Донбасская аномалия
Table of Contents
Table of Contents 3
Алексей Рупцов 6
Оглавление 8
ЧАСТЬ 1 НАЧАЛО 10
Глава 1 11
Глава 3 20
Глава 4 23
Глава 5 25
Глава 6 28
Глава 7 31
Глава 8 33
Глава 9 37
Глава 10 48
Глава 11 51
Глава 12 55
Глава 13 58
Глава 14 61
ЧАСТЬ 2 КаНада 68
Глава 1 69
Глава 2 72
Глава 3 78
Глава 4 86
Глава 5 91
Глава 6 96
Глава 7 102
Глава 8 109
Глава 9 113
Глава 10 116
ЧАСТЬ 3 БЕСЁНОК 122
Глава 1 123
Глава 2 133
Глава 3 154
Глава 4 165
Глава 5 170
Глава 6 174
ЧАСТЬ 4 ВТОРОЙ УДАР КОНТУРА 179
Глава 1 180
Глава 2 197
Глава 3 207
Глава 4 211
Глава 5 222
Алексей Рупцов
Донбасская аномалия
Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»
© Алексей Рупцов, 2025
Донбасс, наши дни. Глубоко под землёй, в секретных бункерах заброшенной шахты «Большевичка», дремлет порождение холодной войны – чудовищная энергия подземного атомного взрыва. Вражеский снаряд, попавший в забытое убежище, нарушает хрупкое равновесие. Из глубин вырывается на свободу неведомая сила, окружая посёлок смертоносным Контуром – аномальной зоной, где законы мира перестают действовать. Те, кто выжил в катастрофе, обнаруживают, что теперь они – мутанты, наделённые невероятными способностями. Но настоящий ужас лишь начинается: толпы обезумевших существ устремляются в неизвестном направлении, угрожая всему живому. Остановить надвигающийся хаос под силу лишь им – таинственным Сёстрам – Хранительницам Барьера. Только они знают, куда ведёт этот путь и какую тайну скрывает прошлое.
18+
ISBN 978-5-0067-1427-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Оглавление
Донбасская аномалия
ЧАСТЬ 1 НАЧАЛО
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
ЧАСТЬ 2 КаНада
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
ЧАСТЬ 3 БЕСЁНОК
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
ЧАСТЬ 4 ВТОРОЙ УДАР КОНТУРА
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
ЧАСТЬ 1
НАЧАЛО
Глава 1
Я очнулся от дикой боли в левом боку. Что-то впилось в тело, приводя меня в чувство. Какое-то время я лежал с закрытыми глазами, пытаясь понять, что же всё-таки с нами произошло: цел ли я, все ли чувства мне по-прежнему доступны, а части тела – функционируют? Так вроде бы всегда поступают герои в фильмах, коих я пересмотрел великое множество. Ноги-руки шевелятся, что уже радует, голова соображает, значит, жив пока.
Попытался вспомнить последние события. Начну, пожалуй, с того, как меня, собственно, зовут.
Так, я Антон Свечнов, двадцати пяти лет от роду, москвич, окончил колледж, работаю в экологической лаборатории: водичку да землицу проверяю на качество и пригодность. Дальше что? А дальше я захотел приключений на самое чуткое место и с группой московских диггеров – таких же идиотов, как и я, – тайком приехал на Донбасс, прямо в зону вооруженного конфликта. Нам захотелось новых ощущений, адреналина, драйва, куража… или как это правильно называется?
Дурака кусок!
Вот говорится же: умная, мысля приходит опосля. Только сейчас стал понимать, как справедлива эта нехитрая народная мудрость.
И зачем только попёрся сюда?
Эх…
Со всеми ребятами из группы я толком познакомиться так и не успел, а вот тех, с кем сошёлся близко, вроде припоминаю… Значит, память не совсем отшибло.
Катя – щупленькая темноволосая девчонка, студентка иняза – третий курс, романо – германские языки – самая молчаливая из нас. Она с самого начала сомневалась в успехе предстоящей авантюры. Её вроде бы поначалу даже брать не хотели: типа самую умную из себя всё время корчит. Но потом что-то подумали-подумали… и в итоге она с нами.
Илюха – скалолаз-любитель из Москвы, рисковый и крепкий парень, весельчак и балагур. Он рассказывал, что после армии в автосервисе работал где-то в Химках, живёт со старенькой мамой в захудалой однушке, мечтает оформить льготную ипотеку. В общем, все уши нам прожужжал.
Яна – своя в доску белобрысая девчонка, ветер в голове, вроде как увязалась за Илюхой… Они знакомы были раньше, вроде бы в школе одной учились, я не очень понял. Говорили, что она официанткой подрабатывала в каком-то ночном клубе.
Вот, собственно, и все, кого я помню, остальные как в тумане: имена всплывают, а лица все смазаны.
Помню наши сборы в Москве. Переговоры в Интернете, длившиеся почти три месяца, завершились личной встречей и предварительным знакомством друг с другом. Потом инструктаж, покупка экипировки.
К месту сбора явились не все. Двоих мы не досчитались – Влада и Иру. Как нам объяснил старший группы, они выехали на день раньше и присоединятся к нам уже на границе. Мы только пожали плечами, расспрашивать не имело смысла – всё равно ответов не дождёшься. Ребята заметно нервничали. Кто-то нарочито громко смеялся, кто-то угрюмо молчал, я же успокаивал себя тем, что мерил шагами асфальтовую дорожку.
И вот наконец мы выдвинулись. Помню, как окольными путями добирались до границы. У старшего имелись данные обо всех возможных полицейских постах, вот и тарахтели мы по просёлочным дорогам, рискуя оставить ходовую часть микроавтобуса в одной из дорожных ям. Перед самой границей пришлось пересесть на три машины с местными номерами, которые по дешёвке купили у местных Влад и Ира, притворявшиеся семейной парой. Дальше мы двигались уже в полном составе. Границу прошли какими-то козьими тропами. Хорошо помню, что очень быстро у нас сбился навигатор и мы заехали на вражескую территорию, откуда просто чудом сумели пробраться в нужный нам запретный периметр. Несколько раз даже пришлось драпать от патрулей.
И большой «бадабум» тоже чётко отпечатался в памяти!
А теперь вот…
Не совсем, конечно, понятно, что с нами приключилось, но, судя по всему, делишки наши неважнецкие.
Блин, да что же это так давит-то в левый бок?! Посмотреть-потрогать охота, а пошевелиться страшно: не дай бог перелом какой и ещё ноги откажут.
Я попытался приоткрыть глаза.
Темнота. Вонь. Значит, обоняние тоже не пропало. Ну… стало быть, не «корона». Ого, а я и шутить могу, похоже, не всё так плохо.
Наконец я рискнул пошевелиться, но не скажу, что это у меня получилось.
Попробовал ещё раз, усерднее, мысленно приготовившись к вспышке боли.
Хуже на удивление не стало, наоборот, боль пропала, и её месть заняла удивительная легкость. И тут я понял, что страшно замёрз, хотя на дворе середина лета, июль. Сразу почему-то перестало так мерзко вонять, а потом даже стали прорисовываться очертания…
Увы, картина передо мной предстала печальная.
Ребята застыли в разных позах на грязном полу в куче разного хлама и не подавали признаков жизни.
Вот полусидит Катя, свесив на грудь окровавленную голову… Из-под кучи кирпичей торчат чьи-то ботинки, вроде бы Ильи… Дальше ещё кто-то, не разобрать. Янку вообще не вижу…
Всё!!! Кердык нашей авантюре. Как же обидно так бесславно закончить жизнь в зачуханном бомбоубежище возле какой-то донбасской шахты.
Стоп! Что-то тут не так. Со мной что-то не так…
Я внимательно осмотрелся.
А, ну вот же я… Разлёгся во всей красе, из бока торчит арматура – вот, оказывается, что так больно давило.
Стоп!
Стоп-стоп-стоп! Блин! Я что, помер? Иначе почему я вижу себя со стороны, не ощущаю собственного тела. Как такое вообще возможно?!
Раньше о панике я знал только понаслышке, теперь же ощутил это мерзкое чувство во всей его полноте! Лихорадочно мечась из стороны в сторону, я пытался понять, что же, чёрт подери, в конце концов, происходит?! И по всему выходило, что все мы померли! Да, это конец. Бесславный и глупый. Но на что ещё могли рассчитывать идиоты, решившие забраться в заброшенную донбасскую шахту, в которой, если верить желтой прессе, был ещё во времена СССР аккумулирован и «заморожен» атомный взрыв.
История с этой шахтой и правда была занимательная.
Я интересуюсь всякого рода необычными фактами из прошлого нашей великой страны, особенно близок мне период СССР. Историю Великой Отечественной войны знаю прям на зубок. Да, империя исчезла, но наследие её настолько огромно, что его до сих пор можно посмотреть и пощупать.
Так вот, где-то в начале 80-х на территории Союза был произведен ряд подземных атомных взрывов, если не ошибаюсь, всего девять.
Естественно, операция проходила под грифом «совершенно секретно», цели и задачи, поставленные партией и правительством, не разглашались даже непосредственным участникам эксперимента. Тем не мене советские учёные с задачей успешно справились. Прошли годы, из-за недостатка информации эти события обросли всевозможными домыслами и догадками.
Я даже читал в одной жёлтой газетёнке, что после взрыва шахтёры потом видели в конце тоннелей призрачные огни, слышали странные звуки, и вообще им чуть ли не приведения являлись.
Вот почему мне не сиделось дома – в сытой и мирной Москве!
Вы удивитесь: зачем это, когда большинство местных бегут куда глаза глядят, мы, наоборот, полезли под пули, да ещё и изрядно потратили на свою авантюру?
Ну как же?! Новые ощущения! Куда же без них?
Война, опасность, смерть на каждом шагу – как такое пропустить жадным до адреналина людям?
А ведь ещё хочется проверить, правда ли в шахте взорвали какую-то особо хитрую бомбу?
А самим убедиться в том, что фашизм действительно возродился, как о том говорят по телевизору?
Ну вот и поехали мы сюда, сорвиголовы несчастные!
И теперь валяемся на грязном полу вперемешку с мусором и дай бог чтоб не дерьмом. Ну что же, хоть узнали, что шахта эта и правда существует, фашизм же не просто возродился, а прямо-таки расцвёл майской розой.
Только что теперь? Какой прок от этих наших знаний? Сгинули не за грош, да и всё.
Эх… обидно.
И тут неожиданно мне подумалось: если мы все покойники, то почему я не вижу души остальных? Вроде как должен, если верить всё тому же голливудскому кинематографу.
Может, это моя суетная душонка задержалась на земле, мечется из стороны в сторону, всё никак улететь не может, а остальных, наверное, уже забрали.
Хотя, скорее всего, американские киношники – все как один брехуны и фантазёры.
И тут мне стало одновременно очень страшно и очень обидно. Я приблизился к своему телу вплотную, коснулся руки и… снова ощутил резкую боль в левом боку, в нос ударила жуткая вонь, а потом опять наступила темнота…
– Илюша-а-а-а! Тащи меня скоре-е-е-е! – Я пришёл в себя от истошного визга Янки. – Илю-ю-ю-юш, мне страшно!
– Хватайся за руки! – послышался откуда-то сверху голос Ильи.
Так, надо осмотреться.
Глаза открылись опять не сразу и не полостью. Я увидел дыру в потолке, через которую в наше бомбоубежище лился солнечный свет, и пляшущие в лучах вихри пылинок. Значит, здание наверху обрушилось, проломив перекрытия и открыв нам путь к спасению.
Уже хорошо. Я попытался встать. Голова закружилась, в боку сильно закололо, пришлось ограничиться стойкой на четвереньках. В столбе света были хорошо видны дергающиеся Янкины ноги. Красивые такие, надо сказать. Я немного ими полюбовался, а потом всё же решил подать голос:
– Алё, гараж! Ничего не забыли?
Яна на секунду перестала молотить ногами и медленно повернула голову в мою сторону.
Надо же, а я-то раньше думал, что выражение «с выпученными глазами» – образное! Янка выглядела так, словно увидела ожившего покойника! Хотя, может, так оно и было? Ладно, с этим мне еще предстоит разобраться.
– Илю-ю-юша-а-а-а! Тащи-и-и-и быстрее! Он ползёт на меня! Он ожил! Он зомби-и-и! – что есть силы заверещала Янка и сильнее заколотила ногами пустоту, пытаясь, видимо, ускорить процесс, но только мешая Илье.
– Чего ты орёшь? Живой я! Сама ты зомби!
Голос мой звучал невнятно, утробно, и Яна буквально заскулила от ужаса. Илюха мощным рывком выдернул её на поверхность и наполовину свесился в лаз:
– Твою ж мать! Живой, что ль, Антох?
– Не дождётесь! – в ответ осклабился я.
– Ползи сюда, щас вытащу!
Я пополз в сторону светового столба, матерясь и сбивая коленки о кирпичную крошку. Наконец добравшись до цели, я поднял вверх руки.
– Иди к свету, сын мой! – на поповский манер пробасил Илья и заржал.
– Чё ржешь, блин? Тащи, Илюх, тут воняет как в морге!
Илюха, продолжая смеяться, крепко ухватил меня за руки и потащил наверх. Дыра была не особо большой, голова и плечи пролезли, а вот боком я за что-то зацепился. Но я уже вдохнул свежего воздуха, ощутил лёгкое головокружение от притока кислорода, и меня уже было не остановить. Я опёрся на локти и попытался помочь Илье, тащившему меня за шиворот.
В бок что-то упиралось, причиняя боль, но мы не сдавались. Наконец внизу что-то хрустнуло, в боку прострелило так, что аж в глазах потемнело, но я всё-таки выбрался!
Ура! Мы живы!
Я выпрямился во весь рост, жмурясь от резавшего глаза солнечного света. Меня пошатывало, голова слегка кружилась. Друзья стояли в двух-трёх шагах от меня и выглядели очень испуганными.
– Ну чё зависли? Прям немая сцена, как в «Ревизоре»? – попытался я разрядить обстановку.
– Твою мать! – выдохнул Илья.
– И-и-и! – тоненько и протяжно завыла Янка.
– Да что, блин, такое-то?! – рявкнул я, начиная злиться.
Янка, не замолкая ни на секунду, дрожащей рукой указала на мой левый бок.
– Зомби-и-и… Он зомби-и-и!
– Антох… ты это… как сам? Ничё не беспокоит? – запинаясь, спросил Илья.
– Антон! – впервые подала голос Катя. – У тебя в боку…
– Что? – Я ощупал левый бок рукой и…
Ё-мое, у меня в боку всё так же торчал кусок арматуры.
– Да чтоб тебя! – психанул я, схватил железяку и резко её выдернул.
В глазах потемнело, Янка взвизгнула еще громче, снова выругался Илья и как-то странно зашипела Катя. Мне даже на секунду показалось что у неё изо рта высунулся и тут же спрятался длинный и тонкий, раздвоенный на конце язык…
Не, глюки это все… Крови много потерял, вот и мерещиться всякая ерунда.
Бок тут же болеть перестал, что само по себе было очень странно. Я вообще не ощущал никакого дискомфорта, ну кроме того, что дико хотел есть.
– Антош… а ты точно не зомби? – испуганно хныкнула Яна.
Ну вот и как злиться на это белобрысое чудо? Я подошел к ней, протянул руку.
– На, потрогай… Живой! – улыбнулся я.
– Не то даешь потрогать, – усмехнулся Илюха.
Катя улыбнулась, я хохотнул.
– Дураки вы оба! – уже почти спокойно сказала Яна и тоже улыбнулась, но пальцем всё-таки в меня потыкала.
– Ребят… а что вообще произошло? – как всегда рациональная Катя задала самый важный вопрос. – Вы не находите ВСЁ ЭТО странным?
Ответов у нас не было.
Глава 3
Трасса федерального значения, по которой мы приехали , проходила почти по окраине небольшого шахтёрского посёлка, застроенного двухэтажными домами и утопающим в зелени. Куда ни посмотри, повсюду некогда уютные красивые дворики – жить бы да радоваться, но вокруг бушует война.
Правда, несмотря на близость фронта – линия боевых действий проходила от него в каких-то двенадцати километрах – поселок, выросший вокруг шахты «Большевичка», безлюдным не был.
Мы были шокированы увиденным. Значит, зомбоящик не врет! Дела здесь и вправду пахнут керосином…
Многие, конечно, побросав всё, уехали. Нам то и дело попадались пустые дома с заколоченными крест-накрест окнами. Повсюду бродили кошки, собаки и прочая деревенская живность. Пообщавшись с местными, мы узнали много нового о сути текущего конфликта.
Наша четверка держалась чуть в стороне от основной группы и в жарких политических спорах, которые разгорались всякий раз, стоило нам только наткнуться на последствия бомбёжек и любого другого проявления геноцида местного населения, мы участия не принимали.
Сутки, проведённые в Большевичке – так аборигены называли свой посёлок, – прошли в поисках бомбоубежища на территории одноименной шахты. Выкатив местным алкашам пару пузырей, мы узнали дорогу и нас даже сопроводили до места.
На вопрос, почему сами поселковые не прячутся тут во время бомбёжки, ответы получили уклончивые. Из невнятного бормотания местных я понял лишь, что лучше сдохнуть в своём доме, чем шкериться в этом проклятом подземелье.
Ну и ладно. Это их выбор.
Так мы тогда решили…
Вечером мы, основательно подготовившись, вскрыли дверь в бомбоубежище, благо она оказалась на удивление хлипкая, и залезли в этот злополучный бункер.
Перед нами предстала обычная прямоугольная комната. Некогда покрывавшая её стены ядовито-зеленая краска сейчас поблекла и облупилась. Потолок опасно перекосило. Казалось, что он может рухнуть в любую минуту. У стены, покосившись на правый бок, стоял такой же сгнивший, как и всё вокруг, диван, в котором крысы устроили свои гнёзда. Рядом с ним – шкаф. На полу валялся всякий мусор.
В противоположной стене располагалась массивная железная, вся изъеденная ржавчиной дверь, открыть которую нам, увы, было не суждено…
Рассевшись на полу, мы начали обсуждать план дальнейших действий. Антон, мой тёзка, мужчина лет сорока, старший нашей группы, предлагал обустроить лагерь прямо здесь, и на следующий день, предварительно проведя разведку, попробовать вскрыть дверь. В общем, спешить он не хотел, настаивал на серьёзном и рациональном подходе.
А Влад, Витя и Сергей хотели приступить к взлому немедленно.
Еще две девчонки, Ира и Оля, участие в споре не принимали, равно как и наша четвёрка. Прийти к единому решению нам не дал страшный удар сверху!
Мгновенно заложило уши. Я успел осознать, что у меня по щекам побежала кровь, а потом всю левую сторону пронзила острая боль и я отключился…
И вот мы вчетвером, растерянные, испуганные, грязные, стоим у обрушившегося входа в бомбоубежище и понятия не имеем, что делать дальше.
– Илюх, а остальные? – спросил я.
Илья в ответ лишь покачал головой.
– Никто не выжил, – тихо ответила за него Катя. – Я сама лично осмотрела и ощупала каждого. Все мертвы… И даже ты… был…
– А я чё? – удивлённо посмотрел я на Катю.
– Антон, мы здесь долго провалялись. Ты понял это, наверное, по запаху, да? – объяснила Катя. – Когда мы втроем очнулись, первым делом стали искать живых. И таковых не оказалось.
– Ну а я что?
– Да твою ж мать, Антон, сдох ты, сдох! – разозлилась вдруг Катя и в её голосе снова послышалось странное шипение. – Ты ни хрена не дышал, в боку железяка торчит, и… Да ты остыл уже, мать твою!
Видно было, что понять происходящее аналитическому и прагматичному уму Кати было ой как непросто, впрочем, как и всем остальным.
– Ну, значит, ты ошиблась. Вот же он я, стою перед тобой! – попытался я воззвать к разуму девушки.
– Это-то и странно. Прости, Антон, но ты точно был мёртв. Мертвее некуда, я не могла ошибиться. Но даже если я и ошиблась. У тебя же в боку арматура была. А ты её вытащил и даже сознание не потерял. Напротив, стоишь тут с нами как ни в чём ни бывало, задаёшь тупые вопросы… Как такое вообще возможно?!
Да уж… Вопрос, как говорится, на миллион.
С нами совершенно точно что-то случилось, что-то странное.
– Не знаю, что и сказать, – промямлил я, опасаясь рассказывать ребятам о своих недавних видениях, дабы не сочли за сумасшедшего. – Но вот как-то так оно, ребят, вышло…
– Ты сам-то как, Антох? – опять подал голос очнувшийся от транса Илья.
А действительно, как я? Дико хочется есть – это единственное неудобство, которое я сейчас ощущаю.
– Да нормально, – ответил я, похлопывая себя по рукам, животу и бокам.
– Вот-вот! – опять как-то то ли проговорила, то ли прошипела Катя. – А ты вед не должен быть «нормально». Ты уж прости, тебя вообще быть уже не должно…
– Ну ладно, со мной разберёмся позже! – Я нервничал и начинал злиться. – Вы сами-то как?
– Илья считай что не пострадал – несколько ссадин и всё, – ответила за всех Катя. – Мне по голове прилетело, но не критично. Яна тоже цела, пара царапин не в счёт. Ну и ты… Ты умер.
– Да не дохлый я! Ну что ты несёшь?! Вот же, стою здесь перед тобой! – уже будучи не в силах сдерживаться, заорал я и угрожающе надвинулся на Катю.
Она подалась назад и опять как-то странно зашипела. Рот её слегка приоткрылся и оттуда – уже совершенно точно! – высунулся и быстро спрятался раздвоенный чёрный язык. Змеиный!
Я отпрянул.
– Да что происходит, мать твою?! – заорал Илья, безумными глазами смотрящий на Катю. – Кать, это ты вообще?!
– И-и-и! – опять начала подвывать Яна. – У Кати язык гадючи-и-ий…
Катя с минуту помолчала, явно собираясь с мыслями, а потом показала нам совершенно нормальный человеческий язык.
– Ну что, понимаете теперь, что с нами произошло? – уже нормально, без всякого шипения, спросила она. – Я пока нет… Но некоторые догадки имею.
– Излагай, – решительно кивнул Илья.
– Я думаю, сначала надо убраться отсюда и найти безопасное место. Там всё и обсудим, – предложила Катя.
Возражать никто не стал.
Глава 4
Мы шли гуськом, понурив головы, вверх по разбитой дороге, ведущей от шахтного двора к трассе.
Дорога, некогда засаженная каштанами и тополями, была изрыта воронками, посечена осколками, под ногами то и дело хрустели какие-то осколки. Каждый думал о своём, но мысли у всех, по-видимому, сводились к нескольким вопросам: что это такое с нами произошло, что с этим делать и как жить дальше? Бросить погибших товарищей в бомбоубежище на съедение крысам? Не по-христиански как-то…
А с другой стороны, что мы можем сделать одни, да ещё и в незнакомом месте?
Себе я твёрдо пообещал: как разберусь, что здесь да как, обязательно вернусь за телами товарищей. Вот только большой вопрос, как теперь разобраться с этим «что да как»?
С этими унылыми мыслями мы вышли к развалинам автобусной остановки, стоявшей на трассе у съезда к шахте.
Сама кирпичная коробка остановки, советской еще постройки, была разрушена почти до основания, покорёженная белая вывеска «Ост. „Шахта Большевичка“» валялась неподалёку. Рядом в окружении кустов дикой сирени стоял небольшой магазинчик, от которого осталось лишь четыре стены. Крышу снесло напрочь.
Мы остановились перевести дыхание и осмотреться.
Картина нам открылась поистине апокалипсическая. Деревья, растущие вдоль трассы, оказались все изломаны, хотя поваленных на удивление видно не было. Несколько автомобилей, попавших под раздачу, наводили на страшные мысли. Один лежал вверх колесами, парочка съехала на обочину, а какая-то старенькая иномарка правым боком почти «обняла» массивный тополь.
Но самое страшное – пустота вокруг…
Пустота не просто ещё не проснувшегося утреннего города, в котором жизнь чувствуется в каждом звуке, в каждом дуновении ветерка, а всепоглощающая пустота брошенного места, покинутого дома, вымершего посёлка…
Жутко.
Интересно, а почему вокруг нет людей? Их и до Катаклизма, так я решил про себя называть большой «бадабум», было не особо много, но сейчас тут не было вообще никого. Мы заглянули в брошенные машины – пусто. Ни живых, ни мёртвых! Куда делись трупы, а они ведь при таких разрушениях должны быть непременно. Забрали? Похоронили? А кто?
Мы стояли посреди дороги и ошалело оглядывались по сторонам.
– Апокалипсис какой-то, – тихо произнесла Янка.
– Трудно поспорить. Пойду осмотрюсь, а вы в магаз загляните, уж больно жрать охота, вдруг там что-то есть, – деловито пробасил Илья и направился к ближайшему автомобилю на разведку.
– Ребята, это же воровство! Нельзя красть в магазине! – испуганно пролепетала Яна.
– Воровать – это брать у кого-то без разрешения и втихаря, а здесь нет никого и… Тут ничего нет, Яна! – резко ответила Катя и первой пошла в сторону лабаза.
Я догнал ее, и мы пошли рядом. Янка засеменила следом.
– Янчик, догоняй! Или боишься нас? У-у-у! Я зомби-и-и! – скорчил я страшную рожу и протянул к Янке руки с растопыренными пальцами.
– Антох, прекрати! – раздражённо прошипела Катя.
Янка, явно расстроившись, что с нами нет Илюхи, догонять нас не спешила.
– Ладно, идём, есть и вправду дико хочется! – бодрым голосом сказал я и первым перешагнул порог.
На чудом уцелевших стенах магазинчика висели пустые полки, витрины были разбиты и под ногами хрустело битое стекло. Жутко зияли чернотой большие открытые холодильники. Воняло протухшим мясом. Поживиться здесь явно было нечем.
Вдруг сзади раздалось тихое покашливание и гнусавый противный голос произнёс:
– Ну здрасьти, што ль!
Мы резко обернулись, девчонки инстинктивно юркнули мне за спину, явно надеясь на защиту.
Перед нами возникли два мрачных мужика в засаленной одежде, с всклокоченными жидкими бородёнками, косматые. Физиономии у них были чёрные, то ли измазаны копотью, то ли ещё какой дрянью. Один из мужиков был рыжим, а у другого на голове красовалась синяя бандана с грязно-белым черепом. У рыжего был топор с перемотанным синей изолентой топорищем и массивным обухом. Другой же держал ружье, и дуло этого ружья смотрело прямо мне в грудь.
– Здрасьти! – только и успел сказать я перед тем, как прогремел выстрел.
Глава 5
Последнее, что я помню, грохот выстрела, кислую вонь пороха и страшный удар в грудь.
И… Снова холод, необычная лёгкость…
Опять? Меня убили, что ли? По всем раскладам получается именно так! Этот же ублюдок в бандане в меня и пальнул! В упор, сука! А я ведь просто поздоровался!
И снова я вижу всё со стороны. Точнее сверху!
Пуля угодила мне прямо в грудь. Падая назад, я повалил на пол Катю. Сейчас она полулежит на спине, опираясь на локти, и злобно шипит на мужиков двоих, её раздвоенный язык угрожающе высунулся изо рта. Зрачки расширились так, что радужек совсем не видно, и понять, куда Катя смотрит, решительно невозможно. Я лежу рядом, благополучно остывая.
Сомневаться в том, что это мой труп, не приходилось, но и верить в произошедшее не хотелось.
Янка осталась стоять на месте. Она молча таращилась на бандитов. Волосы ее, светлые от природы, казалось, стали еще белее, пышнее, что ли, и сейчас медленно колыхались словно на ветру, хотя ветра тут никакого и в помине не было. Нечто подобное я видел при подводных съёмках девушек-дайверов. Глаза ее при этом стали невероятно яркими и голубыми, что, кстати, очень ей шло.
Вокруг Янки слышалось негромкое потрескивание, как от электрической дуги, даже были заметны небольшие искорки. Воздух перед ней дрожал.
– Рац, твою мать, где белобрысая? – прогнусавил мой убийца. – Только же что вот тут, за дрищем стояла! – Он ткнул обрезом в сторону Яны.
– Не знаю. Сбежала, наверно.
– Как?! Когда успела и куда?! – Бандит в бандане явно пребывал в замешательстве.
– Да ладно тебе, Мерин, потом отловим, куда ей деться, – протянул рыжий, не сводя глаз с Кати. – Лучше глянь, какая нам женщина-вамп попалась!
Катя медленно поползла назад, еще громче шипя на бандитов.
– Шипит… – улыбнулся Мерин, показав желтые от никотина зубы. – Рац, а ты змею хоть раз ел?
– Не-а… Ни разу! Угря как-то давно пробовал.
– Сегодня пожрём, значит, змеиного мясца! – плотоядно ухмыляясь, начал перезаряжать обрез гнусавый.
– Мерин, так, может, сначала её того, а? – Рыжий беззубо ухмыльнулся.
– Ну если ты хочешь, я не против! – хохотнул Мерин, направив на Катю перезаряженное ружьё.
Катя зашипела еще громче и ещё отползла назад. Рыжий, отбросив топор, медленно пошёл в её сторону.
– Мерин, чур я первый! – прокаркал он.
– Да давай, я земноводных не трахаю! – гнусаво заржал Мерин.
От входа в магазин послышалось утробное булькающее рычание. В дверном проёме, загораживая тусклый солнечный свет, стоял человек в солнцезащитных очках, сапогах и плаще. Немного выше среднего роста, с узким лицом и тонкими губами. На вид ему можно было дать лет шестьдесят, но я не очень умею возраст по внешности определять, так что, может, он был и старше. В общем, обычный такой мужик.
А вот рядом с ним стояло нечто! Тварь, похожая на какое-то мифическое животное, отчасти напоминала громадную собаку!
Под иссиня-черной шкурой зверя бугрились огромные мышцы, мощные лапы были чуть согнуты – тварь явно готовилась к прыжку, – желтые глаза сияли злобой, слюна капала из приоткрытой пасти на пол и испарялась синеватым дымком. Монстр наводил просто первобытный ужас…
– Плохо ты, Коля, в школе учился! – спокойным, чуть с хрипотцой голосом произнес мужчина. – Тогда бы ты знал, что змеи – это пресмыкающиеся, а не земноводные. Хотя они и земноводные тоже… вроде… – Он в притворной задумчивости почесал голову и продолжил: – И как же так оскотиниться можно всего за несколько недель? Из поселковой алкашни сразу в мародеры да убийцы?
Рыжий повернулся, прищурился, будто узнав вошедшего, и нараспев произнес:
– Петро-о-ович, ты ли это, старый хрен?
– Я, Саша, я, – мягко произнёс Петрович, а потом твёрдо добавил: – Пацана зачем убили, сволочи?
– А вот не твое это дело, козлина! – зло прокаркал Мерин, направив обрез на мужика: – Иди куда шел, и монстрилу свою забери!
– А что, Коля, и в меня стрелять будешь? – ухмыльнулся Петрович.
– Бу…
Закончить фразу бандиту не дала зверюга. Прыгнув с места сразу метра на три, монстр вцепился человеку в горло, брызнула тёмная кровь. Мерин кулем повалился на пол, разрядив обрез куда-то в потолок. Тварь приземлилась на лапы, не выпуская добычу из пасти, и одним движением мощных челюстей откусила гнусавому голову.
Рыжий остолбенел, но потом нашёл в себе силы, чтобы, заикаясь, промямлить:
– Петрович, ну ты чего?
– Жуля, выплюнь гадость, – обратился мужик к собаке.
Монстр, послушно мотнув головой, отбросил голову в бандане в сторону, та покатилась и остановилась как раз у ног рыжего, уставившись на того остекленевшими глазами.
– Эх, Саша… – грустно произнес Петрович, доставая из-под плаща пистолет.
– Дед, ну ты чё…
Рыжий по прозвищу Рац тоже не успел закончить фразу. Человек в плаще выстрелил ему прямо в лоб.
Глава 6
Со стороны входа снова послышались злобное рычание и чей-то топот. В магазин пулей влетел Илья с монтировкой в руке. Адская псина оскалилась, слюна из пасти потекла ручьем, окутывая дымком кислотных испарений голову монстра.
Илюха, замахнувшись монтировкой, так и застыл у входа.
Старик неспешно прошёлся по магазинчику, рассматривая пустые полки и мусор под ногами и что-то мурлыкая себе под нос. Очки он так и не снял.
– Твою мать, ты кто?! И это что?! – заорал Илья.
– Ну вот что за воспитание у современной молодёжи? – притворно вздохнул дед: – Пожилому незнакомому человеку сразу тыкать, ай-ай… Никакого уважения к старшим… Поколение ЕГЭ… М-да… – Он выдержал театральную паузу и уже с улыбкой продолжил: – Ты там особо-то не ори, малец… Жуля громких звуков не любит, вмиг причиндалами твоими отобедает. А оно тебе надо? Ты с ними? – Дед сделал в воздухе круг рукой, указывая на нас всех.
– Д-да, – заикаясь, выдавил Илья и добавил: – Здрасьти…
– Здоров, здоров, коль не шутишь! – ответил старик. – Ну проходи уж. Жуля, пропусти. Да опусти ты железяку свою, малец, не смеши людей.
Илюха, испуганно поглядывая на мигом потерявшую к нему интерес зверюгу, просеменил внутрь здания.
В воздухе смрад тухлятины мешался с едким запахом пороха и тяжелым металлическим крови. Увидев обезглавленное тело, Илюха еле сдержал рвотный позыв.
– Ох и слабая же молодёжь нынче пошла! – снова театрально вздохнул старик. – Ты давай только без мизансцен и блевотни, малец, и так смердит невыносимо! – И он брезгливо поморщился.
Илюха споткнулся о голову Мерина, икнул, по большой дуге обошёл рыжего, таращившего мутные безжизненные буркалы в потолок, посмотрел на мой труп. Борясь с явными признаками подступающей рвоты, блеющим голосом спросил у продолжавшей шипеть Кати:
– А где Янка? А Антоху кто убил, он? —Илья кивнул на ухмыльнувшегося старика. – А это кто? – Трясущейся рукой он указал на трупы бандитов.
– Ну хватит тебе уже шипеть, всё закончилось! – сказал Петрович, обращаясь к Кате: – И эта статуя когда отомрёт? – Он ткнул пальцем в сторону стоящей столбом Яны.
– Какая статуя? Вы о чём? – не придя еще полностью в себя, пробормотал Илья.
Дед, изумлённо взглянув на Илюху, неторопливо обвёл всех взглядом, и сказал:
– Та-ак… Кое-что проясняется. А призрак этот тоже с вами? – Старик указал на меня пальцем.
– Чт-т-то? К-какой еще призрак? – Рассудок Ильи, казалось, совсем помутился от страха.
Старик подошел к моему бездыханному телу, заглянул в лицо, а потом снова посмотрел в мою сторону.
– Так, ну это точно его фантом, рожа уж больно похожа! Хотя могу, конечно, и ошибаться! – поочередно мотнув головой на меня и на мою тушку, подытожил дед. – И что мне теперь с вами со всеми делать?
– А зачем вам с нами что-то делать? – спросил Илюха.
Постояв немного да поразмыслив, старик продолжал, словно бы и не слышал вопроса:
– Значит так, белобрысую вашу вы сейчас не видите? Интересно…
– Я вижу! – на автомате ответил я.
Петрович резко обернулся:
– Ох ты ж! Барабашка-то наш оказывается говорящий!
– Вы меня видите и слышите? – удивлённо спросил я.
– И вижу, и слышу, и даже нюхом чую… Ты поди не впервой уже вот так «из себя выходишь», а? – ухмыльнулся он. – А как обратно вертаешься?
– Не знаю… Я один раз это только делал. Просто дотронулся до себя и вернулся в тело… Я подумал тогда, что это галлюцинации и мне почудилось, – растерянно ответил я.
– Не почудилось, сынок, не почудилось… – угрюмо произнёс дед. – Сейчас наяву происходит то, чего раньше и в горячечном бреду пригрезиться не могло.
– А-а-а с к-кем вы сейчас разговариваете? – испуганно заикаясь, влез Илья.
– С Антоном он разговаривает! – неожиданно ответила Катя.
– О, и шипучка в себя пришла, значит, жизнь налаживается. Тоже это привидение не видишь? – хохотнул старик и после того, как Катя отрицательно замотала головой, продолжил: – Ага! Так значит… – И обратился ко мне: – Вернуться в тело сможешь?
– Попробую, – промямлил я.
– Ты пробуй-пробуй, нести тебя я не собираюсь, – ответил дед и повернулся к Янке: – Ну а с тобой что делать?
Янка так и продолжала стоять, окружённая маревом, вытаращив глаза и потрескивая вокруг себя электричеством. Старик обошел её по кругу, приблизился вплотную, а потом вдруг резко рявкнул:
– Бу!
Янка так и подпрыгнула на месте, мигом исчезло марево, пропал треск электричества, и мы услышали знакомое:
– И-и-и!
– Не визжи, на нервы действует! – нахмурился дед.
– Охренеть просто… Янка, ты откуда взялась? – удивился наполовину пришедший в себя Илья.
– Она тут и была всё время, – ответила за подругу Катя.
– Вот-вот, – кивнул старик, и обратился ко мне: – Ну теперь давай возвращайся, лучшее в мире приведение с мотор-ро-ом…
Я с опаской приблизился к своему телу, дотронулся до руки и провалился в темноту.
Глава 7
В груди нещадно пекло. Но очнулся я не от этого, а от голосов вокруг. Разговаривали трое: я узнал голос Кати, Ильи… А вот третий был чужой… Нет, не чужой, это же Петрович, странный старик в плаще и нелепых солнцезащитных очках.
– Ну чё там? – послышался голос Илюхи.
– Ещё жмурик, пока не воскрес. – Это уже Петрович.
Я хотел резко язвительно ответить, открыл глаза, глубоко вдохнул и… захлебнулся кашлем.
– На бок переверни чахотошника! – прохрипел дед, и сильные руки Ильи (а чьи же ещё?) как младенца перевернули меня на истерзанный левый бок.
Изо рта и носа хлынула красная липкая жижа, пачкая и без того забрызганный кровью пол. Катя помогла мне сесть. Я продолжал судорожно кашлять и сплёвывать кровяные сгустки. В голове шумело, но боль в груди понемногу утихала.
– О, очухался Каспер! – хохотнул старик.
– Кто-кто? – спросил Илья.
– Был такой мультик раньше про доброе привидение, которое звали Каспер, – вместо деда ответила Катя.
Петрович одобрительно хрюкнул, глядя на Катьку, скорчил удивлённую мину, но ничего не сказал.
– Антош, ты как? – пропищала Яна, она стояла чуть поодаль, очевидно, боясь подойти ближе, и прижимала тонкие ручки к груди.
– Не сдох вроде… Норм! – прохрипел я, опять прокашлявшись и изрядно проплевавшись.
– А теперь вряд ли и сдохнешь, парень! – снова осклабился дед. – По всей видимости тебе бессмертие дали.
– Кто дал? – тут же уловила суть сообразительная Катя.
– А поди знай, милая, поди знай… – задумчиво протянул Петрович.
– Хрень какая-то! – взорвался Илья: – Какое бессмертие, дед?! Что это за Годзилла у тебя вместо пса, что вообще происходит?!
Собака, как будто поняв, что говорят о ней, грозно зарычала и ритмично застучала по полу длинным мощным хвостом.
– Ты аккуратнее про Жулю-то… Она всё-таки дама! – то ли съязвил, то ли всерьёз сказал старик. – Тихо, девочка, тихо… Молодой он ещё, глупый, манерам не обучен.
Монстр, как будто понимая речь человека, брезгливо мотнул головой, разбрызгивая слюну, и надменно отвернулся ко входу.
– Обиделась, что ли? – удивился Илья. – Ничё се… Ну извините, дамочка! – обратился он к собаке.
Животное никак не отреагировало на слова Ильи.
– Вставай давай, чего сидишь как на выданье? – бросил мне Петрович.
Я поднялся, слегка пошатываясь, сделал робкий шажок. Откуда-то из-под рубашки на пол посыпались металлические шарики.
– Это дробь… У Мерина обрез, скорее всего, дробью был заряжен, утиной. А его организм, – дед ткнул в меня пальцем, – дробь из себя сам и вытолкал… Такая вот диспозиция, ребятки.
– Мы уже нечто похожее видели, – сказала Катя. – Он штырь арматурный из себя сам выдернул и не поморщился.
– Я ж говорю, не может он помереть… М-да… – Петрович задумчиво примолк, почесывая седую голову.
– Ни хрена я не понимаю, что происходит! – не сдавался Илья. – Зачем ты в него стрелял?
– Илья, Петрович в Антона не стрелял. Его застрелил вот он! – Катя указала на лежащую на полу голову в бандане. – А Жуля откусила ему башку, а Петрович завалил рыжего… Он меня спас, Илюш… Он всех нас спас. Кстати, спасибо вам, Петрович.
– Кстати спасибо не говорят, милая! Некультурно это… – нравоучительным тоном произнёс дед. – Если благодаришь, то делай это без оговорок. – И, помолчав секунду, добавил: – Не за что, девочка, не за что… Это уже были нелюди, а не люди…
Петрович нагнулся, взял за ухо голову Мерина и вложил в руку обезглавленному трупу. Согнув мертвые пальцы бандита, запустил их в грязные патлы, просунув их под бандану. Поднял и опустил руку мертвеца, проверив, крепко ли та держит собственную голову.
Довольный результатом, он встал, обтер руки о штаны Мерина, при этом, как мне показалось, еще больше испачкавшись, и сказал:
– Так-то оно лучше ему будет… Удобнее… – И обратился к нам: – Всё, ребятки, пойдёмте отсель… Нельзя нам, чтобы ночь нас здесь застала.
– Куда пойдем? – насторожился Илья.
– Ко мне домой…
– Подождите, а… – Я хотел задать кучу вопросов, но старик меня перебил:
– Идёмте, сейчас резко темнеет, все вопросы позже… Или у вас есть другие планы?
Других планов у нас не было.
Глава 8
Дорога к дому Петровича петляла через весь поселок. Мы шли друг за другом: впереди старик со своим монстром, потом я, за мной девчонки, Илюха замыкал нашу мини-колонну. Вопросов к деду имелся миллион, но задать их не хватало решимости.
Смотреть всё время себе под ноги на потрескавшийся асфальт было скучно, а потому я глазел по сторонам. А поглазеть было на что!
Деревья!
Стволы практически всех деревьев росли не вертикально, как это обычно бывает, а на определённой высоте изгибались под острым углом! Как будто какая-то великанская ладонь пригладила мощные вершины, а они уже не могли распрямиться! Трава же под деревьями, наоборот, росла ровнёхонько и прямёхонько, как ни в чем не бывало.
Но самое странное, что бросалось в глаза, это листья! Казалось, что они покрыты воском, тускло блестящим в закатном солнце. Нарушая все законы природы, он тянулись вовсе не к небу, а строго по сгибу стволов, как будто незримый ветер дул в одну сторону, не давая им принять свое природное положение.
Отмечая эти странности, я не переставал думать о том, что же здесь, мать твою, произошло.
Если это все не галлюцинации, а реальность, то мы оказались в дерьме по самое не хочу! Попали под взрыв, подверглись какому-то странному воздействию, приобрели непонятные пока способности…
Неожиданно возникла мысль: а какой породы у Петровича пёс? И кто или что сотворил с бедной собакой такое? Не ждет ли и нас та же участь? Вдруг у меня или у Илюхи, например, вырастет такой же хвост, как у Жули?
Я рассматривал идущее впереди животное и с удивлением пришёл к выводу, что монстр – сильный, грациозный и смертельно опасный – не лишён определённого обаяния и даже красоты. Мощные лапы уверенно ступали по асфальту, зверь двигался легко, под шкурой перекатывались стальные мускулы, словно огромные жгуты, перетянувшие все собачье тело. Неестественно длинный хвост Жульетты (почему-то мне так захотелось назвать псинку) извивался змейкой, придавая ей некоторое сходство с ящерицей.
Я посмотрел на Петровича и, не выдержав, всё-таки спросил:
– А вот интересно, щенки у Жули могут быть? Какой пес сможет покорить ее собачье сердце?
Дед недовольно хрюкнул в ответ, собака же, поотстав немного, почти поравнялась со мной, но продолжала идти на шаг впереди. Ее длинный хвост, странно изогнувшись, обвил мою ногу. Не ожидая подобного, я замер на месте, начиная холодеть от страха. Животное резко дернуло хвостом, делая мне классическую подсечку, отчего ноги мои взметнулись вверх, как в дешевых голливудских комедиях, и я со всего маху грохнулся на спину, больно приложившись головой об асфальт. На мгновение я забыл, как дышать, затылок начал ныть.
Я лежал на земле, как брошенный пупс, выставив впереди себя обе руки и задрав вверх ноги. Зверь догнал хозяина, и они снова побрели по дороге бок о бок.
– Я же предупреждал, Жуля не любит подобных разговоров, – хохотнул дед, даже не обернувшись.
Собака утробно заурчала в ответ.
Друзья, со страхом косясь на наших спасителей, помогли мне подняться. Дыхание постепенно восстанавливалось, и мы двинулись дальше, догоняя наших проводников, ушедших немного вперёд.
Чёрт, неужели эта зверюга понимает человеческую речь и способна на эмоции? Мистика какая-то… Хотя мистики и ужаса вокруг и без того предостаточно, чему я удивляюсь?
Теперь нашу процессию замыкал я, старался держаться подальше от деда и его обидчивой питомицы.
Мы прошли небольшой парк и очутились на улице, вдоль которой стояли разные муниципальные здание.
«Ну прям Большевичка-Сити», – мелькнуло у меня в голове.
– Мы в центре Большевички, – пояснил старик, подтверждая мою догадку.
Слева высилось трехэтажное, зияющее пустыми окнами здание из красного кирпича.
– Поселковый совет, или управа, по-вашему, – продолжал экскурсию Петрович. – Дальше вот школа. – Он указал в нужном направлении. – Там детский сад и почта.
Делая вид, что нам интересны достопримечательности странного поселка, мы послушно вертели головами по сторонам, иногда угукая и кивая в ответ на реплики деда. Почти все постройки стояли без крыш, чьи обломки валялись тут же, у стен. Разруха, уныние и запустение.
Дорога заметно пошла в гору, что сразу же сказалось на темпе нашего движения.
– Что, доходяги, устали? – ухмыльнулся Петрович, заметив, что мы заметно от него отстали. – Ничего, уже недалеко.
Очередную странность в окружающей нас обстановке я заметил первый. По обочинам центральной дороги, по которой мы сейчас шли, стояли уличные фонари. Кое-где с сохранившимися металлическими оголовниками, кое-где даже с плафонами, правда, без стекол. Вдоль столбов, словно ветви плакучих ив, свисали провода. И одиноко светившую тусклым желтым светом опору не заметить было попросту невозможно.
– А как это? – указав на светящий фонарь, спросил я.
– А вот так! – многозначительным ответил Петрович, и уже немного раздражено добавил: – Да хрен его знает, вот как! Каком кверху! Пошли дальше, немного осталось. Надо до темноты успеть! – помолчав немного, продолжил уже спокойно: – Там еще несколько горят, опосля покажу.
Мы вышли на круговой перекресток, от которого в разных направлениях расходились пять дорог. Посредине асфальтового кольца на земляном островке цвели яркие цветы, за которыми явно кто-то ухаживал: посажены они были ровно в ряд, как по линеечке.
– Красиво… – печально вздохнула Катя.
– Вот это Семидорожки, – продолжал экскурсию дед. – А это памятник Никите Изотову! – Он кивнул вправо, где у поворота на обочине горделиво возвышалась могучая фигура в шахтерской робе и каске, с отбойным молотком не плече. – Местная знаменитость! Герой! Ударник социалистического труда! Я лично его знал!
– А почему Семидорожки, дорог-то всего пять? – опять не вытерпел я.
– Назвали так… – угрюмо буркнул дед. – Идём!
Мы свернули направо, опять побрели в гору, миновали памятник и пошли по улице, застроенной одноэтажными домиками с палисадниками и цветниками в некогда аккуратных двориках. Больших заборов почти не встречалось, только символические перегородки из штакетника разделяли домовладения. Как будто прочитав мои мысли, дед сказал:
– Вот как люди раньше жили, молодежь, не прячась за огромным частоколом, открыто, у всех на виду! Не то что сейчас – отгородились друг от друга и соседей в лицо не знают.
На одном из домиков висела табличка «Улица Подлесовая», на калитке красным цветом была нарисована цифра «4».
– Красивое название! Почти как у Антонова: «Пройдусь по Абрикосовой…» – произнесла Катя.
Петрович обернулся, удивленно хмыкнул, но ничего не сказал и молча побрёл дальше.
Впереди показался живописный домик, с наполовину сохранившейся крышей, крытой бордовой черепицей. Идущие впереди Петрович с Жулей остановились как вкопанные и замерли возле зелёной изгороди. Во дворе явно что-то происходило.
Мы спешно их догнали и тоже замерли в ужасе от увиденного.
У белоснежной стены прямо на земле, раскинув в стороны руки и ноги и повернув голову в сторону, сидела молодая женщина с тёмными длинными волосами. Её открытые мёртвые глаза как будто что-то сосредоточенно рассматривали на земле. Но ужасал не сам труп женщины, а большой кровавый сгусток на её животе. Мы подались вперёд и поняли, что это не просто кусок мяса, а живой ребёнок, сидевший у женщины на ногах и копошившийся в её утробе, словно ища там забытую игрушку.
Впечатлительного Илью тут же начало рвать.
– И-и-и! – завизжала Янка.
Приоткрыв пасть, грозно зарычала Жуля, на землю закапала ядовитая слюна.
– Что ж это делается-то на белом свете? – мрачно изрёк дед и смачно сплюнул.
Дьявольский ребёнок, услышав нас, прервал своё занятие, молниеносно спрыгнул с тела женщины, опустился на четвереньки и развернулся в нашу сторону. На нас уставились жёлтые, совсем как у Жули, совершенно нечеловеческие глаза. Мы с ужасом поняли, что это девочка, маленькая девочка лет пяти-шести, с бантиком на голове, в некогда розовом сарафане на бретельках.
– Вот и отобедала Юленька… – потрясённо, дрожащим голосом произнёс Петрович.
Маленькое чудовище издало мерзкий, похожий на визг звук.
– А ну-ка быстро отошли от забора! – рявкнул Петрович. – Давайте-давайте, подальше! – Он указал направление вдоль улицы. – Но не теряйтесь из виду, мало ли что там ещё впереди?!
Мы поспешно выполнили приказ старика и рванули прочь, не забывая при этом посматривать назад.
Петрович достал пистолет и ногой вышиб калитку. Жуля тут же, рванула вперёд. Происходящее во дворе нам не было видно из-за забора и оставалось только догадываться, что же там происходит. Рычание собаки перекрыло визг дьявольского ребёнка. Мы поняли, что всё закончилось, только по тому, как дед опустил руку с пистолетом и устало опустился на землю, упершись спиной о забор.
Мы тут же заспешили обратно, сгорая от страха и любопытства, но Петрович остановил нас на полпути. Вскинув руку, он громко произнёс:
– Стойте там, ребятки… стойте там… мы скоро.
После этого он устало прикрыл глаза, вытянул ногу и спрятал пистолет.
Мы замерил на месте, боясь пошевелиться, ожидая дальнейших указаний Петрович. Дед же так и сидел молча, с закрытыми глазами, впервые за всё время сняв свои дурацкие солнцезащитные очки. Из двора, плотоядно облизываясь, вышла Жуля, ткнулась в плечо старику, оставив на сером плаще кровавое пятно. Петрович спешно нахлобучил очки обратно, посмотрел на испачканный плащ, легко поднялся, зачем-то открыл калитку ещё больше и направился к нам.
– Всё, ребятки… пошли домой…
Мы рассматривали Жулю. Вся морда в крови. Явно не в её…
Значит… Что это значило, понимали все, но никто не решался высказать свои догадки вслух…
– Надеюсь, сегодня больше не будет приключений. Стар я уже для всего этого! – брюзжал дед. – Идём-идём… живее, детвора… скоро стемнеет…
– А-а-а… что там произошло, Петрович? – Я, как всегда, выдал то, что у всех вертелось на языке.
– Жуля опять нас всех выручила, – сказал старик почти ласково, поглаживая монструозную псину по лысой голове. – Ну и поела немного животинка, куда ж без этого? – угрюмо добавил он.
Подробностей знать никто не захотел.
Глава 9
Дальше мы шли молча, понуро глядя себе под ноги. Головами по сторонам мы больше не вертели – опасались увидеть ещё какой-нибудь ужас. Дорога всё так же бежала в гору, но мы уже не обращали на это внимания, желая как можно скорее добраться до дома Петровича.
Впереди маячил жёлтый тёплый свет одинокого уличного фонаря. Всё-таки интересно, почему он горит? Мы задрали головы вверх и покорно побрели на свет. Старик с собакой уже порядком ушли вперёд и теперь остановились, дожидаясь нас.
– О, Господи… – обречённо пробубнил дед. – Ну что там у вас опять?
Мы, не сговариваясь, окружили фонарный столб и молча глазели на светящийся конус огромной, чудом сохранившейся лампы.
– Всё-таки, как это возможно? – опять спросил я.
– Как, как?! Ответ ты знаешь, – буркнул дед.
– Да-да, знаю, каком кверху, – машинально отозвался я. – Но…
Закончить мысль мне не дал знакомый звук, донёсшийся откуда-то из бокового кармана рубашки: «Пинь-пиу!»
«Трень!» – донеслось от Кати.
«Вжу-вжу!» – послышалось от Ильи и Яны.
Мобильные! Как же мы про них забыли? Мы ведь ни днем ни ночью их из рук не выпускаем, везде с собой таскаем, и в туалет, и за стол, и в транспорт, и на похороны!
И вот забытые девайсы сами дали о себе знать: мол, куда же вы без нас, беспомощное поколение. Как по команде, наша четвёрка достала гаджеты (на удивление, никто не потерял любимую игрушку) и широко раскрытыми глазами мы дружно уставились на экраны.
Да, мой «Сяоми», похоже, свое отжил. Экран пестрил паутиной трещин, на месте фронтальной камеры зияла дыра, наверно, пробило дробиной, когда Мерин в меня выстрелил. Вот же тварь, такой аппарат испортил, почти новый, полгода как купил!
– У меня мобилка заряжается! – с улыбкой хихикнула Яна, демонстрируя всем матовый экран смартфона с бегущим снизу вверх индикатором зарядки батареи.
– И у меня! – пробасил удивлённо Илья.
Катин телефон, похоже, тоже приказал долго жить, как и мой. Треснувший пополам корпус ее «Хонора» не оставлял устройству шансов на выживание. Тем не менее, повторно пискнув, наши, уже почившие в бозе аппараты, тоже засветились зелёными индикаторами зарядки. Мы растерянно замерли, ошалело глядя на очередное чудо.
– Ну что там у вас опять? – подал голос Петрович.
– Так это… Вот! – Я продемонстрировал деду экран.
– А, это… – Старик, похоже, не удивился. – Ну так вы поиграйте там во что-нибудь, чего уж? Вы ж, сопляки, любите таращиться в эту заразу, и вокруг ничегошеньки не видите! – тоном, не предвещающим ничего хорошего, продолжил дед.
– Но как, Петрович? Как они заряжаются, зарядные устройства ведь не подключены, а у нас с Катей мобилы вообще разбиты?! – Я был так поражён, что даже не обратил внимание на гневный тон старика.
– Слушай, Каспер, ты уже надоел со своим «каканьем»! – проворчал дед. – Как да как, как да как!
– Антох, завязывай какать. Людям не нравится! – заржал Илья.
– Остряки-самоучки, бляха! – улыбнулся Петрович, видимо, шутка Ильи ему понравилась. – Ладно, ребятки, идёмте. Здесь уже рядом совсем, поиграть с этими приблудами у вас ещё будет возможность.
Он развернулся и двинулся дальше по дороге, почёсывая голову сыто урчавшей Жули, как раз там, где у нормальной собаки должны были быть уши. У Жули были только ушные раковины, отчего голова ее казалась неестественно круглой.
Отметив про себя очередную странность дедовой любимицы, я спрятал телефон в карман брюк и поспешил за нашими проводниками. Ребята заторопились следом.
Асфальтированная дорога неожиданно закончилась, продолжаясь дальше грунтовой, с двумя колеями от автомобильных колес, ведущей прямо в самую гущу уродливого леса.
– Нам что, туда? —испуганно спросила Яна.
– Можно и туда, – пожал плечами старик, – но я бы не советовал! Сюда нам! – Петрович указал направо.
Там была такая же грунтовка.
Дед повернул, и мы двинулись следом. Слева от дороги стояли ветхие домишки, некоторые разрушенные чуть ли не до основания, некоторые просто без крыши, от каких-то остались только стены. Заборы везде отсутствовали. Кое-где из-за стен домов одиноко торчали, словно часовые на посту, сложенные из огнеупорного красного кирпича остовы дымоходов. Мы словно бы оказались в одной из сожжённых бандеровским отребьем во время Великой Отечественной войны белорусских деревень. «Хатынь», – тут же всплыло в мозгу страшное слово.
Жутко.
Ни одни документальные кадры не могут передать этой поистине тягостной атмосферы. Я будто бы переместился во времени и попал в те страшные годы в то самое жуткое место.
Невольно подумалось о тех ужасах, которые пришлось пережить нашим дедам и прадедам тогда, в ту кровавую войну.
И я отчётливо понял, почему в нашей стране до сих пор жива память о той Победе! Это генетическая память! Несколько поколений людей воспитывались в ненависти к фашизму и нацизму, смотрели фильмы о войне, читали книги, не забывали в советских школах и про патриотическое воспитание, это всё не вымараешь из душ потомков тех, кто проливал кровь в той войне, защищал Родину, страдал и отдал жизнь ради будущих поколений!
Память и уважение к этому беспримерного подвигу – лучшее, что мы смогли взять у старших поколений! И сейчас важнее важного сохранить эту память и не растерять былые завоевания, иначе мы не просто перестанем быть русскими, мы перестанем быть людьми!
Помнят люди… помнят…
Коричневая чума не должен больше повториться! Никогда!
Но фашизм снова начал поднимать голову. Демон с изуродованной славянской свастикой и рунами на своих знамёнах опять зашагал по улицам мирных городов. И полетели к небу руки, вскинутые в нацистском приветствии, и раздались националистические кричалки! На оболваненные головы нацепили кастрюли, и заморский упырь заложил, казалось, прочный фундамент под новый Рейх!
И вот мы имеем то, что имеем…
Я ощутил поднимающуюся откуда-то из глубины моего существа злость и ненависть к тем, кто развязал кровавую бойню в этом красивом, тихом и мирном краю трудяг, кто пришёл к ним в дом с античеловеческими идеями и нацистскими лозунгами!
– Спорткомплекс «Олимпиец», – прервал ход моих мыслей Илья, вслух прочитав вывеску на высившимся справа от дороги четырёхэтажном массивном здании с огромными дверьми.
– Был когда-то. Здесь всё было когда-то, а вот вернётся ли… Вопрос! – философски изрёк дед. – Почти пришли!
И снова картинка сменилась. Метров через двадцать перед нами появился первый забор. Даже не забор, а как бы наспех сложенное из разного строительного мусора двухметровое заграждение. Выстроен он был в основном из кирпичей, но попадались в массивные деревянные брусья, я даже заметил встроенный в эту конструкцию велотренажер.
– Баррикада какая-то, – сказал Илья.
– Так баррикада и есть, – ответил дед. – Всё ребятки, пришли!
Посредине баррикады имелись внушительного вида деревянные ворота. На н�