История о краже. Лгунья. Том 1
Амайярида Мыйм
Пролог
Второй месяц лета 567 года эры Храмма̀ра
Майя̀ри вздрогнула и вслушалась в тихий шелест дождя. Водяные потоки стекали по кровле, проникали в неумело заделанные щели и капали на пол где-то в сенях. В деревянную миску на столе тоже капала вода, но не так обильно. Одинокие капли плюхались в посудину, напоминая мерно тикающие часы.
Только что девушке почудился скрежет наверху, но он не повторился, и всё ещё напряжённая Майяри попробовала успокоить себя тем, что это наверняка скрипит старый дом. Она старалась даже в мыслях не называть своё жилище развалюхой, но оно наверняка было старше её деда.
Поправив лучину, закреплённую над свежевыструганным корытцем, так, чтобы свет падал на потрёпанный кусок чистого пергамента, Майяри в очередной раз почувствовала сладостный трепет. Он возникал каждый раз, когда она прикасалась к единственной вещи, которая продолжала крепко связывать её с прежней жизнью. Но с недавних пор к сладостному трепету примешивался страх.
Осторожно, почти ласково прикоснувшись к растрёпанному нижнему правому углу пергамента, Майяри замерла в напряжённом ожидании. По поверхности неспешно разбежались чёрные тараканы букв. Душу девушки наполнили разочарование и страх.
Он так и не ответил на её последнее послание.
«Виида̀ш, у тебя что-то случилось? В последнее время ты отвечаешь редко и пишешь совсем мало. Я начинаю бояться. Они заподозрили и тебя? Если это так, то смотри не поступи как идиот. Я ни в чём не виновата, поэтому не смей брать вину на себя! Пожалуйста, если можешь, ответь мне и поклянись, что не будешь творить глупости!»
Майяри резко встала и нервно отёрла лицо руками. Шагнув к окну, она сквозь щёлочку в прикрытых ставнях попыталась посмотреть, что творится снаружи. Но затягивающая оконную раму желудочная плёнка бо̀швика была мутной от дождевых капель. Неожиданно воздух сотряс дикий рёв, и девушка испуганно отскочила в центр полутёмной комнаты.
– Да чтоб тебя Тёмные! – рассердилась Майяри на зверя за свой испуг.
Сердце стучало где-то в горле, а пальцы дрожали от страха.
– Болота! – в сердцах процедила сквозь зубы девушка, возвращаясь к столу.
Строчки собственного письма вызвали досаду, и она поспешно провела по ним ладонью, а затем три раза стукнула пальцем по пергаменту. Текст пропал, и вместо него появился длинный список дат. Закусив губу, Майяри ткнула в одну из самых верхних, обозначавшую событие, произошедшее почти два года назад. Список стремительно исчез, словно бумага пожрала буквы, и по поверхности расплылась чернильная клякса. Она быстренько разобралась на строчки, и у Майяри болезненно кольнуло сердце, едва она увидела знакомый стремительно-решительный почерк.
«Давай через окно слиняем? Мастер Милѝм нескоро вернётся. Смысл торчать в этой духоте?»
Чуть ниже ровно и спокойно выстраивались буквы, написанные уже её рукой.
«Ты идиот? Мастер влепит нам прогул. Сиди на месте!»
«Боги, почему ты такая нудная? Поднимай задницу и лезь за мной!»
«Ищи проблемы без меня!»
Хихиканье сдержать не удалось. Посмеиваясь, Майяри припомнила тот день.
В учебном зале стояла страшенная духота. Все окна были открыты, но ни один порыв свежего ветра не нарушал горячий застой. Ученики, пользуясь отсутствием мастера, дремали, сложив головы на столешницы.
Сама Майяри сидела у распахнутой створки и с тоской смотрела то на письмо, что лежало перед ней, то в окно, где соблазнительно свежел тенью парк. Сидящего рядом Виидаша она старательно игнорировала, что было совсем нелегко. Оборотень, сообразив, что так просто на улицу подругу не выпихнуть, навалился на её плечо, изображая обморок.
– Ты! – с досадой прошипела девушка и всё же бросила на него раздражённый взгляд.
Виидаш тут же закрыл левый глаз и навалился на неё ещё сильнее, изображая крайнюю степень измождения. Майяри всё же фыркнула от смеха. Широкоплечий парень под сажень2 ростом в амплуа обморочной девицы выглядел весьма забавно.
Воровато осмотрев спящих одноклассников, девушка потрепала оборотня по блондинистым волосам и отпихнула от себя. Тот мгновенно взбодрился, заговорщицки подмигнул ей голубым глазом и осторожно встал.
Майяри не спешила подниматься. Виидаш сам подхватил её под мышки и легко поставил на подоконник. Она, конечно, и сама могла бы туда подняться, но было приятно почувствовать себя слабой.
Вниз её также опустил Виидаш, благо было невысоко, меньше сажени. А вот сам парень спуститься не успел. Окно с дребезжанием захлопнулось, ударив парня створкой по лбу.
– Виидаш!
Майяри испуганно присела, узнав голос мастера.
Друг воровато втянул голову в плечи и осторожно обернулся.
– Куда собрался? – продолжал яриться преподаватель. – Живо сел на место! После занятий отправишься к мастеру Лода̀ру отбывать наказание.
Майяри помрачнела. Вряд ли мастер забудет про неё.
– А Майяри останется снаружи!
Не забыл.
– И пусть только посмеет зайти!
Девушка недоверчиво посмотрела на окно, где продолжал стоять её друг. И всё? Это всё наказание?
Громыхнул гром. Вскинув голову, Майяри увидела, что с запада стремительно наползают тучи. Вся глубина учительского коварства стала предельно ясна.
Майяри опять повернулась к окну и разозлённо уставилась на друга. Виидаш молитвенно сложил ладони, но это подругу не умилостивило. Взгляд её прищурился, и она многозначительно провела пальцем по горлу.
Майяри опять рассмеялась. В тот день она знатно промокла и перестала говорить с Виидашем. Впрочем, молчание ей пришлось нарушить, когда этот придурок ночью влез в окно её спальни, чтобы извиниться.
– Какой он всё-таки идиот, – тихо прошептала девушка. Волна нежности разлилась в груди.
Свернув пергамент, Майяри убрала его в кожаный мешочек, а мешочек спрятала в карман. После чего встала и опять посмотрела в щёлку между ставнями. Озноб пробирал от одной только мысли, что придётся выбраться наружу. Но еда была на исходе, и не мешало добыть что-то ещё. Хотя бы абдарѝки нарвать. Живот при воспоминании о фрукте неприязненно заурчал, но Майяри только похлопала по нему рукой, призывая смириться. Появился соблазн попытаться добраться до деревни – там-то её точно угостят мясом, в неядовитости которого она могла быть уверена, – но его быстро заглушил страх.
– Нет, обойдёмся абдарикой. Она очень полезная, – пробормотала Майяри, старательно прогоняя из головы образ склизкой зубастой твари, встреченной ею прошлым вечером.
Выйдя в тёмные сени, девушка привычно напряглась и, сглотнув вязкую слюну, осторожно подошла к двери, за которой непрерывным потоком стекал дождь. Жизнь на Гава-Ы̀йских болотах приучила её быть настороже всегда. Майяри обнесла весь дворик и дом охранными знаками, но они не давали ей полной уверенности в собственной безопасности. Успевшая за свою жизнь повидать немало диких животных, девушка считала местных обитателей самыми опасными из всех ею виденных. Они вызывали ужас и оторопь одним своим видом. В первые месяцы жизни на болотах она едва не умерла от голода, не отваживаясь выйти из своей избушки.
Осторожно высунув голову за дверь, Майяри осмотрелась. Волосы намокли мгновенно, а ручьи воды проникли за воротник и потекли по спине.
Корявая узенькая каменная дорожка, почти утонув в лужах, змеилась к хлипкой ограде. Только прохода в ограде не было. Раньше был, но Майяри заделала его, чтобы наложить охранку по кругу. А через забор она и перелезть может.
За оградой в мутной пелене дождя вырисовывались деревья и кусты, и вроде бы новых среди них не прибавилось. Девушка подозрительно осмотрела каждый из силуэтов, придирчиво сверила их со своими воспоминаниями, а затем с не меньшим прилежанием осмотрела кроны над своей головой. Внутри затеплилась надежда, что, возможно, сегодняшняя прогулка пройдёт без приключений. Холодный дождь вмиг перестал быть противным, и Майяри даже поблагодарила богов за него. Всё же в такое ненастье местные твари предпочитали отлёживаться в топях или своих логовах. Если, конечно, логова не затапливало водой…
Обрадованная девушка уже почти шагнула за порог, как вдруг почувствовала тепло. В холодном влажном воздухе оно ощущалось так явно, словно рядом пыхала жаром печка. Майяри стремительно шагнула назад и дрожащими руками вытащила мешочек из кармана. Сердце пустилось вскачь, пальцы её не слушались, и она едва не разорвала свиток, пока разворачивала его. Лихорадочно горящие глаза с жадностью впились в такой долгожданный ответ.
«Прости меня, Майяри. Я предал тебя. Не пиши больше. Я не отвечу».
Дыхание спёрло, а сердце, казалось, остановилось.
– Предал? – чуть слышно повторила Майяри. – Что за чушь? Нет… Да как… О Тёмные!
Выругавшись, девушка стремительно вбежала в комнату. Бросила свиток на стол и зашарила по столешнице руками в поисках уголька. Уголёк нашёлся: она смахнула его на пол в лужу, что успела натечь с неё. Зарычав от отчаяния, Майяри метнулась к потухшему очагу. По локти перемазавшись в саже, она наконец-то нашла нужное и бросилась опять к столу.
«Что случилось? Какое к Тёмным предательство? Ты с ума сошёл? Что ты сотворил?»
Буквы скакали вразнобой, строчки поплыли от накапавшей с головы воды, вся поверхность пергамента была замазана сажей, а Майяри с лихорадочно горящими глазами ждала ответа.
Как? Как Виидаш мог предать её? Он же ничего не знает! Ничего такого, чего не знали бы другие! Он даже не имеет представления о том, где она сейчас! Что сотворил этот идиот? Куда он влез?
Майяри закусила грязные костяшки и опять уставилась на строчки. «…не отвечу». Он действительно не ответит, этот идиот!
В ярости Майяри смахнула корытце с лучиной на пол и замерла.
Его могли вызвать на допрос. Что там мог сказать этот благородный дурень? Взять всё на себя, а ей написать эту глупость, чтобы она и думать не смела возвращаться? О-о-о! Это вполне в его духе! Только он всегда проваливался на лжи!
Она убьёт его, если он посмел принести себя в жертву салѐйскому правосудию!
Бросившись к стоящему в углу дряхлому сундуку, Майяри извлекла на свет свой походный мешок.
Глава 1. Уважаемый харен Немилосердный
Начало третьего месяца осени 567 года эры Храммара
Здание санаришского сыска скромно ютилось на тихой улочке Каменные Норы между домами добропорядочных горожан. Выглядело оно настолько непритязательно, что глаз за него практически не цеплялся. Втиснутое между простецким постоялым двором и сырной лавкой, оно больше напоминало склад – большой, пустой, но незапущенный. Новенькая кровля приятно радовала глаз коричнево-красной черепицей, стены из серого камня дышали крепостью, а окна обоих этажей холодно блестели стёклами. Казалось, дом отстроили, а въехать в него забыли. Об истинном его предназначении только местные старожилы и знали. Ну и ещё пара-тройка десятков заинтересованных лиц, разбросанных по всему городу.
Говорят, раньше на стене справа от входа висела каменная табличка, где указывалось, что это за место. Сейчас на том месте в своё удовольствие курчавился плющ, но даже если заглянуть под него, глазу представала только отсыревшая стена. Каменноно̀ринские жители шутили, что санаришский сыск ещё нужно суметь сыскать.
Несмотря на наружную необитаемость здания, жизнь внутри тихо и медленно, но текла.
Грузный мужчина, опираясь на подоконник, с жадностью смотрел в окно на сонную улицу. Дерево под его ладонями натужно поскрипывало, выражая своё возмущение немалым весом.
Внешность у мужчины была не самая привлекательная. Мощный и кряжистый как дуб, он производил несколько пугающее впечатление. На короткой, покрытой складками шее сидела большая голова, которую украшало мясистое лицо красного цвета. Особый колорит этому лицу придавал широкий, приплюснутый, весьма ноздреватый нос. Ноздри его, казалось, жили отдельной жизнью, шевелясь, как им вздумается, так же, как и брови, кустисто нависшие над глубоко посаженными блекло-голубыми глазами. Зато рот был широкими, но тонкогубым, и этот контраст с остальными крупными и яркими чертами делал и так невероятно выразительное лицо ещё более живым. Волосы же словно издевались над своим обладателем, придавая его грозному и устрашающему облику некоторую комичность. Наполовину чёрные, наполовину седые, они были тщательно зачёсаны назад и щедро умащены маслом, но даже это не могло их укротить, и то тут, то там на крупной голове бодро и радостно торчали полные упругой жизни кудри.
– Не едет… – низко пророкотал мужчина и наконец-то отошёл от окна.
– Так ещё и рано, данѐтий3, – заметил бывший в этой же комнате молодой оборотень. – Обещали же, что к полудню явится, – он самодовольно улыбнулся и кивнул на настенные часы, стрелки которых почти подобрались к полудню.
Молодой оборотень, словно в противовес своему собеседнику, был высок, гибок и весьма смазлив. Рядом с неповоротливым и основательно скроенным данетием он казался излишне нежным. И кожа у него была белее, и голубые глаза ярче и веселее, а светло-русые волосы, едва закрывающие уши, куда аккуратнее и солиднее, чем седеющее непотребство начальника.
– Как приедет, так и приедет, – бойко продолжил молодой оборотень. – У нас всё готово, примем, как полагается.
Но, несмотря на браваду, глаза его нервно бегали, а пальцы мяли и теребили края карманов.
Данетий мрачно осмотрел комнату и подумал, что они действительно не смогли бы сделать большего.
Помещения сыска не отличались особым изыском, но сыскари всё же постарались прибраться, впервые остро пожалев, что в их рядах нет женщин. Посторонних в здание сыска допускать было строго запрещено, поэтому пришлось справляться своими силами. И многолетние залежи пыли и грязи сдались только после ожесточённой схватки, в которой весьма бесславно погибли три стула, пять столов, несчитанное количество полок и две улики, которые до своей гибели были способны засадить одного не в меру хитрого торгаша за решётку. Последняя утрата даже отправила двух растяпистых оборотней к лекарю: данетий был скор на расправу.
Эту же комнату, избранную под кабинет будущего начальника, выдраили с особым старанием. Потемневшие от пыли стены и пол неожиданно оказались отделаны панелями из светлого дерева. Из подвала притащили массивный стол, конфискованный у кого-то в незапамятные годы, и кресло ему под стать. Вдоль стены выстроились шкаф с застеклёнными дверцами и стеллаж тёмного дерева. В углу за столом мрачным стражем высился кряжистый металлический шкаф, имеющий некоторое сходство с данетием. Схрон этот был привезён два дня назад вместе с наказом установить его кабинете харѐна4. Тогда же привезли и первый приказ от будущего начальника: подготовить все документы по тому проклятому делу.
Данетий неприязненно посмотрел на аккуратную кипу бумаг и свитков, высившуюся на столе. Уязвлённое самолюбие опять досадливо заныло, и он поспешил перевести взгляд на окно. На сердце потеплело, когда он увидел пестрый букетик троецветок5. Тут же вспомнилась шалунья-дочь, решившая помочь отцу достойно встретить высокого гостя и притащившая целую корзину этого пёстрого сора. Пришлось немного взять. Вряд ли новое начальство их заметит.
– Данетий Триба̀н, а вы знаете, за что его к нам? – с опаской спросил молодой оборотень.
Трибан медленно повернул голову и мрачно посмотрел на нахала. Больше всего он не любил, когда подчинённые говорили о начальстве в таком неуважительном тоне. Он считал, что это расшатывает дисциплину. Но наказывать болтуна не стал. Варла̀й служил в сыске всего полгода, слыл редким весельчаком и был, по мнению данетия, оболтусом. Сам Трибан никогда бы в здравом уме на службу его не взял, но дед парня, данетий городской охраны, подсуетился. Тем не менее Варлай ему нравился. Чувствовалось в нём что-то толковое.
– Не за что, а зачем, – сурово осадил Трибан охламона. – Неугодных в сыск не отправляют. У нас тут нередко всплывают тайны не самых простых лиц. Давать же такую информацию ненадёжному никто не рискнёт.
– Но ведь он был дарѐном6! – глаза Варлая восторженно блеснули. – Я слышал про него. Ранха̀ш Во̀тый! Немилосердный! Гроза всех нарушителей закона! Молодой командир из числа подающих большие надежды! Блестящий воин! И это всё к нам?! – парень недоверчиво хмыкнул.
– А тут история, как с твоим дедом, – язвительно пробасил данетий. – Старый консѐр7 Вотый отдал распоряжение, и дарену Ранхашу пришлось подчиниться. Слышал, он был серьёзно ранен, и вот для поправки здоровья его решили отослать на более спокойную службу. К нам. И, видимо, чтобы он не скучал, поручили ему уделить особое внимание этому делу, – Трибан неприязненно кивнул на кипу бумаг.
Варлай посмотрел на документы без неприязни, но с осуждением. Это событие произошло более чем за полгода до его прихода в сыск, но он, как и все здешние сыскари, успел проникнуться нелюбовью ко всему, что было с ним связано.
Вообще этот случай считался беспрецедентным для их города. Санарѝш хоть и имел значение одного из самых крупных городов Салѐи, был речным портом и располагался на торговых путях, слыл всё же тихим местечком. Преступления тут больше совершались ненароком да не по трезвому состоянию. Крупные шайки и серьёзные нарушители закона предпочитали обходить их город стороной: здесь располагалась военная часть, которая нужна была для охраны от близости Гава-Ыйских болот. Кроме того, в Санарише находилась одна их трёх салейских школ для магов, с которыми тоже далеко не все любили связываться.
А тут такое! Ограбление сокровищницы! С убийством! Да ещё кем! Город три месяца после этого события кипел и бурлил, переваривая новость. Данетий Трибан постоянно ощущал непривычное для него давление со стороны вышестоящего начальства, которое требовало раскрыть это дело в ближайшие сроки. Всё же была вынесена одна из главных реликвий сокровищницы.
Данетий даже не думал, что с этим делом могут возникнуть какие-то сложности. Главный подозреваемый был известен, хотя его личность вызывала недоумение.
Варлай встрепенулся и взволнованно уставился в окно, чем привлёк внимание данетия. На улице напротив входа в здание сыска остановился закрытый экипаж чёрного цвета без каких-либо опознавательных знаков. Дверца его решительно распахнулась, и на мостовую сошёл мужчина. Данетий даже не успел рассмотреть его лицо, как понял, что пожаловал их новый начальник: волосы, уложенные в длинную косу почти до пояса, серебром вспыхнули на солнце.
Приезжий стремительно зашагал к зданию, очень сильно припадая на левую ногу. Следом из экипажа выбрался высокий мужчина с полностью седой головой и, что-то крича и размахивая над головой тростью, бросился за ним.
Данетий нервно оправил одежду и повернулся к двери. Варлай, позабыв, что ему вообще-то нужно встретить гостей, замер рядом с ним, а затем, спохватившись, метнулся прочь из комнаты. Трибан зашипел от досады. Никакого достоинства! Что о них новый начальник подумает?!
Дверь распахнулась, и в комнату быстро и уверенно зашёл харен. За его спиной звучали немного сконфуженный голос Варлая и возмущённый голос спутника харена.
– Проходите…
– Господин Ранхаш, если вам не дорога ваша нога, то давайте я вам её сразу отрежу!
Господин Ранхаш, проигнорировав оба голоса, прямо уставился на данетия и спросил:
– Данетий Трибан?
Тот кивнул. Голос на мгновение ему отказал. Данетий гордился своей выдержкой, но тут его взяла оторопь.
Харен Ранхаш, как и большинство мужчин его рода, не отличался высоким ростом. Всего лишь немного выше среднего. Среди присутствующих в комнате он был самым низким. Могучим телосложением он тоже не выделялся. Но, несмотря на это, данетий не мог назвать его незначительным. Даже рядом с ним господин Ранхаш не казался мелким, хотя куда более высокий Варлай в сравнении с данетием был слишком тощим. Красавчиком харена данетий бы тоже не назвал, хотя тот был красив. Черты его лица имели немного хищные очертания: резкий разлёт бровей, чётко очерченные линии скул, подбородка и нижней челюсти. Но эту хищность смягчала правильность каждой линии. Казалось, что это лицо с особой любовью и старанием создавал талантливый скульптор. Можно было даже вообразить, как он прилежно вытачивает ноздри прямого аккуратного носа, смахивает пальцами пыль с только что выточенных губ или подправляет разрез глаз. Но от этого лица так и веяло холодной каменностью, которая убивала в живом существе всякую привлекательность. Даже короткие пряди, выбившиеся из причёски и обрамлявшие лицо, имели холодный стальной оттенок.
Но данетия ввели в оторопь глаза харена. Насыщенно янтарного цвета, с длинными, как у девушки, серыми ресницами, они казались скованными льдом. Когда харен взглянул на него, данетию показалось, что его окатили зимним холодом.
– Харен Ранхаш Вотый, – представился новый начальник.
– Мы рады с вами познакомиться, – его спутник решил побыть любезным и за себя, и за харена. – Позвольте представиться. Личный лекарь господина Ранхаша, Шида̀й Да̀ший.
Лекарь? Данетий едва удержался от недоумённого взгляда. Харена сопровождает лекарь? А где помощник? Слуга, на худой конец?
Судя по весёлому прищуру, господин Шидай представлял, о чём мог подумать Трибан. В отличие от своего господина, он выглядел на удивление живым и солнечным. Будучи выше харена на целую голову, он маячил за его плечом, как телохранитель.
– О, какая прелесть! – господин Шидай неожиданно обогнул харена и направился к окну, где ярко пестрели цветочки. – Это явно для меня. Наш холодный господин такое не оценит.
Стоящий за спиной харена Варлай смертельно побледнел и испуганно посмотрел на данетия Трибана, ожидая, что наглому лекарю сейчас язык вырвут. Но харен словно задался целью не замечать лекаря вообще и пропускать его колкие фразы мимо ушей.
Господин Шидай, широко улыбаясь, склонился над цветами. На его лице было много морщинок, которые говорили о том, что улыбается он часто и с удовольствием. Данетий, пристально наблюдающий за ним, отметил, что мужчина явно не молод. Короткие волосы были совершенно седы, а жёлтые глаза выцвели, приобретя прозрачно-холодный оттенок. Только холодными они не казались. В окружении лучиков морщинок они горели весьма живо и посматривали по сторонам с интересом.
– Сами собирали? – лекарь весело посмотрел на Трибана.
Тот растерялся и лишь поэтому ответил:
– Нет, дочь.
– О, уверен, что это прелестная маленькая госпожа!
Данетий почувствовал, что это дружелюбие выбирает почву у него из-под ног, и мрачно спросил у харена Ранхаша:
– Прошу прощения, но на территории сыскарей могут находиться только сами сыскари. Вы уверены, что вашему лекарю можно здесь быть?
Шидай улыбнулся ещё шире и насмешливо взглянул на своего господина. Тот впервые дал понять, что всё же знает о его присутствии.
– Уверен, – твёрдо заявил господин Ранхаш и похромал к столу.
– Ну, если это ваш приказ… – Трибан поморщился.
– Это приказ Шѐреха Вотого, – холодно отрезал харен, присаживаясь.
Лекарь подмигнул обескураженному оборотню.
– Здесь всё? – уточнил харен, осматривая документы.
– Вы хотите посмотреть их сейчас? – растерялся Трибан. – Разве вы не сегодня прибыли в город?
– Сегодня. Не вижу смысла откладывать. Где здесь описание подозреваемого?
– В самом низу, – подсказал Варлай.
Три листа с описанием подозреваемого были скреплены сургучом зелёного цвета. Господин Ранхаш бегло просмотрел их и, не отрывая взгляда от написанного, уточнил:
– Амайярѝда? Что за странное имя? Какое у него значение?
– Мы не смогли выяснить его происхождение, – признался Трибан. – Лично я предполагаю, что это ничего не значащий набор звуков. Сейчас нередко называют детей не пойми как.
– Человечка… – тихо произнёс харен.
– Имя рода у неё вполне человеческое. Только Мыймы очень многочисленны, так что вычислить её прямых предков не удалось. Директор школы, где девушка училась, сказал, что она сирота. Приехала сюда с севера из местечка под названием Ро̀зыши специально, чтобы учиться. Вполне успешно отучилась три года.
– Санаришская магическая школа… Я не вижу, на каком отделении она училась, – голос господина Ранхаша звучал ровно, но данетий живо домыслил недовольство и даже почувствовал вину.
– Моё упущение. Она училась на боевом отделении и после окончания учёбы собиралась пополнить ряды военных магов.
– Нынешние девушки уже не так нежны, как прежде, – сокрушённо прицокнул лекарь харена.
– У боевых магов высокие требования, – заметил харен. – С каким результатом она прошла отбор?
– Директор, господин Пийш, сказал, что у неё был весьма хороший результат. Но даже если бы она была безграмотной деревенской девчонкой, он всё равно бы её взял. Уровень её магии выше среднего! И девочкой она была весьма умной и способной. Видимо, это и помогло ей уйти, – данетий помрачнел.
– Это не оправдание того, что вы её упустили, – холодно отчеканил Ранхаш.
– Я не оправдываюсь, – сквозь зубы ответил Трибан.
Харен переворошил остальные бумаги, и в воздухе повисло недовольство.
– Это всё? – уточнил он. – Копии этих отчётов я уже видел. Неужели нет ничего нового?
Самолюбие данетия в очередной раз болезненно заныло. Он проработал в сыске почти семьдесят лет и очень редко оказывался в таком унизительном положении. Увы, в этом громком деле было очень мало улик. Когда они прибыли в сокровищницу, то выяснили, что придурковатый старик-уборщик успел привести помещение в порядок. Старуха, которая якобы видела что-то подозрительное на улице, неожиданно скончалась от сердечного приступа. Главная подозреваемая сбежала, не оставив ни единого следа или зацепки. В наличии у них имелся только сам факт кражи, список украденного, труп хранителя сокровищницы и мужчина-свидетель, который видел, как девушка убивает старика-хранителя и забирает реликвии, которые тот пытался спасти.
– Я сожалею, – глухо пророкотал Трибан.
Лицо харена по-прежнему было спокойным, но недовольство, витающее в воздухе, сгустилось.
– Вы следили за её знакомыми? Может, кто-то из них общается с ней?
– Мы следили за всеми, но ничего подозрительного за ними не заметили.
– Характеристики ей дали положительные, – харен ещё раз задумчиво пролистал бумаги.
– Они все, словно сговорившись, утверждают, что она не виновата и что они не могут поверить в то, что она совершила подобное, – сдержанно подтвердил данетий. – Если бы не её побег, я бы даже усомнился в словах свидетеля.
– Если бы была не виновата, то не сбегала бы, – неожиданно буркнул Варлай.
Данетий мрачно посмотрел на него и показал кулак. Парень мгновенно прикусил язык и спиной вперёд выскользнул из комнаты.
– Прошу прощения, малоопытный он у нас, – извинился Трибан, – но учится быстро.
Но харена больше заботили бумаги, чем языкастый парень.
– Жених? – серая бровь едва заметно приподнялась. – Да ещё и оборотень?
– Да, – данетий почувствовал себя весьма неуютно. – Они вместе учились. Их школьные товарищи утверждают, что началось всё с дружбы, а на третьем году обучения они объявили о помолвке.
– Виидаш Ѝшый… Знакомый род. Надеюсь, чувство уважения к этой семье не помешало вам провести слежку? – харен пронзительно посмотрел на Трибана.
– Нет, но нам пришлось очень постараться, чтобы его прадед об этом не узнал, – данетий скривился. Старик Ишый был весьма вспыльчив и связываться с ним не хотелось.
– Мне нужно переговорить с директором школы и свидетелем. Но, – харен поднялся, – сперва бы я хотел увидеться с господином Виидашем. Где его можно найти?
– Он женился недавно и сейчас находится в родовом доме.
– Вот как… Значит, бывший жених… Хорошо, я сейчас к нему, а вы приведите свидетеля.
Отдав это распоряжение, харен стремительно покинул комнату.
– Господин, вы забыли тро-о-ость, – пропел ему вслед лекарь. Ответа, естественно, не дождался. – Вот гадкий мальчишка!
Размахивая тростью, господин Шидай направился на выход и, приостановившись у порога, искренне пожелал:
– Терпения вам, данетий.
Только он скрылся за порогом, как внутрь просочился Варлай. Убедившись, что начальник хоть и мрачен, но бить его не желает, парень приободрился и нахально заявил:
– Да уж! Вот это жуть!
Данетий его словно не слышал, продолжая прищурившись смотреть на распахнутую дверь. Харен его и впечатлил, и озадачил, оставив после себя множество вопросов.
– Зачем ему лекарь? – пробормотал Трибан.
– Так у него же нога… – растерялся Варлай.
– Что-то я не заметил, чтобы ты постоянно с собой лекаря таскал, когда руку сломал, – припомнил данетий.
Теперь и Варлай углядел эту странность. Но он не посчитал её слишком важной, чтобы придавать ей особое значение.
– Трости таскать, – шутливо предположил он.
Глава 2. Мастера Искренность и Горячность
– Погодка какая замечательная, – мечтательно протянул Шидай, выглядывая в окно экипажа.
Погода для третьего месяца осени действительно была на редкость замечательной: солнечной, но не очень жаркой. В южную часть Салеи зима всегда приходила поздно, и Шидай, большую часть года проводивший со своим господином на севере, был непривычен к подобному.
– Деревья только желтеть начинают. Посмотрите, господин, – Шидай раздвинул шторки шире, и солнечный свет упал на лицо харена.
Тот даже бровью не повёл, продолжая смотреть в стену перед собой. Лекаря, впрочем, это не смутило. Он давно привык к нраву господина и просто не замечал его холодности. Да и не считал он внешнее проявление спокойствия холодностью.
Родовой дом семьи Ишый, куда они направлялись, находился на северной окраине Санариша, где селилась вся знать. Это был единственный оплот этого рода на юге Салеи. Большая часть барсов, являющихся представителями клана Ишый, проживали именно на севере и прославили имя рода своими воинскими заслугами. Будь они более многочисленными, смогли бы побороться за власть у трона хайнеса8.
– Опасаетесь, что данетий из уважения к заслугам семьи плохо допросил этого Виидаша? – Шидай лукаво улыбнулся.
– Не опасаюсь, – коротко ответил Ранхаш.
– А-а-а, – с пониманием протянул лекарь, – сами хотите разобраться. Всё сами, всё сами… Как всегда. Ногу бы хоть пожалели, – мужчина неожиданно посерьёзнел. – Её не жалко – пожалейте меня! Я уже не в том возрасте, чтобы после долгой дороги сразу же бросаться на допросы.
Харен лишь спокойно и открыто посмотрел на него, словно ожидая продолжения.
– Я серьёзно, – без тени улыбки продолжил лекарь. – Вы останетесь хромым на всю жизнь, если хоть немного не прислушаетесь ко мне. У вас и так срослось всё не очень хорошо из-за того, что вы слишком рано начали ходить!
Шидай раздражённо умолк и с мрачным ожиданием уставился на харена.
– Передай извозчику, что я передумал и мы направляемся в санаришскую школу магии, – наконец сказал тот.
Лекарь молча саданул по стенке тростью.
Санаришская школа магии тоже располагалась на севере города, но немного западнее, чем дом семьи Ишый, поэтому извозчику не пришлось сильно менять путь.
Совсем скоро каменная дорога вывела экипаж к высокой чугунной ограде, за которой желтел и зеленел обширный парк. Над кронами деревьев виднелась солидная красно-коричневая крыша и реяли два флага: бурое полотно с городским гербом – медведем и парящей над ним совой – и светло-голубой стяг с изображением меча в ореоле пламени – военное знамя салейских магов.
Ученики, прогуливающиеся по парку, слабо заинтересовались приезжими, с большим интересом наблюдая за юным оборотнем, который медленно, прижимаясь грудью к стене, пробирался по карнизу самого верхнего третьего этажа.
– А ну вернулся, поганец! – орал грузный мужчина, стоящий в окне на противоположном конце этажа. Он то порывался шагнуть за юнцом на карниз, то отступал, понимая, что на этой узенькой полочке у него даже стопа не поместится.
– Простите, мастер Лодар, но к вам мне идти дальше, чем от вас! – нагло провопил в ответ ученик, продолжая свой путь.
Его товарищи внизу гоготали, а пара взрослых мужчин – видимо, преподаватели – мрачно смотрели на представление, теребя в руках широкое полотнище, подготовленное на случай падения нерадивого ученика.
Харен отнёсся к происходящему с вопиющим равнодушием. Пока Шидай с весёлой улыбкой смотрел наверх, господин Ранхаш поднялся по ступенькам и, хромая, скрылся внутри. Лекарь опомнился и поспешил за ним, вертя в руках несчастную трость.
Директора им посоветовали поискать на втором этаже в комнате преподавателей, и господин Ранхаш, нимало не жалея свою ногу, бодро зашагал по лестнице.
Коридор второго этажа был тих и пуст, неровная поступь харена гулко разносилась в оба его конца. Нужное место он нашёл весьма быстро: это была единственная комната, в которой слышалось хоть какое-то шевеление, – и, постучав, сразу же открыл дверь. Две пары глаз сперва с недоумением, а потом и с раздражением уставились на него.
– Харен Ранхаш Вотый. Мне нужен мастер Пийш.
Мужчины переглянулись, и один из них поднялся со своего места. Это был широкоплечий кряжистый оборотень с крупной лысой головой. Черты лица его были грубоватыми и придавали ему малость зверский вид, как на картинах с изображениями воинствующих троллей. Сама форма лица казалась несколько квадратной, хоть и гармонично правильной.
– Это я, – пророкотал мужчина. – Что вы хотели?
Харен спокойно прошёл внутрь и остановился напротив стола оборотня.
– Я хотел поговорить об Амайяриде Мыйм.
Лицо мастера Пийша окаменело. Через несколько мгновений он прикрыл глаза и устало вздохнул.
– Я могу узнать, чем наша бывшая ученица так заинтересовала вашу семью?
– Не мою семью, а меня, – сухо поправил его харен. – Я новый глава санаришского сыска и частично принимаю на себя обязанности главы городской стражи и розыскного отряда. Временно. Меня интересует кража, в которой обвинили эту девушку.
Лицо директора омрачилось пониманием. Второй мужчина презрительно фыркнул и сгорбился над бумагами. В отличие от мастера Пийша, он был высок, худ и почти симпатичен: приятное лицо с тонкими чертами портило лишь кислое выражение. С волосами ему тоже повезло больше, и он мог похвастаться длинной косой чёрного цвета.
– Вас устроит, если разговор пройдёт здесь? – директор обвёл рукой комнату. – Мой кабинет затопили, и там ещё не прибрались. Могу уверить вас, что мастер Милим нам не помешает.
– Да, меня это устроит.
– О, вот вы где! – в комнату заглянул Шидай. – Я с хареном, – тут же сказал он открывшему рот директору.
Тот растерянно посмотрел на господина Ранхаша, но того нисколько не озаботил посторонний оборотень, который без стеснения зашёл в комнату и расположился на одном из стульев.
– Присаживайтесь, – окончательно смутился мастер Пийш. – Я сейчас принесу её документы.
Выбравшись из-за стола, он вперевалочку добрался до невысокого схрона, неаккуратно поставленного у окна, и, порывшись в нём, вернулся с тонкой стопкой бумаг.
– Вот, это всё, что есть, – бумаги легли перед хареном, а сам директор тяжело опустился в своё кресло. Выглядел он усталым и подавленным.
Харен без особо интереса пролистал документы, задержав взгляд только на данных девушки, её характеристике и листе успеваемости. Всё это он уже видел. Двадцать один год, человек, родилась в глухой деревеньке с непритязательным названием Розыши, сирота. Училась хорошо, рекомендации от преподавателей имеет очень восторженные. Есть замечания относительно поведения, но все учителя сходятся во мнении, что в неприятности её втравливал Виидаш, с которым они были не разлей вода.
Харен отложил документы. Из них следовало, что Амайярида Мыйм почти идеальна. Вызывало подозрение только одно. Розыши. Ранхаш видел ответ на запрос данетия Трибана в сыск Бва̀рина, в котором тот просил разузнать, действительно ли девушка когда-то проживала в этой деревеньке и не осталось ли у неё каких-либо родственников. Бваринский сыск сообщил, что Розыши сгорели шестнадцать лет назад. Оставшиеся в живых жители покинули это место и разбрелись в разные стороны. Потребуется много времени, чтобы найти хоть кого-то из них и допросить.
– Вам известно, как Амайярида жила до поступления в школу? – спросил Ранхаш.
Директор печально покачал головой.
– Мы в прошлое наших учеников не лезем. А Майяри ещё очень молчаливой была.
– Может, кто-то из учеников знает больше?
– Вряд ли, – с сомнением пожал плечами мастер Пийш. – Она ни с кем особо не сближалась. С Виидашем-то сдружилась только потому, что тот настырным слишком был и в покое её оставлять не хотел.
– Не сближалась? – повторил Ранхаш. – В её характеристике сказано, что она была очень дружелюбной.
– Ну… – директор досадливо поморщился. – Это действительно так и не совсем так. Она была очень вежливой и приятной девочкой, но держала всех на расстоянии. Воспитанная очень, даже откровенным хамам не грубила. Всегда держала себя в руках, – мужчина грустно усмехнулся. – Не знаю, как уж она жила раньше, но манеры ей привили хорошие.
– Как у госпожи благородного рода? – неожиданно вмешался в разговор Шидай.
Мастер Пийш обескураженно посмотрел на него, но всё же неуверенно кивнул.
– Что-то такое было. Может, при богатом доме росла.
– Как она относилась к учёбе? – поинтересовался харен.
– Ну, она хорошо училась, – удивлённый вопросом директор покосился на лист успеваемости, который всё ещё лежал перед хареном.
– Меня интересует не это, – мастер Пийш едва не поёжился под пронзительным взглядом. – Как она относилась к учёбе? Рьяно всем интересовалась, теребила преподавателей вопросами, допоздна засиживалась в библиотеке, позже всех покидала тренировочную площадку… Может, наоборот, не испытывала особого воодушевления или даже ненавидела учиться?
Директор задумчиво свёл брови.
– Я бы не сказал, что она была энтузиастом. Учёба ей давалась легко, и она не сильно напрягалась. Майяри могла бы учиться и лучше, но… – он пожал плечами.
Лицо харена не изменилось, но едва уловимое недовольство проскользнуло в воздухе. Мастер Пийш почувствовал это и поспешил добавить:
– А вообще она выбрала не ту специализацию. Я много раз ей об этом говорил и предлагал уйти с боёвки, но она не соглашалась.
– А что было не так? Ей что-то не удавалось?
– Занятия по боевой физической подготовке у неё шли сложно, но это и не странно. Она же девушка, к тому же человек. Но дело не в этом! Видите ли, она была прекрасным артефактчиком. Это просто её стихия! Я много раз предлагал перейти ей под руководство мастера Милима, но она не соглашалась. Она постоянно создавала какие-то занятные вещицы. Достаточно вспомнить только зеркальное письмо. Мы всё никак не могли понять, как этот обалдуй Виидаш умудрился так хорошо сдать экзамен, а оказалось, что это Майяри помогла. Создала два листа бумаги. То, что пишешь на одном листе, отражается на другом. Виидашу только и оставалось подменить бумагу у преподавателя, а ответ за него написала Майяри, сидя в общежитии. Мастер Милим их потом раскусил.
Мастер Милим поднял голову от бумаг и мрачно посмотрел на директора. Харен повернулся к нему.
– Это так? – поинтересовался Ранхаш.
В глазах преподавателя артефактологии вспыхнули искры ненависти, а на лице заходили желваки.
– Да! – отрывисто подтвердил он. – Это так! Майяри была невероятно талантлива. Но это не значит, что она могла кого-то убить ради раритетного камня и пары-тройки побрякушек!
– Я пока её ни в чём не обвинял, – холодно заметил Ранхаш.
– Простите, – мастер Пийш поспешил вмешаться в беседу, – просто данетий Трибан предположил, что она могла бы использовать украденное для своих целей, и у них был… м-м-м… не очень приятный разговор с мастером Милимом.
Харен знал об этом. В отчёте данетий Трибан написал: «Господин Милим отказался отвечать на вопросы и повёл себя крайне агрессивно. Из-за устроенного им пожара пришлось отложить допрос».
– В отчёте данетия нет упоминаний о том, что у девушки были такие выдающиеся способности, – господин Ранхаш прищурился.
Директор опустил глаза, а мастер Милим лишь плотнее сжал губы.
– Как-то разговор об этом не зашёл, – с мягкой улыбкой ответил мастер Пийш. – Данетий задавал так много вопросов, что мы и не вспомнили.
– И в характеристике об этом тоже ни слова. Даже в написанной вами, – харен пристально посмотрел на мастера Милима.
– У меня было много других дел, – отрезал тот. – К тому же какое это может иметь значение?
Говорить о том, что многие артефактчики вожделенно грезят о том, чтобы получить в руки украденный камень, харен не стал. Господин Милим и сам это наверняка прекрасно знал и просто притворялся дураком. Причём без всякого старания.
– Благодарю за уделённое время, – харен поднялся и, не прощаясь, двинулся к выходу.
Несколько обескураженные преподаватели проводили его настороженными взглядами. Шидай плавно поднялся и, лучезарно улыбаясь, извинился:
– Простите, его плохо воспитали. Моё упущение. Хорошего вам дня и послушных учеников.
Закрывая за собой дверь, лекарь увидел, как мастер Милим кровожадно сжал пальцы на раскрытой чернильнице, а мастер Пийш поспешно схватил какие-то бумаги со стола.
Уже в экипаже Шидай не выдержал и, толкнув харена носком сапога в голень, серьёзно спросил:
– И что вы думаете?
Тот продолжал молчать, смотря на стену. Послышался щелчок хлыста, и экипаж тронулся.
– У вас же наверняка появились какие-то вопросы? – продолжал допытывать его Шидай. – Хватит молчать. Вознаградите меня за то, что я так безропотно сношу все тяготы общения с вами.
То ли харен действительно захотел его вознаградить, то ли просто решил проговорить свои мысли вслух, но он всё же раскрыл рот и задумчиво протянул:
– Хотел бы я знать, почему сгорели Розыши? И, – глаза его холодно блеснули, – почему список украденного известен тем, кто не вовлечён в расследование?
– Розыши… – заинтригованно протянул Шидай, но отвлёкся на что-то за окном.
Покидали территорию школы они через другие ворота и как раз проезжали мимо длинного двухэтажного здания красного кирпича. Часть его стены выделялась своей свежей краснотой, словно здесь не так давно обновили кладку.
– Это здесь её пытались задержать? – уточнил лекарь.
Харен прищурился, вспоминая строку из отчёта.
«Подозреваемая разрушила стену общежития и скрылась от стражи».
Глава 3. Нечестные методы
Сразу после заезда на территорию родового дома семьи Ишый в глаза бросился кусок скалы, точащий над кронами деревьев. Местность здесь была совсем не гористая, поэтому Шидай озадаченно приподнял брови. На вершине скалы показался белый пятнистый котёнок и огласил парк испуганным мявом.
– Площадка для детишек? – предположил лекарь.
Дорожка вильнула, и из-за поворота вынырнуло большое белое здание, немного вычурное в своей торжественности.
Экипаж остановился напротив широкой лестницы, и не успел харен ступить на землю, как в дверях появился высокий сухой старик. Он проворно сбежал по ступеням и придержал дверь экипажа.
– Мы рады приветствовать гостей в нашем доме. Мне будет дозволено узнать ваши имена? – старик улыбался благожелательно, но вот глаза блестели настороженно. Один из гостей был слишком похож на отпрыска Шереха Вотого: невысокий, смазливый, сероволосый и желтоглазый.
– Харен Ранхаш Вотый, – холодно представился глава санаришского сыска. – Мне нужно переговорить с господином Виидашем по поводу его бывшей невесты.
Старик старательно растянул губы в улыбке и махнул рукой в сторону дверей.
– Прошу вас, проходите.
Он проводил гостей внутрь дома и, оставив в небольшой гостиной, отправился искать молодого господина.
Харен осмотрелся и вместо того, чтобы расположиться в кресле, направился на выход. Ничуть не удивлённый лекарь спокойно последовал за ним.
– А хорошо Еро̀н тут устроился, – протянул он.
– Знаешь его? – холодные жёлтые глаза уставились на Шидая.
– Его много кто знает, – поморщившись, ответит тот. – Неприятный тип. Высокомерный, желчный, кичливый, но… – Шидай презрительно хмыкнул, – порядочный. Когда-то вдрызг разругался со всей семьёй и уехал сюда. С тех пор на севере больше не появлялся. К старости, наверное, стал ещё хуже.
Они миновали коридор и вышли в полукруглый холл – преддверие к изящной витой лестнице. Солнечный свет вливался в высокие арочные окна, играя в многочисленных хрустальных подвесках гигантской люстры. Осмотревшись, Ранхаш проигнорировал двери и направился вверх по ступенькам.
Коридор наверху, в отличие от залитого солнцем холла, был погружён в полумрак. Втянув носом воздух, харен мягко и почти неслышно направился к одной из комнат.
– Вы уверены? – только и успел прошептать ему вслед Шидай.
Ранхаш тронул пальцами дверь, немного приоткрывая её, но замер, так и не распахнув.
– Напиши ей! – донёсся до его слуха умоляющий женский голосок. – Виидаш, ты же мучаешься. Напиши!
– Боги, Рена! Ты думаешь, это так легко?! – в голосе ответившего мужчины слышалась боль. – Как я могу ей написать? Что написать? Это ведь я…
– Сразу видно – отпрыск Шереха! – прокатил по коридору скрипучий старческий голос. – Вместо того чтобы дожидаться хозяина там, где его оставили, он шатается по чужому дому!
Ранхаш мягко подцепил кончиками пальцем дверную ручку, прикрыл створку и только после этого повернул голову.
По коридору спешил морщинистый согнутый старик. За его спиной маячил слуга, что встретил их у входа.
– Шереховская порода! – презрительно процедил незнакомец.
Оценив почтенный возраст говорившего, крючковатый нос и копну выбеленных временем волос, Ранхаш предположил, что перед ним сам Ерон Ишый. Холодно приподняв брови, он уставился на слугу.
– Это Виидаш Ишый?
Тот только улыбнулся и согнулся в поклоне.
– Что семейству Вотый нужно от моего правнука? – гаркнул старик, становясь напротив харена.
– Ваш правнук ещё не достиг зрелости? – спокойно уточнил Ранхаш.
– Что? – господин Ерон посмотрел на него с непониманием.
– Я не понимаю, почему должен беседовать с вами, если пришёл к господину Виидашу. Он ещё слишком мал?
– Наглец! – вскипел престарелый оборотень. – В семействе Вотый одни выскочки! Но я знаю, зачем ты здесь! Это всё из-за той девки, с которой идиот Виидаш имел глупость связаться!
Дверь, перед которой стоял Ранхаш, распахнулась, и в коридор шагнул очень высокий хорошо сложенный молодой мужчина с короткими светлыми волосами.
– Что здесь происходит? – голубые глаза холодно взглянули на Ерона Ишый, что ещё больше взбесило того.
– Смотри, к чему привела тебя эта девка! – старик махнул рукой на харена. – Я тебе сразу говорил, что нечего связываться с безродными человечками! Из-за неё ты втравил нашу семью в такую историю!
– Прекрати, – тихо, но твёрдо велел правнук.
Но прадед только распалился.
– Вся эта романтическая дурь от твоей бабки!
– Госпожа Юа̀ра ещё жива? – с воодушевлением поинтересовался Шидай, беззастенчиво перебивая желчного старика.
Тот с яростью взглянул на него и замер. Гнев и презрение перестали искажать его лицо, выгладившись растерянностью и удивлением. Шидай же продолжал спокойно улыбаться и смотреть на него.
– Шидай… – словно сомневаясь, протянул господин Ерон. Он хотел сказать что-то ещё, но лекарь перебил его.
– Шидай, – подтвердил он.
Слуга за спиной патриарха рода Ишый побелел и с испугом посмотрел на своего господина.
Тот растерял весь свой гнев и, казалось, позабыл о присутствии харена. Растерянность на его лице сменилась мрачной сосредоточенностью. Ещё раз окинув лекаря взглядом, оборотень отступил.
– Сами разберётесь, – сказал он правнуку и, развернувшись, зашаркал прочь по коридору.
Ранхаш пристально посмотрел на Шидая. Тот ответил обезоруживающей улыбкой.
– Да расскажу я, расскажу! Я же не вы.
Харен перевёл взгляд на Виидаша. Тот мрачно и устало посмотрел в ответ.
– Вы по поводу Майяри?
– Да, мне нужно задать вам несколько вопросов.
Мужчина молча распахнул перед ними дверь и отступил в сторону.
По другую сторону двери оказалась гостиная, заставленная креслами и диванами бежевой расцветки. Посреди комнаты стояла невысокая девушка очень хрупкого телосложения с короткими ярко-рыжими кудрями. Она бросила испуганный взгляд на гостей, а затем вопрошающе посмотрела на господина Виидаша.
– Моя жена Рена, – представил тот девушку.
– Весьма рад такому прелестному знакомству, – Шидай галантно склонил голову, отвлекая молодую госпожу рода Ишый от невоспитанно глазеющего на неё харена.
– Я надеюсь, её присутствие не требуется? – уточнил Виидаш.
– Нет, – коротко ответил Ранхаш.
Мягко притянув к себе жену, Виидаш нежно поцеловал её ладони и попросил:
– Подожди меня в спальне.
Та на миг прильнула к нему. Она была так мала ростом – даже харен был выше неё на голову – что рядом с мужем казалась совсем игрушечной. Порывисто сжав супруга в объятиях, она отстранилась и выскользнула из комнаты.
– Располагайтесь, – Виидаш махнул на кресла.
Дождавшись, когда гости устроятся, он тоже присел и мрачно уставился на них.
– Что вы хотите узнать от меня? Меня уже допрашивали, и я сказал всё, что мог.
– Мне хотелось бы услышать ваши ответы лично, – ответил Ранхаш. – Вы были очень близки с подозреваемой и наверняка знаете её лучше остальных.
– Я не очень любопытный. Если вас интересует её прошлое, то вряд ли я могу чем-то помочь.
– Неужели ваша бывшая невеста никогда даже вскользь не упоминала о том, как жила раньше? – усомнился харен.
Молодой оборотень отрицательно покачал головой.
– Мне порой казалось, что этого прошлого у неё нет. Она никогда ничего не вспоминала. Даже в школе, когда мы собирались вечерами с товарищами и рассказывали весёлые истории, она всегда молчала. Говорила, что на ум ничего не приходит.
– А страшилки? – с лукавой улыбкой спросил Шидай.
– Страшилки она отказывалась слушать, – мрачно ответил Виидаш. – Я совсем не понимаю, что вам от меня сейчас нужно. Я действительно не могу сказать ничего нового. После её побега я потерял всякую связь с ней. Вы и сами это прекрасно знаете, – он усмехнулся. – Уверен, что вы за мной следите.
– Кое-что вы можете сказать, – уверенно заявил Ранхаш. – Ваша невеста когда-нибудь высказывала недовольство чем-то? Правительством? Законами? Чем-то ещё?
Виидаш вдруг просветлел лицом.
– Она не была довольна только мной, – с усмешкой заявил он. – Ко всему остальному она относилась равнодушно. Майяри мало волновало то, что происходит в мире. Прадед мой её ещё раздражал, но здесь её можно понять.
– А как часто она покидала территорию школы? – спросил Ранхаш.
– Очень часто. Майяри работала в городе в лавке лекаря, снадобья заготавливала. Она же сирота, и ей никто не помогал деньгами. Приходилось самой изворачиваться. После обручения я просил её бросить это, но она упёрлась, – Виидаш недовольно фыркнул. – Она всегда была такой упрямой!
– Мастер Пийш и мастер Милим считают, что она не могла убить хра… – Ранхаш не успел закончить.
Ноздри молодого мужчины негодующе раздулись, а глаза вспыхнули яростью.
– Она не могла этого сделать! – сквозь зубы прошипел Виидаш. – Майяри бы никогда не поступила так! Я не знаю, что произошло. Я не понимаю, почему она сбежала. Но я уверен, что у неё были веские причины для побега. И я уверен, что она не совершала это преступление! Майяри лучше нас с вами обоих!
– И тем не менее женились вы на другой, – холодно заметил Ранхаш.
Виидаш вздрогнул и слегка побелел.
– Моя неверность должна говорить о моих недостатках, а не о её, – сухо парировал он. – Майяри прекрасна и достойна любви лучшего мужчины, чем я.
– А ваша жена, значит, достойна вас? – ехидно уточнил Шидай.
Глаза молодого оборотня ревниво вспыхнули.
– И она достойна большего! – заявил он. – Но у неё буду только я!
Не выдержав, Шидай расхохотался.
– Простите, господин Виидаш. Просто это так прозвучало… Она достойна лучшего, но будет терпеть меня!
Тот слабо и невесело улыбнулся в ответ. Отерев лицо руками, он опять заговорил. Быстро, горячо, словно стремясь оправдаться.
– Я правда её любил! Точнее я до сих пор люблю её, но не так. Я… – он прерывисто вдохнул. – Просто Рену я полюбил сильнее. И я полюбил её не потому, что Майяри плоха. Нет, Майяри тут не причём. Не нужно думать, что раз я оставил её, то значит, в ней есть что-то нехорошее.
– Это неважно, – сухо оборвал его Ранхаш. – Виновата она или нет – мы разберёмся. Но её побег выглядит очень подозрительно.
– Я уверен, что у неё была причина, – твёрдо заявил Виидаш.
– Вы чем-то можете подкрепить свою уверенность?
Молодой оборотень не ответил сразу.
– Нет. Просто я знаю Майяри.
– Только что вы утверждали, что не знаете её.
– Я не знаю её прошлого, но саму Майяри я знаю! – вскипел Виидаш.
– Может, вы знаете, где она сейчас? – провокационно спросил Ранхаш.
– Да откуда?! – разъярился оборотень ещё больше.
– Вы же поддерживаете переписку.
– Вы с ума сошли?! – Виидаш вскочил. – Да вы хотя бы подумали, как я это сделаю, когда вокруг контроль от вас и от моего прадеда?
– Ну, может, с помощью какого-то особого письма, – жёлтые глаза слегка прищурились. – Мастер Пийш рассказывал мне, что вы баловались на экзаменах чем-то подобным.
Молодой оборотень стремительно побледнел.
– Это было просто баловство, – наконец пробормотал он. – Да и с зеркальными листами нельзя устроить переписку. Они же на одну сторону работают… Как вы подумать такое могли?!
– Господин Виидаш, я слышал ваш разговор с женой. И я услышал достаточно, чтобы быть уверенным, что разговор шёл о госпоже Амайяриде.
Ноги молодого оборотня подкосились, и он плюхнулся в кресло. Шидай едва заметно покачал головой, словно коря своего господина за явную ложь.
– Так что мы будем делать? – Ранхаш пристально уставился в глаза ошеломлённого Виидаша. – После услышанного я имею полное право провести осмотр вашего дома и привлечь к допросу вашу супругу. Судя по всему, она не совсем чужая для госпожи Амайяриды.
Болезненный румянец вспыхнул на щеках Виидаша.
– Вероятно, я что-то найду. Это доставит неудобства не только вам, но и вашей семье. Вашего прадеда от подобного потрясения может хватить удар. Хотя эту утрату вы наверняка перенесёте. Но как быть с остальными членами вашей семьи и с вашей супругой?
Прерывисто вдохнув, молодой оборотень сжал кулаки и процедил сквозь зубы:
– Если вы пожелаете провести осмотр, то помешать вам я не смогу.
– Верно, – спокойно согласился с ним Ранхаш. – Но не думаю, что стоит устраивать такой шум. Мы можем решить всё между собой.
– И что вы хотите? – взгляд Виидаша полыхал ненавистью, и он едва сдерживался от того, чтобы не оскалиться.
– Мне нужно это письмо, – прямо заявил харен. – Клочок бумаги, который связывает вас с Амайяридой. Отдайте его мне.
Наступило молчание. Виидаш продолжал с ненавистью смотреть на него, но через почти пять минут всё же порывисто встал и покинул комнату. Харен откинулся в кресле, приготовившись ждать.
Вернулся Виидаш быстро. Бросив на колени харена сложенный вчетверо пергамент, оборотень опять плюхнулся в кресло.
– Вам это всё равно ничего не даст! – с мрачной уверенностью заявил он. – Даже мне она ничего не писала о своём местоположении. Вам же повезёт, если она вообще ответит!
Харен прикоснулся к пергаменту кончиками пальцев и ощутил едва уловимый пульс магии. Только после этого он его развернул и увидел… ничего не увидел. Лист был чист.
– Как им пользоваться? – поинтересовался он.
– Просто пишете, – угрюмо ответил Виидаш. – И ждёте ответ. И не сворачивайте лист, иначе записи исчезнут.
Совет показался харену подозрительным. Этот мальчишка так упорствовал, отрицая, что имеет связь с Амайяридой, что предостережения от него отдавали посылом в бездну.
– Благодарю, – под яростно горящим взглядом Виидаша господин Ранхаш сложил пергамент и спрятал его в нагрудный карман. – Больше у меня нет к вам вопросов.
Глава 4. Госпожа подозреваемая и самые прекрасные болота
Тонкий щуп стремительно обвился вокруг лодыжки и дёрнул девушку на себя. Та только и успела, что прерывисто вздохнуть и выпучить глаза от испуга, как полетела лицом в грязь. Её падению вторил гулкий хохот.
Майяри подняла голову и с раздражением отплевалась. За ногу несильно, но упорно тянули. Обернувшись, девушка разгневанно попыталась пнуть один из тонких щупов. Раздался обиженный булькающий писк.
– Я ж говорил, подальше обходи, – продолжал весело хохотать крупный мужчина, помогая Майяри подняться.
Девушка с возмущением посмотрела на его добродушную физиономию.
– Ты сказал, что он только до камня дотягивается!
Упомянутый камень едва проглядывал над грязью и находился на целую сажень ближе к дереву, чем то место, где её схватили.
– Ну, подрос малость, – ничуть не смутился Тошка̀н. – Зато какой живёхонькой ты стала, а то ходила тени подобна!
Майяри отёрла лицо чистой стороной рукава и с ненавистью посмотрела на бахвинного паразита. Опять всё стирать!
Тот тоже выражал возмущение, разевая круглую воронку рта и издавая неприятный булькающий писк. Выглядел он действительно несерьёзно, успев вымахать всего на полсажени в высоту. Но Майяри всё равно потряхивало от всплеска страха и лёгкого отвращения. К некоторым тварям на болотах она уже успела привыкнуть, но к паразиту, видимо, не привыкнет никогда. Один его вид вызывал склизкую дурноту: вытянутый к небу столб студенистой плоти с множеством длинных щупов, растущих из нижней его части, и воронкообразной пастью и белёсыми глазами в верхней. А уж какой у него был запах…
Хотя пахло тут везде не пряными лугами.
Майяри осмотрела клубящийся вокруг молочный туман, в котором дальше, чем на четыре сажени, видно ничего не было. Под ногами хлюпала грязь и с журчанием текла вода, струйки которой выбивались из-под корней высокого разлапистого дерева. На его ветвях тяжело покачивались большие, с тыкву размером, голубоватые грушевидные плоды. Эти же плоды распир�