Милашка из магической общаги

Ева Финова

Милашка из магической общаги

‌Пролог

Кусочек льда скользит по моему местами оголенному телу медленно, слишком медленно, оставляя после себя наоборот горячие и будоражащие следы до вибрирующей дрожи. А взгляд мой прикован к рельефной, мускулистой руке изощренного истязателя.

— Мм-м, — мычу от возмущения сквозь стиснутую в зубах тряпку, кусок моей, между прочим, рубашки, которую наверняка завтра придется штопать.

— Ш-ш-ш, — успокаивает меня вредитель Кел. А следом слизывает влажную дорожку и ныряет языком к моему пупку. Из-за этого дёргаюсь и мычу сильнее. А он будто оправдывает свое дерзкое поведение лишь словами: — Я же должен тебя наказать за уязвленную мужскую гордость?

— Ум-м, — повторно мычу, правда, в этот раз уже от наслаждения, такого постыдного, обидного и не… неприличного! А кусочек льда продолжает между тем скользить по моей коже, заставляя ерзать и вздрагивать при каждом новом прикосновении.

Так, на большее мы не доваривались. Думаю, этого точно достаточно за выкуп моего клейма. Вот только чувствую по его решительному взгляду, он меня теперь не отпустит…

Глава 1. Встреча

Весенние солнечные лучики радовали своей теплотой и играли бликами на любых стеклянных поверхностях города. Я позволила себе сбавить темп, с удовольствием прогуливаясь по улочке бакалейщиков, вдыхая ароматы свежей выпечки, ранних яблок в кленовом сиропе, а на углу даже облизнулась от вида арахисовой нуги на блюдечке в витрине кондитерской лавки.

Жизнь в нашем маленьком уютном городке артефакторов и других побочных ремесловых дел мастеров била ключом, хоть и ленивым таким, неторопливым, размеренным — как любят говорить те, кто постарше. А в целом, для всего родного острова Эрагат можно сказать про многих из нас тремя словами: «мирная счастливая жизнь».

Но увы, я из этой категории жителей нашего королевства неожиданно выпала, словно совсем из жизни, или совсем из рядов тех счастливчиков ремесленников-артефакторов и их беззаботных деток. А все дело в том, что мой отец исчез, не оставив о себе ни строчки, ни записки. Вообще ничего. На утро, казавшееся не менее теплым и солнечным, его просто не стало в кровати. Даже тапочки остались стоять на прежнем месте, как будто бы дожидаясь хозяина после спокойной ночи размеренного сна.

И потому я сейчас чувствовала себя словно белка в колесе, вынужденная успевать везде. А заодно изо дня в день прогонять тревожные мысли о судьбе моего родного папа. Ускорилась, с легким румянцем на щеках от жары выскочила на соседнюю улицу к нашей артефакторской лавке, в которой трудились всё те же братья, почтенные мастера Эшам и Ошпен. Век буду им благодарна за то, что согласились временно на бесплатную работу.

Ведь вместе с моим папа исчезли и все наши родовые накопления. Ни много ни мало, а целая комната с золотом, драгоценными камнями и уникальными магическими материалами, неспроста названная сокровищницей Шеннодов, так же опустела без намека на взлом.

Однако мачеха моя, оставшись без мужа, как я без отца, в один миг, менять жизненный уклад и не собиралась. Она лишь продолжала каждое утро неспешно готовиться к завтраку, а затем погонять меня со всяческими поручениями и временами даже отчитывать. Мне же оставалось лишь терпеть такое к себе отношение, стиснув зубы. Ведь я баронесса. Да, люблю работать в своем саду, который сейчас, после исчезновения папа приносил хоть какой-то доход. Но это же не значит, что я слуга? Тем более мой сводный брат, даже без титула, целыми днями только и делает, что мешает мне делать свою работу. То в саду зажмет, то на кухне щипнет. А я терплю и молча сношу все непрозрачные намеки со стороны обоих про возможность нашего с ним брака.

Не бывать тому. Ни-ког-да!

С этими мыслями подошла к лавке и уткнулась взглядом в вывеску: «Закрыто».

Вот так новости… Странно!

Братья Эшам и Ошпен Винны обещали доработать до конца месяца. А еще неприятный холодок прошелся по спине, когда я услышала за своей спиной громкие шаги, словно гигант какой-то топал, бряцая латной броней.

— Вы! — окликнул меня кто-то. Невольно повернула голову и покосилась себе за спину. — Вы дочь артефактора Шеннода?

Врать не стала, молча обернулась и лишь прямо уставилась на странную личность, облаченную в удобный плащ цвета грязи, точнее уткнулась взглядом в чей-то подбородок и нижнюю губу, кое-как видимые из-под надвинутого на глаза капюшона.

— Вы немая, что ли? — предположил этот тугодум. Мысль о том, что я не хочу с ним говорить, видимо, ни разу не посетила его «умную» голову.

В ответ лишь отрицательно помотала головой. Вот еще, буду я на него слова тратить.

— Так вы знаете мастера Шеннода? Вы кем ему приходитесь?

— Что вам нужно? — не удержалась и все же уточнила, подозрительно на него сощурившись.

Вместо ответа мужчина лишь посмотрел по сторонам, качнув краем капюшона, затем все же неохотно произнес, понизив голос:

— У меня одно важное дело, заказ, который должен был быть уже готов. А лавка закрыта, и никого нет на месте. — После уже более громко добавил для остальных любителей развесить уши: — Да вообще никого нет.

От его слов сердце противно заныло, а липкое чувство страха забралось внутрь и сковало тело до нервной дрожи. Пересилив себя, лишь прохрипела сухим от волнения горлом:

— Простите, но я в таком же положении, как и вы. Пришла, а тут закрыто.

После этого опустила взгляд, пряча свой виноватый вид от незнакомца, а еще стыд. Ведь как-никак, а всё равно соврала. И потому поспешила скорее свернуть в соседнюю улочку, чтобы отвязаться от него. Но не тут-то было. Едва я соскочила с крыльца, как тут же в спину услышала:

— Эй, подожди! — и еще: — Эй, скажи хоть, как тебя зовут?!

Ага, как же. Сам не представился, вот пускай и не спрашивает даже. Про попранный этикет и правила приличия с нашим таким уличным знакомством вообще молчу. Да я совсем молчу, лишь усиленно работаю ногами и головой, пытаясь определить, куда бы скрыться от этого назойливого, продолжающего преследовать меня по пятам мужчины. А тут еще и сводный братик нарисовался, преградив дорогу.

— Куда спешишь, а? — выдал он своим кривым ртом.

А когда Рафф схватил меня за плечи и втиснул в какую-то подворною, то в голове моей промелькнула лишь одна мысль: «Хорошо хоть, не обратился по имени». Ведь остальные чувства просто кричали об опасности!

— Мм-м, — промычала я сквозь ладонь, которой он мне рот закрыл.

А этот крысёныш лишь притиснул меня к стене и засопел на ухо:

— Ну что, Милка, долго будешь от меня бегать? Вот возьму, обрюхатю, и будешь потом на коленях стоять, умолять меня имя дать твоему ребенку, не то что тебе, падшей женщине.

Вообще-то, меня зовут Эмилия! И как он сказал? Падшая?!

— Ч-т… м-м-м, — вновь промычала я. От омерзения чуть пальцы его соленые не укусила, если бы не металлический холод, который ощутила у горла из-за приставленного оружия.

А тошнотворный, хриплый голос сводного брата, словно какого-то бывалого преступника, вновь полоснул по ушам:

— Будешь кричать или сопротивляться, изуродую так, что ни один приличный мужик замуж не возьмет!

И именно в этот самый момент за нашими спинами раздалось еле слышное бряцанье, а из тени показалась рука с широким, толщиной с кулак, кинжалом, который кто-то приставил к горлу этого подонка выше кадыка.

— Медленно и аккуратно ты сейчас убираешь свою пилочку, — столь же вкрадчивый, сколь и стальной голос прозвучал зловеще из темноты. — И я, может быть, передумаю уродовать тебя так, что ни одну женщину ты больше обрюхатить не сможешь. Причем исключительно аккуратным надрезом, не требующим шва.

Оказалось, незнакомец приставил лезвие второго клинка куда-то к штанам Раффаэля, ведь в следующий миг те упали на пол с характерным звоном пряжки и мелочи в карманах о землю. А мой сводный брат, покрывшись испариной, жаль не только лба, отнял от меня сразу обе руки и трусливо приподнял их вверх.

— Вот и хорошо, — прокомментировал незнакомец в темноте, — иначе мне бы не хотелось марать свою сталь о такое ничтожество, как ты.

В следующий миг я вообще перестала видеть, что происходит. Раффа словно дернули за шиворот в темень кромешную, и оттуда лишь послышались: хруст, удары, всхлипы. На секунду я даже искренне испугалась за этого гада. Как бы не стать невольным свидетелем убийства, ведь через мгновение все стихло. Подозрительно так.

Но нет, копошение в темноте прекратилось ненадолго, следом на островок света выкинули моего слегка помятого брата, благо не родного и не очень любимого. Со стоном он ухнул в ближайшую лужу. А после этого прозвучало напутствующее:

— Пшел вон! Считаю до трех… Один…

 Никогда в жизни не видела таких скоростей у обычно медлительного мерзавца Раффаэля Рафкуда, приехавшего вместе со своей матушкой, моей мачехой издалека.

Отец, спустя более чем пятнадцати лет вдовства, уезжая за материалами для артефактов, все-таки привез с собой новую жену. С чем мне пришлось сокрушенно смириться и стараться не попадаться на глаза ни новой леди Шеннод, ни её гнусному сынку.

— Э-эй, — позвал меня всё тот же незнакомец, который за время моей задумчивости успел встать почти вплотную. — Неужели он тебя настолько напугал, что ты не можешь выжать из себя и слова благодарности?

 А я только сейчас осознала, какими проблемами эта стычка обернется для меня по возвращению. Ведь Рафф придет домой и расскажет обо всем леди Шеннод! А она… Она как-то раз в запале обещала сжечь мой сад…

— Что же вы наделали, — только и вырвалось у меня сокрушенно. Но после того, как опомнилась, решила еще и осадить этого мужлана, хоть и спасшего мою честь. Ведь на «жизнь», думаю, брат вряд ли бы рискнул покуситься. Правда, после случившегося, какая бы жизнь вообще мне была бы уготована?

Но вместо отповеди вздохнула повторно и уронила лицо в свои ладони. Плакать я разучилась давно, спустя столько лет после ухода мамы. Да и потом как-то не было случая. Папа меня очень сильно любил, восполняя нехватку материнской заботы сторицей. И несмотря на это, сейчас чувства мои чуть не выплеснулись через край. Папа исчез, а вместе с ним и часть меня, моего маленького уютного мира, который грозился рухнуть в бездну и разбиться в дребезги.

А незнакомец словно этого и добивался. Он меня стиснул в своих жестких объятьях, позволяя ребрами почувствовать всю прелесть встречи с металлической кирасой, а плечами — ощутить шипастые щитки.

— Что вам от меня нужно? — опять повторилась я, не выдержав этой удушающей пытки. — Видимо, вы лишь освободили место подле меня для себя любимого?

— Так вот, как у вас принято благодарить спасителей? — огрызнулся он, склоняясь ко мне своим капюшоном. Отчетливо почувствовала пряный аромат его дыхания, как будто бы он ел недавно сдобу с корицей. И вообще, не знаю, на что он рассчитывал?

Но я не смогла смолчать и в этот раз:

— Вообще-то, это был мой брат.

Мои слова словно ударили этого "спасителя". Он тот же миг отшатнулся от меня, как от чумной, и даже, судя по звуку, сплюнул на пол. Да уж. Ну и манеры.

— Так ты с ним в таких отношениях? — незнакомец сделал неправильные выводы. Поморщилась и запоздало осознала, что мне это только на руку. Может, даже сам уйдет и перестанет меня наконец преследовать?

Хотя лучше не надеяться на кого-то, а сделать всё самой. Поэтому подобрала юбки и поднырнула под его руку, взметнувшуюся, чтобы остановить. И побежала прочь, бросив через плечо лишь:

— Спасибо вам большое за новые проблемы.

Все. После этого я ускорилась. Благо знала маленький уютненький портовый городок - Коско, как свои пять пальцев.

Глава 2. Леди Шеннод

Я прибыла в поместье на удивление быстро и, вопреки обычаю, заходить через дом не стала, а прокралась в сад, минуя тернистую ограду — кусты шиповника, прямо к теплице, которая, к моей великой радости, не пострадала. Видимо, противный сыночек еще не добрался до дома. И это хорошо. Выслушивание грозных речей леди Шеннод — не входило в мой план действий, который посетил неожиданно на подходе к дому. Неподобающее поведение Раффа стало последней каплей моего терпения. Нужно было срочно что-то делать.

А именно заняться поисками моего любимого папа. Помнится, братья Винны рассказывали мне что-то про королевский заказ из Истмарка, за который взялся отец перед исчезновением. Но тогда я прогнала эти мысли прочь. Чтобы Алод Шеннод и не выполнил заказ да бросил меня, его любимую дочь? Нет, в это не хотелось верить от слова «совсем» и лишь надеяться на скорое возвращение папа. Однако же появившийся мужчина у лавки невольно подтвердил мои самые страшные опасения. Тем более Раффаэль после сегодняшнего вряд ли остановится.

Значит, мне нужно бежать. Жаль, придется отпустить Рузи, единственную служанку, которую оставила на жаловании после исчезновения папа. Увы, из продаж лекарственных трав и цветов много выручить не получалось. Радовало еще, что успела создать для теплицы артефакт поддержания климата. Баловство, конечно, но очень полезное. Осталось только добавить пару магических линий для защиты от вторжения, собственно, несносной леди Шеннод. Благо солнышко, ветер и дожди, попеременно проливающиеся на сушу с моря, позволят растениям в теплице, под действием артефакта не нуждаться в уходе долгое и долгое время. А к тому моменту, как агрессивные, но такие любимые, белокопытники заполонят собой все грядки, думаю, я уже вернусь.

Собираться долго не пришлось. Едва я вошла в дом с черного хода, то схватила из под кровати заготовленный на всякий случай узелок. Что-то мне подсказывало, в скором времени, если все так и продолжится, то нам всем придется покинуть поместье. Поэтому каждый день для меня был в этом доме, как последний. И я, словно натянутая стрела, ждала начала неизбежных событий, готовая выстрелить в неизвестном направлении.

Рузи, как и думала, нашлась на кухне. Завидев меня с узелком в руках, она лишь кивнула в сторону сумки с едой и тихонько произнесла:

— Леди Шеннод с утра встала не с той ноги, лучше бы тебе вообще на пару дней схорониться где-нибудь поблизости…

— Спасибо! — я обняла гувернантку в прошлом, заменившую мне матушку. И теперь, в момент расставания даже не смогла выжать из себя что-то более подходящее, чем простая благодарность.

Быстро, словно поняв меня с полуслова, Рузи отстранила от себя и нахмурилась, спросила:

— И далеко ты собралась?

— Истм-марк, — ответила, решившись окончательно. Да, именно. Вот только наивно будет с моей стороны ожидать, будто корабль до закрытого королевства некромантов отходит прямо сегодня.

— Тогда подстригись и переоденься, там правит только сила и магия. И если ты прибудешь туда в таком виде, — она многозначительно окинула взглядом мое зеленое платье с завышенной талией, — то прямиком тебе дорога в содержанки.

— А кто это? — уточнила, не совсем понимая, о чем это она? Неужели что-то хуже подмастерья артефатора?

— Хм, пойдем, — только и проронила Рузи, вытерев руки об передник, она скинула его на стул подле печки, где сидела, дожидаясь очередной пирог или горшок с божественным рагу. Даже есть захотелось от мыслей о её стряпне. Схватила сумку и спрятала туда узелок, с грустью вспомнив про пять сребриков, которые остались после недавних трат на продовольственные закупки.

— Не унывай, волосы у тебя растут хорошо. Как вернешься, снова отпустишь. Да и цвет у тебя такой, что лучше перекрасить, кстати. Блондин, даже мальчик там будет привлекать слишком много внимания.

— О, у меня есть антрацитовый агатник, в папиной комнате стоит у зеркала! — полушепотом воскликнула вначале, а после стала озираться по сторонам в коридоре, в который мы вышли после кухни, планируя подняться наверх. Однако Рузи меня тут же оттолкнула в сторону и приказала молчать знаком пальца.

— Рузи?! — раздалось сверху голосом мачехи. — Рузи, это ты?

— Да, мадам, это всего лишь я.

— Ты же помнишь, что должна немедля проводить ко мне эту несносную девчонку, как придет?! — истерические нотки в голосе леди Шеннод ни у кого не оставили сомнений, новый скандал обещает быть громким. Невольно поморщилась и сочувственно посмотрела на еще такую с виду молодую гувернантку, с тугим узелком каштановых волос, которая осталась прислуживать ради меня.

Сделав мне знак, стоять на месте, она отправилась наверх. Половицы нещадно заскрипели под её ногами, как вдруг неожиданно раздался довольно громкий стук в дверь.

Плохие предчувствия заставили меня нырнуть в маленькую комнатушку — чулан, под лестницей, о существовании которой я узнала только тогда, когда пришлось помогать Рузи с уборкой дома. Ведь тут стояли швабры, ведра, тазики и прочая дребедень.

Вовремя я спряталась, потому как с лестницы мгновенно слетела леди Шеннод, оставив после себя настоящий шлейф мускусно-сладких духов. Даже до меня долетело, перебивая затхлый запах мокрых тряпок.

Сквозь небольшую щель в деревянной доске, оказавшуюся как раз напротив двери, я смогла увидеть голубое, атласное, самое дорогое из всех платьев Руалы Шеннод, и только. Солнышко, светившее сквозь открывшийся дверной проем, не позволило разглядеть того, кто стоял у нас на крыльце.

Но что-то мне подсказывало, я его уже видела. Например, интуиция. Или знакомый цвет плаща?

Правда, их неслышный разговор продлился недолго. Ведь следом раздался на весь дом противный крик леди Шеннод:

— Милка! Мила, ты где?!

Ох! Как же я уже устала от этого? Постоянно твердить им одно и то же, я — Эмилия. Не Эми, не Мила, Эмилия! Чудом промолчала.

Вопреки обманчивой красивой внешности рыженькой, высокорослой красавицы, вздорный характер Руалы Шеннод сводил на нет весь положительный эффект.

— Как видите? — сказала она. — Даже дочери дома нет. Не то, что мужа. Увы. А теперь, простите меня, я жутко занята.

И с этими словами она захлопнула дверь прямо перед носом какого-то мужчины в плаще. Похоже, того самого. Интересно, как он только позволил так с ним поступить? Под эти мысли даже не заметила, как вновь услышала скрип лестницы и громкие шаги. Одни, вторые. Ага, это помимо леди Шеннод, наверняка, Рузи спускалась вниз.

— Зачем тебе ножницы? — послышался строгий голос моей мачехи.

— Э, мастер Луфа предложил наточить за услугу, которую ему оказала леди Эмилия. Она отнесла травяной сбор для их простуженной дочери. Помните, я рассказывала?

— Помню, — недовольно произнесла Руала. — Что ж. Отнеси, но учти. Не вернешь, я проверю!

От злости за столь хамское обращение с моей, между прочим, служанкой даже щеки запылали в праведном гневе. Вдох — выдох. И я закусила губу, пытаясь смолчать. Руки сжала в кулаки. И…

Дверь открылась, а на пороге появилась абсолютно спокойная и такая дорогая гувернантка.

— Как хорошо, что ты покидаешь эту кликушу, — произнесла она с улыбкой. Но меня-то не обманешь, я знала, что она расстроена.

— А ты?

— Что я? Я переселюсь обратно в Нирсо к сестре поближе. А когда вернешься, то ты знаешь, где меня найти.

Облегченно кивнула и наконец решилась вылезти из коморки под лестницей со словами:

— А откуда ты узнала, куда я делась?

— Больше некуда… В этом солнечном домике на вершине холма разве спрячешься?

— И то верно, что ж, веди, — прошептала я, следуя за Рузи, которая отправилась (судя по направлению) в мастерскую папа.

Да уж, давно туда не заглядывала.

Глава 3. Попутчик

Когда мы закончили все приготовления с подстриганием, покраской волос, переодеванием в рабочий костюм подмастерья, то после всего я с ужасом посмотрела на себя в маленькое зеркальце и чуть не взвыла от досады.

Мы не учли одно: антрацитовый агатник, темный, почти черный цветочек с голубым отливом, лепестки которого измельчают после сушки до состояния порошка, придает волосам лишь оттенок. Мой папа любил им подкрашивать свои редкие седые пряди, у меня же после сушки полотенцем на голове словно распустился голубой, нет, синий с голубым отливом, василек. А по ощущениям так и вовсе одуванчик. Волосы стали вдруг невыносимо волнистыми и будто истончились. Хотя ранее казались живыми, красивыми и блестящими.

— Не переживай, — успокоила меня Рузи. — Агатник легко смывается, а захочешь цвет темнее, покрась еще раз. Поэтому возьми его с собой на всякий случай. — С этими словами она сунула в мою сумку склянку с пробковой крышкой, заполненную почти до верху красящим порошком.

А когда я ничего ей на это не ответила, продолжая сокрушенно смотреть на себя в зеркало, то она попросту одела на мою голову капюшон на завязке, а после накинула серый шерстяной плащ, старый и штопанный в нескольких местах.

Я же по-прежнему медлила, стоя в дверях выхода из мастерской в хозяйственную пристройку с домной. Нет, кузницей, конечно, её назвать сложно, но и небольшая наковальня имелась и печь, и корыто, и много-много всяких инструментов в придачу, для отливки, ковки, вытягивания, в общем, создания металлических элементов артефактов.

— Всё, беги, — поторопила меня Рузи. — Иначе леди Шеннод предупреждала, что ждет гостей, и даже сына своего выгнала по городу шататься, чтобы не мешал.

Противное, ноющее чувство, не оставляющее меня с тех пор, как я решилась покинуть родовое поместье Шеннодов, лишь усилилось от этих слов. Но я все-таки собралась с мыслями и кротко приобняла мою дорогую гувернантку, а затем вылетела в пристройку, пока не передумала.

В этот самый миг в доме началось что-то странное. Входная дверь громко хлопнула, а затем послышался удивленный возглас Руалы.

Хм. Наверное, это Раффаэль вернулся...

Что ж. Тем более делать мне здесь больше нечего. Записки с инструкциями кому нужно я оставила. Потому с легкой совестью отодвинула щеколду и выскользнула наружу. И вот же незадача. Незнакомец, как оказалось, бродил поблизости, что-то вынюхивал. А когда внутри раздались крики, то он как раз отвернулся в сторону парадного хода.

Вот уж не ожидала от него, что не уйдет! Поэтому пришлось обходить дом со стороны теплицы и припустить к докам по прямой через поле, чтобы поскорее спуститься с холма и скрыться за первыми деревьями перелеска.

***

Около часа, по внутренним ощущениям, я потратила на то, чтобы добраться до портовой улицы. И снова чуть нос к носу не столкнулась с этим настырным мужчиной в плаще цвета грязи. Как определила, что это именно он? Да по бряцающим звукам и своеобразной походке, которую ни с кем из местных не спутаешь. Кстати, об этом. Точно ведь! И сама слегка ссутулилась и попыталась ему подражать, шагая следом, но с заметным отставанием.

Повезло еще, что в порту всегда было довольно людно, ведь там располагались конторы судовладельцев да ростовщические лавки, помимо двух не слишком уж приличных таверн. Поэтому мое странное и непривычное поведение, как и вид, не привлекло абсолютно никакого внимания. И хорошо.

Ранее я частенько сторонилась этой улицы, даже с целями срезать, добраться от одного края берега к другому, чтобы забрать товары, почту, новостные свитки, выписанные с материка. Оттого сведения мои об этой части города были непростительно скудны, точнее поверхностны. Знать-то я знала, что можно: или поискать судовладельца, и напроситься на любой корабль до материка Мие, или же попробовать договориться напрямую с капитаном какого-нибудь торгового фрегата, реже галеона. Вот только уверенности в своих силах это не прибавляло.

Окинула взглядом всю акваторию залива...

На рейде сегодня ни одного знакомого корабля. И лишь одно судно пришвартовано к причалу. Сощурилась и закусила губу. Каравелла. А судя по лежащим деревянным бочкам и ящикам, ждущим на пирсе загрузки или наоборот, — грузового типа. Однопалубная. Да, о комфорте можно забыть. Теперь осталось только узнать, куда плывет это судно, когда отчаливает, и возьмут ли меня на борт.

Как назло, незнакомец словно мысли мои прочитал. Взял и свернул к причалу, зашагал мимо рядов ящиков и бочек бесхозно брошенных на произвол судьбы. Нет, на самом деле не брошенных. Просто любое воровство в нашем городке — неслыханное, а самое главное, абсолютно гиблое дело. Ведь все здесь друг друга знают и приблизительный достаток тоже. Поэтому и раскрываемость краж высокая. Но увы, только не в случае с сокровищницей Шеннодов.

Вздохнула и с удивлением обнаружила, что незнакомец с легкостью поднялся по сходням на каравеллу, не встретив никаких препятствий. Странно. Невольно вспомнила то, как он спрашивал про королевский заказ из Истмарка…

Хм.

Так, значит, корабль плывет туда, куда мне нужно?! Может быть... А вдруг, это его судно? Стоит ли и мне тоже напроситься на борт у него?

Припомнила нахальное поведение этого незнакомца в переулке. И мысленно скривилась нашему поведению. Да. Он мне нахамил. И да, руки свои распустил. Но и сама хороша, могла бы и поблагодарить, как следует.

Другая странная мысль посетила мою голову, оставив неприятный привкус желчи во рту: «А как следовало его поблагодарить?». Уж не так ли, как мой братец попытался отплатить мне за заботу после исчезновении папа? Ведь домашними хозяйственными делами ни он, ни мачеха, не занимались уже как несколько недель.

 Как назло, в тот самый момент, когда я почти было собралась свернуть на причал к кораблю, то услышала вначале протяжный свист. А затем через пару мгновений моего изумленного оцепенения, из ближайшей таверны высыпала целая толпа мужчин с громкой руганью.

Судя по внешнему виду: кто-то раздетый по пояс в бандане, кто-то в распахнутой рваной рубашке не первой свежести, и все как один с саблями или же кинжалами за поясами, точно не местные… моряки.

Интересно, а кто-нибудь остался на вахте или же корабль сейчас представлен сам себе? Но… узнать ответ на свой вопрос так и не довелось. Ведь вся эта шумная толпа тот же миг двинулась в сторону каравеллы, вдобавок оттуда раздался еще и противный звон рынды.

Т-только не это! Неужели они собираются отчаливать?! С гулко колотящимся сердцем, казалось, подпрыгивающим в груди до самого горла, рискнула и пристроилась к толпе мужиков в состоянии, то ли тяжелого подпития, то ли уже жуткого похмелья. И… Так и прошествовала вместе с ними к сходням и даже поднялась на борт под песню про какую-то непотопляемую звезду морскую, про которую горланили двое впередиидущих, причем шатаясь из стороны в сторону и преимущественно в обнимку.

— Её… ик! Не-необъят-ны-е берега-а-а… так и ма-а-ня-а-ат к себе-е-е… — пели моряки заплетающимся языком и вразнобой. — А-а-а-а её… глаза-а-а, ик! Как пучи-и-и-и-на, взгляд туда-а-а и, ик! Ты то-о-о-онешь… Нет! Ст-о-о-онешь от любви…

Я же дослушивать песнь не стала, едва забралась на палубу, тут же спряталась за какими-то бочками, почему-то еще неубранными в трюм. И вовремя, ведь на капитанском мостике послышались шаги, и кто-то прикрикнул:

— Харе горлопанить! Отчаливаем.

Дождавшись, когда капитан, или кто-то там сверху уйдет, я рискнула пробежать до ближайшего лючка, открытого, на мое счастье, и спрыгнула в трюм. Где снова спряталась за ящиками и какими-то тюками. Вовремя. Ведь в тот же миг на лестнице послышались чьи-то шаги. Вот я глупая! Сейчас как найдут! Как-как накажут!

Но, вопреки моим опасениям, матрос тут же ушел дальше в другую часть корабля отделенную перегородкой и даже хлипенькой дверью. Затем еще через некоторое время вернулся обратно и вновь заскрипел половицами, поднимаясь наверх. А там уже вовсю звучал топот, крики и снова топот. Нет, не так. Много топота и много криков, а еще лязг металла.

Я, казалось, всё это время словно дышать разучилась. Сидела тихо, как мышь, и прислушивалась к каждому шороху. Заодно и корила себя за такой глупый поступок! Столько лет жила и чтила законы нашего острова. Ведь могла же попробовать поторговаться с капитаном?

Под эти и другие мысли, штурмующие мою бедовую голову, даже сама не заметила, как начала клевать носом да так и задремала, сидя на полу с подтянутыми коленями к самому носу.

Проснулась уже тогда, когда вновь расслышала скрип лестницы. Только в этот раз к неприятному протяжному звуку добавилось еще и знакомое позвякивание.

Я непроизвольно втянула шею, стараясь еще сильнее спрятаться за ящиком слева, хоть не было такой нужды. Достаточно было лишь податься чуть правее и скрыться за горкой повыше. Но, на мое счастье, когда незнакомец спустился с последней ступеньки, то прошел и остановился в дальнем углу трюма, слева от лестницы, там, где стоял сундук, прикреплённый цепями с двух сторон к полу, наверняка чтобы во время качки не перевернулся. С этой же целью весь груз: ящики, тюки, мешки побольше стояли эдакими островками, связанные друг с другом канатами, и один конец с петелькой обязательно цеплялся за крюки в потолке. Невольно проследила взглядом к тому самому крюку и, расслышав легкий шум, с замиранием сердца вновь выглянула наружу. Страшно было — еще мало сказано.

Но всё обошлось. Вроде бы. Незнакомец стоял ко мне спиной. А еще в этот самый миг раздался громкий звон и… Ого! Пришлось даже кулак закусить, чтобы смолчать. До того мужчина уже успел скинуть с себя плащ на пол, а сейчас туда же отправил и отстегнутые отдельно наплечники, затем наручи, кинжалы, перевязь с мечом и даже арбалет снял с плеча.

Однако не это меня поразило, нет. А вообще в целом количество надетого: ведь после этого он принялся за кирасу, кинул её вниз со звоном, а затем стянул еще и кольчугу. Это куда же он такой собрался в полном латном облачении?! С его-то ростом, разворотом плеч, упругими мышцами, такими, хм, стальными на вид и со столь четкими отчерченными линиями бицепсов, трицепсов, или как там? Да по его спине можно изучать анатомию! Ой, то есть мускулатуру. Если я вообще что-то в этом смыслю.

Поразительно…

Даже у нашего кузнеца Бийома не видела подобной фигуры. У знаменитого на весь остров ремесленника мышцы большие, бугрятся. Да и сам он, конечно, гигант с небольшим брюшком. А этот же высокий, вроде и мускулистый, но вместе с тем худощав, жилистый, сильный и внушающий страх, особенно из-за безобразных шрамов, расчертивших его спину тремя рваными линиями.

Ох, чуть неосознанно не подалась вперед, чтобы разглядеть их поближе! А когда он еще и свел лопатки вместе, разминая затекшие плечи, то я была вынуждена вновь прикусить кулак. Рузи меня за мое поведение наверняка отругала бы и оставила без ужина. Однако я ничего не могла с собой поделать. И ведь незнакомец на кольчуге не остановился! Следом на пол упали еще и его штаны… Убрала кулак и закусила губу, затем все-таки не выдержала и стыдливо спряталась за ящиками. Так. Нельзя глазеть! Э-это не прилично. Как минимум.

Вовремя я, однако, скрылась. Потому как мужчина, похоже, развернулся и собрался подниматься по лестнице.

— Эй, — прозвучало набатом по моим нервам. Ведь голос раздался из того самого люка, через который я спрыгнула сюда. — Кел, ты еще здесь?

Приближающиеся шаги босых ног по дощатому полу трюма однозначно ответили на этот вопрос.

— Что ты хотел? — пробасил незнакомец низким рокочущим голосом. А я от страха вся так и сжалась, ожидая что меня вот-вот обнаружат. Но нет, мужчина остановился рядом с моим укрытием и наверняка встал прямо под люком, откуда внутрь проникали ленивые закатные лучики.

— Ветер крепчает, скоро начнется шторм, ты действительно собрался махнуть вплавь до бухты контрабандистов? — спросил кто-то сверху.

Однако вместо ответа лишь получил нагоняй:

— Во-первых, спустись, о таком не кричат на весь корабль. Во-вторых, и не в такую погоду плавал, тебе ли не знать?

— Ладно-ладно… — собеседник Кела сделал вид, что сдался, но затем вновь предложил: — А может, все-таки возьмешь лодку да подплывешь со стороны мыса? Там, с той стороны её и спрячешь, да пройдешься немного пешком до песчаной косы? Так надежнее будет…

— Еще раз повторю, хочешь поговорить, спустись сюда. А нет, так умолкни, Шад.

На этом разговор закончился, как мне показалось вначале. Даже облегченно выдохнула. Поздно вспомнив, что я не одна здесь. В ужасе закрыла ладошкой рот и… услышала вновь скрип половиц на лестнице. А тот самый Кел вначале, по ощущениям, сделал пару шагов в мою сторону, но после все-таки развернулся и зашагал обратно к сундуку.

— Ты действительно хочешь так рисковать только из-за одной наводки? — спросил какой-то матрос, спустившись в трюм.

— А что еще мне остается? Не возвращаться же к Хеймилю с пустыми руками? Артефактор исчез несколько недель назад, лавка его закрыта. А дочка его, дрянь еще та, шашни водит с братом, тфу! — При этом Кел словно сплюнул на пол. Хорошо, что я этого не видела... Точно бы не смолчала!

Собеседник Шада тем временем продолжал:

— Так еще и тоже куда-то пропала прямо у меня из под носа. И из островных слухов оставалось только поискать ведьму, которую так и не нашел. Но сумел подслушать про тайную встречу в бухте контрабандистов.

— И что, настолько дорогой заказ? — заинтересовался Шад. — Неужели стоит такого риска?

— Я бы сказал, бесценный, — его приятель пробубнил себе под нос. — Учти, не вернусь через пару склянок, уплывайте без меня.

— Хорошо, — было ему ответом.

А затем оба полезли к сундуку. Цепи звякнули, крышка протяжно скрипнула. Еще через несколько мгновений наступила тишина. Сердце мое совершило кульбит в пятки и обратно, прежде чем я вновь осмелилась выглянуть наружу.

Как оказалось, тот, который Кел, достал кинжал на цепочке и повесил её себе на шею. Второй продолжил копошиться в каких-то вещах. Взглядом проследила за оружием в металлических ножнах и остановилась на груди воина, причем еще более рельефной чем спина.

Щеки мои так и обожгло. Чудом кожа не потрескалась от жара…

И я поспешила спрятаться обратно, пока меня не обнаружили. Вот, казалось бы, отвернулась, а перед глазами по-прежнему стоит его фигура в одних панталонах... Закусила губу с легким сожалением. Ведь я напрочь не успела разглядеть его лицо. При таких-то габаритах и рельефах, немудрено. Ох! О чем это я думаю? О-он же дрянью меня назвал? Ведь ничего не путаю? Впору бы обидеться. Но увы. Не могу. Сама виновата, сказала двусмысленность там, в переулке. А после оправдываться не стала. И вообще, жаль, что всё так обернулось. При других бы обстоятельствах да официальном знакомстве, может быть, и позволила бы ему за мной поухаживать?

Да уж. Размечталась.

За моей спиной между тем вновь раздался скрип и хлопок крышки сундука, и оба мужчины отправились на лестницу, застучав пятками по половицам. Далее гулкие шаги звучали уже над моей головой, и они приближались и приближались, пока не стихли. После чего за кормой услышала лишь характерный плеск волн.

— Человек за бортом! — моментально выкрикнул вестовой из гнезда.

Но несмотря на это, на палубе ровным счетом ничего не происходило. Никаких лишних шорохов от слова "совсем".

Потому все же рискнула и метнулась к одной из выкатных пушек, стоящей ныне устойчиво с брусками под деревянными колесами. Слегка приоткрыла крышку от люка, толкнув её рукой вперед, и увидела его, полуголого пловца, уверенными гребками отплывающего от корабля в сторону острова.

Так мы еще на Эрагате? Рядом с Коско, что на западной оконечности? Если я ничего не путаю, конечно. Сощурилась, впервые оглядывая остров с моря. Определить было сложно, ведь так далеко я не заплывала никогда, хоть и любила купаться. Одно непонятно, зачем Кел тогда отчаливал? Ведь бухта контрабандистов находится в двух часах от поместья Шеннодов, просто в противоположную сторону от городских доков.

Ничего не понимаю. Пока, во всяком случае. Точно! Чтобы ничего не забыть, нужно это записать. Чем и занялась, едва вновь спряталась в свое счастливое убежище. Порылась немного в сумке, выуживая сверху завернутый кусок яблочного пирога. Да и перекусить бы тоже не мешало. Определенно.

Глава 4. Клеймо

На удивление после столь наполненного событиями дня, вечером, довольно быстро уснула, несмотря на начавшийся шторм, который лично меня только сильнее убаюкивал. Точнее даже не так, устав пялиться в одну и ту же точку в темноте, я просто сомкнула отяжелевшие веки и забылась сном без сновидений. Но, если бы знала, как будет проходить мое пробуждение, то хотя бы поволновалась немного для приличия.

— Эй, кэп! — вскричал кто-то у меня над ухом.

— Чё? — послышалось откуда-то сверху.

Я мгновенно открыла глаза и обомлела от страха! Ведь надо мной склонялся какой-то матрос в потертой рубашке с желтыми разводами и серых штанах-шароварах, с кинжалом на поясе, за который и держался.

А заметив мою испуганную реакцию, он хмыкнул и громко произнес:

— У нас тут заяц пробрался в трюм.

— А? Ты про того мальчишку? — капитан каравеллы (судя по всему) обо мне знал. Что и подтвердил следующими словами: — Да, натыкался на него ночью. Видимо, сел на Эрагате. Если он что-нибудь спер…

— Н-нет! Я не… мне только нужно в Истмарк! — вскричала я, наконец опомнившись от потрясения. — В-в-от проверьте мою сумку, здесь только мое!

— В Истмарк говоришь? А куда?

— Ву… Вурмград, — выдала я далеко не с первого раза. Благо хоть название столицы вспомнила в таком состоянии. А еще ума хватило понизить интонацию.

— Что ж, — мужик, стоящий над душей, поковырялся в моей сумке да выудил оттуда остатки пирога и склянку агатника. — А это что?

— Краска для волос, — ответила без задней мысли.

— О! Конфискую! — выдал он.

А заодно снял бандану и скинул её на пол, демонстрируя всем свою блестящую лысину с тремя светлыми прядями.

— Так! Какой там конфискат? — возмутился русоволосый молодой матрос, тот самый, который по имени Шад. Так он капитан? Или просто выше по званию?

— Э-э-э, кэп, ну, я, — мужик, стоящий рядом со мной, замялся. И кинул флакон с агатником в мою сумку обратно.

Стала невольно оглядывать трюм в поисках того самого Кела. Зачем? Не понятно. Надеялась попросить у него защиты? Правда, тут же услышала задумчивые слова одного очень жадного капитана.

— Отведи его на долговую биржу. — А уже у меня чуть более громко спросил: — Я же правильно понимаю, у тебя нет десять сребриков, чтобы оплатить свой проезд?

— Десять?! — удивлению моему не было предела. — Э-это же один золотой в пересчете на следующий драгоценный метал!

— А чему ты удивляешься? — Кэп скривился. — Судя по весу в тебе пол центнера. А сколько у нас стоит провоз четверть центнера засоленного мяса? — спросил он. У кого, не понятно. Оказалось, у самого себя: — Пра-а-а-вильно. Пять сребриков. Четверть плюс четверть равно половина центнера, итого десять сребриков. Уловил суть?

Да уж. Интересная арифметика. Чтобы меня оценивали, как засоленное мясо, впервые с таким сталкиваюсь.

— Ну? Не слышу ответа? — дожимал кэп.

— Да-да, я понял. — Согласилась и полезла в карман за деньгами. А там… Пусто! Последние пять сребриков пропали! Перевела изумленный взгляд на лысого матроса, который, видимо, проследил за моими мыслями и тут же подхватил меня за плечо.

— Раз понял, значит, двигай давай, — буркнул он. — Нам еще разгружаться нужно.

— А-а-а, э-э-э, — понеслось у меня нечленораздельное, пока мы вдвоем шагали в сторону лестницы прямо к застывшему на проходе капитану. Как назло, тут я еще и заметила размотавшиеся на полу, возле сундука вещи Кела, а его самого нигде нет.

— А-а-а где он? — зачем-то спросила я и кивнула в сторону кирасы, мимо которой только-только прошла.

— Кто? Келрик? — Казалось, капитан сильно удивился. Но после стукнул себя по лбу, о чем-то догадываясь. — Да, точно, ты же за ящиками сидел, пока мы тут... — И он замялся.

А когда мы уже было подошли к нему, то Шад схватил меня за плечи и встряхнул со словами:

— Ну-ка, говори быстро, кто ты? И что ты слышал?

— Я-я-я… — от изумления даже заикаться стала.

— Как зовут? — подсказал матрос сбоку от меня.

— Эмиль, — первая попавшаяся в голову мысль показалась здравой.

— А дальше? — выдали оба.

— Шен, — не нашла ничего лучше, чем сократить свою фамилию. Да и не успела я как-то придумать что-то более подходящее.

— Ну и? Что про вчера слышал? Говори!

— Я-я большую часть времени проспал… — почти не соврала. Глаза мои непроизвольно наполнились слезами. Но я тут же утерла глаза рукавом своей рубахи подмастерья. Ведь мужчины не ревут!

А матросы, как будто бы смутились, но и только, затем тот, который лысый уточнил у кэпа.

— Ну все? Мы пойдем на биржу по-старому?

— Да-да, давай, — согласился тот, чем еще больше меня напугал.

Естественно, я не смолчала:

— П-подождите, что значит это ваше «по-старому»? И что за долговая биржа?

Но меня уже вовсю тащили по лестнице наверх. Матрос отвечать на вопросы не стал. Лишь молча волок за собой теперь уже по палубе, к борту. А там и взял канатную бухту, связал меня в пару ловких движений поперек туловища вместе с руками. Даже возразить не успела…

Но после он все-таки решил успокоить:

— Да что ты переживаешь-то? Отведу тебя туда, долг твой выкупят на аукционе. И ходи довольный в своем Вурмграде, пока не оплатишь. Сам же хотел сюда попасть? Вот и радуйся.

А когда до меня дошло наконец то, о чем он только что сказал, то не выдержала, зашипела в ответ:

— Вы! — Возмущению моему не было предела. — Это же вы взяли мои сребрики!

— Какие? — почти натурально изумился он. Но в том-то и дело, что «почти». При этом уголки его губ слегка подрагивали. — И вообще, скажи спасибо, что волоку за тобой твои вещи, — проворчал он, демонстрируя мою сумку у себя за плечом, про которую как-то совсем забыла.

Отчаянная мысль, попытаться откупиться, так же мгновенно вспыхнула в голове, как и потухла. Ведь нечем-то откупаться. Все золото, драгоценности, для сохранности мы хранили в сокровищнице, в подвале. А она, увы, опустела.

— Двигай, давай, — с этими словами меня подтолкнули к сходням, уже скинутым к причалу. Обреченно посмотрела перед собой и напрочь забыла обо всем на свете, иными словами изумленно уставилась на перламутровое нечто, чем-то похожее на мыльный пузырь, но какой-то огромный, словно окутывающий берег. Нет, не так! Вообще весь видимый за крепостной стеной ландшафт, а не только город!

— Ч-что это? — вырвалось у меня.

— Что-что магический барьер. — Матрос хмыкнул, лишь продолжая вести меня по причалу в сторону огромного, нет, громадного города! Одно только предместье со стороны берега размером с три наших Коско, не говоря об остальном. Стены крепости поражали своей высотой, даже с такого дальнего расстояния, чтобы осмотреть шпили, пришлось запрокинуть голову. И, подождите… Это что? Пики? На стене? Опустила взгляд вниз И тут тоже… Частокол из пик окружал ров, через который перекинут деревянный подъёмный мост.

А я усиленно пыталась понять, зачем всё это? Зачем на домиках, мимо которых мы шли, металлические решетки на окнах. И еще всюду стояли рядом, почти с каждым домом, какие-то странные пустые клетки с человека ростом. Невольно вздрогнула от резкого осознания того, куда вообще попала со своим таким наивным предположением, что мой отец где-то в этом королевстве. Ко всему прочему услужливая память напомнила про детскую байку о вампирах и оборотнях, гласящую дословно: «Не будешь слушаться, родители отправит тебя в Лусканию или Дитрию на корм зверью или упырям». А это же соседи Истмарка…

Между тем мы вышли на портовую улицу и продолжили идти мимо каменных одноэтажных домиков с черной черепицей на низких скатах. Минуя третьего мужчину, звенящего чем-то под плащом да закинутым арбалетом на плечо, наконец поняла, что латное и кольчужное облачение Кела — здесь такая же обыденность, как у нас на острове легкие платья и рубашки со штанами.

— Ох… — столько эмоций сразу отразилось в одном этом вздохе, когда меня втиснули в какое-то высокое здание, единственное такое на всей неказистой портовой улице из унылого серого камня.

Едва мы вошли, то сразу попали в маленький тамбур с тремя решетчатыми окошками с левого боку. В одно из них моряк и бросил, мол, привел должника. Затем быстро еще что-то надиктовал, не разобрала. Настолько звучало, словно на другом языке. И, получив номерок на листочке, повел меня дальше, вглубь здания, удерживая теперь уже за веревку.

— Слушай, может, уже развяжешь? — запросила я. Видеть себя одну такую замотанную среди толпы мужчин: кто в сюртуках, кто в доспехах, а кто в плащах, и непонятно, что там под ними. К слову, все сидели или стояли в несколько рядов вокруг одного скороговорщика в парике, выкрикивающего громко с трибуны цифры по нарастающей.

— Тише, — моментально шикнул на меня моряк. — Иначе отдам тебя первому попавшемуся ростовщику, отправляющему молодняк на шахты или же на рудники.

— Как шахты? Из-за каких-то десяти сребриков? — не удержалась и опять вспылила. Да-да это же вообще ни в какие ворота?!

— Ха! А ты как думал? Что станет с твоим долгом, пока ты нам его вернешь? — И не дожидаясь моей реакции, сам ответил на свой вопрос: — Правильно, на эту сумму набегут проценты. Видишь ли, парень, жизнь — дорогая штука. Поэтому сиди, слушай и жди. Да надейся на лучшее. Если повезет, попадешь к палочникам или на лесоповал, а нет, так забьют тебя в тележку к остальному долговому отребью, и покатишь на север, в Орсхейм добывать железо и олово.

— Э-э-э, — возмутилась я, но уже шепотом. — А разве нельзя как-то иначе договориться? Я могу расписку написать… — попросила в надежде, что, может быть, он все-таки сжалится. Зачем-то посмотрела на него с надеждой, даже ресницами похлопала. Неосознанно, правда. На что лысый вредный мужик лишь поморщился и фыркнул.

— Так ты из этих, что ли? — выдал он брезгливо. — Ну да. Худосочный, как жердь, да волосы у тебя вон, ухоженные.

После чего он вдруг сделал неосознанное движение головой, желая сплюнуть на пол. Но вовремя передумал. Видимо, увидел осуждающий взгляд одного мужчины в черном фраке, который возвышался над всеми, стоя в углу, как какой-то надзиратель. Взгляд мой успел подняться от его черных лакированных туфель до того же цвета жилетки, спрятанной за фраком, прежде чем жадоба меня не отдернул:

— Не пялься! Сразу видно, маг…

— Да? А-а что у вас здесь магов уважают? — переспросила я. На всякий случай. Как-никак и сама колдовать умею, а не только артефакты делать. Правда, хуже своего отца. Так, баловство одно, но качественное.

Моряк после моих слов чуть не сплюнул повторно.

— Любят? — переспросил он. — Ага, как же. Смотря каких. Вот недавно посадили парочку за нарушение запрета.

— Запрета?

— Слушай, заткнись и стой молча, — прошипел на меня этот несносный жадина. А я только сейчас заметила, как надзиратель во фраке переместился поближе к нам и сделал вид, будто разглядывает пол рядом с моими ногами.

— То есть, про собственные магические способности лучше тоже промолчать? — переспросила я специально, сделав кое-какие выводы в уме. Уж лучше останусь сподручным какого-нибудь мага, чем в карьеры. Даже думать об этом не хочется!

Но вместо ответа моряк лишь замахнулся в мою сторону. Дернулась исключительно неосознанно, прикрывая руками лицо. Но увы, удара не последовало. Мужчина во фраке перехватил запястье лысого и исключительно доброжелательно улыбнулся при этом. В другой же руке он держал чуть приподнятую над полом трость с посеребренным наконечником в виде черепа, украшенного самыми настоящими сапфирами. Хм. Он-то мне и нужен!

— Вы… — мой заступник начал разговор с моим долгодержателем. Да уж. Ситуация. — Вы привели этого молодого человека, чтобы продать его долг, не так ли?

Я же подняла изумленный взгляд к его глазам. Смеющиеся, живые, и такие лучистые, на первый взгляд, если бы не одно «но». Стояло в них какое-то страшное затаенное выражение безумия. Ко всему прочему губы его сомкнуты, однако уголки то и дело подрагивали, желая дезертировать на середину щек. Ведь он действительно забавлялся сложившейся ситуации. Н-да. Рано обрадовалась.

На секунду онемевший моряк наконец нашелся с ответом и пробурчал недовольно.

— Да вот, бесплатный путешественник нашелся.

— И во сколько вы оценили его бесспорно вопиющий поступок? — и снова уголки губ этого мужчины дрогнули. Показалось ли, но на слове «его» он сделал маленький, но такой ощутимый акцент. Чем напугал неимоверно. Нет, не так, за мои нервы словно резко дернули, а тело встряхнули. Невольно прикусила губу, а затем отругала себя и приказала не раскисать. Наклонила голову вперед, пряча лицо за волосами. Думаю, так лучше и буду ходить, делая вид, что без ума от одного только вида собственной обуви.

— А… э… — моряк тем временем мялся, посматривая на мужчину с трибуны, которому уже принесли новые бумажки. Затем наконец собрался и отдернул свою руку со словами: — Я его уже записал при входе, так что извини приятель.

В этот самый момент раздалось на весь зал:

— Следующий лот, юноша лет шестнадцати-девятнадцати.

«Восемнадцати», мысленно поправила я.

Неужели нельзя было спросить? Хотя? А зачем мне им помогать и отвечать правильно? Хм... А может быть, совсем молодых не отправляют в шахты? Тогда действительно стоило бы подсказать.

Увы, узнаю об этом наверняка уже перед тем, как купят. Моряк при этом взял и буквально затащил меня на деревянную ступеньку трибуны к оратору с молоточком в руке. Тому самому, который со странным лохматым париком, чуть съехавшим на глаза, кстати. После чего этот несносный жмот наконец снял с меня веревку, а после еще плащ стянул, да вручил его мне в руки вместе с рюкзаком.

— Итак, лот номер 478, — протараторил мужчина с трибуны. — Стартовая цена его долга двадцать пять сребриков, или два с половиной золотых.

У меня же в уме случился самый настоящий бунт. Что-о-о?! Сколько?! Да на эти деньги можно три месяца спокойно жить у нас в Коско и бед не знать!

— Фу, какой-то он тощий, — выдал один жиртрест в голубом атласном фраке с пышным шейным платком, завязанным под двойным подбородком. Ко всему прочему этот наистраннейший индивид сидел на высоком стуле с обивкой под цвет его оранжевой бархатной жилетки и качал своими коротенькими ножками из стороны в сторону.

— В угольные шахты мы к себе такого не возьмем, — констатировал он, кривясь противным ртом, украшенным жиденькими усиками.

— Рудокопам он тоже не нужен, — пробасил другой, наоборот довольно жилистый мужик, и тоже не очень высокий. Однако этот развалился на стуле, словно пришел в питейную.

— Может быть, монетный двор пожелает его взять к себе подмастерьем? — предположил оратор с трибуны. Вот за что его уважаю, сразу подметил мои самые лучшие рабочие стороны: — Смотрите, какие у него тонкие ловкие пальчики, словно с детства занимается артефакторским, или просто ювелирным ремеслом.

А вот после этих слов я действительно испугалась, потому как из-за этого толпа загудела, и начался громкий торг с криками.

— Так откуда он говорите? Не из Эрагата? — пропищал кто-то с задних рядов. На что жиртрест недовольно обернулся и осадил:

— Так, Ружан, вначале выбирает первая линия ростовщиков, а вы довольствуйтесь объедками и помалкивайте! — А после этот уродец обернулся ко мне и смерил сальным таким взглядом со словами: — Пальчики ловкие, говорите? Была не была, выкупаю его для домов терпимости. Там им точно найдут применение. Беру этого василька за двадцать пять сребриков.

Неожиданно для всех сидящий в первой линии у самого прохода молчаливый старец с бородой, заплетенной в настоящую косу, поднял золотой веер и громогласно произнес: — Пять золотых и забираю без торга, по праву двойной ставки.

Я невольно выдохнула. Но лишь на мгновение, все еще переживая о судьбе своего распределения. И словно мысли мои прочтя, оратор вначале хлопнул молотком по трибуне с криком: «Долг продан», а затем уточнил для протокола: — Что записать про место отбытия?

Настолько изумленная происходящим я не сразу заметила стоящего невдалеке от старца мужчину в черном фраке, который тут же подошел что-то прошептал ему на ухо.

Следом я услышала слова, без преувеличения, решившие всю мою судьбу.

— В Котаз, Вурмград, в город некромантов, — безэмоционально продиктовал тот.

А я даже не знала, радоваться мне этому или нет. Потому как толпа словно побелела после этих слов. Моряк ко всему прочему сочувственно похлопал меня по плечу со словами: — Извини парень и прощай.

Что значит, извини? И что он имеет ввиду под своим этим скорбным «прощай»? Кто мне скажет?!

Но увы, лысый пояснять ничего не стал и лишь молча прошел к старцу, забрал деньги и затопал к выходу. А оратор ему вслед проскрипел: — Один золотой идет в уплату процентов за посредничество.

И уже мне приказал: — Подойди.

Невольно подчинилась. Вообще чувствовала себя как в каком-то сне.

— Вытяни руку, — прозвучал следующий приказ.

Сделала, как велели. В следующий миг в районе запястья ощутила легкое жжение когда оратор поставил там, прикоснувшись металлической пластиной, какую-то печать. Которая, к сожалению, оказалась самым настоящим магическим клеймом, запрещающим колдовать…

Глава 5. Котаз

Свинство! Скотство! Да как вообще можно так обращаться с только-только прибывшими в королевство? И долг повесили в целых пять золотых! И нет бы оставили в покое. Мечтай. Так еще и долговое клеймо вкупе с запретом колдовать...

Непроизвольно потерла слегка зудящее запястье под плащом, который одела обратно перед выходом. Как мне теперь, прикажете, откупиться?

Мое скверное настроение наверняка отразилось на лице, потому как новый работодатель решил успокоить, пока мы шли по портовой улице:

— Прошу не переживать, разницу от завышения цены вдвое с вас требовать не будут, будем считать, это моя оплата за неубедительное предложение этому вредному моряку продать ваш труд до аукциона.

Интересно, с чего такая щедрость?

— Простите, что? — недоуменно уставилась на него. Мы тем временем уже успели выйти из здания долговой биржи и свернуть на соседнюю широкую улицу, целиком и полностью заставленную конными экипажами по обочине дороги.

— Вы мне нужны были с магическими способностями, — ответил он. Затем открыл предо мной дверцу черной лакированной кареты, блестящей, как будто только-только съехала с помоста древесной артели после рук мастера. Немного замявшись, я все-таки залезла внутрь. Ведь обычно пропускают вперед дам, а сейчас я вроде бы одета не слишком опрятным и довольно мохнатым подмастерьем.

— Мм-м? — снова подтолкнула собеседника продолжить свою мысль, когда мужчина с острыми чертами лица в черном фраке расположился напротив.

 Его серый шейный платок, заколотый платиновой булавкой с сапфиром, невольно привлек мое внимание. Тонкая работа, исполненная в форме маленькой горгульи. Хм…

— Ваша форма, — вернул он меня из мыслей. — Это же форма подмастерья, не так ли? Вы занимались изготовлением артефактов вместе с каким-нибудь почтенным мастером?

— А? Да-а-а, — запоздало протянула я, отвлекаясь.

Теперь же мой взгляд поднялся до его довольно узких, угловатых черт лица и острой короткой бородке. Такой же черной, как и волосы на висках и иронично изогнутых бровях. На голове же моего визави плотно сидел черный цилиндр, едва недостающий до потолка кареты. И если бы не этот чокнутый взгляд и перманентная ухмылка, то его можно было бы назвать вполне себе красивым мужчиной средних лет.

— Я повторю свой вопрос, — донеслось до меня, когда наконец поняла, что беззастенчиво пялюсь. Опустила глаза, сжала пальцы в кулаки на коленях. После, правда, решила, пускай. Подумаешь, разглядывала его лицо? Ведь сейчас я парень, не так ли? А они ведут себя еще более развязно, чем это. Вспомнила про Раффа и не удержалась от сокрушенного вздоха. Да чтобы ему сейчас икнулось.

— Вы удивительно интересный собеседник, — подтрунил меня мужчина напротив.

— Э-э-э, да, простите, до сих пор не верится. Словно это всё произошло не со мной.

Показала ему печать на запястье для убедительности и состряпала жалобную мину. На что тот лишь поднял трость и постучал ей по крыше кареты. Раздался щелчок хлыста, и экипаж тронулся.

— Можете мне не верить, но всему есть объяснение. — Филосовски заметил он. — Однако же предпочитаю начать наше знакомство с представления. Осберн Кирхард, я директор Академии нежити, одного из трех учебных заведений в нашем некрогородке. А вы?

— Я? — Растерянно вспомнила свое недавнее выступление в трюме. — Эмиль Шен. Подмастерье почтенных мастеров Виннов из Эрагата.

Почти не соврала, почти. Вот только сапфир в трости мистера Осберна как-то странно блеснул. Или мне показалось? Однако владелец явно магической вещи не ответил, а лишь продолжил странно улыбаться, пока не кивнул со словами:

— Что ж, так и запишем.

Он протянул руку и я её с запозданием пожала, опомнившись. А затем смущенно перевела взгляд в окно и попыталась переменить тему. Как нельзя кстати», ведь в очередной раз мне при�