Родовой артефакт. Хранительница

– Пойми! Дело не в тебе, дело во мне. Я идеальный красавец-мужчина, а ты обычная девушка.

Глава 1. Ожидание

Леони ждал отца. Никто не говорил, что он приедет сегодня, но лихорадочная суета слуг, кинувшихся наводить порядок в поместье, сообщала ему об этом убедительней любых слов. Леони специально прошел мимо отцовских покоев, пустовавших уже несколько месяцев, и, увидев, как чистят камин, перестилают постель, протирают пыль на полочках, уверился в этом окончательно.

Сейчас Леони искал место, где он бы первым увидел возвращение отца, но так, чтобы его никто при этом не заметил. Он боялся, что не сможет сдержать чувств, а папа всегда говорил, что «дарг должен контролировать свои эмоции». Леони очень волновался и знал, что «контролировать» себя не сможет.

Мальчик нашел эркер на третьем этаже, откуда дорога к дому была видна от крыльца до самых въездных ворот, и удобно устроился там. Натаскал подушек с кресел и диванов, принес плед и своего потрёпанного Рыжика, чтобы тот вместе с ним ждал отца. Хоть глазки у игрушки давно потускнели, но мордочка всё равно выглядела весело и задорно. Он словно говорил: «Не волнуйся, хозяин! Всё будет хорошо. Это же твой папа! Он самый сильный маг на свете. С ним ничего не может случиться!»

Леони тоже так думал, но всё равно волновался. Папа и раньше всегда был занят разными важными делами, но никогда не пропадал так надолго. Он обязательно находил время прийти к сыну вечером перед сном, а раз в неделю проверить, чему его научили гувернёр и учителя. В выходные они с отцом обязательно несколько часов проводили вместе: катались на лошадях или гуляли в парке, иногда рыбачили вместе с дядей Рэем, или отправлялись порталом в столицу Королевства, чтобы поесть вкусных пирожных в кофейне, сходить в зоопарк, или даже просто посидеть вместе в отцовском кабинете.

Хотя отец как никто умел «контролировать свои эмоции» и по его виду трудно было понять, что он чувствует, Леони знал, как сильно отец любит его. Обычно вечером, когда они оставались в детской одни, папа опускал щиты и давал мальчику почувствовать себя. Нежность, тепло и сила отца окутывали Леони золотым коконом, и он спокойно засыпал под отцовский голос.

Но вот уже почти два месяца Леони его не видел. Несколько раз за это время ночью в полусне он ощущал присутствие отца, его любовь, и даже пытался открыть глаза, чтобы увидеть, но в привычном коконе нежности ему становилось так хорошо и спокойно, что мальчик просто проваливался в сон.

То, что отец действительно приходил к нему, утром подтверждали появившиеся ночью на прикроватном столике то горсть лесных ягод, то красивый камешек или перо птицы. Всё это Леони бережно складывал в свою шкатулку с сокровищами и вечерами, перед сном перебирал их.

Только ягоды он съел, они всё равно бы не сохранились. Ягоды были незнакомые и очень вкусные. Такие не росли в этих местах, и Леони потом специально попросил гувернёра найти в семейной библиотеке книгу про растения Королевства с картинками, чтобы узнать, откуда папа принес их.

Оказалось, что такие ягоды растут лишь в горах, на самой границе с Рудгарской империей, и Леони долго гадал, что там делал отец. Он даже спросил учителя географии о новостях, что тот любил читать в газетах: «Не писали ли там о стычках на границе или какой-нибудь войне?»

Но учитель только посмеялся и сказал, что «к счастью всё спокойно в нашем Королевстве и на границах. И отважным Эрриа можно спокойно учить географию. Изменений границ пока не предвидится!»

Этот смех и глупая шутка успокоили мальчика:«Не знаю, чем занят отец, но не войной, это точно».

Беспокойства Леони добавляло и то, что эти два месяца дом опустел. Из всего рода Эрриа в поместье оставался только он. На его памяти здесь никогда не было особенно многолюдно. Почему-то у них никогда не было столько родни, как в доме бабушки по матери. Там каждый день за столом собиралось несколько поколений: дедушка и бабушка, тёти и дяди, разновозрастные кузены и кузины. Было шумно и весело.

У них же за стол с мальчиком раньше постоянно садились только тёти Элис и Элида, часто, но не всегда, папа, который занимал место во главе стола. Реже, чем папа, но тоже часто появлялся всегда весёлый дядя Рэй. И это всё. Мама у мальчика умерла, когда он был совсем крохой, и Леони её совсем не помнил, так что почти не скучал. Только иногда ему хотелось, чтобы и у него семья была, как на картинках в детских книжках, или как у двоюродных братьев.

Только он старательно гнал это глупое желание. Когда однажды за завтраком в гостях у деда и бабушки, он сказал что-то такое, то бабушка посмотрела на него с такой острой жалостью, что Леони показалось, будто он порезался, так стало больно. Бабушка сразу прикрылась щитом, но Леони понял, что она сердится, когда сказала деду:

– Это ты настоял на том браке. И что, стоил он того?!

Свои эмоции прикрыли все сидевшие за столом, и Леони показалось, что он остался совсем один. Он заплакал, и вдруг почувствовал, что кто-то «влез» в его голову. Мальчик инстинктивно оттолкнул эту невидимую руку. Тётя Лиза ахнула и побледнела.

– Да, стоил! Посмотри на него. Мой внук ещё малыш, а уже какая сила! – непонятно сказал дед и приоткрылся для Леони, чтобы тот увидел гордость за него, что тот испытывал.

Эта гордость залечила царапину, нанесённую жалостью, но с тех пор Леони никогда не говорил, что хочет такую же большую семью.-

Тем более, что у него была семья – семья Эрриа. Папа, его брат и сестра, и старенькая тётя Элис. Правда, мальчику она была не тётя, он просто повторял за взрослыми. Тётей она была папе, Элиде и дяде Рэю. И это правильно. У взрослых была старая тётя, а у него, мальчика, молодая – папина сестра Элида.

Тётю Элис ещё почтительно называли Хранительницей. Это казалось Леони смешным: что такого ценного может хранить маленькая старушка? Но теперь мальчик думал, что зря смеялся. Именно после смерти тёти Элис дом вдруг опустел. Вначале исчезла тётя Элида, а затем и папа с дядей Рэем.

Дядя Рэй несколько раз ненадолго появлялся в этом месяце, успокаивал мальчика и снова исчезал. И хотя дядя уверенно говорил, что с отцом и тётей Элидой всё хорошо, Леони всё равно переживал.

И вот сегодня наконец отец возвращается. Тётя Элида, наверно, тоже. Он проверил – слуги приводили в порядок и её комнату. Мальчик устроился на подушках поудобней, прижал к себе Рыжика и уставился в окно.

– Знаешь, Рыжик, может к нам приедет кто-то ещё. Служанки открыли ещё несколько комнат рядом с папиными покоями. Тебе интересно, кто это может быть?

Леони было интересно. Тем более, что слуги явно что-то такое знали. Они шушукались, косились на мальчика, но замолкали при его приближении. Новость, которую они так бурно обсуждали, но таили от него, не была плохой. Во-всяком случае, ничего такого тревожного или печального, как при смерти тёти Элис, Леони не ощущал.

Ничего! Уже сегодня он всё узнает.

Глава 2. Новый дом

Глория Редстоун

Я влюбилась в него с первого взгляда! Весь его строгий, элегантный вид, сдержанность и красота сразу запали мне в душу. Вечерний сумрак и расстояние скрадывали детали. На фоне тёмной зелени хорошо выделялся лишь светлый силуэт, и он казался мне прекрасным!

Наверно, я была пристрастна, и кто-то другой вполне мог оспорить мою мгновенно возникшую убеждённость, что он – лучший! Даже не стала бы спорить, признавая свою необъективность. Он сразу проник мне в сердце, потому что красив, а главное – мой! Мой Дом!

После смерти родителей, когда меня взяла на воспитание тётя Лилиан, больше не было места, которое бы я считала своим. Не назову своё детство несчастливым. Тётя искренне любила меня,хотела, чтобы я выросла сильной, уверенной в себе, способной осуществить свою мечту, и сделала для этого всё.

Но я всегда знала, что живу в доме, принадлежавшим дяде, тёте и их детям. С кузинами и кузеном мы не враждовали. Обычные детские ссоры и немного ревности с их стороны. Тётин дом стал на долгие годы единственным родным местом, где меня всегда ждали и были готовы помочь. Но всё же…

Что касается мест, где я работала особой няней при магически одарённых детях, они оставались просто крышей над головой. Я даже не знала, что так устала от своей бездомности!

Отсюда, с вершины небольшого холма и парк, и подъездная дорожка, и само здание, манившее к себе золотым светом окон, были видны как на ладони. Но всё же до его порога ещё предстояло добраться.

– Элида, – обратилась я к сестре мужа, – а почему портал не открыли прямо возле крыльца?

– В целях безопасности, – вместо девушки ответил Александр. – Внутри поместья пространственная магия не работает. Незваные гости нам ни к чему.

Муж перестал всматриваться в открывающийся с возвышенности мирный вид, и обернулся к нам.

– Ну, что, дамы? Будем ждать карету? Или отправимся пешком?

– Пешком! Пешком! – засмеялась Элида и вприпрыжку помчалась с холма по хорошо знакомой дорожке.

Александр проводил сестру весёлым взглядом и повернулся к нам.

– Мирри, тебе придётся подождать карету. Она скоро будет. Тебе помогут погрузить туда вещи, – обратился он к служанке.

Мирри до этого в растерянности смотрела на кучу баулов, и сейчас с облегчением кивнула. Хоть мы и взяли из родового замка Эрриа лишь самое необходимое, этого ей одной было всё равно не унести.

– Ну что, леди Элория, – обратился он ко мне именем, полученном при замужестве, – тебе нравится наш дом?

– Очень!

– Тогда идём? – и предложил руку.

И вот мы втроём уже стоим у ворот изящной невысокой металлической ограды, окружающей поместье. Она не выглядела серьёзной преградой, если смотреть обычным взором. Мне же были прекрасно видны насыщенные энергией магические плетения, надёжно преграждающие путь любому нежеланному гостю.

Александр приложил руку к замку калитки, и она на мгновение вспыхнула магическим светом. Волшба признала хозяина, и перед нами открылся проход в защитном плетении.

Не без трепета я ступила на территорию поместья. Что меня там ждёт? Новая жизнь, какая она будет? Стараясь избавиться от бесполезных страхов, я с жадным любопытством разглядывала место, где теперь пройдёт моя жизнь.

Элида крепко вцепилась в руку Александра, что-то щебетала, время от времени обращаясь ко мне через голову брата. И я, державшаяся за него с другой стороны, и он, отвечали ей лишь невнятными междометьями. Но Элиде и этого хватало, чтобы продолжить умиротворяющее журчание речи. Она тоже волновалась, возвращаясь домой после долгого отсутствия.

Совершая отсюда побег пару месяцев назад, Элида навсегда прощалась с местом, где прошло её детство, и начиналась юность. И сейчас была счастлива, что обошлось, и для неё всё осталось по-прежнему.

Не знаю, о чём думал Александр, но судя по тому, как, не замечая, ускорял шаг, родные стены и тёплый свет окон притягивали его как магнит.

Я же робела перед великолепием моего обретённого дома. Ощущала себя самозванкой, незаслуженно ставшей хозяйкой сокровища.

Отгоняя глупые сомнения, постаралась в подступающих сумерках лучше рассмотреть красоту парка. Здесь, в отличие от предгорий, по которым мы ехали от границы, осень почти не чувствовалась. На клумбах ещё радовали красотой и ароматами цветы, зелень была густа и вечером казалась почти чёрной. Лишь иногда, словно седые пряди, в кронах деревьев мелькали жёлтые листья.

В синеве сумерек тонули детали, но чередование форм и окраскикрон подстриженных кустов и деревьев, звучали во мне странной завораживающей мелодией. Живописная красота клумб и альпийских горок отзывалась в сердце нежной болью, как особенно звонкие и чистые ноты. В совершенстве парка чувствовались волны времени, обкатавшие его, как морской камень, убирая лишнее, выявляя суть руками нескольких поколений садовников.

За разглядыванием парка я и не заметила, как подошла к мраморному крыльцу. Элида бросила нас и в нетерпении взлетела к дверям. Я же двумя руками вцепилась в мужа, опасаясь растянуться на гладких ступенях.

Вот уже и крепкая дубовая дверь, перед которой затормозила бег нетерпеливая Элида. Оглядываясь на нас, она подняла руку к зловещей морде, украшавшей тёмное дерево и заменяющей звонок. Но не успела её коснуться, как дверь распахнулась, и смотрящая в этот момент на нас Элида довольно решительно стукнула по лбу пожилого мужчину, стоявшего на пороге.

Похоже, у незнакомца нервы были крепкие и, не подавая виду, что что-то пошло не так, он склонил голову и произнёс:

– Милорд, леди, рады видеть вас дома!

Элида, смущённо хихикая, проскользнула мимо него, говоря:

– Прости меня, Томмисон!

На что тот только благодушно усмехнулся, бросив пристальный взгляд на её руку, и отступил в сторону, освобождая дорогу нам. Я поняла, что его волнует: есть ли у Элиды на пальце злополучное кольцо. Что он подумал, не увидев артефакт, понять было невозможно. Этот дарг умел «держать лицо».

Я немного замешкалась, вопросительно взглянув на мужа. Но то ли в Закрытом Королевстве нет такого обычая, как вносить на руках в новый дом молодую жену, то ли Александр не считал меня настоящей новобрачной, и через порог пришлось переступать самой.

Войдя в просторный ярко освещённый холл, я попала под прицел любопытных взглядов. Чувствую себя ужасно неловко, шагая в коридоре встречающих нас людей. Впрочем, нет, не людей. Все слуги в доме вполне ожидаемо дарги. Как и все представители расы, они очень красивы. На их фоне мои комплексы начинают расцветать пышным цветом.

– Дама Ориса, к чему такой пафос? – с ноткой неудовольствия произнёс муж. – Вполне можно было отложить официальное представление на завтра.

Стоящая во главе шеренги высокая статная женщина с гордо поднятой головой, слегка склонилась перед ним, ничего не отвечая. Чувствовалось, что у неё своё мнение по данному вопросу.

Может быть, в чём-то она и права. Наверняка все обитатели дома умирали от любопытства, желая поскорее увидеть, на ком женился хозяин, и в любом случае толпились бы в холле. А так ей удалось придать этому мельтешению видимость порядка. Как опытный руководитель, дама Ориса понимала: если не можешь справиться, лучше возглавить и придать стихийному порыву нужную тебе форму.

Александр вздохнул и вспомнил свои обязанности лорда:

– Позвольте представить мою жену, леди Элорию Эрриа, новую хранительницу и хозяйку поместья.

Подведя меня к уже названной женщине, он официально представил:

– Элория, это в будущем твоя главная помощница наша экономка дама Ориса Шарлоу.

Представленная экономка окинула меня взглядом, который я сразу узнала. Очень часто, работая в домах магов или аристократов, натыкалась на такую же смесь презрения и недоумения от привилегированных слуг. Им было не ясно, чем я заслужила особое положение, почему держусь со всеми без подобострастия. Обычно за этим следовали тонкие или не очень попытки указать моё истинное место.

Я словно вижу себя её глазами: человечка с заурядной внешностью, простолюдинка, даже не маг. Но почему-то вместо того, чтобы окончательно смутиться, мне становится смешно, возвращается уверенность. В конце концов, я не жаждала стать леди Эрриа, и раз мне пришлось смириться с этим браком, то и всем придётся принять случившееся.

Мой ответный взгляд говорит именно об этом, и женщина быстро прячет свои чувства за показной невозмутимостью.

– Дама Ориса, представьте леди Элории слуг.

В голосе обычно ледяного супруга прорываются нотки нетерпения. Ему явно хочется как можно скорее бежать куда-то дальше. Его взгляд всё время возвращается к лестнице на второй этаж.

И, кажется, я сейчас увижу, к кому так стремится мой муж. Сверху доносится быстрый топот, но из-за перил лестничного изгиба вначале видна лишь белая макушка торопливо спускающегося ребёнка. Он достигает последнего пролёта и резко останавливается в центре лестницы, хорошо видный нам.

Это мальчик по человеческим меркам семи – девяти лет, светловолосый, как все Эрриа. Лёгкая растрёпанность, помятая одежда и отпечаток пуговиц на щеке говорят, что он только что проснулся, услышав голоса из холла. Мальчик напряжённо вглядывается в стоящих внизу людей, вначале ища кого-то глазами, а потом расцветает, увидев Александра. Он похожна пружинку, но явно пытается принять спокойный вид. Я даже догадываюсь, кто для него образец в этом непростом для ребёнка деле.

– Леони! – никогда голос мужа не звучал так ласково.

– Папа!

Мальчик засиял солнышком и стремительно рванулся к отцу, также нетерпеливо уже шедшему навстречу.

Похоже, муж не посчитал нужным до сих пор сообщить мне о таком «пустяке», как существование сына! А ведь ребёнок в браке многое меняет. Муж может быть на время, а дети – это навсегда.

– Дама Ориса, – обращаюсь к экономке, не отрывая взгляда от трогательной сцены. – Муж прав. Лучше перенесём моё официальное знакомство со служащими на завтра.

Я обвожу взглядом две шеренги людей, часть из которых растроганно смотрит на своего лорда и малыша, а часть на меня, и говорю, обращаясь к ним:

– Благодарю за встречу, но, надеюсь, вы поймёте моё желание перенести наше знакомство на завтра.

Перевожу взгляд на даму Орису и та, без слов поняв меня, делает жест рукой ислуги быстро растворяются в глубинах дома.

К тёплой встрече отца с сыном присоединяется Элида, которая смеясь щекочет мальчика, приговаривая обычные в таких случаях милые глупости: «Как ты вырос, Леони! Как потолстел! Наверно, мои любимые пирожные за двоих ел?!».

Тот счастливо хохочет и пытается уворачиваться, прячась за отцом. Интересно, Александр вспомнит обо мне или придётся расспрашивать слуг о том, где меня поселили? Выяснять это не пришлось: взгляд Леони внезапно останавливается на мне и он спрашивает:

– А кто эта дама, папа?

Александр, словно проснувшись, поворачивается в мою сторону и молчит, будто забыв все слова разом. Затем подходит ко мне. Сын, как на привязи идёт за ним следом, переводя озадаченный взгляд с отца на меня.

Остановившись рядом, супруг берёт меня под руку и официальным тоном произносит:

– Элория, позвольте представить вам моего сына и наследника лорда Леони. Леони, знакомься. Это моя жена леди Элория Эрриа.

Тёмные глаза мальчика становятся совсем чёрными от расширившихся зрачков. Тихим и каким-то особенно детским голосом он растерянно спрашивает:

– Ты моя мама?

С трудом справившись с комом в горле, отвечаю:

– Нет. Знаешь, когда мне было восемь, моя мама умерла, и меня вырастила тётя. Я её очень люблю, и она меня любит, но мама у человека только одна, и твоя, уверена, была очень хорошей. А я постараюсь тебе помочь расти так, чтобы душа её не грустила, наблюдая за нами.

Леони смотрит на меня, пытаясь понять, как относиться к словам. Я вспомнила себя почти такой же, как стояла на пороге тётиного дома и злилась на неё оттого, что она не мама.

Вдруг он сердито хмурится и становится забавно похожим на своего отца:

– Не надо меня жалеть!

Совсем забыла, что дарги эмпаты и могут видеть сильные эмоции!

– Прости, я не специально. Я тоже не люблю, когда меня жалеют.

– Тебя?! – по его взгляду видно: он не верит в то, что взрослая дама может вызывать жалость.

– Да, очень не люблю. И однажды взяла и спряталась от всех, кто мог меня пожалеть.

Леони улыбается, ему кажется смешным, что взрослая тётка могла играть в прятки. Он смотрит на меня и ждёт продолжения.

– И знаешь, что получилось? Вокруг остались только равнодушные ко мне люди.

– Но это было раньше! – вмешивается Элида.

– Конечно! – улыбаюсь в ответ.

Леони молчит, обдумывая, и кивает своим мыслям:

– Я буду тебя жалеть, и ты можешь жалеть меня.

– Но не надейся, я буду это делать не сильно, – смеюсь я. – Договорились!

И хватаю его руку, чтобы пожатием закрепить договор. Его реакция озадачивает. Он растерянно дёргается, пытаясь вырвать ладонь, и почти испуганно смотрит на отца.

– Она человек, ей можно, – успокаивающе говорит ему Александр.

– У нас, даргов, прикосновения допустимы только среди самых близких, кому полностью доверяешь, – поясняет он уже мне. – Телесный контакт усиливает воздействие, и даже слабый менталист может тогда влиять на более сильного мага.

– А как же вы … танцуете?

– Танцуем мы в перчатках, – любезно поясняет муж. – А партнёров стараемся выбирать тщательно.

И ухмыляется.

«Миледи, я уже в доме», – раздаётся у меня в голове голос Мирри. Всё-таки ментальная связь с личной служанкой удобная вещь.

«Узнай, где мои покои и подходи в холл», – отвечаю я. Наверняка Александр отправится сейчас с сыном. И действительно, Леони обращается к нему:

– Папа, пойдём! Ты мне расскажешь, где был?

– Расскажу.

Леони берёт отца за руку и настойчиво тянет к лестнице.

– Мирри тебя проводит, – после короткой паузы говорит Александр.

И они уходят, а я остаюсь ждать Мирри.

Глава 3. Пыльные розы

Вскоре пришла Мирри и повела в отведённые мне покои. Перила лестницы были сделаны из какого-то незнакомого дерева медового цвета. Прикосновение к ним доставляло удовольствие. Отполированный поручень был тёплым и надёжным, как рука друга. Висевшие на стене портреты смотрели на меня со сдержанным любопытством. Хорошо хоть их было немного, иначе бы я совсем засмущалась.

Мы поднялись на второй этаж и прошли по анфиладе комнат, затем коридору. Я особо не рассматривала помещения, которые мы проходили, но гармония красок, соседство гобеленов и современных по стилю картин, старинной и новой мебели, отсутствие холодного совершенства, делали дом живым и уютным.

Мне отвели несколько комнат. Усталая, я быстро прошла в спальню и удивлённо огляделась. В глаза бросалась ярко-розовая кровать. Всё – и балдахин, и покрывало, и надетые на её спинки тканевые чехлы, и подушки были выдержаны в цвете фуксии. Их украшали многочисленные оборочки и кисти на ламбрекенах. Отвёрнутый край покрывала, позволявший увидеть постельное бельё, немного успокаивал: оно было цвета слоновой кости.

Вся комната была выдержана в оттенках розового от почти белого до насыщенного лилового. Мне казалось, что я попала в сердцевину цветка. Впечатление усиливал слабый аромат роз, исходивший то ли от стоявших на трюмо пузырьков, то ли от саше, возможно вложенных в изголовье кровати.

В комнате было слишком много вещей, носивших на себе отпечаток прежней хозяйки: вышитые думочки в виде сердца на креслах и салфетки на столике, шкатулки и статуэтки, смешной плюшевый медведь в розовом платьице. А на комоде стояли три фарфоровые куклы – мужчина, женщина и маленький мальчик.

Такие раньше использовали модные дома, чтобы познакомить покупательниц с новыми фасонами. Я видела похожую куколку в доме у своей однокурсницы. Хотя для знакомства с новинками моды уже вовсю использовались появившиеся лет пять назад магоснимки, мама и бабушка Аниты предпочитали привычных кукол. Они говорили, что так лучше подобрать то, что идёт именно тебе. Не произносилось, но подразумевалось, что журналы с картинками – это для плебеев, а фарфоровая кукла, выполненная в цветах хозяйки, для истинных ценителей, настоящих леди. Меня же они пугали своей реалистичностью.

Я подошла ближе. Куклы мужчины и мальчика не обладали портретным сходством с Александром и его сыном, но типаж совпадал: светлые волосы у обоих, серые глаза у мужчины, карие у малыша. Кукла-мальчик, хотя величиной была с остальных, явно изображала кроху до трёх лет, и одета особенно нарядно.

Куколка-девушка выглядела сказочной принцессой – тоненькой, изящной и очень хрупкой. Впрочем, о внешности первой леди Эрриа можно было судить не только по ней. Сейчас, когда я прошла вглубь комнаты, то увидела портрет прежней хозяйки этой спальни. Юная белокурая красавица, неуверенно улыбаясь, смотрела с него наивными печальными глазами.

Я была ей полной противоположностью. Разве что грусть в глазах нас объединяла.

– Мирри, я тут не останусь. Думаю, постельное бельё здесь поменяли, но в остальном… Это всё равно, что ложиться в чужую постель.

– Позвать даму Орису?

– Зачем? Думаешь, она не знает?

Мирри потупилась и промолчала.

Александр сейчас с сыном и не известно, как отнесётся, если я его позову. Элида, возможно, уже отдыхает, так что к ней обращусь только в крайнем случае.

– Мирри, ты знаешь, где здесь гостевые спальни?

– Да, в другом крыле на третьем этаже.

– Тогда пошли искать, где я сегодня переночую.

«Главное, не забрести в спальню Рэя, брата мужа», – подумала про себя я.

– Ты ещё не разбирала сумки? Возьмём отсюда только самое необходимое.

Мирри кивнула и по-деловому осмотрела комнату. Нашла корзинку для рукоделия и деловито сложила в неё мою ночную рубашку, халат и несколько полотенец. Потом вынесла из ванной комнаты прочие нужные мелочи и добавила туда же.

Вот, самое необходимое взяла, а потом, пока вы будете принимать ванну в новой спальне, принесу остальное.

Когда я выходила, мне казалось, что грустный взгляд портрета провожает нас.

На третьем этаже было особенно тихо.

– На этом этаже покои младшего лорда и гостевые спальни. Сейчас лорд Рэй в столице, а гостей нет, – пояснила Мирри.

– Это хорошо. Значит, можно спокойно выбирать любую комнату.

Перебирать я не стала и остановилась уже на второй из осмотренных. В воздухе не чувствовалось запаха затхлости, у камина лежали поленья, в комоде, как убедилась Мирри, постельное бельё.

Мы с Мирри принялись обживаться. Служанка перестилала постель и готовила мне ванну. Я занялась камином. До сих пор я жила без слуг и потому вполне могла сама всё устроить.

Пока я купалась, Мирри принесла что-то из моих вещей, кувшин с водой и немного фруктов. После этого я отпустила её, ведь девушке предстояло тоже устроиться на новом месте, и легла спать.

Но уснуть не получалось. Слишком много впечатлений! Перед глазами стояли то розовая комната, то ребёнок Александра, то дом, впервые увиденный с холма.

Мысленно я вновь возвращалась в ту таверну, на границе наших стран, где впервые встретила семейство Эрриа. Разве могла тогда подумать, что мой порыв заслонить незнакомую девушку от смертельного для неё заклятья в конце концов приведёт меня сюда! Я вздрогнула, осознав, что чуть промедли тогда, Элида была бы сейчас мертва! Я повертелась с боку на бок и попыталась отогнать пугающую мысль. Всё это уже в прошлом!

А в настоящем ребёнок Александра… Я столько лет присматривала за чужими детьми, что привыкла сразу ставить барьер своим чувствам, стараясь не запускать воспитанников глубоко в сердце. Ведь я не была обычной нянькой или гувернанткой, которая может проработать в одной семье долгие годы, иногда становясь её частью. Моей обязанностью было гасить спонтанные выбросы магии ещё не владеющих своим даром малышей, а иногда детей постарше. Как только дар стабилизировался, и у малышей его приглушали до безопасных размеров, а старших обучали управлять им, я отправлялась дальше. А от Леони не уйдёшь. Он будет частью моей семьи до конца жизни… Как у нас всё сложится? Я вновь заметалась на подушке.

Мысли перекинулись на мать мальчика. Я знала со слов Элиды, что у даргов решение о браке принимают родители, сами подбирая пару, учитывая прежде всего интересы рода и какие-то заморочки с наследственностью. Считается вполне достаточным, если молодые испытывают друг к другу хотя бы симпатию. Дарги сильные менталисты и внушить любое чувство для них не проблема. Молодым внушается любовь, как прививают ветку к дереву.

У этой розовой принцессы ветка прижилась, а у Александра засохла. Из его невольных откровений я поняла, что, стремясь сделать жену счастливой, он подправлял ей память, стирая невольно нанесённые обиды. И она жила в своём розовом коконе грёз, не понимая, почему же так болит сердце.

Какое счастье, что он дал мне выбор! В тот момент я, правда, ещё не знала, между чем и чем выбираю. Он сформулировал слишком абстрактно: «неприятная правда или иллюзия счастья», не говоря, что речь идёт о неизбежном браке с ним. Если бы выбрала иллюзию, то вышла замуж влюблённой и верящей, что любима. Только мой кокон был бы ещё более хрупким, чем у этой красавицы, и продержался ещё меньше.

Лучше наша честная сделка! Мы не любим друг друга, но уважаем и осознанно строим отношения. Я опять повертелась с боку на бок, перекинувшись на другую, ещё прохладную подушку. Ему пришлось жениться из-за родового артефакта. Тот случайно попал в мои руки и по какой-то странной прихоти признал во мне хранительницу.

Я потрогала магический перстень, но он, как и прежде, не пожелал сниматься. Кстати, я так до конца не знаю его свойств. Пока он проявлял по отношению ко мне только лучшие стороны: защищал от ментальных воздействий даргов, потихоньку восстанавливал мой собственный дар, утерянный когда-то без надежды на возвращение. Но думаю, что не всё так просто. Ведь почему-то же Элида сбежала из дома, только чтобы не становиться хранительницей! Но о его свойствах со мной говорят не очень охотно. Нужно будет разузнать об этом побольше.

Голова просто пухла от мыслей! Надо всё-таки уснуть, завтра будет не легче, чем сегодня. Я решила опробовать свой старый способ успокоиться. Встала, налила в чашку воды и опустила в неё палец. С радостью вновь ощутила единение со своей стихией и представила, как по пальцу капля за каплей стекает в воду моя тревога. Почувствовала, как в душе становится тихо и пусто. Быстро сходила, выплеснула заполненную тревогами чашку, и поскорее нырнула в кровать.

Даже такое слабое использование магии утомило, и я уснула.

Глава 4. Первое утро

Александр Эрриа

Пока Александр разговаривал с сыном, его немного мучила совесть, что оставил жену одну в холле. Всё-таки она первый раз вошла в его дом, и чувствует себя неуверенно. Хотя она уже взрослая самостоятельная женщина, а Леони соскучившийся одинокий ребёнок.

Александр успокоил себя обещанием зайти перед сном к Глории и убедиться, что у той всё в порядке. Но, как всегда, к тому времени, как Леони засыпал, его самого начинало клонить ко сну с такой силой, что он с трудом доходил до своей спальни. Вот и в этот раз только могучим волевым усилием ему удалось поднять себя из кресла у кровати сына. Александр шёл по коридору к своим покоям, с трудом держа глаза открытыми, и провалился в омут сна, едва достиг кровати.

Сон его был крепким, но чутким, потому тихий спор на пороге спальни, заставил открыть глаза и прислушаться. Спорили Гарриус и какая-то служанка. Его личный слуга спокойно и размеренно повторял, что «господин спит и нечего ему мешать».

Женщина лепетала что-то про даму Орису, её приказ, пыталась убедить стойкого Гарриуса, что она «тихонько посмотрит и господин даже не проснётся».

Не похоже было, что эта возня и спор скоро прекратятся. Проще узнать, в чём там дело, и спать дальше:

– Гарриус, что там такое?

– Дама Ориса отправила служанку к миледи, чтобы та утвердила завтрак.

– В такую рань? Странное желание. И что, причём тут я?

– Миледи нет в её спальне.

Странно! Александру хотелось предложить поискать получше, но он вовремя остановился: «Не стоит всем знать, что в медовый месяц я даже не заходил в спальню жены»:

– Гарриус, скажи служанке, что она выполнила приказ дамы Орисы. Миледи доверяет ей сегодня самой решить вопрос с завтраком и всем прочим.

– Слушаюсь, милорд.

За дверью спальни затихли, а лорд Эрриа решил на всякий случай проверить, что там с супругой. Александр был уверен, что ничего плохого в его доме с ней произойти не могло, но всё же… «Значит, она вчера обиделась и решила это показать». Эти детские обидки на всякую ерунду он знал ещё по первому браку. Глория казалась разумной, уравновешенной женщиной, и Александр надеялся, что в этом, безэмоциональном союзе подобной нервотрёпки удастся избежать. Похоже, зря. «Женщины! Этим всё сказано!»

Александр закрыл глаза и сосредоточился на поиске знакомой ауры. Боги, видно шутя, связали их истинным браком, и проникнуть в сознание своей половины для него несложно. Глория была где-то в доме и, судя по вязкой заторможенности сознания, крепко спала. Только прикоснувшись к этой тёплой тягучей темноте, Александр почувствовал, что и сам проваливается в сон. «Ладно, где она – разберусь позже. Главное, что с ней всё в порядке».

Глория Редстоун

Во сне кто-то тихо звал: «Элория, Элория, где вы?» Голос вытягивал меня из глухой темноты сна, а я усиленно этому сопротивлялась: «Откуда мне знать, где ваша Элория?»

Отвечать было ошибкой. Голос в голове зазвучал громче: «Элория это ты! Где ты?»

«Где я? В кровати».

«В чьей?!» «В своей».

«В твоей кровати тебя нет!»

Я удивилась и даже приоткрыла глаза: «Как же нет? Вот я, вот кровать и довольно миленькая. В кровати я одна, значит, она моя. Не мешайте спать!»

«ЭЛОРИЯ!» – опять прогремело в голове. Вот зачем так орать, спрашивается, да ещё и в чужой голове? Хорошо хоть, что так мог только мой муж, да и тот редко. Страшно представить, если бы каждый дарг мог мне устроить такое.

– Александр, что вы привязались? Что вам нужно? – спросила я вслух. Надеялась, что это позволит отделять то, что хочу сказать от того, что чувствую.

«Я хочу знать, где вы находитесь и почему не в своей спальне?»

– А вы в ней были? Если были, то неужели не поняли? А сейчас я где-то на третьем этаже, в гостевой спальне.

Судя по наступившей паузе, я угадала, и Александр вёл переговоры из своей комнаты.

«Мирри знает, где вы?»

– Конечно.

«Тогда сейчас пришлю её.Встретимся в ваших покоях».

– Хорошо!

«Слушаю и повинуюсь», – мысленно добавила я. Но судя по хмыканью, было услышано и это. Ужасно! Как даргам удаётся выживать в браке, если знаешь ВСЁ, что крутится в голове у партнёра?

«Мы умеем закрываться и разговариваем мысленно редко. Только в особых случаях. Это требует больших усилий. Так что я вас покидаю, дорогая».

Я подождала, подумала для проверки пару гадостей про мужа и не почувствовала никакого отклика. «Слава богам, что такая связь не может быть постоянной. Я бы не выдержала». Вспомнив, как много чуши крутится у меня в голове, добавила: «Он бы тоже!»

Когда спустя полчаса вошла в розовую спальню, Александр был уже там. Он стоял у трюмо и задумчиво вертел в руках какой-то флакончик.

– Любимые духи Джемы, – глухо произнёс он. – Я не заходил сюда после её смерти…

Я представила, что почувствовала бы, окажись сейчас в той комнате в общежитии, где провела с женихом столько жарких ночей счастья и чёрных дней депрессии. Только мой бывший возлюбленный жив и рассталась я с ним сама. Пожалуй, тоже избегала бы заходить туда, где жило столько воспоминаний.

– Вы были правы, Лори, перебравшись вчера в другую спальню, – согласился Александр, по-прежнему не глядя на меня и прикоснувшись рукой к шкатулке в виде розы, стоявшей рядом с поставленным пузырьком. – Она так любила эти цветы…

Я молчала, чувствуя себя лишней.

–Но всё же вы должны жить в супружеской спальне, – муж отошёл от трюмо и посмотрел мне в глаза. – Мы не можем спать на разных этажах. Что будем делать? Любовь втроём мне не по вкусу, пусть даже третий не во плоти.

– Мне тоже… Сменим здесь обстановку, сделаем ремонт, а пока поживу в гостевой. Вы согласны?

– Ремонт – это долго. Сделаем его, когда отправимся в столицу. Пока просто сменишь мебель и всё такое, – он неопределённо пошевелил пальцами.

– Вы разрешаете мне распоряжаться изменениями?

– Конечно, ведь это твоя спальня. Можешь покупать, что посчитаешь нужным, в городке рядом или заказать по каталогам.

– На какую сумму?

– На любую, – Александр усмехнулся, – не думаю, что ты меня разоришь. Главное, не затягивай с переездом.

Интересно, это намёк? Я смущённо кивнула.

– Отлично, всё решили, пора завтракать. Да и с дамой Орисой нужно поговорить.

Завтракали мы в семейной столовой, отделанной тёмным деревом. В ненастную погоду это могло выглядеть мрачно, но сейчас комнату заливал утренний свет, подчеркнувший тёплую глубину древесины. Уюта добавлял и огонь камина, разожжённого из-за чувствовавшейся уже осени. Днём ещё было тепло, а вот ночью холодало, и в анфиладах поместья, его больших залах по утрам чувствовалась прохлада, воздух был сырым и стылым. Разожжённый камин согрел комнату, и осень напоминала о себе только яркими красками за окном.

Мне пока была непривычна такая торжественная обстановка. Впрочем, может быть, так казалось только мне из-за классической строгости мебели, хрустящей белизны скатерти и изысканной хрупкости фарфора. Холодный блеск серебра создавал притягательный контраст с мягкой бархатистостью украшавших стол роз.

Интересно, они каждый раз так завтракают, или это в честь нашего возвращения? Я чувствовала себя как на сцене. Впечатление усилилось, когда увидела, что один из приборов поставлен на противоположном торце стола. Это выглядело даже забавно, так как за столом человек на четырнадцать, накрыли лишь на четверых. Причём трое должны были сидеть рядом, а один на другом краю в гордом одиночестве.

– Что это? Переставьте! – приказал Александр.

– Но там место хозяйки, – попытался то ли возразить, то ли пояснить один из слуг.

– Место хозяйки рядом со мной, во всяком случае, во время семейных трапез. И пока не вернётся Рэй, в следующий раз накрывайте нам за круглым столом.

Бесшумная стремительность слуг и через пару мгновений всё исправлено. Александр сел во главе стола, я по левую руку от него, а присоединившаяся к нам Элида по правую. Рядом с девушкой сияющий Леони.

– Только дяди Рея не хватает, чтобы вся наша семья была в сборе. Леди Элория вместо умершей тёти.

– Леони, можешь называть меня Лори. Как ты правильно сказал, мы ведь теперь семья.

Мальчик радостно улыбнулся и кивнул мне.

– А дядя Рэй пока в столице. Зато я подольше побуду дома. Никуда не уеду целый месяц.

– И мы сможем с тобой порыбачить?

– Чур, и я с вами! – засмеялась Элида. – А ты, Лори, любишь рыбачить?

Я вспомнила, как в детстве жульничала, соревнуясь с кузеном в улове, заставляя мою стихию помогать мне.

– Если только Леони согласится, то и я присоединюсь.

– Да, я разрешаю! – важно сказал Леони, но тут же испортил впечатление, весело засмеявшись.

– Здорово вы всё распланировали, только меня не спросили! – засмеялся и Александр.

Я первый раз слышала его смех. Он и улыбался то от души не часто.

– А ты что, против? – Элида угрожающе взяла в руки серебряный столовый нож и сурово глянула на брата.

– Как я могу? – Александр изобразил испуг.

Леони счастливо заливался серебряным колокольчиком. Мне показалось, что на лицах подающих завтрак слуг тоже мелькнули улыбки.

Меня немного удивили блюда, принесённые Леони. Вместо привычных в детском меню каш там были кусок пирога и пирожные. Видимо, кто-то решил порадовать мальчика любимыми блюдами в честь возвращения отца. Или подсластить моё появление в его жизни?

Нам же предлагались омлет, запеканка, выпечка, молочная каша, которую любила, как оказалось, Элида. Я тоже любила такое на завтрак, так что очень скоро смотрела на мир сыто и благодушно. Теперь я готова была к общению с дамой Орисой.

Глава 5. В кабинете Александра

После завтрака Леони отправился на уроки, взяв предварительно обещание с отца потренироваться вместе в фехтовании. Элида, услышав, что я собираюсь познакомиться со слугами и хозяйством, сказала, что лучше пойдёт на конюшню.

– Я так давно не видела свою Грушку! Надо её немного выгулять. Это моя лошадка. Она уже старенькая, – пояснила девушка, – поэтому уезжая, оставила её здесь. Соскучилась по ней!

– Только надолго не пропадай и далеко не уезжай, – предупредил сестру Александр и обратился к слугам. – Передайте даме Орисе, что мы ждём её в моём кабинете.

Кабинет Александра походил на него. Массивные и основательные стол и стулья смотрелись просто и элегантно. Кожа, тёмное дерево, металл в отделке создавали очень мужскую атмосферу. Но ковёр на полу, цветом напоминавший об опавшей осенней листве, несколько картин с морскими пейзажами, разные занятные мелочи, завезённые издалека, попадавшиеся тут и там – на столе, полках шкафов, стенах, не давали этой строгости превратиться в холодную сухую скуку.

Я засмотрелась на одну из странных фарфоровых масок, стоявшую на каминной полке. Её белый лик покрывал красно-чёрный узор, тянувшийся от виска до острого подбородка, искусно оплетавший загадочную улыбку чёрных губ и удлинённые провалы глаз.

– Нравится? Это я в юности привёз из одного заброшенного города.

– Красиво и пугающе.

– Это из наследия Ушедших. У них много такого – красивого и пугающего.

– Ушедших?

– А у вас уже не помнят о них? Тех, кто, как и мы, проиграл в той последней войне.

– Ты об альвах? Да, у нас о них почти забыли. Ещё бы! Война кончилась так давно, а большинство в Империи не очень-то любит историю. Все предпочитают сегодняшние новости.

– Не так уж и давно – каких-то девятьсот лет назад.

Я усмехнулась:

– Ну да, конечно! Почти вчера.

– Не вчера, но и не такая уж седая история. Мой дед был один из тех, кто обговаривал условия капитуляции с вашим тогдашним Императором. Кстати, – Александр открыл узкую шкатулку и показал мне ручку, – вот этой самой ручкой дед подписывал договор о прекращении войны.

– Подписывал?!

– Да, как глава клана Эрриа. Он был самым молодым из подписавших.

Я вспомнила картинку в учебнике, где приведён этот документ, закреплявший статус нашей, тогда новорождённой, Империи. И точно, там ниже подписи даргского короля стояли ещё пять красивых красных закорючек, напоминавших мне почему-то капли крови.

– И она тут, а не в музее? Ты ещё и пишешь ей, наверное?

Видя моё потрясение, Александр улыбнулся:

– Нет, не пишу. Дед оставил её отцу на случай, если придётся снова вести переговоры с вашим Императором. Ему тогда удалось многое выторговать, но всё же поражение – это поражение. Он мечтал, что когда-нибудь Эрриа будут диктовать условия.

От таких новостей о семье мужа я просто онемела. Я знала, что дарги живут дольше, чем мы, но это были умозрительные знания. Сейчас же, когда толща времени, разделявшая сегодняшний день и события той эпохальной войны, вдруг стала измеряться не столетиями, а поколениями, эта разница между нашими расами проявилась особенно выпукло. О моих человеческих предках, участвовавших в событиях, отделённых девятью поколениями, не сохранилось даже семейных преданий. А Александра воспитывал их участник, чьи раны ещё ныли ненастными вечерами.

Переваривая это случившееся откровение, даже забыла о даме Орисе, которую мы ждали. Кстати, я-то хотела, чтобы она познакомила со здешним хозяйством, а вот что нужно Александру? Этот вопрос возник в голове, когда раздался звук открывающейся двери и послышался голос дамы:

– Милорд, вы меня звали?

Александр обернулся и, взяв меня под руку, подвёл и усадил в кресло, сам сел рядом и лишь после этого ответил стоявшей экономке:

– Дама Ориса, я всегда считал вас идеальной служащей, но сегодня вы меня удивили. Зачем вы отправили служанку к моей жене рано утром, да ещё и усилив приказ внушением, с таким простым вопросом, как меню на предстоящий день? Неужели ради такой мелочи необходимо было будить нас?

Я оценила, что в его исполнении это звучало так, будто спали мы вместе. У дамы Орисы покраснели скулы.

– Ведь очевидно же, что леди Эрриа, вошедшая в этот дом лишь вчера поздно вечером, ничего ответить вам не могла.

Не дождавшись ответа, Александр продолжил:

– Это заставляет меня думать, что и то, как подготовили комнату для миледи, неслучайно.

– А что не так с комнатой? Леди вам на что-то пожаловалась? Горничные там навели порядок, постель перестелили, всё, что нужно приготовили. Я лично проверила, – в голосе женщины прозвучало искреннее недоумение.

Я была знакома с такой тактикой. Если бы я решила жаловаться, то предъявить ей что-то вряд ли удалось. Комната убрана, всё нужное на месте, а то, что прямо на новую жену смотрели с портрета глаза старой, так об этом экономка могла просто не подумать. Наверняка никто прямых распоряжений о вещах прежней умершей владелицы не отдавал.

– Нет, миледи ни на что не жаловалась, – после паузы произнёс Александр. – Дама Ориса, вы женщина умная и вряд ли не понимали, что в супружеской спальне не место личным вещам предыдущей жены. Вы даже духи Джемы не убрали…

Голос его прервался и побелевшие руки сжали ручки кресла. Мне показалось, что я вновь почувствовала тонкий аромат роз. Экономка опустила глаза.

– Дама Ориса, как экономка вы меня устраиваете и служите нашей семье уже многие годы. Но я не потерплю такого странного отношения к моей жене. Нужно, чтобы она могла во всём на вас полагаться, ей и так будет непросто. Мне придётся подправить ваши чувства.

Ориса выпрямилась и замерла, как оловянный солдатик.

– Подождите, Александр! Что значит «подправить»? Вы что, внушите ей уважение и хорошее отношение ко мне? – вмешалась я, не сдержав удивления.

– Разумеется! Она будет относиться к вам, как и положено к леди Эрриа.

– Но если дама Ориса не хочет?

– Не хочет – покинет наш дом.

Мне претила мысль о том, что кто-то может вот так забраться в самые потаённые уголки чужого сознания и изменить его ради собственного удобства. Хотя и терпеть мелкие пакости, ядовитые уколы исподволь или прямое неподчинение тоже не готова.

– Мне кажется, в таком наведённом уважении есть что-то противоестественное.– возразила я. – Знаешь, Александр, в отличие от вас, даргов, я чужих эмоций видеть не могу. Если дама Ориса не даст неприязни вырваться наружу, то мне она не помешает. Главное, чтобы хорошо выполняла свою работу, а чувства – это её личное дело.

Женщина бросила на меня быстрый взгляд и вновь опустила глаза. Александр выгнул бровь и с сомнением произнёс:

– Ты считаешь такое вмешательство излишним?Не знаю… А что думаете вы, Ориса?

Экономка не стала оспаривать своей неприязни ко мне, наверно оттого, что это бесполезно. Лорд Эрриа при желании легко считал бы её истинные чувства.

Ответила дама Ориса не сразу. Видно, колебалась. Но вот решение было принято, экономка вновь стояла прямо и твёрдо глядела в глаза лорду:

– Миледи права. Если у меня есть выбор, то я предпочла бы сохранить свои чувства неприкосновенными. Обещаю, что на моей службе это никак не скажется.

– Хорошо, – согласился с нами Александр. – Только помните, дама Ориса, что выказывая неуважение моей жене, вы наносите вред мне, лорду Эрриа.

Голос мужа звучал ровно, но видно в этой формуле что-то было, потому что экономка побледнела и судорожно прикоснулась рукой к горлу.

Я обратилась к мужу:

– Раз всё решено, то мы пойдём. Я хотела, чтобы дама Ориса познакомила меня с домом и слугами.

– Не собираюсь мешать твоим планам, дорогая, но не забудь решить со спальней.

Когда мы с дамой Орисой остались наедине, я поспешила окончательно расставить точки над «и»:

– Скажу сразу, дама Ориса, я не собираюсь сейчас что-то менять в домашнем укладе или вмешиваться в ваши дела. Как понимаю, последние годы именно вы вели дом?

– Да, миледи. Элида слишком юная, а леди Элис, прежняя хранительница, наоборот, уже была немолода и берегла силы. Обе не хотели тратить время на скучный быт.

– Не обещаю, что так будет всегда, но пока я слишком мало знаю о здешней жизни, поэтому вам придётся по-прежнему вести дом. Надеюсь, что будете держать меня в курсе важных решений, – вспомнив свой опыт с экономкой родового замка, продолжила. – Сегодня вы познакомите меня со слугами и самыми важными делами по вашему мнению. Начиная с завтрашнего дня выделяйте в своих планах час, полтора на моё обучение.

– Хорошо, миледи.

И мы отправились узнавать дом и его обитателей. От такого знакомства со слугами было больше толку, чем от вчерашнего официоза. Когда в холле люди стояли в ряд, я едва могла различать их по-даргски красивые лица и вряд ли смогла бы запомнить, кто есть кто. Сейчас, увидев их в деле, это было сделать проще. Этот высокий шатен, решительно командующий на кухне, – шеф-повар Лука Ридженно, а полноватая атлетически сложенная дама – повариха Денеза.

С садовником, крепким, загорелым мужчиной с трудно запоминаемым именем Донациан, я кратко обсудила, что можно сделать сейчас, осенью, для того чтобы весной завести аптекарский огород. Горничных рассмотрела лучше, когда они начали выносить вещи из отведённых мне, как хозяйке, комнат.

Хотя примыкающие к розовой спальне гостиная и маленький кабинет не носили такой же яркий отпечаток личности прежней владелицы, всё же я решила сразу и их переделать под себя. Поэтому велела отнести мои вещи в гостевую спальню, которую заняла вчера, а всё остальное вынести, оставив лишь голые стены. Всё принадлежавшее леди Джеме собрать. Что с ними делать, решу их увидев.

Пока служанки разбирали вещи под руководством дамы Орисы в моих будущих покоях, я отправилась в классную комнату Леони.Хотелось познакомиться с его учителем, и просто было интересно, чему учат маленьких даргов.

Глава 6. На уроке у Леони

Классную комнату заливал солнечный свет. Я вначале не поняла, как он попадает в класс – окон не видно, лишь ровные светлые стены. Заскучавшему ученику не удастся отвлечься на вид за стеклом. Разве что на висевшие на стенах картинки. Впрочем, это вовсе не живопись, а карты, схемы, таблицы, разглядывая которые узнаёшь что-то новое. Оглядевшись, поняла, что свет падает сверху через прозрачный потолок. Не иначе, без магии не обошлось.

Пока я осматривалась, сидевший в кресле напротив Леони рыжеволосый мужчина встал и легко поклонился:

– Добрый день, миледи! Что-то случилось?

– Добрый день! Я леди Элория Эрриа. Простите, что помешала уроку, но мне нужен будет Леони, когда вы закончите. А ещё очень любопытно, чему учат маленьких даргов, – честно призналась я.

– Я не маленький! – возмутился мальчик.

– Конечно, – я легко коснулась его волос, – но и не совсем большой. Согласен?

Тот неохотно кивнул.

– Вы позволите поприсутствовать на уроке, господин…?

– Адриан Вестер, учитель лорда Леони. Разумеется, миледи, присаживайтесь.

После минутного раздумья мужчина убрал книгу, лежавшую перед ним на столе, и обратился к Леони:

– В таком случае мы с тобой пока древними языками заниматься не станем, а вспомним географию. Вы не против, миледи?

– Если это сильно не нарушит ваши планы, то я за.

– Нисколько! Урок географии есть в сегодняшнем расписании, просто проведу его чуть раньше, – господин Вестер любезно улыбнулся, а Леони с облегчением отложил тетрадь. – Языки требуют сосредоточенности, а её сегодня, похоже, не добиться.

Я сделала вид, что не поняла завуалированный упрёк, и села в уголок за спиной мальчика, чтобы не отвлекать его. По щелчку пальцев учителя одна из картинок, висевших на стене, переместилась к нему поближе и увеличилась в размере. Это оказалась карта Закрытого Королевства. В наших учебниках, как помнилось мне со школьной и студенческой скамьи, она выглядела почти пустым силуэтом, на котором было совсем немного обозначений: столица Иллария, горы, река Рума, берущая начало в Империи и впадающая в океан уже на территории Королевства, порт Мирран, расположенный как раз в её устье. Были там ещё несколько озёр, перерисованных с довоенных карт, остальное же выглядело зелёной пустыней.

На карте же, которую развернул перед Леони учитель, Королевство представало страной с множеством дорог и городов с незнакомыми мне названиями. Хотя нет, вверху слева заметила Дижон, город, куда я с Эрриа направлялась от границы, но так и не доехала.

– Ну что, Леони, вначале для миледи повтори то, что уже знаешь.

Я оценила педагогический приём господина Вестера, одним выстрелом убившего двух зайцев. И мне покажет свою работу, и у мальчика появился стимул вспомнить пройденное.

– В Королевство входит шесть провинций, столичный округ и Королевские горы, – охотно отбарабанил Леони и, оживившись, ткнул в правый нижний угол карты. – А это наши земли, Лори!

– Как надо сказать правильно, лорд Леони? – остановил его учитель.

– Провинция Эрриа, господин учитель, – поправился тот. – Земли клана Эрриа. Наша провинция лучшая!

Адриан Вестер снисходительно улыбнулся в ответ на такое заявление и предложил:

– Аргументируй!

– У нас теплее, всё хорошо растёт, на юге даже виноград! Представляешь, Лори? А ты любишь виноград? И клубника появляется раньше. Я люблю клубнику, арбузы, дыни и виноград, и всё это у нас есть. А у клана Агуэро виноград не растёт. Клубника-то тоже есть, но позже.

– На юге провинции Кулауэн тоже всё растёт, – напомнил ученику Вестер.

– Зато у нас есть порт, вот! – засмеялся Леони нечаянной рифме и ткнул пальцем в одно из немногих знакомых мне названий на карте. – Мирран!

– Почему это важно?

– Потому что туда приезжают все купцы, и наши и не наши. И денег нам идёт больше!

– Насчёт налогов ты не совсем прав, но это мы с тобой ещё не учили. У каждой из провинций есть свои преимущества и на следующих уроках об этом поговорим. А сейчас урок о Королевских горах. Ты недавно интересовался растениями из тех мест, вот об этом я и расскажу. Что растёт в горах и чем они отличаются от здешних.

Учитель приступил к уроку, обсуждая с мальчиком, как меняется растительный мир от предгорий к вершинам, при этом благодаря показуиллюзий, разница эта представала весьма наглядно.

Я же почти их не слышала, в шоке рассматривая кусок карты с надписью «Эрриа». Как много нового мне ещё предстоит узнать о семье, в которую вошла? Вот как это понимать – наши земли? Образно, как я говорила одногруппникам «наш Инт» про город, где родилась? Или буквально и все эти земли принадлежат семье мужа? Просто голова кругом – как я всё-таки мало знаю о своей новой жизни.

Решила, что надо переварить услышанное, и заняться делом – проверить работу по освобождению своей будущей спальни. Извинившись, попрощалась с учителем, воспринявшим мой уход с явным облегчением. Попросила господина Вестера составить список книг по истории и географии Королевства, с которых обычно начинают учёбу здешние дети, потому что мои знания о новом месте если и откланялись от нуля, то ненамного.

– Леони, как уроки закончатся, найди меня, пожалуйста.

– Хорошо, Лори.

Когда спустя полтора часа Леони отыскал нас с Элидой, мы осматривали пустующие гостевые спальни. Так как Александр ясно дал понять, что серьёзная переделка моих покоев произойдёт после нашего отъезда в столицу, то обставить их пока можно временной мебелью, воспользовавшись тем, что уже имеется. И теперь я проводила осмотр комнат и чердаков, присматривая подходящее. Элида охотно ко мне присоединилась, с азартом включившись в обсуждение, что и как стоит поменять местами: «Нет, эти стулья тебе не подойдут, а этот столик очень даже миленький!»

Прежде чем сделать окончательный выбор, я собиралась вначале посмотреть ещё старую мебель, убранную на чердак. Старая – не значит плохая. Туда уносили то, что вполне могло служить ещё не одно десятилетие, а то и век, просто вышло из моды, и очередная новая хозяйка меняла интерьер на свой вкус. Леони, услышав об этом, обрадовался. Туда его обычно не пускали, и сейчас он предвкушал, какие сокровища сможет найти. Но прежде чем отправляться, я решила сделать перерыв, попить вместе чая со сладостями.

Мы спустились на второй этаж и пока в Жёлтой гостиной накрывали стол, подвела Леони к отложенным по моему приказу вещам Джемы. Портрет его матери, аккуратно поставленный у стены, сразу бросился в глаза мальчику.

– Леони, я хочу, чтобы ты решил, где его повесить – в общую семейную галерею или куда-то поближе к тебе.

Мальчик молчал. Элида, стоявшая за его спиной, задумчиво произнесла:

– Я уже стала забывать, какая Джема была красивая. Я помню, как портрет рисовали, как она тогда долго выбирала платье, в котором будет позировать, а художник взял и переврал фасон. Давно его не видела…

– Я тоже, – голос Леони звучал тихо. – А где он был?

– Он висел в её покоях. Там теперь буду жить я, – озвучила очевидное и посмотрела, как отреагирует ребёнок.

Леони кивнул, продолжая вглядываться в черты грустной красавицы. Похоже, ему моё переселение казалось естественным.

– Её комнаты были закрыты, так что я даже забыла про картину, – сказала Элида.

– А я думал, что у нас маминых портретов нет, только у бабушки её видел. Но там она как ты, Элида, непохожа на маму.

В ответ на вопросительно поднятые брови девушки, Леони пояснил:

– Там она ещё не взрослая, мамы такими не бывают, – и после паузы продолжил. – Если можно, то пусть он висит у меня.

– Конечно. Прикажу, чтобы сегодня это и сделали. А ещё, Леони, я хотела отдать тебеальбом с её рисунками и этих кукол.

– Куклы? – переспросил мальчик, не торопясь брать их со столика.

– Ой, я их помню. Мне они так нравились! Но Джема не разрешала с ними играть, даже в руки не давала, – немного обиженно произнесла вспомнившая детство Элида. Она взяла фарфоровую принцессу. – Как будто я могла их разбить! Только сама наряжала их в присланные наряды. Где-то ещё платьица должны быть.

Леони озадаченно переводил взгляд с увлёкшейся Элиды на меня, словно не понимал, зачем ему предлагают эту девчачью радость.

– С помощью этих кукол твоя мама заказывала одежду для себя, твоего папы и тебя, – я показала ему на куклу-мальчика. – Возьмёшь? Или приказать их убрать? Нет, Элида, ты их не получишь. Может, на чердаке м