Пустая карта. Уравнение измены
Глава 1
– Нет, так мы в аэропорт точно опоздаем! – горестно вздохнул Вадим, от злости ударив по рулю.
Витольд Стрельников оторвался от договора, лежащего на коленях вместе с пачкой других бумаг, и рассеянно глянул вперед. Пробка впечатляла. Загорались огни светофора. Красный, желтый, зеленый. Но ни одна машина не сдвинулась с места. Сколько хватало взгляда, впереди все три ряда стояли намертво.
– Авария, – буркнул Витольд. Тяжело вздохнув, он положил подписанные листки в пластиковый уголок к остальным документам, сунул все в портфель, немного повозившись с застежками. Перебросил на заднее сиденье и посмотрел по сторонам.
– Авария, – устало повторил он. – Смотри, по той стороне едут…
– Если авария, то точно опоздаем, – пробормотал Вадим. – Ты ж обязательно из машины выпрыгнешь и побежишь помощь оказывать.
– Естественно! – отрезал Стрельников и демонстративно отвернулся к окну. По тротуару спешили люди. И двигались они куда быстрее машин. Витольд лениво перевел взгляд на дорогу: ситуация ничуть не поменялась. Лишь в обратную сторону движение казалось оживленным. Наверное, действительно авария. И кто знает, если не приехала скорая, придется остановиться и оказать первую помощь. Как и положено врачу. Но лучше б, конечно, чтобы скорая уже приехала и останавливаться не пришлось. Потому что его ждут самолет, девушка Инна и солнечная Барселона. Там ему предстоит сделать доклад на симпозиуме онкологов. А время поджимает, успеть бы до окончания регистрации. Иначе прахом пойдет и сама Барса, и симпозиум. Только девушка Инна не денется никуда.
На противоположной стороне, за оградою, виднелся парк. Огромный, разбитый еще до революции, и тянувшийся несколько кварталов вдоль центральной улицы города. За узкой пешеходной дорожкой строились в ряды каштановые аллеи, дарившие в такую жару сумрак и прохладу. В тени гуляли мамаши с детьми, старики сидели на лавочках.
Он и сам любил это место. В детстве они с Сережкой, самым лучшим другом, катались здесь на каруселях и лодочках. Бегали и орали, целились друг в друга из игрушечных пистолетиков. А сзади шли его старшая сестра Агата и мамОля, Сережкина мама, и болтали без умолку. Позже, через много лет, он гулял по этим дорожкам с Мэри. Они бесцельно бродили по мокрым аллеям, он держал зонт над их головами, и, кажется, именно тогда Мэри взяла его под руку первый раз. Очень хотелось поцеловать ее, но он не посмел. Последний раз в парк он приходил зимой с женой и с сыном. Лет пять назад. Катал Леньку и Мэри на санках. И чувствовал себя самым счастливым, как последний дурак. А потом все закрутилось и поменялось. Настала другая эпоха. Пришли успех и слава, а вслед за ними – огромные деньги, принесшие соблазны новой, ранее недоступной красочной жизни. А счастье, как-то потихонечку просочившись, ушло по капле, словно его никогда и не существовало.
И Сережка, лучший друг, отдалился, и отношения стали натянутыми. Может, по приезду из Барселоны позвонить, свидеться. Время все-таки лечит. Лучший доктор на все времена. А Мэри… А вот из-за Мэри ему точно гореть в аду.
Витольд еще раз прошелся ленивым взглядом по дорожке. Ничего не изменилось. Мирно гуляли люди. На площадке перед входом в парк обнимались счастливые влюбленные, радуясь встрече. Высокий смазливый парень вручал цветы девушке. Хрупкой блондинке в облегающем ярком платье: огромные красные цветы распускались на сером фоне. Там еще на цветах расселись синие птицы. То ли совы, то ли попугаи. С такого расстояния непонятные науке пернатые сливались с фоном и цветами, образуя невнятные пятна. Но Витольд точно знал, что там они есть. Тот еще наркоманский сон. Том Бейкер, Лондон.
– Сто-о-о-оп!
– Так только ж поехали! И мы в крайнем левом, нельзя останавливаться, – изумился Вадим. – Ты чего, Вит?!
– Посмотри. – Витольд, задохнувшись от гнева, замахал руками в сторону парочки, заходившей в парк. – Видишь их?
Машина ползла в пробке с черепашьей скоростью, как раз мимо арки, венчавшей главный вход. Мимо девушки в платье имени Тома Бейкера. Блондинка благосклонно приняла букет и под руку с кавалером бодрым шагом отправилась в парк.
– Ну-у-у, – хмыкнул Вадим и потер ежик седых волос на крепком затылке.
– Нет, ты видишь? – Витольд перешел на крик. – Видишь?
– Да! Не ори! Это, наверное, не она, – неуверенно промямлил водитель. – Похожа очень, но не она.
– Да это Мэри! Я знаю точно! – проорал Витольд, не сдерживаясь. – Посмотри на платье! – Он ткнул пальцем в сторону яркого наряда. – Это гребаный Том Бейкер! Я привез ей его из Лондона! Здесь его нет в продаже.
– Подумаешь, платье, Вит! Машенька сейчас на работе.
«Машенька… Убил бы! – злясь на весь мир, подумал Стрельников. – И на какой такой работе, если он обеспечивает семью. Мэри ни в чем не нуждается. Не должна!»
– Вот и выясним, где сейчас находится мать моих детей! – яростно пробурчал Витольд. Он быстро потыкал пальцем в айфон последней модели. Бесстрастный механический голос сообщил что-то об абоненте вне зоны действия сети.
– Блин! Не отвечает. – От досады он стукнул рукой по передней панели.
– Стучи-стучи, – хмыкнул Вадим. – Я поменяю.
Витольд уставился на водителя и усилием воли взял себя в руки. Вздохнул и выдохнул. Полегчало вроде.
– Позвони на работу. А то будешь беситься до самой Барселоны, – посоветовал Вадим, крутанув руль в сторону и резко перестраиваясь на поворот. Отовсюду засигналили.
– Да пошли вы… Самолет не ждет, – огрызнулся Вадим.
– Я не знаю ее рабочий. Всегда звоню на мобильный или домой, – проскрежетал Витольд. Хотелось указать водителю на его место и должностные обязанности. Молчи, без тебя разберемся. Но за рулем его машины много лет ездил зять, муж сестры Агаты. Близкий родственник и друг.
– Значит, звони на Суворовскую! – не отставал тот. – Эльза, скорее всего, дома. Пусть продиктует!
Витольд воззрился на зятя, словно видел впервые. Действительно, его средняя сестра Эльза жила с Мэри и детьми. И знала все обо всех. Витольд набрал номер телефона, его домашнего на протяжении всей жизни, кроме последних двух лет. Но разговор не принес никакого утешения. Эльза, родная кровь, юлила и отвечала невпопад. Но рабочий телефон Мэри все-таки дала.
Пробка рассеялась, как и не было ничего. Ни аварии, ни поломки. Вадим прибавил скорость, увозя от парка, как от морока.
Машин рабочий телефон оказался занят. И только перед самым поворотом на аэропорт сварливый женский голос сообщил Витольду, что он позвонил в компанию как-ее-к-черту-там и что Мария Васильевна сегодня у клиента.
Прекрасно! Приехали!
Стрельников выпрыгнул из джипа и остановил Вадима, вынимавшего вещи из багажника.
– Оставь! Сейчас не до этого!
Потом заскочил в зал отлета, нашел взглядом красивую брюнетку, застывшую рядом с огромным черным чемоданом.
Она повернулась на взгляд. Одарила томной улыбкой. А потом внимательно посмотрев на насупленного Витольда, шагающего без багажа сквозь толпу, опешила.
– Я никуда не еду! – отрезал он без предисловий, даже не поздоровавшись. – Если хочешь, лети сама, там все оплачено. – Она вгляделась в его лицо, силясь понять, что происходит. Но зеленые глаза смотрели отчужденно, а губы сжались в строгую складку.
– Почему? – только и смогла выдохнуть Инна.
– Сейчас не до этого! – повторил привязавшуюся фразу Витольд. – Пока! – Он развернулся и почти бегом направился к выходу.
Она в недоумении уставилась в спину удалявшемуся любовнику, высокому крепкому мужику, и не смогла вымолвить ни слова. Да, никуда она не полетит, ни в какую Барселону! Подумаешь, все оплачено! Платила-то не она. Сейчас важнее оставаться здесь. Главное, выяснить, что случилось. И кто ей перешел дорожку.
«Только бы, только бы, только бы. Только бы никто ничего не узнал. Ничего-ничего, ничегошеньки!» – как мантру повторяла Маша.
Самый обычный день. И почему такой переполох? Несколько звонков от Эльзы и Агаты, а пропущенных от дорогого супруга не сосчитать. Он, кажется, сегодня в командировку собирался. Не поехал? С какой стати? Что же произошло? Управь, Господи!
Она открыла дверь своим ключом. И сразу наткнулась на огромные, словно корабли, белые летние туфли. Даже из коридора заметила широкое и крепкое бедро в белой льняной штанине. В зале на диване расположился Стрельников. Нога за ногу. Любимая поза. Сколько лет, сколько зим. И принесла же его нелегкая именно сегодня…
Маша положила розы на край тумбы около зеркала и позвала:
– Эй, народ!
Одновременно из кухни показалась Эльза, из своей комнаты выглянул сын, а из гостиной выбежала Ева.
– Мамочка! А мы с папой книжку читаем! – доложила дочка и запрыгала вокруг, стараясь обнять. Соскучилась.
– Привет, мам! – протянул Ленька и ухмыльнулся. – Розы? Откуда?
– Подарили. В воду поставь, – огрызнулась Маша.
Сын хмыкнул, но к цветам даже не прикоснулся. Всем своим видом показывая: тебе надо, ты и занимайся.
Эльза забрала букет и скосила глаза в сторону комнаты, где восседал муж. Показала на пальцах. Три! Три часа уже прошло, как дорогой супруг сумел-таки найти домашний очаг. Маша задержалась у зеркала, поправила цветастое платье, привезенное мужем из Лондона, кажется в какой-то другой жизни. И зашла в гостиную.
А там гастролировал театр одного актера. Витольд Александрович Стрельников, дорогой супруг и отец ее детей, играл в постановке «Лучший отец семейства». Он сидел на диване с открытой детской книжкой на коленях, рядом примостилась Ева, обнимавшая нового пупса. Другой рукой дочка тыкала в потрепанную книжку и требовала прочесть еще раз полюбившийся стишок. Забавное зрелище!
Маша еле сдержалась, чтобы не рассмеяться.
– По какому разу читаете про муравьишку? – поинтересовалась, улыбаясь.
Витольд вздохнул и отдал книжку дочке.
– Я уже сбился со счету, – устало пробубнил он и добавил грозно: – Что-то ты поздно сегодня, не находишь?
– Тебе-то что? – фыркнула Маша, направляясь к себе.
Она отворила дверь в спальню, считавшуюся когда-то супружеской и два года назад внезапно превратившуюся в ее личную комнату. Гладкие коричневые шторы сменили легкие цветастые занавески, усеянные розами. Равно как и покрывало на огромной двуспальной кровати. В изголовье, уставленном многочисленными подушками, тоже царило розовое безумие. Витольд, войдя следом, мысленно поморщился. Комната ничем не напоминала о нем самом.
«Интересно, а мои вещи, оставшиеся в шкафу, куда дели? Снесли на помойку?» – мимоходом подумал Стрельников и схватил жену за локоть.
– Отцепись, – одернула руку Маша. – Не смей ко мне прикасаться!
– Ты все еще моя жена! – строго напомнил Витольд, прикрывая за собой обе створки двери.
– Надо развод оформить, – устало заметила она, отходя на безопасное расстояние. – Ты подашь иск или я?
– Я не собираюсь разводиться, – ухмыльнулся он, приближаясь.
– Значит, я подам, – отмахнулась Маша, пытаясь обойти мужа. Но тот не позволил.
– Не советую, – рыкнул Витольд, нависая над ней.
– Отвали, Стрельников, – оттолкнула жена. – Иди советуй своим куколкам. Дай пожить спокойно.
– Завелся кто-то особенный? – вкрадчиво поинтересовался муж, похоже, в одночасье передумавший становиться бывшим.
Маше хотелось объяснить, что заводятся блохи, тараканы и мыши.
– Тебе-то что? Интересуешься моей жизнью, Вит?
– Много на себя берешь, Мэри! Ты спишь с ним?
Он схватил ее за плечи и резко притянул к себе. Обнимая, словно удерживая, одной рукой, ладонью другой провел по лицу жены. И повторил вопрос, терзавший уже несколько часов:
– Ты спишь с ним?
– С кем? – Мэри вытаращила на него глаза. – Стрельников, с тобой все в порядке?
– С особенным мужчиной?
Слово «особенный» отдавало сарказмом, а сам разговор идиотской мыльной оперой.
– Ты в своем уме? – Маша попыталась вырваться из объятий, больше напоминавших тиски.
– С другим мужчиной! Отвечай! – рыкнул он, удерживая жену.
Витольд прижал ее еще крепче, а ладонь со щеки медленно стала спускаться на шею, потом на плечо, очень медленно приближаясь к груди.
– Ты редкий идиот. – Маша рассердилась не на шутку, спихнула в сторону ладонь, чуть не накрывшую ее грудь, попробовала освободиться из медвежьих объятий. А потом внятно, по слогам, будто для умственно отсталого, произнесла:
– У меня нет другого мужчины. Я ни с кем не сплю. Мне хватило тебя по гроб жизни!
Витольд хотел заорать, что она врет, он же видел ее сегодня около парка вот в этом самом платье, с хахалем под ручку! Но выставлять себя еще большим дураком не захотел. Кроме Вадима, никто не в курсе. И не узнает никогда! Тем более цветы и парк естественные признаки конфетно-букетного периода. Скорей всего, до койки дело еще не дошло. Он всмотрелся в лицо жены. В глазах плескалась боль, давняя, тупая, к которой постепенно привыкаешь. Он видел такие глаза у своих больных. Выходит, для нее, его единственной любимой женщины, он сам стал чужеродным наростом, причиняющим страдания.
– Мэри. – Витольд ослабил хватку и снова погладил ее по лицу, нежно, слегка касаясь костяшками пальцев. – Мэри…
– Я просила тебя так меня не называть. Неужели трудно запомнить? – тихо осведомилась Маша. – В какую игру ты играешь, Витольд? – Жена подняла на него глаза, сухие и бесстрастные. – Давай разведемся. Я с детьми перееду к родителям…
– Нет! – Он застыл на месте. Только эти объятия и имели значение. Он взял себя в руки и добавил сурово:– Никакого развода! Не надейся! Пожили раздельно и хватит. Закончились вольные деньки, Мэри!
– Это ты говоришь? Мне? – Жена задохнулась от возмущения. – Мои вольные деньки?
Маша смотрела на него и ничего не понимала. Сегодня вроде не первое апреля. Или она что-то пропустила?
– Это надолго? Что за новая прихоть? А когда тебе надоест? – Она затараторила быстро-быстро, при этом пытаясь отойти от него. Не получилось. – Ты о детях подумал? Или опять развернешься и уйдешь, а мне придется рассказывать им сказки о том, как ты занят, и капать в сок успокоительное! Ты реши, наконец, с кем ты? Пристань к одному берегу. А то болтаешься, как… – Она осеклась и отвернулась к стене, пытаясь справиться с собой.
– Мэри, пожалуйста! Заклинаю тебя, – взмолился Витольд. – Дай мне последнюю возможность…
– Ты заболел? – хмыкнула она.
– Да, – коротко бросил Стрельников.
Тишина в комнате на миг стала невыносимой.
– Что-то серьезное? Какой диагноз? – Она повернулась к нему и засыпала вопросами.
– У меня очень страшный диагноз, Мэричка. – Муж поймал ее взгляд и попытался снова обнять. Она осторожно вывернулась из его рук.
– Кто диагностировал? – напряженно поинтересовалась Маша.
– Я сам, – признался Витольд, склонив набок голову. Взгляд стал отрешенно-печальным.
– Что?! – вскрикнула она, уже мысленно прикидывая, откуда брать деньги на лечение, если это онкология.
– Я люблю тебя!
– Ты! Паршивый идиот! – Маша задохнулась от злости и стала бить его кулаками в грудь. Он пытался обнять и одновременно поймать эти острые кулачки. Когда у него получилось произвести захват, жена перестала его колотить и, оттолкнув, шагнула в сторону.
– Оставь меня в покое, пожалуйста, – попросила хрипло и честно призналась:– Сегодня очень тяжелый день.
– Расскажешь? – ласково улыбнулся Витольд, призывая на помощь все свое обаяние.
– Нет! – резко осадила она. – Я отвыкла тебе доверять.
Глава 2
С первого взгляда ничего необычного не произошло. Обычный вечер в кругу семьи. Витольд и забыл уже, каково это. Он вышел из розового царства, устроенного женой в спальне, и быстро прошел на кухню к сестре. Здесь ничего не изменилось. Темная ореховая мебель с узорчатыми стеклами и золотыми ручками. Витольд вспомнил, как сразу после рождения Евы заказывал по каталогу эту самую кухню, а потом ее долго везли из Италии и установили за пару месяцев до его ухода. Что это было, и главное, зачем?
«Захотелось дыхнуть воздуха свободы, пока еще молод», – сам себя уговаривал неоднократно Витольд. «Ну да, – добавил едкий внутренний голос. – А как понял, что этим же воздухом может и Мэри подышать, так сразу обратно кинулся. Даже подарки всем накупил». Витольд мысленно стукнул себя по голове: «Как же я мог забыть!»
Он полез в свой необъятный портфель и достал оттуда картонный пакет. Заглянул внутрь. Как будто бархатная коробка с украшением могла убежать. Стрельников развернулся, собираясь сразу отдать подарок жене.
«Может, тогда и отпущение грехов пойдет веселее», – мысленно усмехнулся он. Маша все в том же ненавистном платье вернулась в гостиную, а оттуда зашла в комнату к сыну. Ленька устанавливал в новый планшет приложения и программы.
– Это еще откуда? – воззрилась на него Маша.
– Папа подарил, – растерянно пробормотал сын.
Она выскочила из комнаты сына и бросилась к непутевому мужу.
– В честь чего такие подарки, Вит? – требовательно осведомилась она. – Еве – куклу, Лёне – планшет…
– А тебе браслет! – пробормотал Витольд, протягивая ей пакет.
– Что это? – опешила Маша, изумленно уставившись на красную надпись на белом фоне. – Архма?
– Я вижу, ты уже в курсе, – солидно заметил Витольд. – Новая марка, ручная работа. Все изделия в единственном экземпляре. Я специально для тебя заказал…
Маша глядела на мужа во все глаза, не в силах поверить. А потом, как будто решив для себя что-то, велела:
– Давай посмотрим, что же там за редкость такая!
Витольд, внутри ликуя, что Мэри согласилась принять подарок, чинно залез рукой в коробку и достал из нее браслет тонкой работы. Морские звезды и ракушки соседствовали с рыбками и водорослями, сотворенными из драгоценных камней. Удивительной красоты вещица! Он заказывал ее для Инны. Та как-то оставила буклет с этой неповторимой красотой. И Витольд решил сделать любовнице сюрприз ко дню рождения. Но теперь он сам уверовал, что приобрел браслет именно для Мэри.
– Ух ты! Архма! – оценил подарок сын, озадаченно наблюдая за отцом, застегивающим на запястье матери удивительный браслет. – А ты говорила, мам, что тебе не по карману такие украшения!
Она бросила на сына предостерегающий взгляд. Лёнька фыркнул и замолчал. Маша присмотрелась к мужу, пытающемуся понять, как застегнуть подарок на руке благоверной.
– Я сама, – остановила его. – Тебе неудобно.
И легко щелкнув замысловатым замочком, любовно оглядела руку.
– Очень красиво, – довольно заметила она и невесомо клюнула супруга в щеку. – Спасибо!
– Рад, что мой маленький презентик пришелся тебе по душе. – Витольд притянул жену к себе и попытался поцеловать. Основательно, с чувством. Но острый локоток Мэри опять уперся ему в грудь.
– Не так быстро, Стрельников, – прошептала она и так же тихо добавила: – Я прошу тебя впредь не дарить подарки без повода. Нечего из-за своих грехов детей баловать.
– Но я… – попробовал оправдаться Витольд.
– Ты даришь им игрушки и гаджеты на праздники и дни рождения. И я ничего не имею против. Они твои дети. Но просто так задабривать их подарками не смей!
– Я вернулся домой после долгого отсутствия и всем привез подарки. Как моряк из плавания, – развел руками Витольд. – Но ты права, больше не буду.
– А Эльзе? – спокойно уточнила Маша. – Она тоже член нашей семьи. Где ее подарок?
Вопрос показался Стрельникову ударом ниже пояса. Но он совладал собой и отмахнулся легкомысленно:
– Эльза – моя сестра, я ее тем более баловать не хочу.
– Да и не нужно мне ничего, никаких подарков! – всплеснула руками Эльза, выглянув из кухни. – У меня все есть! Я на стол накрыла, пора кушать!
Витольд обвел взглядом кухню и остался доволен. Застеленный кружевной скатертью дубовый стол являл гастрономические чудеса, приготовленные Эльзой. В супнике свекольник переливался рубиновым цветом. Замысловатый салат с травами и орехами. Жаркое на плите. И это простой ужин?
Красавица жена хлопотала над его детьми. Повязывала Еве передник и, проходя мимо сына, легонько погладила его по макушке. Сплошная идиллия. Витольд почувствовал, что нет на земле другого места, где он хотел бы сейчас оказаться. И представить себе чужого мужика за этим столом, с Мэри и детьми, он тоже не мог. До дрожи, до боли в костях. До дикого отвращения к самому себе. Полный апокалипсис! Он мог сегодня выехать на пять минут раньше и не попасть в пробку или поехать другой дорогой, и ничего бы не увидел и не узнал. Не понял бы, что оказался у черты, когда можно все потерять. Он всегда знал, что его жена самая красивая женщина. Но никогда не мог и подумать, что она обратит внимание на кого-то другого, тем более на не годящегося ему в подметки простого офисного клерка.
Весь ужин Витольд разговаривал с Ленькой о хоккее. Интересовался, как идут тренировки. Рассказывал смешные истории о своей спортивной молодости. Сын смеялся. Вслед за ним начала хохотать маленькая Ева, которая ничего не понимала, но смеялась с братом за компанию. Пару раз хихикнула Эльза. И только Мэри, задумчиво рассматривая его подарок на своей руке, даже не сделала попытки улыбнуться.
«Взяла, не швырнула в лицо, и на том спасибо», – мысленно счел добрым знаком Витольд.
В какой-то момент в сумке зазвонил Машин сотовый. Витольд кивнул сыну:
– Принеси матери!
Мужской голос громко поинтересовался, как Машенька доехала, как себя чувствует.
Витольд глянул на сына, как на сообщника:
– Кто?
– ДядьНикита, – удивившись, ответил сын. Родной брат жены.
Мэри, сославшись на присутствие мужа, быстро закончила разговор. Они так часто общаются с братом? Хотя кто его знает. Эти двое всегда были близки. Сережка Архипов, старший брат жены, просто пресек, как отрезал, любое общение, когда Витольд решил пожить в свое удовольствие. А вот Никита пообещал переломать обе ноги за сестру. Добровольное войско Мэри. И если с Сережкой получится договориться и перетянуть на свою сторону, то Никита – стойкий защитник. Без компромиссов.
Одну сестру они уже потеряли. Достаточно!
– Ты когда домой собираешься? – поинтересовалась жена, относя тарелки.
– Я и так дома, дорогая! И никуда сегодня уже не поеду, – вкрадчиво ответил Витольд, улыбаясь.
Супруга фыркнула и, сунув посуду в мойку, принялась мыть. Эльза делала вид, что хлопочет на кухне, но Витольд краем уха уловил пару фраз, которыми перебросились его жена и сестра. Эльза что-то спросила одними губами, а Мэри ее одернула: «Молчи. Потом». Через час-полтора купали Еву. И его драгоценная дочь плескалась в ванной с мячиками и уточками. Витольд сидел на краю ванной и наблюдал, как жена бережно моет ребенка. После купания он отнес в спальню завернутую в полотенце Еву, свою самую драгоценную ношу. Помог одеть пижаму на своевольную дочку, которая начала воображать и отказалась наотрез спать именно в этой пижамке с клубничками.
– Хочу с девочками, – заявила она и еще ногой топнула.
– Ева! – цыкнула на младшенькую Мэри. Малышка успокоилась и потребовала сказку.
– Почитай ей, – буднично так попросила жена и выскользнула из детской. Витольд слышал, как она прикрикнула на сына, давая последние пятнадцать минут на игру. Затем прошла в сторону кухни. Скрипнула закрывающаяся дверь. И все стихло. Местный женсовет приступил к заседанию. Наверное, сейчас ему вымоют кости. Все. Добела.
Витольд подождал, пока Ева заснула. Она долго вздыхала и крутилась. Но потом, видать, смирившись, что ее укладывает спать отец, а не мамочка, отвернулась к стене, поводила пальчиком по неведомым завитушкам на обоях, и минут через пять послышалось ровное дыхание. Витольд посидел еще немного около дочери. То ли лишний раз убеждаясь, что малышка спит, то ли давая своим тетенькам время наболтаться.
Он уверенно зашел на кухню и попросил сделать чаю. Мэри кивнула на большой заварочный чайник:
– Наливай, еще горячий!
Эльза отвернулась. Но Витольд успел заметить красные глаза сестры. Плакала, что ли? Если так, то плохи его дела! Значит, Мэри настроена непримиримо.
– Что-то случилось? – насторожился он.
– Нет! – хором ответили обе женщины.
– Эльза? Мэри? Могу я узнать, что происходит в моем доме?
– В нашем доме ничего не происходит, – твердо ответила жена. Сестра закивала в ответ.
Витольд понял, что так ничего узнать не удастся. И решил допросить по отдельности каждую, делая ставку на Эльзу, как более слабохарактерную и трусливую.
Он дождался, когда жена вышла из кухни. Сначала она отогнала сына от приставки и отправила спать, потом прошла в ванную, полилась вода в душе.
Витольд тут же представил, как по груди жены стекают струйки воды, как прозрачные капли скользят по животу и бедрам. Он силой воли отбросил прочь нескромные мысли, так и до фиаско недалеко, и заставил себя сесть напротив сестры, а не ломиться в ванную.
– Эльза? – требовательно заявил он, глядя на сестру.
– Что «Эльза»? – передразнила она с вызовом в голосе. Его бессловесная и тихая сестра попробовала перечить ему. Новости какие, скажите пожалуйста!
– Почему ты плакала? – осведомился он миролюбиво.
– Тебя не это должно волновать, Виташа! – с тихим достоинством сказала Эльза. Голос сестры показался грустным и усталым. Обреченным.
– А что же должно? – усмехнулся он.
– Ты не находишь, что ситуация странная и неприемлемая? Ты вваливаешься в дом и пытаешься вести себя как ни в чем не бывало. Решил, что Маша примет тебя обратно? Вот так сразу? Ничего не произошло за два года?! – Эльза, его тихушница сестра, сорвалась на крик.
– Эльза!
– Что «Эльза»? Что?!
– Эльза, это мой дом. Априори. Моя семья. И где бы я ни был эти два года, я содержал свою жену и детей…
Маленькая сухая ладонь сестры моментально свернулась в смачный кукиш.
– Накося выкуси! – торжественно заявила она. – Маша ни копейки не потратила из твоих денег, после того, как узнала, что ты путаешься с этой… с этими…
Эльза опрометью выбежала из кухни. А Витольд задумался. Он никогда не делал секрета из своей вольной жизни. О его похождениях знает Вадим. Зять иногда подвозил и увозил разных цыпочек. Ну и про постоянных подружек он прекрасно осведомлен. А знает один колхозник, то и весь колхоз в курсе. Витольд поморщился, понимая, что каждый его шаг на сторону давно перестал являться секретом. Если Эльза, старая дева, и та силится рассуждать о его бабах. И конечно же, тесть в курсе. Сразу из первых рук. Тот же Вадим счел долгом сообщить, или Агата натрепалась мамОле, а та доложила главнокомандующему. Но, вероятно, Вадим… мало того что зять, так еще и единокровный брат Мэри. Самый старший сын Чапая от первого брака. Агата уверяла, что ее муж и свекор находятся всю жизнь в перманентной ссоре, но ради всеобщей любимицы могли и помириться.
«Против кого дружите, ребята? – мысленно скривился Витольд и прикинул про себя, какая разница в годах между старшим нелюбимым сыном Чапая и его обожаемым последышем. – Вадим с Агатой ровесники. А у нас с ней четырнадцать лет разницы. И с женой восемь. Значит, Вадька старше Мэри на двадцать два года».
Вернулась Эльза с кусочком золотого пластика. Швырнула на стол и замолчала на вздохе, а потом прикрикнула на младшего брата:
– Проверь баланс! Мы копейки оттуда не потратили. Нам не нужны твои поганые деньги! Какая же ты гнусь, Виташа! Даже никогда не думала, что скажу тебе такое. – Она плюхнулась на стул и разрыдалась, закрыв лицо руками.
– Эльза! – Витольд, машинально сунув карточку в карман рубашки, подошел к сестре. Присел на корточки рядом, заглянул в глаза, погладил по руке.
– Эльза, помоги мне, а? – протянул жалостливо. – Я хочу вернуть жену.
Сестра перестала тереть глаза и повернулась к нему. Потрепала по голове, как маленького. Прижала его голову к своей груди.
– Ты редкий придурок! – прошептала она, словно поставила диагноз безнадежному больному.
В этот момент Витольд понял, что Эльза на его стороне, собственно, где находилась всегда. Сестра обязательно поможет.
– На что же вы живете? – бросил он небрежно, усаживаясь за стол и наливая себе чаю.
– Моя пенсия и Машина зарплата! – горделиво заявила сестра, расправив плечи. Худенькие маленькие косточки под трикотажным платьем казались цыплячьими крылышками.
– Твоя пенсия – это что-то до двадцати тысяч. Правильно? – уточнил Витольд деланно спокойным тоном.
Эльза кивнула.
– Сколько платят бывшим балеринам? – жалостливо хмыкнула она и всплеснула руками.
– А зарплата Мэри? – гнул свою линию Витольд.
– У Маши хорошая зарплата, – тут же заверила сестра.
– Сколько выходит? – лениво поинтересовался Стрельников.
– Восемьдесят – сто тысяч… Месяц на месяц не приходится!
– Сколько?! Откуда? – опешил он. – У нее нет опыта. Где платят домохозяйкам такие деньги?
– Ее Сергей устроил на очень хорошее место. Когда Маша узнала, что ты с этой… ну с этой. Чуть с ума не сошла. Тут и Сережка приезжал, и Никитка. И Чапай с Ольгой. Целая делегация!
Сережка с Никиткой – это старшие братья жены. И если их Мэри в беде, примчатся по первому зову. А вот Чапая – отца Мэри, Василия Ивановича Архипова, с места не сдвинешь. Значит, совсем что-то страшное случилось, раз тесть сам явился. Прозвище Чапай прикрепилось к нему еще с молодости из-за имени отчества. И сколько себя помнил Витольд, иначе старшего Архипова никто не величал. От генералов до прапорщиков.
– Ты вызвала?
– Я Никите позвонила. Ее рвало, бедную, истерика началась. Я перепугалась ужасно.
– А мне почему не позвонила? – рявкнул он.
– Тебе? – Эльза хмыкнула и заметила ехидно:– А ваше величество как раз с этой Ингой в Париж укатило.
– Инной, – поправил Витольд автоматически.
– Какая разница, Виташа? – устало отмахнулась сестра.
Никакой!
– Маша к приезду родителей уже успокоилась. Ее только братья на самом пике истерики застали. И то, сразу Сережка какие-то порошки намешал, выпить заставил. Так что, когда Чапай заявился, она уже себя в руки взяла. Маша тогда и попросила родню работу ей найти. И Сережка нашел почти сразу же.
– Какую?
– Поздно уже! – оборвала Эльза. – Спать пора. Я в твоем кабинете бывшем постелю, ладно?
– Нет, – Витольд качнул головой, – я пойду в спальню, мое место там, рядом с Мэри!
Глава 3
Она долго не могла заснуть. Из кухни слышались приглушенные голоса. Но даже по обрывкам фраз Маша догадалась, что Эльза сдает все явки и пароли. Скрывать особенно нечего бедной соломенной вдове. Зато внезапно свалившийся на голову муж теперь выпытывает у сестры подробности двух лет одинокой жизни.
«Не завелся ли кто-нибудь „особенный“? – мысленно поинтересовалась Маша голосом Витольда, и сама же захихикала про себя. – Все тебе расскажи, Витольд Александрович!» – внезапно разозлилась она. Маша вздохнула и выдохнула, веля себе успокоиться. Иначе не уснуть до утра. А там хоть и суббота, но дел невпроворот. Сначала Ленькина тренировка, потом на работу нужно заехать и к родителям. Она протянула руку к телефону, лежавшему на тумбочке, когда мобильник ожил. На экране высветилось сообщение.
«Пустая карта».
А если в колоде таро выпадает карта без рисунка, то дальнейшее гадание запрещено. Еще не настало время узнать будущее. Маша щелкнула на кнопку «Удалить», и вся переписка тут же исчезла.
Еще не пришел час впустить Витольда в свою жизнь и безоговорочно доверять ему. И наступит ли такое время, Маша не знала. Но и загадывать что-то наперед не собиралась. Неизвестно, что придет в голову взбалмошному супругу, возомнившему себя шахиншахом с гаремом и наложницами. Завтра развернется и уйдет к своим цыпочкам, а она снова останется у разбитого корыта. Хотелось бы верить, но только не Витольду Стрельникову. Опасно для жизни. А она уже один раз обожглась.
Маша поправила подушку и, перевернувшись на бок, попробовала отрешиться от грустных мыслей. Но дурацкие воспоминания так и лезли в голову и надрывали сердце.
Она вспомнила, как поехала в «Эпсилон», самый большой торговый центр, за подарками для Майи, старшей дочери Сказочника – сослуживца отца. От родителей, Эльзы и от них с Витольдом. Маша будто снова ощутила, как, пройдясь по магазинам, без сил рухнула в любимом кафе. Заказала себе чашку бульона с гренками, «Цезарь» и капучино. И допивая кофе, увидела Витольда. Она обрадовалась мужу и уже собралась помахать ему, когда с удивлением обнаружила, что он садится за столик к какой-то девице и тянется с поцелуем к толстым, накачанным силиконом губам. Маша почувствовала, как обед поднимается вверх, и, силясь не закричать, решительно встала.
– Счет, пожалуйста, передайте вон тому мужчине, – обратилась она к официанту, указывая на мужа. В этот момент Витольд поднял голову и встретился с ней глазами. Напрягся, лихорадочно соображая. И молча уставился на официанта, поспешившему к нему за оплатой. Маша, чувствуя, как спину буравит тяжелый взгляд мужа, покинула кафе с высоко поднятой головой и бегом бросилась из торгового центра, словно из зачумленного барака. И на выходе врезалась в чью-то широкую грудь.
– Извините, – пробормотала она, пытаясь обойти.
– Давай сумки, – пробурчал Вадим, старший единокровный брат. – Витольд позвонил, велел тебя домой отвезти. У него деловая встреча.
– Хоть ты мне не ври! – словно раненая, вскрикнула Маша и, забравшись на заднее сиденье джипа, отвернулась к окну.
– Я тут ни при чем, – заверил ее Вадим. – Мое дело маленькое – крутить баранку.
– Вот и крути! – разозлилась она. А про себя подумала, что если старший и взрослый брат принялся юлить и оправдываться, значит, он точно в курсе всех похождений Стрельникова. Кто еще знает? Сережка? Наверняка! Майя Баженова? Наверное! Кто же еще? Да, может, и весь клан. Только она одна, как дура, оставалась в неведении. Никто не сообщил, не предостерег.
Она смутно помнила, как вернулась домой, и Вадим занес в квартиру все пакеты с покупками. И уже дома Маша вспомнила, что еще нужно собрать любимому чемодан. Стрельников вечером отбывал в Париж на конгресс по гемостазу.
– Подожди, пожалуйста, – попросила она Вадима. – Чемодан заберешь. Его величество в аэропорт сразу после работы поедет.
Маша будто со стороны снова увидела, как прошла в спальню и начала складывать вещи в небольшой черный портплед из телячьей кожи. Костюм, чтобы не было заломов, пару рубашек и галстуки. Оставалось только положить пакет с бельем. И тогда она опрометью бросилась к шкатулке с рукоделием, достала ножницы и быстро почикала все боксеры в районе промежности. Потом сложила трусы аккуратно в пакет и, застегнув змейки на портпледе, выдала его Вадиму. А когда за сводным братом закрылась дверь, взяла себя в руки и позвонила Катерине, школьной подружке.
– Ты можешь посмотреть рейс на Париж? – требовательно попросила она. – Мой муж уже зарегистрировался на сайте? Кто летит с ним рядом?
Катька пробурчала что-то нечленораздельное, потом застучала по клавишам. Потом наступило молчание. Тягучее и неприятное.
– Катя, – напомнила о себя Мария. – Я знаю, что у него кто-то есть. Ты не станешь гонцом, приносящим дурную весть.
– Программа грузится, – попыталась уйти от ответа Катерина.
– Ты мне друг или как? – насела на работающую в местном представительстве Аэрофлота подружку Маша.
Катя что-то пробурчала про себя и снова застучала по клавишам.
– Зарегистрировался, голубь ясный, – хмыкнула она. – Рядом с ним сидит Чернова Инна Михайловна. Наверное, летят вместе. Она прошла регистрацию сразу после него. Две минуты разницы. Такие совпадения исключены. – Катерина замолчала на минуту и с чувством витиевато выругалась. – Что делать собираешься? – осведомилась настороженно.
– Не бойся, – хладнокровно заметила Маша. – С моста не кинусь и в петлю не полезу. Но и предательства не прощу! – заявила она высокопарно.
Но, как оказалось, никто и не собирался просить прощения, и возвращаться к семье тоже не спешил.
Первые дни Витольд звонил ей из Парижа, писал грозные сообщения. Но перемещение номера любимого в черный список избавило Машу от назойливого абонента.
– Напугала ежа голым задом, – хмыкнул тогда отец. – Он пока не нагуляется, не вернется!
– Спасибо за прогноз, – разозлилась Маша. А мама зашипела на отца. Тот насупился и замолчал.
Правильнее было бы сменить номер телефона, переехать к родителям и пойти работать. Но из всего намеченного удалось только найти работу. Номер телефона менять бесполезно. Обязательно кто-то из родственников проболтается Витольду. И переезд пришлось отложить. Из-за Ленькиной школы и истерик Евы. Постепенно жизнь вошла в свою колею. Маша научилась избегать мужа, сводя редкие встречи к минимуму. Иногда на выходные он виделся с детьми. Она этому не препятствовала, но настаивала, чтобы Агата или Эльза присутствовали при этих встречах. И, конечно же, никаких баб рядом с ее детьми. Иногда они случайно сталкивались у тех же Агаты и Вадима, но Маше удавалось держать дистанцию и подчеркнуто вежливо вести беседу. Муж, получивший статус «бывший», ничуть не страдал и продолжал жить в свое удовольствие. Ровно до этого дня. Она не стала даже задумываться, почему муж решил вернуться в семью. Очередная блажь. Интересно, надолго ли его хватит? Месяц от силы. Потом снова уйдет в свое «плавание» с Иннами, Алинами и прочими гламурными дамочками. Статус у него видите ли! И почему на первом месте не семья и дети, а дурацкий статус? Для кого это важно и кому нужно?
«Только не мне, – мысленно хмыкнула Маша. – Пусть поиграет в примерного семьянина и отчалит. Нет смысла даже думать, впускать его обратно в свою жизнь или послать лесом? Никто никуда не возвращается. Только для чего Витольду понадобилось это представление? И почему он заявился именно сегодня, отменив командировку в Барселону? Что-то узнал? Невозможно!»
Маша почувствовала, как от волнения заколотилось сердце. Выпить бы валокордина. Но кухню оккупировал Витольд. А когда едкий запах распространится по квартире, примет ее волнения на свой счет. Обойдется!
Все обойдется. Она прекрасно понимала, что если вся правда выплывет наружу, то ей несдобровать. Первым делом разгневается отец. Сережка, родной старший брат, оскорбится до глубины души. Но разве она могла поступить иначе? Где и когда допустили ошибку? И кто виноват, что старшую сестру просто вычеркнули из жизни семьи и клана? Что же произошло тогда, пятнадцать лет назад? Кто сейчас разберется в этом?
Боль за старшую сестру Лиду, за свою семью и за свою не самую счастливую жизнь захлестнула Машу. Она уткнулась в подушку, похлюпала носом, а потом решительно смахнув слезы, попыталась вспомнить ту грань, после которой полностью изменился в одночасье уклад сразу трех семей – Архиповых, Стрельниковых и Баженовых. Семьи трех неразлучных друзей, долгие годы служивших в Уссолье. Чапай, Доктор и Сказочник. Комбат, военврач и начальник первого отдела. Сказания о великой дружбе, о жизни в одной коммунальной квартире Маша слышала не раз. Ей, единственной из всех детей, не довелось «служить» вместе со всеми. Родилась уже, когда отца перевели в Академию, в Европу, как шутили в семье. Но и она воспринимала Стрельниковых и Баженовых как самых близких родственников. Родители, чем могли, помогали Агате и Эльзе, когда умерла их мать. А отец погиб еще раньше. Витольд вырос вместе с братьями. Словно одна большая семья. Только Лида, ее старшая сестра, держалась особняком. Почему она оказалась парией в собственной семье и в клане? Дети это чувствуют интуитивно. Маша попробовала прогнать непрошеные воспоминания, к горлу подступил ком. Когда она сама осознала, что Лиду не любят родители?
Года в четыре из-за ее сбитых об асфальт коленок отец ударил Лиду по щеке. Мама даже не заступилась за старшую дочь. Она просто взяла и унесла маленькую Машу в ванную обрабатывать ссадины. Помнится, следом примчался и суетился отец, дул на вавки, пытаясь отвлечь. А из кухни слышались бабушкины причитания, как же такая взрослая девка не смогла уследить за ребеночком.
Уставший мозг тут же переключился на бабулю. На ее руки, обнимавшие по каждому поводу и без. Маша всхлипнула, отогнав мысли о своей загубленной судьбе. И заснула.
Ей снились Лида, родители и бабушка. Даже во сне отец прогонял старшую дочь, а она тянула руки и звала ее, Машу.
Потом вдруг стало тепло и спокойно. Словно развеялись злые чары. Она тихонечко позвала сестру. Раз, другой. Сильные руки развернули ее, потормошили.
– Мэри! Пожалуйста, проснись!
Только один человек на всем земном шаре звал ее Мэри. Лет в двенадцать это считалось шикарным, в двадцать – вошло в привычку. Сейчас, через два года разлуки и предательства, казалось просто глупым и отвратительным.
Маша мгновенно проснулась и, открыв глаза, сразу увидела в полутьме голый торс мужа.
– Стрельников, какого черта ты делаешь в моей постели? – яростно прошептала она. – Убирайся отсюда!
– Не шуми, любовь моя! Перебудишь весь дом. Детей испугаешь. Я не кусаюсь, – прошипел вероломный муж, предатель и негодяй. Он притянул ее к себе поближе, проворковал в ушко:– Ты Лиду звала? Что случилось?
– Снилась… – отмахнулась Маша, откатываясь на край кровати. И понимая, что уснуть не сможет, поинтересовалась:
– Вит, а ты помнишь эту историю? Что там произошло на самом деле?
Витольд посмотрел на нее внимательно. Даже в темноте комнаты Маша видела его недовольный взгляд.
– К чему эти вопросы, Мэри? Тринадцать лет прошло! Давай поспим хоть чуть-чуть.
– Тогда иди на диван, – решительно мотнула головой Маша.
– Что тебе не терпится узнать? – нехотя вернулся к неприятной теме муж, не желая уходить из супружеской кровати.
– Все! Она говорит, что никого не убивала, – азартно прошептала Маша.
– Она говорит? Ты с ней общалась, что ли? – Витольд придвинулся к жене и, приподнявшись на локте, взял Мэри за плечи. Его глаза стали колючими, а лицо настороженным и злым.
– Говори! – Он наклонился над ней, притянув к себе. – Мне не нравится, что ты с ней видишься! Я запрещаю…
– Как мило, не находишь? – фыркнула Маша, освобождаясь от объятий мужа. – Запрещает он!
– Мэри, ты не понимаешь, это рискованно. Твоя сестра… – он снова попытался обнять жену.
– Отвали, Витольд! – Маша нетерпеливо оттолкнула его. – Может, мне тоже не нравится твой круг общения! Но я не ору по этому поводу посреди ночи.
– В моем окружении нет убийц! – рыкнул Стрельников. – Лида опасна! Она убила человека!
Глава 4
– Ее могли подставить! – Оттолкнув мужа, Маша села на кровати. Включила ночник.
– Кому это нужно? – пренебрежительно хмыкнул Витольд, откинувшись на подушки. – Кто пойдет на убийство, чтобы подставить Лидку? Не смеши!
– Она винит тебя! – отрезала Маша.
– Глупости, Мэри, – пробурчал Витольд. – Я ее от тюрьмы спас. И вот она, благодарность. Тебя настраивает против меня. Хотя что еще можно ожидать от этой суки! – Муж от злости стукнул кулаком по кровати.
– Ты сам справился, Стрельников, – устало отмахнулась жена. – Без всяких помощников. – И, тяжело вздохнув, добавила: – Почему никто не провел расследование? А если она не виновата?
– Виновата. – Муж потер лицо, потом покрутил нос – верный признак, что Витольд думает над ответом, но не скажет правды. – Это установил суд. Вина твоей сестры даже не подлежит сомнению.
– А она говорит…
Витольд призвал на помощь все свое терпение. Нужно разобраться, как эта тварь втерлась в доверие к его жене. Но сейчас интересоваться подробностями не стал.
Он снова провел ладонью по лицу, покрутил нос.
– Тебе не нравится твой нос? Лепишь новый? – не выдержала Маша.
– Что? – не понял поначалу Стрельников. Потом тихо рассмеялся. Притянул жену к себе.
– Давай жить вместе, Мэри!! Я соскучился по тебе!
От голоса мужа с придыханием, от жаркого шепота прямо в ухо Маше сделалось не по себе.
– Живи, – просто бросила она. – У нас комнат много.
– Не в этом смысле…
– Нет! – Жена полыхнула горящим взором и даже выставила вперед обе руки. – Держи дистанцию!
– Почему? – хрипло поинтересовался он.
– Когда нет любви, секс становится техническим мероприятием. Слово есть такое гадкое – совокупление.
– Я люблю тебя! – рыкнул Стрельников.
– А я тебя нет.
– Мэри, девочка моя! Глупости говоришь! У нас с тобой великая любовь…
– Уже нет. Ты можешь остаться и жить с нами одним домом, Витольд, – заявила твердо Маша. – Это твой дом, твои дети. Но только оставь в покое меня. Эти признания ни к чему. Я их от тебя столько наслушалась. И все они оказались ложью.
Горечь в голосе жены показалась Стрельникову неподдельной. Глаза, полные слез, смотрели на него настороженно и сердито.
Он хотел утешить, сказать хоть что-то, но в своей комнате сначала завозилась, потом громко заплакала Ева. Мэри встала и ушла к дочери.
Витольд долго лежал один на огромной супружеской кровати. Спать расхотелось. Сначала он ждал жену. Но потом, поняв, что она не придет, заглянул в детскую. Мэри примостилась вместе с Евой на небольшом двуместном диванчике, где обычно обитали все куклы малышки. Теперь же игрушки валялись на полу, а его жена и дочь обнявшись лежали под детским одеялом. Витольд замер, услышав тихое причмокивание. Мэри до сих пор кормила Еву грудью. Врач внутри него возмутился. Стрельников понял, что это надолго. Он, шагнув в спальню, стянул с кровати покрывало, вернулся и накрыл своих девочек. Кинув маленькое детское одеяльце в пустую кроватку дочери, Витольд поплелся обратно и, достав с полки махровую простыню, плюхнулся на супружеское ложе, надеясь уснуть.
Сон не шел. Он подумал о жене. Пора бы прекратить грудное вскармливание на третьем году жизни. Вот же безобразие! Но Мэри – замечательная жена и мать, готовая на все ради своих детей. Она и его легко приняла обратно только из-за Леньки и Евы. Хороший знак. Не все сразу. Нужно действовать постепенно, и со временем жена вернется в его постель. Тут все просто. Раз переживает и плачет, значит не разлюбила окончательно. А вот с Лидой вопрос серьезный. Очень. Откуда у Мэри такой интерес к судьбе старшей сестры? Почему всплыла та далекая трагедия теперь, через пятнадцать лет? Он прекрасно помнил ту жуткую историю с Лидой. Но что можно рассказать жене, он не знал. Очень хотелось, чтобы все минуло, как и не было никогда. Где Мэри столкнулась с Лидой? Как стали общаться? В том, что это общение существует, Витольд не сомневался. Нужно выяснить! Приставить к жене детектива. Поговорить с Сережкой и Майей. Не хватает, чтобы подробности тех событий сейчас вылезли наружу. Журналисты, если такую тему унюхают, поминай как звали! Этого допустить нельзя, ни в коем случае! Так же нужно узнать, где именно работает Мэри. Зарплату в сто тысяч просто так никому не платят. У нее же опыта никакого. Куда ее пристроил Сережка? В любом случае придется звонить ему, хочет или нет он разговаривать.
Витольд уснул под утро, когда первые лучи солнца уже просочились в спальню. Но спать пришлось недолго.
– Папа, пап! – Леня, уже одетый, слегка дергал его за руку.
– Ты чего? – сонно пробормотал Витольд, с трудом открывая глаза.
– Поехали со мной на тренировку, а? – жалобно попросил сын.
– Мама спит?
– Да, Ева к ней, как пиявка, присосалась.
– Не буди ее. Сейчас встану, дай пять минут!
– Только не засни, пожалуйста! А то опоздаем!
Пока завтракали, на кухню пришлепала Ева. Заспанная и лохматая. Она тут же забралась на руки к отцу и потянула сырник, только пожаренный Эльзой.
– Ты же всю ночь ела, пиявка! – возмутился Ленька.
Ева посмотрела на брата огромными голубыми глазами и скомандовала:
– Сок!
Сестра и сын бросились наперегонки исполнять указания маленькой негодницы.
– Ева, ты должна попросить вежливо, – прошептал Витольд, целуя дочку в темечко, вдыхая ее запах. Нежный и сладкий. Родной.
– Ты поедешь с нами, доченька? – неожиданно даже для самого себя спросил он.
Малышка радостно закивала:
– На тьениовку? Да-а-а-а! – Тогда собирайся! Быстро и тихо. Эльза тебе поможет.
– Одень ее, пожалуйста! – попросил Витольд сестру. – Только Мэри не разбудите.
Эльза посмотрела на него внимательно и впервые за все утро удостоила ответом:
– Хорошо.
Ледовая арена встретила Витольда солнцем, фонтанами у входа. И воспоминаниями. Там в вестибюле, на огромных гранитных плитах, выбиты и их с Сережкой имена. Предмет особой гордости. И по всему фойе развешаны фотографии команд, занявших первые места на чемпионатах. Где-то еще должны стоять кубки, с тяжелым боем выигранные у соперников. Витольд зарулил на стоянку для персонала, приветственно помахав охраннику удостоверением.
– А мы с мамой на обычной останавливаемся. Она говорит, эта только для сотрудников.
– Да, и для членов федерации.
– Ух ты ж! Круто!
Витольд вышел из машины и потянулся к задней двери со стороны водителя, достать из креслица Еву. Он только успел открыть дверцу, как к нему быстро подбежал Леня.
– Вон видишь, белый форд на стоянку заворачивает? Это Гордей Тимофеев. Терпеть его не могу!
– Почему? – внутренне напрягся Витольд. – Он тебя обижает?
– Нет! Он просто отвратный пацан, – возмутился Леня. – И еще его отец за мамой ухаживать пытается. Это он ей цветы дарит, придурок!
В голосе сына звенела обида.
– Ты же никуда не уйдешь, правда? – Сын воззрился на него с надеждой.
– Нет, – твердо заверил Витольд. – Не сомневайся.
Он достал изнывающую от нетерпения Еву из кресла. Поправил на ней джинсики и майку.
– Леня, мы взяли ее носки?
– Да, у меня в сумке!
– Давай сюда!
Витольд засунул малявкины оранжевые носочки с кружевом к себе в карман, а маленькую белую кофточку положил под мышку. Осмотрелся по сторонам.
В вестибюль Арены уже заходили дети с родителями. Мальчики – на хоккей, девочки – на фигурное катание. На стоянке, рядом с белым фордом, стояли невысокий коренастый мужик и щуплый мальчик лет восьми. Мужик никак не походил на того, вчерашнего из парка, номер один.
Да, Мария Васильевна! Стоило мужу отвернуться на минутку и ослабить внимание, к вам уже очередь выстроилась, как в мавзолей.
Витольд не стал сам себе уточнять, что минутка растянулась на два года, а отсутствие внимания свелось к полному безразличию. Стрельникова душили ревность и злость. Он всегда знал: что бы ни случилось, Мэри его дождется, как верная Сольвейг. Оказалось, ошибался!
Витольд держал Еву за руку. Дочка приплясывала и болтала без умолку. Леня шел с другой стороны, нес сам спортивную сумку и ворчал на сестру:
– Вот ведь болтушка! Зачем ты ее только с собой взял! Она тебе не даст тренировку посмотреть.
– Зато не разбудит мать, – отрезал Витольд и отрывисто бросил сыну: – Как давно этот тип к нашей маме клеится?
– Сначала Гордея бабушка на тренировки водила. И с нашей Эльзой познакомилась. Потом, когда меня мама водить стала, бабушка у них заболела вроде. И его отец…
– Леня, когда?
– Так я же и говорю. Полгода назад, не больше, отец с ним ходить начал. А на прошлой неделе цветы приволок. Хорошо, что ты вовремя вернулся!
«Действительно! – мысленно хмыкнул Витольд. Но горечь в словах сына и понуро опущенные плечи заставили задуматься. – Что же пережил этот маленький мужичок с моим уходом? Наверное, истерикам Евы я тоже виной? Погулял, нечего сказать».
В знакомом вестибюле толпился народ. Дети всех возрастов, тренеры, взрослые спортсмены. Десять лет подряд он ходил сюда почти каждый день. Он тогда не мыслил без тренировки не единого дня. Синяки становились привычным делом, переломы тоже.
– Какие люди и без охраны! – окликнул Коля Загибин, игравший когда-то в его команде, теперь Ленькин тренер.
Обнялись, щеками потерлись, руки пожали.
– Давно тебя не видел на Арене, – протянул Коля.
– Некогда было, – лениво ответил Витольд. – Как смог, сразу пришел.
– Ну и молоток! – радостно сказал Коля и, ухмыляясь, добавил:– Глянь, вон Серега Архипов притащился. Может, сегодня какой день встречи, а я не знаю?
Сергей быстро шел к ним, но то и дело вертел головой по сторонам.
– Маша где? – рыкнул, не здороваясь.
– И тебе здрасьте, братан! – разулыбался Коля. – Идите через служебный вход на тренерскую трибуну, покалякаем! – И громким строгим голосом объявил:
– Так, пацаны! В раздевалку! Тренировка через пятнадцать минут! Не опаздывать!
Глеб Тимофеев чувствовал, как накатывает ярость. Хорошо хоть, очередной веник не вытащил из машины. Он издалека видел, как подъезжает к стоянке Марусин серебристый туарег и уже собирался приветственно посигналить или поморгать фарами, но машина свернула к другому шлагбауму. Из окна водителя показалась большая мужская рука с зажатыми в пальцах синими корочками, волшебным образом открывающими путь на почти пустую служебную парковку. Он немного завозился около багажника, поэтому увидел только со спины Марусиного мужа. Высокого крепко сколоченного мужчину с коротким ежиком волос. Дети шли рядом и чуть не прыгали от радости. Вернее, Ева прыгала и приплясывала, а Леня смотрел на отца во все глаза и даже головы не повернул поздороваться.
В вестибюле начался ажиотаж. К Стрельникову-старшему подходили люди, одни уважительно здоровались, другие по-простому, без церемоний, кидались обниматься. Ясно, что отец Лени Стрельникова сюда пришел не в первый раз, со многими знаком. Даже тренер Николай Юрьевич, к которому и на хромой козе не подъедешь, улыбался во весь рот и радовался, как мальчик.
– Смотри, вон видишь, мужик стоит рядом с Загом! – услышал Глеб позади себя басовитый голос. – Это сам Витольд Стрельников, капитан нашей сборной в восемьдесят восьмом! Они тогда еще чемпионат среди юниоров выиграли.
– Да, легендарный мужик!
Через служебный вход не пошли. Витольд сослался на Еву, которая начнет бродить среди рядов и мешать вести тренировку.
– Я не понял, где Маша? – недовольно спросил Сергей, когда поднимались по лестнице вместе с другими родителями к трибунам.
Витольд заметил краем глаза идущего прямо за ними неудачника-воздыхателя, папашу какого-то там Гордея.
– Мэри дома в койке спит, – фыркнул Витольд грубовато, но достаточно громко. Мужик услышал. Дернулся.
– Полночи заснуть не могли. У нас Ева куксилась, – словно об обыденном деле поведал Витольд.
– Сейчас и не скажешь! – улыбнулся Сергей, умильно глядя на племянницу, восседавшую на руках у отца. – Может, пора на третий заход? – осведомился он, ухмыляясь.
– Думаем, – осклабился Витольд. Они вышли на трибуну и по привычке направились вниз, ближе ко льду. Куда делся мужик, Стрельников не заметил. Он уже сказал все, что требуется. Мэри – его жена, руками не трогать!
Ото льда веяло холодом. Витольд с трудом натянул носки и кофту на нежнейшее создание, которое они породили с Мэри. Голубые глаза, белые локоны. Берегись, мужской люд! Одно слово, Ева!
Дочка отправилась гулять по пустым рядам и прыгать на ступеньках. Внизу на льду мальчишки готовились к разминке.
– Ты правда вернулся к Маше? – строго поинтересовался Сергей.
– Да, вчера. Ночевал уже на Суворовской.
– Она пустила тебя?
– В семью – да. К себе – нет, – скривился Витольд.
– Хорошо, хоть так! Как камень с души, – проговорил Сергей. – Наши знают?
– Родители? Понятия не имею! – хмыкнул Витольд, пожав плечами. – Хотя в нашей с тобой большой семье новости распространяются слишком быстро.
Сергей засмеялся.
Витольд посмотрел на дочку, которая все еще прыгала вверх и вниз. Долго это не продлится. Скоро ей это надоест, она замерзнет и придет к нему греться. Лучше поговорить до ее прихода, дабы маленькие ушки не дали потом повод язычку сболтнуть лишнее.
– Мэри спрашивала про Лиду, – сказал он тихо. Сергей напрягся.
– Что?
– Хочет разобраться в той истории.
– А ты?
– Я ведь могу рассказать только официальную версию, – пожал плечами Витольд.
– Я тоже, – недовольно хмыкнул Сережка и полез за сигаретами. Занервничал. Поняв, что курить в помещении нельзя, сунул пачку обратно в карман.
– Я вообще ничего не пойму, – пробурчал Витольд. – Откуда взялась эта тема? Неужели моя жена видится с этой дрянью?
– Навряд ли! Но я поинтересуюсь!
– Есть коны?
– Да, – самодовольно заявил Сергей. – Я специально плачу тетке в доме напротив Лидкиного. Та, если что, позвонит мне.
– Она видела Мэри? – насторожился Витольд. – Если видела, когда?
– Давно мне не звонила. Я сам вечером побеспокою.
– Если Чапай узнает, Мэри попадет. Интересно, а мамОля общается с Лидкой?
– Скорее всего, нет. Мама без ведома отца на улицу не выйдет. А поехать на другой конец города, даже с Никитой, без спросу не осмелится.
– Вот у кого нужно мастер-класс брать, как держать семью в строгости. Правда, сам Чапай никогда не гулял. Моногамный черт.
– Не смеши мои сандалии, – усмехнулся Сергей. – Нора с ним разошлась из-за этого. Твой моногамный тесть такие творил чудеса по всему городу Ленинграду! Это когда он уже маму встретил, у него почти весь запал прошел. Тихий и смирный стал. Правда, всех нас гонял, кроме твоей Мэри!
– Теперь я его понимаю, – удрученно заметил Витольд, кивая на Еву, бежавшую к нему между кресел.
– Спасибо, что жену на работу устроил.
– Это не я, – усмехнулся Сергей.
– Тогда кто? – изумился Стрельников. – Она отказалась от моих денег, представляешь?
Архипов пожал плечами, словно давая понять: а что ты хотел, брат?
– Все гораздо хуже, чем я думал. Машка – кремень, дочка Чапая! – гордо заявил он.
– Все мы его дети, в той или иной степени, – философски заметил Витольд.
– Да! Но именно тебе придется обратно жену возвра�