Пообещай мне рассвет вновь

Глава 1. Оля

Декабрь 2001 год.

– Любимая…, – позвал меня откуда-то издалека такой родной и самый близкий сердцу голос. – Я так скучал…, – продолжает он эхом перекатываться бархатными переливами по всей комнате.

Где он? Я совсем не вижу и не чувствую говорящего, только могу слышать этот слегка хриплый от возбуждения голос. Схожу с ума по нему…, так мне хочется слушать и слушать его, и я говорю, пытаясь вызвать его на диалог, чтобы этот разговор не прерывался, боясь нарушить ниточку, которая нас связывает в этот миг.

– Я хочу тебя, милый…, я тоже так скучала…, молю поцелуй…, прикоснись…, возьми меня…, – изнывала я от желания почувствовать столь любимые губы на своих губах, страстные, обжигающие руки на своём теле, а его шёпот ещё ближе, прямо у самого сердца.

Лёгкое прикосновение губами к моей шее, такое нежное и трепетное, что я начинаю дрожать всем телом, желая его ещё ближе, ещё нетерпеливее, так я соскучилась, безумно и нестерпимо мучительно.

– Где ты, покажись, любимый мой…, я не вижу твоего лица…, – простонала я в темноту, в то время как горячее, обжигающее дыхание единственного на моей шее выбивает дрожь по всему телу.

– Не важно, главное я здесь… Закрой глаза…, отдайся мне вся без остатка…, – соблазняет он меня, и я уже вполне осознаю тот факт, что моё тело начинает предавать меня.

Никогда не могла сопротивляться этому безумному влечению, оно было таким же порочным, как и сам человек, вызывающий его во мне. Я вся принадлежу ему и ощущаю это каждой своей клеточкой, каждым своим вздохом, каждым своим ударом сердца. Теряюсь в ощущениях, уже с трудом понимая происходящее. Чувствую, как он спускается ниже к ягодицам, его дыхание обжигает кожу, делает её ещё более чувствительной, нежно раздвигает мои ноги в стороны, ласково и очень трепетно, что на него совсем не похоже, разводит мои складочки в стороны, и… о чудо… я чувствую его пальцы в себе. Хочу их глубже, но он медлит и терзает меня ожиданием своих более решительных ласк…

– Что с тобой? Почему ты не возьмёшь меня?

Я была вся мокрая, желая его всего без остатка, но он медлил, заставляя ждать и томиться по нему, только слегка прикасаясь пальцами к клитору. В нетерпении моё жаждущее его рук тело подаётся неосознанно вперёд, буквально насаживаясь на его пальцы, желая получить порцию долгожданного удовольствия, но он лишь посмеивается надо мной.

– Какая нетерпеливая малышка…, ты скучала по мне?

– Да…

– Что ты хочешь, скажи мне…, что ты хочешь, чтобы я сделал с тобой? Попроси меня, и я выполню любое твоё желание…

Я была уже на пределе и просто сказала, как есть:

– Хочу тебя всего…, трахни меня жёстко… Делай со мной, что хочешь…, я вся в твоей власти…

Я доведена до предела и готова уже буквально умолять его, желая почувствовать в себе его огромный член, растягивающий меня изнутри, но он только продолжает гладить меня там руками, не прикасаясь всем телом к моему… Как только я его не тянула на себя, как только не просила и не звала, в ответ только раздавался его тихий смех… Не могла больше терпеть эти мучения и отдалась на волю его трепетных рук… Сегодня так, я и этому была рада, слышать его и чувствовать – это уже великая благодать для меня… Глаза мои закрыты, я отдаюсь этим прочным ощущениям и взрываюсь сочным удовольствием, тело моё подбросило вверх, отделяя душу от тела, и я несколько долгих секунд парю в невесомости…

Я проснулась часто дыша, вся мокрая насквозь, покрытая потом с головы до ног, включая подушку и постельное бельё вокруг.

– Рустам…, – прошептала я в темноту имя своего возлюбленного и моего ночного любовника, который каждую ночь терзает меня во сне и не только…

Я дотронулась до своих половых губ, где до сих пор ещё чувствовала его нежные, еле ощутимые прикосновения. Клитор был чувствителен и слегка пульсировал, тело находилось в сладкой истоме, во власти пережитого, такого неземного удовольствия. Осознание происходящего накрыло меня с головой – только что я испытала очень яркий, долгий и незабываемый оргазм… Почему он не оставляет меня в покое? Зачем мучает и нарушает ежедневно мой сон? Я знала ответы на все эти многочисленные вопросы – я тосковала по нему, мне безумно не хватало Рустама…

Как же больно вспоминать о нём, мысли днём в свободное от работы время и сны ночью не оставляют меня, терзая моё воспалённое сознание. Я не в силах забыть или заменить его кем-то другим, это невозможно… Закрыв глаза, я вспомнила свой сон, где до сих пор слышу его голос, как живой, как будто Рустам рядом со мной вот на этой самой подушке и любит меня, как раньше. Как же мне хотелось, чтобы он стал явью, не заканчивался и длился вечно, а те события, что разлучили нас, как раз и оказались этим мучительным и никому ненужным сном…

Мы жили, как семья, у него были большие планы на наше совместное будущее. Рустам хотел детей…, и я верила ему…, а оказалось всё ложь…, моя иллюзия…, принятие желаемого за действительное… Он, как очень опытный охотник расставил ловушку, чтобы поймать маленького серого мышонка в свои когтистые лапы, наиграться с ним вволю, а потом выбросить за ненадобностью, женившись на другой, правильной невесте, которую ему подобрали родители. Рустам и не собирался жениться на мне, а я дура такая повелась на его льстивые уговоры. Одной кольцо дарит и невестой называет, другой тоже кольцо покупает, чтобы любовницей была. Знал же, что иначе с ним не поеду и жить не буду. Интересно, сколько бы продлился этот обман, если бы внезапно не приехал его отец и не раскрыл мне глаза на его истинное лицо? Как, наверное, он смеялся в душе над глупой, наивной девочкой, которая слушала его, развесив уши, поверив в его лживые признания. Может, Рустам и любил меня, не спорю, и по-настоящему, но жениться собирался точно не на мне…

Как же больно спустя два долгих месяца…, даже больнее чем прежде, и с каждым днём тоска только усиливается и становится хуже… Эта открытая, незаживающая рана никогда не зарубцуется, а будет кровоточить, напоминая о моих наивных, детских и несбывшихся мечтах. Я шептала в темноту, обращалась к нему, как будто он слышал меня, и слёзы, мои слёзы, такие липкие и солёные, болью обжигали мои щёки, выжигая на них каждое слово:

Странно всё, милый, странно,

Зачем эти клятвы были?

Страстно шептал их, страстно,

И розы бесшипные были.

Солнцем, луной и небом,

Ты для меня казался,

Стал лишь январским снегом,

Стужею зимней стался…

Я босиком, нагая

В ранах бреду куда-то,

Ты ж моё сердце топчешь,

С грязью его мешая.

Ты обломал мне крылья,

Ты погасил рассветы,

Где мы с тобою были

Счастливы этим летом…

Как странно теперь в моей жизни – днём на работе я уже давно железная леди – руководитель, ночью в одиночестве стен я все та же неуверенная в себе ранимая деревенская девчонка, которая рыдает навзрыд в подушку, страдая по человеку, который её не достоин. Но мы не выбираем кого нам любить, а любим не за то, и не за это, и даже ни за что-то, а вопреки. И по прошествии времени и всех событий могу с твёрдой уверенностью сказать, что люблю Рустама всем сердцем, люблю ещё сильнее, чем прежде, желая его всем своим телом и душой, но никогда не смогу простить его предательство… Самое разумное в этом случае решение – больше никогда не встречаться, забыв эту странную и больную привязанность. Я даже не уверена в том, что это можно назвать любовью – счастье в нашей с ним жизни можно по пальцам пересчитать, а точнее они равняются ровно двум месяцам и ни минутой дольше. Вот сколько длилось наше счастье, до ничтожного мало…

Самое страшное, я знала и ему говорила, что мы разные и из разных миров, что мы не подходим друг другу. Слишком всё заранее было предопределено и предсказуемо, но я гнала эти мысли далеко от себя, давая нам шанс и никогда бы не простила себя, если бы не попыталась. Чувства не в ладу были с разумом, которые твердили мне о наших различиях, но сердце не хотело мириться с этими препятствиями. Надеюсь и верю в то, что любовь – это сила, которая преодолеет всё на своём пути, сотрёт все самые страшные преграды, но это только мои мечты и глупые, наивные надежды, которым никогда не суждено сбыться. А счастье было так возможно, так близко… Я только смогла слегка к нему прикоснуться, слегка почувствовать запах и вкус, не распробовав его начинку. И теперь, вспоминая о нас, могу только довольствоваться нашими редкими, пылкими встречами во снах, хотя бы там мы вместе и можем любить друг друга, как хотим....

Чувство вины терзало меня перед его невестой, ведь я опять метила на чужое место, которое мне не предназначалось и не принадлежит. Не знание не отменяет ответственности. Слава Богу я узнала об этом вовремя, пока не стало слишком поздно и не развернулся скандал, я бы тогда сгорела со стыда. Как его отец оскорблял меня и как оказалось за дело, ведь я ему никто, правильно он меня назвал шлюхой, а кто я ещё? Просто временная подстилка для его сына, который решил напоследок наиграться и потешиться перед свадьбой. А, может быть, собирался продолжать эти с постыдные и удобные для него отношения и после, вешая нам обеим лапшу на уши. Рустам, зачем же ты так с нами? Мы не игрушки и не вещи, у нас есть чувства и души. Боже, как мне теперь с этим жить? Работа спасает днём, но ночи, эти ночи, эти бесконечные ночи, в каждую из которых я вижу его во сне и сгораю от желания прикоснуться к нему вновь…

Из моих мыслей меня вывел какой-то шум в квартире. Повернув голову вправо, я взглянула на часы, стрелки которых показывали час ночи. Поздновато уже для визитов. Накинув халат и комнатные тапочки, я направилась в сторону кухни, откуда доносился шум двигающейся посуды и грохот дверок настенных шкафов. Здесь явно завелась мышка и, судя по шуму, очень больших размеров. Я неслышно подошла к месту дислокации и увидела умилительную картину, как кое-кто за обе щеки уплетал мой недавно приготовленный в духовке кекс с изюмом, запивая всю эту мучную вкусняшку зелёным холодным чаем из заварочного чайника.

– Привет, – улыбалась я широкой улыбкой во весь рот, здороваясь с этим вечным обжорой, который просто обожал лопать всё, что вкуснее булки хлеба, а мою выпечку просто обожал и каждый раз нахваливал, словно шедевр кулинарного искусства.

– Привет, Бусинка моя, очень вкусно, спасибо! Ты превзошла саму себя сегодня, – сделал мне комплимент Омар, закатив глаза, и облизнул губы от удовольствия, откусив от кекса огромный кусок.

Глава 2. Оля

– Ты что так поздно? Я уже думала вор забрался, а тут большой голодный Снусмумрик*. Хотела отходить тебя чем-нибудь потяжелее, нельзя же так пугать спросонья, – я продолжала улыбаться, любуясь этим просто огромным, но таким милым и обаятельным мужчиной, который вёл себя сейчас, как маленький ребёнок, которому, наконец-то, позволили добраться до сладкого.

– Улетаю сегодня, в главном офисе требуется моё присутствие, – сквасил недовольную мордашку Омар. – Придётся лететь, но это ненадолго, не больше недели. Самолёт через четыре часа, – с полным ртом недовольно бурчал он, откусывая огромные куски выпечки.

– Аллу Геннадьевну с собой забираешь? – с надеждой на данный исход событий заглянула ему в глаза я, скрестив сзади пальцы и про себя шептала молитвы, чтобы избавиться от этой фурии хоть на недельку и подышать спокойно, не переставая повторять «хоть бы забрал», но он развеял следующей фразой все мои тайные ожидания.

– Нет, она остаётся, не могут же все руководители сразу покинуть и забросить свои обязанности. У нас ты же знаешь нельзя расслабляться давать никому, а Аллочка идеальна в этом вопросе, всех держит в ежовых рукавицах…

Увидев моё погрустневшее, кислое лицо, Омар спросил, заподозрив сразу неладное.

– Что случилось? Тебя кто-то обижает? Какие-то проблемы с Аллой, так ты скажи я с ней решу этот вопрос?

– Нет, поезжай спокойно, – поспешила заверить его я. – Всё нормально, просто без тебя будет одиноко!

Ну не могла я ему жаловаться на неё, уже не маленькая девочка, а взрослая и самостоятельная девушка и должна сама решать все свои проблемы. Ещё он в женские разборки не влазил, ему и так хватает забот. Омар столько сделал для меня, я просто не могу его огорчать, совесть не позволит взвешивать на него ещё и это.

– Иди ко мне, – бросив свой кекс на тарелку, сказал он.

Отряхнув с рук крошки, он раскрыл свои объятья. Я подошла к нему, прижавшись к его груди.

– Ты же знаешь, что я никогда не позволю тебя никому обидеть, веришь? – я кивнула, не отрывая головы от его плеча. – Оль, поделись со мной кто или что тебя тревожит? Расскажи мне всё, ты же знаешь, что обо всём можешь со мной откровенно поговорить, – я опять кивнула, уверенная, что так и есть, но язык мой был деревянным и не двигался, слишком больно было говорить о Рустаме и вспоминать наше совместное прошлое.

Больше он не стал настаивать, только гладил меня по спине, успокаивая и как всегда вселяя в меня уверенность в себе и завтрашнем дне, став моей опорой и поддержкой, заменив мне старшего брата, которого у меня никогда не было. Стояли мы так долго, и я вспомнила день, который нас с ним свёл вместе, связав навсегда.

В то утро, когда я выбежала из нашей с Рустамом квартиры в одних коротеньких шортиках и футболке, то неслась, не разбирая дороги, куда глаза глядят, не чувствуя холода, обжигающего мои лёгкие, не обращая внимание на гусиную кожу, покрывающую всё моё тело и ледяной пронизывающий ветер, пробирающий до костей. Сколько так бежала, не знаю, но по ощущениям долго. Мои ноги уже не слушались меня, закоченев окончательно. Перебегая в очередной раз неизвестную мне улицу, ноги подогнулись, и я упала на колени на асфальт прямо на проезжую часть. Не успев среагировать, водитель какой-то иномарки задел моё плечо. Было так больно, что я готова была взвыть, но не успела это сделать, тут же потеряв сознание.

Приходила в себя постепенно, услышав за своей спиной негромкий разговор двух незнакомых мне мужчин. Неужели опять повторяется и меня вновь похитили? А ещё философ Гераклит говорил, что «в одну и ту же воду нельзя войти дважды», как оказывается на практике, то вполне возможно.

– С ней всё в порядке, – говорил один из них, и судя по всему, это был никто иной, как врач, – переломов нет, только ушиб мягких тканей плеча, поболит недельку-другую, можно нанести утягивающую повязку. Желательно дня два-три соблюдать постельный режим, чтобы обезопасить себя на случай небольшого сотрясения. Необходимости в госпитализации я не вижу.

– Спасибо, Николай, что приехал, – было слышно, как они пожимают руки, явно близко зная друг друга. – Не волнуйся, я позабочусь о ней, ты же знаешь меня, ей ничего со мной не угрожает. Как только поправится, я сразу отпущу эту девушку.

Голос его был приятным и самое главное внушающим доверие, я знала, что он человек слова и действительно отпустит меня, как только это будет возможно, тем более идти мне всё равно некуда.

– Хорошо, Омар, я верю в твою порядочность. И ещё одно, посмотри на неё, помимо ушибов с ней явно что-то случилось, какая-то непонятная история. Сам же понимаешь, оказаться посреди города в такое время года, да ещё в таком виде не просто подозрительно, а наталкивает на определённые мысли.

– Я не буду пока заявлять в органы, сначала поговорю с девушкой, а там исходя из ситуации, решим, вернее пусть сама принимает решение. Спасибо ещё раз за твою помощь, можешь на меня рассчитывать в любое время дня и ночи.

Они попрощались, врач ушёл и мы остались, как я уже успела понять из их разговора, с Омаром вдвоём.

– Я знаю, что вы уже пришли в себя, я слышу, как изменилось ваше дыхание, и тело стало более скованным и напряженным. Сейчас вы напуганы и ваши эмоции понятны, но знайте, что вам здесь не причинят вреда. Это не я вас сбил, тот человек скрылся с места преступления, а я ехал сзади и всё видел. Я запомнил номер машины, если пожелаете, то помогу вам написать заявление в милицию.

– Нет, – подала я голос, но так и не насмелилась открыть глаза, – это не его вина, а только моя. Он просто испугался и не успел среагировать, я выпрыгнула внезапно, как чёрт из табакерки. Тем более со мной всё в порядке.

– Понял, видимо, вы относитесь к категории тех редких людей, которые не будут обвинять других, скорее себя в могилу загонят, давно с такими не сталкивался. Сейчас это редкость, обычно специально даже под машину упадут, чтобы поиметь потом с водителя авто какую-либо денежную компенсацию.

Я слышала его громкие шаги, двигающееся вокруг кровати и сжала глаза ещё сильнее, боясь их открыть и увидеть этого человека. Голос его был низким, с небольшой приятной хрипотцой, властный, выдающий человека с очень сильным и мужественным характером, но не вселяющий страх. Чувствовалось, что этот голос принадлежит доброму и порядочному человеку и мне было совсем не страшно, наоборот спокойно и легко. На интуитивном уровне я чувствовала, что он не причинит мне вреда.

Досчитав до трёх, я резко открыла глаза, рассматривая этого потрясающе красивого мужчину и опять… кавказкой внешности. Да вы что издеваетесь надо мной что ли? Какая-то ирония судьбы! Я что ли мёдом намазана, что судьба сталкивает меня именно с такими парнями. Я вновь закрыла глаза, застонав от своего бессилия, пытаясь смириться со своей судьбой и не роптать на неё.

– Вы меня боитесь? – принял он этот мой жест за испуг, не зная истинных причин моего поведения.

– Нет, я не боюсь, просто со мной случилось дежавю. Эта ситуация мне напомнила ту, в которую я попала несколько месяцев назад.

– Вас тогда тоже сбила машина? – удивился Омар. – Надо быть осторожнее на дорогах.

– Нет, представьте, меня похитили и держали насильно взаперти, – перебила я его нотации по правилам дорожного движения и открыла глаза, следя за его реакцией на мои откровения, пытаясь прочесть его внутреннюю суть и отношение к происходящим ранее со мной событиям.

Он был удивлен и сильно, даже не найдя что сказать в первые несколько секунд.

– Не забивайте себе голову этим, но предупреждаю вас, не пытайтесь со мной поступить так же, моё сердце и тело принадлежит уже давно другому мужчине без надежд на возвращение. Я не могу быть с ним, но и с другим тоже…

– Можете не волноваться, у меня и в мыслях нет таких планов в отношении вас, и, кстати, моё сердце тоже занято и безвозвратно, без надежды на взаимность…

Я с сочувствием посмотрела на него, в его глазах плескалось столько невысказанной боли и отчаяния, что мне захотелось его обнять, проявить человеческое участие, не оставаясь равнодушной к его страданиям, сродни моим собственным. Но я не стала этого делать, а просто улыбнулась ему своей улыбкой, которая так нравилась Рустаму, Омар улыбнулся мне в ответ.

– Ну вот, такой вы мне нравитесь больше, могу ли я узнать ваше имя?

– Меня зовут Оля Тихомирова и можно попросить вас говорить со мной на «ты»? – он хотел что-то сказать, но я не дала, опередив его. – Вас зовут Омар, я уже заочно познакомилась с вами.

– Хорошо, я уже понял, что ты девушка не промах. Тогда и ты мне больше не выкай, хорошо?

– Да, – с радостью ответила я.

– Ты голодная? Как вообще себя чувствуешь? – с неподдельным участием поинтересовался он, посмотрев на моё плечо. – Тебе сделали обезболивающий укол, смотри, если будет сильно болеть, скажи, я поставлю ещё, не терпи, поняла?

– Договорились, я бы выпила чаю, если можно, а лучше кофе с молоком, если есть, – вконец обнаглела я, терять уже нечего, не выгонит же он меня на улицу.

Но Омар всего лишь улыбнулся улыбкой человека, которого очень даже устраивает такое моё раскованное поведение. Парень явно пришёл в восторг, что я уже начала командовать и чувствовать себя, как дома, не испытывая страха в его обществе.

– Я мигом, а ты пока отдохни, какой кофе ты любишь? Хотя сам отвечу на этот простой вопрос, насколько я понял за после десяти минут нашего общения, сладенький?

–В точку! – сказав это, я спряталась под одеяло с головой, смущаясь от такого пристального внимания.

Мне было с ним так легко и просто, как с человеком, которого знаешь всю жизнь, а не несколько минут. Это было просто волшебное ощущение и знак для меня того, что наши отношения с этим парнем только в самом начале нашего развития и он займет, если не главную, то очень важную роль в моей судьбе.

Напоив меня кофе с песочным печеньем, он с серьезным видом спросил.

– Я вижу, что ты попала в беду и хочу помочь тебе, просто так, ничего не требуя взамен. Чувствую ответственность за тебя и не могу отвернуться от твоей беды. Не знаю, как объяснить и поймёшь ли меня, но ты, Оля, стала мне дорога. Не прошу рассказывать мне всё и изливать свою душу, если захочешь сама поделиться когда-нибудь, я к твоим услугам и всегда буду рад выслушать. Предлагаю тебе работу, здесь, в этом городе. Я недавно приехал открывать филиал и набираю как раз штат сотрудников. Моя фирма занимается сервисным обслуживанием АЗС, был бы рад тебе помочь и взять к себе на работу. Ты молода, полна энтузиазма, наберёшься опыта, приобретёшь необходимые навыки, с жильём тоже помогу, если тебе некуда идти?

Он смотрел на меня, ожидая ответа, а я от благодарности чуть не расплакалась, ну не могла я, как побитая собака, вернуться домой. У меня не было выхода, кроме как принять предложение этого мне Богом посланного мужчины.

– Хорошо, но плачу за жильё я сама, на большее я не согласна. Моя мечта – чего-то добиться в этой жизни, только самостоятельно, не хочу сверх меры пользоваться твоей добротой, ты и так уже много сделал для меня.

– Другого от тебя я и не ожидал, принципиальная ты моя, думаю у тебя всё получится и не сомневаюсь, что скоро ты заткнёшь за пояс даже самых крутых акул бизнеса.

Так неожиданно началась наша дружба и совместное сотрудничество. Я стала работать в компании Омара под началом Аллы Геннадьевны, набираясь опыта и приобретая нужны знания и навыки. По моей просьбе он нашёл мне однокомнатную квартиру, стоимость за которую вычитал из моей зарплаты, что меня полностью устраивало. В короткий срок я изменилась до неузнаваемости, от прежней Оли Тихомировой не осталось и следа, но за внешними фасадами этого мнимого успеха, бушевала бесконечная буря, ни даря мне ни надежд, ни просветов, ни тепла, ни любви…, только ветер, дождь и разбитые мечты…

*Персонаж книг о Муми-троллях писательницы Туве Янссон.

Глава 3. Рустам

– Отстань, ненасытная псина, – в очередной раз я отпихнул ногой Тяпу и зарылся с головой поглубже под одеяло, накрыв себя подушкой, демонстрируя ему тем самым своё полное, безразличие.

Но не тут то было, это вечно голодное и упрямое животное не отставало. Забравшись уже на постель, он вовсю совершал кульбиты в воздухе, приземляясь прямо на мою пятую точку, разбудив меня этим окончательно.

– Выспался, называется, в свой законный выходной, ну спасибо тебе, Тяпа, в очередной раз удружил! – ругнулся я на этого доставалу.

И что ему неймётся, спал бы и спал, когда была Оля….. Тут резкая боль прострелила грудную клетку в районе сердца от воспоминаний, как каждое утро я наблюдал умилительную картину их совместного сна. Как они мило посапывали в две дырочки вдвоём до позднего утра, где Оля премило оттопыривала свою симпатичную попку, а этот рыжий проныра рыжее пузико.

– Милая моя, где ты? Что с тобой? Жива ли ты, здорова? – шептал я в пустоту комнаты.

У кого спрашивал я и сам не знал, в такие моменты даже пёс замирал и грустил вместе со мной. С него мигом слетала всякая игривость, положив голову на лапы, с тоскливым выражением на морде, он так же искренне волновался о своей хозяйке. Что я только не делал с тех пор, как она выбежала из этой квартиры и где только не искал, всё бесполезно, девушка как сквозь землю провалилась. Каждую минуту нового дня на протяжении этих мучительных двух месяцев я ждал, что она вернется и мы поговорим, но Оля не возвращалась. Она просто исчезла со всех моих радаров, оставив с Тяпой одного в этой огромной квартире, в которой теперь стало так пусто, что хоть с Тяпкой на пару выходи на балкон и вой от одиночества на луну.

Самое главное, я знал, что она где-то в этом городе, ведь с родителями она общалась ежедневно, не поставив их в известность о том, что она ушла от меня и мы живём не вместе. Первым делом, когда Оля убежала, буквально через пару дней я связался с её мамой и узнал, что в этот день она ей звонила. Я сделал вид, что просто позвонил справиться о их здоровье. Нина Николаевна даже ничего не заподозрила, общалась со мной как обычно. После этого разговора мне ничего не оставалось, как искать её самостоятельно, не впутывая их в это дело. Тем более сама девушка не захотела их расстраивать, значит и я не буду. Это наоборот вселяло в меня уверенность, что всё у нас наладится, ведь этим она не сжигала все мосты между нами, значит даёт мне шанс её вернуть. А я и не собирался отчаиваться, у меня всё получится, и я обязательно смогу её найти и всё исправить. Только где её искать в этом огромном мегаполисе? У меня руки опускались, я не знал даже с чего начать.

Сколько раз за эти месяцы без неё я корил себя, что не поговорил с ней о своей навязанной мне невесте сразу, оттягивая этот момент откровения до последнего, пока совсем не стало поздно. Всё боялся её реакции, что не поедет со мной, не согласится быть моей из своих извечно благородных чувств. Она так и не поняла, что значит для меня, что я ради неё пойду против всех в этом мире, даже против собственного отца! Глупышка, благородная моя глупышка, которая, я просто уверен, не захотела ссорить меня с семьёй и вставать между мной и якобы моей невестой, которую мне силом навязали родители и на которой я никогда не собирался жениться. Специально уехал из Москвы в этот небольшой, уединённый городок, и с нуля создал свой бизнес, чтобы не зависеть от отца и его железных правил. Стал самостоятельным, чтобы обезопасить себя от его указов, уехал подальше, но он и здесь меня достал! Деспот и тиран, привыкший всё и всех держать под контролем, заставляя всех окружающих исполнять только его железную волю. Он не думал обо мне и моём счастье, соблюдая всегда только собственные интересы.

Я погрузился в воспоминания о событиях столь рокового утра, которые стоили мне потери самого главного в моей жизни.

– Что ты наделал, отец! – закричал я, схватившись за голову, когда за Олей закрылась дверь.

Мне было все равно, что я грязный и мокрый с ног до головы. Я побежал за ней следом, спотыкаясь и падая на ходу. Ужас всего произошедшего, наконец, дошёл до меня. Но, выбежав из дома, я опоздал, её и след простыл. Долго, очень долго я бегал по всем близлежащим окрестностям, но так и не нашёл Олю, она просто испарилась, как будто её никогда и не было. Как же я переживал за её здоровье, ведь на улице уже была середина октября, а она в одних коротких шортиках и в футболке. Что же я опять натворил? Это только моя вина, даже не отца, который внезапно свалился, как снег на голову.

Когда я, как в воду опущенный, зашёл в квартиру, то обнаружил отца, который уже помылся в душе и сидел на диване в гостиной обсыхал, вытираясь чистым полотенцем, с вопросительным взглядом на своём жёстком лице.

– Рассказывай, что это сейчас было? Меня, самого Тахоева, облить грязной водой, вот мерзавка! Кто она, эта дура, которая не умеет себя вести?

«Мало тебе», хотел крикнуть ему в лицо я, но сдержался, только злорадствовал про себя, хоть кто-то в этом мире позволил себе так поступить с его величеством нефтяным магнатом. Я злился на него, что он явился без приглашения в мой дом, но больше я злился на себя, что молчал всё это время и сам завел эту ситуацию в тупик. Что теперь делать? Я не знал, как вернуть Оленёнка, тем более как довести до неё информацию, что я не собираюсь жениться ни на ком, кроме неё, да так, чтобы она поверила раз и навсегда. Я устал, безумно устал ей что-то доказывать, неужели она не видела, как я люблю её, безумно, всем сердцем, видимо, недостаточно ей это показывал, раз даже не выслушав меня, она сделала свои собственные выводы и ушла. Неужели я заслужил такое к себе отношение? Сам виноват, знал же её, какая она правильная, но промолчал. Сейчас некого винить, кроме самого себя и своего неправильно принятого решения ничего ей не говорить. Я жил сегодняшним днём и думал, что ещё будет время ей всё рассказать и объяснить, поэтому не торопился и не спешил со своей исповедью. Надо было расписаться по-тихому в Загсе и потом всем сообщить, и будь что будет. Идиот! Стремился, чтобы всё было правильно, ведь свадьба самый главный день в жизни невесты, и я хотел, чтобы всё было идеально, сделать счастливой свою птичку – закон моей жизни!

Я повернул голову к отцу, заглянув в его чёрные, как у меня самого глаза, и сказал, громко и уверенно, потому что только так я считал и никак иначе.

– Моя жена!

Силы покинули меня, и я устало прикрыл глаза, обессиленно опустившись на стул рядом с диваном.

– Чтооооо? – ожидаемо заорал он и тут же подскочил с дивана, покрываясь красными пятнами от злости.

– Что слышал! Я не обязан перед тобой отчитываться!

– Обязан и будешь! Ты мой единственный сын и наследник! Ты немедленно с ней разведешься, мы забудем этот глупый инцидент и сгоряча принятые тобой решения! – брызгая своей слюной, пытался подчинить меня своей воле он.

Я только молча покачал головой, не смотря в его сторону. Даже видеть его не мог, не то что разговаривать. Ничего не меняется, он не меняется. Знал о его реакции на мои слова и не ожидал ничего другого. Уже давно не спорю с ним, как раньше, а просто слушаю и делаю по-своему. Давно вырос из этого возраста, когда он мог мной полностью командовать и распоряжаться, решая за меня и принимая важные для моей жизни решения. Настало время показать ему окончательно и бесповоротно свою позицию.

– Нет! Я люблю её, и ты ничего не сможешь изменить! На Рузанне я не женюсь, можешь не мечтать даже!

– Как ты смеешь, щенок, мне перечить! Ты позоришь меня перед её семьёй, у нас договоренность с ними, ты не забыл? Своим отказом ты унижаешь не только нашу семью, но и невесту и всю её родню! Знаешь, что за такое бывает?

– Знаю! И беру решения всех этих проблем на себя. Я сам поговорю и утрясу все нюансы с её родственниками. Мы живём в двадцать первом веке и всё можно решить без пролития крови и кровной мести, а полюбовно. Я даже готов заплатить денежную компенсацию, если потребуют, но не женюсь, услышь меня хотя бы раз в жизни!

– Только попробуй это сделать, и я раздавлю тебя, как комара! Ты против кого решил пойти? Против своего отца, который жизнь свою на тебя положил? Смотрите на него, самостоятельный стал, а кто тебе помог стать таким, благодаря кому ты сейчас стоишь тут, имея всё вокруг себя? Да, если бы не я, где ты бы был сейчас?

– Отец, знаю и благодарен тебе. Насколько ты помнишь, я вернул тебе все деньги, что одалживал на бизнес, вернул всё до последние копейки, теперь сам кручусь без твоей помощи.

– Это твоё окончательное решение?

– Да, я принял решение и не изменю его, даже не надейся.

– Тогда ты сделал свой выбор и за его последствия я не ручаюсь.

– Ты мне угрожаешь? Угрожаешь своему сыну? – не в силах поверить в услышанное спросил его я.

Конечно, я знал, что он на многое способен, но чтобы причинить мне вред, это уже слишком даже для него.

– Ты не оставляешь мне выбора, этот брак очень важен для нашей семьи, и я сделаю всё возможное, чтобы ты не разрушил все мои планы. Я перекрою тебе кислород, готовься к огромным проблемам в бизнесе и уж поверь, я зря на ветер свои угрозы никогда не бросаю. Посмотрим, когда станешь нищим, будешь ли ты нужен своей так называемой жене. Буду тогда ждать тебя с повинной головой и приму с распростертыми объятиями обратно в лоно нашей семьи. Ты меня знаешь, я не отступлю!

– Знаю, отец, знаю, в этом я весь в тебя и тоже отступать не собираюсь! – встал я и посмотрел ему в лицо с упрямым выражением на лице. – Можешь не стараться, лучше останусь с голой жопой, но стану счастливым. Деньгами и их отсутствием ты меня не напугаешь, лишусь всего, ещё заработаю, но не будет, как ты хочешь!

Я решил предпринять последнюю попытку убеждения и уже более спокойным голосом, но пылко, стал его убеждать, чтобы достучаться до его чёрствого сердца.

– Пойми меня, я люблю её по-настоящему, понимаешь? Эта девушка – вся моя жизнь! Без неё меня нет, я просто погибну, исчезну с лица земли…. Если хочешь мне счастья, отступи, не мешай мне самому строить свою жизнь…

Он посмотрел на меня с брезгливым выражением лице, развеяв тем самым мои последние надежды на убеждение этого непробиваемого, чёрствого человека, который вряд ли знает, что такое любовь, и держал мою мать всегда только в страхе и вечном подчинении.

– Я тебя не так воспитывал, ты как будто не мой сын. В кого ты превратился? Посмотри на себя, ведешь себя, как слюнтяй! Тьфу, противно смотреть! Лучше бы ты как и прежде бухал и имел всё, что движется, хоть на мужчину был бы похож. Мне стыдно за тебя, сын, позволяешь бабе руководить собой, да ты превратился в подобие мужика! Но я исправлю это упущение, с этого дня и каждый день ты будешь вспоминать этот разговор и делать выводы. А подумать будет о чём, уж поверь мне. Тебя ждёт весёлая жизнь, даю неделю на перемену твоего решения, потом пеняй на себя!

На такой ноте он ушёл, оставив после себя только шлейф своего резкого, как он сам, парфюма…

Глава 4. Рустам

Из тяжёлых воспоминаний меня вырвал назойливый лай моего пса, который ни на минуту не давал мне забыть о реальной жизни и предаться хандре в той мере, в которой я это делал раньше, заливая свою печаль белым жидким горючим. И я был ему за это безумно благодарен, хотя и доводил он меня этим до бешенства. Но этот пёс единственное живое напоминание, что Оля была в моей жизни, а не являлась каким-то миражом или феей, явившейся из снов.

Тяпа пошёл в новую атаку и стал с меня тянуть одеяло, вцепившись зубами за его край.

– Встаю, встаю, уже встаю! Угомонись ты, несносная псина!

Посмотрев на часы убедился, что время раннее утро. Только расцвело, и это в воскресный день. Постонав ещё для приличия пару минут, я встал с кровати и двинулся в сторону шкафа с одеждой, увидев боковым зрением, как от радости Тяпка стал носиться по комнате, снося всё на своём пути.

– Безобразие какое, совсем без хозяйки распоясался, – бурчал себе под нос я, параллельно напяливая на себя свитер и штаны. – При ней ты всегда вёл себя, как джентльмен, а Рустам что, ему и так сойдёт.

Хотя я знал причину его такого поведения, он не хотел видеть меня подавленным, не давал падать духом, заражая своим жизнелюбием. Мы с ним последнее время разучивали различные полезные команды, приучаясь к дисциплине. Я скомандовал, решив закончить утренний сумбур, который он создал в доме с утра пораньше:

– Сидеть!

Тут же посмотрел на него и с удовольствием отметил, как он замер на месте, высунув язык, заглядывая преданно мне в глаза, мило виляя хвостиком в разные стороны, как пританцовывая им. Он был такой забавный, и я был рад, что не одинок в этой огромной квартире.

– Благодарю, барон Сосисон, за поддержку, чтобы я без тебя делал, дружище, спился как минимум! – почесал его за ухом я за послушание. Это было его второе имя, которым я его называл в шутку за его любовь к сосисками в тесте.

Было прекрасное зимнее утро без сильного ветра и осадков. Снег приятно похрустывал под моими ногами. Город понемногу начинал преображаться, полным ходом шла подготовка к Новому году и мне вновь взгрустнулось. Я присел на скамейку, вспомнив в очередной раз мою девочку, ведь через несколько дней будет ровно год со дня нашего знакомства… Прошёл всего лишь такой маленький срок, а такое чувство, что я знаю её всю жизнь, и она всегда была в моем сердце… От меня осталась лишь малая часть, остальную она безвозвратно забрала с собой…

Прибежал Тяпа, сделав в кустах все свои важные дела и сел у моих ног с такой же тоской в глазах, понимая моё состояние и не мешая мне предаваться таким сладким воспоминаниям. Я знал, что он тоже скучает по ней, периодически давая мне это понять, особенно когда регулярно, с постоянной эпизодичностью приносит мне Олины тапочки, и с печалью заглядывает мне в глаза, тоже желая её скорейшего возвращения.

Так мы вместе сидели и грустили молча: я глядя на снег, а щенок на меня, пока рядом не раздалось лёгкое покашливание, которое вывело нас из таких дорогих воспоминаний. Подняв глаза, я увидел дамочку очень по модному одетую и явно не страдающую ни материальными проблемами, ни моральными принципами, в руках у которой была дамская собачка, которая до смешного была очень похожа на свою хозяйку. Они даже одеты были в одном стиле: собака в плюшевом леопардовом костюмчике и такой же повязке на голове, а на её хозяйке величественно восседал леопардовый берет и в тон ему шубка, тьфу ты, тоже леопардовая, хорошо, что на этом леопард закончился, если бы ещё и лосины с сапогами покрылись такими же пятнами, то я бы точно принял её за реального леопарда и уже улепётывал от них в противоположном направлении. У меня итак от этого пятнистого зоопарка в глазах рябило и чёрные пятна разбегались в разные стороны. Это полбеды, если бы не это тявкающее нечто на руках у дамочки (ну просто язык не поворачивается называть её таким гордым словом, как собака), которая была какое-то собачье недоразумение. Может я мужчина и в этом ничего не понимаю, но такую бы моя нервная система и несколько минут не выдержала. И в подтверждение моих мыслей она тут же начала громко и противно лаять, повизгивая, нарушив наш покой и уединение, что бедный Тяпа даже уши лапами закрыл, спасаясь от этого мерзкого и до ужаса противного верещания. Набычившись, он стал смотреть на это маленькое недособачное недоразумение.

– Жаклин, перестань, это невежливо! – стала воспитывать хозяйка свою собачку, с именем на французский манер.

Если честно я этого не понимал от слова совсем, живём в России, мало что ли нормальных русских имён? К чему эта помпезность и никому ненужная пафосность, чтобы подчеркнуть свой статус богатой женщины что ли? Я посмотрел на эту представительницу прекрасного пола и сразу всё про неё понял – охотница, которая ищет или спутника жизни, или любовника. И судя по её оценивающему взгляду, который так и порхал по мне снизу вверх, сканируя меня с ног до головы, я попал в категорию её жертв. Только этого мне не хватало, скривился я, а Тяпка даже зарычал, оскалив свои клыки.

– Здравствуйте, меня зовут Маргарита, можно Марго, я уже не в первый день за вами наблюдаю, как вы с вашим псом проводите время. Вы один и я одна, почему бы нам просто не пообщаться и не познакомиться поближе? Тем более, как я понимаю, вы тоже где-то рядом здесь живёте? – с любопытством ожидала она ответа.

Я встал, как истинный джентльмен, поприветствовать даму, не хотелось быть грубым, но и общаться с ней я не горел желанием.

– Здравствуйте, Маргарита, я Рустам, а это мой верный друг Тяпа, – представил нас обоих я и посмотрел на её реакцию.

Как я и ожидал, лицо её немного скривилось от этого имени. Да, милая, у меня простая, дворовая собака без какого-либо помпезного имени. Очень быстро она взяла себя в руки и продолжила без искренности в голосе, считая, видимо, меня полным идиотом. Да я таких, как она, на раз-два раскусываю, что даже на смех чуть не разобрало от её стараний меня убедить.

– Какой милый пёс, – после этих слов она сделала попытку его погладить, на что Тяпка зарычал, оскалив свои клыки, напугав меня этим до чёртиков, что я подумал, он ей сейчас руку откусит, даже не знал что мой пёс так умеет. Марго явно пришлась ему не по вкусу, как собственно и мне.

– Извините его, он просто дворовый пёс и не любит чужих, да и манерам не обучен, – сказал я первое, что пришло мне в голову.

– Ничего страшного, у меня Жаклин такая же, всё в порядке. Мы могли бы каждое утро и вечер вместе гулять, если вы не против? – клеила меня внаглую эта дамочка, явно старше лет на десять или больше, но знающая себе цену.

Выглядела она хорошо и следила за собой, но не вызывала у меня никакого желания не то что роман заводить, а даже общаться или вместе гулять. Я её один раз уже еле выносил, а по два раза в день гулять и слушать визг этой её Жаклин, нет уж извольте, я воздержусь.

– Мы гуляем каждый раз по-разному и в разное время, и нам с вами не по пути, – я положил руку себе на грудь в сожалеющим жесте, показывая, насколько я огорчён, в душе боясь рассмеяться. – Я просто боюсь, что мой Тяпа попортит породу вашей Жаклин, вам бы этого же не хотелось?

– А как же вы? – не сдавалась эта упрямая женщина, которая своего не упустит, если схватит.

– А я, как мой пёс, такой же дворовый, мы явно с вами не сходимся породами, – тактично отшил я её, очень жирно намекая на то, что между нами ничего не будет и не может быть.

Надеюсь на этом всё и мы больше не встретимся на этой очень «узкой дорожке», хотя такие акулы, как она, так просто не сдаются. Извинившись, мы с Тяпой, развернулись и двинулись вдвоём в другом направлении, оставив эту охотницу за богатыми мужчинами одну. Она что-то ещё мне говорила вслед, но я не слушал. Даже не обернувшись, я удалялся в неизвестном направлении подальше отсюда. Нужно теперь быть внимательнее и смотреть по сторонам, когда выходишь на улицу. Через пару минут мы с Тяпой забыли о существовании этой внезапной встрече и двинулись по нашему ежедневном маршруту. Пока мы гуляли, я кидал своему озорному малышу палочку.

– Принеси!

Он бежал и приносил её обратно. Тяпа был очень игривый пес, непоседа одним словом, и ему это занятие пришлось по душе. Каждый раз, когда он мне в зубах приносил палочку, бывает даже затерявшуюся где-то в кустах, я протягивал ему руку, сопровождая это всё фразой: "Дай пять", по которой он тут же бил лапой. В награду за это я давал этому обжоре кусочек сливочной помадки, которую он просто обожал. Тяпка оказался очень умным и смышлёным, самое главное верным товарищем и собратом по несчастью, ведь тосковать по хозяйке нам приходилось на пару и много.

Это была у нас уже как ежедневная традиция. Мы ходили в наш парк, в котором когда-то нашли Тяпку, вернее будет сказать это он нас нашёл. Прилично нагуляв аппетит, мы не могли пройти мимо киоска, где продавали Олины любимые сосиски в тексте. Купив их приличное количество, без зазрения совести съедали их совместно, уплетая за обе щеки, вместе вспоминая самую главную любительницу этих вредных и, как я раньше считал, несъедобных хлебобулочных изделий. Это была ещё одна ниточка, которая связывала нас с нашей девочкой, и я боялся, что если прекращу туда ходить и их есть, то её потеряю, и эта нить, связывающая нас, порвётся окончательно и бесповоротно.

Но самое интересное всегда было вечером, после нашей совместной вечерней прогулки, когда нужно было помыться и с чистой попой лечь спать. Этот очень милый замарашка до ужаса не любил купаться, в ванну его и калачом не заманишь. Как только мы принимали курс в этом направлении, Тяпку сразу как ветром сдувало со всех моих радаров. Я уже знал, что он спрятался и надолго, и искать его – ищи, не найдешь. Что я только не делал, даже на своём примере ему показывал, когда из ванны выходил, как это круто быть чистым, но этот упрямый тип демонстративно отворачивался, показывая мне своё полное к этому безразличие, доводя меня каждый раз до бешенства, что я с криком на всю квартиру: "Ко мне", заставлял его выйти из своей засады и идти с половиной головой. После этого я молча открывал дверь и, вытянув правую руку и указательный палец вместе с ней, показывал ему направление, в котором ему волей-неволей положено двигаться. И так каждый вечер, не отходя от нашего сценария, мы с ним вели совместные боевые действия.

Этот момент в процессе мытья можно назвать самым легким – заманить, как говорится, заманили, теперь попробуйте вымыть. Маленький хитрец ложился на ванну так, что одни лапы касались одного края, а задние другого. И вот так, находясь практически в воздухе, кряхтя и надрываясь, он висел, пока силы не покидали его, и он не шлёпался со всей дури в воду, расплескав её в разные стороны, сбив своим барахтаньем все Олины многочисленные бутылочки с гелями, шампунями и скрабами, которые я ей покупал в огромных количествах. После чего я брал их и бережно составлял на место, потрогав каждый, как будто прикасаясь к её рукам, которыми она брала их и чувствовал себя не так одиноко, как будто она не уходила, а просто уехала ненадолго к родителям, и мы с Тяпой со дня на день ждём с нетерпением её назад. После этого ежедневного ритуала составления баночек на место, Тяпа снисходил до мытья, видимо, жалея меня, чувствуя моё состояние тоски, разрывающей моё сердце и, сцепив зубы, отдавался во власть мыла и геля для душа. Дальше были позиционные бои с применением фена, полотенца и расчёски. И только после этого мы заваливались без задних ног с ним спать, видя сны, в которых я мог быть с моим Оленёнком.

– До встречи во снах, милая…, – шептал я каждый раз перед тем, как закрыть глаза, с мечтой хоть там соединиться с ней навеки…

Глава 5. Оля

Омар пробыл у меня до двух часов ночи, минут тридцать из которых разговаривал по сотовому телефону. Перед тем как начать своё общение, он попросил меня выйти и оставить его одного. Разговор был личный и важный, я не стала стоять под дверью и подслушивать, не имея такой нехорошей привычки. Глубокая ночь, делать было нечего, и я сразу пошла к себе в комнату прилечь, глаза слипались, а утром на работу. Находясь уже в полусне, я почувствовала легкий поцелуй в лоб и такое тёплое одеяло, которое Омар натянул мне до подбородка, сказав на прощание:

– До встречи, моя Бусинка, – и ушёл, тихо прикрыв дверь.

У меня не было сил вставать и его проводить, я медленно проваливалась в такой необходимой моему организму сон, тем более спать оставалось часов пять не больше. Ровно в семь утра прозвенел будильник, который хотелось выбросить в окно, или разбить вдребезги молотком, или просто об пол – всё что угодно, только бы он заткнулся. Спала я последнее время плохо и была вся разбитая от регулярного недосыпания. Даже чёрные круги уже появились под глазами, создавая мне имидж нездорового человека, которые я старательно замазывала тональным кремом, чтобы людей не пугать, да и лишние вопросы мне были не нужны. Поделиться своими проблемами в личной жизни я не могла ни с кем: ни с Омаром, который знал лишь верхушку произошедших со мной событий, ни тем более с мамой, которая до сих пор считала, что мы с Рустамом вместе и у нас всё хорошо. Мама порывалась приехать, но я её отговорила, обосновывая это тем, что скоро сессия, нам пока не до свадьбы, и мы немного сдвинули сроки, чтобы отметить это знаменательное событие уже ближе к весне, когда будет тепло на улице. Идея ей понравилась, она одобрила это решение и даже ничего не заподозрила. Как теперь выпутываться из этого вранья? Ладно там видно будет, а пока у меня есть отсрочка от объяснения с мамой и папой. Я знала, что Рустам ищет меня, мама говорила со мной, что он звонил и справлялся об их здоровье. Поговорив с ней, я сделала вывод, что он тоже скрыл всю правду от моих родителей, не проинформировав их о реальном положении наших дел.

Разбитая в хлам, я буквально собирала себя по частям в единое целое, ожидая очень напряженный и тяжелый день. Я не любила, когда Омар уезжал и оставлял меня одну, с ним мне было надёжнее и спокойнее. Он давал мне уверенность в себе и поддерживал всегда, частенько заезжая за мной по утрам и довозил меня до работы, за что я была ему безмерно благодарна. Офис находился в другой части города, добираться было муторно по всем пробкам, да ещё в общественном транспорте, на это у меня уходило больше часа и почти всегда я опаздывала, нарушая рабочий режим.

Сегодня решила не дать повода Алле Геннадьевне докопаться ко мне хотя бы в этом и специально вышла пораньше, чтобы приехать вовремя, но удача в это утро была явно не на моей стороне. Сначала я капнула кофе на блузку и мне срочно пришлось бежать к шкафу, чтобы переодеться, потом я опоздала на автобус, который ушёл из под моего носа и мне ещё долгих тридцать минут пришлось ждать следующий, а в довершение ко всему, когда он, наконец-то, подошёл, и я в него села, оплатив проезд, не доезжая до работы пару остановок, автобус сломался, и мне пришлось идти пешком, вернее уже бежать, потому что мои часы неумолимо показывали двадцатиминутное опоздание. И так постоянно и с периодической регулярностью. Что со мной не так, почему мне ни в чём не везёт? Такое чувство, что без Рустама в моей жизни наступает не только чёрная полоса невезения, но и всё рушится по всем существующим направлениям, нарушая прежнее течение моей жизни. Неужели он является моим талисманом и только с ним я снова смогу стать собой. Сейчас я не чувствовала себя цельной личностью, а как разделённой пополам, какой-то неполноценной и ущербной девушкой. Я задыхалась без него, но и к нему вернуться не могла…, больше нет…, это выше меня…

Когда вся взмыленная я выбежала из лифта на нашем этаже, меня уже ждала, скрестив руки на груди, моя непосредственная начальница или змея, как окрестили её все местные здесь мужики за её склочный, зловредный характер. И вот стоит же караулит меня, сама то тоже в это время не работает. Хлебом не корми только дай ведро яда вылить окружающим на голову, пока этого не сделает – не успокоится.

– Ты что думаешь, если ходишь в любимчиках у главного, то тебе всё позволено? – начала она сходу меня отчитывать, как всегда даже не поздоровавшись со мной.

– Извините меня, сегодня транспорт подвёл…

– Мне не нужны твои отговорки! – повысив голос, перебила она меня. – Привыкла по утрам с шефом кататься, как оно на общественном транспорте? – так и сыпала начальница свои вполне заслуженные упрёки, но чувствовалось в этом её личное ко мне отношение.

Сказать, что она меня не любила, значит ничего не сказать, но за что я не знала. Никогда не перечила, не пререкалась, всё, что скажет стараюсь делать и выполнять, но ей всё не так.

– Я теперь ввожу пени за каждую минуту твоего опоздания, это ясно? Посмотрим будешь ли ты тогда вовремя приезжать, когда без зарплаты останешься!

Вид у нее был важный, она себя чувствовала хозяйкой положения и вдоволь пользовалась этим, отыгрываясь на мне всегда в первую очередь. И почему я такая уродилась, вечная для всех девочка для битья!?

– Такого больше не повторится, – заверила я её, испытывая чувство стыда, ведь действительно опоздала и отчитывала она меня сейчас за дело.

Видимо, я абсолютно не приспособлена к самостоятельной жизни. Не могу себя организовать и распланировать свой график. Я сама ненавижу опоздание, но во сколько бы я не выходила, когда добиралась сама, всегда неукоснительно опаздывала, как будто всё было против меня, или я уже не могла без ежедневных нравоучений моего руководителя? Выдохнула, потом набрав воздуха побольше в лёгкие опять выдохнула, успокаивая так себя, сбрасывая утреннее напряжение. Приняв боевой и уверенный в себе вид, я потопала к своему рабочему месту, наблюдая удаляющуюся в свой кабинет начальницу.

Поначалу я принимала очень близко к сердцу Аллу Геннадьевну и всё, что она мне говорила. Просто было невозможно работать, она цепляла меня по каждому поводу и без повода. Сейчас ничего не изменилось, но теперь у меня выработался иммунитет на эти ее нападки. Я выработала такую тактику: когда в очередной раз она начинала меня пилить, я представляла, что это голос из телевизора, где показывают интересную передачу о ядовитых рептилиях. А что, это реально помогает. Она шипит и сбрасывает негатив, а я в это время наслаждаюсь познавательной передачей об этих своеобразных животных и среде их обитания. Со временем я поняла, что она со всеми такая и такой у неё склочный характер или должность всё же обязывает?

Но я была для неё особой грушей для битья, ко мне она испытывала самую явную нелюбовь и открыто её всегда демонстрировала, кроме случаев, когда Омар был рядом. В такие моменты она была со мной сама любезность. Я предполагала причину такого её поведения – ревность, ведь она с ума сходила по Омару Рахимовичу. Я не знала точно, какие у них с боссом отношения, а она не знала какие у нас. Омар меня в это не посвящал, но, судя по их поведению, близкие и очень доверительные, ведь он во всём всегда полагался на Аллу и доверял ей безраздельно. В офисе ходили слухи, что у них роман, но я знала, всю жизнь прожив в деревне, как рождаются эти истории, и не верила в них, считая это всё глупыми сплетнями, не имеющими под собой никакой доказательной базы. Я привыкла ставить всегда под сомнение любую информацию, если только не увижу своими собственными глазами их пылкое общение.

Рабочий день начался, и я бросилась решать все незаконченные дела, не заметив, как уже приближался обед, и один из наших мастеров сервиса Виктор Петрович позвал меня пообедать вниз в местную недорогую столовую, но нас прервала Алла Геннадьевна.

– Некогда ей обедать! Ольга Сергеевна, вам договор надо составить, это срочно и не терпит отлагательств!

Она говорила таким повелевающим тоном, что любой даже самый зверский аппетит пропадёт.

– Аллочка, ну ты совсем девочку замордовала, уже даже поесть ей не даёшь. Так ещё в больницу загремит, смотри бледная какая и худая, в чём только душа держится, – посетовал мой вечный заступник Виктор Петрович, который вместе с другими мужчинами взяли надо мной шефство и заступались перед начальством, заменяя мне родителей, став мне новой семьёй.

Я признательно ему улыбнулась самой своей лучезарной улыбкой, благодаря за заботу.

– Идите, Виктор Петрович, не волнуйтесь, я попозже поем.

– Да, конечно, шеф! – подмигнул он мне и пошёл в столовую, напоследок одарив нашу змею неодобрительным взглядом, оставив нас с ней вдвоём.

– Сама понимаешь, я бы не дёргала тебя в обеденный перерыв, если бы не дело чрезвычайной важности, я нашла нам потенциальных покупателей. Здесь мы недолго и только развиваемся в этом городе, у нас каждый клиент на счету. Мы не можем их потерять, поэтому подготовь договор к вечеру, чтобы я успела его посмотреть. А ошибок, как всегда будет много. Подойди в этот раз ответственно к этому, не как в прошлый раз! – не смогла не напомнить о прошлых моих косяках она. А как иначе или она была бы не Алла Геннадьевна Ветрова.

Слушала я её молча о всех своих прежних ошибках, о которых она мне напоминала ежедневно. И как ей самой не надоело и язык не замозолился? Я включила телевизор и слушала, слушала, сегодня было кино о том, что мне пора взрослеть, серьезнее и ответственнее подходить к своей работе и всё такое и в таком духе. Не спорю, в её словах была порция правды, тяжело мне с моим гуманитарным складом ума это всё давалось: делала всё медленно, перепроверяя по десять раз, но и там мой руководитель находила множественные ошибки. То ли я такая бестолковая в этой сфере и это совсем не моё, то ли она такая слишком требовательная и придирчивая, но результат один – работник я не очень и меня со слов Аллы « ещё учить, учить и учить не то что один месяц, а не один год, чтобы что-то путное из меня вышло». Ничего не поделаешь, правда вещь коварная – ты или её принимаешь и работаешь дальше, скрепя зубами, или бросаешь, сдаёшься и начинаешь пробовать себя в другой профессиональной области. Я новичок в этих вопросах, поэтому молча смотрела и слушала увлекательный фильм по телевизору. Интересно, если Алла в них – змея, то кто я? Скорее всего маленький беззащитный мышонок, да ещё голодный к тому же, потому что в желудке со вчерашнего вечера пусто.

– И, кстати, – вырвала она меня из моих переживаний о моей профессиональной несостоятельности и профнепригодности. – Завтра идёшь со мной, оденься там поприличнее, а не как всегда, пожалуйста.

– Зачем я с вами иду? Вы же всегда договора сами заключали? – удивилась и заволновалась я.

Неожиданный поворот!

– А теперь ты будешь со мной всегда ходить на такие встречи. Это распоряжение Омара Рахимовича, ясно? Была бы моя воля, ты бы здесь больше и дня не проработала, – смерила она меня высокомерным взглядом. – А он хочет, чтобы ты опыта набиралась в заключении сделок и принимала в этом участие.

– А поприличнее это как? Я вроде бы и так в костюме хожу? – в недоумении я посмотрела сначала на себя, потом, удостоверившись в своём приличном виде, посмотрела на неё, не понимая свои задачи, а главное зачем, ведь встреча явно деловая.

Наверное, надо как Алла Геннадьевна декольте до пупа, сиськи навыкат, шпильки подлиннее и глаза поярче, прям сразу стану королева приличности.

– Посексуальнее я имею в виду, хотя кому я это объясняю, ты по моему не знаешь, что это слово даже значит. Деревней была, деревней и помрёшь!

Так, а вот это перебор!

– Алла Геннадьевна, – прервала её я, – давайте на личности не будем переходить! И оскорблять я себя не позволю, вы выходите уже за рамки своих полномочий! По работе критику принимаю, но лично меня трогать никому не позволю, это ясно?

Она смерила меня своим коронным высокомерным взглядом, примерно таким, после которого даже насекомым себя почувствовать гордо. Больше не поднимая эту тему, но и не извинившись передо мной, она продолжила, как ни в чём не бывало в своей великой манере вседержительницы этого мира.

– Нам надо их очаровать, понимаешь задачу? Там два известных местных предпринимателя, и, насколько мне птичка на хвосте принесла, оба красавцы, каких не сыскать, ходячий секс, понимаешь к чему я веду?

– Вы что, предлагаете мне с ними в постель лечь? У меня в рабочих инструкциях этого пункта нет! – сложила я руки на груди, демонстрируя ей своё к этому �