Любовь тебя настигнет
«Первая леди»
Глава 1
Люси не могла дышать. Корсет свадебного платья, которое сидело на ней как влитое, сдавливал ребра, как гигантский питон. Что, если она умрет от удушья прямо здесь, в притворе пресвитерианской церкви Уайнета?
Снаружи церковь осаждала целая армия репортеров из самых разных стран, а у алтаря собрались сильные мира сего. В паре шагов экс-президент Соединенных Штатов с супругой ждали, когда смогут отвести Люси к алтарю и выдать замуж за самого прекрасного мужчину на свете. Мужчину, о котором можно только мечтать. Самого доброго, самого заботливого, самого умного… Какая женщина в здравом уме отказалась бы от Теда Бодина? Он поразил Люси с первого взгляда.
Трубы возвестили о начале церемонии, и Люси попыталась втянуть в себя хоть пару молекул воздуха. Более чудесного дня для свадьбы и представить было нельзя. Стояла последняя неделя мая. Полевые цветы, которые росли весной в центральной части Техаса, быть может, уже и завяли, зато персидская сирень благоухала во всем своем великолепии, а у входа в церковь распустились розы. Просто идеальный день.
Ее тринадцатилетняя сестра, самая младшая из четырех подружек невесты, сделала первый шаг. За ней должна была идти пятнадцатилетняя Шарлотт, а потом Мег Коранда, лучшая подруга Люси со времен колледжа. Первой подружкой невесты была ее сестра Трейси, привлекательная восемнадцатилетняя девушка, которая так благоговела перед женихом Люси, что по-прежнему краснела, разговаривая с ним.
Перед лицом Люси затрепетала фата – удушающий покров из белой вуали. Она подумала о том, каким невероятным любовником был Тед, каким замечательным, каким добрым, каким потрясающим. Как идеально он подходил ей. Все так говорили.
Все, кроме ее лучшей подруги Мег.
Прошедшей ночью после репетиции свадьбы она обняла Люси и прошептала.
– Он чудесный, Люси. Все, как ты и говорила. Но тебе нельзя выходить за него замуж.
– Я знаю. – Люси удивилась, услышав собственный шепот. – Но я все равно это сделаю. Теперь уже слишком поздно давать задний ход.
Мег яростно тряхнула ее:
– Не поздно. Я тебе помогу. Я сделаю все, что в моих силах.
Ей легко говорить. В жизни подруги отсутствовала всякая дисциплина, но Люси в корне от нее отличалась. У Люси были обязанности, которые Мег не могла постичь. Даже до того как мать Люси принесла президентскую присягу, вся страна завороженно наблюдала за огромной семьей Джориков – трое приемных детей и двое родных. Родители отчаянно оберегали младших детей от журналистов, но Люси было уже двадцать два ко времени первой инаугурации Нили, так что именно она стала объектом пристального внимания прессы. Публика всегда с интересом наблюдала за тем, как самоотверженно Люси заботилась о домочадцах и ухаживала за малышами во время частых командировок Нили и Мэтта. Следили и за ее деятельностью по защите прав детей, редкими романами и скромными нарядами. И папарацци уж точно не собирались пропустить ее свадьбу.
Люси намеревалась сойтись с родителями на середине пути к алтарю в знак того, что они вошли в ее жизнь, когда она была воинствующим четырнадцатилетним подростком, капризным и неуправляемым. Нили и Мэтт должны были сделать эти последние шаги вместе с ней, поддерживая ее с обеих сторон.
Шарлотт ступила на белую ковровую дорожку. Она была самой застенчивой из сестер Люси и сильнее других переживала, что старшей сестры больше не будет рядом. «Мы можем болтать по телефону хоть каждый день», – успокаивала ее Люси. Но Шарлотт привыкла, что Люси живет в соседней комнате, и утверждала, что это далеко не то же самое.
Настал черед Мег. Она бросила через плечо взгляд на Люси, и даже через несколько слоев вуали Люси разглядела за улыбкой Мег глубокое волнение. Люси отчаянно хотела оказаться на ее месте. Жить беззаботной жизнью Мег, переезжая из одного штата в другой, и не думать о необходимости приглядывать за сестрами, поддерживать репутацию семьи и отбиваться от назойливых папарацци, следящих за каждым ее движением.
Мег отвернулась, прижала букет к талии, изобразила улыбку. И приготовилась сделать первый шаг.
Не думая, не спрашивая себя, откуда могла взяться такая мысль – мысль столь ужасная, эгоистичная, невероятная, – Люси попыталась сдержать обуявший ее порыв, но вдруг уронила букет и, спотыкаясь, обогнула сестру и схватила Мег за руку, прежде чем та успела пройти вперед. Люси услышала собственный голос словно издалека, слова звучали еле слышно.
– Мне немедленно нужно поговорить с Тедом.
Трейси ахнула у нее за спиной:
– Люси, что ты делаешь?
Люси не могла смотреть на сестру. Ее тело горело, в голове царил хаос. Она вцепилась в руку подруги.
– Приведи его ко мне, Мег. Пожалуйста.
Ее просьба звучала, как мольба.
Сквозь удушающее облако фаты она увидела, как губы Мег разомкнулись в изумлении.
– Сейчас? Тебе не кажется, что это следовало сделать пару часов назад?
– Ты была права! – вскричала Люси. – Во всем. Абсолютно права. Помоги мне. Пожалуйста. – Ей казалось, будто кто-то заставляет ее произносить эти слова. Это ведь она всегда заботилась о других. Даже в детстве она никогда не просила о помощи.
Трейси набросилась на Мег, ее глаза сверкали от возмущения.
– Я не понимаю. Что ты ей сказала? – Она схватила Люси за руку. – Люси, у тебя приступ паники. Все будет хорошо.
Не будет. Ни сейчас, никогда.
– Нет. Мне… мне надо поговорить с Тедом.
– Сейчас? – повторила Трейси вопрос Мег. – Тебе нельзя говорить с ним сейчас.
Но ей это было необходимо. Озабоченно кивнув, Мег положила букет на прежнее место и рванула вперед по коридору на его поиски.
Люси не понимала, почему ее охватила истерика. Она не смела взглянуть в испуганные глаза сестры. Каллы из ее букета распластались под ее каблуками-шпильками, но она продолжала слепо идти вперед. Два агента секретной службы стояли у тяжелых входных дверей, внимательно наблюдая за ней. Прямо за ними ждала толпа зрителей: море камер, орды репортеров.
«Сегодня старшая дочь президента Корнилии Кейс Джорик, тридцатиоднолетняя Люси Джорик выходит замуж за Теда Бодина, единственного сына легендарного гольфиста Далласа Бодина и телевизионного диктора Франчески Бодин. Никто не ожидал, что невеста выберет для свадьбы родной городок жениха – Уайнет в штате Техас, но…»
Она услышала уверенные мужские шаги и, повернувшись, увидела Теда, который мчался к ней. Сквозь фату она видела, как лучи солнца играют на темно-каштановых волосах, освещая красивое лицо. Так было всегда. Где бы он ни появлялся, солнце следовало за ним. Он был привлекателен и добр – идеал мужчины. Самый прекрасный мужчина, которого она когда-либо встречала. Самый прекрасный зять, которого можно пожелать ее родителям, и самый лучший отец для ее будущих детей. Он бросился к ней, в глазах светилась не злость – не такой он был человек, – а озабоченность.
Ее родители следовали за ним, их лица сковала тревога. Его мать и отец должны были подоспеть с минуты на минуту, а за ними вереницей потянутся все остальные: ее сестры и брат, друзья Теда, гости… Столько людей, которые были ей дороги. Которых она любила.
Она лихорадочно озиралась в поисках единственного человека, который мог ей помочь.
Мег стояла рядом, мертвой хваткой вцепившись в букет невесты. Люси посмотрела на нее с мольбой, надеясь, что Мег поймет, чего она хочет. Мег хотела броситься к ней, потом остановилась. Она все поняла.
Тед поймал Люси за руку и потянул ее в маленькую боковую кладовую. Прежде чем он успел закрыть дверь, Люси увидела, как Мег глубоко вдохнула и, полная решимости, направилась к родителям Люси. Подруга умела разбираться со сложными ситуациями.
Стены кладовой были сплошь покрыты крючками, на которых висели голубые сутаны певчих, и высокими полками, заставленными сборниками церковных гимнов, папками с нотами и древними картонными коробками. Сильный луч солнца проник сквозь пыльные стекла двери и, как ни странно, осветил щеку Теда. Ее легкие сжались. От недостатка воздуха закружилась голова.
Тед невозмутимо взирал на нее своими янтарными глазами, в которых читалась некая настороженность, однако по силе его спокойствие можно было сравнить только с ее волнением. Пожалуйста, пусть он исправит это, как и все остальное. Пусть он исправит ее.
Фата прилипла к ее щеке, пропитавшись или потом, или слезами (она точно не знала), и слова, которые, как она думала, никогда не произнесет, вырвались из ее уст:
– Тед, я не могу. Я… я не могу.
Она подняла фату, как и представляла. Только Люси представляла, что именно он поднимет ее фату в конце церемонии перед поцелуем. У него был озадаченный вид.
– Я не понимаю.
Да она и сама не понимала. Такой дикой паники она никогда не испытывала.
Он склонил голову набок и посмотрел ей в глаза.
– Люси, мы идеально подходим друг другу.
– Да. Идеально… Я знаю.
Он ждал. Она не думала о том, что скажет дальше. Если бы она только могла вздохнуть. Она заставила себя заговорить.
– Я знаю, так и есть. Мы идеально подходим друг другу. Но… Я не могу.
Она ждала, что Тэд возразит ей. Будет бороться за нее. Убедит, что она не права. Она ждала, что он обнимет ее и скажет, что это всего лишь приступ паники. Но выражение его лица не изменилось, лишь уголки губ едва заметно дрогнули.
– Твоя подруга Мег, – произнес он. – Это все из-за нее, правда?
Правда? Сотворила бы она что-то столь же невообразимое, если бы Мег не заявилась к ней со своей любовью, беспокойством и резкими суждениями?
– Я не могу.
Ее пальцы сковал лед, а руки дрожали, пока она пыталась снять кольцо с бриллиантом. Наконец оно поддалось. Она чуть не уронила украшение, вкладывая его в карман жениху.
Он не препятствовал, когда она срывала фату. Не умолял. Да он и не знал, как это делается. Но даже не попытался заставить ее передумать.
– Что ж, ладно…
Быстро кивнув, повернулся и ушел. Спокойный. Собранный. Идеальный.
Как только за ним закрылась дверь, Люси прижала руки к животу. Его нужно вернуть. Побежать за ним и сказать, что она передумала. Но ноги отказывались слушаться; мозг не работал.
Дверная ручка повернулась – в проеме стоял ее отец, за ним – мать, оба были страшно бледны и дрожали от напряжения. Они сделали для нее все, и брак с Тедом был бы лучшей благодарностью с ее стороны. Она не могла так унизить их. Необходимо разыскать Теда и привести его обратно.
– Не сейчас, – прошептала она, недоумевая, что бы это значило. Она понимала: ей нужен лишь миг, чтобы собраться и вспомнить, кто она такая.
Мэтт заколебался и захлопнул дверь.
Мир Люси рухнул в одно мгновение. Еще до наступления вечера весь мир узнает, что она бросила Теда Бодина. Это было немыслимо.
Море телекамер… Орды репортеров. Она никогда не выберется из этой маленькой душной комнатки. Она проведет остаток жизни здесь, в окружении сборников церковных гимнов и сутан певчих, искупая свою вину за то, что причинила боль лучшему мужчине, которого когда-либо знала, за то, что унизила собственную семью.
Фата прилипла к губам. Она вцепилась в диадему и с радостью ощутила боль, когда гребни и шпильки со стразами впились в голову. Она сходила с ума. Неблагодарная. Она заслужила боль и с силой выдернула украшение из волос. Фата, свадебное платье… Она трясущимися руками расстегнула молнию, и груда белого атласа, пузырясь, легла у ее ног. Она так и стояла в изысканном французском бюстгальтере, кружевных свадебных трусиках, голубых подвязках и белых атласных туфлях на шпильках, отчаянно пытаясь глотнуть воздуха.
«Беги! – звенело в ее голове. – Беги!»
Она услышала, как гомон толпы снаружи на мгновение усилился, а потом снова затих, как будто кто-то открыл двери церкви, а потом быстро закрыл их.
«Беги!»
Она ухватилась за одну из темно-синих сутан певчих. Сдернув ее с крючка, Люси протиснула в горловину свою растрепанную голову. Прохладная затхлая сутана обняла ее тело, прикрыв французский бюстгальтер и крошечные трусики. Она, спотыкаясь, пробралась к маленькой двери в конце помещения. За пыльным окном увидела узкую, поросшую сорняками тропинку, скрытую за стеной из бетонных блоков. Руки не слушались, и сначала замок не поддавался, но наконец удалось его открыть.
Тропинка вела к задней части церкви. Шпильки проваливались в растрескавшийся асфальт, пока она кралась мимо внешнего блока кондиционера. Весенние грозы сдули весь мусор на гравий сбоку от самой тропинки: расплющенные коробочки из-под сока, куски газет, поцарапанный желтый совок из детской песочницы. Она остановилась, когда добралась до конца. Повсюду дежурила охрана, и она недоумевала, что делать дальше.
Она лишилась собственного наряда секретной службы пару месяцев назад, когда закончился первый год после отставки ее матери. Но сотрудники службы до сих пор охраняли Нили, а поскольку они с матерью так часто бывали вместе, то Люси едва ли заметила отсутствие собственного наряда. Тед нанял частную охранную фирму для обеспечения безопасности, ведь в городе было мало полицейских. У всех дверей стояли охранники. Парковка в форме буквы L была уставлена автомобилями. Повсюду кишели люди.
Ее домом был Вашингтон, а не этот городок в центральном Техасе, который она так и не смогла полюбить. Но она помнила, что церковь находится на границе старого жилого района. Если у нее хватит сил пересечь аллею и добраться до домов на другой стороне, то, возможно, удастся скрыться в одном из переулков и никто ее не заметит.
И что потом? Это же не такой тщательно спланированный побег, как тот, что устроила Нили, когда спасалась из Белого дома еще тогда, давно? Это вообще не был побег. Это был перерыв. Отсрочка. Ей нужно было найти место, где можно было бы перевести дух, собраться с мыслями. Пустой домик для игр на детской площадке. Укромный уголок у кого-то на заднем дворе. Какое-то место вдали от суетливых журналистов, преданного жениха и потрясенной семьи. Временное убежище, где она сможет вспомнить, кто она и как много должна людям, которые взяли ее к себе.
О Боже, что она натворила!
Какой-то шум у церкви привлек внимание охраны. Люси не стала выяснять, что происходит. Вместо этого обогнула стену, стремглав побежала по аллее и спряталась за мусорным баком. У нее так сильно тряслись колени, что пришлось прижаться к ржавой стенке металлического контейнера. Он источал зловоние. Встревоженных криков не слышалось, в отдалении лишь гудела толпа зрителей, которые заняли все трибуны, возведенные вокруг церкви.
Она услышала слабый вскрик, похожий на мяуканье котенка, и поняла, что он исходит из ее уст. Она заставила себя пробраться через кустарник, отделявший старую постройку в викторианском стиле. Кусты заканчивались с началом улицы, вымощенной булыжником. Она пробежала по ней и очутилась на чьем-то заднем дворе.
Старые деревья отбрасывали тень на маленькие участки земли, а отдельно стоящие гаражи выходили в узкие переулки. Она плотнее запахнула сутану, на ощупь пробираясь из одного двора в другой. Каблуки утопали в земле свежепосаженных огородов, где с крепких стеблей свисали зеленые помидоры размером с шарик для игры в марблс. Из одного кухонного окна пахнуло тушеным мясом, от другого ветер принес шум телевизора, по которому показывали какую-то телеигру. Вскоре по этому же телевизору покажут репортаж о безответственной дочери бывшего президента Корнилии Кейс Джорик. Всего за один день тридцатиоднолетняя Люси перечеркнула семнадцать лет хорошего поведения. Все те семнадцать лет, которые она доказывала Мэтту и Нили, что они не ошиблись, когда решили ее удочерить. А что касается того, как она поступила с Тедом… Худшего и придумать нельзя.
Залаяла собака, и заплакал ребенок. Она споткнулась о садовый шланг. Срезала дорогу, прокравшись за качелями. Лай собаки становился громче: лохматая нечесаная дворняжка сторожила проволочный забор, окружавший следующий двор. Она попятилась, обогнув статую Девы Марии, и продвинулась ближе к переулку. В мыски туфель набились камешки.
Она услышала рев мотора и выпрямилась. Видавший виды бело-серебряный мотоцикл завернул в переулок. Она нырнула вглубь меж двух гаражей, прижавшись спиной к стене, покрытой отслаивающейся белой краской. Мотоциклист притормозил. Она затаила дыхание, ожидая, пока он проедет дальше. Но он не проехал. Вместо этого он приблизился и остановился перед ней.
Мотоциклист уставился в щель между гаражами прямо туда, где стояла она.
Он приглушил двигатель и принялся внимательно ее разглядывать. Одну ногу, обутую в черный сапог, опустил на гравий.
– Что-то случилось? – поинтересовался он, стараясь перекричать шум мотора.
«Случилось»! Она уничтожила своего будущего супруга, убила свою семью, и если срочно не предпримет что-нибудь, то станет самой скандальной сбежавшей невестой за всю историю страны, а этот парень спрашивал, что случилось.
У него были чересчур длинные черные волосы, которые завивались на шее, холодные голубые глаза, высокие скулы и губы садиста. После стольких лет жизни под охраной секретной службы она привыкла считать, что априори находится в безопасности, но сейчас у нее не было такого ощущения. И даже тот факт, что байкер вроде бы присутствовал в качестве гостя на вчерашней репетиции свадебного приема в числе странных друзей Теда, не особенно вдохновлял ее. Даже наполовину отмытый, в темном костюме, сидевшем на нем не лучшим образом, мятой белой рубашке с расстегнутым воротом и мотоциклетных сапогах, небрежно протертых тряпкой, он явно не был тем человеком, которого она хотела бы повстречать на улице. А именно там она и находилась.
У него был прямой нос. Мятый галстук выглядывал из кармана плохо сидевшего пиджака. А эти длинные взъерошенные волосы, кудрявые и спутанные, напоминали ночное небо Ван Гога, нарисованное пальцем, который обмакнули в пузырек с липкими черными чернилами.
Больше десяти лет со времен первой президентской кампании Нили она пыталась говорить правильно, поступать правильно, всегда улыбалась, была неизменно вежлива. Теперь же она, дама искусно владевшая навыками ведения светских бесед, не могла придумать, что сказать. Вместо этого она ощутила непреодолимое желание ухмыльнуться и выпалить: «С тобой что-то случилось?» Но разумеется, она этого не сделала.
Он кивнул на свой мотоцикл:
– Хочешь прокатиться?
Шок сковал ее тело, от вен до самых мелких капилляров, пронзив кожу и мышцы и добравшись до костей. Она дрожала, но не от холода, а от осознания того, что хотела сесть на этот мотоцикл больше, чем чего бы то ни было за очень долгое время. Вскочить на этот мотоцикл и сбежать, чтобы не отвечать за последствия своего поступка.
Он заткнул галстук подальше в карман пиджака, и Люси двинулась к нему. Она чувствовала себя так, будто ноги существуют отдельно от ее тела. Она пыталась остановиться, но они отказывались слушаться. Она приблизилась к мотоциклу и увидела потертый номерной знак штата Техас и потрепанную наклейку на бампере, которая закрывала часть изношенного кожаного сиденья. Буквы уже выцвели, но различить слова удалось.
«БЕНЗИН, ТРАВА ИЛИ ЗАДНИЦА.
НИКТО НЕ ПОЕДЕТ БЕСПЛАТНО».
Прочитав надпись, она содрогнулась. Такое предупреждение не проигнорируешь. Но тело, ее коварное тело, решило все за нее. Рука подняла сутану. Нога оторвалась от земли. Она опустилась на сиденье. Он подал ей единственный шлем. Она надела его, испортив и без того измученную свадебную прическу, и обвила руками его талию.
Они помчались по аллее, ее сутана трепетала и пузырилась, голые ноги холодели, его волосы развевались на ветру, касаясь ее шлема.
Она подоткнула сутану под ноги, пока он пересекал один переулок за другим, потом резко свернул направо, потом еще раз, под дешевой тканью пиджака мускулы на его спине напрягались.
Они выехали из Уайнета и полетели по двухполосному скоростному шоссе, которое растянулось вдоль скалистого утеса. Шлем был ее коконом, мотоцикл – ее планетой. Они миновали цветущие лавандовые поля, фабрику, где производили оливковое масло, и несколько виноградников, которые были разбросаны по всему Хилл-Кантри. Ветер рвал ее сутану, обнажая колени и бедра.
Солнце опустилось ниже, и усиливающийся холод проник сквозь тонкую ткань сутаны. Люси радовалась ему. Она не заслуживала того, чтобы сидеть в тепле и удобстве.
Они пронеслись по деревянному мосту мимо обветшалого сарая с техасским флагом сбоку. Мимо мелькала реклама экскурсий по пещерам и ранчо для туристов. Они преодолевали одну милю за другой. Двадцать? Больше? Она понятия не имела.
Когда они добрались до какого-то маленького городишка, он свернул к полуразвалившемуся ночному магазину и припарковался в тени сбоку от здания. Он кивнул ей, обозначив, что пора слезать. Она запуталась в сутане и чуть не упала.
– Проголодалась?
От одной мысли о еде ее едва не стошнило. Она попыталась расслабить ноги и покачала головой. Он пожал плечами и направился к двери.
Через пыльное стекло шлема Люси увидела, что он выше, чем она думала: рост его был около шести футов. У него скорее были длинные ноги, чем торс. Этими дикими сине-черными волосами, оливковой кожей и пружинящей походкой он разительно отличался от конгрессменов, сенаторов и промышленников-магнатов, с которыми она сталкивалась всю свою жизнь. Через окно она заглянула внутрь магазина. Он направился к холодильнику. Продавщица, бросив все дела, уставилась на него. Он исчез на пару минут, потом появился снова и поставил на прилавок упаковку с шестью бутылками пива. Продавщица принялась теребить волосы, откровенно кокетничая. Он принес на кассу еще пару покупок.
Люси натерла ноги до мозолей. Переминаясь с ноги на ногу, она увидела свое отражение в окне. Огромный голубой шлем поглотил ее голову, скрыв лицо, благодаря чему она казалась моложе. Сутана скрывала ее излишнюю худобу – из-за предсвадебного стресса она сильно потеряла в весе, хотя всегда была стройной. Ей был тридцать один год, рост составлял пять футов четыре дюйма, но она чувствовала себя крошечным, глупым, эгоистичным и безответственным беспризорным ребенком.
И хотя вокруг не было ни души, Люси не стала снимать шлем, а лишь приподняла, пытаясь хоть немного унять боль, которую причиняли шпильки, впивавшиеся в голову. Обычно она ходила с распущенными волосами, постриженными до плеч, и украшала прическу одним из тех узких ободков, которые так презирала Мег.
«Они заставляют тебя наряжаться, как пятидесятилетняя светская львица из Гринвича, – заявляла Мег. – Только джинсы могут хоть как-то компенсировать пафос этого дурацкого жемчуга. Избавься от этого своего школьного гардероба. – Потом она смягчалась. – Ты ведь не Нили, Люси. Она этого от тебя и не требует».
Мег не могла ее понять. Она выросла в Лос-Анджелесе с родителями, которые дали ей жизнь. Она могла носить любую нестандартную одежду, которую только хотела, вешать на шею экзотические украшения и даже вытатуировать на бедре дракона. Она могла, но только не Люси.
Дверь магазина открылась, и появился байкер: в одной руке он нес пакет с продуктами, в другой – пиво. Она с тревогой наблюдала за ним, пока он медленно раскладывал покупки по потертым боковым сумкам мотоцикла. Представив, как он выпьет пиво, все шесть бутылок, она поняла, что так продолжаться не может. Ей нужно кому-то позвонить. Она позвонит Мег.
Но ей не хватало смелости честно поговорить с кем бы то ни было, даже с подругой, которая понимала ее лучше, чем все остальные. Она сообщит семье, что все в порядке. Скоро. Но… не сейчас. Не раньше, чем придумает, что сказать.
Она стояла у мотоцикла, как огромный пришелец с голубой головой. Он пристально посмотрел на нее, и Люси поняла, что до сих пор ни одного слова ему не сказала. Как неловко. Нужно что-то сказать.
– Откуда ты знаешь Теда?
Он повернулся и закрыл замки на боковых сумках. У него была старая «ямаха», на черном бензобаке сзади красовалось слово «ВОИН», написанное серебряной краской.
– Мы вместе сидели в Хантсвилле, – ответил он. – Вооруженный грабеж и убийство.
Он издевался над ней. Эдакая байкерская проверка на прочность. Она, должно быть, сошла с ума, если позволит этому продолжаться. Но в конце концов она, похоже, и так сошла с ума. И самым дурным образом. Как человек, который вылез из собственной кожи и не знает, как забраться обратно.
Его затуманенный взор, в котором читалась угроза, упал на нее.
– Готова к тому, чтобы я отвез тебя обратно?
Единственное, что ей нужно было сказать, – «да». Одно простое слово. Она прижала язык к нёбу. Подготовилась. Попыталась произнести его.
– Пока – нет.
Он нахмурился:
– Ты уверена, что понимаешь, что делаешь?
Ответ на этот вопрос был так очевиден, что даже он мог догадаться. Когда Люси не ответила, он пожал плечами и залез обратно на свое место.
Когда они выезжали с парковки, она задумалась, почему больше боится разговора с родственниками, которых так любила, чем общества этого угрожающего вида байкера. Но ведь этому человеку она ничего не была должна. Худшее, что он мог сделать…. Она не хотела думать об этом.
И снова ветер подхватил ее сутану. Лишь руки оставались теплыми, согреваясь жаром, исходившим от его тела под тонким пиджаком. Наконец он свернул с шоссе на изрезанную следами тропинку. В свете фар мотоцикла кусты принимали зловещий вид, и Люси сильнее прижалась к нему, хотя разум призывал ее спрыгнуть и припустить прочь со всех ног. Наконец они добрались до маленькой лужайки на берегу реки. По указателю, который видела раньше, она догадалась, что это река Педернейлс. Идеальное место для того, чтобы избавиться от трупа.
Теперь, когда он заглушил мотор, тишина казалась удушающей. Она слезла с мотоцикла и попятилась. Он вытащил из одной сумки нечто напоминавшее старое одеяло для пикника. Когда он бросил это на землю, она уловила слабый запах машинного масла. Он схватил пиво и пакет с продуктами.
– Ты будешь весь вечер в этом ходить?
Люси ни за что не хотела снимать шлем, но ей пришлось это сделать. Шпильки выпали, и налаченная прядь уткнулась ей в щеку. В тишине слышался шум реки, чьи воды бились о скалы. Он поднял бутылку с пивом, наставив горлышко на нее.
– Жаль, что здесь всего шесть штук.
Она изобразила улыбку. Он расстелил одеяло, открыл бутылку и поднес ко рту. Он друг Теда, не так ли? Поэтому он не может представлять угрозу, несмотря на жуткий вид, грубые манеры, несмотря на пиво и потрепанную наклейку на бампере «БЕНЗИН, ТРАВА ИЛИ ЗАДНИЦА. НИКТО НЕ ПОЕДЕТ БЕСПЛАТНО».
– Угощайся, – предложил он. – Может, это поможет тебе расслабиться.
Она не желала расслабляться, и ей хотелось в туалет, но она все равно приковыляла к нему и забрала бутылку, чтоб он не выпил ее сам. Она выбрала место на дальнем углу одеяла так, чтобы сесть, не касаясь его длинных ног и не вторгаясь в его личное пространство, которое ее пугало. Сейчас она должна была бы пить шампанское в номере для молодоженов в отеле «Фор Сизонс» в Остине в качестве миссис Теодор Бодин.
Байкер достал пару завернутых в целлофан сандвичей из пакета с продуктами. Он бросил один из них ей и развернул другой.
– Жаль, что ты не дождалась грандиозного свадебного ужина, чтобы его бросить. Там меню намного лучше.
Парфе из крабового мяса, запеченная на гриле говяжья вырезка с лавандой, медальоны из лобстера, ризотто с белыми трюфелями, семиярусный свадебный торт.
– А если серьезно… Откуда ты знаешь Теда? – спросила Люси.
Он оторвал большой кусок сандвича и заговорил, продолжая жевать.
– Мы познакомились пару лет назад, когда я работал на стройке в Уайнете, и подружились.
– Тед дружит со множеством людей.
– Но не все его друзья такие хорошие, как он. – Байкер вытер рот тыльной стороной ладони и шумно отхлебнул пива.
Она отставила в сторону бутылку, к которой так и не притронулась.
– Так ты не отсюда?
– Не-а. – Он скатал обертку от сандвича в шарик и швырнул в кусты.
Она терпеть не могла людей, которые мусорили, но не собиралась об этом говорить. Поглощение сандвича его занимало всецело, и больше он ничего не выдал.
Она больше не могла откладывать поход в лес. Он взяла салфетку из пакета и, морщась с каждым шагом, удалилась в заросли. Закончив, вернулась и села на одеяло. Он хлебнул еще пива. Она не могла заставить себя проглотить ни кусочка и отложила сандвич в сторону.
– Почему ты подобрал меня?
– Я хотел потрахаться.
У Люси мурашки побежали по коже. Она силилась обнаружить хоть какой-то намек на то, что он пошутил, но он даже не улыбнулся. С другой стороны, он был одним из друзей Теда и, как бы странно ни выглядел, Люси никогда еще не встречала преступников среди знакомых бывшего жениха.
– Ты шутишь, – произнесла она.
Он оглядел ее.
– Все может быть.
– Нет, не может!
Он срыгнул негромко, но все равно отвратительно. – Я в последнее время был слишком занят, чтобы отвлекаться на женщин. Пора наверстать упущенное.
Она уставилась на него.
– С невестой друга, которая решила сбежать со свадьбы?
Он почесал грудь.
– Никогда не знаешь, что выкинет сумасшедшая женщина. – Он допил пиво, опять срыгнул и бросил пустую бутылку в кусты. – Так что ты сказала? Хочешь, чтобы я отвез тебя назад, к мамочке с папочкой?
– Я же сказала «нет». – Несмотря на растущее беспокойство, она пока не была готова к возвращению. – Ты так и не сказал, как тебя зовут.
– Панда.
– Нет, на самом деле.
– Тебе не нравится?
– Трудно поверить, что это твое настоящее имя.
– А мне все равно, веришь ты или нет. Пока я побуду Пандой.
– Ясно. – Она задумалась, пока он открывал пакет с чипсами. – Должно быть, это здорово.
– Что именно?
– Кататься из одного города в другой под вымышленным именем. И прятаться при этом за большим синим шлемом.
– Наверное.
Пора это прекратить, она собралась с духом.
– У тебя, случайно, нет мобильника, которым я могу воспользоваться? Мне… мне надо кое-кому позвонить.
Он запустил руку в карман и бросил ей мобильник. Она не сумела поймать аппарат, и ей пришлось искать его в складках сутаны.
– Желаю, чтобы тебе повезло и ты поймала сигнал.
Люси об этом не подумала, но ведь способность мыслить логически покинула ее еще пару часов назад. Она, прихрамывая, ковыляла по лужайке в туфлях, причинявших уже нестерпимую боль, до тех пор пока не нашла место у берега, где появился слабый сигнал.
– Это я, – произнесла она, когда Мег ответила.
– Люси?! Ты в порядке?
– Это как посмотреть. – Она сдавленно засмеялась. – Помнишь, ты всегда говорила, что во мне есть некое дикое начало? Судя по всему, я его нашла. – Большей лжи и представить было нельзя. Дикой ее уж точно не назовешь. Быть может, когда-то она и была такой, но давно изменилась.
– О, дорогая… – Сигнал был слабый, но недостаточно, чтобы заглушить беспокойство в голосе подруги.
Ей нужно было вернуться в Уайнет. Но…
– Я… я трусиха, Мег. Я пока не в состоянии разговаривать с семьей.
– Люси, они любят тебя. Они все поймут.
– Скажи им, что я прошу прощения. – Она едва сдержала слезы. – Скажи, что я люблю их и знаю, что все испортила. Но я вернусь и все улажу… Только не сегодня. Я не смогу сделать это сегодня.
– Ладно. Я скажу им. Но…
Она отключилась, прежде чем Мег успела задать ей еще вопросы, на которые она не смогла бы ответить.
Ее охватила страшная усталость. Она плохо спала несколько последних недель, и ужасные события сегодняшнего дня высосали из нее все оставшиеся силы. Панда растворился в лесу, и, когда он появился, она решила позволить ему спокойно напиться. Она смотрела на одеяло, расстеленное на твердой земле, и подумала об изящных удобных постелях в президентском отсеке на борту номер один и шторках, которые закрывали окна одним нажатием кнопки. Она осторожно прилегла на самый дальний угол одеяла и вперила взгляд в звездное небо.
Она пожалела, что не знает имени байкера, имени, за которым она могла бы спрятаться. Это должно было быть какое-нибудь грубое имя. Сильное и угрожающее. Совсем не такое, как у нее.
Она заснула, размышляя, как его могут звать. Снейк[1]… Фэнг[2]… Веном[3]…
Вайпер[4].
Глава 2
Утренний холод и сырость разбудили ее. Люси открыла глаза и увидела, как персиковые лучи пронзают низкие облака. Все ее тело ныло: она замерзла, испачкалась и ощущала такую же тошноту, как в тот момент, когда заснула. Это был первый день того времени, что должно было стать ее медовым месяцем. Она представила, как Тед проснулся, думая о том же, испытывая ненависть к ней.
Панда спал рядом в мятой парадной белой рубашке. Он спал на спине, его непослушная грива кольцами лежала вокруг лица. Сине-черная щетина покрывала челюсти, а на носу красовалось грязное пятно. Ей было противно находиться так близко к нему, и Люси с трудом поднялась. Его пиджак сполз с нее и упал на одеяло. Она поморщилась, обуваясь, и отправилась в заросли. По пути заметила в кустах шесть пустых пивных бутылок – омерзительные символы того, во что она впуталась.
На медовый месяц Тед арендовал виллу в Сент-Бартс. Возможно, теперь он поедет туда сам, хотя что может быть хуже, чем проводить медовый месяц в одиночестве? Даже проснуться на берегу реки в Богом забытом месте рядом с угрюмым, пьяным и потенциально опасным байкером и то приятнее.
Когда она вернулась, Панда стоял у реки, повернувшись к ней спиной. Вчерашняя фантазия о суровой девушке-байкере по имени Вайпер улетучилась, и ей показалось, что было бы грубо не обращать на него внимания.
– Доброе утро, – тихо произнесла Люси.
Он что-то хрюкнул.
Она быстро отвернулась, испугавшись, что он решит помочиться в реку, пока она смотрит. Она изнемогала от желания сходить в душ, переодеться и почистить зубы – и все это было бы ей доступно, если бы она дошла до алтаря. Кофейник. Приличный завтрак. Руки Теда, ласкающие ее тело, доводя до восхитительных оргазмов. Теперь же она находилась в окружении пустых пивных бутылок и в обществе человека, который откровенно признался, что ему нужно. Ее выводила из себя вся эта грязь и неопределенность. Ее выводила из себя собственная паника. Он все еще не повернулся, но поскольку ей показалось, что он вроде бы не занят своим инструментом, она рискнула спросить:
– Ты… собираешься в Уайнет сегодня утром?
Он снова хрюкнул.
В Уайнете она всегда чувствовала себя неуютно, хотя и притворялась, что городок нравится ей почти так же, как и Теду. Однако всякий раз, оказываясь там, она чувствовала, что все осуждают ее. Несмотря на то что она была приемной дочерью бывшего президента Соединенных Штатов, они вели себя так, будто Люси для них недостаточно хороша. Разумеется, они оказались правы, но тогда-то они этого не знали.
Панда продолжал вглядываться в реку, силуэт его длинного тела тенью ложился на известняковый утес, мятая рубашка с одной стороны вылезла из брюк, и в целом он имел совершенно неприличный вид. Туфли страшно стискивали ей ноги, но ей представилось, что она должна быть наказана, поэтому не стала их снимать.
Вдруг он решил покинуть свой наблюдательный пост и зашагал к ней, проваливаясь каблуками в землю.
– Ты готова вернуться к своей полуразрушенной жизни?
Более чем. Больше нельзя игнорировать свои обязанности. Даже в четырнадцатилетнем возрасте она была ответственным человеком. Сколько раз за последние семнадцать лет Нили и Мэтт говорили ей, что не смогли бы выполнять свою работу, если бы она так хорошо не заботилась о братьях и сестрах?
Она и сама усердно трудилась. Сначала, получив степень бакалавра, она была социальным работником, оказывая помощь сложным подросткам, и в то же время училась на магистра. Но через пару лет она перестала заниматься поддержкой неблагополучных семей, несмотря на всю любовь к этой работе, и стала использовать свое известное имя для менее благодарной, но более эффективной работы – лоббирования. Отчасти благодаря ей были приняты некоторые законы, призванные помочь обездоленным детям. Она не собиралась бросать работу даже после свадьбы, каким бы соблазнительным это ни казалось. Каждый месяц она на пару дней летала бы в Вашингтон, а все остальное время работала в Техасе. Пора уже осознать последствия того, что она совершила.
Но ее желудок с этим не соглашался. В животе заурчало сильнее – и она помчалась в лес, едва успев добежать до деревьев, где ее и вырвало. Она не ела так долго, что даже ощутила боль.
В конце концов спазмы прекратились. Панда даже не взглянул на Люси, когда она вышла из-за деревьев. Она неровной походкой подошла к реке, сначала ее каблуки цеплялись за камни, потом увязли в песке. Она опустилась на колени у воды и умылась.
– Поехали, – произнес он.
Стоя на коленях, она наклонилась ниже, вода стекала по ее щекам. Она услышала собственный голос как-то отстраненно, будто он звучал издалека, из какого-то места, где она не бывала со времен юности.
– У тебя остались какие-то вещи в Уайнете?
– Ты о чем?
– Одежда? Чемодан? Карточка Менсы?[5]
– Я путешествую налегке. Пара джинсов, пара футболок, пачка презервативов.
Люди всегда старались вести себя прилично в присутствии членов семьи президента. Едва ли кто-нибудь, кроме Мег или одной из семи сестер ее отца, когда-либо позволял себе грязную шутку или хотя бы отдаленно мог намекнуть на что-то непристойное. Подчеркнутая вежливость всегда ее раздражала, но сейчас она могла бы это только поприветствовать. Люси притворилась, что не слышала этот пассаж.
– Значит, у тебя там ничего не осталось, что я должна была бы компенсировать?
– На что ты намекаешь?
Семья знала, что она в безопасности. Мег должна была им сообщить.
– На самом деле мне нельзя возвращаться в Уайнет, пока там журналисты. – Больше всего девушку беспокоили не журналисты, но в этом она признаваться не собиралась. – Я хотела узнать, какие у тебя планы на ближайшее время.
– Избавиться от тебя. – Он почесал щетинистую щеку. – И потрахаться.
Она сглотнула.
– Что, если я сделаю так, чтобы ты не зря потратил время?
Он опустил взгляд на ее грудь, которая благодаря неприлично дорогому французскому бюстгальтеру выглядела намного лучше, и произнес:
– Ты не в моем вкусе.
«Игнорируй его».
– Я хотела сказать, что если сделаю так, чтобы тебе не захотелось мне отказать?
– Мне это неинтересно. – Он поднял с земли одеяло. – Я в отпуске. И не собираюсь портить очередной день. Ты возвращаешься в Уайнет.
– Я тебе заплачу, – услышала она собственный голос. – Не сегодня. У меня с собой денег нет, но вскоре я об этом позабочусь.
Как? Это ей еще предстояло решить.
– Я оплачу бензин, еду, возьму на себя все твои расходы. Плюс… по сто долларов в день. Договорились?
Он скатал одеяло в рулон.
– Возиться с тобой неохота.
– Мне сейчас нельзя возвращаться. – Она собрала остатки храбрости, которой в подростковом возрасте у нее хватало с избытком. Это уже потом она стала спокойнее и под грузом ответственности научилась контролировать себя. – Если ты не возьмешь меня с собой, я найду кого-то еще, кто согласится.
Возможно, Панда понял, что она блефует, потому что едва не расхохотался.
– Поверь мне. Девушка вроде тебя не создана для того, чтобы по восемь часов в день сидеть на мотоцикле.
– Возможно, что и так. Но один день я продержусь.
– Забудь об этом.
– Тысяча долларов плюс расходы.
Он отнес одеяло к мотоциклу и положил в боковую сумку.
– Думаешь, я поверил, что ты заплатишь?
Она сцепила руки перед собой.
– Заплачу. Даю слово.
Да, конечно. Теду ты тоже кое-что обещала, а оказалось, что это полная ерунда.
Она поморщилась.
– Я напишу расписку.
– Жаль, что твоему жениху такое не пришло в голову.
Нахмурившись, он защелкнул замок на сумке.
Хотя Панда и не принял ее предложение, он не уехал без нее – хороший знак. Люси хотела есть, но, кроме того, она нуждалась в удобной обуви и свежей одежде.
– Не мог бы ты развернуться? – прокричала она Панде на ухо, когда тот пронесся мимо «Уолмарта». – Я хотела бы кое-что купить.
Либо Люси недостаточно громко говорила, либо он ее не слышал, потому что так и не остановился.
Пока они ехали, она задумалась о прошлом и вспомнила день, когда Мэтт Джорик появился в том паршивом съемном доме в Харрисберге, где она пряталась с маленькой сестрой все время после смерти матери. Он возник у входной двери в ярости и нетерпении. Ей нужно было защищать мертвую мать и годовалую сестру, поэтому, несмотря на четырнадцатилетний возраст и страшный испуг, она не могла допустить, чтобы он это увидел.
– Нам не о чем говорить, – произнесла она, после того как он проник внутрь.
– Прекрати… Если ты не уйдешь сейчас со мной, через час здесь будут представители Службы охраны семьи, и они заберут вас обеих.
На протяжении шести недель она использовала все средства, которые доступны четырнадцатилетнему подростку, чтобы власти не догадались, что она воспитывает малышку по прозвищу Кнопка, которая выросла в прекрасную девушку Трейси, совсем одна.
– Нам не нужно, чтобы о нас кто-то заботился! – кричала она. – Мы и сами прекрасно справляемся. Почему бы вам не заняться своими делами?
Но он не стал заниматься своими делами. И вскоре он, Люси и Кнопка отправились в путь. Потом они встретились с Нили и поехали в путешествие по стране на Мейбл – видавшем виды трейлере «виннебаго», который до сих пор стоит на участке ее родителей в Виргинии, потому что ни один из них не находил в себе сил, чтобы избавиться от него. Мэтт был единственным отцом, которого она когда-либо знала, и лучшего отца и пожелать было нельзя. Как и лучшего супруга для Нили, а ведь к укреплению этого союза приложила руку и сама Люси. Тогда она была такой смелой. Такой бесстрашной. Она лишилась этого качества не сразу, а постепенно, так что почти не заметила, как это произошло.
Панда остановился в грязи у белого каркасного дома, над входом в который красовалась вывеска «ДЕРЕВЕНСКИЙ МАГАЗИН СТОКИ». В витринах было представлено множество товаров – от дробовиков до мисок и детских шлепанцев фирмы «Крокс». У двери стоял автомат с колой, рядом примостился садовый гном вместе со стойкой с открытками.
– Какой у тебя размер обуви? – злобно спросил он.
– Семь с половиной. И я хотела бы…
Он уже бежал к магазину семимильными шагами.
Она спрыгнула с мотоцикла, пристроилась за фургоном для доставки продуктов и принялась ждать, опустив шлем пониже. Жаль, что она сама не могла выбрать себе обувь, но заявиться в магазин в таком виде было бы неприлично. Люси молилась, чтобы Панда не купил еще пива. Или презервативов.
Он вышел с пластиковым пакетом и бросил его в нее.
– За тобой должок.
«БЕНЗИН, ТРАВА ИЛИ ЗАДНИЦА. НИКТО НЕ ПОЕДЕТ БЕСПЛАТНО».
– Я же сказала, что заплачу.
Он снова хрюкнул, как пещерный человек.
Она заглянула в пакет. Джинсы, серая хлопковая футболка, дешевые кроссовки темно-синего цвета и кепка. Она отнесла это все за магазин, сняла шлем и переоделась, стараясь чтобы ее не было видно. Джинсы оказались слишком плотными, уродливыми и мешковатыми как в бедрах, так и по всей длине. На футболке красовался логотип Техасского университета. Он забыл носки, но она по крайней мере могла избавиться от каблуков. В отличие от него она не оставляла после себя мусор, поэтому запихнула сутану и туфли в тот же пластиковый пакет и вышла из-за деревьев.
Он почесывал грудь с отсутствующим видом.
– В магазине работал телевизор. Ты во всех новостях. Говорят, ты сейчас у друзей, но я бы не стал рассчитывать на то, что тебя никто не узнает.
Люси вцепилась в пластиковый пакет, в котором лежала сутана, и снова надела шлем.
Через полчаса Панда припарковался за Денни’з. Она хотела попасть в настоящую ванную с теплой и холодной водой, и это перевешивало страх попасться кому-нибудь на глаза. Пока он прятал в карман ключ зажигания и оглядывался, она сняла шлем, собрала вещи, стянула волосы в некое подобие конского хвоста, который продела в отверстие в кепке сзади.
– Если это вся твоя маскировка, – произнес он, – далеко мы не уедем.
Он был прав. Ей захотелось надеть шлем. Люси быстро огляделась, чтобы убедиться, что за ними не следят, вытащила из пакета испорченные туфли, оставив в нем только скомканную сутану. Она скрутила пакет и затолкала его под просторную футболку, подхватив ее поясом от джинсов, чтобы он не вывалился.
Именно такую маскировку использовала Нили много лет назад, когда сбежала из Белого дома. Быть может, и у Люси это сработает. Если ей повезет, никто не свяжет дочь бывшего президента с дешево одетой беременной женщиной, заходившей в Денни’з. Она скорее похожа на очередную глупую дамочку, которая запала не на того парня.
Панда уставился на ее округлившийся живот.
– Ну вот, приехали. Скоро я стану отцом, а о сексе и вспомнить-то нечего.
Она подавила желание извиниться.
Похоже, он всегда принимал либо отсутствующий вид, либо сердитый, третьего варианта не существовало. На этот раз он был сердит.
– Да, ты похожа на несовершеннолетнюю.
Она всегда выглядела моложе своих лет, а в этой одежде казалась совсем юной. «Уверена, я не первая девочка-подросток в твоем списке» – вот что сказала бы ему Мег. Но Люси отвернулась, выбросила разбитые туфли в мусорный бак и осторожно направилась в ресторан.
К ее великому облегчению, никто не обратил на нее внимания, но не потому что она была плохо одета или беременна, а потому что все смотрели на Панду. В этом смысле он был похож на Теда. Их обоих нельзя было не заметить: Теда – поскольку он производил исключительно благоприятное впечатление, Панду – наоборот.
Она отправилась в туалет, помылась, как могла, и поправила бутафорский живот. Когда вышла оттуда, то почувствовала себя почти человеком.
Панда стоял у двери. На нем была все та же мятая рубашка, но от него пахло мылом. Он уставился на ее живот.
– Не очень реалистично.
– Пока ты здесь, думаю, на меня никто особого внимания не обратит.
– Посмотрим.
Она последовала за ним к столу. Несколько человек проводили их взглядами, когда они проскользнули в огороженную кабинку и сели друг против друга. Они сделали заказ и, пока ждали, Панда смотрел телевизор, по которому показывали результаты спортивных соревнований.
– Пока ты была в туалете, в новостях сказали, что твоя семья вернулась в Виргинию.
Ее это не удивило. Они чувствовали бы себя крайне неловко, если бы остались в Уайнете.
– Завтра они уедут в Барселону на конференцию Всемирной организации здравоохранения.
Он принял такой вид, как будто не знал, что такое конференция, не говоря уже о Всемирной организации здравоохранения.
– Когда ты позвонишь Теду и признаешься, что сошла с ума?
– Не знаю.
– Побег не может решить какие бы то ни было проблемы, которые богатая девушка вроде тебя себе выдумала. – Его легкая ухмылка позволяла предположить, что он не верит, будто у девушки вроде нее могут быть настоящие проблемы.
– Я не сбежала, – выпалила она. – Я… в отпуске.
– Ошибочка вышла. Это я в отпуске.
– А я предложила заплатить тебе тысячу долларов и компенсировать все расходы, если возьмешь меня с собой.
В этот момент принесли еду. Официантка поставила напротив нее тарелку с чизбургером с беконом, луковыми кольцами и зеленым салатом. Он положил в рот луковое кольцо, жаренное во фритюре.
– Что будешь делать, если я откажу?
– Найду кого-то еще, – произнесла Люси, зная, что это полная чепуха. У нее на примете больше никого не было. – Видишь того парня? – Она кивнула на сурового мужчину, перед которым стояла тарелка с блинами. – Попрошу его. Судя по его виду, он не откажется от денег.
– Это ты по его шевелюре догадалась?
Уж кому-кому, а Панде следовало помолчать, а не критиковать прическу другого мужчины. Хотя другие женщины в ресторане, судя по всему, не были настроены столь критически на его счет.
Вероятно, два дела одновременно он осилить не мог, поэтому какое-то время молча жевал и, по-видимому, даже не думал над ее словами. Наконец, откусив огромный кусок гамбургера, он с набитым ртом произнес:
– Ты гарантируешь, что заплатишь тысячу, даже если тебя не хватит на сегодня?
Она кивнула, потом взяла один из карандашей, которые лежали на столике для детей. Она написала что-то на салфетке и бросила ее через стол.
– Вот. У нас с тобой контракт.
Он изучил текст. И отложил салфетку.
– Ты обманула приличного парня.
Она заморгала, ощутив жгучую боль в глазах.
– Лучше сейчас, чем тогда, когда было бы уже поздно, правда? Прежде чем он выяснил бы, что стал жертвой недобросовестной рекламы? – Она пожалела, что произнесла это, но он лишь перевернул бутылку с кетчупом и постучал по донышку.
Официантка вернулась с кофе и томным взглядом, обращенным на Панду. Люси немного поменяла положение, и пластиковый пакет зашуршал под футболкой. Кофейник застыл в воздухе – официантка повернулась и посмотрела на нее. Люси наклонила голову.
Он скомкал салфетку с текстом контракта и вытер рот.
– Ребенку не нравится, когда она ест слишком быстро.
– Вы, беременные, с каждым годом все моложе, – произнесла официантка. – Сколько тебе лет, солнышко?
– Она совершеннолетняя, – вставил Панда, прежде чем Люси успела открыть рот.
– Сомневаюсь, – пробормотала официантка. – Когда роды?
– Эм-м-м, в августе? – Люси произнесла это так, будто это был вопрос, а не утверждение, официантка, казалось, была сбита с толку.
– Или в сентябре. – Панда откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза. – В зависимости от того, кто отец.
Женщина посоветовала Панде нанять хорошего адвоката и удалилась.
Он отставил пустую тарелку.
– Через пару часов мы можем быть в аэропорту Остина.
Никаких самолетов. Никакого аэропорта.
– Я не могу лететь, – сказала она. – У меня нет паспорта.
– Позвони своей старушке и попроси помочь. Эта прогулка и так дорого мне обошлась.
– А я тебе говорила: следи за расходами, я все возмещу. Плюс еще тысяча долларов.
– Где ты возьмешь деньги?
Она не представляла.
– Я что-нибудь придумаю.
Люси пошла на вечеринку, зная, что там будут пить. Ей было почти семнадцать, никто из подростков не собирался употреблять наркотики, а Мэтт с Нили все равно никогда ничего не узнали бы. Ну и почему бы не сходить?
Потом Кортни Барнс отключилась за диваном, и они не смогли привести ее в чувство. Кто-то набрал 911. Появились копы и забрали паспорта. Когда они узнали, кто такая Люси, один из них повез ее домой, а всех остальных доставили в полицейский участок.
Она никогда не забудет, что сказал ей полицейский.
– Все знают, что сенатор Джорик и мистер Джорик сделали для тебя. Вот чем ты им отплатила!
Мэтт и Нили отказались от предоставленных ей привилегий и отвезли в полицейский участок, где ее посадили вместе с остальными. Пресса освещала весь процесс, присовокупляя к этому репортажи о сумасшедших детках вашингтонских политиков, но родители никогда не позволяли себе попрекать ее этим. Напротив, они говорили с ней о вреде алкоголя и опасности вождения в нетрезвом виде и о том, как любят ее и хотят, чтобы она умела делать правильный выбор. Их любовь заставляла ее испытывать стыд и изменила так, как не изменило бы самое суровое отношение. Она пообещала себе никогда больше их не расстраивать и до вчерашнего дня держала свое обещание.
Теперь Люси стояла в маленьком магазине уцененных товаров, где пахло резиной и поп-корном. Она поправила пластиковый пакет под футболкой, чтобы он не шуршал, но после многих часов пути имела такой потрепанный вид, что на нее особо никто не смотрел, зато Панда привлекал подозрительные взгляды, как в ресторане. Молодая мать даже отправила своего ребенка в другой коридор, чтобы малыш не столкнулся с ним.
Люси посмотрела на него из-под козырька кепки.
– Встретимся у кассы.
Он взял дешевый розовый спортивный бюстгальтер.
– Похоже, твой размерчик.
Она натянуто улыбнулась.
– На самом деле помощь мне не нужна. Занимайся своими покупками. Все за мой счет.
Он бросил бюстгальтер обратно.
– Черта с два за твой счет. Чеки-то я собираю.
Он стоял не шелохнувшись. Люси положила в корзину какие-то уродливые белые бабушкины трусы, потому что не хотела выбирать вещи у него на глазах.
Панда вытащил их из корзины и закинул туда микроскопические трусики яркого цвета.
– А мне эти больше нравятся.
«Еще бы. Но поскольку ты их никогда не увидишь, у тебя нет права голоса».
Он засунул руку под футболку и почесал живот.
– Поторопись. Я проголодался.
Она нуждалась в нем, поэтому оставила это омерзительное белье в корзине и разрешила ему отвести ее в тот единственный отдел, где продавались мужские вещи.
– Мне пригодился бы женский совет. – Он схватил темно-синюю рубашку и уставился на картинку – изображение женщины с огромным бюстом и ракетной установкой между ног.
– Однозначно – нет, – отрезала она.
– А мне нравится. – Он бросил футболку через плечо и начал копаться в стопке джинсов.
– Я думала, тебе нужен мой совет.
Он с отсутствующим видом уставился на нее.
– С чего это ты взяла?
Она сдалась.
Через пару минут она поставила корзину со своими скудными покупками у кассы и поняла, как сильно тоскует по жемчугам и ободочкам, узким летним платьям и симпатичным босоножечкам. Она жить не могла без этих вещей. В балетках и кашемировых свитерах, с прижатым к уху мобильным телефоном, она точно знала, кто такая: не только приемная дочь бывшего президента Соединенных Штатов, но и искусный лоббист и первоклассный специалист по сбору денег на важные мероприятия в помощь детям. У нее снова заболел желудок.
Панда мрачно посмотрел на Люси, оплачивая покупки. Когда они вышли, он затолкал все в дешевый серый нейлоновый вещевой мешок, который купил только что, обернув ее неоновые трусики своими угольно-серыми боксерскими трусами, и прикрепил мешок к «ямахе» при помощи прорезиненного шнура.
Панде не нравились скоростные трассы между штатами, как она поняла, и они ехали по пыльным второстепенным дорогам, которые проходили через вымирающие городки и череду старых ранчо. Она не знала, куда они направляются. И ей было все равно. Когда начало смеркаться, он остановился у небольшого мотеля рядом с заброшенной площадкой для гольфа. Первое, что Люси заметила, когда он вышел из крошечного кабинета хозяина мотеля, – это один-единственный ключ, который свисал на веревочке, зажатой в его большом кулаке.
– Я хотела бы отдельную комнату, – сказала она.
– Тогда заплати за нее. – Он перебросил ногу через сиденье и, не подождав ее, поехал к дальнему номеру. Она пошла пешком, ноги у нее подкашивались. По крайней мере езда на этом большом кожаном вибрирующем сиденье позволяла ей чувствовать себя живой, до тех пор пока она не вспоминала, что эти широкие плечи, маячившие перед ней целый день, принадлежали мужчине, который общался при помощи фырканья, жевал с открытым ртом и терпел ее только ради денег. Мужчине, с которым ей предстояло делить номер во вшивом мотеле.
Все, что ей нужно было сделать, – это позвонить. Один телефонный звонок – и это безумие прекратится.
Она шла дальше.
Он как раз отвязывал шнур на мотоцикле, когда она подошла к их номеру. Панда взял в руки мешок, где лежали их недавние покупки, и открыл одну из боковых сумок, где лежала очередная упаковка из шести бутылок пива на этот вечер, и она увидела еще одну наклейку на внутренней части клапана.
Надпись оказалась такой зловещей, что она не сразу поняла, что имелось в виду.
«Не доверяй тому, что кровоточит по пять дней в месяц и после этого не умирает».
Он со свистом закрыл сумку и окинул ее взглядом, прикрыв глаза.
– Ты еще не готова позвонить мамочке с папочкой?
Глава 3
Расстояние между кроватями не превышало ширину потертой прикроватной тумбочки, разделявшей их. Люси выбрала кровать поближе к двери на тот случай, если ей понадобится сбежать в ночи с воплями.
В комнате пахло сигаретами и дешевым хвойным освежителем воздуха. Панда с грохотом опустил упаковку бутылок пива на то, что можно было считать столом. У него появилась плохая привычка смотреть на нее, будто видел ее сквозь одежду, и именно таким взглядом он ощупывал ее сейчас. Никто никогда не смотрел на нее так. Все слишком сильно ее уважали. Но он был существом примитивным. Он чесался, рыгал, фыркал. Он сосредоточивался на еде, когда испытывал голод, на пиве – когда хотел пить. А когда хотел секса, сосредоточивался на ней.
Она пыталась наблюдать за ним исподтишка. Он схватил бутылку пива. Люси думала, что он откроет ее зубами, но он раздобыл где-то открывалку. На нем джинсы сидели гораздо лучше, чем на ней. Если бы он не был таким грубым, глупым и страшным, она могла бы назвать его привлекательным.
Люси вытащила из мешка свои вещи. Панда сбросил ботинки, улегся в кровать и взял пульт дистанционного управления.
– Надеюсь, порноканал у них есть.
Она вскинула голову.
– Расскажи о своей жизни в тюрьме.
– Зачем тебе это?
– Потому что… мне интересно, – быстро произнесла она. – Когда-то я была социальным работником.
– Я отсидел свое, – произнес он. – И считаю, назад оглядываться не стоит.
Разумеется, он врал.
– Судимость и тюремный срок помешали тебе добиться поставленных целей в плане карьеры?
– Не особенно, как ты могла заметить. – Он переключал каналы. К счастью, в мотеле порноканала не было, что объяснялось крестом на стене. И он решил посмотреть гонки НАСКАР.
Она весь день мечтала принять душ, но сама мысль о том, чтобы раздеться за хлипкой дверью ванной комнаты – единственным, что будет их разделять, – не привлекала ее. И все же Люси собрала вещи, отнесла в ванную и закрыла слабый замок.
Она никогда не получала большее наслаждение от душа, несмотря на неловкость от того, что им обоим пришлось остановиться в одном номере. Она помыла голову, почистила зубы и испытала удовольствие от собственной чистоты и свежести. Поскольку купить пижаму она не догадалась, то облачилась в новую футболку и шорты: и то и другое сидело на ней гораздо лучше, чем одежда, которую купил ей он. Когда она вышла, Панда засунул что-то в карман.
– Здесь отвратный набор каналов. – Он переключился на передачу о грузовиках.
«Уверена, жизнь без порнографии очень тяжела для человека с таким развитым интеллектом, как у тебя».
– Очень жаль, – произнесла она.
Он почесал грудь и кивнул.
Именно на такого парня запала бы ее биологическая мать. Сэнди слишком много пила, сменила слишком много мужчин и в итоге скончалась, когда ей было на пару лет больше, чем Люси. У них было много общего: те же карие глаза с зелеными прожилками, те же тонкие черты лица и теперь та же безответственность.
Ей нужно было доказать себе, что все несколько иначе.
– Можно воспользоваться твоим телефоном?
Не отрываясь от ралли на грузовиках, он перевалился на бок и вытащил телефон из кармана, в который, как она видела, спрятал его пару минут назад. Она взяла аппарат.
– Ты с кем-то говорил?
Его взгляд был прикован к экрану.
– Тебе-то какое дело?
– Просто интересно.
– С Тедом.
– Ты говорил с Тедом?
Он взглянул на нее.
– Я подумал, несчастный сукин сын заслуживает того, чтобы узнать: ты еще жива. – Он вернулся к грузовикам. – Прости, у меня для тебя плохие новости: он ни слова не сказал о том, что хочет тебя вернуть.
Ее желудок, как обычно, предательски сжался, когда она подумала о Теде, но если она начнет думать о том, как он переживает, то не сможет нормально существовать. Можно подумать, до этого она нормально существовала. Потом Люси посетила другая мысль. Что, если Панда врет? Что, если вместо Теда он обзванивал «желтые газеты»? Продав эту историю, он заработал бы больше денег, чем получит за год. За многие годы.
У нее чесались руки, так хотелось проверить журнал вызовов, но она не могла сделать это при нем. Когда Панда пойдет в туалет, тогда она и проверит. А пока просто позвонит Мег и скажет, что жива-здорова. Но когда Люси попыталась выйти с телефоном, Панда рявкнул:
– Оставайся здесь, если только не хочешь подружиться с некоторыми из этих типов, которых я заметил на парковке.
– В приличных отелях такой проблемы нет, – не удержалась она.
– Мне-то почем знать.
Она набрала номер Мег и быстро поговорила с ней: «У меня все хорошо. Точно не знаю, что буду делать дальше. Не будем об этом. Передай родителям». И наконец: «Мне пора».
За долгие годы они с Мег говорили обо всем, но сейчас она не могла разговаривать с ней. К счастью, Мег была чем-то занята и особо не настаивала.
Не было еще и девяти, когда она отключилась. Читать было нечего. Делать было нечего. По возвращении из медового месяца она собиралась приступить к работе над писательским проектом о жизни Нили, которым руководил ее отец, но сейчас она не могла сосредоточиться ни на чем подобном. И она уж точно не могла думать о лоббистской работе, которую собиралась возобновить осенью.
Люси подошла к дальнему концу свободной кровати и подвинула подушки к шаткому изголовью. Ралли на грузовиках наконец-то закончились. Она подскочила, услышав, как взвизгнули пружины на кровати рядом. Панда схватил кое-какие вещи и исчез в ванной. Она встала, чтобы найти его телефон, но ей это не удалось. Вероятно, аппарат так и остался у него в кармане.
Слышался шум воды в душе. Она не заметила, чтобы он покупал пижаму. Байкерша Вайпер, которой она хотела бы быть, с радостью использовала бы такую возможность, но сама мысль об обнаженном Панде страшно нервировала Люси.
Сон обещал стать спасением от вынужденного заточения. Она поправила покрывало и уложила голову между подушек. Повторяя себе, что надо заснуть, она услышала, как открылась дверь ванной. И снова подумала, что Панда понравился бы Сэнди. Он был смуглый, угрюмый и туповатый. Парни вроде Панды помогали ей понять, как ее мать осталась с двумя детьми на руках от разных отцов.
Смутные воспоминания о доноре Люси включали слова «обдолбанный студент». Странноватый отец Трейси погиб в той же автокатастрофе, что унесла жизнь самой Сэнди.
На ее плечо легла рука. Она вскочила, подушка упала с головы.
– Что?
Он стоял над ней, на нем не было ничего, кроме капель воды и чистых джинсов. Ее сердце заколотилось. Мускулы обнаженной груди были тверды, как камень, слишком тверды. Он не потрудился застегнуть ширинку на джинсах, и они едва держались на бедрах. Она увидела плоский живот, узкую стрелку темных волос, спускавшуюся от пупка, и весьма заметный бугорок.
Он потер большим пальцем ее плечо.
– Так… Ты хочешь это сделать или как?
Она отстранилась.
– Нет.
– А ведешь себя так, будто хочешь.
– Не хочу!
Он занес руку над ее грудью и уставился в телевизор.
– Как и я, наверное.
В душе она возмущенно спросила себя, откуда взялось это «как и я». Люси стиснула зубы.
Панда вновь обратил внимание на нее.
– Мне нравится грубый секс, а ты, похоже, не из тех, кто это любит. – Он щелкнул ее по бедру. – Уверена, что не передумаешь?
Она отдернула ногу и почесала место, до которого он дотронулся.
– Абсолютно.
– Откуда знаешь, что тебе не понравится?
Он все еще нависал над ней, и ее сердце бешено колотилось. Девять лет под охраной секретной службы научили ее принимать свою безопасность как должное, но у мотеля ее не караулил дружественный агент. Она была совсем одна.
– Я просто знаю, и все.
Его тонкие губы изогнулись от недовольства.
– Ты портишь мне весь отпуск. Ты это понимаешь, правда?
– Я тебе плачу.
– Что ж, знаешь, я решил, что ты недостаточно мне платишь. Я с самого начала был с тобой честен. Я сказал, что хочу потрахаться. – Он потянулся к простыне, которой она накрылась.
Люси вцепилась в нее.
– Прекрати сейчас же! Отойди.
В его глазах мелькнуло беспокойство.
– Тебе понравится. Я сделаю так, что тебе понравится.
Это звучало, как реплика из фильма, но Панда имел такой вид, будто сам это сочинил. Она поверить не могла, что все происходит наяву. Она прижалась спиной к изголовью, испуганная и разъяренная.
– Ты пальцем меня не тронешь, и знаешь почему? Потому что если осмелишься, то вся система правосудия Соединенных Штатов ополчится и тебя просто раздавят.
– Твое слово против моего. – Он закусил губу.
– Именно. Бывший заключенный и дочь президента. Сам догадайся, каков будет исход.
Люси наконец добралась до его мозга через толстенную черепную коробку. Со злобным бормотанием Панда метнул на нее свирепый взгляд и уполз в свою нору.
Она так и сидела, прижавшись спиной к изголовью, в висках стучала кровь. Она натянула простыню на грудь, как будто та могла ее защитить, если он передумает.
Все было кончено. Он сделал выбор за нее. Она не могла больше ни дня оставаться с ним после такого. Первым делом завтра утром она позвонит родным, найдет ближайший аэропорт и улетит домой. Приключениям байкерши Вайпер пришел конец.
Полететь домой – для чего? Чтобы увидеть разочарованные лица родителей? Вернуться к работе, к которой она уже начала проникаться ненавистью?
Она завернулась в простыню, как в зыбкую броню. Почему на его месте не мог оказаться какой-нибудь безобидный странник, который подвез бы ее без всяких проблем? Она снова положила голову между подушек, ее распирало от волнения и негодования. Люси наблюдала за Пандой через щель – узкое пространство, разделявшее их кровати. Стены были тонкие. Она боялась закрыть глаза. Если он сделает еще хоть шаг – она закричит. В этом паршивом мотеле ее уж точно кто-то услышит.
Он лежал на спине, скрестив ноги и положив пульт на грудь, волосы чернильными прядями разметались по подушке. С грузовиков он переключился на рыбалку на окуня и принял совершенно расслабленный вид, отнюдь не как человек, который собирался кого-нибудь изнасиловать.
Совершенно, полностью расслабленный…
Возможно, всему виной был мерцающий свет телевизора, но она была готова поклясться, что увидела, как легкая улыбка, исполненная удовлетворения, тронула уголки этих тонких губ.
Люси поморщилась. Чуть поправила подушки. Нет, дело не в ее воображении. Он имел самодовольный вид, а отнюдь не зловещий.
Панда выглядел как человек, который придумал идеальный способ избавиться от надоевшей обузы, став при этом на тысячу долларов богаче.
Следующим утром она оделась в ванной и не разговаривала с ним, до тех пор пока их не обслужили в блинной, которая разместилась между сервисным центром и магазином секонд-хенд. Среди обедающих попадались и женщины, но в основном посетителями были мужчины в разнообразных кепках, от тех, что носят водители грузовиков, до тех, что носят спортсмены. Они подозрительно разглядывали Панду, но никто не обращал внимания ни на нее, ни на ее живот.
Он с шумом отхлебнул кофе из кружки, потом впился зубами в блины и принялся жевать, не потрудившись закрыть рот. Он заметил, что она смотрит на него, и нахмурился. Люси продолжала размышлять, пытался ли он манипулировать ею вчера вечером. Она была почти уверена, что Панда специально хотел ее напугать, с другой стороны, в последние дни она не могла стопроцентно доверять своим ощущениям.
Она внимательно оглядела его и, сверля взглядом, произнесла:
– Ну что, много женщин ты изнасиловал?
Она все заметила. Вспышка возмущения, которую он почти сразу подавил, прикрыв веки и с шумом отхлебнув кофе.
– Зависит от того, что понимать под изнасилованием.
– Ты понял бы сразу, если бы сделал это. – Она ринулась в бой. – Должна признать, вчера вечером ситуация была интересная.
Он сдвинул брови.
– Интересная! Думаешь, это было интересно!
Нет, тогда она так не думала. А сейчас? Определенно.
– Возможно, если бы ты был лучшим актером, тебе и удалось бы что-то изобразить.
Он напрягся.
– Не знаю, о чем ты.
Она проигнорировала его недовольный взгляд.
– Очевидно, ты хочешь от меня избавиться, но разве ты не мог придумать ничего получше? – Он поджал губы, и ей пришлось собрать всю свою смелость в кулак, чтобы поставить локти на стол и посмотреть ему в глаза.
– Я никуда не собираюсь, Панда. Ты застрял здесь со мной. – Маленький дьяволенок подначивал ее, и она ткнула пальцем в уголок своего рта. – У тебя здесь еда прилипла.
– Мне все равно.
– Правда? Такому привередливому едоку, как ты, все равно?
– Если тебе что-то не нравится, сама знаешь, что можешь сделать.
– Знаю. Полететь домой и отправить тебе чек на тысячу долларов плюс расходы.
– Ты права, черт возьми. Плюс расходы. – Он вытер рот салфеткой, скорее оттого, что задумался, а не капитулировал.
Она обхватила пальцами кружку. Панда мог бы в любую минуту выкинуть ее на дороге и исчезнуть, но он хотел денег, поэтому не сделал этого. Теперь он собирался запугать ее и все равно забрать деньги. Тем хуже для него.
Она поставила кружку на стол. На этот раз Люси показалось, что она одержала над ним верх, но все было как раз наоборот.
– Ты большой и плохой парень, Панда. Я это понимаю. И теперь, когда я это понимаю, может, прекратишь?
– Не знаю, что ты имеешь в виду.
– Все эти грязные взгляды. Намеки на близость.
Он отодвинул тарелку, не доев блины и разглядывая ее на расстоянии.
– Вот как это вижу я. Богатая девушка думает, что может добавить в свою жизнь острых ощущений, если потусуется с парнем вроде меня. Разве я не прав?
Она напомнила себе, кто одержал верх.
– Что ж, опыт подсказывает: кому-то стоит задуматься о том, как важно уметь прилично вести себя за столом. – Она одарила его тем же суровым взглядом, которым смотрела на братьев и сестер, когда те плохо себя вели. – Скажи, куда мы едем.
– Я собираюсь на озеро Каддо. А ты, если бы думала о том, что для тебя лучше, собралась бы в аэропорт.
– Простите. – Женщина лет шестидесяти в персиковом брючном костюме приблизилась к их столику. Женщина указала на близстоящий столик, за которым сидел толстощекий мужчина с усами, как у моржа, и притворялся, будто смотрит в другую сторону. – Мой муж Конрад посоветовал мне не совать нос не в свое дело, но я не могла не заметить… – Она уставилась на Люси. – Кто-нибудь говорил вам, что вы похожи на дочь президента? Эту дамочку по имени Люси.