Борец. Нужно просто остаться в живых

Пролог

«Да здравствует ДМБ-2014»

Наконец – то еще один жизненный этап пройден. Теперь все будет по – другому. Ушла из жизни противная каша, малый сон и постоянное воспитание и наставления. Немного езды в поезде, и вот я уже дома. Я, Влад Миронов – дома!

На улице тепло, на небе ни тучки, ветер дует прямо в лицо. И воздух такой сладкий, наполненный свободой. До сих пор я не могу поверить, что все уже кончилось. Лицо озаряется довольной улыбкой. Я счастлив!

Иду уверенно – прямая спина, высоко поднятый подбородок. Девушки с интересом посматривают на меня, уж я‑то знаю, да и любой дембель знает. Тот день, когда ты, герой, идешь в своей красивой опрятной форме, уверенный в себе на все сто. И какие бы трудности тебе не предстояли, ты отслужил и теперь время отдохнуть, все остальное подождет.

Такой родной город, знакомые улицы, дома. И где – то что – то изменилось, и ты чувствуешь это. И ты чувствуешь, что и сам изменился. Стал другим, стал по – другому оценивать людей и их поступки.

Родные места заставляют окунуться в воспоминания. А ведь я самый обычный парень. Родился, учился, ходил в тренажерку, в секцию САМБО. Ума великого в школе не нажил, пошел в армию. С подачи тренера попал во внутренние войска. Не, не в спецназ. Так демонстрантов разгонять, да улицы патрулировать. Девушки нет. Не нашел я себе еще по сердцу. Вернее тогда еще не нашел. А сейчас и рад. Ведь сколько ждать? Всего лишь год. А многие не дожидались своих парней. Не та любовь.

Вот я и дома. Позвонил заранее, обрадовал, да и сказал, чтобы подготовились. Мама плакала, отец пустил скупую слезу да по чарке налил. Сестры близнецы вовсю скакали по квартире. Им по шесть – хорошие девочки, лучше, чем я.

Заходили соседи. Как же без них – вернулся сосед с армии. Мужики руки жали, женщины целовали и плакали, все причитая: «Ох, как возмужал! Такой взрослый стал!»

Как будто я раньше маленьким был? Рост метр восемьдесят пять, вес восемьдесят пять. В качалке восемьдесят – рабочий вес. Короче, парень ладный, да и на лицо не урод: приятное, светлое, чистое без всяких прыщей, высокий лоб. Глубоко посаженные, какого – то болотного цвета, глаза напоминали неандертальца из учебников по истории, но все сходство убивал прямой нос, припухлые губы и волевой подбородок.

А соседки все с улыбками да по десять раз причитали: «А что делать будешь? А куда работать пойдешь? А может тебя с моей Дашей, Мусей, Пусей познакомить?»

Но даже такие настойчивые вопросы не выбивали меня из колеи и не портили настроение. Приходилось вежливо улыбаться, да отвечать: «Пойду учиться, если не получится работать. А с Пусей я с детства знаком, в одном подъезде же живем».

Так закончился мой первый день после дембеля. На второй я уже с пацанами своими – в беседке.

Девушки пришли.

Я центровой. В дембельской форме, берет на затылке. Байки травлю. Что? Как? Где? Старое вспоминаем, смеемся.

Потом Костя, гад, что б ему икалось, водки приволок. И как в том анекдоте: «На одну бутылку – сырок закуска». Что мы там делали, я не помню. Только помнится яркий свет, и как я к нему тянулся.

Проснулся от холода. Лежал на камнях, острых и влажных, что мне определенно не нравилось. В горле пересохло, язык как наждак, во рту реальная Сахара. Все тело затекло и было как неживое.

С кряхтением стал на четвереньки, левая сторона практически не слушалась. Форма влагой напиталась и неприятно ощущалась на теле. Кое – как встал, походил, чтобы кровь разогнать. Когда самочувствие мое улучшилось, решил осмотреться, куда все же меня нелегкая занесла.

Как ни странно, оказался я на полянке, окруженной кустарником, как я туда попал, не представляю. Мне от той беседки, где мы пить начинали, до леса – около десяти километров, не мог же я просто так сюда пойти. Да и еще и через весь город. Деревья какие – то странные, хвойные, но таких я раньше вроде не видел. Что – то похожее на ель с сосной.

Значения тогда этому не придал, мне б согреться, да людей каких – нибудь найти, может, я не один сюда пришел. Было необычно холодно для середины лета. Возможно это потому, что я в лесу, да и сыро тут. Поднял у кителя воротник, да руки в карманы засунул. Вроде уже не так холодно стало. Посмотрел по сторонам. В какую сторону идти – непонятно. Придя к выводу, что пути я не знаю, начал ходить по кругу, начиная от той полянки, где очнулся, пытаясь найти хоть какой – нибудь след. Ни около полянки, ни рядом ничего похожего на следы не нашел. Внутри поселилось смутное беспокойство, но я просто забил на него. Шел я недолго, минут пять, и вышел на опушку, а там увидел, то, что заставило меня зайти обратно в лес.

Примерно в километре от меня располагался город. Да не простой город, а город из средневековья, вокруг него была стена метров шесть в высоту, хотя с дали так сразу не скажешь.

Это же надо, стену из булыжников построить! Да еще вокруг города.

Про такое я даже не слышал. Невероятная картина заставила меня отойти в лес. Я спрятался за широкое дерево, что бы не выделяться на фоне леса и решил осмотреться.

Слева пролегала дорога, она подходила к подвесному мосту, на ней скопилось много людей с лошадьми и повозками явно выделялись границы рва. На входе у ворот стояли стражники в доспехах, в глаза бросились щиты и древки копии под два метра. Это был последний удар.

Начиная паниковать, я начал отходить назад в лес, что бы не видеть этой картины. Мысли в голове метались роем. Что это? Где это? Может меня закинуло в прошлое? Что делать, в конце – то концов? Как – то этому меня нигде не учили. Но ведь можно же подумать головой! Думай!

Для начала нужно узнать, где я нахожусь. Может это просто розыгрыш? Ага, конечно, выскочит сейчас Валдис Пельш с цветами из – за кустов.

Непонятно до чего бы я додумался. Но сзади хрустнула ветка, и не успел я повернуться, как в затылок что – то врезалось, и сознание меня покинуло…

* * *

Верховный Шаман степных орков Ир'Кхул был еще довольно молод для своего народа. Всего сорок девять лет. По телосложению он ничем сильно не отличался от остальных, такие же кривые ноги, толстый зад и когтистые руки. Разве что пониже был да похудее, но это была отличительная черта всех шаманов оркского племени. По менталитету он тоже не много от них отличался: такая же природная лень, которая заставляла не доделывать все до конца, злоба на остальных своих сородичей, черная зависть. Можно было сказать, что создатель наделил их силой и звериными рефлексами, забрав мозги и наградив только отрицательными, злыми чувствами. Но это не так, просто орки находились на своей определенной стадии эволюции. И тупыми они тоже не были. Потому что с возрастом набор навыков и умений, независимо от того хочет орк или нет, растет. Поэтому в племенах орков всегда почитали шамана, вождя и стариков.

Верховный Шаман как никто другой из орков работал и решал какие – то проблемы. Так и повелось, что решая какой – то вопрос, он рос духовно и, в конце концов, заметил, что зря кланы воюют друг против друга. Их уже много, степь не вмещает всех орков. И если они, орки, хотят побрякушек, красивых тканей и рабов, которые бы делали работу за орков, а этого хотели все орки, то нужно сходить к людям и забрать. Различные орочьи племена нападали на приграничные деревеньки. Но, правда, после этих походов приходил акт возмездия в лице баронов и их дружин. Они забирали все, что находили, себе. Но что – то и оставалось. Например, Верховный имел бокал из серебра и хороший нож. Такие вещи являлись его личными атрибутами власти.

Сейчас Ир'Кхул собрал всех вождей и их шаманов и пытался донести эту простую вещь. Они могли все обладать такими вещами и иметь еще большее уважение. При его выступлении он, так или иначе, трогал свой нож, не потому что хотел таким образом воздействовать на других орков, а потому что это ему очень нравилось. А у всех присутствующих, естественно, текли слюнки, в мечтах они сами ходили с этими острыми железными клыками.

Каждый из вождей это понимал, но не понимал другую, не менее сложную по своему исполнению, мысль. Как им забрать вещи у людей, если они потом приходят и все отнимают? И тогда Верховный сказал: «Собраться нужно всей толпой. Всеми племенами».

– А кто командовать будет? – спросили вожди. Как и другие орки, они не любили работать и подчиняться. Тогда, посмотрев на своих шаманов, он понял. Командовать будет вождь, у которого больше воинов. С этого момента можно считать, и пошло развитие племен орков. Ведь как говорится: «Лень – двигатель прогресса».

Глава 1

– Господин сержант. Нарушитель задержан, – бодро отрапортовал молодой стражник. Отец его был охотником, пока в город не перебрались, поэтому говорят, даже к лесному Моргу может пробраться на спор. Короче, парень нужный, но еще всей службы не знающий.

– Ох, ты ж, дите тролля вонючего! Ты чего орешь, как на базаре?! А если он не один? Спугнешь ведь! – прилетело из кустов.

Молодой сразу же начал водить головой справа налево, выискивая неведомую опасность.

– Господин сержант, он тут один, – с укоризной проговорил паренек. – Мы же с Вами все уже вокруг осмотрели. Тут только его следы, другие я бы заметил.

– Ты давай не умничай! А всегда настороже будь, тогда, может быть, и доживешь до моего возраста. Тогда таких же сопляков, как ты сейчас, и будешь учить по – новому. Усек? – и, получив утвердительный кивок, сержант Гулад продолжил, вылезая из кустов: – Ну что же, давайте посмотрим, что за рыба попалась к нам в сети.

А посмотреть было на что. Парень, которого они поймали, был, по крайней мере, странен: необычно короткая прическа выдавала в нем чужака, был он одет в непонятную одежду разных цветов, удобные с виду сапоги, здоровое тело и руки. От этого парня просто разило армией. Своим чутьем Гулад понял, что это форма, причем форма военная. Такая форма была у солдат Понора. Очень уж похожа, но и сразу видны различия: ткань более качественная, другой фасон, совсем другой вид, какие – то белые висюльки. Гулад заметил, что и сам не прочь походить в такой.

«Может, аристократ?» – промелькнула мысль. На рукавах были какие – то картинки. Такие точно для обычного воина делать не будут.

Поэтому Гулад и смутился: «Напасть на аристократа, да еще и другой страны?» За это можно и на виселицу попасть и начальство никак не заступится, даже если это не сын какой – нибудь важной птицы. И все бы ничего, можно было и прикопать чужака чуть что, парни у него понятливые, он бы их убедил, но сегодня особый случай. Сегодня им навязали мага «Для адаптации в армейских подразделениях».

Ну, это так, слова для нас, обычных служак. Обычно ученики магических школ просто сидят в канцелярии и общаются со всеми, показывая свою значимость.

Ага, как же! Оставят они их у себя. Просто эти студенты потом пишут всякие бумажки про стажировку. Много буйных и дурных голов из администрации полетело из – за этого. Поэтому и отправляют каждого нового мага куда подальше от администрации. Что б, не дай Единый, не заложил этих толстых крыс. Гулад аж сплюнул от досады, они там жируют, а ему с этим пацаненком мучиться. Он якобы уловил какое – то странное возмущение, и прямо – таки приказал ему пойти проверить. Еще грозился доложить куда надо. Щенок! Хотя взяли же кого – то непонятного.

Треск ломаемых веток и едва слышные ругательства. Что он там застрял?

– Хах, – едва слышно засмеялся сержант. Это ж надо! Молодой маг отвоевывал свою мантию у куста. Он только что услышал треск ткани.

Пойти в лес на отлов шпионов в мантии. Видимо книжек начитался, как мудрые и сильные маги ходили в походах в мантиях и от этого на тысячу врагов больше побеждали. Хе – хе.

У сержанта сестра работала младшей помощницей в библиотеке. Послушать ее истории вся семья собиралась. Иной раз такого наслушаешься, что не знаешь, то ли плакать, то ли смеяться.

Королем Эдмусом Вторым еще лет пятьдесят назад был подписан указ, по которому молодые маги после каждого курса своих школ и столичной академии отправлялись на стажировку в армейские подразделения, пусть то будет стража или дружина дворянина, не суть важно. Главное сам процесс. Естественно отдавать приказы им могли только капитаны да полковники, ну или дворяне, на всех остальных маги обычно смотрят свысока, и даже самый захудалый маг так же будет делать.

А вот и он, маленький принц. Весь грязный, видимо падал, порванная в нескольких местах мантия, но все такой же надменный взгляд, прямая спина, полковой маг говорил, что парнишка по силам даже ниже среднего, а ведет себя как архимаг на прогулке.

– Ты! Троллиный кусок дерьма! – это он на Грона. – Ты не мог его сильнее ударить, чтоб башка вообще оторвалась? Ты ему голову проломил! Как мы теперь узнаем кто он? А может, он оркский шпион? Разнюхивает, как в город пробраться. А если ты не знаешь, у нас с ними сейчас война. Они, в народе говорят, так две крепости взяли разведкой.

Да, конечно, старый сержант был согласен с магом, орки в этот раз идут вперед, уничтожая все на земле. Но только тот, кто не имел с ними никакого дела, мог подумать, что орки могут кого – нибудь подкупить. Они не способны отдавать что – нибудь даже за такие услуги.

Но кому – то очень выгодно, чтобы была такая версия. Ведь тогда гораздо проще объяснить, как их застали врасплох. Кто – то придумывает всякий вздор, чтобы прикрыть свою задницу, а они и отлавливают всякий сброд в лесу. И даже кто – то, оказывается, этим россказням верит. Но все же Грон – это его подчиненный, а этот чванливый молокосос так ему надоел, что он решил его на место поставить. Даже если парень захочет помериться силой, ничего страшного не приключится. Даже не маг – всего лишь ученик, причем не самый сильный. Чуть что, до него два шага, амулет Таля защитит.

– Ты, господин маг, делом своим займись, – по – змеиному с угрозой прошептал сержант, – информацию с него добудь, а своих парней я сам буду учить, что и как делать. Причем не башка у него проломлена, а кожу рассекло. Святая Клавдия Целительница! – уже проязвил сержант.

Порывавшийся было что – то сказать маг тут же, заткнулся, встретившись взглядом с сержантом. Видимо еще одним аргументом стало то, что сержант достал из – за кожаной брони амулет.

Маг Мирт Ленсон был студентом магической школы в Штольде, одном из самых крупных городов Марида. Родившись в бедной крестьянской семье, в которой помимо него было еще четыре брата и три сестры, он не ждал от жизни поблажек. Однажды мимо его деревни проезжал маг. Заехав к колодцу набрать воды, он заметил мальчика с даром. Небольшим, но дающим возможность обучаться в школе. И выкупил его у семьи за два золотых. Самим магам за найденного человека с даром выдавалось десять золотых. Так мальчик и стал магом. Был он с редким магическим даром, магом – универсалом, такие никогда не были сильными, чтобы стать мастером, требовалось долго и упорно изучать одну из стихий. Именно поэтому универсалу стать даже мастером вряд ли светит. Будет всю жизнь подмастерьем, хотя и это обеспечивало безбедную старость. Даже если он после пятнадцати лет отработки захочет остаться на службе. Хотя смотря на этого сержанта, парень чувствовал предательский холодок. И теперь не так радужно смотрел на перспективы остаться где – нибудь в страже.

Да его может убить этот сержант. Не струсит. Заклинание сразу не сформировать, да и если кинешь… не факт, что амулет пробьет. Уже давно известно, что маги вырождаются и с каждым годом становятся слабее, но все еще маг – это уважение и почет, так что есть еще ради чего пожить. А там один взмах меча и нет будущего у молодого мага Мирта Ленсона. Поэтому не стоит развивать конфликт, а наоборот, заслужить уважение делом.

Парень был упертым, много учился. Но ментальная магия так и оставалась для него сложной, из нее он знал только два заклинания. «Мозголом» давал возможность вести допрос и «Перенос знаний» – старое заклинание, которым пользовались маги для обучения своих личных учеников.

Это был его первый выход в поле, как говорили ветераны. И Мирт очень стеснялся своей неуклюжести и бесполезности. Все пять стражников были сильными и обученными, а Мирт настолько часто сидел за книгами, что просто растерял все желание не только бегать, но и ходить. Также «Мозголом» может и не получиться. Поэтому, желая сохранить хоть часть своего авторитета мага, решил убрать стражников с полянки. Если попробовать их попросить или угрожать, то они не послушают, а будут только мешать, в то время как магия, особенно такая, которой редко пользуешься, требует сосредоточения. Но все же Мирт был образованным, а это крестьяне или горожане, хоть и в форме.

– Только отойдите, не мешайте, а то и ваши мозги может заклинание задеть.

Все как по мановению ветра испарились, что и не видно. В шагах пяти присел сержант. Ему с его амулетом можно и не бояться слабого заклинания, хотя он вряд ли это понимает.

«Ну, хоть так», – подумал Мирт и слабо улыбнулся. Поле боя осталось за ним, теперь главное не напортачить и выиграть войну.

Зачитал над этим странным парнем заклинание «Малого исцеления», а то окованной палкой по голове он получил знатно. Это только те, кто часто практиковался, могли быстро и без невербальных форм их использовать. Мирту же пришлось попотеть, да, точно, кость белеет непробитая, только кожу сняло. Как голова не треснула? Видно крепок очень.

– Ну, после такого удара он вряд ли сразу встанет. Можно не волноваться, – сказал Мирт сержанту после применения заклинания.

Но нет. Парень об этих выводах мага не знал. Он открыл глаза. И сразу зарядил в ухо магу, склонившемуся над ним. Да так, что в ушах зазвенело. Потом единым слитным движением поднялся на ноги и, уходя от длинного, рубящего сверху вниз, удара, схватил сержанта за руки. Ведь бил именно он, и, проведя бросок, расстелил того на земле. Больше ничего сделать не успел, ему в голову прилетел фиолетовый сгусток. Коротко вскрикнув и схватившись за голову, он упал и лишился чувств.

В ту же секунду на поляну вбежали и остальные стражники, несмотря на слова мага, они далеко не ушли. И услышав звуки потасовки, сразу же помчались на подмогу командиру.

То, что они увидели, заставило их удивиться. Посреди полянки лежал и стонал, держась за спину один из лучших стражников города, хороший боец, который мог дать фору даже некоторым дворянам. Рядом с ним согнулся тот странный парень, которому от силы дашь лет двадцать. И шатающийся маг, у которого одно ухо стало заметно больше другого.

– Ну что встали, ослы? Давай, помогай подняться…

Пару часов спустя то же место.

– Дак, что это, Мирт, значит, он таким дураком и останется? А не может он прикидываться? – спросил сержант, потирая ушибленный копчик рукой и смотря на «шаморского шпиона».

– Да не может он прикидываться. Я точно говорю! – с жаром воскликнул маг. – Уже всем миром доказано, что это заклинание надо строго дозировать. А если его так кидать, то оно просто сжигает мозги. В Хинде так раньше самых ярых врагов казнили, отдавая им память другого человека и сводя с ума постепенно.

– Да ладно, – примирительно поднял руки сержант, – мы – люди маленькие, в магии не понимаем, и вот что с ним делать, я тоже не понимаю. Одет он прилично, посмотрите, какая ткань, такую даже я не видел никогда. Силен и умел, еще чуть – чуть и разделал бы нас под орех. Руки некрестьянские, видны мозоли как от меча или дубины, видно практиковался. Значит, воин. Но коротко подстрижен, значит, не аристократ. Такой моды ни у кого не было. Шпион? Но что тут делает? И почему припасов нет? Даже сраного кинжала и того нет. И даже следов других нет, как будто он из воздуха появился. Но если он чей – то воин или, не дай Единый, аристократ, нас всех ждет виселица. Вы понимаете? Да… и тебя, маг, – сказал сержант, заметив, как переменился тот в лице.

– Господин сержант, – это Торвус, – он же тут явно вынюхивал что – то, нас за него не накажут.

– А это, поверь мне, никого не интересует, – на самом деле ему было плевать на парня. Сержант не имел никаких душевных терзаний, только накручивал обстановку. Беднягу было даже жалко, и можно было его даже тут в лесу и кончить, но тогда придется как – то делить то, что от него осталось. А на такие вещи у него имелся знакомый скупщик.

– У меня есть идея, – сказал сержант, оглядев всех, кто был у костра. То, что пришло ему в голову, было гениально и просто, но требовалось быть уверенным в своих парнях, что не заложат. – Когда стемнеет, пройдем через Восточные ворота, там мой свояк стоит, пропустит. На этого найдем одежонку какую – нибудь и в загон к закупам определим из баронства Ситл, их много, там и затеряется. Скажем, что человек их, пусть и возятся. Старые вещи я спалю. Только если об этом узнают, нас точно повесят. Поэтому каждый должен забыть этот день и не трепаться в тавернах или на страже. Все прошло, как обычно, ничего не случилось. Всем ясно?! – с нажимом произнес сержант, глядя на каждого. Сейчас он был похож на коршуна, которому стоит только увидеть добычу, и он на нее набросится и разорвет. Ответом ему была тишина. Каждый не хотел умирать. Хотел жить еще долго и желательно хорошо.

– Ну что ж, – сержант вздохнул с облегчением, – значит так и сделаем. В этот момент он радостно перебирал в уме эти желтые приятные кругляши. О том, что его подопечные догадаются, в чем подоплека, он не волновался. Если они и догадаются, будет уже поздно, он скажет: спалил! Поверят, никуда не денутся.

А ночью в камере закупов на одного стало больше. Из начальства никто так ничего и не заметил. Только закупы, но кому они расскажут?

Сознание возвращалось медленно. Еще никогда мне не было так плохо. Глаза я открывал, но видел перед собой все в красном, уши были, как будто заложены. Все тело как в мурашках. Живот крутило от голода и били спазмы. Ко мне подходили какие – то люди, что – то говорили. Я понимал, но ответить не мог, так мне было плохо. Меня накормили какой – то кашей. Это придало мне сил, но сознание опять уплыло.

Не знаю, сколько я так пролежал, но проснулся от того, что меня пытались накормить какой – то отравой. Я начал вырываться, но меня держали крепко, вонючий напиток прошел через пищевод, оставляя там огонь и горечь внутри. Внезапно все прекратилось. Я ощутил себя лежащим на чем – то холодном и твердом. Осторожно открыл глаза, ничего не кружилось, желудок больше не собирался выскочить из горла. Надо мной склонились какие – то мужики, и тут один другому говорит.

– Вот видишь, Лерт, горький корень кого хочешь, на ноги поднимет. Зови капрала, очнулся страдалец.

– Где я? – спросил я у него.

– Как где? В рабстве. В закупах у Нектора Марсена, – и сказав это, сплюнул. – Все мы тут такие.

Мужик, который тут, по – видимому, был главным, представлял собой колоритный персонаж из учебников истории. Не огромный, но крепкий, в штанах и рубахе, подпоясанной широким кожаным ремнем, на ногах были сапоги, борода до середины груди и длинные волосы, голос же был глубокий и громкий, как из динамика.

– А я тут за что? – ответом мне был смех, от которого моя голова забила колоколом. – Ох, парень, и горазд же ты шутить. Ты у нас спрашиваешь? – это, похрюкивая, спросил тот самый Лерт, который ходил за стражником, сам он несильно отличался от главного, разве что борода покороче, а в принципе они все были одеты однообразно. – Дак ты ж тут без памяти уже третий день лежишь, мы уж думали, что ты труп, но нет, ты иногда ворочался и начинал что – то орать. Наверно матерился, бо так дивно лаял, я аж заслушивался. А потом капрал увидал тебя и сказал: в чувство тебя не приведем – кормежки не получим, да и головы он нам по-отрывает. Как тебя звать – то? Откуда ты? Тебя тут никто не знает.

– Я… я… не знаю. Я вообще ничего не знаю… – как можно истеричнее попробовал я сказать, по – моему, получилось неплохо. Нервы все же сдают, и играть не надо. Я прямо – таки физически оценил всю ту лавину из событий, которая навалилась на меня. «Главное, что бы поверили, поверили».

– Да уж, – сказал тот, которого я окрестил главным. Ладно, парень, ты тут посиди, в себя приди, может, вспомнишь чего. Скоро жрать принесут. Возьмешь себе порцию. Мул, наложишь ему, – это он мужику, что стоял справа от него. – Меня, кстати, Батькой все кличут, это Мул, Ксандр, Лерт. Мы с села Ясная поляна, что в баронстве Ситл. Может, слыхал? – но, не увидев ожидаемой реакции, продолжил: – Со всеми перезнакомишься еще. Торги будут через неделю. У нас тут имена не у всех, поэтому по старой наемничьей традиции дадим тебе прозвище. Будешь Чудной, а то глаза навыкате будто и не видел никогда, – опять все засмеялись, даже не засмеялись, заржали. – Ладно, отдыхай, не будем мешать. Возникнут вопросы, подходи, покалякаем.

Сил отвечать у меня не было, просто кивнул. В душе царило смятение, я не знал, что делать. Меня охватила странная апатия. Странные люди, странная обстановка. Я попал в другой мир для того чтобы стать рабом. Слово закуп я хорошо понял, особенно если учитывать то, что торги через неделю. То, что я чувствовал, невозможно передать словами. Хорошо, что я догадался прикинуться потерявшим память. Так бы меня вмиг раскусили и непонятно что бы со мной сделали эти дикари. Последнее что я помню, это как бросил того мужика в доспехах, дальше резкая боль в висках и какое – то время без сознания.

То, что скоро принесут еду, я почувствовал по возросшему напряжению среди обитателей этой камеры. Буквально еще секунду назад были тихие переговоры, но потом послышался смех и веселье. Света было мало, он проникал из каких – то окошек высоко под потолком, видимо это была еще и вентиляция, со своего места я хорошо видел, как шатается паутинка от ветра. И поэтому хоть и был полумрак, но это не помешало мне осмотреться. Камера была где – то двадцать на двадцать. Стены из больших каменных блоков. Затхлый воздух, вонь параши и немытых тел. Людей было много больше, чем нар, начав пересчитывать, сбился на пятидесятом. Вдоль стен стояли двухэтажные нары. Все было занято. В центре – большой стол и две лавки по бокам.

Еда, которую в большом котле приволокли такие же бедолаги как мы, не отличалась особой пикантностью. Какая – то непонятная субстанция. Раньше я бы такого не ел, но желудок настойчиво желал свою порцию. Получив в деревянную миску каши и в такой же деревянный стакан воды, пошел в свой уголок кушать. Приборов ни у кого не было, пришлось есть руками. Было конечно не очень вкусно, а точнее вообще невкусно, но желудок чем – то нужно было наполнить. Поев, так что и крошки не осталось на тарелке, подстелил под себя соломы, устало привалился и лег спать. О том, как я сюда попал, буду думать потом.

Так пошли мои дни, я ел, спал и слушал окружающих. Грубо говоря, собирал информацию. Люди, которые попали сюда, были закупами с баронства Ситл Осень в прошлом году дала мало урожая, и когда нужно было платить по счетам налоги, было уже нечем. Отдать последнее значит заставить свои семьи умирать. Пришлось мужикам да старшим детям продаваться в закупы, рабочие руки всегда нужны. А через десять лет и выпустят за отработку. Там можно будет и вернуться. К тому же они несильно и горевали, у хорошего хозяина, особенно если хорошо работаешь, будешь хорошо кушать и получать деньги. А там, если понравится, можно будет и остаться.

Еще очень интересно было слушать рассказы, больше похожие на байки. Оказалось, в этом мире есть магия. Магов было мало, и они ценились буквально на вес золота. Чем больше магов у короля, тем сильнее страна представляет себя на мировой арене. Говорят, маг может справиться с сотней воинов. Слушал я эти байки также внимательно. Мне нужно было адаптироваться и быстро, поэтому, делая из себя простачка, с глупым лицом задавал, по мнению окружающих, такие же глупые вопросы. Так мое прозвище получило подтверждение. И уже вчерашний крестьянин, которого я спрашивал, хлопал меня по плечу и объяснял с видом доктора наук. Такое положение дел бесило меня очень сильно. Я никогда не был пустым местом или дураком и не собираюсь им быть, и как бы мне не хотелось скинуть руку, я должен терпеть. Для меня все было очень серьезно.

Да, попал я прямо в ад. Но как говорил наш взводный: «Покой нам только снится». На мне уже были холщевые как из мешковины рубаха и штаны, когда я ходил за едой, то в пятки стреляла тупая боль от холода, ноги ужасно сводило от прямо – таки ледяных камней, приходилось прыгать обратно на солому, я хотел быть хотя бы в тепле. Не было не только какой – либо обуви, но даже ткани на портянки, чтобы хоть как – то держать ноги в тепле. С каждым часом, проведенным тут, счет к тем, кто меня сюда отправил, рос в геометрической прогрессии.

Делать было откровенно нечего, а придумывать, как я буду мстить, было непродуктивно, и тогда у меня родился план. Мне нужна была хорошая одежда, обувь и больше еды. То, что я ел, мне хватало буквально на полчаса. Видно организм истощен, и чтобы выйти отсюда, нужно быть сильным.

План мой был прост. Вчерашние крестьяне, оказавшиеся тут, имели кое – какие вещи. У кого две рубахи, у кого двое ремней, у кого тарелка. Это была твердая валюта, и на нее всегда был спрос. А играли здесь в кости. Конечно, игра не хуже других, но чтобы победить в ней, требовалась удача, а рисковать я был не намерен. К тому же почему – то чаще выигрывали одни и те же лица.

Как только компания, рядом с которой я сидел, начала играть в кости, я понял – это мой шанс.

– Глупая игра, – спокойно, издали, начал я. Сразу несколько пар глаз с удивлением уставились на меня.

– А, это ты, Чудной. Ну, правда, кто еще может про кости такое сказать, – ответил Трэвор, бывший мельник. И громко засмеялся, ему вторили голоса собеседников. А у тех, что рядом с нами появляется интерес.

– Чудной, вот ты подумай. Вот что нам тут делать, как не в кости играть? Во, сапоги, видишь, – говорит он. – Эти сапоги я выиграл недалече как вчера у Фтора Кузнеца. Так что не было бы костей, ходил бы в старых. А эти еще прослужат, – и опять засмеялся, сейчас с ним смеялось чуть не полкамеры. – Да и во что нам играть, кроме этого и нет боле ничего. Так что проигрыш – это свято.

Спокойно, Влад, все пока идет по плану. Говорить было тяжело. Сердце билось как заведенное. Кровь прилила к лицу, хорошо, что внутри полумрак и никто не видел моего страха. – Ну, есть одна. Называется ручная борьба. Два мужика ставят руки на стол, – показываю, как и кто кого победит. – Так тоже можно сапоги выиграть.

– А зачем нам это, Чудной? – спросил незнакомый голос из темноты.

– А вот это нам скажет Трэвор Мельник, – перевел, как ни в чем не бывало, стрелки на мельника.

– Что? Чудной, ты тут воду не кипяти, если есть что сказать, говори, но пустобрехов у нас не любят. А я тут при чем?! – да уж, крикнул так, что чуть голова не взорвалась.

– А ты помнишь, как рассказывал, что целый день мог мешки ворочать и не уставал.

– Ну, – озадаченно ответил тот.

– Дак вот к чему я веду. Батька вон рассказывал, как буйвола за рога из болота вытащил и тут есть люди, которые это видели. А кузнец Фтор подковы гнул руками и тоже люди видели. Дак вот скажи мне, Трэвор, кто из вас сильней?

Трэвор молчал, да и все молчали, я буквально чувствовал, как крутились шестерни у них в головах.

– Вот, – продолжил я, – если устроить чемпионат, то можно и много вещей выиграть и самого сильного найти, – коротко объяснив правила, замолк.

– Чем – пие… что? И как это – много вещей выиграть? – хм, главное – то поди ухватили.

– Ну, турнир типа. Каждый, кто участвует, скидывает по своей вещи, а потом победитель остается один. И забирает все.

Тут я сам такого не ожидал, пошел такой крик – шум, что забежала стража. Успокоив людей, капрал сказал, что если хоть еще шуметь будут, то останутся без ужина. Когда стражники ушли, Батька вышел в центр как организатор, освободили стол. Желающими вышли семь человек. Восьмого как не искали, не могли найти, но и уходить никто не желал. Я скрестил пальцы и ждал, неужели никто не предложит. Тут глаза Трэвора остановились на мне.

– Эй, Чудной, ты чего стоишь? Давай, кидай свою рубаху на мои сапоги, ты ж нас заставил в этом участвовать. Давай к нам и спора не будет, кому уйти надо. Заодно и рубаха запасная будет, – уже шепотом сказал он, но я услышал.

Вот же уроды. Решили на бедном простачке выехать. Ничего, я технику знаю, посмотрим кто кого. Хотя на такой исход я, если честно, и надеялся, но был готов в последний момент предложить свою кандидатуру. Зато не так будет их жалко. Банк ведь собрался солидный: штаны кожаные, сапоги, рубаха, широкий кожаный ремень, тарелка, кружка, плащ откуда – то достали и даже маленький нож.

И началась сеча. Первым мне достался какой – то просто здоровенный мужик. Его называли Корабелом. Реально его рука как моя нога, но будем надеяться, что умение не подведет и победит силу. Да, умение и техника не подвела, но ощущения были такие, что никому не передать, мне ужасно хотелось сдаться, но голая спина не давала позорно положить руку, ведь придумал я это все не просто так.

Боролись мы где – то минуту, когда я спустил руки, а потом резко положил. Да, в камере была тишина.

– Ну что же, вперед проходит Чудной.

В полуфинал, как не удивительно, прошли мои знакомые: Трэвор Мельник, Фтор Кузнец и Батька.

Был долгий спор, и они спорили, кто же из них будет бороться со мной. Как ни странно, победила логика. Принесли кости, бросили, удача улыбнулась Трэвору, по крайней мере, все думали, что Корабел мне просто так проиграл. Ага, конечно, держи карман шире. Тревор сопротивлялся изо всех сил, но это реально было несложно. Тот, вставая из – за стола, матерился, на чем свет стоял. Кузнец, который кое – как Батьку одолел, уже мне сопротивляться не мог.

Быстро, но без суеты, надевал обновки, чтоб забрать не подумали. Слушал споры и крики. Я был очень рад, теперь я не босяк, пусть эта одежда уже затаскана и не стирана, но это лучше чем ничего, так что жить можно. Скоро обед, короче, день удался.

– Слушай, Чудной, – подошли ко мне мельник и кузнец, – а вот скажи. Ты же специально, чтобы вещи себе забрать, это все придумал? Правда, ведь? – а я заметил, как те, кто рядом, начали прислушиваться. «Ага, как же, сказал, а вы у меня потом заберете. Конечно».

– Нет, Трэвор, ты чего? Ты же мне сам сказал, что раз я придумывал, то мне и участвовать. Разве нет? – это я уже для тех, кто рядом сидел, сказал и медленно отступал к стене.

– Правда, правда, – запричитали они.

– Ха. Уел мужиков, – вот же, везде не любят, когда человек выуживается. А эти успели надоесть тут многим.

– Ну, мы поверим, что ты говоришь правду, Чудной, но если ты отдашь нам наши вещи.

– А как же то, что проиграно, то свято? – все еще пытаясь выкрутиться, спросил я.

– А это не про тебя, Чудной, ты чужак, значит вернее…

Договорить я ему не дал. Знаю я подобных личностей, поэтому договорить и не дал, как и не дал атаковать им первыми. Мельнику под дых, кузницу в челюсть, чай не развалятся. Когда они упали, спрашиваю у камеры: может, кто – то хочет тоже что – нибудь свое забрать. Никто ничего не ответил, конечно, но мне было немного боязно ложиться спать. Но это крестьяне, а не разбойники, не тот склад ума. Сегодня первый день в этом мире, когда я улучшил свое материальное положение, а значит, дальше будет проще.

Глава 2

Поспать мне не дали. Кажется, только закрыл глаза, а уже приходится подыматься. Разбудил меня громкий удар металлической двери о стену.

– А ну на выход! Быстро! Быстро! – закричал огромный стражник с бородой и в кожаных доспехах.

– Давай живей, закупы! Приказ пресветлого эла Нектора! Нашего властителя!

Видя, как быстро начали вскакивать мои товарищи по несчастью после этих слов, я сам быстренько подскочил и нырнул в темный зев двери. На выходе нас ждал еще один стражник с факелом, он подгонял тех, кто переходил на шаг. «Что происходит? Это что, так нас на торги ведут? Что – то не похоже».

Краем глаза замечаю, что не одних нас выводят из камеры, видимо будет что – то грандиозное по масштабам. Как мне уже говорили, нас должны были продавать по камерам. На всем протяжении до выхода стояли стражники с факелами, освещая путь. Ах!.. Свежий воздух был такой сладкий, хотелось еще и еще, я вдыхал всей грудью и не мог надышаться. И ни я один. Многим не нравились здешние условия проживания.

Нас привели на какой – то плац, причем как попало, ни о каком построении и речи не шло. Стояла одна огромная безликая толпа, а вокруг много стражников.

Все, как я уже видел, кожаные кирасы или кольчуги, копье и квадратный щит. Солнце еще не село, поэтому было довольно тепло. Я попытался найти Батьку и его компанию, но никого не увидел. Да и не очень – то и хотелось, если честно. Я прошел в первую шеренгу, чтобы слушать, что и как там происходит. Внезапно перед всей нашей братией появилась компания из двух мужчин, их одежда была богаче чем все то, что я видел до этого. Плюс ко всему ярко выделялись массивные золотые кольца и браслеты. Те стражники, что выводили нас, задергались, забегали, засуетились, пытались построить. Не дожидаясь, пока нас построят, с кислым выражением на лице один из них начал.

– Пресветлый эл Нектар, славный защитник города Сток, подписал указ, согласно которому вы – закупы, становитесь воинами шестого отдельного легиона. После первого же боя вам дается вольная. Перед этим вы пройдете обучение в учебном лагере… – он замолк и начал уже точно заранее подготовленную речь.

– Тогда как грязные нелюди убивают наших граждан, топчут наши поля, осаждают нашу землю… мы должны мужественно и самоотверженно ее защищать. Теперь в ваших руках Маридское королевство. Берегите его!

– Унтера! Командуйте! – и, развернувшись, пошел назад.

Потом нас долго вели по городу, солнце почти село и ничего не было видно. Привели в какие – то полуразрушенные бараки, отправили спать.

К тому времени, я уже ничего не соображал. Про ужин никто не заикался. Поэтому выбрав место, где не дуло, залез на кровать и вырубился.

Побудка прошла как – то вяло и буднично. Когда все построились, вперед вышел здоровый мужчина в доспехе и с мечом.

– Я – сержант Гулид. Это показывают вот эти две нашивки у меня на плече, это капралы Шатун и Спаун, у них нашивка одна. С этого дня мы ваши прямые командиры. Во всем слушаться нас и только нас, никаких других капралов и сержантов. Даже никаких унтеров. Кто будет командовать сотней еще неизвестно. Капитана назначат позже. Это всем ясно? – не услышав, ничего в ответ, он продолжил: – Отлично. Раз вопросов нет, сейчас идем к речке, смываем с себя грязь, потом получаем снаряжение и только потом на завтрак. Капрал Спаун, командуйте.

Река оказалась недалеко. Пришлось выйти за город. И пройти метров шестьсот. Там уже были другие бывшие арестанты и оборудовано место для умывания. Точнее просто пляж. Странно, в прошлый раз, когда я видел город из леса, реки я не заметил. Не знаю почему, но никто не пытался сбежать. И это было для меня странно. Не могут же пусть даже несколько профессиональных солдат удерживать от побега сотню. Но раз никто не бежит, значит, нужно делать как все. Хотелось бы встретить своих ребят, из камеры, они бы ответили на мои вопросы. А пока остерегусь.

Вода была прохладная, но мне было как – то все равно. Окунувшись в воду, я понял, какое это все же дорогое удовольствие – смыть с себя всю вонь и грязь. Никаких моющих средств нам не предлагали. Ну да ладно мне и так хорошо. Заходил я прямо в одежде. Неизвестно, когда еще я смогу ее хоть так, но постирать. Потом, кое – как прополоскав ее, начал обтираться, используя рубаху вместо губки.

Я полоскался до тех пор, пока губы и руки не начали дрожать. Не успел из воды выйти, как к нам подъехали телеги со снаряжением.

Сержанту сразу сказали: «Нет времени, раздаем сейчас, команда капитана Рена». Это как раз, то, что я услышал.

И самое интересное, сержант этому далеко не обрадовался, но рассуждать времени не было, я решил получить лучшее из возможного, поэтому пошел первым.

То, что я просчитался насчет лучшей формы, стало сразу ясно. Мне было выданы штаны и рубаха практически такие, как у меня были на данный момент. Только видно давно лежащие на складе, потому что пропахли плесенью, низкие сапоги с деревянной подошвой, портянки (вот то, чему я был очень рад), какое – то грубое ворсистое одеяло, деревянную тарелку, ложку и кружку.

Пока получал, слышал, как ругались сзади меня местные. Такое убожество видел в первый раз не я один. Они тоже были в шоке и спрашивали у обозников, где они это откопали. На что те отвечали только одно: приказ эла. Все это предполагалось нести в мешке таком же допотопном, как и все, что мне выдали. Его выдавали последним. Как только я его получил, тут же услышал команду.

– Быстрее, следующий, – но остался стоять на месте.

– Еще нитки, иголки и инструмент чтоб обувь чинить, – спокойно сказал я, глядя на обозника.

– Что? Ах ты, скотина! Пшел отсюда! Какие нитки, закуп?! Тебе свобода в голову не надула? Капрал, заберите его отсюда!

Мгновенно передо мной материализовался капрал Шатун, вопрошающим взглядом, смотря на обозника. На что тот начал кричать, что, мол, вонючий закуп, свободу почувствовал, что – то пытается сверху выклянчить.

И тут что – то во мне сломалось. Невероятное перемещение в другой мир, попадание в рабство, голод и лишения, будущая война и непонятное будущее. Все это копилось целую неделю, не выплескивалось ни разу. Буквально почернев от ярости, взял его за грудки и как прокричу:

– Ах ты, крыса тыловая, мы может завтра на войну, а ты нам мало того, что одежду, которая разваливается, дал, так еще и нитки зажал, которые у тебя под тканью лежат! – отпихнув его, сорвал одеяло, под которым и заметил выпавшую катушку ниток.

Медленно багровея, почти такую же триаду выдал на растерянного обозника и капрал, потом к обознику подбежал его начальник, а к капралу сержант и тут началось. Хоть и было наших командиров трое, а обозников девять, но они смогли наехать основательно. Что там будет дальше, мне было неинтересно.

Я же, по – тихому умыкнув две катушки ниток и иголок, лишними не будут, отошел в сторонку готовить форму. По себе знаю, подогнанная форма уменьшает лишения солдата ровно вполовину.

Нитки оказались лучше, чем вся остальная одежда, прочные. Хорошо под рукой был ножик, что я выиграл у мужиков. По – быстрому расстелил свои постиранные вещи, чтобы просохли. Благо солнце уже начало парить.

Как я понял, уличив обозников в обмане, наши командиры заставили их выдать все. Сержант с капралами подошел ко мне и сам принес мне флягу и широкий ремень.

– Молодец, парень, – с хлопком по плечу начал он. – Эти интендантские постоянно так поступают. Наберут со складов всякого, а нам втюхивают за деньги. Раньше часто от этой заразы страдал, когда новиком был, – и замолчал. Молчал и я, а что мне говорить – то? Поэтому стоял и молча смотрел на новое начальство, пытаясь запомнить лица, чтобы потом не перепутать с другими. Новых лиц много и это не мудрено сделать, а перепутаешь, еще долго смеяться будут. – Молодец, парень. Если что, говори нам, вопросы решим. Будешь дальше так головой работать, может, станешь капралом, а может и сержантом.

– Да, лэр! – достаточно громко и четко ответил я, как неоднократно слышал от других солдат.

Ну а я что? Начал готовить форму дальше, времени не так много. Не знаю для чего, но в мешке были какие – то две тканевые полоски. По – моему, они были лишние, поэтому решил сделать из них тормоза.

Ничего нового придумывать не стал, сделал так, как было в нашей форме. Просто и удобно. Завязал портянки, что бы в сапогах удобно было. Потом штаны: их немного модернизировал, нашил тормоза, ушил в талии, чтоб не слазили. Хорошо под ремень были шлевки. Потом одел рубаху и заправился. Мешок тоже пришлось модернизировать. Оторвав лямки и сшив, получил практически классический вариант вещмешка.

Туда уже все остальное закинул. Свою старую одежду постиранную оставил сушиться. Осталось только дождаться, когда все остальные соберутся. Как раз осталось время, чтобы наконец – то задуматься.

А сейчас нужно было обдумать слова сержанта. Я уверен, что не знаю, как они воюют, я вообще ничего не знаю. И поэтому я не могу командовать подразделением и подняться выше по иерархии. Пока нужно быть проще. И не высовываться, а еще нужно учиться и быстро, от этого зависит моя жизнь.

Наметив ориентиры, расслабился. Я до сих пор ничего не понимал, но уже знал, что мне стоит делать дальше и это хорошо. Перевернул одежду другой стороной, и опять же расстелив ее на траве, уже хотел было отдохнуть.

Но мне не дал этого сделать громкий смех. Нет, шума на пляже было много, но это был определенный смех, его обычно называют гогот. Сержант с капралом обсуждали что – то с вестовым, прибежавшим из города, поэтому были далеко. Видимо поэтому кое – кому захотелось развлечься.

Сцена, которую я увидел, сразу начала меня выводить из себя. Я увидел как парень лет шестнадцати, худой и щуплый как девчонка, пытался отвоевать свои штаны у здорового бугая, коренастого, с руками до колена и неухоженной бородой.

Еще в армейке я такое не любил, и если кто – то делал из себя великого деда, приходилось успокаивать, благо навыки были. Из – за этого меня кое – кто не любил, но это не так фатально как кажется, зато отстоял свои принципы. Поэтому, недолго думая, одним движением встаю и подхожу к месту действия.

Рядом сидящие с такими же уголовными рожами весело смеялись и улюлюкали. Многие просто отворачивались от этого некрасивого действия. Уроды. Только сидит какая – то четверка, и явно непреязненно смотрит на происходящее. Вот кто уже служил, сразу видно – собрались и давно готовы к выходу. Трое смотрят на того, что в центре, видно ждут команды. А, черт с ними. А парень – то молодец, не сдается, вон под глазом уже синяк, но держится и своего не отдает, я б наверно так не смог.

Не говоря громких слов, молча подхожу к бугаю и делаю мощный правый боковой в челюсть, да так, что того уносит на метра два назад. Ватага, человек пятнадцать, замолкает.

– Вы что, твари, вообще поофигивали, – говорю я на русском, родная речь заставляет быть уверенным в своих силах. – Вам делать нечего? Решили над пацаном поиздеваться? Может кто – то надо мной поиздеваться хочет? Выходи по одному.

Заговорил первым тот, что сидел посередине, видно главарь. Не здоровый, можно сказать худой, но жилистый.

– Да ты сам, парень, молод еще, чтоб такие дела без взрослых решать, ты думаешь, что накричал на обозника, да с тобой сержант лично перетер, дак ты тут порядки свои наводить будешь, – медленно вставая, начал он. – То, что ты Жмыха вырубил – это молодец, силен, но что ты один против семнадцати сделаешь. К тому же Жмых – мой человек и тебе придется ответить.

Я уже начал прикидывать, кому куда вдарю, и даже пожалел немного о своей браваде, когда справа от той подготовленной четверки послышался голос:

– А с чего ты взял, Хорек, что один против семнадцати, а не шесть против тринадцати? С таким счетом тут еще вопрос – кто с кем, что делать будет, – уверенным голосом сказал главный из четверки.

– Да ты че, Браун? Мы же договаривались. Ты че, забыл? – это удивленно спросил Хорек. «Да уж, ему идет, чистый хорек».

– Мы договаривались, что за паек вас обучим чему – нибудь путному.

– Браун, ну решили ребята немного развлечься, – уже спокойнее продолжил тот. – Уже и это нельзя? Немного повеселиться и расслабиться.

– Нет, Хорек, я совершил ошибку, надо было сразу твоим руки переломать, когда вы на нас наехали. Но теперь – то я ошибок не совершу, просто сдам тебя сержанту и все, и повесят тебя. Поэтому обойдемся без лишних обид, – и, махнув мне головой в сторону моих вещей сказал: – Свободны.

Я посмотрел на пацана, тот, посмотрев на мой точно такой же кивок, как и у Брауна, согласно кивнул, бросился к своим вещам и, быстро собравшись, вместе со мной пошел к моим.

– Ну что ж, давай знакомиться, Влад, прозвище Чудной.

Я решил, что раз уж дали, то пусть будет, я знаю себя, я не диверсант, не разведчик, я проколюсь буквально на мелочах. А вот прозвище Чудной сделает мне небольшой ореол защиты, будто так и нужно.

– Я – Лекс Оксли, – представился паренек. Голос его был тих. – Спасибо, еще чуть – чуть и все, меня бы сломали. Я в камере с ними сидел – они разбойники бывшие, они убьют нас. Зря ты меня спас, но все равно спасибо.

– Эй, Лекс, да какие они разбойники, так, мелочь пузатая, а строят из себя непонятно кого. Ты не парься. Если вдвоем будем, нам никто не страшен. Идет? – протягивая руку, спросил я.

– Идет, – с какой – то мрачной улыбкой и уверенностью сказал он. Контраст между хнычущим мальчиком и уверенным мужиком, ну, по крайней мере, уверенным юношей был разителен. – Мой отец всегда говорил, что только в клоаке и беде можно найти настоящих друзей.

– Ну, я предпочел бы тебя найти не в этой жопе, – сказал я, и мы засмеялись.

– А кем был твой отец? – спросил я, чтобы поддержать беседу, ведь часто бывает, два хороших человека могут и хотеть общаться, но не иметь общих тем, поэтому в дальнейшем они вынуждены вращаться в различных кругах, но общаться с теми, с кем неприятно. А о своем знакомстве лишь вспоминать при встречах, замечая в себе желание поговорить с этим человеком, тепло здороваясь, так и не находя общих тем, они расходятся, чтобы опять встретиться как – нибудь потом.

– Нет, мой отец еще жив, он не был, он еще, я надеюсь, долго будет. Он… капитан дружины у одного из баронов, – сказал Лекс, наматывая портянки.

– Э-э, но тогда почему ты оказался тут? Я не понимаю, вы что, так что – то должны, что тебя продали? – то, что сказал Лекс, совсем поломало всю мою картину этого мира, которую я сложил у себя в голове за прошедшее время. Как правило, здесь шло очень четкое разграничение по классам. Естественно выше всех дворяне, потом воины, ремесленники, горожане, крестьяне. Где – то так. Причем воин, особенно в чине капитана, это уже серьезный человек. Который ну не мог не выкупить своего сына из закупов.

– Нет, но есть одно, но… – многозначительно закончил он.

– И? – я даже подался вперед.

– Если бы он знал, где я. То мигом прискакал бы сюда, выкупил, ремнем отодрал и под венец поставил. А я не хочу под венец! – в конце он даже прикрикнул.

Так, под венец, под венец, под венец…

Ох и насмеялся я тогда, до слез, до боли в животе, скулы уже сводить начало от моего постоянного смеха. Наверно это было нервное. Да и я бы давно прекратил, если бы у Лекса не было такого выражения на лице сначала злости, а потом обиды на меня.

– Значит, получается, ты от свадьбы бежал? – спросил я его, отдышавшись. – А чего? Невеста, что ли, страшная как смерть? Или поймали на невесте, а ты в бега? Такое кино только по телеку и увидишь.

– На невесте? Хоть она и выглядит, как наш сержант, – увидев, как я высоко поднял брови, он сказал, как отрезал: – Да, как наш сержант. Но нет, дело не в ней. Этот брак как бы скреплял две семьи. Мой отец тоже этого не сильно хотел, но если ему в голову что – то вбилось, то он же не отступится.

– Да уж, и кто – то на своего отца слишком похож характером, – заметил я. – А как ты сюда угодил – то?

– Да я, когда узнал, нервничал сильно. Поэтому пришлось уходить быстро и не оставляя следы. За мной естественно была погоня. И я бы ушел, но кто же знал, что у Ситла в баронстве меня примут за какого – то беглого закупа и посадят под замок. Неделю там просидел в баронстве. Потом нас выкупил сэр Нектар и переправил сюда, я ждал, что меня кто – нибудь выкупит в прислугу, но что случилось, то случилось, дальше ты все знаешь.

– Да уж… говоришь, на нашего сержанта похожа? А знаешь, у нас в зале анекдот ходил про таких девушек. Глядя на таких дам, хочется подойти сзади, приобнять и спросить: «в каком весе борешься, брат?» – я улыбнулся и посмеялся. Лекс смотрел на меня непонимающим взглядом. Блин, запорол все дело. – Э-э-э, вот за это, Лекс, меня и называют Чудным, – нужно было срочно переводить тему на что – то другое. – О, смотри, это же наши капралы там командуют, пошли строиться.

Когда собрали Лекса, выдвинулись к сержанту. Там уже была порядочная часть роты. Те, кто не успевал, были подгоняемы капралами мощными пинками в их исполнении. Громко и грязно матерясь, капралы поставили всех в строй. Я вытянул Лекса в первую шеренгу, чтобы было хоть что – то слышно.

Что отличает ветерана от зеленого духа? По мне так это умение слушать командира. По построению предложений, по голосу можно многое понять. Командир, как я понял, как правило, гораздо больше знает, другое дело, что не собирается этим делиться. Если ты все будешь слушать, то и информации у тебя будет больше, а у кого информация, тот готов ко всему.

Вообще строя опять как такового не было. Просто куча гражданских в форме. Невооруженным взглядом было видно, что его это дико бесило. Да и капралы не скрывали своего раздражения. Вот вперед вышел молодой парень в блестящей броне.

– Солдаты, слушать приказ Его Сиятельства! В десяти милях на запад к селу Дикое прошел отряд орков. Поэтому все свободные войска направлены на уничтожение дикарей. Первая рота шестого легиона поступает в распоряжение капитана Эдмунта эн Во.

– Эдмунт эн Во – жирная маленькая скотина, чертов карьерист, он же нас всех погубит. Он не то, что ротой командовать, он никем командовать не сможет. Тупая пьяная пробка. Нам хана, – только мог и шептать Лекс.

– Да кто это такой? Откуда ты его знаешь? – спросил я Лекса.

– Знаешь, Влад, – проникновенно начал он, – видимо прогневали мы кого – то на небесах так, что он решил с нами покончить. Мало того, что мы идем, по сути, неподготовленным войском, состоящим из крестьян да разбойников, которые сильны только в засаде. Дак нас еще отдали под командование этому засранцу эн Во. Я слышал слова отца, и у меня нет оснований ему не доверять. Ты хочешь узнать, кто это такой? Дак слушай.

Свой путь он начал в столице, благодаря родственникам быстро дослужил до капитана. Так бы и продолжалось, но имел данный капитан плохую привычку надираться и не следить за своим языком. Так в один прекрасный вечер он наговорил много плохого о нашем короле.

Он это говорил часто, но именно в этот раз в зале сидел представитель серых. Капитана хорошо взяли за задницу, но эн Во приходится родственником герцога эн Рамира. Это единственные дворяне в королевстве с приставкой эн.

Так и получилось, что там кому – то другому отрубили голову, а его просто отправили подальше от столицы, разжаловав до лейтенанта. Попал он в шестую пограничную крепость на границе с кочевниками. Где за первый месяц в безумных рейдах положил больше половины бойцов крепости, а сам всегда уходил, оставляя заслон.

Кочевники не будь дураки, взяли крепость в осаду, но рановато, защитников еще хватало. И им удалось продержаться до подхода подкреплений. Тогда лейтенант стал капитаном и, получив орден за храбрость, стал одним из преподавателей школы подготовки сержантов. Передавать свой бесценный опыт.

И он ее потихоньку просто развалил, начав через своих родственников воздействовать на других менее родовитых чинов. Стал начальником центра. Где без нормального руководства начало все рассыпаться. Конечно, унтера все видели и старались выровнять ситуацию и ходить к нему с просьбами, но за это были выгнаны. Приехавшая комиссия взялась за голову. И несдобровать бы ему, но хорошая рука родственников опять выдернула его из полной жопы. А виновными сделали унтеров.

Центр подготовки расформировали, а всех унтеров как виновных продали в закупы. Отец говорил об этом декад шесть назад и все думал, куда же он исчез, а он тут. И теперь я узнаю, что эта дрянь поведет нас на смерть. Ну почему все так неудачно сложилось?

Когда он замолчал, я увидел, что все соседи прислушиваются к разговору, хоть и говорил Лекс тихо, но слышно было его прекрасно.

– Ты – то не раскисай, пошли лучше снарягу получим, пока есть из чего выбирать, – конечно, никто нам ничего не даст разбирать, но Лекса нужно было как – то отвлечь. Парень он отходчивый за время нашего знакомства у него не раз кардинально менялось настроение. Так что видя, как его лицо изменило свое выражение с печального на озабоченное, я понял, что все сделал правильно.

Ничего особого нам не выдали. Кожаные кирасы наподобие римских (тоже видно лежавшие на одном складе с вещами, которые мы получили до этого) про которые наш сержант заметил кратко и емко, такой фразой: «Прошлый век».

Вместо нормального шлема выдали кожаный подшлемник, про который опять же сержант заметил: – Ну, хоть от солнца защита.

Оружие включало в себя квадратный щит, короткий широкий меч с ножнами или копье. Просто и незатейливо. Еще я слышал, как сержант к тыловикам шел и кричал: «Нельзя крестьянам меч, ноги друг друга порежут». Но он был просто и незатейливо послан.

Кираса, несмотря на свой убогий внешний вид, была достаточно крепкая, все завязки и ремешки были на месте, так что я даже ощу