Жизнь – безумная штука, Карсон

Глава 1

Лас-Вегас, штат Невада

Грейс

Когда я вошла в роскошный отель-казино «Белладжио», усталая и помятая после перелета, первое, что бросилось мне в глаза, – это два указателя для гостей конференций, что должны были состояться в эти выходные. Одна из них, на которую я и прибыла, – Международная конференция молодых специалистов в области юриспруденции, другая – Выставка компаний порноиндустрии. Мой взгляд переместился с одного указателя на другой. Ну, это будет… интересно. «Наверное, в этом весь Вегас», – подумала я. Юристы, порнозвезды, пришельцы с далеких планет. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять – достаточно было оглядеться по сторонам в местном аэропорту, – в Городе грехов меня ничего не должно шокировать, здесь не существует порога для эпатажа.

Если я не поняла это при виде человека без штанов, за которым гонялись копы в зале прилета, то осознание определенно пришло, когда я вышла из шаттла перед отелем и мимо меня на роликах пронеслась полуголая копия Элвиса.

– Это тебе не Канзас, дорогая, – рассмеялся водитель, когда я едва не вывернула шею, наблюдая, как Элвис в стрингах безмятежно скользит прочь.

Еще бы.

Стоило мне оказаться в вестибюле отеля, как у меня отвисла челюсть, а брови поползли вверх. Потолок был украшен стеклянными цветами – сотнями прекрасных стеклянных цветов всех мыслимых оттенков. Я запрокинула голову, топчась на месте, не в силах отвести взгляд от этого великолепия. Как, черт возьми, кто-то придумал эту красоту? Наконец, спустя минуту безмолвного созерцания, я опустила глаза и двинулась к стойке регистрации.

Я была так потрясена здешними мраморными колоннами, цветочной оранжереей и парящими у стойки воздушными шарами, что не сразу услышала, когда менеджер отеля обратилась ко мне.

Я подкатила чемодан поближе к стойке и широко улыбнулась женщине:

– Грейс Гамильтон. У меня зарезервирован номер.

Она вежливо улыбнулась в ответ.

– Отлично, сейчас проверю… Ага, вижу ваше имя в списке бронирований. Вы приехали на юридическую конференцию?

– Да, – я кивнула.

– Где вы учитесь? – спросила она, приложив мою кредитку к терминалу оплаты.

– Школа права при Университете Джорджтауна, – сказала я, принимая карту из ее рук.

– Отличный университет! Ну, желаю вам удачи. Ваш номер находится на двадцать шестом этаже, чек-аут в понедельник в полдень, – женщина протянула мне бумажную папку. – Это для регистрации на конференцию. Внутри расписание, именной бейдж и справочная информация.

Кивнув мне напоследок, она улыбнулась стоявшему за мной в ожидании регистрации посетителю.

– Спасибо, – подхватив чемодан за ручку, я направилась в сторону лифта. Но, как только я повернула за угол, уткнулась носом в широкую мужскую грудь.

– О господи, простите, – воскликнула я, поднимая взгляд.

– Это вы меня простите, – ответил он. Наши взгляды встретились, и мы оба замолкли. Уставившись на него, я растерянно моргала, пока он удерживал меня за плечи.

Он был примерно моего возраста, со светлыми, песочного цвета, волосами – немного отросшими и завивающимися на концах. У него было то самое на редкость привлекательное лицо, черты которого кажутся мужественными и утонченными одновременно. Суровый и в то же время до одури симпатичный.

Густые, темные ресницы обрамляли его глаза цвета лесного ореха. Прямой нос. Чувственные губы изогнулись в легкой улыбке.

Я на секунду опустила взгляд, чтобы рассмотреть его фигуру. Подтянутый, но мускулистый, одет в темные джинсы и классическую белую рубашку. Застегнут на все пуговицы, а вот рукава закатаны.

Какое-то время он пристально меня рассматривал, и когда мы снова встретились глазами, его лицо, казалось, смягчилось. Улыбка стала шире, на щеках появились ямочки. Он наклонился, чтобы поднять ключ от номера, который я выронила, столкнувшись с ним.

Глядя, как он тянется за ключом, я ощутила странное чувство, похожее на дежавю. Будто мы с ним уже встречались. Я озадаченно нахмурилась, пытаясь вспомнить, не могли ли мы пересекаться во время учебы. Он тоже прибыл на юридическую конференцию?

Когда он выпрямился и протянул мне ключ, я заметила, что у него на груди красуется именной бейдж.

– О, вы тоже на конференцию, – воодушевленно начала я, – мне кажется, мы с вами уже… – И тут я взглянула на бейдж внимательнее.

«Карсон Стингер, актер. Выставка компаний порноиндустрии».

Мое сердце слабо стукнуло в груди, пока я тупо пялилась на надпись. Осмыслив увиденное, я снова перевела взгляд на мужчину. Теперь он ухмылялся. С его лица исчезла прежняя мягкость.

Я откашлялась и наконец выпрямилась.

– Ну, простите меня еще раз за то, что я… хм, не смотрю, куда иду, – мой голос дрогнул, и я снова прочистила горло. – Что ж, желаю вам хорошо провести время… э-эм… то есть приятно провести время… хм, насладиться, – я неловко указала на бейдж с его именем. – Насладиться шоу. Вернее, не шоу, а… в общем, хороших вам выходных!

Что, черт возьми, со мной не так? Я никогда так не волновалась. Я пошла в юриспруденцию, потому что отлично умела находить нужные слова в стрессовых ситуациях. И тут красивая порнозвезда вывела меня из равновесия настолько, что я с трудом составила связное предложение. Вот же… светило порноиндустрии.

И тут он разразился смехом, отчего ямочки на его щеках стали выразительнее.

– Я так и сделаю, Лютик. Дай угадаю, конференция для юристов?

Я уже собиралась уходить, но остановилась, услышав снисходительное прозвище и насмешку в его голосе.

– Да, верно. В этом есть что-то смешное?

– Нет, вовсе нет. Похоже, мы оба здесь для того, чтобы как следует встряхнуть наших оппонентов. Так будем же в этом лучшими.

– Вообще-то это… отвратительно звучит, – мои брови поползли вверх.

Он склонился ко мне, и я невольно сделала шаг назад.

– Почему же? Выводить людей на эмоции – это такой кайф, Лютик. Не стыдись делать это хорошо.

Я закашлялась и недовольно прищурилась. Эй! Этот человек больше ни секунды не будет наслаждаться моим замешательством. Я демонстративно щелкнула по его бейджу указательным пальцем.

– Я много что делаю хорошо, Карсон, и ни одной из этих вещей не стыжусь, – процедила я, подходя к нему вплотную, дабы он понял, что меня не пугают его бесцеремонные сексуальные намеки.

Он посмотрел на меня оценивающе, все еще с озорным блеском в глазах, а затем улыбнулся, неторопливо и сексуально, и перевел взгляд на мое декольте.

– О, держу пари, так оно и есть, – и прикусил свою чувственную нижнюю губу.

Я потеряла дар речи. Главным образом потому, что почувствовала, как под строгой белой блузкой затвердели мои соски. Мне это не понравилось, ни капельки. Позже мне следует прислушаться к своему телу и установить несколько правил: не возбуждаться от вида порнозвезд, намеренно пытающихся меня испугать и спровоцировать. Тот факт, что в нем было нечто, что меня заводило, бесил до чертиков. Я видела, что его взгляд снова скользнул ниже, к моей груди. Мое возбуждение оказалось слишком заметно через тонкую ткань блузки, и его ухмылка стала шире. Я покраснела от унижения.

Подавив разочарованный, сердитый стон, я направилась прочь от Карсона Стингера, светила порноиндустрии.

Поднявшись в номер, я быстро приняла душ, чтобы прийти в себя после стычки в вестибюле. Почувствовав, что снова обрела равновесие, я переоделась в новенькое черное бикини и накинула сверху вязаную белую тунику. Самое время отправиться к бассейну. Конференция начиналась только на следующий день утром, и я планировала провести свободные часы на солнце, читая и расслабляясь. Будни студентки юридического факультета не оставляли много времени на отдых, так что сегодня я намеревалась урвать свой кусок.

Мне потребовалось почти двадцать минут, чтобы обойти территорию и решить, где я хочу расположиться. Во внутреннем дворе было целых пять бассейнов, оборудованных роскошными кабинками для переодевания, зонтиками, мягкими креслами и целыми рядами шезлонгов. Все выполнено в утонченном средиземноморском дизайне. От такого шика захватывало дух, и я изо всех сил старалась не демонстрировать восторг уж слишком явно. Но я никогда в жизни не видела ничего подобного.

Мой отец был полицейским, отцом-одиночкой, который после развода с матерью растил меня и двух моих сестер. Мы никогда ни в чем не нуждались, но в то же время у нас не было лишних денег на отпуск, особенно на такой. Если честно, до поступления в колледж я никогда не выезжала за пределы штата Огайо, где родилась.

Заказав в баре коктейль, я наконец устроилась на шезлонге в тени и принялась растирать по телу солнцезащитный крем. На дворе стоял июнь, а я несколько месяцев подряд провела взаперти, в библиотеке и учебных классах. Солнечный ожог моей бледной коже с непривычки был обеспечен, так что следовало быть осторожнее.

Я откинулась на спинку шезлонга, достала книгу, но успела прочесть всего пару страниц, когда зазвонил мобильный, на экране высветилось «Эбби».

– Ты бы видела, где я сейчас нахожусь! Обзавидовалась бы, – вместо приветствия сказала я с усмешкой.

– Ну, здравствуй, – Эбби рассмеялась. – Если бы ты видела, где сейчас нахожусь я, точно бы не завидовала. Даже нет смысла гадать – в компании дивана и залитой каламином зудящей сыпи. Настоящая красотка.

Бедняжка Эбби напоролась на ядовитый плющ, отправившись на природу со своим парнем Брайаном. Ей неслабо досталось.

– Погоди-ка, я чувствую аромат кокоса, – тем не менее жизнерадостно продолжила Эбби, – и слышу ласковый плеск хлорированной воды. Ага, ты у бассейна с коктейлем в руке?

Я засмеялась.

– Бинго.

– Но подожди минутку. Что-то не так. Держу пари, в твоих руках учебник вместо горяченького романа. Кошмар. Пожалуйста, скажи мне, что я ошиблась.

Я посмотрела на толстенный учебник, лежащий у меня на коленях, «Административное право».

– Ну перестань, ты же знаешь, мне нужно учиться, если я хочу сдать этот летний курс. Но в любом случае, Эбби, это место просто чудо. Клянусь, мы должны приехать сюда вместе и остаться дольше чем на выходные. И никакой работы.

– Приедем и начнем бездельничать? Я настроена скептически, потому что уже не помню, что это – отпуск. Но девушка ведь может помечтать? То, что происходит в Вегасе, остается в Вегасе? Тогда пределом нашему дебошу будет небо, и я – птица в нем.

Я широко улыбнулась.

– О, не сомневаюсь. Кстати, в отеле проходит еще одна конференция. Ты ни за что не догадаешься какая.

– Что-то интересное? Расскажи.

Я быстро огляделась, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. Впрочем, это же Вегас, здесь никто и глазом не моргнет, если я произнесу слово «порно». И все же я опасливо прошептала:

– У них тут порносъезд.

Эбби оглушительно расхохоталась.

– Боже, Грейс, раздобудь мне несколько автографов. Ну пожалуйста!

– Что?! Чей именно автограф тебе нужен?

– Это неважно! Просто хочу потом похвастаться, что у меня есть записка от порнозвезды!

– Вообще-то я столкнулась с одним из них в вестибюле. – Я хмыкнула. – Буквально впечаталась в него на повороте. Он вел себя как полный придурок.

– Почему? Что он тебе сказал?

– Сделал пару отвратительных сексуальных намеков и смерил таким взглядом, что захотелось принять душ.

Эбби снова рассмеялась.

– Он был похож на жирного Рона Джереми^[1]?

– Честно говоря, нет. – Я выдержала паузу. – Он оказался тем еще засранцем, но… – я заговорила еще тише, чем раньше, – он обалденно выглядит. Я даже не думала, что порнозвезды настолько горячие. Наверное, я считала, что если делаешь такую работу… Сама не знаю, чего ожидала. Но он совсем не такой, каким я представляла порноактера.

– Ой, Грейс, мне кажется, ты покраснела.

– Ох, да брось, ты меня даже не видишь.

– Я знаю тебя, девочка, и точно говорю, ты покраснела. Так что заканчивай болтать и найди себе какую-нибудь горячую порнозвезду. Уверена, он научит тебя полезным трюкам в номере.

– Господи, как грубо, Эбби. Я бы уж точно не стала связываться с порноактером. Особенно с таким, как тот парень. У него вообще нет мозгов.

– С тобой совсем не весело.

– Когда речь идет о порнозвездах, то нет, – я усмехнулась. – Ладно, у тебя там все в порядке?

– Да, я в норме. Скоро придет Брайан, и мы узнаем, насколько мы сексуальны, когда единственное, что у нас не чешется от чертова плюща, – это ноги и, слава богу, все, что между ними.

Я не смогла подавить громкий хохот.

– Боже, я не хотела это представлять, но теперь трудно удержаться. Ладно, развлекайтесь. Увидимся в воскресенье?

– Хорошо, крошка, но созвонимся завтра, – в ее голосе звучало лукавство.

– Пока, Эбс, – сказала я, все еще улыбаясь, и отключила вызов.

У бассейна я провела около двух часов, дочитала учебник и сделала несколько пометок, чтобы заново просмотреть эти места в самолете на пути домой. Даже несмотря на то, что я была погружена в учебу, находиться в этом великолепном месте было прямо-таки по-декадентски роскошно. Никогда не делала ничего подобного. А последние пять лет и вовсе прошли под эгидой учебы, меня едва хватало на то, чтобы успевать дышать, какие уж тут посиделки у бассейна. Сначала я пахала как ненормальная в колледже, чтобы закончить его с отличием и получить стипендию в одну из высших юридических школ, что имелись у меня на примете, а после, поступив в Школу права Джорджтаунского университета, поставила себе цель закончить ее за два года, чтобы как можно скорее и с первой попытки сдать экзамены на получение адвокатского патента и устроиться на работу в лучшую юридическую фирму в Вашингтоне. Такой был план. У меня всегда имелся план, и я от него не отклонялась. Никогда.

Пока я наслаждалась бездельем, мои мысли несколько раз возвращались к Карсону Стингеру, светилу порноиндустрии. По-прежнему раздражало, что ему удалось вывести меня из равновесия. Что это вообще было? Никому еще не удавалось так меня затрахать всего за две минуты разговора. А ведь я всегда гордилась своей невозмутимостью и спокойствием. Но тут пара насмешек вкупе с похотливым взглядом заставили бормотать и заикаться. Это бесило. А уж тот факт, что ему удалось меня завести, и вовсе сводил с ума. Серьезно, Грейс, ты настолько отчаялась? Эффектный порноактер бросает пару пошлых, совершенно неуважительных комментариев, и твои трусики намокают? Вот идиотка. Я откинулась на спинку шезлонга и прищурилась, глядя на ясное голубое небо. Нацепила на нос темные очки и устало прикрыла глаза.

Вдоволь понежившись на солнце, я решила, что пора уходить, поскольку мои плечи приобрели пугающий розовый оттенок. Встала и принялась собирать вещи. Прежде чем отправиться в номер и подумать об ужине, я решила взять в баре еще один напиток. Мне было жарко и хотелось пить, ведь у бассейна я заказала всего один коктейль. Выпить что-нибудь в баре, в прохладном отеле, показалось мне хорошей мыслью. Поэтому, натянув поверх бикини свою вязаную белую накидку, я направилась внутрь здания. Минуя казино в третий раз за день, я все еще не могла скрыть восхищения, разглядывая все эти игровые столы и автоматы. Повсюду мелькали огоньки и цифры. В зале звучал смех, игровые машины звенели, крупье тасовали карты и раскладывали фишки на столах. Казалось, я попала в другой мир.

Я выдохнула с удовольствием, оказавшись в прохладном, тихом, уютном вестибюле. Для вечера пятницы тут было не слишком людно. Многие, вероятно, все еще прохлаждались у бассейна или собирались на ужин. Я устроилась за барной стойкой и, когда бармен подошел и предложил мне меню, заказала «Маргариту» со льдом, без соли. Положив руки перед собой, я довольно улыбнулась в предвкушении.

– Без соли? – произнес мужчина, сидевший через пару стульев от меня. – Кто вообще заказывает «Маргариту» без соли?

Улыбка исчезла с моего лица. Я повернула голову и уставилась на мужчину, расположившегося слева от меня. О нет, серьезно?

– Да это же Карсон Стингер, светило порноиндустрии.

Я мысленно застонала. Впрочем, нет, это даже хорошо, Грейс. Тебе выдался шанс отомстить за свою уязвленную гордость. Выйди из этого диалога победителем.

Он как-то странно посмотрел на меня, ожидая, скажу ли я что-нибудь еще. Судя по его взгляду, мои слова его забавляли, но в то же время он был начеку.

– Если ты собираешься сказать, что у тебя есть для меня нечто приятное и соленое, пожалуйста, держи себя в руках.

Тут бармен поставил передо мной бокал, и я, отвернувшись от Карсона, сделала большой глоток.

Карсон хмыкнул и, прежде чем я успела опомниться, взял свое пиво и пересел поближе.

– Я всего лишь хотел сказать, Лютик, что ты упускаешь суть. Весь смысл в том, чтобы слизнуть соль с ободка бокала и затем потягивать коктейль через соломинку. Контраст сладости и соли на языке хорош, очень хорош.

Он придвинулся еще немного и понизил голос:

– Попробуй, всего один раз.

Понятно, теперь он решил подразнить меня. Господи, за что? Что я сделала этому мужчине? Я недовольно сузила глаза, злясь гораздо больше на себя, потому что его слова снова меня взволновали. Собственное тело предавало меня, ему определенно нравился этот вкрадчивый, глубокий голос и намеренно возбуждающие фразы. Глупое, глупое тело! В этот момент мне захотелось вообще больше не заниматься сексом, лишь бы наказать себя за эту неосмысленную, примитивную реакцию.

– Позволь мне угостить тебя, – уголки его губ приподнялись в намеке на улыбку. – Всего один бокал. «Маргарита» с солью. Посмотрим, кто из нас прав. Заодно познакомимся поближе, – тут он подмигнул.

Сделав глубокий вдох, я повернулась к нему всем телом. Прежде чем ответить, я мило улыбнулась.

– Давай кое-что проясним, Карсон. И причина, по которой я собираюсь это сделать, в том, что мои слова напугают тебя до чертиков, я абсолютно уверена. Так я смогу допить коктейль в тишине, и затем мы распрощаемся как знакомые, у которых нет совершенно ничего общего.

Он выжидательно приподнял бровь, а я сложила руки на коленях и, распрямив плечи, продолжила свой монолог:

– Я из тех девушек, которые мечтают о свадьбе с шикарным белым платьем и драгоценным бабушкиным жемчугом. Мне нужен муж, который полюбит меня и будет мне верен. Хочу, чтобы он приходил домой каждый вечер, и не хочу переживать, что он спит со своей секретаршей. Потому что у него достаточно чести, чтобы не делать этого. После нашей свадьбы пройдет год, и мы попытаемся зачать ребенка. В итоге у нас будет двое, девочка и мальчик, все как положено. А когда они подрастут, я не хочу, глядя на их юные лица, объяснять, почему их папочка трахается в интернете со всеми, от милашек-студенток до раскрепощенных пантер, облаченных в латекс. И я мечтаю устроить своему шестилетнему ребенку на день рождения мультяшную вечеринку в батутном центре, а не объяснять, что значит «поиметь» и «кончить». Но у меня такое чувство, Карсон, что наши жизненные цели несколько разнятся. Будем честны, мы настолько из разного теста, что это трата времени – даже просто находиться в присутствии друг друга.

Он задумался на минуту, отвернулся к барной стойке и сделал глоток пива. После снова взглянул на меня.

– А как мы сделаем этих двоих детей?

Я озадаченно нахмурилась.

– Эм-м… Возможно, тебе стоит выбрать другую карьеру, если ты не в курсе, как это делается.

– О нет. Я спрашиваю, в какой позе мы этим займемся? Догги-стайл? Наездница? Трапеция? Бабочка? Бутон лотоса? Сфинкс? Колонна?

У меня челюсть отвисла. Я взмахнула рукой, прерывая его:

– Стоп! Во-первых, я понятия не имею о половине перечисленного, и не то чтобы хочу знать, а во‐вторых, какое отношение это имеет к результату?

– О, поверь мне, это важно. Потому что когда-нибудь, когда наша маленькая Принцесса будет рыдать на весь дом из-за грязного подгузника или когда нашего Юниора исключат из школы за то, что он ударил одноклассника, мы будем вспоминать момент, когда их зачали. И тогда я хочу улыбнуться и напомнить себе, почему это был лучший секс в моей жизни и почему любое дерьмо – в буквальном и фигуральном смыслах – стоит пережитого.

– Ты отвратителен.

– Ты первая заговорила о детях.

– Но у нас нет детей. Я просто озвучила свою позицию.

– Вот так просто забьешь на Принцессу и Юниора? Хороша же ты, мамочка.

Я бросила на стойку десятидолларовую купюру.

– Наслаждайся вечером, Карсон Стингер. С нетерпением жду следующей встречи с тобой. Например, хм… никогда.

С этими словами я встала, схватила свою сумку и пошла прочь.

– Кстати, детка, если ты согласишься изобразить для меня горячую секретаршу, когда я приду домой после тяжелого рабочего дня, мне не придется спать с настоящей, – раздалось мне в спину.

Не останавливаясь, я отмахнулась от него, хотя следовало бы показать средний палец. На это он только усмехнулся, я, конечно, услышала, но не стала оборачиваться.

Карсон

Прислушиваясь к тому, как затихают ее шаги, я сделал еще один хороший глоток пива. Вот же чопорная соплячка. Ладно, горячая чопорная соплячка, но все равно соплячка. Я знал этот типаж. Всем своим видом она демонстрировала возмущение, выпятив свой надменный симпатичный подбородок. Ее так и подмывало высказаться, почему она гораздо лучше меня как личность, но вот незадача, в то же время она меня хотела. Я видел, как ее тело реагирует на меня. Честно говоря, большинство женщин реагировало на меня подобным образом. Каждый из нас при рождении получил от мироздания тот или иной дар. Моим стала улыбка, от которой женщины буквально таяли, а еще отличное тело. К чему скромничать? Не то чтобы это было моей заслугой, но я точно знал, как использовать дарованные мне активы с удовольствием. А эта девушка, Грейс Гамильтон, – я прочел ее имя на багажной бирке, – вряд ли стала бы потакать собственным желаниям, не выяснив для начала, чем я зарабатываю на жизнь. Казалось бы, одного факта, что ее тело все равно на меня откликнулось, было достаточно. Почему же эта мысль не оставила меня удовлетворенным? Обычно мне хватало такого осознания. Что изменилось? Я допил пиво и, нахмурившись, принялся рассматривать выставленные за барной стойкой бутылки.

Все же это было странно. Я тогда спустился к стойке регистрации, чтобы оставить сообщение для моего агента, прибывающего следующим утром из Лос-Анджелеса, и столкнулся с девушкой, чья белокурая макушка уткнулась мне прямо в грудь, так, что я смог почувствовать аромат ее чистых, пахнущих цветочным шампунем волос, собранных в пучок.

Когда она подняла на меня взгляд, взволнованная, с чуть сбитым дыханием, я и сам едва мог вздохнуть. Что-то екнуло в моей груди от одного только ее вида. У нее были большие голубые глаза, аккуратный носик и чертовски красивые губы – полные, нежно-розовые, изящной формы, про такие говорят «бантиком». Конечно, она была хорошенькая. Пожалуй, даже красивая. Но меня окружали красотки дни напролет. Так почему именно эта женщина вызвала во мне такую реакцию? Понятия не имею, черт возьми, но я уставился на нее как влюбленный школьник. Мы оба замешкались, прежде чем отстраниться друг от друга. Тут я обратил внимание на ее фигуру – стройная, в черной юбке-карандаше и шелковой белой блузке. Мне понравился ее стиль. Горячая училка. Я заглянул ей в лицо. В ее кристально чистых глазах читалось легкое смущение. От этого взгляда я чуть не забыл самого себя. Почти. Но прежде со мной такого не случалось.

И тут ее взгляд переместился на дурацкий бейдж, который я забыл снять. Ее разочарование и осуждение буквально прямо-таки ощущались в воздухе. Да, после этого я намеренно поставил ее в неловкое положение, искренне насладился отвращением и гневом, что исказили ее прехорошенькое лицо. Насладился и видом ее аккуратной, круглой попки, когда она топала от меня прочь. То же самое я проделал и у барной стойки. Разве это не значит, что я взял верх? Увы, я не чувствовал себя победителем. Да и какого хрена я все еще сижу здесь и думаю о произошедшем? Это конкретно выводило меня из себя. Все, что мне нужно, – вытряхнуть ее из головы вместе с этим гребаным непонятным чувством. Оно не оставляло меня с тех пор, как я столкнулся с Грейс в вестибюле. Пожалуй, мне следует пойти разыскать какую-нибудь легкую на подъем красавицу, которая согласится разделить со мной номер на час или два. Да, это определенно хороший план.

Я вытащил бумажник, чтобы расплатиться за выпивку, и тут зазвонил мой мобильный. Я посмотрел на экран.

– Привет, Кортни, – сказал я, вставая из-за барной стойки.

– Карсон, милый, ты готов к утру понедельника? У меня есть адрес съемки и прочие детали. Отправлю их тебе на почту. Сможешь посмотреть с телефона?

– Да, конечно. Сообщу тебе, когда прочту.

– Договорились. Съемка будет в отеле «Four Seasons» в Беверли-Хиллз. Сцена на балконе, а затем в душе.

Я застонал:

– Проклятье, Кортни, я снялся всего в пяти фильмах, и в двух из них есть сцены в душе. А ведь я говорил, что терпеть это не могу.

– О, прекрати. Должна ли я чувствовать себя виноватой за то, чем ты займешься с Бэмби Беннетт в душе? Вот бедняжка, – в ее голосе прозвучал сарказм.

– Да это чертовски неудобно, крошечное пространство, куда, помимо нас, втиснутся два оператора и микрофон. С моего ракурса это будет выглядеть совсем не так сексуально. И что за Бэмби Беннетт? Господи, я что, буду трахаться с оленем?

– Согласна, дурацкое имя^[2]. Но она новичок. Посмотри ее фотографии на сайте, девушка просто великолепна, тебе повезло. Ладно, целую! Ответь мне, когда прочтешь письмо, – с этими словами Кортни положила трубку.

Кортни принадлежал сайт, с которым я недавно подписал контракт, ArtLove.com. Предполагалось, что материалы сайта предназначены в первую очередь для женщин, как самой быстрорастущей в последнее время аудитории фильмов для взрослых. Съемки по большей части проходили в экзотических местах, причем по сюжету все выглядело так, словно партнеры действительно увлечены друг другом, – в отличие от жесткого, безэмоционального порно, которое часто нравится мужчинам.

Моя первая съемка проходила в Белизе. Это был душ на открытом воздухе, и, несмотря на то, как эффектно это выглядело впоследствии для зрителя, все, о чем я мог тогда думать, – это опасения, лишь бы у меня не пропала эрекция. Съемочная группа, сплошь состоящая из вспотевших от кропотливой работы и тропической жары парней, точно не была воплощением моей эротической мечты, независимо от того, сколь великолепной была моя партнерша-актриса.

Однако все прошло благополучно, и всего после нескольких фильмов у меня появились поклонники. Поэтому мой агент попросил, чтобы я приехал в Лас-Вегас и появился на публике. Что ж, я пробыл там ровно столько, сколько от меня требовалось. Вдоволь наслушавшись похвал и приветствий, я выскользнул из зала и тут же наткнулся на Грейс, эту мисс заносчивость.

Не то чтобы я не ценил своих поклонников… нет, скорее, я старался не думать о них слишком часто, потому что причины, по которым они мной восхищались, заставляли меня сомневаться, стоит ли пожимать им руки.

Договорив с Кортни, я пошел к лифту, чтобы переодеться в номере, а после отправиться к бассейну. Бассейн – самое очевидное место, чтобы подцепить девушку, которая не захочет знать обо мне лишних деталей, – неважно, кто я и чем занимаюсь. И это желание будет взаимным.

– Пожалуйста, придержите лифт, – громко сказал я, заметив, что двери уже начали закрываться. Я показал ключ от номера охраннику, который стоял у прохода в зону с жилыми номерами.

Какая-то женщина высунула из лифта свою сумочку, и двери распахнулись, реагируя на движение. Заскочив в лифт, я поблагодарил ее.

– Господь испытывает меня, – тут же услышал я чей-то шепот.

Я посмотрел налево, где стояли еще два человека, и увидел Грейс «Бабушкин жемчуг» Гамильтон. Вы только подумайте. Меня позабавило, что у нее было такое напряженное лицо, словно ей в тягость даже просто разделить со мной пространство.

С непринужденным видом я ей ухмыльнулся. Она точно видела это боковым зрением, потому что спина ее выпрямилась, и вся она будто закаменела.

Пожилая леди, стоявшая рядом с Грейс, – та самая, что остановила лифт, – заметила это и, кивнув, помахала мне с легким кокетством. Это было так мило, что я ей широко, от души, улыбнулся. В этот момент Грейс обернулась, и глаза ее удивленно распахнулись, когда она увидела, что мы смеемся. Она встретилась со мной взглядом, но быстро отвернулась и продолжила смотреть прямо перед собой.

Лифт несколько раз останавливался, и вышли почти все, кроме меня, Грейс и пожилой леди. Когда лифт встал в очередной раз, пожилая леди двинулась к выходу, и мы с Грейс посторонились, чтобы дать ей пройти. Выходя из лифта, она подмигнула мне, затем обернулась и подмигнула Грейс.

Я взглянул на Грейс. На ее красивых розовых губах расцвела легкая улыбка. Но потом она повернулась ко мне, и улыбка сменилась хмурым взглядом.

– Ты знаешь… – начал было я, но озадаченно замолк, когда свет в лифте замигал и мы почувствовали ощутимый толчок. Грейс тихо, обреченно простонала: «Черт возьми!»

Лифт с грохотом остановился. Глаза Грейс были испуганными. Мы застряли.

Глава 2

Грейс

Я почувствовала, как меня охватывает страх. Мне не нравились маленькие помещения. Нисколько. Это напоминало о… ну, о том, о чем мне думать не хотелось. Я судорожно вздохнула и бросилась к станции связи, рывком открыв маленькую стеклянную дверцу, и схватила телефонную трубку. Нажав на циферблате 0, я стала ждать. Прислонившись спиной к стене, Карсон молча стоял в углу и внимательно за мной наблюдал.

– Сервисная служба, – раздался угрюмый голос.

– Здравствуйте! Да, да, здравствуйте! Это Грейс Гамильтон, у меня забронирован в отеле номер. Мы застряли в лифте. Он вдруг остановился и… – на середине моей фразы в трубке раздался треск, а после наступила тишина. Из моего горла вырвался панический всхлип, и я отшатнулась к стене, туда, где бросила прямо на пол свою сумку. Вытащив из сумки мобильный, я взглянула на экран. Связи не было. Вот дерьмо!

Я снова обернулась к Карсону. Он с непроницаемым лицом продолжал меня разглядывать.

– Ну не стой ты просто так! Мы заперты, сделай что-нибудь! – У меня перехватило дыхание. Я чувствовала, как сильно бьется сердце. Схватившись за горло, я пыталась сделать вдох, но ощущение было такое, словно оно онемело и распухло. Я не могла дышать. О господи, я не могла дышать.

Прислонившись к стене, я с отчаянием посмотрела на Карсона. Он заметил, что я не в порядке, и встревоженно нахмурился. Я вцепилась в перила за моей спиной, а в голове крутилась лихорадочная мысль, что я вот-вот умру от удушья, прямо в этом лифте, и последние глаза, что я увижу перед смертью, будут глаза Карсона Стингера, светила порноиндустрии. О нет, нет, нет, нет. Только не так.

– Эй, Лютик, успокойся, – произнес он вкрадчиво, придерживая меня за руки, в точности как тогда в коридоре, где мы столкнулись. – Дыши. Сделай глубокий вдох. Все будет хорошо. Нас вытащат отсюда, ясно? Просто смотри на меня и продолжай дышать.

Его лицо расплывалось у меня перед глазами, я пыталась дышать, но выходило плохо, кислорода катастрофически не хватало.

– Черт! Лютик, да брось, ты не потеряешь сознание в этом лифте. Так, глубокий вдох…

Несколько минут мы смотрели друг на друга со все нарастающим беспокойством, я так и вовсе была в панике, безуспешно пытаясь унять приступ.

О боже, боже, воздух, мне нужен воздух!

Карсон оглядел лифт с таким отчаянным видом, будто искал что-то. Он подлетел к трубке вызова диспетчера, схватил ее, поднес к уху и к чему-то прислушался, но спустя пару секунд с грохотом вернул ее на место и порывисто захлопнул стеклянную дверцу.

– Вот дерьмо!

Я умираю. Господи, пожалуйста, дай мне воздуха.

В моих глазах стояли слезы, я безуспешно пыталась протолкнуть в легкие хоть немного кислорода, но в моем горле, казалось, образовался жуткий ком. Карсон смотрел на меня широко открытыми глазами, и я была уверена, что начинаю синеть.

– Сестра Кристин, твое время наконец пришло!^[3] – неожиданно выпалил Карсон.

Даже посреди панической атаки я непонимающе моргнула. «Что за?..»

– И теперь лишь ты сама должна сказать: «Все хорошо».

Он сделал шаг назад, а я в еще большей растерянности уставилась на него, не прекращая судорожных попыток вздохнуть. Карсон указал на меня пальцем:

– Но куда же ты идешь, куда спешишь?

«Какого черта он делает? Ну КАКОГО ЧЕРТА он делает?»

Ох! Немного воздуха. «Это хорошо, это очень хорошо, Грейс».

– Ты же знаешь, те мальчишки не хотят с тобой играть, пора признать, – пропел он очередную строфу и, опустив голову, пристально посмотрел мне в глаза.

«Лучше, мне лучше. Чем больше воздуха, тем лучше. Порядок. Я в порядке. Почему он поет, пока я изо всех сил стараюсь не умереть? А ведь у него очень приятный голос, глубокий, с легкой хрипотцой. Ну конечно же, у него оказался приятный голос. Ну конечно же, у него оказался просто ОБАЛДЕТЬ КАКОЙ сексуальный голос. О, а вот и воздух. Отлично. Я в норме».

Мое дыхание стало почти размеренным. Как только паника отступила, я поняла, что песня «Сестра Кристин» играет через динамик лифта. Карсон подпевал динамику, чтобы отвлечь меня от приступа. И это сработало.

Песенный куплет сменился барабанным соло, и Карсон, прикрыв глаза и покачивая головой в такт музыке, с чувством принялся играть на воображаемых барабанах.

– Летишь вперед, На что тебя толкнет Мечта найти свою любовь? Тебе сегодня повезет.

Я ничего не могла с собой поделать и тихонько рассмеялась. Услышав мой смех, он резко открыл глаза. На его лице читалось облегчение, и он тепло мне улыбнулся. Это была та самая улыбка, которую он адресовал пожилой леди и которая едва не сбила меня с ног. Она была такой искренней.

И что-то мне подсказывало, что так Карсон улыбался не часто.

Спустя секунду его лицо снова стало серьезным, и, приблизившись ко мне, он продолжил размеренно подпевать динамику:

– Как же быстро ты растешь, малыш, Маме страшно оттого, что ты решишь – пора С огнем играть.

Напевая, Карсон поднес к губам кулак, делая вид, что это микрофон. Допев очередной куплет, он протянул кулак в мою сторону. Я удивленно моргнула, разглядывая его руку, но, поскольку адреналин от сладкого облегчения, что я буду жить, разнесся по моей крови, я сделала то, что точно бы не стала в иных обстоятельствах. Схватив его кулак, я с удовольствием пропела в него:

– Сестра Кристин, в жизни множество тревог, Не сдавайся и не бойся ничего – И счастье ждет Вот-вот!

Карсон склонился ко мне, и мы запели хором:

– Вот-вот!

Отскочив назад, он еще раз изобразил барабанную партию, а после снова протянул мне кулак:

– Летишь вперед, На что тебя толкнет Мечта найти свою любовь? Он мчал к тебе ночь напролет.

Наши лица были всего в нескольких дюймах друг от друга, и я чувствовала его мятное дыхание, когда он пел со мной в унисон:

– Тебе сегодня повезет.

В этот раз Карсон изобразил гитарное соло, двигая бедрами в такт гитарным риффам и зажимая воображаемые аккорды, а я покатывалась со смеху, наслаждаясь его абсурдной выходкой.

Он лишь ухмыльнулся в ответ и снова затянул припев.

Когда песня замедлилась, приближаясь к концу, он облокотился рядом со мной о перила.

– Сестра Кристин, твое время наконец пришло! И теперь лишь ты сама должна сказать: «Все хорошо». Летишь вперед… летишь вперед…

Карсон замолк. Мы стояли уставившись друг на друга, и теперь уже его дыхание было прерывистым. Я дышала ровно и размеренно, а вот его грудь быстро поднималась и опускалась, после такого-то выступления. До меня дошла вся нелепость происходящего, и я расхохоталась, а Карсон вслед за мной. Когда наш смех затих, он сказал:

– Если ты хотела услышать, как я пою, Лютик, то могла бы просто попросить.

Улыбнувшись, я ему благодарно кивнула:

– Спасибо тебе. Кто бы мог подумать, что сестра Кристин исцеляет от панической атаки? Правда, спасибо.

Карсон улыбнулся в ответ. И тут раздался телефонный звонок.

Карсон поднял трубку.

– Да?

Я встревоженно его разглядывала, пока он слушал человека на другом конце.

– Так долго? – простонал он. – Неужели нельзя сделать это быстрее? – голос в трубке снова принялся что-то объяснять. – Да, хорошо. Но держите нас в курсе, ладно?

– Что они сказали? – нетерпеливо спросила я, как только он повесил трубку.

– Ну, хорошая новость – в отеле знают, что мы застряли, и помощь уже в пути. Плохая – ждать нам придется часа два.

– Часа два? – воскликнула я. – Два часа? – в этот раз уже спокойнее. – Нам придется просидеть здесь два часа?

– Боюсь, что так, – прислонившись к стене, он соскользнул по ней на пол и уселся, устроив локти на коленях.

Смерив его взглядом, я вздохнула и тоже села на пол. Притянув к груди колени, я предусмотрительно расправила свое белое вязаное платье так, чтобы оно закрывало ноги до лодыжек. Карсон заметил мои старания и слегка нахмурился. Затем выражение его лица и вовсе стало отсутствующим.

– За два часа можно многое успеть. Есть идеи, Лютик? – он приподнял брови, многозначительно улыбаясь.

Ага, долго ждать не пришлось. Вернулся тот самый Карсон Стингер, светило порноиндустрии.

– Зачем ты это делаешь? – я неодобрительно прищурилась.

Он прикусил губу и со скучающим видом протянул:

– Что именно я делаю?

– Эта твоя маска… Весь из себя такой порочный тип, да?

– Маска? – Он с минуту смотрел на меня задумчиво. – Маска означает, что я под ней что-то скрываю. Интересно что?

Отведя взгляд, я пожала плечами.

– Парня, который только что дурачился передо мной, напевая «Сестру Кристин»? И все ради того, чтобы мне полегчало.

– Я сделал то, что было необходимо. Лишь бы ты не распрощалась с жизнью у меня на глазах, – тут он усмехнулся. – Если мне суждено два часа торчать в лифте, то лучше бы не с трупом. Может, я и занимаюсь всяким безумным дерьмом, но некрофилия не входит в этот список.

Я изобразила, будто меня тошнит от его слов.

– Боже, ты действительно… – Я задумчиво пожевала губу. – Нет, знаешь что? Я на это не куплюсь. Ты блефуешь, Карсон Стингер. Ты не подонок, но ты обманщик.

Говоря все это, я с преувеличенным интересом изучала собственные ногти.

Он рассмеялся и выглядел при этом искренне удивленным.

– Кем ты себя возомнила, Лютик? Ты так хорошо меня знаешь, проведя рядом… сколько? – он бросил взгляд на часы на запястье. – Пятнадцать минут?

– Ты прав, – я вздохнула. – Я ничего о тебе не знаю. Только то, что твои провокации – ложь. Вот и все. Считай это внутренним чутьем.

Карсон окинул меня пристальным взглядом. Его челюсть заметно напряглась. Он вытянул свои длинные, мускулистые ноги и сказал:

– А вот я думаю, что ты на меня запала. И теперь изо всех сил пытаешься убедить себя, что я хороший, чувствительный парень, коим я не являюсь. Это поможет тебе оправдаться в собственных глазах, когда ты все-таки подползешь ко мне и заберешься на колени.

Я поперхнулась смехом и уставилась на него:

– Эй, ты, самонадеянный засранец! Да если бы от этого зависела моя жизнь, я бы и то… – С минуту я буравила его свирепым взглядом, но затем вновь опустилась на корточки и погрозила ему пальцем: – Погоди-ка. Ты снова проделал этот трюк. Вот она, маска. Ты разозлил меня настолько, что я чуть не упустила мысль. А это значит… ты блефуешь.

– Так ты настаиваешь, доктор Фил?^[4] – насмешливо протянул он. – Ладно, тогда что насчет тебя, мисс совершенство? Что скрываешь ты за этим высокомерным тоном, вся такая правильная, что даже из твоей тугой прически не выбивается ни один локон?

– Мисс совершенство? – я усмехнулась. – Я бы так про себя не сказала.

– О, это ты зря. Думаю, очень даже тебе подходит. Но в чем суть? Для чего нужно быть такой чертовски правильной? Ты как натянутая струна – стоило тебе потерять контроль над ситуацией, так ты едва не задохнулась. Вот и скажи, что у тебя под маской?

Я громко рассмеялась, стараясь этим продемонстрировать, насколько он смешон.

– Моя маска? О, перестань. Ты просто пытаешься заболтать меня. То, что ты видишь, и есть истина, Карсон. Едва ли я ношу маску.

– Ну ладно, Лютик, – он окинул меня задумчивым взглядом. – У меня есть предложение. Давай с тобой немного поиграем? Игра называется «Метай – узнавай». Нам ведь все равно нечем заняться? Раз уж посиделки на моих коленях временно отменяются.

– Временно? Да не интересуют меня твои колени, – простонала я. – Ну и что это за игра?

Он распрямил спину.

– У тебя в сумке есть что-нибудь вроде чашки или миски?

– Это не совсем то, что я обычно ношу в сумке, – я рассмеялась. – Погоди-ка, – открыв сумку, я заглянула внутрь, – как насчет колпачка от лака для волос?

По размеру он был как бумажный стаканчик. Открутив колпачок, я протянула его Карсону.

– Подойдет, – сказал он, взяв у меня колпачок.

Он сунул руку в задний карман и вытащил десятицентовую монету. Протянув ее мне, он положил колпачок в противоположном от нас углу лифта.

– Правила такие. Первый человек кидает монетку в колпачок. Если он попадает, то второй должен рассказать о себе какой-нибудь секрет. Врать запрещено. Никаких выдумок, настоящий секрет, который раньше никому не рассказывал.

Я скрестила руки на груди и закусила губу.

– Да это невозможно. Учитывая расстояние и размер колпачка, мы ни разу в него не попадем, – я перевела взгляд с колпачка на Карсона.

– Так ты в игре или нет? – он изогнул бровь.

– Ладно, – выдохнула я. – Почему бы и нет. Начинаем?

– Погоди, – он недоверчиво взглянул на меня. – Так ты согласна с правилами?

– Да, да. Бросок за секрет? Я в деле.

Я знала, что попасть практически невозможно. Так почему бы и не сыграть?

Карсон бросил первым. Взяв монетку, он прицелился, склонился чуть вправо и с выражением полнейшей сосредоточенности на лице кинул десятицентовик в противоположный угол. Монета попала прямо в колпачок, даже о бортик не ударилась. Прямое попадание. Какого черта?

– Ты сжульничал! – ахнула я. – Это невозможно!

– Сжульничал? – Карсон рассмеялся. – И как бы я это сделал? Вот это как раз невозможно. Так что не отпирайся, Лютик, теперь ты должна мне секрет, – он прислонился плечом к стене лифта. – Я внимательно слушаю.

– Это не так уж просто, – смерив его сердитым взглядом, я растерянно подняла обе руки вверх. – В смысле, я не знаю, о чем говорить. У меня нет никаких секретов.

Не сводя с меня глаз, некоторое время он молчал, при этом его лицо было непроницаемым.

– Признайся, Лютик, откуда такая потребность быть «мисс совершенство»?

Вместо слов из моего горла раздалось лишь жалкое бульканье. Я скрестила руки на груди и посмотрела в сторону. Почему он меня об этом спрашивает? Неужели я действительно такая? Совершенство? Я чувствовала себя максимально далекой от совершенства, разве что всегда пыталась держать себя в определенных рамках… быть такой, чтобы компенсировать этим…

– Мой отец уже достаточно разочаровался в жизни. Я не хочу быть очередным разочарованием, – выпалила я.

Карсон склонил голову. В его глазах проскользнуло… что-то. Я отвела взгляд.

– Вот и вся загадка. Моему отцу пришлось нелегко. Я просто хочу, чтобы он гордился мной. Разве это так странно?

– Почему твой отец разочаровался в жизни? – тихо спросил Карсон.

С минуту я разглядывала стену, чувствуя, что неожиданно, необъяснимо, но я действительно хочу этим поделиться.

– Когда мне было одиннадцать, мой младший брат умер от лимфомы. Он был единственным мальчиком в семье. У меня есть еще две сестры, – я уставилась на собственные руки. – Мой отец – полицейский… знаешь, такой реальный парень. Думаю, мы с сестрами всегда чувствовали, что, может быть… может быть…

– Вы не настолько ценны, как единственный сын, потому что вас трое? – так же тихо спросил Карсон.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Я никогда не думала об этом под таким углом, но…

– Может быть. Да.

Карсон кивнул, больше ничего не спрашивая. Он подошел к колпачку и вытащил из него десятицентовик.

– Твой ход, – он протянул мне монетку.

Карсон

От признания Грейс у меня в горле пересохло, а по телу поползли мурашки. Ее слова о брате и отце пробудили во мне странное чувство. Едва ли я когда-нибудь обсуждал собственные эмоции с кем-то кроме бабушки. Но бабушка умерла, когда мне было семнадцать, и с тех пор я не распространялся на такие щекотливые темы. Честно говоря, я предложил Грейс эту игру, просто чтобы вывести ее из равновесия. Я мог бы попасть монетой в цель и с большего расстояния. У меня было много часов практики. Это именно то, чем я занимался, чтобы отвлечься, пока ждал, когда мать придет в себя.

Но Грейс действительно поделилась со мной личным, вот так просто. И от этого признания не она, а я почувствовал себя неловко.

Протянув ей монетку, я отошел в сторону, наблюдая, как она прицеливается и делает бросок, согнув руку в локте.

Пока Грейс сосредотачивалась, я изучал ее лицо. Черт, она и правда очень красивая девушка. Обладательница той классической красоты, на которую хочется смотреть не отрываясь, так гармоничны ее черты. А еще она была сексуальной – стройной, но с округлостями во всех нужных местах. Держу пари, когда она выходит утром из душа, она так же хороша, даже без всякого намека на макияж. Мой член дернулся в штанах при этой мысли. Вот для этого сейчас точно не время. Чтобы отвлечься от образа выходящей из душа обнаженной Грейс, я ощутимо прикусил себе язык.

Грейс бросила монетку. Я наблюдал за ее броском. Секунда, и монетка со стуком приземлилась прямо в цель. Я не удержался от смеха, когда Грейс вскрикнула и вскинула руки в победной позе.

Но подождите-ка, в этом, в сущности, не было ничего смешного. Разве что выражение восторга на ее лице всколыхнуло во мне желание подхватить ее на руки и сжать в объятиях. Всего на миг, пока я не вспомнил, что не люблю объятия. Ни с кем. Никогда.

Я вздохнул и попытался изобразить как можно более скучающий вид.

– Так что ты хочешь узнать обо мне?

Она прищурилась и в нетерпении облизнула губы, так, что я снова, теперь невольно, прикусил язык. Грейс опустилась на пол и подтянула ноги к груди, прикрыв их подолом, как уже делала раньше. Я ждал ответа.

– Секрет, который ты никому прежде не рассказывал, да? – задумалась она. – Ладно. Почему ты снимаешься в порно?

– Это вовсе не секрет, – усмехнулся я. – Это забавно, и за это отлично платят.

Она нахмурила свои аккуратные бровки.

– Нет, Карсон. Почему ты на самом деле снимаешься в порно?

– Не у всех, кто снимается в порно, испорченное детство или темное прошлое, – я отмахнулся от ее вероятных намеков. – Эта индустрия сильно изменилась за последние годы. Уровень безопасности довольно высокий, за этим тщательно следят.

Грейс продолжала молча на меня смотреть. Вздохнув, я тоже опустился на пол. Неужели я действительно углублюсь в эту тему, да еще с незнакомкой? С этой принцесской?

Минуту или две я сидел неподвижно, уставившись на двери лифта, а после, почти против собственной воли, заговорил:

– Моя мать была порнозвездой в восьмидесятых. Однажды она забеременела. Насколько знаю, это случается нечасто, но если все-таки случается, то проблема решается быстро. Но она не стала сообщать об этом. Так что я ублюдок от одного из сотни подобных мне ублюдков. Как тебе такая сказка, Лютик?

Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами, а ее губы приняли форму буквы «о».

– Но это все равно не объясняет, почему ты это делаешь.

– Я фактически рожден для этого, детка, – хмыкнул я. – Сотворенный в грехе и похоти. И мне суждено делать то же самое.

– Это не твоя вина, что ты был… – И черт бы меня побрал, если эти ясные голубые глаза не были полны жалости. Я почувствовал, как внутри меня что-то сжимается, и мне дьявольски не понравилась эта реакция.

– Нет, как и не твоя в том, что у тебя такой хорошенький ротик. Но, может, если ты подползешь немного ближе, мы сможем воспользоваться данными нам Богом преимуществами, чтобы ближайшие пару часов прошли немного быстрее.

Ее щеки заалели.

– Я поняла, для чего ты это делаешь. Этакий ходячий секс, да? Но это всего лишь маска. Все ради того, чтобы скрыть тот факт, что ты стыдишься самого себя.

– Мой маленький доктор Фил, снова вы? – я громко рассмеялся. – Скажи мне, где ты получила степень по клинической психологии? В Университете Брехни Собачьей? А себе диагноз поставить сможешь? Осознаешь, что вся эта игра в идеальную принцесску – попытка примириться с мыслью, что вместо брата должна была умереть ты? Но знаешь что? Твой брат умер. И все твои хреновы старания уже ничего не изменят.

Она судорожно вздохнула, в ее глазах отразилась боль. Я тут же почувствовал себя полным дерьмом.

– Ах ты ублюдок! – прошипела она, вставая на колени, и прямо так рванулась в мою сторону. Почти мгновенно боль в ее взгляде сменилась гневом.

Я тоже вскочил. От ее ублюдочной брани у меня сжалось сердце. Она намеренно использовала это слово, потому что я сам ей его подсказал.

– Ханжа, – прошипел я в ответ.

– Мужик-шлюха!

– О, как изобретательно, Снежная королева.

Мы едва не столкнулись лбами посреди лифта, оба стояли на коленях. Она вскинула вверх голову, чтобы смерить меня свирепым взглядом. Я знал, что на моем лице застыло точно такое же выражение.

– Дерьма кусок!

– Фальшивка.

Она издала рассерженный рык и, сжав руки в кулаки, уперла их в бока. Я подался вперед, призывая меня ударить.

И вдруг мы начали целоваться. Яростно, со злостью, прямо-таки вцепившись друг в друга, давая волю рукам, которые беспорядочно зашарили по чужому телу. И будь все проклято, но она была на вкус как солнечный свет и как вся сладость и свежесть этого мира.

Глава 3

Грейс

Мы отчаянно хватались друг за друга, задыхались, стонали, практически обезумели от гнева и похоти. Или это был только гнев? Нет, нет, гнев не может быть таким приятным чувством. Мое тело горело, нервные окончания были напряжены, каждая клеточка буквально изнывала от желания, лишь бы Карсон коснулся меня еще, еще. О боже, меня трогает Карсон Стингер, светило порноиндустрии. Нет! Да! Да! О да! Трижды «да» против одного «нет». Большинство побеждает! Боже, он был так хорош на вкус. Мята и что-то еще, нечто особенное, только его. Едва я ощутила этот вкус, меня оставили последние крохи здравомыслия. Проведя языком по его губам, я буквально впилась в его рот, отчаянно желая нашей близости. Желая его. Казалось, он так же сильно меня хотел. Его язык переплетался с моим, а руками он удерживал меня за ягодицы. Когда он рывком притянул меня ближе, я почувствовала его эрекцию. О боже, наверняка у него отличный член. Уж точно большой! О, я чувствовала через одежду, насколько большой. И я терлась о него как обезумевшая мартовская кошка. Обезумевшая мартовская кошка, добравшаяся до валерьянки или еще какой-нибудь кошачьей дури. Что там заставляет и так спятивших перевозбужденных кошек дойти до крайней степени безумия? Такой в эту минуту была я.

Мяу!

Я почувствовала, как Карсон тянет меня вверх, чтобы я поднялась с колен. Я охотно последовала за ним, и мы, не прерывая поцелуй, двинулись к стене. Когда моя спина коснулась металлической панели лифта, Карсон прижался ко мне, а его руки с глухим стуком опустились на стену по обе стороны от моей головы. Он отлично надо мной потрудился, целуя, кусая, посасывая мой язык, до головокружения. Он еще сильнее вдавил меня в стену, и именно это ощущение, вместе с нашими стонами, немного рассеяло туман вожделения. О господи, это же настоящее безумие. Что я делаю? Пару минут назад мы были готовы разорвать друг друга на части. Что вдруг произошло? Конечно, он был великолепен, его губы и тело творили со мной невообразимое, но это потому, что он был профессионалом.

Боже мой! Он же профессионал! У него отлично получается, потому что он постоянно это делает. Как и многое другое, очень многое. Но какого черта творю я?

Я открыла глаза. Его лицо было в нескольких миллиметрах от моего, и я отчетливо видела его длинные ресницы. Это окончательно вернуло меня к реальности. Я оторвалась от его губ и, издав сдавленный горловой звук, уперла руки ему в грудь, отталкивая от себя. Он отступил, выглядя при этом ошеломленным. Тяжело дыша, мы уставились друг на друга.

– Черт. Прости меня, – наконец сказал он.

– За что? – спросила я сердито. – За поцелуи или оскорбления?

– За оскорбления. О поцелуе не жалею.

Я моргнула. И чтоб мне на месте провалиться, но, клянусь, несмотря на то, что я все еще злилась, – теперь больше на себя, – в то же время мне хотелось вернуться к поцелуям. Я слегка встряхнула головой, разгоняя этот морок.

Мы застряли в лифте. Он – порнозвезда. Мы сыграли, поставив на кон наши секреты, и тут же намеренно ужалили друг друга полученной информацией.

Я рассмеялась глухим, невеселым смехом. Посмотрела на потолок и сделала глубокий вдох. Карсон наблюдал за мной с замешательством на лице.

– Что смешного? – он приподнял бровь.

Я отвернулась от него и опустилась на пол, слегка ударившись при этом затылком о стену. Помедлив, Карсон сел у соседней стены, справа от меня. Он снова согнул колени и оперся о них руками.

– Мы, – простонала я. – Мы ужасные люди. Узнали друг о друге сокровенное, но не прошло и пяти минут, как воспользовались этим, чтобы ударить побольнее, – я покачала головой. – Я тоже прошу прощения.

Он медленно вздохнул, раздумывая над чем-то, а потом сказал:

– Нет, это моя вина, – в его красивых золотистых глазах отразилось искреннее раскаяние. – Это я предложил сыграть, а в итоге спровоцировал тебя, вместо того чтобы следовать собственным правилам. Повел себя как полный кретин.

Я поджала губы, удивленная его ответом.

– В этой игре высокие ставки. – Я помолчала. – Как насчет того, чтобы просто поговорить?

Открытая улыбка озарила его лицо, и на щеках появились те самые маленькие ямочки, которые так ему шли. В этот миг я смогла оценить его подлинную красоту. Она ошеломила меня.

– Почему ты не стал моделью, актером или еще кем-то в этом роде? У тебя для этого все данные.

Он усмехнулся.

– Я в курсе.

– Да еще и скромный, правда? – я рассмеялась.

– Мне и не нужно быть скромным. Я ничего не сделал, чтобы заполучить это лицо. Принимаю его как данность.

Я фыркнула:

– А ведь я едва не решила, что ты мне все же нравишься.

– То, что я тебе нравлюсь, может привести нас к новым поцелуям? – он вновь просиял. Эта невозможная улыбка – как контрольный выстрел.

– Нет. Лучше скажи мне, почему ты не пошел в модельный бизнес вместо того, чтобы… чем занимаешься сейчас.

– Позволить людям скакать вокруг меня часами, красить и наряжать как куклу, а потом еще несколько часов перед ними позировать? Это звучит в тысячу раз хуже, чем порно. Полное дерьмо.

– Хуже, чем порно? Значит, тебе это все-таки не нравится?

С минуту он пристально смотрел на меня, и я прямо-таки чувствовала, как вращаются шестеренки в его голове, но что именно он хочет сказать, понятия не имела. Наконец он произнес:

– Говоря откровенно, нет. Мне не нравится сниматься в порно.

– Но почему? – тихо спросила я.

– Потому что я предпочитаю трахаться так, как мне хочется. Не люблю, когда мне говорят, что делать. Это же постель, а не шахматная доска. К тому же любой мужчина ловит кайф от процесса соблазнения, это как охота. Но в порно и близко этого нет. О, прошу, не делай такие глаза, я не пытаюсь смутить тебя формулировкой. Просто хочу быть откровенным.

– Понятно, – перебила я его. – Секс – это как пицца, и все такое