Прости, я тебя проиграл

Первая глава

– Лена, я тебя люблю.

Да что ж такое-то! Я едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Подозревала же, что Макс это скажет, и всё равно согласилась на это свидание. Из жалости. А теперь он стоит напротив, щурит свои близорукие серые глаза и едва ли не заикается. Вечно собранные в куцый хвостик чёрные волосы, пятна пота подмышками, пухлые пальцы – он всерьёз был уверен, что я ему отвечу? Нет, Макс был хорошим другом, не так даже – замечательным! Но на роль моего парня не подходил совершенно. Я не стремилась быть лучшей, относилась к своей внешности, как к данности, но цену себе знала. Стройная, фигуристая, с зелёными глазами и натуральными рыжими волосами, парни заглядываются, выбирай – не хочу. А тут этот Макс… Мне правда было очень его жалко, ему бы обратить внимание на Свету с параллельного потока, она, вон, глаз с него не спускает. Зачем он это сказал, мы же так хорошо дружили!

– Я знаю, что не слишком хорош для тебя, но я исправлюсь, обещаю! – Макс полез в карман старых джинсов и вдруг достал бархатную коробочку. Я уставилась на неё с ужасом, так и хотелось остановить его, не дать опозориться до конца. Не успела – Макс открыл её, протянул тонкое золотое колечко с зелёным камнем, и неожиданно решительно сказал: – Выходи за меня замуж.

– Макс… – я растерялась. Что тут сказать, чтобы не обидеть, не растоптать окончательно его гордость?

– Я сделаю тебя счастливой, обещаю, – серьёзно сказал он.

– Макс, я не могу, – как же тяжело, оказывается, разбивать чьё-то сердце! – Ты же знаешь, что папа уже нашёл мне мужа. Сын его партнёра, они уже всё обговорили.

– Ты же его не любишь, – пожал плечами Макс. – И меня не любишь. Но с ним тебе будет плохо, а со мной будет хорошо.

– Как ты можешь быть в этом уверен? – Я не удержалась от улыбки. Вот, значит, как заговорил. Что ж, значит, придётся бить наотмашь: – У него столько денег, сколько тебе и не снилось. А ещё он красивый.

– Понимаю. – Макс посмотрел на меня так пристально, что мурашки прошили кожу. Захлопнул коробочку, убирая её в карман. – Это то, что тебя волнует больше всего: деньги и внешность?

– Это всех волнует, – меня начал раздражать этот разговор. – И всегда будет волновать. Ты хороший, добрый, честный. Но… найди себе другую и делай счастливой её.

Я ушла, оставив его стоять посреди парковой аллеи, под шелест непрерывно осыпающихся жёлтых листьев. Пошла к своему будущему, которое за меня уже создали. И Макса больше не видела.

Пять лет спустя

Этот вечер обещал стать особенным – Вадим позвонил и пообещал, что меня ждёт сюрприз. Конечно, сюрпризов в нашей жизни хватало, взять хотя бы то, что он был азартным игроком и частенько спускал половину годовой зарплаты среднестатистического офисного работника за один вечер. Отыгрывался часто, иначе отец давно выгнал бы его с работы. Обещал завязать, а потом всё начиналось по новой. Когда я выходила за него замуж, и представить не могла, в какой ад попаду. Такой ли жизни хотел для меня папа? Вспоминала институт и полные наивных грёз годы, когда казалось, что передо мной открыты все дороги, только выбери, и будешь счастлива.

Иногда я вспоминала Макса и его предложение и думала, что, возможно, он бы сделал меня счастливой, как обещал. Потом грустно усмехалась: мой папа был слишком влиятельным человеком, чтобы позволить дочке выскочить за какого-то сына фрезеровщика. Пусть и умного, но бедного. Да я и не представляла себя жизни с Максом, поэтому беззаботно флиртовала с ним, ловя восторженные взгляды. Тогда я чувствовала себя королевой, у которой есть верный рыцарь. А потом… Папа сказал, что надо выйти замуж за Вадима, а после свадьбы, признался, что проиграл меня в карты его отцу – тот слишком сильно мечтал объединить две крупных корпорации. Да, сказки определённо начинаются не так.

Вадим лишил меня не только невинности, но и наивности, зато подарил много ярких впечатлений, а я честно попыталась его полюбить. Вообще браки по расчёту редко бывают счастливыми, я же верила, что мой в конце концов станет исключением. А если не станет, то я всегда смогу уйти и начать сначала. Однако пока особого смысла уходить я не видела – красавец муж, не без недостатков, но кто без них? Если сожаления и посещали мою голову, то они были так редки, что я почти не думала об этом. Просто плыла по течению беззаботной жизни, давно забыв, кто я на самом деле, забыв о желании чего-то добиться и кем-то стать. Порой казалось, что я застыла, как стрекоза в янтаре, стала украшением в коллекции мужа и никогда не выберусь на волю.

– Ленуся! – Вадим влетел в спальню, глядя на меня совершенно безумным взглядом. Такой бывал у него только в двух случаях: когда он крупно проигрывал или не менее крупно выигрывал. – Спускайся вниз, у нас гости!

– Гости? – развалившись на кровати, я лениво листала ленту в телефоне. – Я их знаю?

– Не думаю, – нервно улыбнулся муж и заискивающе посмотрел на меня. – Спустись, прошу, я хочу тебя представить.

– Если ты так настаиваешь, – протянула я нехотя, поднимаясь. Не любила друзей Вадима, что тут поделать. Мы так и не смогли найти общий язык, так что за четыре года я даже имени всех не знала. Но спорить не стала, да и зачем? Посижу внизу часок, а потом вернусь к себе: завтра запись в салон, скажу, что надо выспаться. Вадим уже спустился, а я задумчиво посмотрела на своё отражение и поправила платье-футляр дымчатого цвета. Мне всегда шли приглушённые тона – подчёркивали светлую кожу. Скромностью я не страдала никогда, знала, что достаточно привлекательна и не переставала этим пользоваться. Вот и сейчас, перекинув длинные, ниже лопаток, волосы через плечо, подмигнула зеркалу и натянула на лицо самую дружелюбную улыбку из всех, имеющихся в арсенале.

Из гостиной доносились мужские голоса, один из которых принадлежал мужу, а второй – низкий и приятный баритон, вдруг показался очень смутно знакомым. Я склонила голову набок, прислушиваясь: нет, явно показалось. Улыбнулась шире и распахнула двери, тут же наткнувшись на внимательный взгляд двух охранников-бугаев, застывших у выхода.

– А вот и моя Леночка, – засуетился вдруг Вадим, подрываясь с кресла. Я улыбнулась мужу и повернулась к мужчине, сидящему на диване. Ледяной холод прошёлся по спине и угнездился где-то в животе – я определённо помнила эти глаза.

– А это Максим Бессонов, мой новый партнёр.

– Вадим, ты хотел сказать, временный партнёр, – ухмыльнулся человек с именем и фамилией моего одногруппника. Я застыла, не в силах сделать шаг навстречу. Этот незнакомец совершенно не походил на того Макса, с которым мы дружили в универе. Холодный взгляд стальных глаз, твёрдая линия челюсти – а раньше он прятал эту красоту под жирком. Мускулистое загорелое тело, которое выгодно подчёркивала белоснежная футболка. И уверенность, та, что бывает лишь у привыкших приказывать людей.

– Ты не сказал, что твоя жена – Елена Карцева, – протянул Макс, рассматривая меня с откровенной насмешкой.

– Это проблема? – тут же откликнулся Вадим.

– Нет, отчего же. – Макс склонил голову набок, ожидая моей реакции на его появление, но язык прилип к нёбу, я вообще не могла выдавить ни звука. Некстати вспомнилось его робкое признание в любви и мой обидный отказ. – Ну привет, Лена.

– Привет, – всё-таки заговорила я и попыталась вернуть сбежавшую улыбку на место. – Давно не виделись. А ты… изменился.

– Как видишь. – Он развёл руками, демонстрируя плоский живот и рельефную грудь. – Мог бы сказать, что ради тебя, но ты же не поверишь.

– Ну почему же, – я нервно рассмеялась, подходя к мужу и присаживаясь на подлокотник его кресла. – Ты всегда был романтиком.

Смех Макса, раскатистый, низкий, не вызывал желания смеяться в ответ – слишком много в нём было недосказанности и издевки. Знать бы ещё почему.

– Ты ей ещё не рассказал, Вадим? Хочешь, чтобы это сделал я?

– О чём рассказал? – вырвалось у меня, прежде чем успела прикусить язык. Никогда не встревала в дела мужа, надо было и сейчас промолчать.

– Дело в том, Лена, что твой муж проиграл мне крупную сумму. Достаточно крупную, чтобы иметь возможность быстро расплатиться.

– При чём тут я? – спросила на удивление ровным голосом, хотя сердце моментально сбилось с ритма.

– Была бы ни при чём, не предложи он поставить тебя на кон, – почти весело ответил Макс, хотя взгляд остался холодным.

– Что? – я резко обернулась и посмотрела на потерянного Вадима, чей вид моментально подтвердил слова Макса.

– Прости, – потерянно пошептал он, пряча глаза. – Прости, Лена, я тебя проиграл.

– Очень смешно, – саркастично бросила я, поднимаясь. – У нас не восемнадцатый век, крепостное право давно отменили.

– Надо же, ты ещё помнишь историю? – протянул Макс, облокачиваясь о кресло и кладя подбородок на подставленную ладонь.

Я злобно сверкнула глазами в его сторону, не собираясь отвечать. Возможно, праздная жизнь и нанесла свой отпечаток на мою внешность, но мозгов не коснулась, хоть я и пользуюсь ими прискорбно редко.

– Я не вещь, которую можно проиграть. Разбирайтесь сами, меня чужие долги не волнуют.

– А как же в горе и радости, в богатстве и бедности? – вкрадчиво произнёс Макс, прожигая взглядом. – Или: карточный долг священен? Не слышала?

– Вы оба несёте бред. – Я обогнула кресло и шагнула к двери, но бугаи тут же перекрыли мне выход. Впервые за вечер мне стало по-настоящему страшно. Глубоко вздохнув, я повернулась и спокойно спросила: – Чего ты от меня хочешь?

– Тебя. – Макс произнёс это таким будничным тоном, что впору было рассмеяться, только мне было не до смеха. – Ты отработаешь его долг, иначе я заберу у вас всё: дома, квартиры, машины, вклады. А, забыл, ещё лишу деловой репутации твоего мужа, так что он нигде не сможет найти работу.

Я в ужасе посмотрела на Вадима. Сжавшись в кресле, он мелко дрожал, сцепив ладони между ног. Он выглядел так жалко, что хотелось презрительно бросить: делай что хочешь, мне плевать. Прочитав мои мысли, не иначе, Макс небрежно бросил:

– А ещё я заберу твой траст. Да-да, я про него знаю.

Это было слишком. Траст открыл мой папа ещё восемь лет назад, Вадим о нём не знал, это был мой спасательный круг на тот случай, если я всё же решусь уйти от мужа. Я не тратила из него не копейки и там лежала внушительная сумма, которая позволила бы начать жизнь сначала подальше от родного города и начинающей приедаться семейной жизни.

– Ты не посмеешь, только я могу им распоряжаться.

– Траст? – тут же оживился Вадим. – Так может, Лен, мы возьмём оттуда деньги и заплатим Максу, а?

– Нет, – жестко отрезал он, не сводя с меня глаз. Откинулся назад, разметав руки по спинке дивана, и склонил голову набок. – Я приму только её в оплату.

Злость всколыхнулась во мне так быстро, что я задохнулась. То, что Макс узнал про траст, то, что теперь и Вадим узнал про него, то, что они оба сделали меня разменной монетой… казалось, меня сейчас разорвёт от ярости. Дрожащим от переполняющих эмоций голосом я процедила:

– Если я соглашусь, то?..

– Отработаешь долг и свободна, – пожал он плечами. – Думаю, говорить о том, как именно ты должна его отрабатывать, не стоит?

Я невольно осмотрелась: наша двухэтажная квартира на двадцать шестом этаже, у дверей стоит охрана, сбежать не получится. Не соглашусь по-хорошему, заставят по-плохому и к гадалке не ходи. А Макс… Не будет же он надо мной издеваться, всё-таки мы знакомы. Может, это мой шанс? Проведу с ним ночь, а потом пошлю и его, и мудака-мужа.

– Я согласна, – кивнула, как надеялась, с достоинством. Макс усмехнулся, словно и не ждал другого ответа. Кивнул одному из охранников, и тот достал из кейса, лежавшего на столе, тонкую папку с договором.

– Серьёзно? – я не скрывала сарказм. – Так официально?

– Сумма немаленькая, мне нужны гарантии, – пожал плечами Макс. – Здесь два экземпляра, один заберёшь себе. У меня всё по-честному.

Я пробежалась глазами по первому листу из трёх: стандартная шапка, бла-бла-бла. Но вот при виде пятизначной суммы в евро волосы встали на затылке. Бросив злобный взгляд на Вадима, глядящего с видом побитого щенка, я подумала, что одной ночью точно не ограничится. Но отступать было поздно. Быстро открыв последнюю страницу, я поставила свою подпись рядом с другой, уверенной и витиеватой – наверное, Макса. Подписала второй экземпляр и с вызовом посмотрела на него. И что теперь?

Макс удовлетворённо кивнул, качнул головой, охранники скрылись за дверью.

– Подойди.

Его голос звучал насмешливо и властно. Взгляд резко изменился, теперь он смотрел на меня, как на вещь. Но ведь так и было: он только что купил меня за сотни тысяч евро у моего мужа. От обиды и нелепости происходящего слёзы вскипели на глазах, так хотелось закрыться в своей спальне, послать всё к чёрту, пусть Вадик сам разбирается и торгует своей задницей! Кажется, до меня только сейчас начало доходить, на что подписалась… Наверное, это моя судьба: переходить из рук в руки, повинуясь чужой воле. А ведь я так надеялась, что смогу вырваться, уйти от мужа, что смогу наконец распоряжаться собственной жизнью! Для этого все четыре года тайно пила противозачаточные, лишь бы не связать себя ещё больше с обаятельным мудаком! А теперь… Незнакомец с именем и фамилией Макса смотрел своими стальными глазами и не скрывал своего пренебрежения.

– Раздевайся, – бросил он коротко и склонил голову набок, ожидая моей реакции. Что ж, я его не разочаровала, гордо вскинула подбородок и посмотрела на него.

– Нет.

– Думаешь, я буду уговаривать? – усмехнулся он. – Может, мне позвать охрану, чтобы они тебя раздели?

– Не надо, – я поймала взгляд Макса, даже сомнения в том, что он исполнит угрозу, не промелькнуло. – Я сама.

Губы задрожали, большего унижения в жизни не испытывала. Пальцы отказывались слушаться, когда я дёргала молнию на спине, но та всё же поддалась. Платье соскользнуло вниз, я переступила через него и подавила желание прикрыться. Завела руки за спину, расстегнула кружевной лифчик, сбросила его и, помешкав, сняла трусики. Гордо выпрямилась, посмотрела на Макса, но он всё-так же глядел на меня с насмешкой, как на товар. Прочертив указательным пальцем круг, он заставил меня покружиться, показывая себя по всей красе. На фигуру я никогда не жаловалась, было что показать: упругая округлая грудь, плавные линии бёдер, тонкая талия и длинные ноги. На теле ни волоска – я любила ухаживать за собой и сейчас расплачивалась за эту любовь. Лучше бы объедалась сладким и жирным, а не потела в домашнем спортзале.

– Подойди. – Кажется, словарный запас Маска стал гораздо меньше с нашей последней встречи. Я обошла разделявший нас низкий столик и встала прямо перед ним. – А теперь повернись и загнись, хочу получше рассмотреть, что покупаю.

Я вспыхнула, а вот Вадима происходящее явно возбудило не на шутку, я видела его стояк, который топорщил брюки. Во рту пересохло, но если не буду слушаться, даже подумать страшно, что может меня ждать. Поэтому я послушно повернулась спиной и прогнулась, выставляя себя напоказ.

– Разведи ягодицы, – коротко бросил Макс, и я снова послушалась, пряча вспыхнувшее от стыда лицо в волосах. Его пальцы коснулись моих половых губ, слегка развели и вдруг резко проникли внутрь. Я коротко вскрикнула и пошатнулась: внутри было совершенно сухо.

– Так не пойдёт. Поднимись.

Сдерживая слёзы, я крепко зажмурилась, мечтая, что открою глаза и окажусь далеко-далеко отсюда.

– Повернись и посмотри на меня.

Когда я послушно выполнила это требование, он скривил губы при виде моих слёз, уже безостановочно струящихся по лицу, и заговорил:

– Я не люблю брать женщин силой. Они должны стонать от наслаждения, а не от боли. Но твой муж задолжал мне солидную сумму, и я не собираюсь так просто её прощать. Поэтому сегодня ты отработаешь по полной, а потом я решу, закрыть его долг или нет.

Я отшатнулась, когда он достал из кармана блистер и выдавил гладкую розовую таблетку.

– Не бойся, привыкания не вызывает, – холодно улыбнулся Макс. – Зато поможет расслабиться и получить удовольствие.

– Я не буду это пить! – взвизгнула я, оттолкнув руку Макса, но он оказался быстрее. Крепко прижав к себе, запихнул таблетку в рот и зажал нос, вынуждая машинально сделать глотательное движение. Таблетка оцарапала горло и провалилась в желудок. Когда хватка ослабла, я широко распахнула рот и жадно задышала, сердце, казалось, вот-вот выскочит из горла.

– С сегодняшнего вечера ты – моя шлюха, а у каждой шлюхи есть свой прейскурант. Элитная эскортница способна спокойно отбить десятку за ночь, вот и посмотрим, насколько ты элитна. На колени.

Вторая глава

Меня не надо было упрашивать, ноги просто не держали, и я рухнула на ковёр, задыхаясь от подступающей истерики. Попыталась поймать взгляд Вадима, но этот мудак упорно смотрел куда угодно, только не на меня. Если бы могла, убила бы его прямо сейчас! Между тем Макс лениво стянул футболку, поиграв точёными мышцами, и начал расстёгивать штаны. Его, казалось, совершенно не смущало присутствие посторонних, а я не могла отделаться от мысли, что нахожусь на съёмках низкобюджетного порнофильма. Взгляд невольно пробежался по обнажённому телу, я с трудом подавила дрожь: даже в спокойном состоянии его член выглядел угрожающе.

– Поиграй с собой. Хочу, чтобы ты потекла.

Ага, – подумалось злорадно – в такой ситуации только конченная извращенка возбудится. Но я облизнула пальцы и коснулась себя, мягко поглаживая клитор, с вызовом глядя прямо в серые глаза. Пусть тот Макс когда-то и признавался мне в любви, в этом не осталось ничего человеческого. Влажные пальцы легко скользили по промежности, я мрачно думала, что это может длиться достаточно долго, но вдруг почувствовала тепло внизу живота. С каждым моим движением оно росло, заставляя кровь приливать к половым губам, пульсировать в глубине. Моё дыхание участилось, внизу всё стало таким чувствительным, что каждое прикосновение заставляло глушить стоны. С ужасом я поняла, что хочу секса. Грубого, жесткого, чтобы на всю глубину без остановки. Член Макса шевельнулся, медленно наливаясь кровью, а я только и могла, что гладить себя, шумно дыша, прикусывая губы. Соски поднялись и остро торчали, моля о прикосновении, меня начала снедать жажда, неистовая, сметающая стены контроля.

– Давай, поработай языком, – низким голосом проговорил Макс, поглаживая член. Я тут же подползла к нему, обхватила не до конца твёрдую головку, втянула в рот, начиная влажно посасывать. Поначалу Макс не двигался, наверное, ждал, когда у него окончательно встанет. Чем больше он становился, тем сложнее было пропихнуть его в рот, а когда он положил ладонь на мой затылок и резко вогнал на всю длину, я закашлялась и попыталась вырваться, из глаз брызнули слёзы.

– С горловым проблема, – заметил он, позволив мне освободиться. – Это минус, Лена, большой минус. Я разве сказал останавливаться?

Я продолжила сосать, пытаясь вобрать его как можно глубже, но просто физически не могла этого сделать: каждый раз горло сжималось, выталкивая член обратно. Кровь шумела в ушах, я отклячила зад, продолжая неистово теребить клитор, но этого было отчаянно мало, чтобы заглушить возбуждение. Мысли о том, что на меня сейчас смотрит мой муж, отошли на задний план. Я вообще практически ни о чём не думала, кроме затмевающего рассудок желания. Резко потянув за волосы на затылке, Макс поднял мою голову и заставил посмотреть в глаза.

– Тебе ещё учиться и учиться. – Его губы презрительно скривились. Не говоря больше ни слова, он встал, надавил на плечи, вынуждая положить голову на диван, и обошёл меня по кругу.

Сочащейся смазкой промежности коснулась головка его члена. Не давая привыкнуть, он резко задвинул, сразу на всю длину, и я подавилась стоном: это было одновременно приятно и болезненно: он слишком сильно меня растянул. Макс вбивался грубо, жестко, именно так, как мне сейчас было необходимо. Ещё немного, и я могла бы кончить от его размашистых движений, но он резко остановился, заставив разочарованно застонать.

– Смотри, всё-таки потекла твоя шлюшка, Вадим, – усмехнулся Макс, но я не расслышала ответ мужа, потому что Макс ускорился и начал трахать, как отбойный молоток, заставляя груди мелко трястись от каждого движения. Внутри всё сжалось, так остро и сладко, что я громко застонала. После оргазма на тело накатила истома, хотелось передышки, которую никто не собирался мне давать.

– Ладно, традиционную программу ты откатала, посмотрим, что ещё можешь.

Я снова стояла на коленях и мутным взглядом смотрела на Макса. Он повёл большим пальцем по моим губам и упёрся в них головкой. Минута, две, три – сколько это продолжалось, я не знаю. Просто открыла рот, высунула язык и позволила его члену грубо толкаться в горло. Голова кружилась, из глаз машинально текли слёзы каждый раз, когда он задвигал слишком глубоко, внизу живота всё болезненно поджималось, требуя продолжения. Макс несколько раз повёл головкой по губам, положил меня спиной на диван и широко развёл ноги. В его руках оказалась смазка – я узнала её, из нашей с Вадимом спальни. Он хорошенько смазал мой сфинктер и приставил головку к входу.

– Расслабься и больно не будет, – низко пробормотал, и я впервые уловила что-то, похожее на жалость, в его глазах. Прикрыла веки, послушно вздохнула и тут же поползла по дивану, когда его головка вошла едва на половину. Макс крепко сжал мои бёдра, проталкиваясь внутрь, но мышцы отказывались расслабляться и пропускать. Досадливо цокнув, Макс вышел и бросил:

– Дырка слишком узкая. Или мне надо с собой постоянно группу поддержки таскать, чтобы тебя трахать?

Я не ответила, широко раскрывая рот и тяжело дыша. В уголках глаз снова выступили слёзы. Неужели он сейчас заставит своих охранников трахать меня? Макс словно прочитал мои мысли: крепко схватил за подбородок и твёрдо посмотрел в глаза:

– Ты – моя шлюха, а не подстилка для моих людей, запомни.

Облегчение, которая я испытала, можно было потрогать рукой. Видимо, это отразилось в моих глазах, потому что Макс вдруг ухмыльнулся, подхватил меня под колени и резко притянул к себе. Навис сверху, упираясь одной рукой в диван, второй обхватил свой член и начал медленно водить им по промежности, задевая клитор. Я всхлипнула, глаза невольно прикрылись, язык пробежал по распухшим губам. Так увлеклась, что не заметила, как Макс выпрямился, очнулась от сладкой неги лишь когда пальцы его свободной руки надавили на анус и осторожно проскользнули внутрь. Постепенно мышцы начали расслабляться под умелыми движениями, но я всё же застыла, когда он вновь попытался войти, глубоко выдохнула, чувствуя, как проникает внутрь головка.

С лица Макса сейчас можно было ваять статую – застывшее, только желваки ходят под кожей, а лоб рассекла короткая морщина. На миг в голове мелькнуло: почему он так предупредителен, ведь мог просто взять, не думая о моём удобстве. Но вскоре эта мысль растворилась в попытках унять неприятное жжение от каждого его толчка. Нет, это было мало похоже на удовольствие, которое обычно я испытывала с Вадимом. Заметив, что я притихла, Макс накрыл мой лобок ладонью и начал размеренно кружить вокруг клитора большим пальцем, расслабляя. Постепенно я начала привыкать к его члену в моей заднице, а мягкие поглаживания рассылали слабое тепло по телу. Макс неспешно раскачивался, сидя на пятках передо мной, с каждым разом входя всё глубже. Я невольно закинула руки за голову, вцепилась в подлокотник дивана, чтобы он не мог насаживать меня так резко, и откинула голову назад, прикрыв глаза. По низу живота прошла первая судорога – короткий, яркий клиторальный оргазм заставил выгнуться и часто-часто задышать. Для Макса это явно послужило сигналом перестать сдерживаться. Несколько грубых, по-настоящему мощных и глубоких толчков, и он начал кончать, не выходя из меня, рвано толкаясь. Когда вышел, я почувствовала, как вытекает его сперма, впитываясь в обивку дивана.

– Не думал, что ты настолько тугая, муж редко трахает? – Он поднялся, натянул боксеры и теперь надевал брюки. Я не могла пошевелиться, чувствуя себя совершенно разбитой. Согнутые в коленях ноги были широко разведены, выставляя на всеобщее обозрение покрасневшие половые губы и покрытый спермой анус. Грудь тяжело поднималась и опускалась: мне было стыдно признать, но я всё ещё хотела секса, хоть и усиленно это скрывала. Не знаю, что за таблетку мне подсунули, но явно не хотела бы стать жертвой её приёма где-нибудь в клубе. Макс же, натянув футболку, посмотрел на Вадима.

– Сегодня я позволяю тебе её трахнуть, но потом… – его голос угрожающе понизился, а взгляд потяжелел: – Пока она не расплатится с твоим долгом, только попробуй хоть пальцем тронуть, понял?

«Когда я расплачусь с этим долгом, вы меня больше вообще не увидите», – подумала я вяло. Макс посмотрел на меня, скривил губы и бросил:

– Скоро увидимся.

Минута, и в гостиной, пропахшей сексом, остались только мы с Вадимом. Он тут же подорвался с места, подбежал и встал передо мной на колени.

– Прости, малыш! Прости, я не думал, что так выйдет, думал, что смогу отыграться…

В любой другой ситуации я, быть может, смогла бы его пожалеть. Я всегда жалела, когда он приносил долги, благо, быстро отыгрывался. Но сейчас, оттраханная на его глазах своим бывшим другом, проданная ему фактически в рабство, я не могла найти ни слов в оправдания, ни хоть каких-нибудь чувств к этому мудаку. А его блестящие вожделением глаза, мечущиеся по моему телу, вызывали брезгливость. Я медленно свела ноги вместе, села и собралась было встать, когда он вдруг повалил меня на диван и резко перевернул на живот.

– Ты что делаешь? – придушенно крикнула я, выворачивая шею, чтобы посмотреть на него. Но Вадима будто подменили: его рот был приоткрыт, за малым слюна не текла на мою поясницу, а глаза покрыла мутная плёнка. Он сел на мои ноги, завёл руки за спину, быстро перевязал от локтей к запястьям галстуком и дёргаными движениями расстегнул брюки, выпуская наружу побагровевший от напряжения член.

– Какая тебе разница, Лен, ну? Тебя же только что при мне трахнули, не будешь же сейчас стыдливость разыгрывать?

Его руки с силой мяли мои ягодицы, разводя их в стороны. Он словно наслаждался тем, что видел, а может, вспоминал, как меня только что имел Макс, и то, как я стонала, не пытаясь скрыть удовольствие.

– Ты – больной ублюдок, – прохрипела я сдавленно, когда он пропихнул колено между ног, не давая их свести, и тут же ввёл сразу два пальца в анус. Пальцы второй руки скользнули в промежность, зашевелились там, возвращая утихшее было возбуждение.

– А ты – шлюшка, – задыхаясь, проговорил Вадим. – Кто бы мог подумать, что моя жена такая, а? Перед многими ноги раздвигала, пока меня дома не было?

– Иди в жопу! – простонала я, невольно выгибая спину и подставляясь под движения его пальцев.

– Если ты просишь, – хмыкнул он и звонко шлёпнул, прежде чем шире развести ягодицы.

Его член был в разы меньше, чем у Макса, а разработанный сфинктер пропустил легко, как к себе домой. Я застонала, не пытаясь скрыть удовольствие – будь проклят и Макс, и его таблетка! Действительно, сейчас я чувствовала себя дешёвой шлюхой, отдававшейся бесплатно первому встречному. Вадим шумно дышал, скользя внутри: после того, как Макс в меня кончил, никакой смазки не понадобилось. Клитор елозил по обивке дивана, добавляя остроты ощущениям, и я застонала громче, беззвучно умоляя, чтобы он не останавливался.

– Знал бы, что ты такая, – хрипло бросил Вадим, вдалбливаясь в меня без остановки, – давно разнообразил бы нашу жизнь тройничком. Хочешь, чтобы тебя трахали двое? Или, может, трое?

От его грубых слов кожа против воли покрывалась мурашками, а наслаждение выходило на новый уровень, заставляя жалобно скулить.

– Хочешь. – В голосе Вадима сквозило удовлетворение. Он снова шлёпнул меня, потом ещё и ещё, грубо натягивая на себя. – Ничего, как отработаешь, я тебе это устрою. Обещаю.

Намотав мои волосы на кулак, он заставил задрать голову, а второй рукой подпихнул под мой живот подушку, отчего задница задралась кверху. Угол проникновения поменялся, я захлебнулась стоном, задрожала, жадно, коротко дыша, и Вадим почти сразу же начал кончать, безостановочно шлёпая, бормоча что-то похабное тонким голосом.

Выскользнув из меня, он рухнул на диван и шумно выдохнул.

– А всё-таки молодец ты, Ленусик. И дело моё сохранишь, и удовольствие получишь.

Я молчала. Постепенно выравнивала дыхание, пытаясь не обращать внимание на то, как саднит мой зад. Вадим, видя, что я не спешу отвечать, развязал мои руки и неожиданно нежно погладил по спине.

– Ты прости, – сказал вдруг с раскаянием. – За всё, что наговорил тебе, прости. Знаю, ты не такая. Но… Я увлёкся, не думал, что так получится.

Медленно приняв вертикальное положение, я с сожалением подумала, что надо будет вызывать химчистку для дивана. Несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, осторожно встала и, пошатнувшись, побрела к лестнице наверх.

– Ленусь, я знаю, тебе сегодня лучше побыть одной, поэтому я лягу в гостевой спальне. Я всё понимаю, правда…

– Лучше. Заткнись. – Усталость отбила всю охоту вывалить на него тонну дерьма, которая скопилась за последние пару часов и четыре года совместной жизни. Это не значит, что я не выскажу ему всё завтра. Или послезавтра. А может, не скажу никогда, просто молча испарюсь из его жизни, пусть сам расхлёбывает. Пусть подставляет свою задницу хоть под Макса, хоть под его бугаев, хоть под весь холдинг, плевать. Пошатываясь, я побрела наверх, в спальню, из которой ещё недавно вылетала в таком счастье. Попробую перевести деньги на другой счёт, и завтра поминай как звали.

Голова гудела, перед глазами всё плыло. Я поднималась по ступенькам, рассеянно думая, что если сейчас споткнусь и сломаю шею, оставлю в дураках и Вадима, и Макса. Это желание стало почти осязаемым, нога подвернулась, я начала заваливаться назад, но, инстинктивно взмахнув руками в воздухе, успела зацепиться за перила. Твою мать! Неужели я стану разбрасываться собственной жизнью и свободой из-за двух мудаков, которые решили померяться членами? Откуда этот Макс вообще взялся? Ни за что не поверю, что он не знал, на ком женат Вадим. Я не верю в такие совпадения, хотя… Жизнь вообще странная штука, всякое может быть.

В ванной накатило какое-то равнодушное спокойствие. Долго, тщательно я мылась, вяло поворачиваясь под тугими струями душа, и заставляла себя выкинуть из головы всё, что произошло. Может, это просто дурной сон, от которого надо очнуться. Закрыть глаза, а утром проснуться в прежней жизни. И на этот раз не откладывать, бежать от Вадима как можно дальше. Отца давно нет в живых, часть его бизнеса по брачному договору принадлежит мне, плюс траст… И почему я так долго откладывала? На что надеялась?

Забравшись под одеяло, я подтянула колени к животу: внизу саднило, у меня слишком давно не было такого страстного, животного секса. Не хотелось себе лгать, но мне действительно понравилось, хоть все ощущения и были вызваны таблетками. Как назло, сон не шёл. Перевернувшись на спину, я уставилась в потолок, невольно возвращаясь к произошедшему. Сложно признать, но Макс мог обойтись хуже, гораздо хуже. Не зря ведь прихватил с собой свои странные таблетки. Интересно, сколько раз и кому он их давал? По спине прошёл холод, когда до меня дошло: не Макс, так кто-то другой – Вадим мог проиграть меня любому. Может, он уже ставил меня на кон, просто ему везло. Я прикусила губу, сжимаясь от ужаса. Нельзя сказать, что мне повезло. Или всё же повезло?..

Макс изменился, причём в лучшую сторону. Стал хищником, таким ярким и опасным, что дух бы захватило, встреться мы при других обстоятельствах. Сейчас я понимала, что от прежнего влюблённого одногруппника ничего не осталось, и вполне могла понять его неприязнь. Но насколько велика его ненависть, раз он решился на такую изощрённую месть? Что я вообще знала о нём? Да ничего. Охваченная волнением, я потянулась к телефону: врага надо знать в лицо. Нервно хихикнула: я успела узнать его не только в лицо. Экран вспыхнул, от обилия фотографий зарябило в глазах.

Максим Эдуардович Бессонов, двадцать восемь лет, преуспевающий бизнесмен, владелец ряда крупных компаний по поставкам компьютерной техники, от мелких сетей по продаже ноутбуков до крупных контрактов с медицинскими учреждениями.

Быстро пробежавшись глазами по скучному перечислению его бизнес заслуг, я так и не смогла найти информацию о личной жизни. В светской жизни практически не участвует, несколько раз замечен на благотворительных вечерах, всё время с разными спутницами. Ни в каких скандалах не замечен. Одна журналистка восторженно называла его «чёрная акула нашего бизнеса» и в красочных эпитетах описывала его деловую хватку и умение всплывать в самых неожиданных местах, нанося сопернику смертельный удар. Хоть статья писалась для делового журнала, я так и видела слюни, капающие на каждую строку.

Я открыла видео с интервью и впилась глазами в экран. Макс и журналистка сидели в стильно обставленном кабинете, и если девушка скромно улыбалась, сидя на краю кресла, то он, напротив, был абсолютно расслаблен. Закинув ногу на ногу, Макс небрежно склонил голову набок и смотрел куда-то в сторону, не на неё. Белоснежная рубашка, тёмно-синий костюм, сизый галстук и модная причёска – невольно подумалось, что Вадим никогда не носил костюмы с такой элегантностью.

– Максим Эдуардович, можно задать нескромный вопрос?

– Раз вы спросили, полагаю, ожидаете положительный ответ. – Он тихо хмыкнул и кивнул.

– Вас считают загадочной личностью, скажите, вы много работали над этим образом?

– Не думаю, что я слишком загадочен. – Я невольно перестала дышать, глядя, как искривились в полуулыбке его губы. – Постоянно появляюсь на деловых форумах, ни от кого не скрываюсь. Даже вы, насколько мне известно, не долго добивались разрешения на интервью.

– Да, это так, – журналистка кокетливо и явно невольно поправила тонкий локон, выбившийся из причёски. – Но я думаю, вы понимаете, о чём я хочу спросить. Свою личную жизнь вы охраняете от прессы.

– Это преступление? – Макс приподнял бровь. – Мне кажется, это логичное желание любого публичного человека: чтобы к нему в постель не забирались лишние люди. Вы много рассказываете о своей жизни?

– Нет, но я – другое.

– Отчего же? Мы с вами оба люди, имеющие право на личное пространство. Я своё пространство берегу от чужих глаз.

Разговор очень быстро перетёк на другие темы. Я досмотрела, потом выключила телефон и задумалась. Этот Макс тоже был другим: не заикающийся парнишка из прошлого, но и не альфа-самец, подмявший меня под себя на глазах мужа. Здесь был бизнесмен с отлично подвешенным языком. И что такому как он нужно от такой как я? Неужели ему не хватает женщин? Уверена, стоит ему только взмахнуть рукой, и они выстроятся в очередь. Так почему всё же я?

Усталость наконец начала подступать, глаза слипались. Всё ещё по-детски надеясь, что это сон, я отложила телефон и легла на бок. Завтра будет новый день. И, видимо, завтра у меня начнётся новая жизнь…

Третья глава

Просыпалась я с трудом. Тело гудело, мышцы внизу живота и на внутренней стороне бёдер ныли. А на душе было тяжело и тоскливо. Даже яркое солнце за окном казалось потускневшим. Всё-таки это был не сон. Совсем не сон, потому что первое, что я увидела, взяв в руки телефон – короткое сообщение с незнакомого номера: Через два часа за тобой заедет машина. Сухое сообщение, от которого кожу прошило холодом от страха. Чего он от меня хочет? Сказал, что буду отрабатывать, значит, каждый день ездить к нему и удовлетворять в любое удобное время? Сил, чтобы злиться, сегодня не было. Вся вчерашняя бравада испарилась, осталась только обречённость. Так же было, когда папа сказал, что проиграл меня в карты. Теперь вот, это сделал муж. Судьба у меня, что ли, такая: переходить из рук в руки без права выбора? На глаза набежали злые слёзы, и я нервно смахнула их – забыла уже, когда плакала в последний раз, сейчас бы ещё рыдать из-за этих… Тяжело вздохнув, я села и посмотрела на часы – сообщение пришло почти полтора часа назад, у меня осталось не так много времени, но я не собиралась носиться по комнате, как собачонка в ожидании хозяина. Подождёт, ничего с ним не сделается.

Что надевать, куда меня отвезут, чего вообще ждать от сегодняшнего дня, я не знала. Поэтому решила, что лучше быть во всеоружии и, желательно, застёгнутой на все пуговицы во всех смыслах. Хотя после вчерашнего такое поведение может показаться Максу смешным, плевать. Я не собираюсь сдаваться вот так, просто. Или пусть прямо скажет, чего именно от меня ждёт.

Выбор остановился на платье миди, летящем, шифоновом, тёмно-зелёного цвета. Длинные прозрачные рукава заканчивались тоненькой резинкой на запястьях. Воротник застёгивался на пуговку прямо под горлом, а талию обвивал тонкий пояс. Я убрала волосы в строгий пучок, обула скромные туфли на невысоком тонком каблуке и посмотрела на своё отражение: прилично, строго, не лишено изящества. На лице минимум косметики, лишь немного туши на ресницах и тонкий слой консилера с тональным кремом, чтобы замазать синяки под глазами. Посмотрев на часы, я досадливо цокнула: уложилась во время, как специально!

Вадика дома не было, и это к лучшему – смотреть на него сейчас я бы не смогла, наверняка захотела бы выцарапать глаза! Телефон молчал, поэтому я просто спустилась на подземную парковку и остановилась у лифтов. Пусть тот, кто за мной приехал, сам ищет. Чёрный бентли будто только и ждал моего появления: отделившись из второго ряда, он плавно подъехал, чуть слышно шурша шинами. Водитель, не из вчерашних охранников, вышел, кивнул мне и открыл заднюю дверь. Что ж, хотя бы обращаются с уважением. Слабо улыбнувшись в ответ, я села в машину и попыталась взять себя в руки: сердце колотилось, как заполошное, дышать было трудно. Даже пальцы слегка подрагивали.

Поймав свой взгляд в зеркале, я недоверчиво покачала головой: выражение глаз как у испуганного зверька, зрачки крохотные, отчего глаза кажутся ярко-зелёными. Крепче вцепившись в клатч, я уставилась в окно, пытаясь угадать, куда именно мы едем. Впереди вставали небоскребы Москва-Сити, неужели, Макс там живёт? Или у него там офис? Вчера не стала вчитываться в такие подробности, а сейчас бы они очень пригодились. Водитель включил музыку, какое-то задорное кантри – странный выбор, но может, такую музыку любит Макс? Стоило о нём подумать, как телефон пискнул сообщением.

«Покажи мне своё бельё».

Щёки моментально вспыхнули. Немыслимо. Как он себе это представляет? Покосившись на водителя, который внимательно смотрел на дорогу, я аккуратно сдвинула подол платья, подтягивая его к бедру, и быстро сфотографировала край кружевной резинки. Тут же вернула платье на место и прикусила губу, чувствуя, что ещё немного, и попросту заработаю инфаркт.

«Сними его».

От нового сообщения я буквально подпрыгнула на месте, возмущенно уставившись в экран. Несколько раз глубоко вздохнула, прикрывая глаза. Чёртов Макс, чёртов контракт, который я и прочитать толком не успела, и я – верх идиотизма, потому что согласилась. Да и гори оно огнём: и бизнес, и траст, и вообще всё! Как я могла на это подписаться?!

«Я жду».

Подпитываясь злостью, не иначе, я яростно стянула бельё, привстав на сиденье и стараясь не думать о водителе, который естественно заметил мою возню. Теперь красными были не только щёки, но и шея. Смяв трусики в ладони, я отправила сообщение и замерла в ожидании ответа. Если он потребует фотографию в доказательство, пошлю. Точно пошлю, пусть хоть убивает.

«Подними юбку. Я хочу, чтобы твоя попка касалась сиденья».

Нелепое требование. Но его хотя бы было несложно выполнить. Я осторожно подтянула платье со спины: салон был обит бежевой кожей, надеюсь, денег на химчистку Макс не жалеет. Больше никаких сообщений от него не было, мы продолжали ехать, маневрируя в пробке. Прикосновение выделанной кожи к промежности поначалу смущало, но вскоре кожа приняла температуру моего тела, губы внизу слегка раскрылись и мягко елозили по сиденью, когда машина притормаживала. Это было… странно. В чём-то даже волнующе, но больше всё-таки странно. Сидеть так, с совершенно незнакомым мужчиной, без трусов, ожидать нового приказа от того, кто, по сути, сейчас имеет все права на моё тело.

Напряжение не покидало, напротив, оно нарастало с каждой минутой, сворачивая нервы в тугой перепутанный узел. Руки перестали дрожать, но платье облепило спину. Кажется, в последний раз я так волновалась перед защитой диплома почти пять лет назад. Но даже те эмоции не шли ни в какое сравнение с тем, что я чувствовала сейчас. К тому же, до сих пор не могла решить, как именно мне относиться к Максу, как себя с ним вести, что говорить? Разыгрывать неприступность поздно. Оскорблённую невинность – смешно. Попытаться напомнить про его чувства?.. Кажется, это бесполезно. Придётся плыть по течению и реагировать по обстановке.

Странное дело, но мне даже удалось немного расслабиться, но сердце снова подскочило к горлу, когда мы въехали на подземную парковку. Я так задумалась, что даже не заметила, куда именно мы приехали. Торопливо поправив платье, я сунула трусики в клатч и вышла, когда водитель открыл дверь. Тут же вздрогнула, заметив знакомое лицо: один из вчерашний охранников с абсолютной невозмутимостью сухо поздоровался и проводил к лифтам. На восемнадцатом этаже мы вышли, и я невольно зажмурилась – столько света здесь было. Казалось, он идёт отовсюду: и от огромных панорамных окон, в которые врывалось солнце, и от яркой подсветки светло-бежевых деревянных панелей, на которых были развешаны картины. На ресепшене сидела привлекательная брюнетка, которая широко улыбнулась, увидев меня.

– Елена Александровна? Максим Эдуардович вас ждёт, проходите. Последняя дверь по коридору.

Надо же. Не думала, конечно, что на меня сходу наденут ошейник, но что так приветливо встретят… Это сбивало с толку ещё больше, чем его требование ехать полуголой. Охранник остался за спиной, я прошла по коридору, с одной стороны которого шли раскрытые двери, а с другой, у панорамных окон, располагались столы сотрудников. Привычная для офиса суета – такая же всегда была у папы, никакого излишнего любопытства. Казалось, на меня вообще никто не обратил внимание. Приободрившись, я даже позволила себе улыбнуться, подойдя к двери. Стучать не стала – раз сказали, что ждёт, можно входить.

Кабинет был тем же, что и в интервью. Стол буквой Т у окна, два кресла и широкий диван, между ними круглый низкий столик. Пара картин – он буквально помешан на живописи, хорошо хоть вкус хороший. Два стеллажа с книгами и папками. Макс стоял у окна, спиной ко мне, скрестив руки на груди. Пиджак висел на спинке его кресла, и я могла без препятствий любоваться широкой спиной, плечами и тем, как облепила мускулы на его руках белая рубашка. «Да и задница у него ничего», – подумалось, когда взгляд скользнул ниже.

– Ты оказалась сговорчивой, это хорошо, – проговорил он, не оборачиваясь. Я сделала несколько шагов, подошла ближе, остановилась в метре, не больше.

– Ждал, что я буду сопротивляться? – хмыкнула горько. – А есть ли смысл?

– Рад, что ты это понимаешь, – ровно ответил Макс, рассматривая что-то далеко внизу. О чём с ним говорить, я понятия не имела. Поэтому просто молчала, ожидая… Чего? Следующих указаний, приказов? В дверь тихо постучали, появилась секретарша с подносом. Быстро расставила чашки и так же быстро вышла.

– Кофе со сливками, – в ответ на мой безмолвный вопрос проговорил Макс и наконец повернулся. – И две ложки сахара. Или твои вкусы изменились?

– Нет. – Горло невольно стянуло так, что даже короткое слово оцарапало гортань. Он что, до сих пор помнит?

– Хорошо. – Макс обогнул меня, кивком головы приглашая за собой. Воздух пришёл в движение, тёплый, он пах лемонграссом, оставляя за собой сухой терпкий шлейф. Вчера я не заметила, как он пахнет. Точнее, мне было совершенно не до того. Сев в кресло напротив, совсем как та журналистка, я положила клатч на стол и потянулась к чашке. Позавтракать не успела, но мне бы сейчас кусок в горло не влез. Макс продолжал молчать, пристально рассматривая меня, и под этим взглядом хотелось закутаться в одеяло так, чтобы из него торчал один нос.

– Ты не оделась обратно? – вдруг спросил он. Губы растянулись в хищной улыбке, от которой я невольно поёжилась, но быстро взяла себя в руки. Вскинула подбородок и гордо бросила:

– Нет.

Взяла клатч и продемонстрировала тёмно-зелёное кружево. Потом также демонстративно вернула их обратно и выпрямила спину. На языке закрутилось язвительное: вы же приказали, хозяин, но я сдержалась. Не время его злить. Может, всё ещё обойдётся.

– Покажи. – В его глазах зажглась насмешка. Скрестив руки на груди, Макс откинулся на спинку кресла, так и прожигая серой ртутью.

Стиснув зубы, я проглотила очередную порцию сарказма, а ведь так хотелось вспомнить курс психологии и напомнить об одержимости мужчин властью над женщиной. Пусть я и знала, что и с потенцией, и с размером у Макса всё было в порядке, но где-то же крылась причина этой властности.

– Я жду, – напомнил он, и в голосе едва заметно прорезалась угроза.

Протяжно выдохнув через нос, я медленно подняла подол платья к бёдрам и так же медленно развела ноги, насколько позволяла ширина кресла. Удовлетворённо хмыкнула про себя, заметив, как сверкнули его глаза. Хоть в позе ничего не поменялось, и ни один мускул не дрогнул на лице, Макс вдруг напомнил мне хищника, учуявшего добычу. Крылья носа затрепетали, будто он пытался учуять мой запах. Небрежно, насколько мне позволяла поза, я потянулась за кофе и сделала небольшой глоток.

Тишина между нами становилась слишком вязкой, напряженной. Прохладный воздух, который гонял кондиционер, касался внутренней стороны бёдер. Я чувствовала себя древнегреческой гетерой, соблазняющей римского завоевателя. Впрочем, эта гетера отлично понимала, что любой неверный шаг заставит этого завоевателя сорваться с цепи. Поднеся чашку к губам, я наблюдала за Максом из-под ресниц, снова поражаясь переменам, которые в нём произошли. Волосы коротко пострижены, но сверху пряди длинные, уложены в причёску, из которой выбиралась одна, длинная, тонкая. Нарочно или нет, но мой взгляд так и прикипел к ней. Чётко очерченные брови, серые, грозовые глаза, изогнутые губы. И скулы, какие потрясающие скулы! Почему он не был таким, когда мы учились? Хотя даже если бы был… Моя судьба уже была тогда решена.

– Я хочу, чтобы ты себя приласкала. – Его голос вдруг стал низким, бархатистым, как рокот волн пробуждающегося моря. От этого гипнотического звука позвоночник отозвался сладкой болью.

Со вчерашнего вечера моя жизнь превратилась в порнографический фильм, снятый безумным режиссёром. Залитый солнцем кабинет, полный сотрудников офис и мужчина, замерший в соседнем кресле, а в центре всего этого я, пытаюсь нащупать правильный путь в полной темноте. Если буду покорно следовать всем его указаниям, что он подумает? Что он вообще обо мне думает?..

Отставив чашку, я глубоко вздохнула, откинулась в кресле и чувственно облизнула пальцы. Его кадык дёрнулся – это точно не показалось! Что греха таить: с Вадимом мне порой приходилось изображать страсть. Наша жизнь не была идеальной, но я привыкла быть как все – если муж захотел секса, надо дать. Но при этом постараться самой получить удовольствие. В постели Вадим был разным, по настроению. Мог подарить восхитительный оргазм, а мог быстро сделать своё дело и уйти, оставляя самой разбираться с возбуждением. Сейчас, лаская себя на глазах у Макса, я не играла. Поначалу да: томный вздох от первого прикосновения, прикрытые глаза, язык, пробежавший по губам – классика. Но, наблюдая за Максом, я незаметно на самом деле начала возбуждаться, постепенно ускоряясь, размазывая уже не слюну, а собственные соки. Кабинет заполнился моим тяжелым дыханием и тихими влажными звуками. Хотелось протолкнуть пальцы внутрь, что я сделала, но тут же остановилась от требовательного:

– Нет.

– Что «нет»? – прошептала я, продолжая гладить себя по чувствительному, набухшему клитору.

– Внутрь нельзя.

Я раздраженно посмотрела на него: только не надо указывать мне, как именно себя удовлетворять! Макс усмехнулся, положил руки на подлокотники и почти мягко сказал:

– Внутрь можно только мне, пока я не разрешу.

Плевать. Пусть сейчас будет так, как он скажет. Вторая рука потянулась к груди: я как знала, надела лифчик без чашечек. Только тонкое кружево и шифон платья, а сверху – моя горячая ладонь. Нежно сжав грудь, я ускорила движение пальцев, яростно кружа ими вокруг клитора. Никаких лишних мыслей не осталось, только желание кончить, прямо здесь и сейчас, на его возмутительно дорогом кресле. Мышцы на внутренней стороне бёдер напряглись, дыхание участилось. Мне никогда не требовалось много времени для разрядки, сейчас, из-за обстоятельств, выходило дольше, но это даже приятно.

А Макс-то возбудился! Несмотря на всю невозмутимость его позы, я отлично видела, как топорщится ткань его брюк. Зрачки стали широкими, затопили переливчатую ртуть, губы слегка приоткрылись. Такую меня он хочет видеть: податливую и послушную? Как вчера сказал Вадим, я ничего не потеряю от этой сделки. А вот они… О, я жестоко им отомщу за унижение. И если Вадим меня уже потерял, то Макса я заставлю пожалеть о том, что втоптал мою гордость в грязь. От этой мысли внизу живота всё остро сжалось, я закрыла глаза, представляя, как Макс стоит на коленях и просит прощения. Самое возбуждающее зрелище на свете! Оргазм уже приближался, от сладкой волны, прошившей тело, я начала дрожать, когда крепка ладонь впилась в запястье и решительно отвела руку в сторону.

Макс стоял прямо передо мной, сжигал взглядом и крепко стискивал челюсть – я видела желваки, выступившие под кожей. Он положил мою ладонь на свой пах и с силой сжал. Смотреть на него снизу вверх: в этом было что-то завораживающее. Я облизнулась, чувствуя свою власть над ним, именно здесь и сейчас. Что бы он ни сказал, что бы ни сделал, я владела этой ситуацией, даже если он считает обратное. Не дожидаясь приказа, расстегнула ремень, пуговицу, потянула вниз ширинку. Высвободив его член, невольно сглотнула: всё-таки размер у него был великоват. Осторожно облизнула выступившую на головке каплю и спрятала улыбку, услышав его несдержанный вздох.

Специально или нет, но сегодня он позволял мне вести, не торопя. Только положил руку на затылок, зарылся пальцами в тугой пучок, мягко поглаживая. Я вбирала в себя член медленно, неторопливо: горло после вчерашнего ещё слегка саднило. Смогла взять только до половины, выпустила и снова заскользила по нему, слегка задевая зубами. Одной рукой обхватив ствол, вторую я положила на его бедро, сжала ягодицу, притягивая его на себя. Макс неспешно качнул бёдрами, проталкиваясь глубже, и я невольно закашлялась, сильнее смочив его слюной.

Низ живота сладко ныл, внутри всё полыхало огнём, мучительно влажным. В эту секунду я забыла обо всех своих планах, обидах и злости. Конкретно сейчас мне хотелось именно этого мужчину как можно глубже во мне. Макс начал ускоряться, уже не заботясь о моём комфорте. Крепче сжав волосы, он толкался глубже и глубже, заставляя давиться и пытаться расслабить горло, чтобы принять его целиком. Я елозила по креслу, размазывая по светлой коже свою смазку, пытаясь хоть как-то помочь себе кончить. Он обхватил меня за голову, удерживая на месте, и начал просто трахать в рот, не давая перевести дух. Удовольствие постепенно рассеивалось, оставляя лишь одно желание: чтобы он скорее кончил или оторвался от моего рта и сделал то, чего я хочу больше всего. Губы болели, горло снова начало саднить, слёзы непрерывно текли из глаз, размазывая тушь. Глухо, коротко рыкнув, Макс толкнулся до упора, и я почувствовала, как горячая сперма заливает глотку. Скотина! Видимо, о моём удовольствии он заботиться не собирался, а я, дура, губы раскатала! Причём, в прямо смысле этого слова – когда он вышел из моего рта, я с трудом смогла из закрыть, показалось, что онемели навсегда.

Нельзя показывать свои эмоции. Нельзя показывать, что за короткое время он заставил меня потерять голову и забыть обо всём на свете, кроме желаний своего тела. Пока Макс приводил в порядок одежду и поправлял сбившийся галстук, я взяла со стола салфетку, промокнула губы, достала зеркальце и начала вытирать лицо от потёков слёз вперемешку с тушью. Закончив с этим, я непринуждённо вернула платье на место, спустив подол ниже колен, и взяла в руку чашку – пальцы мелко дрожали, пришлось обхватить её двумя руками. Запила вязкую терпкость, поставила чашку на место и спокойно посмотрела на Макса. Всё это время он не сводил с меня пристального взгляда, показалось даже, что там, за вновь нечитаемой ртутью, мелькнуло удивление. Так тебе! Не думай, что я буду о чём-то тебя умолять!

– Это всё, или что-то ещё? – прохладно спросила я, не обращая внимание на охрипший голос. Уголок рта Макса дёрнулся, глаза хищно сузились.

– Теперь ты будешь работать на меня, – с явной неохотой и как-то даже смущённо сказал он. Что, милый, ты ждал других слов? Обойдёшься!

– А я разве я уже не работаю? – я позволила себе лёгкую насмешку.

– Не так. – Макс начал раздражаться, что развеселило меня ещё больше. – Будешь моим ассистентом. Место только вчера освободилось. Я помню, что ты была одной из лучших на нашем курсе.

– Пять лет назад? – Моя бровь иронично приподнялась. – Ты в таком отчаянии, что не можешь найти специалиста получше?

Макс резко встал и отошёл к окну: ему что, проще говорить о делах, когда он меня не видит? Не на ту напал! Я подошла и остановилась рядом, плечом к плечу. Ну, почти, всё-таки он был выше на голову.

– Света введёт тебя в курс дела, – показалось, или он скрипнул зубами? – Ничего сложного: планирование моего расписания, контроль над работой секретарей, они вечно что-то забывают.

– Зачем тогда ты держишь некомпетентных людей? – я искренне удивилась.

– Они компетентны, – отрезал Макс. – Все мы ошибаемся, это нормально. Поэтому нужен контроль, на который у меня нет времени. А моя команда… – он помялся, словно раздумывал, стоит ли мне говорить. Наконец решился: – Я им доверяю.

Это прозвучало так открыто, что я не нашлась, что возразить. Может, так будет даже проще: не придётся мчаться на его зов через всю Москву. Я всегда буду под рукой, а такими темпами быстро отработаю весь долг. Медленно кивнув, я вернулась к столику, но в кресло садиться не стала, посмотрев на влажное пятно на светлой коже. Вместо этого опустилась на диван и закинула ногу на ногу. Хозяин, а теперь ещё и начальник. Сюрреалистичность происходящего начинала зашкаливать.

Четвертая глава

За весь день Макс больше и пальцем ко мне не прикоснулся, и на том спасибо. Горло всё ещё саднило, губы онемели и с трудом шевелились. Если он планирует и дальше так яростно эксплуатировать мой рот, действительно придётся научиться впускать его до конца без страха повредить голосовые связки. Сделав себе пометку о том, что стоит посмотреть обучающие ролики в интернете, я невольно усмехнулась: докатилась, кто бы мог подумать…

Мне выделили даже небольшой кабинет рядом с кабинетом Макса. Света, его секретарь, оказалась действительно улыбчивой и доброжелательной девушкой. Хрупкая, на вид не больше двадцати трёх, но в своей работе разбиралась хорошо. Подумалось даже, что работа ассистента – это просто прикрытие для Макса. Едва ли его сотрудники в курсе наших с ним отношений. Чисто деловых, конечно же. Макс представил меня, как бывшую однокурсницу, а ещё, и это было совсем удивительно, как грамотного и компетентного специалиста. На это я едва заметно усмехнулась: знали бы они, в чём именно он считает меня специалистом.

Очередной контракт, который я подписала с Максом, действительно был исключительно деловым. Надо же, он даже зарплату мне назначил! Интересно, можно ли вычитать её в счёт долга? Деньги приличные, за несколько лет я бы отработала. На мгновение даже возникла мысль попросить его об этом, но я не стала. Ни к чему ещё больше унижаться, ясно как день, что так просто свободу он мне не даст.

Весь день я так и провела в кабинете, только один раз вышла на кухню, где тут же стала объектом внимания, хотя только Света решилась заговорить. Её вопросы были ожидаемыми и простыми: как давно знаю Макса, как здорово находить друзей спустя столько лет, я, наверное, очень рада, что теперь работаю здесь? О, мне хотелось рассказать, как сильно я радуюсь, когда его вижу, но я сдержалась. Точнее, держалась, пока Света не спросила:

– Вам во многое придётся вникать, вы, наверное, волнуетесь?

– Очень. Буду со страхом и нетерпением ждать завтрашний день, – получилось даже вполне себе искренне.

– Рад это слышать, – раздался голос Макса за спиной. Я едва не плеснула кофе на руку – так неожиданно он подкрался.

Обернувшись, я одарила его самой сладкой улыбкой, на которую была способна, и коснулась его ладони. Так и подмывало впиться в неё ногтями, чтобы кровь потекла. Макс уставился на мою руку так, словно это ядовитая змея, даже кожа на его запястье покрылась мурашками. Привыкай, милый, нам теперь вдвоём вести эту игру.

Сотрудники быстро разошлись по кабинетам, я моментально отошла от него и начала мыть кружку. Не дождёшься, не собираюсь вести с тобой светские беседы, на это даже моего лицемерия не хватит. Видимо, Макс это пон