Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

Glen Cook

GILDED LATTEN BONES

Copyright © 2010 by Glen Cook

SHADOW THIEVES

Copyright © 2011 by Glen Cook

WICKED BRONZE AMBITION

Copyright © 2013 by Glen Cook

All rights reserved

Перевод с английского Ксении Егоровой, Кирилла Королева, Анны Овчинниковой

© К. С. Егорова, перевод, 2015

© К. М. Королев, перевод, 2023

© А. Г. Овчинникова, перевод, 2014

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2023 Издательство Азбука^®

Позолоченные латунные кости

1

Уже давно все неизменно начиналось с красивой женщины у дверей, иногда среди ночи. На этот раз так все закончилось. Вот и хорошо. Я больше не вел разгульный образ жизни. Для меня существовала лишь одна красивая женщина. И она находилась по эту сторону дверей.

Тинни Тейт. Тинни изменила мою жизнь до неузнаваемости.

Тинни пустила слух: Гаррет, самый удивительный образчик бывшего морского пехотинца, больше не входит в число серьезных игроков Танфера, что бы это ни значило. Сыночек матушки Гаррет стал благочестиво моногамным. Теперь он приберегал свои обширные профессиональные навыки для пивоваренной империи Вейдера и, что важнее, для Объединенной производственной компании. Человек этот уже не отправлялся на зловещие улицы в неурочный час, что весьма многих обрадовало, а незначительной группе лиц отнюдь не пришлось по душе.

Неудачникам на краю кормушки и паразитам очень нравился новый Гаррет. Он больше не вмешивался в их жизнь. Совсем по-другому обстояло дело для рабочих в пивоварнях и на производстве. У Гаррета вошло в привычку появляться как раз тогда, когда некоторые низкооплачиваемые и недооцененные гении собирались увеличить свой доход, экспроприировав собственность компании.

Моя удивительная новая жизнь.

2

В се и правда началось среди ночи с красивой женщины – сногсшибательной рыжеволосой чертовки, которая считала заурядными всех, кроме собственной особы.

Она ткнула меня в бок тщательно отточенным ногтем:

– Проснись, Мальскуандо.

– Что? Опять? Хочешь побить рекорд?

– Завтра ночью поработаем над этим. А пока у нас другая проблема. Там внизу кто-то есть.

Мы жили в двухэтажной квартире, которую урвали в редко используемом флигеле мануфактуры.

Внизу что-то застучало, раздались неразборчивые грозные возгласы и проклятия.

Я окончательно проснулся. В голове кишели темы, которые я мог предложить для обсуждения, как только мы отделаемся от помехи – какой бы она ни была. Например, можно будет поговорить о том, что ничего подобного бы не случилось, свей мы гнездышко не здесь, а в моем доме.

Выбираясь из постели, я чувствовал себя жидким. Молча растекался. Но схватил свою дубовую дубинку, с которой никакие женские доводы и нытье не заставили меня расстаться.

Вооружился я как раз вовремя.

Дверь спальни со слабым скрипом отворилась.

Я стоял за ней наготове. Вошедший злодей нес лампу с прикрытым колпачком. Ее света было достаточно для того, кто привык к темноте. Я увидел, что Тинни лежит на кровати, почти отбросив одеяло, без одежды, и, кажется, спит. Должен признаться – зрелище впечатляющее.

К счастью, я уже такого навидался, и меня это не отвлекло. Отвлекло, конечно, но не очень.

– Здесь что-то не так, Бутч.

Тот, кто это прошептал, просунулся в дверь настолько, что продемонстрировал почти лысый затылок.

Я воспользовался случаем и саданул этого крота. Он рухнул. Я ринулся за дверь – и уставился на двенадцать фунтов острой как бритва стали. Я даже представить себе не мог, на что способен такой большой меч. Глаза за этим стальным монстром принадлежали тому, кто пребывал отнюдь не в благодушном настроении. Вряд ли даже в здравом уме.

Тинни раскрыла все свои достоинства, самонадеянно афишируя, какой же Гаррет везунчик. Глаза, не ведающие милосердия, не пропустили этих чудес, едва увидели их.

Бам! Клинок отбит в сторону. Трах! Крепкий удар по виску.

Полминуты, чтобы убедиться: злодей не встанет и не двинется на нас.

– Шалава.

– Как самочувствие, крепыш?

Тинни что-то накинула на себя. И стала просто обещанием, а не голой правдой.

– Я его уложил.

– Конечно уложил. Просто маленькая страховка.

– Будет что рассказать внукам.

– Гаррет, какого черта здесь происходит? Ты куда-то вляпался? Ты же обещал. Во что ты влез?

– Ни во что. Разве у меня был шанс?

Такова цена нашей моногамии. У меня больше не осталось жизни, в которой не участвовала бы Тинни, и мне не полагалось хотеть иного – так она интерпретировала моногамию.

Тинни – рыжая от природы, более склонная к проявлению эмоций, а не здравого смысла. Однако она припомнила, что наша договоренность и впрямь не оставила мне времени впутываться в приключения, которыми я, бывало, наслаждался.

– Не знаю, верю ли я тебе, но рискну и положусь на твое слово.

– Благословят тебя боги. У меня изумительная идея. Может, вместо того чтобы разжигать споры, позволяя воображению уносить тебя невесть куда, спросим наших гостей, что их сюда привело?

Тинни хмыкнула.

Она может быть благоразумной. Просто это случается не слишком часто.

3

Ночные искатели приключений не захотели поделиться с нами своей историей. Ни один не проронил ни слова. Тинни установила пределы тому, насколько энергично я могу задать тон беседы, и не позволила мне учинить шумное разбирательство. В таких вопросах она могла быть упрямой.

Тинни настояла на том, чтобы отрядить племянника из ночной смены: пусть сбегает в городскую тюрьму Аль-Хар и приведет отряд самозваной полиции Танфера.

Отряд отозвался, услышав фамилию Тейт.

Если бы мальчишка назвал мою фамилию, жестяные свистульки могли бы проковыряться несколько недель. Тейты имели друзей среди тех, кто считает, что закон и порядок хороши для коммерции. У них такие деньги, которые, стоя на задних лапах, завывают, требуя немедленного внимания.

Красные фуражки едва не затоптали друг друга, ворвавшись во флигельную пристройку, где Тинни устроила наш дом.

Таково было ее понятие о компромиссе. Она не хотела жить в моем доме. Я же наотрез отказывался быть втянутым в фамильный улей Тейтов, чтобы меня там не превратили в трутня.

– На Макунадо-стрит этого бы не случилось, – заметил я. – Они бы даже не переступили порог. Если бы только Старые Кости не вздумал с ними поиграть. И мы бы уже знали, зачем они сюда пожаловали.

Говорят, женщины меняются, как только втягивают и больше не выпускают коготки. Я бы не осмелился высказать свое заключение специалиста. Но могу признаться, что, когда мы с Тинни были всего лишь хорошими друзьями, она без проблем проводила время у меня, даже если Покойник бодрствовал.

Тинни не обратила внимания на мои слова. Она была занята тем, что заключала соглашение со слугами закона. Не обращала она внимания и на наших пленников. У этих двоих тоже будет что порассказать внукам. Если им повезет. Если случится чудо и ударит молния, они ускользнут от работы в трудовом лагере, который в данный момент казался их неминуемой судьбой.

Краснофуражечников возглавлял жестяная свистулька по имени Косс. Он очень высоко ценил одну рыжулю. Но они вовсе не были друзьями. Большинство законников не доверяют даже друг другу. Однако, если не считать слабости к рыжеволосым, он был надежным и рассудительным.

– Я не понимаю, мисс Тейт, – сказал Косс. – Вы все еще вместе с этим известным асоциальным типом?

– Он как бородавка. От него трудно избавиться. И он имеет некоторую развлекательную ценность. Но сейчас я была бы очень благодарна, если бы вы забрали этих граждан и выяснили, почему они нарушили мой покой.

Косс издал несчастный звук и осмотрел злодеев. Они только начинали осознавать свои безрадостные перспективы. Мне не показалось, что эти двое пьяны. Может, накурились, когда решили, что все это хорошая идея.

Похоже, они были братьями.

Старший пробормотал:

– Мы спеклись.

Это единственное, что они пока сказали. Они не просили, чтобы их отпустили, используя смехотворную логику и оправдания, какие обычно пускают в ход подобные недоумки.

– Необязательно, друг мой, – ответил Косс. – Как офицер Гвардии Танфера, я располагаю определенной свободой действий. Вы можете выпутаться из ситуации, отделавшись синяками. Однако, если будете упрямиться, держу пари, вы проведете время в «Бледсо», поправляя здоровье. А потом потратите несколько лет, помогая осушать Маленькое унылое болото.

– Черт! – без особого энтузиазма сказал бандит помладше. – Лучше убейте нас сразу.

– Легких выходов не бывает, мальчики. Вы поступили плохо и должны решить: как хотите заплатить свой долг перед обществом? – развлекался Косс.

Вопрос был риторическим. Злодеи и не пытались ответить. Теперь эти потерянные души блуждали в пустыне отчаяния.

– Наверное, они могли бы найти способы сотрудничать, если бы сейчас признались. Так ведь, старший лейтенант? – спросила Тинни.

Я изучающе присмотрелся к Коссу. И верно, щеголяет лейтенантскими звездочками. Он перепрыгивал через ступеньки лестницы закона и порядка.

Этот человек проявлял способности, помимо грез о рыжулях. Он мог убедить преступников положиться на него и тем самым добивался своей цели. И они делали его счастливым, подстрекаемые намеками, будто он может дать им то, чего они горячо желали: путь на волю.

– Джентльмены, вы должны мне кое-что. Я знаю, вы не глупы.

Неприкрытая ложь.

– Вам известно, как работает система. Вы отправитесь в тюрьму Аль-Хар, потому что я не могу вас не забрать. Придется проверить, нет ли вас в розыске за совершение чего-нибудь отвратительного. Если за вами не числится крупных преступлений, сможете уйти на своих двоих.

В цепях, по направлению к болоту.

– Мы действительно выпускаем людей, чтобы побуждать остальных к сотрудничеству. Пока мы имеем дело со вскрытым замком и хозяевами, которые не рады, что их разбудили среди ночи. Итак, почему бы вам не рассказать, что к чему?

Старший брат решил рискнуть. Приговор к осуществлению проекта по Маленькому унылому болоту был равносилен смертному приговору. Некоторые заключенные, может, когда-нибудь и отмотают там свой срок. Пока это никому не удалось. Но проект существовал не так уж долго.

– Нам полагалось схватить женщину и доставить ее кое-куда. Парня здесь не должно было быть. Если бы он тут оказался, нам полагалось треснуть его по башке и смотаться. Вместе с ней.

Это пробудило всеобщий интерес. Никто не ожидал, что мишенью была Тинни.

Косс умел задавать впечатляюще очевидные вопросы:

– Зачем?

Пожатие плеч.

– Нам платят не за то, чтоб мы спрашивали.

– Вам заплатили?

Жестяные свистульки посмотрели на меня так, будто я знал, из-за чего весь сыр-бор.

– Разбирайтесь с ним, – проворчал я. – Это у него есть ответы на вопросы.

Последовал один из таких ответов:

– Сорок процентов. Остальное после доставки.

– Позволь уточнить.

У Косса были проблемы с тем, чтобы уложить услышанное в голове.

– Вас наняли похитить мисс Тейт.

– А разве я не в этом вот только что признался?

– Признался. Да.

Косс не оскорбился, не заспорил, каким бы бессмысленным ни было заявление злодея.

– Кто мог так жаждать компании мисс Тейт, что он (или она) заручился вашей поддержкой, чтобы устроить с ней свидание?

Плохие парни нахмурились, обмозговывая вопрос. Младший таки справился и ответил:

– Нас нанял Джимми Два Шага.

Я мрачно посмотрел на Тинни. Я был совершенно не в курсе, кто такой Джимми Два Шага.

Мы переглянулись со слугами закона, приподняв брови. Они тоже не знали Джимми.

Даже Тинни заявила:

– Не знаю я никакого Джимми!

Загадки. Сплошные загадки. Невероятные сплошные загадки.

Так все всегда и начиналось. С путающейся под ногами жаркой красотки. Но Тинни? Обычно это была прелестная девица с той стороны забора, где трава зеленее.

«Это не начало дела, а простая случайность», – сказал я себе.

Но и щелканье каблуками меня не убедило.

4

Выдав Джимми Два Шага, братья больше ничего нам не рассказали. Множество умных вопросов было задано впустую.

– Забери этих парней в вашу контору, – сказал я Коссу. – Завтра я проверю свои старые контакты, посмотрю, не знает ли кто-нибудь, где найти Два Шага.

Тинни испепелила меня взглядом, потому что являлась частью подтекста сказанного мною. Я не почувствовал жара.

После того как братья обронили имя, они только и делали, что скулили – дескать, знают Джимми лишь потому, что пили с ним в забегаловке под названием «Книжная лавка Райзина».

Мне был знаком этот закуток. Самый низкопробный из всех низкопробных баров. Именно в таком месте и должны были болтаться наши ночные посетители. Никто не знал, почему забегаловка называется «Книжной лавкой». И если какой-то Райзин некогда был к ней причастен, то настолько давно, что и об этом никто ничего не помнил.

– Гаррет, оставайся в роли телохранителя, – сказал Косс. – Если снова начнешь с того, на чем бросил, ты выяснишь, как много разучился делать. Мисс Тейт? Он под вашей опекой. Продолжайте напоминать ему, что в наши дни с такими проблемами справляется Гвардия Танфера.

– Я так и сделаю.

Даже не сомневался, что она будет напоминать – часто и решительно.

Мой врожденный цинизм меня подвел. В последнее время жестяные свистульки действовали на удивление эффективно. Я поверил лейтенанту на слово, думая, что Гвардия и правда разгребет это дельце через день или два.

– Хорошо. Выполняйте свою работу. Только не оставляйте нас в подвешенном состоянии. Дайте знать, почему эти кретины охотились на Тинни. На случай, если нужно приготовиться развлечь еще один выводок олухов.

Тинни бросила на бедного Косса взгляд, заставивший того забыть, что он уже несколько лет состоит в счастливом браке с замечательной, но обычной женщиной.

– Я это сделаю, – пообещал он. – Не сомневайтесь.

Как только я вернулся, убедившись, что наши гости покинули дом, Тинни врубила жар в департаменте отвлекающих маневров.

– Дорогой, я знаю, что ты собираешься сказать.

– Я собираюсь спросить, почему праздничный гусь в жаровне обычно бывает одет плотнее, чем ты сейчас.

– Тебя не одурачишь.

Еще бы! Зато она смогла чертовски хорошо меня отвлечь, после чего у меня не осталось возражений.

Я лежал, погруженный в раздумья, пока не очнулся в разгар следующего утра.

5

– Помнишь прошлую ночь? – спросил я.

Тинни пыталась приготовить завтрак. Очень старательно. Она жаждала заняться благотворительностью. В ее арсенале отвлекающих маневров ничего больше не осталось. К сожалению, ей куда лучше удавалось аппетитно выглядеть, чем аппетитно готовить.

– Да. Угу. Я помню.

Ха! Нервничает. Может, даже чувствует себя слегка виноватой, хотя сами инквизиторы Гвардии не заставят ее в этом признаться.

– Колбаски вкуснее, чем выглядят, – поклялась она. – И тост будет прекрасным, если ты немножко поскоблишь его ножом.

– Кип Проуз был одержим желанием готовить идеальные тосты.

Но я на это не упирал. Она взяла в качестве образца один из тостов Кипа и в результате сожгла этот.

– Я просто хочу нормальную жизнь.

Я не ответил. Пусть спорит сама с собой. Конечно, молчание – лучшая тактика в подобных ситуациях в четырех случаях из пяти. Я позволил ей болтать о чем вздумается.

Тинни выдохлась. Сердито уставилась на меня. Потом обрела второе дыхание.

– Черт возьми, Гаррет! Я знаю, о чем ты думаешь. Это не за тобой приходили головорезы. Они приходили за мной.

Ей стоило усилий произнести это. Заставить кого-нибудь из Тейтов признаться в своей ошибке, пусть не напрямую, – такое явление встречается реже, чем зубы у курицы. И наверняка оно более драгоценно. А если признание делается без понуканий, добровольно – это просто несравненная редкость.

Я не сдавал позиций, держа на замке свой большой глупый рот, – искусство, которое давалось мне нелегко. Овладей я им много лет назад, я смог бы уберечься от стольких неприятностей!

– Хорошо! Ты прав! Такого никогда бы не случилось, если бы я не настояла, чтобы мы жили здесь. Покойник разобрался бы с этими идиотами раньше, чем они успели бы расковырять дверь.

Возможно, они бы вообще не добрались до двери. На свете мало настолько глупых людей, чтобы рисковать связываться с Покойником. Злодеи схватили бы Тинни где-нибудь в другом месте. Сделали бы все, чтобы девушка бесшумно исчезла. Они в любом случае должны были поступить именно так. Зачем пытаться схватить ее здесь, ночью, когда есть все шансы, что я впутаюсь в дело?

Они и хотели, чтобы я впутался. Должны были хотеть. Или этого хотел тот, кто их послал, – кем бы он ни был. Ха! Бутча и его брата не очень хорошо проинструктировали, отправляя захватить дикую рыжулю.

Может, Джимми Два Шага и сам понятия не имел, чего следует ожидать.

Именно так бы я и поступил, если бы занимался разбойным промыслом, – я бы сделал Джимми своим связным.

Я умял тост и колбаски – и не подавился. Сделал расслабляющий выдох и объявил:

– Собираюсь навестить Синдж и Покойника.

Тинни перестала звенеть кастрюлями.

– Синдж не знает Два Шага, но ее брат может знать, – продолжил я.

– Ты обещал лейтенанту Коссу не вмешиваться.

– Покойник может подсказать, что я упускаю.

– Ты дал слово.

– А еще загляну к Морли спросить, что он об этом думает.

Морли Дотс – мой лучший друг.

– Гаррет, ты не…

– Он сумеет распространить весть, что связываться с моей девушкой номер один вредно для здоровья.

Тинни сделала глубокий вдох. Все было завязано на ней. Дальнейшие споры выставили бы ее мелочной.

Сработало и то, что в прошлом она трепетно заботилась о себе.

– Думаю, теперь никто за тобой сюда не явится.

У Тинни была уйма родственников-мужчин призывного возраста. Пока мы с ней разговаривали, двое из них караулили на улице, нелегально вооруженные и готовые к войне.

– Занимайся своими делами, с тобой все будет в порядке. Никакая шпана не проберется в финансовый отдел.

Я не видел всей картины. С Тинни творилось нечто посерьезнее, чем обычная неуверенность. Она не хотела слышать ни единого слова, что я сейчас произносил. В том числе и вопрос:

– Разве тебе не полагается сегодня приводить в порядок бухгалтерские книги?

Один из кузенов призывного возраста, Артифик, еще более рыжеволосый, чем Тинни, вошел без стука и без приглашения.

– Гаррет, там кто-то хочет тебя видеть.

Он нервничал. Избегал взгляда василиска, которым впилась в него Тинни.

Я позаботился о том, чтобы тяжелая дубинка легла в мою руку как влитая.

– Долг зовет, любовь моя.

Любовь моя послала меня в выражениях, которыми обычно пользуются мужчины в бою. Но потом решила пойти со мной и посмотреть, что к чему.

Едва мы вышли на улицу, Тинни начала демонстрировать яростные вербальные навыки.

Моя возлюбленная не на сто процентов своенравна. Бывают времена, когда благоразумие одерживает в ней верх. Времена, когда она принимает веские доводы, не споря только затем, чтобы быть неуживчивой.

Сейчас был не тот случай.

Полминуты она была способна лишь выплевывать низкие обвинения.

6

В двадцати футах от дверей, на Фактори-слайд, широкой улице вдоль северо-восточной стороны мануфактуры и нашего флигеля, наспех возведенных во время войны с венагетами, стоял черный экипаж. На Фактори-слайд редко появляются экипажи, не имеющие отношения к Объединенной компании.

Но у этого не было с фабрикой ничего общего.

Другой такой кареты не существовало, и принадлежала она моей знакомой. С которой я давно не виделся. И не хотел видеть ее сейчас. Тем более при Тинни.

Владелицей экипажа была Белинда Контагью – императрица организованной преступности, смертоносная социопатка, некогда моя любовница (недолго) и, теоретически, в настоящее время мой друг. А она относилась к друзьям такого рода, каких лучше совсем не иметь, потому что они способны бесконечно усложнить твою жизнь.

Двое вооруженных типов примостились наверху черного чудовища, за упряжкой из шести лошадей. Перед каретой красовалась банда всадников. Еще четверо караулили позади. Ни один из них не обрадовался любимому сыночку матушки Гаррет.

Хотя Белинда владела несколькими конфиденциальными акциями компании, она явилась сюда не по делам.

Красивая сумасшедшая сама открыла боковую дверцу:

– Запрыгивай, Гаррет. Прокачу.

И уже громче из мрачных недр донеслось:

– Тинни! Мне нужно одолжить его на время. Я не оставлю его себе дольше, чем потребуется.

Малышка Тинни превзошла самое себя. На мгновение я испугался, что начнется стычка между головорезами Белинды и кузенами призывного возраста. Для кузенов это кончилось бы плохо, но в будущем головорезам тоже пришлось бы поплатиться. У Тейтов было множество связей.

Но моя милая не совсем утратила самоконтроль, как частенько делала вид. Она любила разыгрывать мелодрамы. Однако на эту сцену дали бы скверные рецензии.

Белинда взяла быка за рога, объявив:

– Кто-то пытался убить Морли Дотса. Он тяжело ранен. Может, не выживет. Мне нужно, чтобы Гаррет помог присмотреть за ним.

Это заставило Тинни снова вспыхнуть.

– А кто присмотрит за мной? Это его обязанность – присматривать за мной. Гаррет! Я хочу…

Она говорила и говорила.

– Он действительно так тяжело ранен? – спросил я Белинду.

– Да, – вздохнула она. – Я правда сомневаюсь, что он выживет.

Я удивился, когда она споткнулась на этих словах.

– …Хуже того. По-моему, не исключено, что кто-то попытается сделать так, чтоб он не выжил.

На это можно было возразить, что Организация способна справиться и без меня. Но если Морли вот-вот испустит дух, у меня нет выбора. Он мой лучший друг. Я должен быть с ним.

Я вернулся к Тинни и взял ее за плечи:

– С тобой все будет в порядке. Я должен кое-что сделать. Для друга.

Мои попытки заставить ее понять не увенчались успехом. Она не собиралась позволить себя убедить.

Тинни была взбешена, испугана и слишком приучена быть принцессой Тейтов, которая получает что угодно, стоит ей только захотеть, – даже от меня. Правящая богиня своего маленького мироздания. А сейчас, поскольку она была несчастлива, желания и нужды остальных ничего для нее не значили.

Я не впервые видел ее такой. Разговоры ни к чему не приведут. Только время как-то подействует. И она все равно не рассердится еще сильнее.

– Вернусь, как только смогу, дорогая. Мидж, хорошенько позаботься о ней.

Кузен, который не вошел в дом, кивнул. С его лба капал пот. Он глубоко облегченно вздохнул, внезапно убедившись, что ему не суждено стать первым павшим в столь маленькой войне, что ее бы никто и не заметил.

Я попытался поцеловать Тинни. Она не позволила. Я отступил со словами:

– Я тебя люблю. Но я тебе не принадлежу.

Она ухитрилась сдержаться и не сказать что-нибудь воистину ужасное.

Я залез в экипаж, и он тронулся прежде, чем я устроился на плюшевом сиденье напротив Белинды.

Время ей благоволило. Она была сногсшибательной, как всегда. Лучшим ее украшением являлись длинные, блестящие черные волосы. Они подчеркивали ее бледность и красную помаду, которой она неизменно подкрашивала губы.

Но сегодня ее неухоженные волосы свисали сосульками, их требовалось помыть. Лицо приобрело нездоровый желтовато-зеленый оттенок – хотя, возможно, так казалось из-за освещения. Она не наложила свой обычный макияж, придающий ей внешность вампира. И уделила мало внимания одежде.

Разумеется, Белинда не изменилась за несколько дней. Просто была в таком состоянии духа.

Будучи искусным наблюдателем, я ощутил, что она глубоко расстроена.

– Рассказывай.

– Кто-то набросился на Морли Дотса.

– Это ты уже говорила.

Морли был моим другом так долго, что я и не припомню, когда он им не был. Ну, не перед войной. Но почти целую вечность. В последнее время я нечасто с ним виделся. Тинни его не одобряла. Ее неодобрение не имело этнических, социальных или интеллектуальных причин. Морли Дотс обладал способностью отвлекать ее особенного парня от того, на чем она хотела сосредоточить все его внимание: от Тинни Тейт.

Я оценил учтивость, с которой меня проинформировали о случившемся, но гадал, почему Белинда впуталась в дела Морли. Может, потому, что имела откаты с его очень успешного ресторанного бизнеса.

– Расскажу, что знаю, – начала Белинда. – Три ночи назад Морли ввалился в один из наших борделей на окраине Квартала Эльфов. В нем было полно дыр, но мало крови. Парни, дежурившие у черного входа, стали выворачивать карманы Морли, как вдруг узнали его и решили: он должен выжить, пока не разыщут меня. Я прибыла туда позапрошлой ночью. Он был в шаге от смерти. Я ждала, но он так и не пришел в себя.

– Что он там делал?..

И почему она ринулась в бордель, услышав о случившемся?

– Риторический вопрос, – продолжил я. – Просто мысли вслух. Я понятия не имею, чем он занимался в последнее время. Мы теперь нечасто встречаемся.

– Понимаю. Рыжая.

Я сомневался, что она понимает. В ее жизни не было никого особенного. Она просто не могла знать…

– Господи!

Может ли такое быть? Не может!

Первый закон Дотса гласит: никогда не связывайся с женщиной еще более сумасшедшей, чем ты сам. Но… Вот оно – между строк. Что-то происходит между Королевой Тьмы и моим лучшим другом.

– Чего ты от меня хочешь?

– Останься с ним. Позаботься, чтобы никто не сделал в нем новых кровоточащих дыр. Когда он придет в себя, выясни, что нам нужно знать.

Стало быть – выясни, кого прикончить.

– Хорошо.

Белинда говорила много, но ни о чем – напрямик. У стен экипажа были уши, а ею овладело недоверчивое настроение. Она полагалась на наш общий опыт, сообщая мне необходимые сведения. Например, она не может рассчитывать, что ее люди защитят ее любовника, которого не одобряют.

– Но у меня есть свои проблемы. – И я рассказал о визите Бутча и его братца.

– Услуга за услугу. Я присмотрю за Тинни. Как мне заполучить тех двоих?

– Зачем?

– Чтобы выспросить, есть ли тут какая-то связь.

Моя жизнь вовлекалась во все более запутанные связи.

– Они в Аль-Харе. Можешь спросить генерала Тупа, но не думаю, что он станет сотрудничать. Поищи Джимми Два Шага.

– Два Шага?

– Это имя они выдали. Оно тебе знакомо?

– Незнакомо. Но таких слишком много, чтобы уследить за всеми. Танфер – как дохлая собака, а подобные люди – как блохи.

– Они упоминали еще «Книжную лавку Райзина».

Белинда нахмурилась – и при этом освещении стала выглядеть куда старше.

– «Книжная лавка»?

– Вспомни времена, когда мы познакомились, – осторожно сказал я. – Это одно из тех местечек.

Тогда Белинда всеми силами пыталась медленно покончить с собой в худших забегаловках, какие только есть в Танфере. «Книжная лавка» была одним из мест, где я помешал ее самоуничтожению.

– Должно быть, я была совсем на дне. Вообще ее не помню.

– Это поганое заведеньице на колесах.

– Не часть семейного предприятия?

– В ту пору – нет. Сомневаюсь, чтобы теперь появились причины это изменить.

– С «Книжной лавки» и стоит начать.

Она постучала по деревянной крыше над головой:

– Маркус!

Панель отодвинулась, появилось лицо охранника.

– Мадам?

– Долго еще?

– Минуту. Максимум две.

– Превосходно, – кивнула Белинда и обратилась ко мне: – Знаешь местечко «Огонь и лед» на Северной стороне?

– Нет. Меня отлучили от столь полезных знаний.

– Ты его найдешь. Ступай на север по Гранд-конкорс, пока он не перейдет в обычную улицу. Когда приблизишься к Кварталу Эльфов, спроси любого, тебе объяснят, как пройти.

– И я отправляюсь в «Огонь и лед», потому что?..

– Там Морли. Я не хочу перевозить его, пока он не сможет передвигаться сам.

Морли – мой друг. Ради него я обязан лезть из кожи вон. Но я сомневался, что мне говорят всю правду.

Белинда поняла.

– Гаррет, я не использую тебя в своих целях. Позаботься о Морли. А я позабочусь о Тинни. И о ее семье, если возникли торговые конфликты.

Такое не приходило мне в голову. А ведь могли найтись магнаты, способные на столь сомнительную тактику.

Экипаж остановился.

– Приехали. Если тебе что-нибудь понадобится, скажешь. Там все устроят. Увижусь с тобой, как только смогу.

Не успел я опротестовать ее предположения, как Белинда открыла дверцу и вытолкала меня.

Она относилась к людям, чьи ожидания становятся невысказанными приказами.

7

Я подвернул ногу, не очень сильно, приземлившись на булыжники на Макунадо-стрит перед своим старым домом. Дом все еще был моим, хотя я больше не жил здесь и давненько сюда не наведывался. Его подновили и покрасили так, что создавалось впечатление искусной кладки с идеальными швами между кирпичами. Треснувшую оконную раму на втором этаже заменили. В окне появились новые занавески. На крыльце гнездились декоративные ящики, и цветы из них не украли.

Осада закона и порядка становилась воистину эпической.

Я стоял, размышляя и борясь с ужасом, что, войдя внутрь, попаду в незнакомую страну.

Поднялся по ступенькам. Не ощутил присутствия Покойника.

Покопавшись в кармане в поисках ключа, которого больше с собой не носил, я постучал своим особенным стуком, означавшим: «Я здесь не под угрозой ножа». Подождал. Рассмотрел кладку справа от дверного косяка. Выбоины в стене заделали кирпичной крошкой и раствором. Это объясняло, почему в прекрасный теплый денек вокруг меня не роятся пикси. От них я бы кое-что узнал. Мелонди Кадар и ее шайка были полезными друзьями, хотя порой шумными и непредсказуемыми.

Дверь открылась. Хозяйка шагнула в сторону, пропуская меня.

Пулар Синдж повзрослела. Она прибавила несколько фунтов и была дороже и тщательнее одета. Я не приготовился заранее к тому, что скажу.

– Как бизнес?

– Был спад деловой активности. По вине директора Шустера. Но мы свели концы с концами. Дин готовит свежий чай. Проходи в кабинет.

Ее кабинетом служила комната, которую мы некогда называли малой гостиной. Она находилась в передней части дома, справа от центрального коридора. До того как Синдж прибралась там и превратила ее в нашу бюрократическую штаб-квартиру, этой комнатой мало пользовались.

– Что случилось с пикси?

– Мелонди Кадар умерла.

– Они живут недолго, но она была не так уж стара.

– Ее переехала запряженная волами повозка. Мелонди была пьяна. Она врезалась во что-то на лету, стукнулась головой, упала под колесо. Не успела убраться с дороги. После этого колония пикси переселилась. Я выясню, куда именно, если это важно.

– Не важно. Сейчас – не важно.

Я устроился в кресле. Синдж обзавелась удобной мебелью. Я с уважением посмотрел на хозяйку.

Пулар Синдж – девушка из крысиного народца, чуть выше пяти футов ростом, когда вытягивается изо всех сил. Ее племя – существуют разновидности крысюков – было создано безумными магами в ходе экспериментов несколько сотен лет тому назад. Большинство этих маленьких почти человечков не очень умны. Крысюки занимают низшую ступень общества, выполняя самую грязную работу.

Синдж – каприз из капризов природы.

Она фрик, потому что гений. Не только по сравнению с сородичами. Она умнее и сообразительнее большинства людей. Вот почему Синдж – каприз природы.

Она пугает людей. Иногда пугает и меня.

Я ее как бы удочерил, пока работал вместе с ней и осознал, что этот драматически прекрасный ум будет растрачен впустую, если она останется в лапах злобных крысюков, которые в ту пору ее эксплуатировали. Тогда она едва достигла подросткового возраста.

Дин Крич, мой старинный мажордом и повар, появился с подносом, неся чай, чашки и сандвичи. На угощение не поскупился.

– Ты в хорошей форме, – только и сказал он.

– Больше упражнений и меньше пива. Это просто ад.

Дин поплелся обратно на кухню.

– Он стал медленнее, – заметил я.

– Мы все стали медленнее. Что стряслось?

Синдж знала: я не наведался бы домой, если бы что-нибудь не произошло. Это ее обижало. Теперь, когда она управляла хозяйством, ей не нравилось, что я как владелец бываю здесь наскоком. Но еще сильней не нравилось, что Тинни говорит мне, кто мои друзья и когда я могу с ними увидеться.

Я объяснил, что стряслось со мной и что, по словам Белинды, стряслось с Морли.

– Между этими событиями есть связь? – спросила Синдж.

– Логической – нет, – пожал я плечами.

– Но ты не веришь в силу совпадений.

– Естественно.

– Первое, что нам нужно сделать, – это перевезти Морли сюда.

Такое не приходило мне в голову. Я отлично понимал доводы Синдж. Не было безопаснее места, чтобы спрятать Морли, чем это.

– Белинда говорит, он слишком тяжело ранен, чтобы его перевозить.

– Ты будешь с ним. И поймешь, когда он сможет выдержать переезд.

Я кивнул.

Несколько мгновений Синдж смотрела в никуда, потом сказала:

– Я подумываю снести стену между этой комнатой и твоим старым кабинетом. Есть возражения?

– Только эмоциональные. В этой комнате таится несколько тысяч воспоминаний.

Комната была самой маленькой в доме. Я обычно описывал ее как чулан с галлюцинациями.

– Во всяком случае, мы будем слишком заняты, чтобы приглашать рабочих. Покойник спит. Сообщаю, если вдруг ты надеялся с ним посоветоваться.

– Я догадался. Он меня не изводит, – сказал я, обводя взглядом ряд устроенных Синдж стеллажей. – Тут много книг.

– Иногда мне больше нечем заняться. Теперь следопытов нанимает только Гвардия. Она стала настолько умело проворачивать свои делишки с законом и порядком, что люди сами сдаются, поразмыслив над тем, что после полудюжины пинт казалось хорошей идеей. Наказания уже не такие суровые. Я веду бухгалтерию для Фунта Застенчивости. Управляю его капиталовложениями. И твоими. И учусь. И все.

У меня есть капиталовложения? Как случилось, что я об этом не знаю?

Это потому, что я бы потратил деньги, вместо того чтобы вкладывать их.

Еще одна особа женского пола думает за меня.

– Твои капиталовложения дают неплохие результаты.

– Особенно в Объединенную производственную компанию?

У меня был в ней маленький процент, но я никогда не рассматривал это как капиталовложение. Я не вкладывал туда деньги, только себя самого.

– Особенно. Но я инвестировала кое-какие твои наличные в другие предприятия. Ты будешь получать доходы, даже если ваша Объединенная развалится на части.

Я пропускал ее слова мимо ушей. Встречаясь с Синдж, я обычно просто смотрел на нее. Не выискивал знаки, уверена ли она, что все будет в порядке в случае, если отношения между Тинни, фабрикой и мной вдруг прервутся. Позже я подумаю об этом.

– Понятно.

Мы перевели разговор на темы, которые не требовали признаний, как сильно мы друг по другу скучали.

Вошел Дин. Он принес и себе чай и печенье и сел в свободное кресло.

– Вы вернулись, мистер Гаррет?

8

Я бродил по дому, каталогизируя изменения и вспоминая былые времена. Изменения касались покраски стен и новой мебели. В руке я нес большую кружку пива. Здесь его хранился приличный запас. Я знал, что так и будет. Синдж любила пиво.

– Ты не приводила сюда гостей?

– Никого, кроме брата, нескольких рабочих и учеников Покойника. Фунт приходит только по делу, с тех пор как я прикрыла его кредит на пиво.

Настоящее имя ее брата было Фунт Застенчивости, но его знали на улицах как Джона Растяжку, главаря самой большой банды крысюков в городе. У них с Синдж была лишь общая мать, но они, будучи из разных пометов, сохранили на удивление крепкие отношения.

– Он просто ничего не может поделать с тем, что он крыса, – сказала Синдж. – И пользуется этим.

– Не задирай брата. Он может быть полезным.

– Гаррет.

– Прости. Я не могу не беспокоиться о тебе.

– Однако ты так негодуешь, когда другие беспокоятся о тебе.

Я пожал плечами. Быть последовательным – признак ограниченного кругозора.

Мы вступили в прохладу комнаты Покойника. Одна маленькая свеча горела в подсвечнике за дверью. Она рассеяла тьму, когда я внес ее в комнату, но не предназначалась для освещения. Она требовалась, чтобы зажигать лампы, когда Его Милость принимает людей, нуждающихся в утешении света.

Я высоко поднял свечу. Покойник находился там, где я его оставил. Там, где он находился с тех пор, как я купил дом, – сидел в массивном деревянном кресле, смахивая на плохо сделанного идола, изображающего человекоподобного бога-слона.

– Тут холодно, – сказал я.

– Да.

– Очень холодно.

Синдж объяснила, что смесь чар, исходящих из того же источника, охлаждает и колодец на кухне.

– Это спроектировал Кип Проуз. И не очень дорого обошлось. Все для того, чтобы Покойник оставался с нами гораздо дольше.

– Кип Проуз. Конечно. Он занимается теперь и колдовством?

– Нет. Он не смог бы заставить камень свалиться, если бы для этого потребовалась магия. Но он может предлагать математические модели, заставить чары работать более эффективно.

Союз «чтобы» выпал из последней фразы Синдж. Она говорила медленнее. В ее речи начал проскальзывать шепелявый акцент крысюков.

Она нервничала.

– Сколько стоит холод?

– Меньше, чем ты можешь вообразить. Это капиталовложение на будущее. И еще мы можем сохранять на кухне свежую еду.

Я беспокоюсь о деньгах. Кто-то же должен заставить людей немного подумать, прежде чем опустошить мои карманы.

И я же служу источником огорчений для Дина, Покойника и Синдж (самовольно занявшей место в моей жизни), потому что не склонен работать больше того, чтобы не закончить на ступенях Королевской канцелярии, развлекая кого-нибудь, кто швырнет монету в мою коробку для милостыни. Я слышал суровые беседы о работных домах, хотя эти великие финансовые умы упускали из виду тот факт, что работные дома закрывались. Без войны не было необходимости в потогонных фабриках, чтобы производить все необходимое солдатам.

Жизнь, надо признаться, была ко мне щедра. Денежные мешки забредали ко мне именно тогда, когда их ожидал самый радушный прием. Я купил дом. Я имел капиталовложения, которые приносили достаточный доход, чтобы содержать дом в порядке и обеспечивать комфорт его обитателям, – хотя последнее по большей части являлось заслугой Синдж.

Синдж – крупная часть моей удачи.

Я и не осознал, что Покойник слегка приблизился к пробуждению.

– Ты собираешься выполнить то, чего хочет Белинда? – спросила Синдж.

Ее кризис миновал. Союзы вернулись. Она была просто чудом. Гортань крысюков не приспособлена для разговорной человеческой речи.

– Дело в Морли, Синдж. Я перед ним в долгу.

– А Тинни? Это может испортить…

– Я должен это сделать. Если Тинни не в силах понять, значит мы с ней попусту тратим время.

– Ух ты!

М-да. Меня охватил ужас. Это может стать причиной разрыва. Тинни превратилась в другого человека, как только убедилась, что стала единственной в моей жизни. То, что мужчины ассоциировали с темной стороной рыжули, немедленно сделалось преувеличением.

Я позабочусь о том, чтобы ее светлая сторона осталась такой же изумительной, какой была всегда.

– Хорошо. – Синдж произнесла это так, будто не очень верила в то, что слышит. – Поскольку я знаю, что ты двинешься прямиком в «Огонь и лед», я управлюсь с Тинни.

Я запротестовал, но ухмыльнулся. Люди не управляются с Тинни. Тинни управляется с людьми.

– Оставим споры. И удачи.

– Гаррет, есть вероятность, что мы сделаем на этом деньги?

– Нет. Это время для любви.

– Ты так думаешь почти всегда. Может, нам снова повезет.

9

Прежде чем отпустить меня, Синдж убедилась, что я вооружился и приготовился к встрече с более старой, менее дружелюбной частью Танфера.

– Я буду молиться человеческим богам, чтобы тебя не загребли гвардейцы. Ты плохой лгун. Они обыщут тебя через десять секундпосле того, как остановят.

Репутация одного из лучших верноподданных Карентийской короны не склонит чашу весов на мою сторону после ареста за ношение незаконного оружия. Синдж не позволила мне уйти с чем-то менее эффективным.

А еще она сказала:

– Хотя ситуация вроде бы не требует помощи Покойника, я попытаюсь его разбудить.

– Синдж, ты сокровище.

Удивительно прямая фраза. Я пожалел о ней раньше, чем успел договорить. Однако Синдж смешала небеса и землю, презрев открывшуюся перед ней возможность.

– Знаю. Мне трудно вообразить, как бы ты без меня выжил. Ступай. Нет! Подожди! А что насчет остальных друзей?

– Что? Насчет кого? – спросил я.

Характерно для моего пошатнувшегося статуса.

– Плоскомордый. Торнада. Плеймет. И полудюжина других.

– А! Насчет них…

В данную минуту мальчик мамы Гаррет не очень хорошо себя вел по отношению к ее второму любимому сынку. Я почти не поддерживал с ним связь.

– Думаю, ты могла бы потихоньку дать им знать, как обстоят дела. Не упоминая о том, что случилось с Морли. Но вряд ли мы попросим их впутаться.

Синдж только покачала головой.

Мне нужно было убраться отсюда и осчастливить мою особенную крысодевушку, отыскав настоящего, пропавшего Гаррета.

10

«Огонь и лед» я нашел без труда. Это хорошо известное заведение на окраине Квартала Эльфов удовлетворяло нуждам преуспевающих работяг. Не бордель высшего пошиба, какой я ожидал увидеть, но и не отвратное место сборища прохвостов. Здесь лавочники и ловкие торговцы могли расслабиться на вечерок. Веселая контора была своего рода атавизмом, потому что делала деньги не на объемах продаж и не только на главном предмете сбыта.

Я предположил, что лишь благодаря расслабляющей атмосфере заведение оставалось конкурентоспособным. В наши дни большинство доходов оседало в безвкусных театрах Танфера. Посещение театра было последним криком моды отчасти потому, что мужчина мог привести туда жену. И жены это знали.

У дверей я назвал свое имя. Оно не подействовало как пароль. Я попробовал имя Белинды. И оно совершило чудо.

Моментально появилась ветеранша-брюнетка – не так давно, безусловно, сокрушавшая сердца. В ней было нечто особенное, и я почувствовал искушение предаться размышлениям о том, чего меня лишили.

– Ты от мисс Контагью?

– Она попросила меня присмотреть за вашим раненым гостем.

Брюнетка вдумчиво оценила мое спокойствие. Потом вдумчиво оценила меня. Обратилась к своим воспоминаниям. И решила: перед ней – парень что надо, хотя и не производит особого впечатления.

Я был оскорблен в лучших чувствах. Я жаждал произвести впечатление. И я был таким прекрасным образчиком бывшего морского пехотинца, какого только можно сейчас найти в вертикальном положении. У меня есть отметины и шрамы, но они просто дают вам знать, что я настоящий морпех.

– Хорошо. Идем со мной.

Эти слова сопровождал свирепый взгляд, бросавший мне вызов: пусть я только подумаю удрать.

Мы прошли через причудливую гостиную, где в данный момент совершенно не было посетителей. Потенциальных свидетелей выставили вон. В дальней части комнаты, отведенной под изысканные яства и плотские утехи, я заметил несколько аппетитных девочек, наслаждавшихся легкой закуской и старательно не обращавших внимания на проходящих мимо. Две оказались чистокровными эльфийками. Остальные были почти столь же роскошны.

– Хватит пускать слюни на ковер.

– Прости. Я теперь редко выбираюсь из дома.

– Есть предложение. Держи руки при себе, пока ты здесь, – сказала брюнетка, фыркнув.

Она относилась к тем, кто не может не смеяться через нос. У меня ушло несколько секунд, чтобы понять шутку.

– Меня окрутили, – натянуто сказал я.

– Как и большинство наших клиентов.

Мы подошли к узкой, крутой задней лестнице.

– Я Гаррет, – сказал я, хотя мое имя больше никого не ввергало в благоговейный трепет.

– Знаю. Наслышана о тебе. И о твоей репутации.

– Проклятье! Я и не знал, что у меня есть репутация. Наверное, сплошное вранье и преувеличения. А ты кто?

– Можешь звать меня мисс Ти. Если решу, что ты сносный, позволю называть себя Майк.

– Майк?

Один из этих? Здесь?

– У меня был брат, мы звали его Мики, – сказал я.

– Это сокращенно от Мишель, – пояснила мисс Ти.

Она твердо произносила «ш».

– Твой брат не вернулся с войны?

– Да. И разбил сердце матери.

Мама просто сдалась. Она уже потеряла моего отца, и своего, и братьев, сожранных ужасным чудовищем – войной.

Майк стала чуть менее крутой. Чуть-чуть. Как почти каждый в Каренте, она пережила нечто подобное.

– Тебе повезло, в отличие от брата.

– Да. Большая часть меня вернулась домой.

Она посмотрела мне прямо в глаза и сказала:

– И теперь ты медлишь, чтобы я первой поднялась по лестнице и ты смог идти за мной, пялясь на мой зад.

– Вообще-то, такое не приходило мне в голову, но, раз ты об этом упомянула, я буду джентльменом и позволю тебе подняться первой.

– Ты оправдываешь ожидания. Наслаждайся представлением. Это все, что ты здесь получишь.

Разве я делал ей намеки? Она что, секретный агент рыжули Тейт?

– Я так и поступлю. Грешно не обращать внимания на то, что боги в щедрости своей помещают перед нами.

– И на мне нет моих рабочих сапожек.

Она двинулась вверх по лестнице. Поднимаясь, издевательски рассмеялась и, хотя очень старалась, не смогла не вилять бедрами.

– А ты еще сказал, что тебя окрутили. Лицемер.

– Ты что, моя совесть?

Я был слегка расстроен и смущен, поэтому откинулся назад и попытался наслаждаться тем, что боги поместили передо мной.

Я начал подозревать, что мисс Ти все-таки желает, чтобы ее активы были оценены по достоинству. И считает свой зад лучшим из этих активов. А еще я подумал: если взглянуть оттуда, где я нахожусь, возможно, она считает правильно.

11

Они спрятали Морли в спальне на втором этаже в дальней части дома. Я долго стоял, просунув голову в дверь, желая убедиться, что он дышит.

Морли лежал на спине на большой удобной кровати, весь перевязанный. Ему было трудно дышать. Проткнутое легкое?

С ним сидели две местные работницы, и вид у них был такой, словно они наблюдали, как умирает их единственная истинная любовь.

Мне захотелось ворваться в комнату и быстренько пнуть моего приятеля, темного эльфа. Вот же он без сознания, почти бездыханный, – и все равно перед ним млеют женщины.

– Что ты делаешь? – спросила моя провожатая, видя, что я не спешу ринуться внутрь.

– Произвожу разведку способов, которыми можно к нему подобраться. На тот случай, если проделавшие в нем эти дырки захотят пополнить его коллекцию.

Мадам Майк не вняла моим доводам, но решила мне потакать.

Имелось три способа добраться до Морли. По передней лестнице, которой пользовались клиенты. По задней лестнице из кухни, как поднялся я. И по стене здания, через окно. Для такого потребуется маленький, тощий наемный убийца. Окно приоткрывалось всего на шесть дюймов.

Для злодея с непомерными амбициями существовал еще один, освященный временем вариант – сжечь дом вместе с Морли.

Пока я изучал окно, моя провожатая изгнала сиделок Морли, пообещав, что они смогут служить связными между этой комнатой и прочим миром.

Когда девушки ушли, я спросил:

– Сколько им лет?

Они казались слишком свежими для такого образа жизни.

– Ди-Ди – двадцать девять. В ней есть кровь эльфов. Она только что достигла того возраста, когда мы больше не можем продавать ее девственность. Ее дочери, Адской Дыре, шестнадцать.

– Адской Дыре?

– Так ее зовут.

Значит, для обеих пребывание здесь законно. Я не мог представить, как старшая настолько хорошо справляется с перипетиями карьеры.

– Устроюсь здесь, – сказал я. – Если у вас есть что-то типа раскладушки, мне вообще не придется отсюда выходить.

– Это было бы весьма похвально. Дела у нас пошли на спад. Я не хочу, чтобы ты распугал оставшихся клиентов.

– Распугал? Да брось!

– Ты такой добропорядочный, что это увидит и слепой. Они подумают, ты шпионишь по поручению их жен. Или что ты гонец, собирающий сведения для Конфиденциальной комиссии.

Конфиденциальная комиссия по королевской безопасности была тайной полицией.

– Я буду паинькой. Останусь тут с моим мальчиком, составляя и дважды перепроверяя свой список. Был рад познакомиться с тобой, Мисти.

Кокетливые карие глаза вспыхнули.

– Не Мисти, дурень! Мисс Ти. Ти – с большой буквы. Сокращенно от Тигарден.

Я приподнял одну бровь тем особенным образом, от которого у монахинь поневоле рдели щеки. Мисс Ти практически саданула дверью, выйдя из комнаты.

Как же долго я не появлялся на людях! Мне нужно было отточить свои инструменты. Если только она не относилась к лесбиянкам. Это объясняло бы ее естественную выдержку.

Я походил по комнате. Понаблюдал жизнь за окном. Поизучал Морли и почувствовал себя из-за него плохо. Еще походил, а потом произвел инвентаризацию ночных горшков, подкладных суден, кувшина с водой и чаши. На маленьком столике в углу стояли второй кувшин и чаша, лежали кусок мыла и стопка полотенец.

Конечно, здесь должны были иметься полотенца и мыло. В заведении подобного рода это предметы первой необходимости.

Я решил попросить чашку или кружку, чтобы не пришлось пить прямо из кувшина с помощью большой ложки.

В дверь небрежно постучали, и она сразу открылась. Ди-Ди и Адская Дыра втащили отсыревшую раскладушку. Они шмякнули ее и убедились, что я не дал Морли умереть за время их отсутствия.

За ними последовала мисс Ти, толкая маленькую тележку.

– Еда. Питье. И остальное, что тебе понадобится. Краш или Ди-Ди будут регулярно сюда наведываться, приносить все, что нужно, и уносить, что потребуется убрать.

– Краш?

– Ей не нравится ее настоящее имя, – сказала Ди-Ди.

Адская Дыра – Краш, на фут ниже и на десять стоунов[1] легче меня, метнула взгляд, означавший, не хочу ли я получить в морду.

– Понятно.

Я попытался завязать беседу с Ди-Ди. У нее была изумительная, с придыханием, манера говорить.

– И это называется мужчина, которого уже окрутили, – сказала мисс Ти.

Этих женщин нельзя было одурачить, ими нельзя было манипулировать. Если только ты не Морли Дотс и не лежишь без сознания. Тогда они стали бы твоими рабынями.

Ну что ж. Все равно они слишком странные. Мать – склонная к флирту и глуповатая. У Краш – циничный и жесткий взгляд познавшего жизнь двадцатилетнего ветерана.

– Чем собираешься заняться в ожидании, пока что-нибудь произойдет? – спросила мисс Ти.

– Отосплюсь. И может быть, предамся раздумьям о том, что скажет моя женщина, когда я забреду домой.

– Ты читаешь? У нас есть книги. В основном для украшения. Спроси Краш. Она прочитала все и может что-то порекомендовать.

Я посмотрел на Краш, и она мастерски изобразила пожатие плеч, характерное для скучающего подростка.

– Спасибо, Краш.

Между тем Ди-Ди бросила на меня обольстительный взгляд. Новый, улучшенный, сверхвыдержанный я подумал, что меня могло бы ожидать изумительное времяпрепровождение, особенно если бы нас свела чудесная мисс Ти. И что я должен найти какое-нибудь занятие на оставшиеся двадцать три с половиной часа этих суток. И что кто-нибудь нажужжит в ухо Тинни, не успею я раздеться.

Поэтому я ограничился ответом:

– Да, я читаю книги. Сейчас как раз самое время расширить мой кругозор. Если Краш что-нибудь принесет, я буду счастлив.

В тот момент я оперировал терминами проведенных здесь минут, часов или, в худшем случае, пары дней.

Мисс Ти шуганула таланты из комнаты. Я наблюдал, как они уходят, и гадал, не жульничают ли. Предполагаемая мать не только вела себя так, словно была младше дочери, но и выглядела младше.

– Мои обязательства по отношению к Контагью не оставляют мне выбора, кроме как дать тебе все, что захочешь, – сказала мисс Ти. – Порадуй меня. Будь благоразумен. И, кроме шуток, не попадайся на глаза.

Я послал ей воздушный поцелуй.

Она кротко хлопнула дверью.

В результате моя раскладушка съехала прямо к дверям.

Пока я сплю, бездельничаю или читаю, любому незваному гостю придется опрокинуть эту раскладушку, чтобы войти.

12

Ожидание, когда Морли станет лучше, очень, очень быстро стало очень, очень скучным. Будучи парнем Тинни Тейт, я лишился былого умения сносить бесконечное безделье. Тинни не из терпеливых. И она исподволь повлияла на меня.

Вкусы Краш в отношении книг оказались необычными. Первым делом она принесла мне коллекцию пьес, написанных Ионом Сальватором, в том числе все еще шедшую на сцене «Раушту, королеву деменинянок», в которой Тинни исполнила главную роль, когда состоялась премьера спектакля в театре «Мир» Макса Вейдера.

– Ты фанатка Сальватора?

– Он рассказывает замечательные истории.

Самую безумную он сочинил о себе лично.

– Я с ним знаком.

– Он твой друг?

– Нет. Он ходит с женщиной по имени Торнада, она мой друг.

Вроде того. Когда не вмешивается искушение.

– Ух ты! Я бы хотела с ним познакомиться.

Внезапно девушка стала вести себя совсем иначе. Я скрыл циничную улыбку.

– Может, когда-нибудь и познакомишься. Как только это дело утрясется.

Я заметил, что в отсутствие матери Краш не интересуется Дотсом, и спросил:

– Ты знала Морли до того, как его сюда принесли?

– Не я. Ди-Ди знала. Наверное.

Она называла свою мать Ди-Ди.

– Есть другое чтиво, кроме этих пьес?

Я гадал, кто притащил их сюда и как раздобыл. Однажды я и сам осуществил дерзкий замысел, но в него входило использование сотен крысюков, чтобы снять копии.

Кип Проуз, вероятно, смог бы рассказать мне, как провернули такое. Если только он сам не был за это в ответе.

– Есть несколько исторических свитков, – кивнула Краш. – Скучная писанина о стародавних временах. Кто-то оставил их здесь, когда не смог заплатить по счету. Майк так и не нашла времени продать их.

Девчонка подалась ближе ко мне и прошептала:

– Иногда она так важничает, ого! Просто зазнается.

Как интересно! Зерно для мельницы, пища для мозгов. Я впитывал услышанное, восстанавливая некогда чуткое к сплетням ухо.

Порой на меня накатывал сильный приступ ненависти к безделью в четырех стенах, и я укрощал его, стягивая простыню с друга.

Морли получил восемь жестоких колотых ран. И с дюжину порезов. Еще у него имелась обширная коллекция синяков и ссадин, оттого что его пинали, били дубинкой и волокли по земле.

Я надеялся, Белинда будет держать нос по ветру, выискивая бахвалящегося идиота из тех, что не могут не разболтать о своих делишках.

Люди утверждают, что я слишком много думаю и что вещи, как правило, являются точно такими, какими выглядят. Пытаться разглядеть в них нечто большее – пустая трата времени.

А я говорю: когда ты перестаешь верить в странные заговоры, в которые замешаны десятки людей, никогда не нарушающих слово, значит ты созрел для того, чтобы тебя настиг рок.

Я размышлял о подобного рода вопросах и время от времени пытался отмахнуться от них или же извлечь толику смысла, вводя Морли в уравнение. И не мог найти этому разумного объяснения.

Мне больше ничего не оставалось, кроме как ждать, когда заявится преступник.

13

Кто-то так сильно толкнул дверь в комнату, что разбудил меня.

Я подобрал под себя ноги. Прислонил раскладушку к стене. Дверь открыл в плохом настроении.

Моим недругом оказалась мисс Ти.

– Какого черта? – выпалил я. – Сейчас не то время, когда любое мыслящее существо…

Я принюхался. Пахло чем-то странным.

– Заткнись, Гаррет.

Мисс Ти пришла не одна. С ней была Белинда Контагью.

Запах доносился из-за моей спины. Я оглянулся на окно. Снаружи было темно, если не считать трех четвертушек луны.

– Какого черта? – повторил я, увидев, что занавеска сдвинута на фут.

Виднелась луна в безоблачном небе. Створка окна – приподнята дюйма на три. Я оставлял занавески задернутыми и окно закрытым.

Запах шел с улицы.

Я забыл о грубиянках в коридоре. Здесь творилось что-то зловещее. Может, я должен радоваться, что меня разбудили. Я устремился к окну. Оно было открыто не настолько, чтобы я мог высунуться. Тени на другой стороне улицы выглядели так, будто в них пряталось что-то гниющее.

– Неужели утратил хватку? Возможно, больше не подхожу для этой работы, – сказал я. – Белинда, позволь спросить без негодования: чем обязан?

Она оценила ситуацию с окном.

– Я привела лекаря.

Контагью и мисс Ти расступились.

Маленький, полный, лысый человечек прошел между ними и принюхался.

– Надеюсь, это пахнет не от моего пациента?

Он носил тускло-черную одежду в стиле, объявленном вымершим сто пятьдесят лет назад. И заслуженно. Морли должен был отшатнуться от его наряда, даже будучи в коме.

Лекарь состоял в культе Детей Света. Гаснущего Света. Главным догматом культа было – никакого секса. К тому же Дети Света являлись воинствующими пацифистами – такими, кто желает выбить из тебя все сопли, если пытаешься заявить, что войной можно что-нибудь решить. Они были утвердившимися в вере добродеями, но настолько самодовольными и уверенными в своей правоте, что большинство людей их терпеть не могли.

Они содержали бесплатные столовые и клиники. Организовали приюты для бездомных. Старались заполучить контроль над самой большой и беспредельно коррумпированной больницей Танфера «Бледсо». Они сделали много хорошего для огромного числа людей. Их лекари иногда использовали магию, но Холм закрывал глаза на такие незаконные операции, потому что Дети Света держались в рамках благотворительности.

Будучи циничным по натуре, я, думая о Детях, главным образом гадал, откуда они получают доходы.

Спасти жизнь другу Королевы Тьмы – такое могло вытрясти серьезное денежное пожертвование. Если только она не решит утопить лекаря, чтобы тот не разболтал о состоянии и местопребывании Морли.

– Простите, – сказал безымянный пухлый персонаж.

Никто не дал ему инструкций. Он протиснулся в комнату и, шмякнув свой саквояж рядом с кроватью, начал исследовать то, что осталось от моего товарища.

Я подтащил Белинду к окну. Прежде чем его закрыть, измерил щель большим и указательным пальцами.

– Как только он выкарабкается, я хочу перевезти его к себе.

– На Фактори-слайд или на Макунадо-стрит?

– На Макунадо. Никто туда за ним не придет.

– Я бы предпочла забрать его к себе.

Я не спорил. С Белиндой спорить бессмысленно. Она все равно будет делать все по-своему, пока вокруг рушится империя. Однако на сей раз она, пожалуй, была права. Пусть в резиденции Контагью и не поселился логхир, зато это была превосходная крепость со всеми удобствами.

– Возможно, еще очень не скоро он будет в состоянии путешествовать так далеко.

Я уже посещал берлогу Контагью под давлением обстоятельств. Человек мог жить там с комфортом. Или войти туда – и пропасть навеки.

– Он никуда не отправится, пока не будет готов, – заявила Белинда.

Ее бледный палец с длинным карминовым ногтем постучал по подоконнику.

Я кивнул.

На подоконнике что-то поблескивало. Что-то высыхало. Это напомнило мне след, оставленный мигрирующим слизняком.

– Пришли мне фунт соли, – прошептал я.

Хотя она и была Белиндой Контагью, но как ни крути – девушкой. И ничего не знала о соли и слизняках.

– Хорошо, – озадаченно проговорила она.

Лекарь объявил:

– Я сделал все, что мог. Он не умрет. Но ему еще долго поправляться. Возможно, его пырнули проклятыми клинками.

Это пахло религией, в чем не было смысла. Морли имел врагов, которые с радостью проделали бы в нем кучу дыр, если бы это могло сойти им с рук. Но они не были религиозными психами и не были такими невыразимо гнусными, чтобы охотиться не только за его жизнью, но и за душой.

– Должно быть, женщина, – пришла к заключению Белинда.

Ни один мужчина не был настолько мстителен.

– Мне неизвестно, что происходило в его жизни, – заявил я. – Я вижусь с ним, только когда мы заглядываем в «Виноградную гроздь» после театрального представления. Ты же в курсе моей ситуации.

– Я пыталась поговорить с Тинни. Хотела, чтобы она знала, что случилось.

Мне не понравился ее тон.

– Гаррет, я была вежливой и любезной. А она – нет.

Мне очень не понравился ее тон. Тинни могла разобидеться.

– Она совсем не уверена…

– Я попыталась объяснить ей сложившуюся ситуацию. Она не вызвала симпатии. Дело не в ней.

Почти наверняка моей дражайшей не удалось свести более интимного знакомства с лютой болью главным образом потому, что она была моей дражайшей. Можно ли заставить ее это понять?

Тинни не могла так сильно измениться. Да и как бы смогла? Она была умницей. Понимала, что такое настоящий мир. Делила со мной его суровую реальность. Умела разбираться в сложных вопросах. Она еще годы назад обнаружила, что Тинни Тейт не является центром, осью или любимым ребенком мироздания.

Меня пробрал озноб, как будто в полночь я был обязан промчаться мимо кладбища.

И тут на меня снизошло озарение.

– Мы видим симптомы, но не болезнь, – заявил я.

Белинда фыркнула. Ее больше интересовало наблюдение за высыхающей слизью.

Я перестал беспокоиться о своих проблемах и проверил, как там мой товарищ. Цвет его лица и дыхание стали лучше. Он выглядел так, будто готов очнуться.

Пухлый представитель культа ушел, а мы с Белиндой переглянулись с широкими дурацкими ухмылками.

Поверив, что ее может связывать с Морли что-то, помимо бизнеса, я напросился прямехонько на неприятности.

14

Мы были одни.

Все трое.

Морли доблестно сражался, пытаясь спастись от ночных кошмаров. Я плутал по собственному царству страха, где моя неопределенная любовь к другу могла стоить мне всего остального, чем я дорожил.

Белинда сидела рядом со мной на раскладушке. Мы прислонялись спинами к двери. Белинда мысленно блуждала так далеко, что я гадал: сможет ли вернуться? Не исключено, она пыталась найти Морли, чтобы привести его домой.

– Я туда опоздала! – выпалила она.

– Что? Куда? Опоздала для чего?

– В «Книжную лавку Райзина». Опоздала накрыть Тимми Два Шага.

Не было смысла ее поправлять. Сердце у нее было на месте, хотя, возможно, и имело странную форму, было жестким и холодным.

– Он попытался спастись бегством?

– Прямиком до Аль-Хара. А там меня опередили жестяные свистульки.

– С каждым днем они действуют все эффективнее. Это тяжело для нас обоих.

– Некоторые ценят щедрые чаевые.

– Рад этому. Ты выяснила что-нибудь интересное?

– Два Шага сказал, что с ним имела собеседование женщина.

– Проклятье! Только послушай себя. Ты посещала занятия? «Собеседование»!

– О да! Только послушай меня. Почти такая же умная, как твоя крысодевушка.

– Я слишком устал, чтобы ссориться. У меня на уме только рыжеволосые.

– Ты бы потерял голову, если бы встретил ту огненную красотку. Если Тимми сказал правду.

Немногие парни лгут, попав в Аль-Хар, и правда – единственный ключ, открывающий путь оттуда.

– Больше никаких рыжеволосых.

– Я говорю о красотке с огоньком, а не про огненные волосы. Молодая и склонная форсить. Два Шага сказал – она носит облегающую черную кожаную одежду.

– Ты испорченная девчонка.

– Не я, тупица. Я – больше нет. Слишком часто сбивалась с курса, чтобы моя испорченность еще действовала.

Сладкоречивый Гаррет признал:

– Я это знаю.

И даже не понял, что влип.

– О да! Вот почему я тебя люблю. Ты говоришь комплименты.

– Хотел бы я, чтобы люди твоего сорта обходились без комплиментов. Разве нельзя поговорить о проклятущей погоде, без того чтобы свернуть на…

– Брось, Гаррет. То, что сказал Два Шага, означает, что у нас есть проблема покрупнее.

– Слушаю.

– По словам свидетеля нападения на Морли, щедро оделенная прелестями девушка, в обтягивающей черной коже, руководила созданиями, которые наносили удары. Она представляет собой примерно кубический ярд пышных светлых кудрей. Девушка, с которой встречался Два Шага, – коротко стриженная брюнетка с глубокими карими глазами. Что касается блондинки, никто не говорит, какого цвета у нее глаза.

– «Созданиями»?

– Мужчинами в плотной шерстяной одежде с большими серыми яйцами вместо голов.

– И ты не потрудилась рассказать мне об этом раньше?

– Как я могла рассказать то, о чем тогда не знала?

Я понял.

– Повидайся с Рохлей и Саржем. Они могут прояснить, во что вляпался Морли.

Белинда не ответила. Я только что сморозил какую-то глупость.

– Они ничего не знают, – догадался я.

– Ваше высказывание верно, сэр. Морли вышел из «Виноградной грозди» после поздних развлечений. Больше его не видели. И это все, что они знают.

Я без труда поверил. Речь шла о Морли, чертовом Дотсе, абсолютном индивидуалисте.

– Думаю, все, что мы можем сделать, – это быть терпеливыми и надеяться, что он расскажет что-нибудь полезное, когда очнется.

– Ты вопиющий гений, Гаррет. Я так рада, что у нас с Морли есть такой друг, как ты.

– Я особенный парень.

15

Когда я проснулся, солнце уже встало. Как и королева преступного мира. Она пребывала в хорошем настроении, хотя ее застали во время неэлегантного процесса – сидела на ночном горшке.

– Посмотри туда! – показала она.

– И что я должен там заметить?

– Мы закрыли окно и задернули занавески.

Они вновь были сдвинуты. Створка окна приподнята на четыре дюйма. Блестела, высыхая, новая слизь.

– Мне никогда не нравились окна с подъемными створками.

– Не знаю, почему я проснулась. И мне не важно почему. Но, проснувшись, я увидела нечто типа питона, ползущего в щель. Примерно с ярд длиной. Думаю, он держал курс на Морли.

Я прервал разговор и изучил конструкцию окна. К тому же это позволило Белинде сохранить достоинство.

– Большая змея? Очень?

– Не слишком. Когда ты был на островах, ты видел по-настоящему гигантских гадин. Наверное, эта змея тебя бы не впечатлила. Но мне она показалась большой.

– Она уползла, как только поняла, что ты проснулась?

– Нет. После того, как я ударила ее раз двадцать твоей палицей.

Эта женщина была роскошной, и умной, и злой, но она не являлась знатоком разрешенных орудий для самообороны. Я не ношу с собой ничего более банального, чем дубинка.

– Почему ты меня не разбудила?

– Я орала. А ты даже не перевернулся на другой бок. Потом я была слишком занята, выколачивая слизь из проклятой твари.

– Ты должна была ткнуть в меня дубинкой.

– Меня отвлекали. Я о таком не подумала.

Это ее характерная черта. Белинда вряд ли когда-либо обращалась за помощью, даже если у нее не было иного выхода. Удивительно, что она попросила помочь с Морли.

– Хорошо. Расскажи, что случилось. По порядку. Как можно точней.

– Я же сказала. Там была змеюка. Я колошматила ее до тех пор, пока она не убралась. Все, что осталось, – блестящая дрянь. И – да, теперь я понимаю: мы должны перевезти Морли, потому что не можем как следует защитить его здесь.

Морли издал какой-то звук. Я подумал, он хочет что-то сказать. Но я ошибся. У него отходила мокрота.

– Это хороший знак?

– Надеюсь, – ответила Белинда.

На несколько секунд она стала женщиной, какой могла бы быть, если бы выбрала других родителей и не выросла отъявленной социопаткой.

– У тебя здесь что-нибудь заготовлено, кроме меня? – спросил я.

– Снаружи. Ты – мой внутренний парень. Ты – тот, кому я доверяю.

Кто-то постучал в дверь.

– Пароль? – не смог удержаться я.

– Как насчет «завтрак», балбес?

Похоже, говорила Ди-Ди.

Белинда схватила мою дубинку и приготовилась вышибить мозги незваному гостю, достаточно умному, чтобы сымитировать выговор Ди-Ди.

Я убрал с тумбочки чашу и кувшин, и Ди-Ди пристроила на ней принесенный поднос, а потом повернулась к Дотсу.

– Получилось! Он выглядит на тысячу процентов лучше. Он возвращается. С ним все будет в порядке.

Она подпрыгнула, хлопнув в ладоши, как будто была девочкой младше Краш, и ринулась вон.

– В чем тут секрет? – спросил я.

– Не знаю. И может, мне не стоит знать.

Я говорил не о связи Ди-Ди с Морли. Я имел в виду Ди-Ди и Адскую Дыру. Однако, поразмыслив, решил, что у Белинды нет причин вникать в подробности жизни своих служащих, стоящих так низко в пищевой цепочке, что они напрямую имели дело с людьми, чьи деньги подпитывали машину Организации.

– Она принесла столько еды, как будто для нас и для наших невидимых друзей детства. Давай приступим к опустошению запасов провизии.

Я не ел с тех пор, как покинул Макунадо-стрит.

Ди-Ди вернулась вместе с дочерью, не успели мы покончить с завтраком.

Краш с ходу набросилась на меня:

– Ты не должен был есть пшеничный крем!

– Что?

– Манную кашу, обжора! Она была для него. А плотная пища – для тебя.

Невидимые друзья, может, и уяснили это. А я не видел ничего, что мог бы расценивать как часть плотного завтрака.

– Эта штука больше всего напоминала настоящий завтрак…

Белинда сжала мой локоть. Она умела управляться с девочками.

– Гаррет, твоя работа – держать рот на замке, выглядеть приятным и сломать ноги любому, кто задумает ранить Морли.

Два требования из трех я мог бы выполнить и с завязанными глазами, но что касается рта на замке – эта задача всю жизнь давалась мне нелегко.

– Белинда, молчание – слишком тяжкое бремя.

Я всегда был битком набит словами, которые жаждали освободиться. Некоторые даже коагулировались в разумное… нечто.

16

Хорошо, что Краш и Ди-Ди посвятили себя благополучию Морли. Пока я гадал, способен ли я его кормить, они уже закончили с питанием и принялись справляться с последствиями того, что бывает, когда человеку, лежащему без сознания, дают еду и воду.

Его нужно было помыть. И перестелить постель. Я открыл окно во всю ширь во время процесса.

– Давайте ему больше воды, – сказала Белинда. – Он горячий, но не потеет, как положено.

И что она знает о лихорадке темных эльфов и потоотделении?

Какая разница!

В последнее время я взял за правило не слушать ничего интересного о мисс Контагью.

Некоторые говорят, что я взял за правило не слушать ничего интересного ни о ком, у кого нет рыжих волос.

Любопытно, как там Тинни.

– Уф, мой набитый живот, – сказал я. – Пока вы все здесь, пойду осмотрюсь снаружи.

Белинда бросила на меня ужасный взгляд.

– Не бойся. Я не попытаюсь спастись бегством.

Я взял дубинку и вышел – просто размять ноги.

Наблюдателей Белинды было легко обнаружить. Все они меня узнали. Они были с Белиндой, когда она забрала меня с Фактори-слайд. Доложить им было не о чем. Двое из них так соскучились, что поговорили бы о чем угодно и с кем угодно.

Однако последнему, третьему, нечего было сказать: он не видел ничего необычного. Зато кое-что необычное видело его. Он словно дремал на верху лестницы, ведущей в подвал, но был мертв так давно, что тело успело остыть.

Несколько лет назад это меня бы не всколыхнуло. Тогда каждая ночь приносила урожай трупов для утренней жатвы. Но наш великий город запутался в шипах перемен. Небрежно сделанные кадавры стали редкостью. Отбор директора Шустера был суров.

Я созерцал представшую передо мной сцену с притупленными временем чувствами и мыслями. Погибший не был одним из шайки, сопровождавшей карету Белинды. Он не погиб в страхе, потому что его не встревожило приближение того, кто с ним такое сотворил.

Я подошел к стене под окном Морли.

Она была из красного кирпича. И блестела. На булыжниках тоже что-то высыхало. Кучка козьего помета лежала в нескольких футах от блестящего места. На помете пировали мухи.

Удивительно, что все прошло так тихо. Высшему персоналу «Огня и льда» не мешало бы знать настоящие имена некоторых умело размещенных клиентов.

Настоящие имена были не просто полезны в колдовской игре, они были неоценимы в политике и шантаже. Даже пассивного рода шантаж обеспечивал ремонтные работы и похвальное присутствие полиции. Или ее отсутствие.

Улицы были в идеальном состоянии. Ночные фонари – на месте и не разбиты. Нигде не видно ни одной красной фуражки.

Вообще никого не было видно. Это объясняло, почему мертвец мог остывать, не подняв вокруг шумихи.

Я по второму разу обошел наблюдателей Белинды. Вернулся с рапортом.

Ди-Ди и Краш закончили свои труды; я повстречал их на полпути. Белинда сидела на краю кровати Морли, держа его за руку. Она встрепенулась и отодвинулась со слегка виноватым видом.

Я не обратил на это внимания.

– Он выглядит так, будто возвращается.

– А ты выглядишь скверно, – сказала Белинда. – Что случилось?

– Кто-то убил твоего человека, наблюдавшего за окном. Если захочешь посмотреть, взгляни направо, на верхушку лестницы, в сорока футах отсюда.

Белинда посмотрела:

– Теперь я вижу его. Он как будто спит.

– Вот почему никто ничего не замечал, пока я не попытался его разбудить.

За одно биение сердца Белинда перешла от озабоченности к угрюмости. Она кивнула, но продолжала пялиться на мертвеца.

Мертвые тела и части тел очень скоро испоганят директору Шустеру статистику крупных преступлений.

– Позволь догадаться. Те идиоты так ничего и не видели.

– Нет. Видели. Но мне пришлось опросить их дважды. Они только думают, что ничего не видели. Как только услышали, что их друг мертв, они вспомнили, что мимо них на запряженной козой тележке по направлению к центру города проезжала старуха.

– В чем прикол? Я не в настроении играть в загадки.

– У нее ушло больше часа, чтобы добраться от парня, дежурящего на севере, до парня, дежурящего на юге. На такой путь должно было уйти пять минут. Парень, увидевший ее первым, сказал, что слышал ее приближение. Человек на юге сказал, что ничего не слышал. Бам! И вдруг она здесь. Она его напугала. Он говорит, что от ее повозки разило.

– Вот как?

– Вот как.

– Когда я смотрела из окна, там не было никакой повозки. После того, как ударила тварь твоей дубинкой.

Я подошел к окну.

– Если повозка находилась рядом со стеной, ты бы ее и не увидела.

– Пойду принесу письменные принадлежности.

– Э-э…

Она меня опередила:

– Мне нужно послать записку Пулар Синдж. С предложением работы.

– Но…

Я не хотел, чтобы моя маленькая помощница впуталась во что-нибудь смертельно опасное. Только не снова.

Когда у Белинды есть цель, она не мешкает. Она вернулась с письменными принадлежностями раньше, чем я закончил инвентаризировать улучшения в состоянии Морли.

– Я принесла побольше бумаги. Я еще напишу отдельное письмо, чтобы Синдж передала его Джону Растяжке. Возможно, мне придется заключить субподряд.

Она была в красной зоне[2]. Кому-то сильно не поздоровится. Я надеялся, что этот «кто-то» будет не она. И не Морли. И особенно не я.

– Я тоже должен послать записку – Тинни.

17

Я действительно написал записку. И как только закончил, она показалась мне такой поверхностной, что я ее не отослал. Тинни знала, что происходит. Что бы я ни написал, это не изменит ее мнения.

Моя дражайшая стала упорствовать в своем агрессивном поведении. Придя к какому-то умозаключению, она не позволяла фактам становиться на ее пути. Друзья считали, что в этом виноват я. Меня и Тинни связывала долгая история. Когда я стоял на задних лапках, она сворачивала агрессию. Кое на что я закрывал глаза, потому что так с ней было легче ладить.

Сейчас мне полагалось охранять того, о ком было неизвестно, что он жив и находится в тайнике, где никто не подумал бы его искать. Человек, спроектировавший это убежище, потерпел крах. Кто-то уже попробовал влезть через окно. Охранник лишился жизни. А потом, не прошло и часа после отъезда Белинды, в комнату легкой походкой вошел тот, кого я меньше всего ожидал здесь увидеть.

Со мной были Ди-Ди и Краш. Ди-Ди обожающе смотрела на Морли слишком юными глазами, в то время как Краш строила злые козни, замышляя обскакать маманю, как только Морли очнется.

Я уже попадал в странные ситуации, но не такого рода, когда мать выглядит младше дочери и ведет себя соответственно, при этом обе они из профессионального эскорта, неистово соперничают друг с другом и отчаянно ждут позитивных отзывов от человека, права на которого предъявила плохая женщина, стоящая куда выше их в пищевой цепочке.

Когда я закончил наглухо заколачивать окно, за моей спиной раздалось:

– Превосходно, Гаррет. Хорошо поработал.

Я услышал мягкую поступь по ковру в коридоре. Обернулся.

Вошел директор собственной персоной. Дил Шустер. Ужасный быстрый меч закона. Постаревший и более утомленный, чем в нашу последнюю встречу. Я слышал, он больше не покидает Аль-Хара. Слишком много аутсайдеров жаждали переломать ему кости.

Он был невысоким и неказистым. Когда-то по его семейному древу взобрался наглый гном, сорвавший запретный плод. Примесь крови других рас проявлялась в течение нескольких поколений.

Шустер – чрезвычайно эффективный. О его появлении предупредил лишь шорох обуви по ворсу ковра.

Он осмотрелся и заметил:

– Примерно то, чего я и ожидал. Вы, леди, кончайте свое дело и уходите.

Они понятия не имели, кто перед ними.

– Все в порядке, – сказал я. – Это не враг.

Нахмурившись, Ди-Ди и Краш неуверенно отчалили. Дом кишел краснофуражечниками.

Шустер осмотрел Морли:

– Трудно поверить.

– Кому угодно может не повезти. Что привело тебя сюда? Как снег на голову.

– Надежда, что могу разузнать нечто полезное, чтобы справиться с проблемой, которая не дает мне покоя почти с тех пор, как ты выбыл из игры.

Его тон и манеры были небрежны. Когда я видел его в последний раз, он не казался таким спокойным.

– Ты хоть понимаешь, где находишься? В чье заведение явился без приглашения?

– Не это меня заботит. Сейчас ее и мои интересы совпадают. В будущем я, вероятно, накрою ее.

– Хорошо иметь подобную уверенность. Но вам, сэр, суждено умереть молодым. И когда это случится, не поверишь, что такое могло произойти с тобой.

Шустер не был ни огорчен, ни сконфужен. Я почувствовал к нему жалость. А еще я сам не знал, о чем говорю.

– Ты, Гаррет, давно отстранился от дел. Парадигмы изменились.

– Много убитых и раненых? Большой ущерб собственности?

Я не знал, что такое парадигмы. И, судя по виду директора, он вряд ли это объяснит.

– Рад за твоих ребят, Шустер. Но почему вы возникли сейчас именно здесь?

– Давай заново приспособимся друг к другу и проведем переоценку. В данный момент меня не интересует, как мистер Дотс распорядится своей жизнью. Я даже не заинтересован в шкуре мисс Контагью. Я заинтересован в том, чтобы вступить в контакт с кем-то или чем-то, ответственным за состояние мистера Дотса.

– Это почему?

– Я поклялся защищать короля и Карентийскую корону. Что-то собирается напасть и на то, и на другое. Твой друг мог случайно наткнуться на это «что-то».

Итак. Шустер почувствовал угрозу, потому что не знал всего, что происходит в нашем изумительном городе.

Мы поговорили, сделав мало умозаключений. Полчаса спустя расстались, и я решил, что ни один из нас не извлек пользы из этой беседы. Но потом я осознал, как сильно утратил былую форму. Шустер намотал на ус очень многое, слушая то, чего я не сказал. И не спрашивая меня о том, что он узнал от Джимми Два Шага. Мне следовало бы раньше догадаться, хотя я и отсиживался здесь, не видя никого из внешнего мира, кроме Белинды.

Коротышка заглянул меж занавесок моих грез.

Получив передышку, я расслабился настолько, чтобы понять, что Шустер приходил забросить удочки. Он жаждал информации о чем-то, что глубоко его тревожило, – и я не помог ему, несмотря на свою откровенность.

Команда Шустера покинула «Огонь и лед» поэтапно, бдительно охраняя директора. Так сказала Краш, которая принесла ланч, как только жуткий коротышка ушел.

Я ненавидел себя за свою идиотскую реакцию на девушку ее возраста – и в то же время чувствовал боль, потому что девушка ее возраста считала парня моего возраста просто скверной шуткой. Но она могла смотреть глазами с поволокой на Морли Дотса, почему-то полагая чудесным то, что меняет подгузник большому мальчику, темному эльфу, который, вообще-то, куда старше меня.

Краш не интересовалась Гарретом-мужчиной. Точкой нашего соприкосновения был Морли. Она призналась, что понятия не имеет, кто он такой на самом деле. Но возможно, его знает Ди-Ди.

Плаксивый парень, сидящий во мне, спросил:

– Тогда почему ты курлычешь над ним?

Мое мнение о ней драматически возросло: она немного подумала, прежде чем ответить:

– Не знаю. Не могу объяснить это с логической точки зрения. Он колдун?

– Твои догадки будут ближе к истине, чем мои. Ты ведь женщина. Мне никогда не удавалось это понять. Может, от него исходит некий запах, потому что он вегетарианец.

– Сомневаюсь. Как бы то ни было, если речь идет обо мне, наверное, все дело в соперничестве с Ди-Ди. И у него возбуждающая репутация. Он плохой, он красивый, и он имел связь со знаменитыми женщинами. А если не считать всего остального, остается чистой воды любопытство. Что такого особенного находили в нем все эти женщины?

Я угрюмо поразмыслил о Морли. Как-то раз он сказал мне, что упорно трудился над своей репутацией. Создавая ее и оповещая о ней, он обеспечивал себе неиссякаемый поток леди, гадавших, что в нем такого возбуждающего. Морли настаивал, что тут нет никакого обмана. Он давал оправдания женщинам, чтобы те могли потакать своим испорченным желаниям.

Краш закончила работу, и у нее не осталось причины болтаться здесь. Она ушла без извинений, без прощальных слов, без разбитого сердца.

Я закрыл дверь и подпер ее раскладушкой. Прилег вздремнуть, но сон продлился всего часа два-три. Меня снова разбудили. Я воспользовался ночным горшком, после чего проверил окно.

Оно было заколочено.

Но ведь в него было вставлено стекло. А стекло можно разбить.

18

Звук доносился от кровати. Я уронил объемистый сборник шедевров Иона Сальватора. Мне показалось, Морли давится.

Он и правда давился. Словами. Глаза его были открыты. Он пытался заговорить.

Взгляд его казался диким. Он не хотел спросить, где он и что происходит. Его последние воспоминания были о том, как ему наносят удары. При виде меня лучше ему не стало. Он меня не узнал.

Время было на моей стороне. Морли никуда не уйдет. У него для этого нет ни сил, ни желания.

Он чувствовал каждую свою рану. Одна попытка встать – и ему стало ясно, как он проведет следующие несколько недель.

Не то чтобы он завопил. Голос его был недостаточно громким, чтобы привести сюда остальных обитателей дома. Он лежал, задыхаясь, собираясь с силами. Вот теперь он меня узнал.

– Ты наконец разозлил кого-то чуть больше, чем следовало. Может, благословил своим вниманием не ту жену или не ту дочь.

Он издал протестующий звук.

– Тогда тебя настигли делишки прошлого.

Дотс не ответил, сделавшись задумчивым. Поскольку в наши дни ему полагалось быть честным владельцем ресторана, я подозревал, что он роется в памяти в поисках связующего звена.

И он по-прежнему не отвечал.

Должен ли я отвергнуть идею о мстительном призраке? Живых и опасных осталось наперечет. Морли, которого я знал, когда мы были моложе, не оставлял своих врагов в живых.

Он погрузился в сон. Проснулся спустя несколько часов, все еще не в силах говорить, и дал понять, что хочет пить.

Когда вечером пришли Ди-Ди и Краш, чтобы, как всегда, вымыть его и накормить, он спал. Я не поделился хорошими новостями. Мне хотелось, чтоб они убрались побыстрей.

Мисс Ти заглянула, пока они мыли Морли, и ушла, ничего не сказав.

Морли спал долго и крепко. Когда я стал сыт по горло Ионом Сальватором – читая, я все время слышал его раздражающий, ноющий, скрипучий голос, – я погасил лампы, растянулся на раскладушке и тоже задремал.

Один раз я как будто проснулся – у меня было неясное впечатление, что Морли хочет что-то сказать. Механически и так же внятно, как не держащийся на ногах пьяница, говорящий на языке предков. Еще позднее я, снова не вполне проснувшись, решил, что окно пытаются открыть. Поскрипывало стекло. Потрескивала рама.

Снаружи что-то вспыхнуло, стукнуло, раздались вопли и крики. Пронзительно заверещали свистки гвардейцев.

Подойдя к окну, я ничего не увидел. Ни малейшего проблеска света. Небо затянули тяжелые тучи.

Больше я ничего не слышал, пока ранние пташки, Ди-Ди и Адская Дыра, не разбудили меня, колотя дверью по моей раскладушке.

Адская Дыра. Надо же! Какое изумительное имя! Я бы уважил ее предпочтения и называл Краш.

19

В следующий раз Морли проснулся, когда его обслуживали женщины. Мне пришлось стать свидетелем тех завораживающих, необъяснимых и отвратительных фокусов, которые творились вокруг него.

Две профессионалки, дарующие мужчинам утешение, побагровели от смущения, когда он открыл глаза.

Я просто прислонился к стене, чтобы не быть помехой, и молча дивился. Не-ве-ро-я-а-атно!

Ди-Ди была настроена филантропически. А может, старалась пересилить свою робость, переключив внимание на безобидную мишень.

– Прошлой ночью тут опять творилась суматоха.

А я-то почти убедил себя, что мне все приснилось.

– Надеюсь, не такая смертельная, как прошлая.

– Думаю, все обстояло очень скверно. Ты должен поговорить об этом с мисс Ти.

– Предвкушаю. Моменты, проведенные с Майк, драгоценней жемчужин.

Ди-Ди никогда не была любительницей моего специфического юмора. Она непонимающе посмотрела на меня, даже не пытаясь догадаться – шучу ли я.

Однако Краш возвела глаза к потолку. Она вознаградила меня усмешкой, говорившей, что оценила мой перл и что шутка вышла неудачной.

Морли издавал звуки, относившиеся к разновидности вопросов, наиболее часто задаваемых теми, кто приходит в себя при странных обстоятельствах.

– Мы находимся на втором этаже борделя «Огонь и лед», дочерней компании империи Контагью, – сказал я ему. – Здесь мы по распоряжению Белинды. Она решила, что это безопасное место, где можно скрыться, пока ты не поправишься настолько, чтобы тебя перевезли к ней. Твои милые прислужницы – Ди-Ди и ее дочь Адская Дыра, которая предпочитает, чтобы ее звали Краш. Они заботятся о тебе с тех пор, как тебя сюда принесли. Сколько – четыре дня назад? Леди?

Ди-Ди посчитала по пальцам:

– Угу, четыре.

Потом – кроме шуток! – сделала реверанс.

Краш снова возвела глаза к потолку.

Морли издавал звуки. Я переводил.

– Он говорит, что рад познакомиться с вами и благодарит за заботу, которую вы так щедро ему расточали.

– Кажется, ничего подобного он не говорит, – заключила Краш.

Мне тоже так казалось.

– Возможно, он выражается чуть менее элегантно. Человек с глубокими колотыми ранами склонен быть кратким и капризным, особенно когда он только что очнулся и ощутил боль. Но я изложил суть тех чувств, которые он хотел выразить. Чувств, таящихся глубоко-глубоко в его сердце.

– Мужчина, вы такое брехло! – сказала Краш.

– Это одна из самых подкупающих черт моего характера.

Она фыркнула.

– Как только получше меня узнаешь, ты поймешь, что я большой, славный плюшевый мишка.

Еще одно фырканье – от меня отмахивались, но не иронизировали.

– Я не собираюсь узнавать тебя получше. Все заведение получило очень точные инструкции от Капы – Белинды. Даже Ди-Ди недостаточно тупа, чтобы их нарушить.

Краш посмотрела на мать – которая продолжала выглядеть как ее счастливая младшая сестра.

– А может, и достаточно тупа. Но она уже сосредоточилась на плохом парне.

– В другом месте и в другое время, при иных обстоятельствах мы могли бы стать отличными друзьями. Мне нравятся вывихи твоего мышления.

Это лишило ее дара речи. Я дал волю злому смеху. Давно у меня не было такого шанса.

Будучи тренированным наблюдателем, я сделал кое-какие выводы.

– Сегодня утром вы не принесли завтрак.

– Завтрак не готов, – ответила Ди-Ди. – На кухне проблемы, поскольку кое-кто опоздал.

Параноидальный телохранитель во мне насторожился.

И напрасно.

Ди-Ди объяснила:

– По большей части они опоздали потому, что им пришлось пробиваться сюда через отряд жестяных свистулек и всякий сброд, толпящийся снаружи. Но у некоторых к тому же похмелье. Прошлой ночью дочь главного повара вышла замуж, и после свадьбы этот идиот заплатил за открытый бар. Как только приступят к делу, они наготовят столько еды, сколько сможешь съесть.

Краш в который раз возвела глаза к потолку, теперь без явной причины.

Морли молчал. Он слушал, мысленно делая наброски характеров.

– Когда появится еда, мне нужно, чтобы одна из вас помогла его накормить, – сказал я.

– Это должна сделать Краш, – объявила Ди-Ди, сильно меня удивив. – У нее получается лучше, чем у меня.

Краш покачала головой. Раз мать не хотела этой работы, ее не хотела и дочь.

– Может, мы должны предоставить решение мисс Ти, – высказал я свое мнение, потому что вошла упомянутая особа.

За нею последовал невероятно разномастный завтрак. Ранее не встречавшаяся мне юная леди разместила поднос на тумбочке.

В комнате становилось слишком тесно.

Если бы мне было от двенадцати до двадцати девяти лет, я был бы на седьмом небе. Но теперь я большой мальчик, мне больше не дозволялось иметь подобные мысли. Еще и запах бекона всевластно меня отвлекал.

– Ди-Ди, спустись вместе с Краш и помоги обслуживать, – сказала мисс Ти. – Я накормлю мистера Дотса и поговорю с мистером Гарретом.

– Обслуживать? – спросила Краш.

– Я открыла большую гостиную для гвардейцев. Им подают чай и сладкие булочки. Жест доброй воли.

– Это всегда помогает – быть в добрых отношениях с местными краснофуражечниками.

– Так и есть. Шевелитесь, леди. Гаррет, пока ты не лопнул от обжорства, подай мне тот стакан и длинную ложку.

В «том стакане» оказалась густая слизь, сделанная из чего-то, что, наверное, отвергла бы и умирающая с голоду свинья. Но эта штука была полезна для парня с ножевыми ранами.

– И подай воду, – велела мисс Ти.

Жидкость попала в рот Морли через тростинку. Мисс Ти набрала немного воды, зажав большим пальцем верхний конец тростинки, а потом выпустила струйку в рот Морли. Это сработало лучше, когда он очнулся.

Ему очень хотелось пить.

Мисс Ти терпеливо пичкала его, мало-помалу.

– Прошлой ночью снова была заваруха.

– Я слышал. По соседству кишат красные фуражки.

– Они повсюду. Половина моих людей не может попасть на работу. Я пытаюсь устроить жестяных свистулек поудобнее, пока они попусту тратят свое время. И мое.

– Что случилось?

– Ночной посетитель вернулся. Человек Капы ждет. И директор Шустер тоже держит здесь команду спецов.

– Мне показалось, я слышал взрыв, но, посмотрев в окно, ничего не увидел.

– Это и был взрыв. Почему бы тебе не спуститься и не взглянуть самому, пока я занята здесь?

– Смахивает на план.

– Держи.

Она вытащила листок пергамента, угнездившийся меж ее грудей. Пергамент был теплым, с легким ароматом.

– Что это такое?

– Пропуск служащего. Он поможет тебе входить и выходить, если придется иметь дело с людьми, которые тебя не знают.

– Спасибо. Это пригодится.

На мгновение мне захотелось похвастать этим в своем кругу. У меня имелось письменное доказательство того, что я – добросовестный служащий борделя высокого уровня.

Однако, если поразмыслить, наверное, лучше держать такое при себе. Иначе я выслушаю всевозможные скверные шутки от людей, исполненных решимости подорвать мое достоинство. Самая безобидная насмешка, какую мне пришлось бы вынести, – «мальчик на побегушках».

20

Пропуск оказался не нужен. Несколько сержантов – жестяных свистулек – вспомнили меня, и их предупредили, что я имею полуофициальный статус. На этот раз мое присутствие поблизости от места преступления стерпели.

Барри Берри был человеком без чувства юмора, но славным малым. Он прилип ко мне так, словно я его спецзадание, и устроил для меня экскурсию.

– Все оставлено там, где упало. Директор и генерал Туп хотят увидеть все сами, прежде чем мы начнем подчистку.

Да, действительно придется кое-что подчистить. Ближайшие окрестности были благословлены пятью трупами. Двое – из Гвардии. Еще один – человек Белинды. Последние двое – незнакомцы, предположительно сотоварищи преступника. От их одежды остались шерстяные серые лохмотья. Головы были упакованы в деревянные шлемы.

– Кое-кто верит в жизнь на пределе, – заметил я.

– Превалирующая теория – это кто-то, неспособный установить связь между действиями и последствиями. Мы имеем дело с психом, Гаррет. С безбашенным психом.

Между Организацией и Гвардией начались гонки. Победитель будет иметь честь первым провести долгие, болезненные посиделки с тем, кто стоит за всеми этими смертями.

Загадочные люди в сером упали на линии, ведущей из-под окна Морли до того места, где раньше погиб часовой Белинды. Взрыв был такой силы, что ударная волна швырнула их на десятки ярдов над булыжной мостовой. Кровавый след говорил о том, что один прополз двадцать футов, прежде чем испустил дух. Остатки сломанной тележки и поджаренные трупы коз отмечали начало его короткого пути.

Пониже окна к кирпичной стене прилип кусок того, что навело меня на мысль о кальмарах. Не было ни щупалец, ничего подобного, а всего лишь сырой кусок мяса с текстурой, как у моллюска.

– Большинству наших это напомнило улиток. Думаю, из-за корочки на кирпиче.

– Но раковины нет.

– Щупалец тоже нет.

– Верно. Мы знаем, что произошло?

– Мы в точности знаем, что произошло, минута за минутой.

– Тогда просвети меня. Будь так добр.

– Как и в прошлый раз, показалась тележка, запряженная козами. Как будто тот, кто ее пригнал – кем бы он ни был, – понятия не имел, что мы можем выставить наблюдение.

– Но он явился в компании двух головорезов.

– Тупость. Выходящая за все рамки глупая самонадеянность. Мисс Контагью привела друга с Холма, который прятался в засаде. Он был в том же месте, что и мужик, которого размазало. Человек с Холма использовал скрывающие чары, не совсем эффективные. Преступник не сразу его заметил. А когда заметил, маг швырнул молнию.

– Из-за этого все и произошло?

– Да. Мисс Контагью использовала кого-то из высшего класса.

– А где преступник?

– Удрал. Подойди сюда.

Барри провел меня мимо обломков тележки к пятну, напоминавшему свечную копоть пятнадцати футов в поперечнике. В центре был круг абсолютно нетронутых булыжников, диаметром в ярд. Получилось черное кольцо толщиной в одну восьмую дюйма.

Маленькие отпечатки ног пережившего бедствие тянулись в центр города.

– Это было отступление с боем. Тогда-то мы и потеряли наших парней. И бойца Организации.

– Не ранеными, а убитыми.

– Да.

– А колдун?

– Тот, что устроил взрыв? Он был слишком стар и толст, чтобы поспеть.

Высокие здания вокруг закрывали обзор, но я подумал, что, возможно, убийца двигался к Холму параллельно курсу отряда.

Я об этом не упомянул. Не было необходимости. Эту сторону вопроса тщательно изучали не только красные фуражки и Организация, но и ключевые фигуры Холма. Им не нравилось, что поведение негодяя, скорее всего, навлечет на них еще больше враждебности, которой они уже «наслаждались».

– Это загадка, сержант.

– Действительно. Дотс что-нибудь сказал?

Ха! Вот почему у меня был собственный экскурсовод из краснофуражечников.

– Пока нет. Но поверь, у меня будет целая книга вопросов, когда он очнется.

– Если очнется.

– Он мой самый старый друг, сержант. Я обязан думать позитивно.

– На твоем месте я бы сделал все возможное, чтобы быть позитивным. После прошлой ночи очень многие, вплоть до наследного принца, захотят спросить Дотса, что происходит.

Я совершил один из мысленных интуитивных прыжков, благодаря которым стал широко известен.

– Бьюсь об заклад на золотую монету: он не будет знать, что происходит.

– Выберет молчать и захочет справиться с этим в одиночку?

Морли мыслил именно так.

– Я имею в виду другое: поставлю золотую монету на то, что он знает о происходящем меньше меня или тебя.

– Но кто-то хочет его убить.

– Очевидно. Только, может, некто, побывавший здесь, – не тот некто, кто превратил его в подушечку для булавок. Может, этот некто хочет выяснить, что замышлял тот, первый некто.

У меня был мозговой штурм.

Мои умозаключения базировались на факте: на Морли напали без помощи колдовства.

– Возможно, имела место ошибка в опознании личности. Или кто-то считает, что Морли знает то, чего он на самом деле не знает. Я мог бы выдвигать версии целый день. Это чистой воды теоретизирование.

– Действовал псих.

Вероятно.

Несомненно.

В духе открытого сотрудничества я начал выспрашивать у Берри о преступлениях, которые могли иметь связь со случившимся здесь. Шустер упоминал о глубоком интересе к схожим чертам подобных мерзких происшествий.

Мне не дали долго этим заниматься. Обнаружив, что невозможно открыть окно, чтобы меня окликнуть, мисс Ти начала колотить по стеклу, привлекая мое внимание.

Она энергично поманила меня, и я сказал:

– Мне надо идти, сержант. Спасибо за все.

21

Мисс Ти не дала мне спросить, что случилось.

– Я не говорила, что остаток дня ты можешь отдыхать, а я тебя прикрою.

– Краснофуражечники устроили мне турне по высшему разряду. Я никогда еще не видел их такими серьезными. Не исключено, что позже здесь появится сам принц Руперт.

Она бы возмущалась и дальше, но справилась с раздражением. Визит наследного принца значил очень многое.

– Понятно.

– А наш собственный принц говорил что-нибудь, пока меня не было?

Дотс крепко спал.

– Он сделал мне предложение. Двухчасового незарегистрированного брака. После того, как снова встанет на ноги. Я подумаю об этом.

– Еще один признак, что он поправляется.

Мисс Ти бросила на меня сердитый взгляд и что-то проворчала. Морли вряд ли счел бы ее слова подкупающими.

В поисках более важных дел она отлучилась. И не забрала поднос с завтраком. Я налил себе холодного чая, поставил раскладушку, устроился на ней, взял сборник Сальватора и попытался перечесть «Несчастную любовь».

Название говорило обо всем. В эту тему театры Танфера вдыхали жизнь в большинстве постановок. Данная пьеса содержала автобиографические элементы. Главная героиня, вместо того чтобы быть обычной малодушной розой, походила на любовницу Сальватора – Торнаду.

Просмотрев несколько страниц, я спросил вслух:

– Во что же ты вляпался на этот раз?

Судя по всему, во что-то крупное. И это не вписывалось в обычную схему. Морли не сделал бы ничего такого, что привлекло бы внимание принца Руперта.

Но если подумать о нападении на меня и Тинни… Мы тоже сознательно ни во что не впутывались.

Я вернулся к чтению пьесы. Нужно было прояснить мысли.

Закончив читать первую сцену третьего акта, я поднял взгляд и обнаружил, что Морли смотрит на меня, и не очень весело.

– Какого черта ты натворил?

Со слабой улыбкой он тихо, скрежещуще прохрипел:

– Воды!

Я накапал ему в рот воды. Напившись, он снова уснул, ничего не сказав и не ответив ни на какие вопросы.

Краш принесла обед и забрала остатки завтрака.

– Мне нужна еще вода, и нужно вынести ночной горшок, – сказал я.

– А мне нужна алмазная диадема.

Несмотря на ее вызывающее поведение, все мои просьбы были быстро выполнены.

Морли проснулся, выпил воды, не изрек ничего мудрого и снова уснул.

За час до ужина вернулся лекарь, вырядившись в свой лучший траурный костюм. Я не стал спрашивать, почему Дети Света одеваются подобным образом, – не настолько меня это интересовало. Я становился пресыщенным. И расстроенным.

Большим сюрпризом было то, что доктора сопровождала знакомая мне с прошлого года дама – Бегущая по ветру, Поток яростного света.

Она тоже удивилась, увидев меня. И кажется, слегка смутилась, потупив фиалковые глаза.

Я вежливо поздоровался. Предпринял в уме дурацкую попытку связать с помощью слова «свет» видного деятеля с Холма и лекаря из культа. Но у меня недостаточно развито параноидальное воображение.

Этих двоих сопровождала Белинда Контагью, она осталась в коридоре и наблюдала оттуда. А я сделал свои выводы.

Бегущая по ветру не состарилась ни на минуту и по-прежнему напоминала облачко, будучи совершенно восхитительной. Но сегодня она была сама деловитость. Направилась к окну, почти не обратив внимания на Морли.

Я попытался вспомнить, знакомы ли они. Мелькнули полустертые воспоминания из прошлого. Допотопные времена. Я был тогда другим человеком в другом мире, а вовсе не респектабельным буржуа.

Новый Гаррет не сдержал смешок, за что заслужил хмурые взгляды всех присутствующих женщин.

– Как его дела? – спросил лекарь.

– Он спит и пьет воду. Думаю, ему лучше.

– Пьет воду?

– Он просыпается, издает тихий хрип, означающий, что он хочет пить. Я использую тростинку. Он сосет из нее воду, а потом снова засыпает.

Для леди, стоящей в коридоре, я добавил:

– Мисс Ти заявила, что этим утром он пытался за ней ухаживать. Она просто хочет меня позлить.

– Пройдет много времени, прежде чем этот парень снова будет грешить, – сказал лекарь, осматривая раны Морли. – Он самая удачливая жертва поножовщины, какую я когда-либо видел. Некоторые раны – шести дюймов глубиной, однако ни один удар не рассек артерию и не попал в жизненно важный орган. И воспаления тоже нет. Не наваливайтесь на него с вопросами. Он пока не в состоянии отвечать. А! Вот и он.

Глаза Морли открылись. Он отмониторил толпу и издал свой обычный звук, означавший: «Воды!»

Лекарь извлек черный стеклянный пузырек величиной с мой большой палец, с прозрачной пробкой.

– Три капли в каждый кувшин воды. Держите его воду отдельно. Это от боли. Вам все еще очень больно? – спросил он Морли.

Дотс хмыкнул и закрыл глаза.

Лекарь обратился к дверному проему:

– Я сделал все, что мог. Он поправится. Когда поправится – зависит от того, как строго будет придерживаться моих рекомендаций. Никаких отклонений от диеты. Пить – сколько пожелает. К каплям нет привыкания, но от них сильно клонит в сон. Держите его в чистоте. Регулярно переворачивайте. Что ему требуется – так это время. В инструкциях, которые я дал вам, мадам, есть расписание. Следуйте им в точности.

Ух ты! Я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь отдавал приказы Белинде Контагью. А этот сумасшедший отдавал. И она кивала! Она поняла инструкции, еще как. Морли наверняка попытается уйти раньше, чем будет готов.

Поток яростного света ничего не сказала. Взглянув на Морли мимоходом, она больше не обращала на него внимания. Ее заворожило что-то на улице.

– Твоя подруга-крыса весьма умна.

Окно было узким, но я ухитрился к ней присоединиться. Внизу стояла Синдж. Она разговаривала со старшими гвардейцами и парой тяжеловесов из среднего управленческого персонала предприятия Белинды.

Я рад был увидеть, что к моей маленькой девочке относятся с тем уважением, какого она заслуживает как самый одаренный следопыт города.

– Почему ты говоришь, что она умна? – спросил я.

– Она собирается вернуться по следам, вместо того чтобы идти по ним вперед.

Вернуться по следам коз? Это легче, чем выслеживать человека, убившего троих во время бегства. И безопаснее. И полезнее.

Оба нападения осуществлялись с одной и той же стороны, и преступники исчезли в направлении Холма.

– Девушка пугающе умна. Что ты здесь делаешь? – спросил я.

– Личный вызов принца Руперта.

Точно. Я вспомнил: она – друг семьи.

– А как твои папа и дочка Кивенс?

– В данный момент мы не ладим. Давай сосредоточимся на непосредственной задаче. Я не та женщина, которую ты помнишь.

Она обратила ко мне холодные изумрудные глаза. Я боялся в них утонуть.

– Прости. Вероятно, я тоже не тот мужчина, которого ты помнишь.

В окно я увидел, как из тени появились крысюки, товарищи Джона Растяжки, в то время как Синдж двинулась прочь; за ней тащился шлейф головорезов. Тех, что стояли по разные стороны закона. Они держались поодаль, чтобы ее не отвлекать.

– Тебе известно, почему эта заварушка подняла такой переполох? – спросил я.

Бегущая по ветру встретилась со мной взглядом. Глаза ее были поразительно голубыми. Застенчивая девушка, которую я помнил, вновь дала о себе знать.

– Я могу прокомментировать это только с позиций обширного невежества. Принца Руперта заботит возможная связь случившегося с Холмом.

Однажды я общался с наследным принцем. Он попросил меня стать его личным агентом. Как и Дил Шустер, он был полон решимости неизлечимо заразить Танфер законом и порядком. Тот, кто не согласится принять верховенство этих правил, несомненно, стал бы для него порочной тварью.

– Вообще-то я хотел знать, что ты делаешь с нами в этой комнате.

– Полагала, что при помощи лекаря смогу выяснить что-нибудь полезное. Я ошиблась. А потом настолько поразилась, увидев тебя… Мне нужно вернуться к работе. Быть с теми, кто снаружи.

Она жеманно прошла мимо нас с Белиндой, не вдаваясь в личные подробности, оставив меня опустошенным. Эти глаза… Я уже и позабыл, какие у нее глаза.

22

Не успела Бегущая по ветру исчезнуть, как вошла Белинда.

– Между вами что-то есть? Я думала, что знаю всех девок, которые были после меня.

– Только в ее голове. Может быть. Она в незапамятные времена совершила на меня небольшой набег. Это ни к чему не привело. Однако… она многогранная личность.

– Ей стоило бы спуститься с Холма, чтобы гоняться за тобой.

Белинда шутила, но так устала и так беспокоилась, что мысль прозвучала серьезно.

Я держал рот на замке, ведь на самом деле ее это не интересовало.

Взяв Морли за руку, она спросила его:

– Где, к дьяволу, ты был все эти десять дней?

– Десять дней? – оторопел я. – Есть что-то, чем ты со мной не поделилась? Предыстория изменилась, когда мы двинулись дальше?

– О чем ты?

Я мысленно вернулся назад. И решил, что я тупица. Раньше она сказала лишь, что Морли пролежал тут три дня, до того как меня привезли.

– Не знаю. У меня проблемы с приведением разума в бойцовское состояние. Ты правда ждала три дня, прежде чем явиться ко мне?

– Я была выбита из колеи. Ты лучше всех понимаешь, что, когда мы в смятении, мы совершаем глупости.

– Он мог умереть.

– Но не умер. И я все-таки выкроила время для тебя и для Детей Света.

– Прости, что огрызнулся.

– Поделом мне.

Она смотрела на Морли такими же глазами с поволокой, какими при мне на него смотрели тысячи других женщин.

Следуя интуиции, я спросил:

– Белинда?

– Мм?

– До моего появления здесь происходило что-нибудь странное?

Иногда мисс Контагью читает мысли.

– Думаешь, они подозревали, что он жив, но не знали, где искать? Поэтому наблюдали за тобой? Они совершили набег на твое обиталище, чтобы заставить тебя шевелиться… Нет. Это не вяжется между собой.

– Они наблюдали за тобой, пока ты не связалась со мной. Потом наблюдали за мной. Именно так поступил бы я сам. Почему они такие отчаянные? Где произошло нападение? И что говорят люди, которые нашли Морли?

– Я пока не знаю, где это случилось. Но собиралась пойти и взглянуть на то место. Морли нашли умирающим. Вот и все. Было ясно, что вещи ему больше не нужны, поэтому и начали выворачивать его карманы.

– И нашли нечто, связывавшее его с тобой, после чего поступили правильно.

– Они сделали то, что, по их мнению, могло набить их карманы.

– Они ошиблись?

– Нет. Это просто хорошие взаимоотношения с публикой. Иногда прикармливаешь зверя.

– Ты получила обратно его вещи?

– Получила. Думала, возможно, на него напали из-за чего-то, что он нес. Но у него ничего не было. Однако его могли обчистить прямо там.

– А нападавшие выжили? Никто не сотворит с Морли такое, не получив сдачи.

– На месте, которое я собираюсь проверить, осталась кровь и другие признаки жестокого боя. Но никаких трупов. Мои люди нашли две деревянные пуговицы, обрывок серой шерстяной ткани и сломанную деревянную маску с литыми стеклянными щитками глазных щелей. Странно, да? Я надеялась, Пулар Синдж сможет что-нибудь со всем этим сделать. Она сказала, что слишком поздно. След давно исчез.

– Морли отсутствует десять дней?

– Да. Еще раз.

– Он ничего не рассказывал Саржу или Рохле или еще кому-нибудь из своих балбесов?

– Нет. Я отправилась туда даже раньше, чем выяснилось, что в нем проделали столько дыр. Мы об этом с тобой говорили.

– Мне приходится спрашивать снова и снова. У тебя был свидетель.

– Свидетель, которого больше никто не может найти.

– Упрятанный подальше для сохранности.

В реке, с большими камнями вместо башмаков.

– Я думаю так же, – сказала Белинда. – Не на основании улик, просто интуиция.

– У него, часом, не изумительная фигура в обтягивающей черной коже?

– У него – нет. Рано или поздно мы его найдем.

Непременно найдем.

– Не могу представить, чтобы Морли шлялся где-то так долго. Одну ночь еще куда ни шло. Но он практичный парень с собственным бизнесом, – сказал я.

– Ты не выдаешь оригинальные мысли.

– Даже не пытаюсь. Просто размышляю вслух. Но вот вопрос личной заинтересованности. Насколько тесно ты сотрудничаешь с директором?

– Мы притворяемся, что не замечаем, как другой разнюхивает здесь и там. На связи между нашими подчиненными будут смотреть сквозь пальцы.

– В последний раз, когда наши пути пересекались, Шустер сколачивал отряды специалистов. Одна такая команда должна была заниматься колдовской судебной экспертизой.

– Они называются спецами, – пояснила Белинда. – Уже есть с десяток таких отрядов, и должно стать еще больше.

– Если группа колдовских судебных экспертов готова, может, ты убедишь Шустера проверить то место, когда сама отправишься туда?

– Предложу ему. Но красным фуражкам глубоко плевать на Морли.

Я посмотрел на Дотса. Какими секретами мы будем вознаграждены, как только он сможет сидеть и говорить? Он выглядел более расслабленным. Капли в воде, должно быть, действовали.

– Есть один очевидный ответ, почему Морли отсутствовал десять дней.

– Он был пленником, – решила Белинда.

– Это подходит к тому, что мы знаем. И может объяснить, почему кто-то пытался убить его: если предположить, что он сбежал.

– Нет никаких признаков того, что его держали связанным или закованным.

Я поднял руку Морли и посмотрел на его запястье. Конечно, ничего.

– Это означает – его не держали в цепях.

Белинда встала у окна, наблюдая за улицей, но, скорее всего, ничего не замечая.

– Я подумываю, не изменить ли решение.

– Насчет чего?

– Насчет того, чтобы перевезти Морли ко мне.

– В самом деле? – осторожно спросил я.

– Думаю, за двумя зайцами погонишься… Где-то еще не будет безопасней. И твой партнер мог бы выяснить то, что нам нужно знать.

Белинда из тех, кто постоянно заставляет тебя вздрагивать.

– Есть одна проблема, – признался я. – Старые Кости в данный момент мертв для мира.

– Ты всегда так говоришь.

– Сейчас это правда. Да и почти всегда.

– Но ты же здесь. Единственный, кто способен вытряхнуть реликта из его снов.

В самой малой степени и это было правдой.

На пороге появились Краш и Ди-Ди.

23

У Белинды, как у госпожи империи, охватывающей подбрюшье Танфера, нанимательницы тысячи с лишним человек, имелись обязанности за пределами «Огня и льда». И ей следовало заняться расследованием. Однако она продолжала сидеть на жестком складном стуле, пристально глядя на Морли и что-то бормоча. Стул был гениальным изобретением Кипа Проуза и продукцией смекалистой Объединенной производственной компании.

Мисс Ти принесла четыре таких стула. В сложенном виде они почти не занимали места. Без сомнения, стоили они целое состояние. За неделю наверняка появятся дешевые подделки, если я останусь здесь, вместо того чтобы сражаться за права интеллектуальной собственности компании.

Законы существуют, но мы должны сами претворять их в жизнь.

– Белинда?

Она не ответила.

– Эй, девушка. Слушай внимательно. Здесь работает детектив. Давай возобновим игру в вопросы и ответы.

Она обратила ко мне усталый взор.

– Давным-давно, два дня и несколько часов назад, ты рассказала мне кое-что о ситуации Морли. С тех пор произошли некоторые изменения, и все они вели в сторону меньшей точности и большей неопределенности.

– Такое может случиться, когда говоришь со свидетелями.

– Верно. У тебя был свидетель. А теперь у тебя его нет?

– Как я уже сказала, он исчез. В любом случае его история не выдерживала критики.

– Звонарь.

– По здравом размышлении я полагаю, что он разнюхивал след Морли. Тогда я не мыслила ясно. И не скрывала того, что Морли жив.

– Мог ли этот «свидетель» сам быть преступником?

– Не знаю.

– Сержант Берри настаивает на том, что мы имеем дело с психом. Может быть, это один из тех, кто кормится в гуще толпы возле места преступления? Некоторые даже пытаются втереться в круг жестяных свистулек, чтобы можно было ходить за ними по пятам во время расследования.

– Может быть. Бьюсь об заклад, этот субъект болен далеко не в одном отношении.

– Помнишь, какой он?

– Если бы я была художницей, нарисовала бы.

– У тебя не получается рисовать животных и людей.

– Совсем.

– Мы можем нанять художника.

– Сомневаюсь… Проклятье! Я не сильна в описаниях.

– Мы могли бы попросить Покойника поймать мысленную картинку и передать ее умелому художнику. В Танфере есть хорошие портретисты.

Белинда бросила на меня такой свирепый взгляд, как будто собиралась испепелить одной только силой воли.

– Я так и думал, что ты слишком параноидальна, чтобы сделать это простым способом.

– Параноидальна? Я? Ах ты, деревенщина…

– Допустим, он порылся бы у тебя в голове?

Она не ответила. Мысль об этом ужаснула ее.

– Но он ведь уже делал это раньше. И ты пережила. Да и как он использует то, что найдет? Будет лишь излучать самодовольство, потому что заглянул тебе под юбку.

Белинда не готова была ответить. Ее выручило появление встревоженной мисс Ти.

– Вам лучше спуститься, мадам! – выпалила та. – Чертов проклятущий наследный принц здесь, собственной персоной.

– Похоже, я нужна, – сказала Белинда.

– Хочешь, пойду с тобой? Я знаю этого парня.

– Брехня. Ты не суешь в его круг и кончика носа, не говоря уж о том, чтобы там вращаться.

– Поставь на это – и ты проиграешь. Как-то раз он предложил мне быть его личным частным сыщиком.

Я дал ему от ворот поворот. Мне нравится самому распоряжаться собой. Что я и делал с тех пор, как сказал ему: «Извините, нет». И работа досталась не мне, а умному пройдохе Лазутчику Фельске.

Фельске наверняка выпала худшая доля. Так говорил я себе, важно шествуя по этажам Объединенной производственной компании, в надежде запугать редкого дурака, который стал бы воровать у своего нанимателя в то время, когда люди умирали с голоду, если теряли работу. Объединенная и пивоварня Вейдера в наши дни были единственными организациями, дающими рабочие места. И я крутился в обеих.

Сидя на исходе дня с королевой преступного мира и лучшим другом, который не мог продемонстрировать мне свою издевательскую ухмылку, я волей-неволей созерцал то, кем и чем я стал. И чувствовал легкое смущение.

– Ты выполняй свою работу, а я очарую Руперта, – сказала Белинда.

– Постарайся его не бить. А если придется, постарайся воздержаться от ударов.

– Остряк. Я все время тебе повторяю: я уже не та, какой была раньше.

Но она была все такой же. Просто теперь лучше маскировалась. И она собиралась предстать перед раздражающей и тщеславной личностью.

При всех своих высоких моральных принципах и решимости действовать во благо Каренты Руперт был спесивцем. Он был непоколебим, когда речь шла о его добрых делах, но ни на миг не сомневался, что королевские подданные стоят ниже его в социальном и умственном отношении. Он считал себя пастырем, поклявшимся защищать от опасности своих глупых животных.

– Тогда удачи, дражайшая, – сказал я Белинде.

24

Позже Краш принесла воду и фунт соли.

– Нам пришлось посылать за солью. Повара отказались отдать свою, – пояснила она, ступая осторожно. – Утром ты, наверное, не застанешь меня и Ди-Ди. Нам понадобится время прийти в себя. Все эти козлы из Гвардии хотят молоденьких, а платят паршивые чаевые.

Что я мог сказать? Что на любой работе сталкиваешься с козлами?

Я постарался принять сочувственный вид.

– Когда придешь в следующий раз, мне не помешало бы новое чтиво.

– Если смогу ходить. Или спустись и сам что-нибудь возьми.

Чудо из чудес – волнения сошли на нет. Как ни храбры были наши приятели, они поняли, что приходить за Морли в «Огонь и лед» себе дороже.

Ночь за ночью я сидел, ожидая, когда Морли сделает еще что-нибудь, кроме как выпьет воды и пернет. Это было все равно что нянчить новорожденного, только его подгузники приходилось менять не мне.

Я гадал, чем закончилась поисковая вылазка Синдж. Гадал, что делает Шустер, что затевает наследный принц и что выяснила Белинда. Больше всего я беспокоился о Тинни. Надеялся, что она находится в лучшем положении, нежели я.

Круг моего общения сузился до мисс Ти, Краш и Ди-Ди. Мисс Ти помогала в комнате Морли, пока остальные леди справлялись с повышенным спросом на основную продукцию заведения. Мисс Ти не вносила свой вклад в ажиотаж.

Мне никто не говорил, что творится за этими стенами.

Я всячески поносил тех, кто приходил в «Огонь и лед» за спецзаказом.

Сидя взаперти с Морли, я все больше соскальзывал к границам буйного помешательства. Мне требовалось заново открыть для себя терпение. Меня еще ждал долгий тренировочный период, когда Морли выберется из постели. У него может уйти год на то, чтобы восстановить силы. А потом мы достанем того, кто его ранил, – кем бы он ни был.

Вошла Краш:

– Это последняя книга, какая у нас есть. Самая скучная.

Она протянула потрепанный том прошлого столетия, давно переступивший порог старческого возраста. Фолиант был обвязан ленточкой, чтобы не разлетелись выпавшие страницы.

– Что это? Может, мне и не понадобится возиться с этими узлами.

Постепенно Краш решила, что я не так уж безнадежен. Я не представлял собой угрозы. Был добродушен. Относился к дядечкам, которые держат руки при себе. Мы с ней могли болтать о всякой всячине. Например, о книгах. Но недолго. Она была популярной, с обширным списком регулярных клиентов.

Книга оказалась историей ранних лет Танфера, вплоть до основания монархии. Это было копией с копии. Читалась она медленно из-за устаревшего языка.

Я был взволнован, потому что несколько глав охватывали времена, когда Покойник был еще жив. Говорить ему об этом необязательно, но я смогу заглянуть через окно в тот век, который сформировал его характер.

– Краш, как долго ты собираешься заниматься этим?

– Что за вопрос? – мгновенно ощетинилась она.

– Серьезный вопрос того, кто считает, что ты попусту тратишь свой интеллект.

– Интеллект – как сказать. Интеллект в этом бизнесе не участвует. Зато телу так достается, что я собираюсь уйти в свой двадцатый день рождения. И больше мне никогда не придется работать. Если мои инвестиции будут удачны. Может, возьму с собой Ди-Ди – если она сумеет научиться жить без внимания.

Ди-Ди была звездой заведения. Обычно она имела дело только с избранными личными клиентами. Светловолосая, с примесью эльфийской крови, чрезвычайно сладострастная (когда была к тому расположена), она, по слухам, наслаждалась своей работой. И это было необычно. Ди-Ди жаждала одобрения. Она имела все, что ей требовалось. Краш боялась, что Ди-Ди откажется это бросить.

Краш была умнее, чем притворялась. Со временем я обнаружил, что все наши беседы сводились к тому, как организовано управление производством.

Почему? Объединенная – это компания, но ты не можешь ее выкупить.

Все партнеры имели в ней разные доли, но каждая доля была фиксированной. Если кто-то из основателей захочет выйти из дела, он должен будет сначала предложить свои проценты другим инвесторам. Пока никто не выказывал ни малейшего желания покинуть компанию.

Объединенная создавалась для того, чтобы обогатить нас всех, предлагая рынку плоды гения Кипа Проуза.

Крупными держателями акций являлись Кип и его семья, Тейты и Вейдеры из пивоварни. Я имел несколько процентов за то, что спас жизнь Кипу в трудные времена, и за то, что у меня хватило смекалки ввести его в общество богатых людей, позволивших ему паять и химичить и сделать их еще богаче.

Субъективно я провел в «Огне и льде» полжизни. По календарю же прошло всего четыре дня.

Мой лучший друг продолжал спать, все реже просыпаясь, чтобы попить воды. Я стал гадать, не срабатывает ли лекарство не только как болеутоляющее. С медицинской точки зрения заставлять Морли спать казалось хорошей идеей. Но для того из нас, кто по природе был склонен к нетерпению, это выглядело менее оптимальным.

Я все время думал, что на месте Морли уже взялся бы за дело – если бы только меня не лишили такой возможности. По-моему, над этим поработала Белинда. Наверняка. Она считала, что выздоровление Морли важнее, чем наша возможность выбраться отсюда и схлестнуться с бандитами.

В голову лезли глупости, я сам это понимал. Боялся: если и дальше буду заниматься только тем, что сидеть здесь и наблюдать за Дотсом, я в конце концов возненавижу его.

Периодически мисс Ти приглашала себя в эту комнату, но не стала менее антагонистичной.

Наконец она явилась в менее мрачном настроении и заявила:

– Капа сказала, Морли пора перевозить – после того как он поужинает и утром его вымоют. Если тебе надо сделать какие-то особые приготовления, дай знать.

Я упомянул блюдо из ягненка с рисом, которое мне нравилось, и порассуждал о том, как буду скучать по этому месту, которое так долго было моим домом.

– Ты пробыл здесь меньше недели.

– А ощущение, что куда больше.

– Такое случается. Но ты просто умничаешь. Капа пообещала, что мне не придется терпеть твои выкрутасы.

– Ой-ой.

– Именно. Собирай пожитки. Особенно мне хочется, чтобы исчез арсенал под кроватью, пока кто-нибудь не доложил куда следует. Книги останутся здесь.

– Посмотрю, смогу ли прислать сюда кое-что поинтереснее.

– А теперь ведешь себя как придурок.

– Не могу иначе. Это из-за того, что я торчал тут взаперти.

– Собираешься обвинять в своих личных недостатках и нас?

Ой!

– Хорошо, что мы все равно любим друг друга.

Тень улыбки.

– Там, куда вы отправитесь, будет получше, чем здесь?

Я удержался от ответа. Может, и не будет. Мои обязанности все равно не изменятся.

– Не знаю. Забегай, увидим.

25

Белинда, как и обещала, появилась со свитой после ужина.

Краш и Ди-Ди облачили Морли в рванье, которое было на нем, когда его нашли. Кровь по большей части отстирали. Но дыры не зашили.

В воздухе витали разнообразные чувства. Ди-Ди и Краш были опечалены, что Морли уезжает, хотя ни разу не перемолвились с ним ни словом. Несмотря на враждебное поведение, мисс Ти тоже была не рада. Она отрядила свой свободный от дежурства штат перевезти Морли и мои пожитки.

– Катафалк?! – спросил я Белинду, спустившись на улицу. – Ты увозишь его на катафалке?

Где она вообще такое нашла? Наверное, во всем городе было не больше десяти погребальных повозок.

– Да. Надевай шляпу и пальто, которые припас для тебя Джоэл. Забирайся на катафалк и занимай пост.

– О чем ты?

– Садись рядом с кучером. Попытайся выглядеть профессионально.

– И какая у меня профессия?

– С тобой всегда задаешься этим вопросом. Шевелись! У нас нет времени на игры.

Из задней двери борделя вышли четверо мужчин. Они вели себя совсем как люди, умыкающие труп оттуда, где его не должны найти.

Я подумал, не запечатлеть ли напоследок поцелуй на щеке мисс Ти и не пообещать ли Краш в скором времени ее навестить, но, решив быть солиднее, отказался от поведения, которое еще несколько лет назад было фирменными приемчиками Гаррета.

Мой лучший друг покоился на дрогах, под черным шерстяным одеялом, и несколько человек, включая меня самого, полагались на то, что я доставлю его по месту назначения, не позволив нанести ему добавочные ранения.

Я поспешил на примерку костюма.

Джоэл оказался стройным бандюганом с глазами зомби. Он запихал меня в длинное черное пальто и полустоячую черную шляпу почти в фут высотой, похожую на мягкий конус. Вместе с ней я приобрел свисающие у ушей длинные, витые локоны члена похоронной гильдии. К шляпе прикреплялись элементы парика.

– Брось, к чертям, развлекаться и забирайся на пост, – сказал Джоэл. – И – да, шляпа настоящая. Шевелись!

Может, вот почему никогда не распознаешь гробовщика, если он не при обязанностях. На работе он носит маскировку.

От пальто у меня сводило плечи. Оно свисало до самых лодыжек, и забраться на сиденье было непросто. Несуразная треклятая шляпа соскользнула мне на глаза.

Я уселся, пестуя и лелея чувство обиды на человека, который перевернул мою жизнь, позволив истыкать себя ножами. Если бы этот дурак смог ускользнуть, я бы сейчас миловался со своей любимой рыжулей.

Катафалк был небольшим, но с высокими сиденьями.

– Во всеоружии, пройдоха? – спросил кучер слева от меня.

– Почти.

Я показал ему дубинку:

– Дерзкая рыжеволосая особа положила мое тяжелое вооружение вместе с клиентом.

Кучер хохотнул. Старый и очень рослый, он выглядел так, будто по профессии и впрямь мог оказаться кучером.

– Клиент. Мне это нравится. Палка у тебя милая. На вечерок сгодится. Никакие похитители трупов не пожелают связаться с этой компашкой.

Процессию возглавляли двое верховых, за ними ехала окруженная охранниками карета Белинды. Следом – еще один вооруженный всадник, катафалк с могучим Гарретом на посту и громилой на подножке с другой стороны. Одним из головорезов был мой новый приятель Джоэл. Позади катафалка скакали еще два всадника.

– Что за похитители тел?

– Те, кто умыкает трупы. В последнее время это превратилось в проблему. Кто-то скупает трупы молодых людей в хорошей форме. Ты где был, начальник? Не в городе?

– Можно и так сказать. Кража трупов!

Я впервые слышал о таком. Но пока я исполнял роль няньки, не было причин, чтобы эта тема всплыла. А ранее – и того меньше. Никто не имел резона снабжать меня новостями. Моим долгом было защищать Объединенную компанию от воровства среди рабочих и от хищничества интеллектуальных пиратов. То же самое я делал и для пивоварни Вейдера.

Катафалк дернулся. Я врезался в спинку сиденья.

– Ты не должен зевать, дылда, – сказал кучер. – Тебе положено присматривать за мной и за тем, кто внутри. Поскольку он мертв и все такое, он, наверное, не задаст тебе трепку, если ты задремлешь и до него доберутся буки-бяки. Но твой старый приятель капитан Роджер, то бишь я, еще как задаст. Особенно ежели засучит рукава.

– У меня есть проблемы с бдительностью.

Проблемы, которых не было в до-Тиннины времена.

– Если заметишь, что у меня стекленеют глаза, садани меня локтем под ребро. Я передвижной ад, когда бдителен.

– Искренне надеюсь, мне не придется увидеть тебя в деле, крошка.

По моим прикидкам, Роджеру было около шестидесяти. Это означало – он справился и смог вернуться в Кантард, домой. И еще означало – он помнит парней, которые не были бдительными. Все мы, вернувшиеся, помним их, не сумевших сосредоточиться. Их кости украшают пустырь за городом.

Конвой двинулся на юг, свернул на Гранд, потом по направлению к Макунадо-стрит. Улицы не были оживленными. Мы не слишком привлекали внимание. Я доблестно старался оставаться начеку – и ради лучшего друга, и ради своего нового приятеля Роджера. У кучера ушло примерно полчаса, прежде чем он решил, что я созрел для тычка.

Я не мог выключить мозги. Спокойствие просто не приходило.

Локоть кэпа Роджера разбудил меня, когда процессия приблизилась к моему дому. Я водворился в реальности, подозревая, что пережил озарение, которого не могу припомнить, потому что слишком туп, чтобы уловить момент истины.

Поскольку в последнее время меня в основном беспокоило, как мы ладим с Тинни, кажется, я утратил навыки, не подводившие меня раньше.

Катафалк остановился у ступеней крыльца. Спрыгнув, я заметил, что на улицу выходят соседи. Дверь открылась, появились Синдж и Дин. Я ощутил утешающее присутствие Покойника – он бодрствовал и проявлял глубокий интерес.

Спасибо тебе, Синдж, ты чудесная малышка.

Впервые за долгое время я чувствовал себя дома спокойным и довольным, чего не случалось уже давным-давно.

26

Мне бы хотелось сказать, что готовность Белинды Контагью посетить место, где она не может сохранить в секрете свои мысли, выражает глубину ее преданности Морли, но…

«Ее готовность подпитывается предусмотрительным использованием технологий».

– Что?

«Когда-то, давным-давно, шайка младших колдунов, помимо прочих грехов, создала сеть, способную помешать мне читать их мысли».

Вспомнив об этом, я повнимательней вгляделся в Белинду.

– Она без парика.

Я стоял в прихожей, добавляя толкучки. Повсюду кишели люди, путаясь друг у друга под ногами. Мы решили разместить Морли в комнате, которая в незапамятные времена была моим кабинетом. Синдж прибралась там, и туда поставили кровать, стулья и предметы первой необходимости.

Парни с носилками не могли сообразить, как развернуться в дверном проеме.

Кабинет был меньше моего последнего обиталища, но здесь я не буду прикован к одному месту. Я смогу бродить из комнаты в комнату, с этажа на этаж, смогу даже спуститься в подвал. В сравнении со спаленкой в борделе это широкие открытые пространства. И Синдж будет более интересной компанией, чем неприветливый народ в заведении «Огонь и лед».

Пока парни с носилками изворачивались, толкались и спорили, я подался в кабинет Синдж. Джоэл и Белинда выкрикивали советы, которые только добавляли суматохи. Я гадал, что думают соседи. Нечасто видишь, как члены похоронной гильдии доставляют что-то, вместо того чтобы забирать.

«Сетка у нее на голове вплетена в ее натуральные волосы».

– Столько напрасной работы.

Кто-то из этих крутых парней мог знать то, что Белинда хочет сохранить в секрете.

Слишком много всего происходило одновременно, и я не пытался за всем уследить.

Покойнику придется позаботиться о том, чтобы никто не прихватил сувениры или не спрятался в чулане.

Все стало еще хуже, когда Белинда перешла от стадии советов к стадии императорских указов.

– Эй, женщина! – окликнул я ее. – Да. Ты. Хорошенькая леди, которая забыла, где находится. Успокойся. И убери отсюда эти лишние тела.

Ее головорезы доставили Морли в его новые покои и устроили в новой кровати. И тут я понял, что у нас больше нет Краш и Ди-Ди, чтобы кормить болезного и переодевать.

Белинда сурово на меня посмотрела. Однако вспомнила, где находится, что делает и кто за ее спиной – может, не на виду, но не совсем забытый.

– Да. Хорошо. Джоэл, возьми шляпу и пальто у мистера Гаррета. Остальные ступайте в Дарелея-холл. Ждите там. Джоэл, заплати Роджеру и поблагодари его за использование катафалка. Ворден, скажи моему кучеру, чтобы он тоже ждал в Дарелея-холл.

– Ни за что не хочу отдавать пальто, – заявил я. – Мне оно нравится.

Однако протянул его Джоэлу.

– Поговори с капитаном Роджером, – сказал Джоэл. – В ремесле похоронщиков всегда есть вакансии.

– Я оставил в катафалке кое-какие инструменты. Они мне понадобятся. Не будешь ли ты столь великодушен подбросить их к дверям?

Белинда слегка наклонила голову. Джоэл воспринял это как приказ. И смылся.

Покойник коснулся меня, подтвердив мои подозрения.

– Ты много времени провела с Джоэлом? – спросил я.

– Не очень. А что?

– Он слишком внимательно прислушивается. И от него разит человеком, способным съехать с катушек.

Белинда уставилась на меня как на буйнопомешанного. Как будто я подошел к ней на улице, настаивая, чтобы она выслушала мою теорию насчет королевского заговора с целью скрыть правду о людях-кротах, живущих в пещерах глубоко под землей.

– Ты видел что-то, что я упустила?

– Я могу и ошибаться. Но то, как этот человек наблюдает за тобой, когда ты не замечаешь… я бы сказал – смахивает на одержимость.

– Рада узнать. Наверное.

«Настоящая человеческая акула».

– Ты все равно можешь отчетливо читать?..

«Не смогу, если ты все испортишь, говоря об этом вслух».

Моя вечная проблема – я выражаю словами свою часть беседы с Покойником.

– Недостаток практики.

«Преуменьшение».

Возникнув перед домом, Дин сбежал на кухню. Он прятался там, пока в старой усадьбе кишели головорезы, – не из-за застенчивости, а потому, что боялся, вдруг его затопчут. Теперь он снова появился.

– Суета закончилась?

Он с величайшим ужасом думал о перспективе готовить для всей орды. Он и так был порядком раздражен, потому что мы с Белиндой все еще стояли в прихожей, а в моем старом кабинете скрывался Морли, с его особенными нуждами.

– Мне понадобится всерьез заняться покупками, если придется кормить лишние рты.

– Составь список, – сказала Синдж. – Я попрошу Джона Растяжку позаботиться об этом. Никто из нас не должен выходить. Это может быть небезопасно.

Дин пожал плечами. Он не спросил моего мнения. Он привык, что здесь за главную Синдж.

Я понял. Опасность не была столь существенной. Синдж просто нашла для старика предлог позволить кому-то другому побегать вместо него.

Возраст Дина давал о себе знать.

– Нам нужно решить, как управляться с Морли, – сказал я. – Белинда, ты будешь занята во внешнем мире. Может, мы с Синдж кое-как сумеем его кормить, мыть и менять простыни, но мы неквалифицированны для регулярной работы такого рода. Нам понадобится кто-то, стоящий доверия.

Дело в том, что он или она не будут здесь жить. В моем доме просто негде разместить кого-то еще.

– Я уже позаботилась об этом, Гаррет, – заверила меня Синдж. – Этим займутся женщины Джона Растяжки.

Она все устроила. Не было необходимости хлопотать.

– Я здесь больше не нужна, – сказала Белинда.

– Не уходи, – отозвался я. – Мы еще не поговорили о том, что ты выяснила за последние дни.

– По сути, ничего.

Я ждал мнения Покойника. Не дождался.

– Вообще ничего? В это трудно поверить.

– Хочешь верь, хочешь нет – дело твое. Мне пора. Время от времени буду заглядывать. Если наш лодырь проснется, отправь мне сообщение.

И она решительно зашагала к двери.

Покойник коснулся меня – просто спокойное предложение держать рот на замке, пока она не выйдет из дома.

27

Я закрыл дверь и быстро составил в уме перечень лиц, которых наблюдал перед собой. В доме оставались люди, хотя катафалк и карета уехали. Среди них были телохранители Белинды. Ни один из них меня не встревожил. И не заставил забеспокоиться Покойника.

«Присутствие мистера Дотса не останется в тайне. Умный интервьюер может извлечь подробности из одного тупого свидетеля и из другого и, сложив сведения воедино, получить некое представление о нашей ситуации».

– И? Что тогда будет?

Просто я был слишком уверен, что в собственном доме я вне досягаемости. Мой наблюдательный партнер скомандовал «смирно» моей чрезмерной самоуверенности.

«Я всегда действую эффективнее, когда мое присутствие и мои способности неизвестны. Мог бы и сам догадаться».

В ответ я собирался вступить в длинный спор. Покойник меня оборвал:

«Зная то, что знаешь ты, как бы ты со мной управился?»

Мне в голову пришла парочка вариантов. Но я быстро исчерпал способы, не сумев быть таким безжалостным, как раньше.

«Вот видишь? Гаррет, все дело в знании того, чему ты противостоишь. Вот почему мои собратья никогда не выкладывают всю подноготную о нас ни другу, ни врагу, ни брату, ни сестре».

Мудрость, с которой трудно поспорить. В данную минуту я думал, что лучшим способом достать Покойника и Морли одновременно было бы атаковать дом рассеянной цепью с зажигательными бомбами. Запалить особняк и сжечь всех внутри.

Снаружи были люди, которые в состоянии сотворить такое, а после спать сном младенца. Люди из тех, кто сделал бы это за цену высококачественной травы.

Директор Шустер не всегда продвигал плохие идеи.

«Ты начинаешь понимать. Мы почти беззащитны перед недругами, знающими, кто мы и что мы».

Без сомнения, он имел в виду разные аспекты этого вопроса.

– Да, понимаю. Более того, теперь уверен: Белинда совершила ошибку, перевезя нас сюда.

«Позволь предположить несколько вариантов. Возможно, она не собирается оставлять здесь мистера Дотса надолго. Только до тех пор, пока не заманит кое-кого поближе».

– Мы наживка?

«Не исключено. К тому же она будет довольна, если я сумею вытащить из мистера Дотса пару-другую намеков».

– Каких?

«Обо всех важнейших вопросах. Кто? Где? Что? Почему? Когда? Как? И кого? Или еще что-нибудь, что может привести к перерезанию выбранных глоток. Я склонен согласиться с мисс Контагью насчет потенциальной ценности таких раскопок. Это будет трудной работой. Исследовать разум бессознательного человека, когда тебе интуитивно сопротивляются, куда труднее, чем копаться в разуме, который бодрствует, осознает и пытается затаиться».

– Поверю на слово. Ты ведь самозваный эксперт.

«Воистину. А теперь найди кого-нибудь другого и докучай ему. Мне понадобятся все силы моего разума, чтобы извлечь то, о чем мистер Дотс сам не знает, что знает».

28

Один здешний обычай не изменился с тех пор, как я переехал на Фактори-слайд. Синдж продолжала платить за холодный колодец на кухне. В настоящее время в нем хранился бочонок светлого эля от Вейдера, любимого напитка Пулар Синдж. Мои вкусы изменились, теперь я предпочитал кое-что покрепче, но светлый эль был бы очень хорош после нескольких дней трезвости.

Вместе с Синдж мы вытащили большие кружки и запасные кувшины и двинулись в ее кабинет, оставив Дина готовить еду, явно предназначенную не только для меня, Синдж и Морли.

Мы устроились на замечательной новой мебели и начали планировать, как теперь все пойдет.

– Прежде всего я хочу узнать, чем ты занималась на прошлой неделе на Северной стороне, – сказал я и сделал глоток эля.

Вкусно!

– Я тебя видел. Ты, вероятно, не знаешь, что происходит.

– Да, мне рассказали мало. Я взялась за эту работу потому, что ты попросил об этом в своей записке.

– И?

– И что? Тебе следует изъясняться короткими словами и очень ясно с нами, другими расами.

Она серьезно? Или пудрит мне мозги? Большинство моих друзей пудрили. Синдж была исключением из правил.

– Ты шла по следам. Куда они тебя привели? Что ты обнаружила? Это могло бы дать мне зацепки, что сделать, чтобы помочь Морли. Я знаю: ты пронюхала что-то, ведь ты, Пулар Синдж, лучшая из нынешних следопытов, а может, и из всех былых.

– Ух ты! Разве это не заставляет меня чувствовать себя особенной?

– Синдж! Пожалуйста.

– Я все время забываю, что ты теперь мерин. Хорошо. Мисс Контагью попросила меня вернуться по следам козьей упряжки. Я так и сделала, вошла в Квартал Эльфов и добралась до маленького склада, где мы нашли абсолютно неслыханные вещи.

– В смысле?

– Не могу придумать, как еще это передать.

– Тогда просто расскажи мне.

– Хорошо. Склад был около сорока футов на шестьдесят, двухэтажный, внутри совсем без перегородок. Козья повозка покинула его через двойную дверь, каждая створка в три фута шириной и обычной высоты. Дверь была заперта изнутри на засов, когда мы туда добрались. Люди мисс Контагью вломились внутрь, пока спецы директора Шустера искали другой вход.

«Прошу прощения, детки. Я могу упростить это для вас обоих. Весьма существенно, что Гаррету известно лишь одно: мисс Контагью хотела проследить, откуда явилась повозка».

– Она знала, что козы пахнут резче и дольше, чем люди. Проследить их было бы самым легким способом управиться со злодеями. Могу я продолжить рапорт?

«Нет. Слишком многое будет упущено, если ты сделаешь это вербально».

Я смутно слышал Синдж, которая использовала язык, неподобающий даже для девушки из крысиного народца. Потом обнаружил, что живу в ее памяти, читая ее с того момента, как Синдж начала идти по следу. Сначала это были только промельки, отдельные моменты, как будто Покойник запустил меня как плоский камешек, отскакивающий от поверхности пруда. Промежутки между картинками становились все короче и короче. Я очутился перед вышеупомянутой двойной дверью. Ее недавно покрасили в противный оливковый цвет. Пахло омерзительно.

Краснофуражечники пялились в другую сторону, пока головорезы Белинды пробивались внутрь.

Никто не сбежался протестовать против применения силы.

Когда появились спецы Шустера, двери уже были раскрыты настежь, поэтому гвардейцы вольны были войти и посмотреть, не происходит ли внутри преступление.

Дома никого не оказалось.

И люди Белинды, и жестяные свистульки зажгли лампы и двигались быстро.