Провинциалка в высшем свете. Ни дыма, ни огня

Глава первая

За окнами крупными хлопьями валил снег. Я с удовольствием отхлебнула горячего кофе, щедро приправленного корицей и мускатным орехом, и подперла голову кулаком, отстраненно наблюдая за буйством стихии.

Да, стоило признать, что эта зима выдалась на удивление холодной. Мерситаун, где я нашла свой новый дом, был расположен примерно в сутках езды к югу от Бриастля. И то уже который день здесь властвует метель. Обычно снег в здешних краях не задерживается. Тает через пару дней как выпадет. Но не в этом случае. Воистину, нынешняя зима явно будет признана самой суровой за всю историю Альмиона.

Я отпила еще кофе и потянулась за сладкой булочкой, посыпанной ванильным сахаром. Как же хорошо дома! В камине негромко потрескивают поленья, магический шар дарит ровный, мягкий свет. Так и хочется забраться в кресло с ногами и провести весь день за чтением какой-нибудь интересной книжки, лишь изредка наведываясь на кухню за новой вкусняшкой. Пожалуй, так и стоит поступить. Сегодня воскресенье, гостей я не жду. Значит, впереди меня ждет упоительное безделье.

И в этот самый момент, словно в насмешку над моими мечтами, раздался громкий звон дверного колокольчика, сообщающий, что кто-то пришел. Я вздрогнула от неожиданности, едва не расплескав кофе, поскольку как раз собиралась сделать новый глоток. Но тут же успокоилась и с усилием улыбнулась.

Подумать только, без малого четыре месяца прошло с момента моего поспешного отъезда из Бриастля, более напоминающего бегство. А я по-прежнему ожидаю, что вот-вот меня отыщет разъяренный герцог Визгорд.

Нет, Альберта, этого не будет. Я исправно носила медальон, защищающий меня от действия поисковых чар, не снимая его даже ночью. Первый месяц он то и дело нагревался и так сильно дергался на цепочке, как будто пытался порвать ее. Видимо, это указывало на то, что Тегрей силился взломать его защиту. Но со временем подобное повторялось все реже и реже, а в последний месяц не случалось вовсе. Наверное, герцог Визгорд смирился с мыслью, что одна строптивая птичка ускользнула из любовно приготовленной для нее золотой клетки.

При этой мысли я привычно поморщилась. Что скрывать очевидное, я до сих пор не разобралась в своих чувствах к Тегрею. От осознания того, что нам, по всей видимости, больше никогда не суждено встретиться, глаза начинало предательски щипать. Но и сдаваться на милость победителя я не собиралась. Я не сомневалась, что Тегрей великодушно исполнит все условия договора, так и не подписанного мною. Рядом с ним я никогда и ни в чем не буду нуждаться. Но сохраню ли я при этом уважение к самой себе? Вряд ли.

И все-таки почему мне так досадно думать, что Тегрей мог отказаться от моих поисков? Воистину, полна противоречий женская натура!

– Ох, ну и непогода!

В гостиную вошла Милдред, которая задержалась в прихожей, снимая пальто и зимние ботинки. Она стянула перчатки и провела ладонью по строгой высокой прическе, проверяя, не растрепались ли волосы под капюшоном.

Я улыбнулась. Милдред было около шестидесяти, и она относилась ко мне как заботливая бабушка. И в этом не было ничего удивительного. Милдред овдовела лет двадцать как. После смерти первого мужа она так и не вышла второй раз замуж, а брак ее боги детьми не благословили.

Перед мысленным взором встал день моего приезда в Мерситаун.

Королевский дворец я покинула в карете без герба. Кучер просто высадил меня на главной площади небольшого провинциального городка и тут же отправился в обратный путь. Я стояла посреди улицы, прижимая к груди толстый конверт, который получила от правителя Альмиона, и не представляла, куда мне идти и что делать. Был поздний вечер, погода стремительно портилась, предвещая скорую грозу. И я отчаянно мерзла в своем роскошном шелковом платье, сшитом специально для аудиенции у короля. Оно ярким пятном выделялось на фоне скромной одежды прохожих, которые, не стесняясь, разглядывали меня в упор.

Именно Милдред пришла ко мне тогда на помощь. Едва представившись, она решительно потащила меня к себе домой, обронив, что негоже девушке в столь легком наряде стоять на пронизывающем северном ветре. Там напоила горячим чаем и от души накормила собственноручно приготовленной выпечкой, а после принялась расспрашивать, кто я и что тут, собственно, забыла.

Слова легенды, придуманной для меня королем, легко и непринужденно лились из моих уст. Я рассказала, что мой молодой и горячо любимый муж погиб на охоте. Пал жертвой подраненного кабана. Слезы при этом так и хлынули ручьем, так как я все еще переживала столь внезапное расставание с Тегреем и Томасом. И это сделало мою ложь еще убедительнее. Милдред ахала и охала, искренне сочувствуя мне, а под конец так вообще расплакалась, потому что история множилась душещипательными подробностями. Украдкой скрестив пальцы под столом для отвода сглаза, я призналась, будто осиротела в раннем возрасте и меня воспитывала тетушка, которая не могла похвастаться достатком. Поэтому она вздохнула с нескрываемым облегчением, когда я вышла замуж и покинула ее дом, где кроме меня было еще шестеро детей. Родители мужа меня сразу невзлюбили, поскольку надеялись на более выгодную партию для своего единственного и горячо любимого сына. Сразу после похорон они выгнали меня, заявив, что я не имею права претендовать на наследство мужа, так как была в браке меньше года. Однако свекор по доброте душевной тайком сунул мне вексель с выписанной на мое имя небольшой суммой. Так сказать, подъемными на первое время, ведь он прекрасно понимал, что в доме тетушки меня не ждут. Но при этом времени на сборы мне совсем не дали, более того, повелели кучеру отвезти меня куда-нибудь подальше и высадить прямо на улице. Так я и оказалась в этом городе. Без перемены белья и без драгоценностей, если не считать помолвочного кольца. Эта была единственная вещь, которая осталась мне на память о недолгом замужестве. И я буду очень признательна своей новой знакомой, если она посоветует мне, где найти недорогую комнатку для съема.

На этом месте моего рассказа Милдред особенно шумно всхлипнула и вдруг грохнула кулаком об стол. Грозно заявила, что никуда меня не отпустит. Достаточно мне страдать от жестокости и несправедливости мира. Поэтому я могу оставаться у нее столько, сколько пожелаю. И никаких денег за это она с меня не возьмет. Правда, при желании я могу помогать ей в галантерейной лавке, которую она открыла несколько лет назад, по большому счету не ради выгоды, а ради спасения от скуки.

Конечно, полученных от короля денег мне вполне бы хватило не только снять, но и купить скромное, но приличное жилище. Более того, оставшейся после этого суммы мне было бы достаточно и на несколько лет безбедной жизни. Но я с радостью приняла любезное приглашение Милдред. По вполне понятным причинам я опасалась предъявлять вексель, выписанный на мое имя. Кто знает, насколько далеко простирается всемогущество герцога Визгорда. Вполне вероятно, что его люди работают даже в банках.

Да и к тому же, потратить эти деньги я всегда успею.

В общем, с тех пор я жила в доме Милдред, которая выделила для меня небольшую уютную спальню на втором этаже. А по будням я с удовольствием заменяла ее за прилавком. Опять-таки, мне было это даже на руку. Письмо с поручением короля, которое я сожгла после того, как несколько раз прочитала, было странным, но для выполнения этого задания мне как раз следовало завести побольше знакомств в Мерситауне.

– Кофе? – предложила я Милдред и привстала, потянувшись за чистой чашкой.

– Представляешь, Альберта, тебя ищут, – хихикнув, сообщила та, подойдя ближе.

Чашка, которую я как раз взяла в руки, предательски затряслась в моих пальцах. Я осторожно поставила ее на блюдце и удивленно посмотрела на женщину, стараясь, чтобы в глазах не отразился заполошный ужас от этого известия.

Неужели люди Тегрея сейчас ходят по улицам города, выспрашивая у всех прохожих обо мне?

– Смотри. – Милдред положила передо мной свернутый свежий выпуск «Королевского вестника».

Газета была влажной от налипшего снега. Я чуть не разорвала ее, с такой поспешностью развернув.

С первой страницы на меня смотрела… я.

Точнее, мой магиснимок. С замиранием сердца я прочитала крупное напечатанное объявление сразу же после него.

«Внимание! Внимание! Внимание! – гласило оно. – Разыскивается Альберта Вейсон. Полиция подозревает, что особа, чей снимок приведен выше, попала в серьезную беду. Приметы: рыжеволосая, сероглазая, на вид лет двадцати. Если вы знаете или догадываетесь о ее местонахождении – просьба сообщить об этом представителям властей. За достоверные сведения полагается щедрая награда!»

– Правда похожа? – Милдред опять негромко рассмеялась. – Даже имя такое же. Только, цвет волос подкачал.

Я украдкой перевела дыхание, мысленно похвалив себя за сообразительность.

Еще по дороге в Мерситаун я уговорила кучера сделать остановку на одном из постоялых дворов. И там без всякого сожаления покрасила свои волосы басмой, превратившись в жгучую брюнетку.

Конечно, можно было бы воспользоваться иллюзорными чарами. Но я не желала привлекать внимание случайно встреченных магов. Любое заклятье, даже самое слабое, возможно почувствовать или заметить. То ли дело древний и верный способ изменить свою внешность, не прибегая к помощи колдовства.

Документы, которые я обнаружила в конверте, были выписаны на имя Альберты Роуз. И я старательно привыкала к новой фамилии, почти не вспоминая старую.

– Да уж, поневоле задумаешься, нет ли у меня сестры. – Я с усилием растянула губы в улыбке, силясь не показать своей тревоги Милдред.

Интересно, кто дал это объявление? Тегрей или Томас? Наверное, все-таки первый. Вряд ли мой несостоявшийся жених еще помнит о моем существовании. Скорее всего, предпочел сразу же забыть обо мне.

Ну Тегрей! Целую первую страницу газеты не пожалел!

Сердце вдруг кольнуло от дурного предчувствия. «Королевский вестник» читают и мои родители. Как они отреагируют на известие о том, что их дочь попала в беду?

Родители…

Наверное, они оставались моей самой большой головной болью. Я не смела подать им весточку о себе, прекрасно понимая, что тем самым наведу Тегрея на след. Но мне было очень больно осознавать, в каком страшном волнении по моей милости им приходится жить.

Если честно, меня успокаивала лишь детская в своей наивности надежда на то, что Томас каким-либо образом объяснил им мое внезапное исчезновение накануне свадьбы. Один раз он уже выручил меня из беды. Почему бы ему не сделать это опять? Все-таки Томас неплохо ко мне относился, к тому же сам расторгнул помолвку. И, наверное, сильно обрадовался, когда я обвела Тегрея вокруг пальца и сбежала.

Но неопределенность в этом вопросе продолжала глодать меня. А теперь еще это объявление! Родители обязательно прочитают его. Если Томас и придумал для них какую-нибудь убедительную ложь, то она рассыплется в прах после этого.

Нет, наверняка это сделал Тегрей! А я уж было успокоилась, поверив, что он оставил меня в покое.

– Ты что-то побледнела, милочка, – прозорливо заметила Милдред. – Неужели думаешь, что у тебя на самом деле есть сестра?

– Нет, это совершенно исключено. – Я мотнула головой. Тяжело вздохнула и добавила: – Я бы не отказалась. Все-таки здорово иметь хоть одну родную душу в этом мире. Но мне стало вдруг очень жаль эту девушку. Интересно, что с ней случилось?

– Симпатичная, – протянула Милдред, посмотрев на магиснимок. – Ох, чует моя селезенка, тут без любовной истории не обошлось! Быть может, она сбежала из дома накануне свадьбы? Не захотела выходить замуж за какого-нибудь нелюбимого, но очень богатого старика?

– Тогда почему ее разыскивают не родители или отвергнутый поклонник, а полиция? – резонно возразила я.

– Так, может, родители и упросили полицию подать в розыск, – не согласилась со мной Милдред. – А то ты не знаешь, сколько бед поджидает на улице хорошенькую молодую девушку.

Увы, я знала. И очень хорошо. При желании я могла бы рассказать Милдред много интересного о нравах большого города. Вряд ли кто-нибудь еще в ее окружении способен был похвастаться визитом в дом терпимости. Но, понятное дело, откровенничать я не собиралась.

– Альберта, ты не заменишь меня сегодня в лавке на пару часов? – внезапно переменила тему разговора Милдред, вспомнив о более насущных проблемах. – Пришел заказ Уилфреда Битта. Он обещал забрать его после обеда, а я, как назло, уже договорилась с Джинни и Маргарет провести время с ними.

– Будете пить вино и обсуждать новейшие сплетни? – с улыбкой поинтересовалась я.

– Ты же знаешь, у нас это традиция. – Милдред виновато улыбнулась. – Тем более племянник Маргарет женится. Он приехал со своей невестой Сесилией. О, ты себе не представляешь, как мне хочется увидеть, кому же удалось очаровать серьезного и неприступного Фреда Аскета!

– Это и впрямь дело государственной важности. – Я с напускной серьезностью закивала. – Так и быть, сменю тебя на посту. Веселись от души и вытряси из Фреда всю подноготную его невесты. А я дождусь Уилфреда.

При этом имени мой голос совсем незаметно дрогнул.

Именно об Уилфреде Битте шла речь в поручении короля. И я никак не могла проникнуть в тайный смысл этого задания. Мне необходимо было вести строгий учет всех перемещений Уилфреда Битта. Записывать даты, когда он уезжал из города и когда возвращался, а еще тщательно конспектировать любые его обмолвки по поводу целей этих поездок.

Другими словами, мне надлежало вести слежку за этим человеком. Но чем Уилфред Битт мог так заинтересовать самого короля Альмиона? Откуда вообще правитель нашей страны узнал о его существовании? И почему не дал это задание своей службе безопасности?

В общем, пока у меня были одни вопросы и ни одного ответа. Я не смела расспрашивать об Уилфреде напрямую, собирая о нем сведения исподволь. Однако ничто из узнанных деталей не могло объяснить такой загадочный интерес короля к этому мужчине.

Уилфреду было около семидесяти лет. Несмотря на почтенный возраст, он никогда не жаловался на здоровье. Да и вообще выглядел гораздо моложе своих лет. Строгая осанка, виски с благородной сединой, проницательный взгляд серо-голубых глаз из-под кустистых бровей. Его обожали все подруги Милдред, и сама моя благодетельница, по всей видимости, неровно к нему дышала. И в этом не было ничего удивительного. Веяло от Уилфреда какой-то надежностью и старомодной учтивостью. Он никогда не сидел, если в его присутствии стояла женщина. А про его галантность и вообще говорить не стоит. При нашей первой встрече он засыпал меня комплиментами, а при каждом визите в лавку неизменно приносил с собой конфеты, которыми угощал меня и Милдред.

Правда, про его прошлое никто и ничего сказать толком не мог. И я подозревала, что именно там надлежит искать причины моего задания. По словам Милдред, Уилфред переехал в Мерситаун лет десять назад. Сразу же купил небольшой двухэтажный дом напротив городской ратуши. Но, удивительное дело, не стал нанимать ни слуг, ни даже помощницу по хозяйству, хотя сил на поддержание порядка у него наверняка уходило немало. Объяснил это просто. Мол, не любит посторонних и обожает убираться и готовить сам.

К слову, в справедливости последнего сомневаться не приходилось. Каждую пятницу Уилфред неизменно приносил нам в подарок собственноручно испеченный пирог. Даже выпечка Милдред, которая считалась признанным мастером в кулинарии, не могла сравниться с этими произведениями искусства. А иначе пироги Уилфреда и назвать было нельзя. Нежные, пышные, с разнообразнейшими начинками, они просто таяли во рту, заставляя вспомнить самые сладкие и трепетные воспоминания детства.

Да уж. До знакомства с этим мужчиной я и не подозревала, что представители сильного пола тоже способны проводить время за плитой.

Но кроме этого я больше ничего не могла рассказать о прошлом Уилфреда. Ни разу он не упоминал о том, где жил до переезда в Мерситаун. Ни разу не заводил речь о своей семье, если таковая когда-нибудь и была. По словам Милдред, на прямые вопросы он всегда отшучивался, ловко переводя тему на что-нибудь другое. И со временем даже самые заядлые сплетницы успокоились, осознав, что этот орешек оказался им не по зубам.

Впрочем, была еще одна странность. Каждую неделю Уилфред покупал в лавке ровно семь пар самых дорогих и качественных перчаток. Объяснял это тем, что является на редкость рассеянным человеком. Мол, постоянно забывает, куда их кладет. Правда, звучало это на редкость неправдоподобно. По самым скромным подсчетам, за десять лет, проведенных здесь, он потерял столько перчаток, что они усеяли бы ровным слоем весь пол и сад его жилища. Или он всерьез считает перчатки одноразовыми? Выходит, каждый день у него новая пара.

Милдред частенько шутила, что лишь благодаря причуде Уилфреда ее лавка не разорилась в первый же год существования. А я однажды подсчитала расходы мужчины на этот предмет гардероба – и ужаснулась. Да он же целое состояние потратил и продолжает тратить! Но почему? Да, я постоянно видела его в перчатках. Даже когда дыхание зимы еще не было настолько студеным. Но все равно. Поневоле задумаешься, уж не питается ли он ими.

Уж не потому ли король так заинтересовался Уилфредом?

Но почти сразу я мысленно фыркнула от смеха. Бред какой-то! Так и представляю, как служба безопасности его величества собирает наиподробнейшие сведения о каждом жителе Альмиона. Анализирует список покупок и составляет перечень наиболее подозрительных индивидуумов. И потом, Уилфред перчатки покупает в неимоверных количествах, а не крысиный яд или еще какую-нибудь гадость. Это точно не преступление.

– Когда передашь Уилфреду заказ – поскорее возвращайся, – напутствовала меня Милдред, пока я застегивала пуговицы теплого пальто с меховой оторочкой. – Вряд ли сегодня кто-нибудь еще рискнет отправиться за покупками. А Маргарет обещала принести бутылку прекраснейшего вина, которую Фред с невестой привезли из Бриастля. Я оставлю тебе бокал.

– А Фред живет в Бриастле? – Я замерла, так и не поправив шляпку.

– Да, – подтвердила Милдред. – Там он и познакомился со своей невестой. Вроде как у Сесилии Рейт отец служит при самом дворце. В общем, выгодная партия.

Я украдкой облизнула вмиг пересохшие губы.

Ого! Любопытно, а можно ли будет вызнать какие-нибудь столичные новости у этой парочки?

– Словом, сегодня у нас будет вечер придворных сплетен. – Милдред в предвкушении цокнула языком, не подозревая, что отвечает тем самым на мой невысказанный вопрос. – Мы из Сесилии все сплетни о высшем свете вытрясем, уж не сомневайся.

– Мне заранее жалко бедняжку, – с иронией протянула я.

А затем выскользнула в метель, отправившись в лавку.

Глава вторая

Я скучала за прилавком, разглядывая свежий номер «Королевского вестника», который купила по дороге сюда. По-моему, я уже наизусть выучила злополучное объявление. И в душе все усиливалась тревога за родителей. Как они отреагируют на это безобразие? Они уже немолоды и так искренне радовались известию о моей скорой свадьбе. Еще бы! Такая выгодная партия: скромная провинциалка и самый настоящий лорд, к тому же занимающий важный государственный пост.

Я задумчиво тронула медальон, висящий на шее. Со стороны посмотришь – ничего странного не заметишь. Скромная жемчужная капелька в серебряном обрамлении. И только маг почувствует биение колдовской силы внутри.

Ах, с каким бы удовольствием я сейчас высказала в лицо Тегрею все, что о нем думаю! Жаль, что это невозможно. Нет, наверное, если я сниму медальон – то максимум через пару дней буду лицезреть герцога Визгорда на пороге дома Милдред собственной персоной. Сомнительное счастье, ничего не скажешь. А что дальше? Он силой заберет меня в Бриастль? Нет, не имеет права. Он связан клятвой. Но… Интуиция и здравый смысл подсказывали мне, что кто-кто, а Тегрей точно найдет способ обойти этот запрет. Я уже не раз убеждалась, что у герцога настоящий талант с легкостью создавать такие ситуации, когда я вынуждена поступать так, как ему выгодно. И без малейшего принуждения с его стороны.

Но какой же он все-таки гад! Зачем втягивать в наши непростые взаимоотношения моих родителей? Это как-то подло и нечестно!

Дверной колокольчик звякнул, и я с усилием отвлеклась от невеселых раздумий. Приветливо улыбнулась Уилфреду, который стряхивал у порога снег со шляпы.

– Добрый день, – поздоровалась я и нырнула под прилавок за свертком, аккуратно упакованным в прочную толстую бумагу. – Ваш заказ, господин Битт.

– Спасибо, Альберта, – поблагодарил он, подходя ближе. С иронией кивнул на газету, лежащую передо мной. – Что, уже ознакомилась с объявлением?

– Да, Милдред меня напугала. – Я безмятежно пожала плечами. – Как закричала утром, что меня разыскивает полиция – аж сердце в пятки рухнуло. Не повезло какой-то бедняжке.

– Это уж точно, – согласился со мной Уилфред. Присел на стул по другую сторону прилавка, внимательно глядя на меня.

Я тут же заволновалась. Почему он так смотрит? Неужели понял, что на магиснимке изображена именно я? Ох, боюсь, такого проницательного человека, каким является Уилфред, вряд ли обманут другой цвет волос и другая фамилия.

– Быть может, сделать кофе? – предложила я, осознав, что он не торопится покинуть лавку. – Погодка сегодня на редкость пакостная.

– Не откажусь, – к моему удивлению, согласился Уилфред.

Так, все страньше и страньше, как говорится. Обычно он редко вступал в разговоры. Предпочитал забрать заказ и сразу же уйти.

Но я ничем не выдала все возрастающего волнения. Отошла к другому столику, где разожгла небольшую жаровню и поставила греть чайник.

– Скажите, Альберта, а где вы жили со своим супругом? – спросил в мою спину Уилфред.

Эх, точно заподозрил неладное! Какая досада! Нет, Тегрей подложил мне знатную свинью с этим объявлением. Остается только надеяться, что люди короля хорошо потрудились, сочиняя мне легенду.

– В окрестностях Партана, – спокойно ответила я. – Не в самом городе, а милях в десяти от него. У нас был огромный дом с прекрасным садом.

И постаралась, чтобы при последней фразе голос как можно выразительнее дрогнул, как будто от затаенных рыданий.

На Милдред это всегда действовало. По крайней мере, после такого она предпочитала как можно скорее перевести тему на менее опасную и болезненную для меня.

– Партан… – задумчиво протянул Уилфред. – Вроде бы он где-то к северу отсюда, верно?

– Если быть точным, то к востоку, – исправила я, расставляя на подносе чашки. – Но, говоря откровенно, я мало что могу о нем рассказать. Мой дорогой Филипп предпочитал уединенный образ жизни, поэтому в сам город ездил лишь в случае крайней необходимости. Обычно доверял слугам все вопросы закупки.

– Наверное, вам было там очень скучно жить, – участливо заметил Уилфред. – Молодая, красивая девушка вдали от общества… Поневоле волком взвоешь от тоски.

– Я любила мужа, – с достоинством возразила я. – И мне вполне хватало общения с ним. Вы знаете, в первые месяцы после свадьбы мы не могли наговориться друг с другом. Каждую минуту старались провести вместе. Увы, боги слишком ревностно относятся к чужому счастью.

После чего достала из кармана платья носовой платок и многозначительно приложила его к уголкам абсолютно сухих глаз.

Неужели и после этого Уилфред продолжит расспросы?

– Простите, – тут же повинился он. – Я не хотел расстраивать вас. Просто… Полагаю, после этого объявления многие начнут донимать вас расспросами о прошлом. Уж больно девушка похожа на вас.

– Думаете, вся моя история – ложь? – пожалуй, слишком резко спросила я. – И на самом деле я некая авантюристка Альберта Вейсон, которую теперь разыскивает полиция за какие-то преступления?

– О преступлениях в объявлении не сказано, – мягко сказал Уилфред. – Но если эта Альберта в самом деле попала в беду… Знаете, иногда помощь может прийти абсолютно неожиданно. Главное: не бояться попросить о ней.

И замолчал, благожелательно глядя на меня.

По всей видимости, мои опасения оказались верны. Уилфред дал более чем прозрачный намек. Он уверен, что в объявлении речь идет именно обо мне.

Демоны! Неужели придется бежать из Мерситауна? Не хотелось бы, если честно. Ведь так я не выполню поручение короля. Он, правда, и не настаивал на этом. Но, что скрывать очевидное, мне самой до безумия любопытно, чем же Уилфред заинтересовал правителя Альмиона.

А еще – зачем ему такое количество перчаток? Ну зачем? Честное слово, это для меня просто загадка века!

– Да, вы совершенно правы, – спокойно сказала я, налив ему в чашку кофе. – Надеюсь, у этой Альберты все будет хорошо.

– Я уверен в этом. – Уилфред сделал крохотный глоток горячего напитка. Замер, зажмурившись от блаженства. Негромко сказал, не глядя на меня: – Знаете, я завтра уеду на пару дней из города.

Сердце от испуга пропустило удар. После зачастило вдвое от обыкновенного.

Это что же, Уилфред намекает, что собирается получить награду за сведения о моем местонахождении?

– Прокачусь по делам в Бриастль, – продолжил Уилфред, мимоходом мазнув по мне быстрым взглядом. – И я тут подумал… Быть может, вы пожелаете передать через меня письмо? Сами знаете, почта в наших краях работает преотвратно. Отправлений приходится ждать по неделе, а то и дольше. В случае срочных вопросов это недопустимо. Тогда как в столице дело с этим обстоит гораздо лучше. – Помолчал немного и тихо, словно беседуя сам с собою, добавил: – Да и письмо, высланное из большого города, отследить гораздо сложнее.

Сердце опять ухнуло в пятки. Нет, это совершенно точно: Уилфред знает, что ищут именно меня. Остался вопрос, заявит ли он об этом властям? Ведь в объявлении речь идет о щедром вознаграждении!

– Альберта, не все в этом мире определяется деньгами, – мягко добавил Уилфред, как будто прочитав мои взволнованные мысли. – Тем более я в таком возрасте, когда уже не пристало задумываться о материальном, а следует позаботиться о душе. Если я помогу кому-нибудь – то самой большой наградой для меня будут слова искренней признательности.

Как же хочется ему поверить! Но, с другой стороны, сдается, меня ожидает весьма непростая дилемма. Уилфред Битт нравился мне и до этого. А сейчас его благородство меня просто поразило. Воистину, мне будет очень нелегко продолжать шпионить за ним.

– Я не буду вас торопить с ответом, – проговорил Уилфред и встал. – Если надумаете – занесите письмо позже. И я даю вам честное слово, что оно в целости и сохранности будет передано на почту в Бриастле.

Почтительно наклонил голову и отправился прочь, не забыв прихватить с собой сверток с перчатками.

Слова Уилфреда в сто крат усилили мои сомнения. О небо, как же я хотела дать понять родителям, что со мной все в порядке! Написать хотя бы пару строчек с просьбой не волноваться и не переживать за свою непутевую дочь. Но если отправить письмо из Мерситауна, то люди герцога без проблем вычислят, где я скрываюсь. Да и вообще любой ближайший городок для этого не подходит. Слишком сузит круг поисков. А я не сомневалась, что Тегрей взял под строжайший контроль всю почту моих родителей. По крайней мере, это самый очевидный шаг. Понятно, что я при малейшей удобной возможности обязательно пошлю им весточку о себе.

Поэтому предложение Уилфреда казалось настоящим спасением для меня. Я не сомневалась в его благородстве. Он наверняка не станет распечатывать конверт, чтобы потешить свое любопытство. Но вдруг это ловушка? Вдруг у него нет абсолютной уверенности в том, что я та самая Альберта, и таким образом он желает проверить свою догадку? Если я соглашусь передать письмо, то тем самым косвенно подтвержу свою личность. И тогда Уилфред отправится не на почту в Бриастле, а в ближайшее полицейское управление.

Я сгорбилась за прилавком и с приглушенным стоном принялась растирать виски, которые заломило от просыпающейся мигрени.

Ох, как давно я не испытывала этой боли, когда голова раскалывается от сомнений и вопросов! Успела забыть, насколько это неприятно.

Так рискнуть или нет?

Негромко выругавшись, я достала лист бумаги и графитную палочку. Ай, да будь что будет! Если я не сделаю этого, то моя жизнь все равно превратится в кошмар. Я буду обречена каждый день вставать и ложиться с мыслями о том, как там мои родители. А вдруг отцу станет плохо с сердцем? Вдруг мать тяжело заболеет от переживаний за непутевую дочь? Нет, на такие жертвы ради свободы я точно не готова.

И потом, даже если Тегрей найдет меня – что он сделает? Ну в самом деле – что? Я ведь не рабыня, а свободный человек. Силой забрать он меня не сумеет. Подумаешь, наорет и выскажет что-нибудь донельзя неприятное. Переживу как-нибудь.

Но в глубине души я осознавала, что зря утешаю себя. Герцог Визгорд при желании легко сделает мою жизнь невыносимой. А еще легче устроит все так, что мне придется стать его любовницей. Как я уже говорила, он мастер создавать ситуации, из которых есть только один выход – наиболее выгодный для него. И объявление в газете – лишнее тому доказательство.

Я прикусила кончик графитной палочки. Потом быстро набросала несколько строк, в которых умоляла родителей не волноваться и убеждала, что у меня все в порядке. В конце заверила их, что обязательно в скором времени вернусь. Еще раз попросила не волноваться и извинилась. Затем замерла, глядя на ровные строки.

Быть может, скомкать лист и выкинуть? Тегрей ждет от меня именно такого поступка. Зачем добровольно делать шаг в западню?

Но рука уже шарила под прилавком в поисках конверта. Я аккуратно сложила лист. Написала адрес. Правда, указала девичью фамилию матери – Блейз. Почтальон в Итроне все равно поймет, кому надо доставить послание. Возможно, люди Тегрея не заметят его, поскольку будут отслеживать письма, адресованные семейству Вейсон. Хотя верится в это с трудом, но все же. Но главное, если я подпишу конверт той самой фамилией, которая указана в газетном объявлении, то у Уилфреда отпадут последние вопросы.

Несколько минут после этого я нервно разглаживала конверт, то и дело намереваясь порвать его. Я делаю ошибку. Я наверняка делаю огромную ошибку. Но просто не могу поступить иначе.

Выругавшись еще раз, теперь громче и от души, я отправилась к вешалке. Надела пальто и шляпку. Ну-с, отправимся в гости к Уилфреду. Заодно появится возможность побывать у него в доме. Вдруг там все полы завалены перчатками. Тогда одним вопросом станет меньше.

Ветер, бесновавшийся всю первую половину дня, стих. А вот снег продолжал идти. Я неторопливо шла по дорожке, едва угадывающейся среди снежных заносов. Ох, если непогода продлится еще пару дней, то даже не представляю, как тогда передвигаться по городу. Если только лопату с собой носить.

Дом Уилфреда Битта располагался на небольшом холме. Миновав распахнутые настежь ворота, которые хозяин и не смог бы закрыть, не приложив прежде немалых физических усилий, настолько они вросли в сугробы, я приблизилась к высокому каменному крыльцу.

Судя по всему, Уилфред совсем недавно очистил ступени от снега. И сделал это собственноручно, поскольку, как я уже говорила, слуг он не держал.

Я восхищенно покачала головой. Этот пожилой мужчина даст фору многим молодым силой и выносливостью.

Душу вновь кольнула острая игла беспокойства. Еще не поздно развернуться и уйти. Незачем давать Тегрею даже малейшую подсказку, в каком направлении следует вести дальнейшие мои поиски.

В этот момент дверь, ведущая в дом, с негромким скрипом приоткрылась, и на пороге предстал сам Уилфред.

Он все еще красовался в верхней одежде, как будто не успел переодеться после прихода домой. При виде меня он высоко вздернул кустистые седые брови.

– Я увидел вас в окно, Альберта, – проговорил он с легким оттенком изумления. – Что-то случилось?

– Я подумала о вашей любезной просьбе, – запинаясь, проговорила я. – Знаете… Пожалуй, у меня действительно есть письмо, которое я хотела бы отправить как можно скорее. – Подумала немного и добавила: – Если, конечно, вас это не затруднит.

– О, ни капли. – Уилфред усмехнулся и поманил меня рукой. – Проходите. Вы напоили меня кофе, а я с радостью угощу вас горячим вином. Надеюсь, вы не против?

Была ли я против? Да я чуть не рванула вперед со всей возможной скоростью. Когда еще выдастся настолько удачный шанс оценить обстановку в доме человека, за которым меня просил следить сам король!

Спустя несколько минут я уже сидела в небольшой уютной гостиной и жадно шарила взглядом вокруг.

Да, никаких залежей перчаток не наблюдается. Значит, эта тайна пока останется нераскрытой.

Во всем прочем гостиная ничем не отличалась от таковой в жилище Милдред, к примеру. Несколько удобных кресел. Камин. Столик с напитками. Книжный шкаф.

При виде последнего я встрепенулась и встала. Пока Уилфред колдует на кухне, готовя напиток, проверю, что он читает на досуге. Обычно личная библиотека может многое рассказать о человеке и его предпочтениях. Вспомнить хотя бы подборку неприличных журналов у Велдона.

Кстати, любопытно, был ли Тегрей прав насчет предстоящей свадьбы товарища Томаса?

Эх, опять я вспоминаю герцога! Не к добру это. И усилием воли я запретила себе думать о прошлом. Что было – то миновало. Надо жить настоящим.

Увы, после беглого взгляда на полки меня опять ожидало разочарование. Тут не было ничего такого, что могло бы поведать мне о характере Уилфреда. Никаких талмудов, посвященных изучению некромантии или смертельной магии. Судя по всему, мужчина увлекался кулинарией. Большую часть его собрания составляли обычные поваренные книги. Несколько увесистых томов по истории Альмиона с древнейших времен до наших дней. Журналы по садоводству. Словом, ничего интересного.

– Вы любите читать?

Я вздрогнула от вопроса – настолько неожиданно он прозвучал. Уилфред вошел в комнату совершенно бесшумно, ловко балансируя тяжело груженным подносом. И я несколько воровато отдернула руку, поскольку как раз вела пальцем по обложкам, изучая названия. Подарила мужчине нарочито равнодушную улыбку. В конце концов, я ничего дурного не делала. Вот если бы он застал меня за тем, как я роюсь в ящиках шкафов – тогда да, стоило бы краснеть от стыда.

Уилфред поставил на столик два бокала и запотевший кувшин с вином. Доброжелательно посмотрел на меня в ожидании ответа.

– Люблю, – честно ответила я. – К сожалению, у Милдред мало книг дома, а те, что есть, я уже зачитала до дыр.

– Это похвально. – Уилфред одобрительно кивнул. – К сожалению, нынешняя молодежь редко может похвастаться интересом к книгам. А жаль. Где еще, как не в них, можно найти ответы на, пожалуй, любые интересующие тебя вопросы.

Я вновь окинула внимательным взглядом коллекцию Уилфреда. С легким огорчением вздохнула. Судя по всему, мужчину волнуют лишь самые прозаические вещи. А я уж навоображала себе всяких ужасов.

Но, с другой стороны, а кто сказал, что в других комнатах не хранятся более опасные книги? Гостиная – это все-таки публичная комната, если так можно выразиться. Именно здесь встречают гостей и ведут с ними беседы. Было бы слишком глупо и опрометчиво держать здесь вещи, наводящие на нехорошие подозрения о личности хозяина дома.

Вот бы попасть в спальню Уилфреда!

Ох, о каких глупостях я думаю! И я лишь каким-то чудом не покраснела, сообразив, какой двусмысленной оказалась моя мысль. Благо еще, что Уилфред не умеет читать мыслей.

И все-таки я бы не отказалась украдкой проникнуть в его дом и тщательно обыскать все комнаты. Скорее всего, я обнаружу немало интересного в них.

– И какие же романы вы предпочитаете? – спросил Уилфред, широким приглашающим жестом указав мне на кресло. – Любовные, полагаю?

И в его тоне скользнула мягкая ирония.

– Вы совершенно правы, – спокойно подтвердила я. – Любая девушка мечтает о любви, не правда ли? Взаимной, счастливой и очень долгой.

Уилфред как-то странно усмехнулся, но ничего не сказал. Разлил вино по бокалам и подвинул один мне.

Мой взгляд упал на его руки. Обычно мы общались с Уилфредом только в лавке, где он предпочитал не снимать перчаток, даже когда соглашался выпить чашечку-другую кофе или чая. Любопытно. Даже дома он не изменил своим привычкам. Неужели он моется и спит тоже в них?

Я вспомнила Томаса и его дар мыслевидца. Неужели Уилфред опасается, что кто-нибудь вольно или невольно сможет проникнуть в его мысли? Тогда какие страшные тайны скрываются в его прошлом!

– О, не удивляйтесь. – Уилфред негромко хмыкнул, перехватив мой взгляд. – Если честно, я постоянно мерзну. Старая кровь уже не такая горячая и быстрая, как молодая. Поэтому предпочитаю держать руки в тепле. Суставы, знаете ли, не любят холод.

– Иногда мне кажется, что вы читаете мои мысли, – проговорила я с намеком.

Интересно, как он отреагирует на это? Вдруг в самом деле обладает таким даром?

– Такого счастья мне и даром не надо. – Уилфред негромко рассмеялся. – Наверное, нет ничего хуже в жизни, чем знать, что о тебе думают окружающие. Альберта, у вас слишком выразительная мимика.

«И вы не первый, кто говорит об этом», – едва не ляпнула я, но в последний момент сдержалась.

Иначе Уилфред обязательно поинтересуется, кто еще из Мерситауна обладает его проницательностью. Не объяснять же ему, что речь идет о брате короля.

– Вы хотели передать мне письмо, – напомнил Уилфред, прежде пригубив бокал. – Не передумали?

– Нет. – Я качнула головой и положила на самый краешек стола конверт, правда, адресом вниз.

Уилфред это заметил. По его губам проскользнула легкая усмешка.

– Не переживайте ни о чем, – ласково, словно говоря с ребенком, сказал он. – Я все выполню в лучшем виде. Ваше послание обязательно будет доставлено.

– И вы у меня ничего не спросите? – нервно поинтересовалась я.

– Зачем? – Уилфред меланхолично пожал плечами. – Если вы сами желаете, то можете поделиться своими тревогами или страхами. Полагаю, я сумею дать вам хороший совет. В моей жизни было… всякое. И предательство, и дружба, и горе. Одно я уяснил точно: в некоторые тайны лучше не совать нос, иначе рискуешь остаться без головы.

В последней фразе мужчины словно прозвучала скрытая угроза. Неужели он догадывается о том, что я слежу за ним? Было бы очень некстати.

– Благодарю вас за помощь. – Я встала, так и не притронувшись к вину. – Пожалуй, не буду вас больше отвлекать. Милдред сегодня встречается с подругами, и она просила меня побыстрее вернуться.

– Очередное заседание клуба местных сплетниц. – Уилфред опять фыркнул от смеха. – Не смею в таком случае вас задерживать.

Я отправилась к прихожей, оставив конверт на столе. Но на самом пороге меня настиг негромкий вопрос Уилфреда:

– Альберта, вы в курсе, что такое охранные чары и как они работают?

Я обернулась к нему. Изумленно вскинула бровь.

– Я уеду завтра, едва рассветет, – проговорил Уилфред, лениво покачивая бокалом. – Как я уже сказал, меня не будет пару дней, возможно – немного больше. В Мерситауне нет воров, но все однажды случается впервые. Попрошу вас о небольшой услуге. Раз в день прогуливайтесь мимо моего дома. Если увидите дверь открытой, то ни в коем случае не заходите, а сообщите шерифу Джейсону Аррету. Видите ли, перед отъездом я активирую защиту дома. Она не убивает незваных гостей, всего лишь обездвиживает. Провести несколько суток в коконе из чар… В общем, это не очень приятно, точнее, вообще не приятно. А если я задержусь, то и опасно. Вам все понятно?

– Да, – медленно протянула я.

Вот, значит, как. Более ясно Уилфред выразиться не мог. Но как, хотелось бы знать, он понял, что я горю желанием в его отсутствие обыскать весь дом? Неужели и это прочитал по моей мимике?

– Полагаю, уже через день ваш адресат получит письмо, – добавил Уилфред, мягко улыбнувшись.

Вместо ответа я вежливо наклонила голову, прощаясь. И торопливо выскочила прочь, в спешке застегивая пуговицы пальто прямо на ходу.

Понятия не имею, кто на самом деле этот Уилфред. Но точно не обычный пожилой мужчина, желающий скоротать последние годы жизни в спокойном провинциальном городке. А еще очевидно, что мне стоит быть настороже. Он знает обо мне слишком много, тогда как я не знаю о нем вообще ничего.

Глава третья

В доме Милдред царило шумное веселье. Сквозь арку, отгораживающую гостиную от прихожей, я слышала взрывы дружного смеха. По всей видимости, моя благодетельница и ее подружки очень приятно проводили время.

Раздевшись, я пригладила волосы и вошла в комнату, безмятежно улыбаясь.

– Альберта, душечка моя! – Из кресла приподнялась Джинни – невысокая сухонькая старушка лет семидесяти с небольшим, затянутая в строгое бархатное платье. – Как я рада тебя видеть!

Спустя пару минут, едва выбравшись из ее цепких объятий, я тут же угодила в новые – на сей раз Маргарет. Она была самой молодой в этой троице верных подружек, лишь недавно разменяв шестой десяток лет. Статная, с небольшим лишним весом, но все еще красивая.

Когда церемония взаимного лобызания завершилась, я удостоилась чести быть представленной и Фреду с Сесилией. Эта парочка терпеливо ожидала, когда Джинни и Маргарет наконец-то выпустят меня.

– Альберта, это мой племянник, Фред Аскет, – с нескрываемой гордостью произнесла Маргарет, и из кресла поднялся высокий симпатичный мужчина лет тридцати.

– Очень рад знакомству, – проговорил он и склонился над моей рукой.

Его губы лишь на мгновение прикоснулись к моему запястью, и он тут же выпрямился, с некоторой тревогой покосившись на девушку, которая взирала на обычное, в общем-то, действие с неприкрытым неудовольствием.

– А это Сесилия Рейт, – с еще большей гордостью проговорила Маргарет. – Фред сделал ей предложение.

Девушка небрежно кивнула мне.

Мне хватило одного взгляда, чтобы почувствовать странную антипатию к невесте Фреда. Вроде бы в ее внешности не было ничего отталкивающего. Напротив, Сесилия Рейт поражала красотой, но какой-то кукольной, как будто ненастоящей.

Длинные белокурые волосы уложены в изящную прическу. Огромные синие глаза, окаймленные пушистыми ресницами. Изящный крохотный носик. Пухлые чувственные губы. Платье – настоящее произведение искусства, в котором не стыдно показаться и на королевском приеме. Даже удивительно, что для обычных посиделок в тесном семейном кругу она выбрала такой роскошный наряд.

И все-таки мне она не понравилась. Даже более того, в глубине души я вдруг ощутила жалость к Фреду. Интуиция подсказала мне, что в предстоящем браке ему придется ой как несладко.

– Представляешь, Сесилия – дочь нового главного камергера! – воодушевленно воскликнула Маргарет.

Я невольно вздрогнула и едва не попятилась.

Так, а птичка-то действительно высокого полета. Но с другой стороны – а чего мне бояться? Подумаешь, познакомилась она в провинции с некой девицей. Эка невидаль.

– Нового? – переспросила я, усаживаясь в кресло. – А что случилось со старым?

– Бедняга Ринуальдо умер, – подала голос Сесилия. – Вроде как от воспаления легких.

– Жуть какая! – Милдред покачала головой. – Неужели целители ему не сумели помочь?

– Он поздно обратился за помощью, – снисходительно пояснила Сесилия. – Мужчины бывают такими безалаберными в вопросах собственного здоровья.

Я вспомнила Ринуальдо, стоявшего на коленях перед Тегреем. Отчаянную мольбу переговорить с королем. Готова поклясться всем, что у меня есть, что не тяжелая болезнь стала причиной смерти камергера. Его казнили за предательство.

– А что вообще нового происходит при дворе? – спросила Джинни. – Наш король нашел себе новую возлюбленную?

– Нет, – обронила Сесилия. – Право слово, глядя на его величество, поневоле поверишь, что существует истинная любовь. Сколько лет прошло со смерти его жены, а он даже не смотрит на других женщин.

Я опустила голову, пряча в тени легкую усмешку.

Ты даже не представляешь, моя дорогая, насколько не права. Но оставайся во власти заблуждений и дальше.

– Кстати! – Сесилия вдруг оживилась и подалась вперед, заговорщицки понизив голос. – А вы в курсе, что его величество крупно поссорился с братом?

– С герцогом Визгордом? – в удивленном восклицании слились сразу несколько женских голосов. Одна я промолчала, непроизвольно стиснув хрупкую ножку бокала. Затем, опомнившись, ослабила хватку. Эдак и раздавить хрусталь недолго.

– Да. – Сесилия кивнула. – Отец сказал, что в последнюю встречу герцог так кричал на короля! Даже окна звенели. Чуть охране не пришлось вмешаться. А потом вылетел из кабинета и захлопнул дверь с такой яростью, что она чуть с петель не сорвалась.

– Что же они не поделили? – изумилась Джинни. – Или герцог вздумал жениться на какой-нибудь обычной девушке, а не на аристократке? Вроде бы он до сих пор холост.

– Жениться? – Сесилия презрительно фыркнула. – Не думаю. При дворе давно ходят слухи, что герцог предпочитает крепкие мужские объятия. Ну, вы понимаете.

В комнате после этого воцарилась потрясенная тишина. Я опять опустила голову, изо всех сил сдерживая хохот.

О небо, слышал бы это Тегрей! Даже страшно представить, какая кара после этого ожидала бы нахальную девицу.

– Дорогая! – укоризненно ахнул Фред, залившись краской. – О чем ты говоришь!

– Ой, милый мой, твоя скромность слишком провинциальна. – Сесилия повела точеными плечиками. – Что в этом такого? При дворе и не такого наслушаешься.

– Да, но… – упорствовал Фред, видимо, желая сказать, что не хочет слышать из уст своей невесты подобные пошлости.

Но осекся, когда девушка взглянула на него в упор и чуть приподняла тонкую бровь.

Ага, сдается, я знаю, кто в этой парочке главный.

– Но как такое возможно? – пискнула Милдред, первой выйдя из оцепенения. – Это же… Это же противоестественно!

– Ну, доказательств ни у кого нет, – неохотно проговорила Сесилия. – Но сами посудите. Герцог в самом расцвете сил. Он хорош собой, знатен и богат. Однако до сих пор не обзавелся супругой и детишками, пусть даже внебрачными. Более того, редко какая любовница задерживается подле него больше чем на год. А самое странное: никто из покинутых им дам ничего не рассказывает о деталях любовных утех с герцогом.

Фред опять ахнул, но на сей раз беззвучно. Краска стыда не торопилась покидать его лицо. По всей видимости, беззастенчивая до грубости откровенность невесты ему была донельзя неприятна.

– А что же в этом странного? – осторожно полюбопытствовала на сей раз Джинни. – Людям свойственно помалкивать о… м-м… подобном. То, что происходит за дверьми спальни, должно оставаться секретом для остальных.

– Только не при дворе. – Сесилия высокомерно поджала губки. – Аристократы любят хвастаться своими победами. Причем как мужчины, так и женщины. Внебрачные связи давно никого не удивляют. Более того, многие мужья даже гордятся, если любовник жены занимает высокое положение. Но в случае с герцогом все иначе. Все его женщины словно дали обет молчания.

Я кашлянула, силясь замаскировать язвительный смешок.

А вот тут Сесилия как никогда близка к правде. Невольно вспоминается тот договор, который Тегрей предложил мне подписать. Не сомневаюсь, что его любовницы с радостью бы поделились с общественностью подробностями ночей, которые провели в объятиях брата короля. Да вот беда – не могут. Потому что связаны клятвой.

– Какая жуть творится при дворе! – с жаром выдохнула Милдред. – Гадость настоящая!

– Ой, да ладно вам! – Сесилия фыркнула. – Пуританство давным-давно вышло из моды.

– Неужели ты одобряешь такой распущенный образ жизни? – полюбопытствовала Маргарет и выразительно глянула на племянника, который сидел мрачнее тучи.

Еще бы. Бедняге явно не нравился слишком распущенный тон невесты. Но осадить ее он стеснялся.

– Конечно, не одобряет, – все-таки не выдержал и сказал Фред, на какую-то долю секунды опередив невесту. – Искренне любящие друг друга люди никогда не потерпят никакого третьего лишнего в отношениях.

Сесилия промолчала. Но я успела заметить короткую усмешку, промелькнувшую на ее губах.

Сдается, Фреда ожидает много неприятных открытий в браке. Впрочем, это его дело. Он далеко не восторженный юнец, которому страсть застила глаза, а вполне взрослый и опытный мужчина. Должен понимать, откуда ветер дует.

– Да и потом, ни Фред, ни Сесилия не входят в высший свет Альмиона, – добавила Джинни. Вздохнула и добавила: – И хвала небесам! Правда, никогда бы не подумала, что этому следует радоваться.

И опять от меня не укрылась быстрая злая гримаса, на какой-то миг исказившая хорошенькое личико Сесилии.

А вот она так же искренне расстраивается по этому поводу. И наверняка готова на многое, только бы исправить это упущение.

Но если ее отец – главный камергер, то это лишь вопрос времени. Вскоре красавица будет блистать на балах. И не сомневаюсь, что поторопится обзавестись влиятельным любовником.

Впрочем, повторюсь: это не мое дело и не моя проблема.

– Так из-за чего же поссорились король и герцог? – невинно спросила я. – Неужели его величество узнал о тайных предпочтениях своего брата?

– Нет, – неохотно ответила Сесилия. – Причины ссоры так и остались в тайне. Но после этого герцог Визгорд покинул столицу и уже давно не появляется ни на одном приеме. Даже когда в Бриастль прибыла делегация из Лейтона. А ведь он обязан был присутствовать на этой встрече! Слишком она важна для развития торговли между нашими странами.

В глубине души я почувствовала себя польщенной. Знали бы все присутствующие, что, а точнее, кто в действительности послужил яблоком раздора между двумя самыми могущественными людьми нашего королевства. А самое главное, это самое яблоко раздора сейчас находится среди них.

– А еще принц Эдриан впал в немилость у отца, – добавила Сесилия и с нескрываемым огорчением вздохнула. – Его выслали из столицы. Отец сказал, что король отправил сына в какую-то жуткую закрытую военную академию, больше напоминающую казарму. Бедняжка!

– Ну почему же? – мягко не согласилась с ней Маргарет. – Его высочество – наследник престола. Если при дворе царят такие свободные нравы, то пребывание вдали от него принесет принцу лишь пользу. Лишения и строгая дисциплина воспитывают характер. К роскоши быстро привыкаешь. И так же быстро она развращает.

Сесилия была не согласна с этим мнением. На это указывала тонкая вертикальная морщинка, разломившая ее переносицу. Но спорить она не стала, словно посчитав это выше своего достоинства.

Я откинулась на спинку кресла, обдумывая услышанное. Стало быть, Роберт не ошибся в своих опасениях, и Тегрей действительно крупно с ним поссорился, когда выяснил, что тот помог мне бежать. Но прошло уже четыре месяца! Почему герцог никак не успокоится и не оставит меня в покое?

Эх, еще бы узнать, как обстоят дела у Томаса. Он сейчас возглавляет Тайную Канцелярию. Любопытно, если Тегрей меня все-таки найдет, Томас встанет на мою защиту? Или у него не осталось ко мне вообще никаких чувств?

Боюсь, последнее более вероятно. Томас наверняка с головой погрузился в работу, стремясь утешить горе от потери Джессики. А я… Что я? Даже когда я считалась его невестой, и то не заметила от него ни особой заботы, ни теплоты. Что уж говорить о нынешнем положении дел.

– Альберта, – негромко окликнула меня Милдред. – Ты в порядке? Ты сегодня непривычно тихая.

– Погода, – быстро ответила я. – В метель у меня всегда болит голова.

– Ох, бедняжка! – Милдред расстроенно всплеснула руками. – А я еще тебя сегодня идти в лавку заставила! Что же ты сразу не сказала?

– Я надеялась, что на свежем воздухе мне станет лучше. – Я поставила бокал с вином на столик и встала. Проговорила, обращаясь сразу ко всем: – Извините, я вас покину. Хочу немного побыть в тишине. Вдруг мигрень уляжется.

Никто не возражал против моего ухода, и я быстро поднялась на второй этаж в свою спальню.

Вряд ли Сесилия расскажет еще что-нибудь интересное. А мне необходимо побыть одной.

У себя в комнате я первым делом вытащила толстую тетрадь, которую хранила под матрасом. Там я подробнейшим образом записывала все, что узнала про Уилфреда.

Увы, пока собранная информация про этого человека была просто смехотворной и состояла всего из нескольких пунктов. Первый: переехал в Мерситаун десять лет назад. Второй: не держит слуг и любит готовить. Третий: каждую неделю покупает семь пар перчаток.

Немного помусолив кончик графитной палочки, я дописала четвертый пункт. Не снимает перчаток даже дома якобы по причине больных суставов. А заодно написала завтрашнюю дату с пометкой – отъезд по делам, предположительно в Бриастль.

С момента моего появления в Мерситауне это был первый раз, когда Уилфред покидал город.

Да уж, негусто. Если король затребует от меня отчета, то умрет от смеха, прочитав такое досье.

Кстати, еще один вопрос. Роберт так и не сказал мне, когда и как именно я должна буду передать раздобытые сведения про Уилфреда. Сколько мне вообще времени дается на выполнение этого задания?

Задумавшись, я отошла к окну. Из-за плохой погоды уже начало темнеть, хотя даже не настало время обеда. Мягкие лиловые сумерки лежали на заснеженной улице. Сугробы искрились бриллиантовым блеском, отражая свет зажженного у крыльца магического фонаря.

Так тихо. Так спокойно. Именно об этом я мечтала в Бриастле. Но почему мне тогда так скучно?

Я тут же рассердилась на себя за такие мысли. Скучно? Альберта, не искушай судьбу! Ты провела в Бриастле всего ничего. Да и то несколько раз едва не погибла при этом! Мало тебе было знакомства с лордом Питером Эшхоем, который развлекался убийствами рыжеволосых девушек? Или желаешь вновь пережить события тех безумных суток, когда жизнь короля висела на волоске? Сколько раз ты теряла сознание, ударялась головой и рисковала жизнью? Про всякие синяки и ссадины даже и говорить нечего.

Мои пальцы вновь накрыли медальон. Именно такой размеренной жизни, в которой нет никаких опасностей, я хотела. Как тогда выразился Тегрей? Сонное провинциальное болото. Но почему тогда в глубине души зреет досада? И почему я так жадно ловила слова Сесилии, рассказывающей о событиях придворной жизни?

Медальон внезапно дернулся. Лишь на какой-то миг стал тяжелее, но почти сразу вернул прежний вес.

Неужели в этот момент Тегрей тоже думает обо мне?

Я шепотом выругалась, ощутив, как в висках начинает опасно покалывать от тяжелых мыслей, пошедших по кругу. Хватит, Альберта! Ты сделала свой выбор. И не стоит о нем жалеть. А то и впрямь обратишь внимание богов, которые любят жестоко шутить над смертными.

Остаток дня я провела в своей комнате, спустившись вниз лишь на обед, а ужин предпочла пропустить. За окнами все так же умиротворяюще тихо падал снег, и я читала роман о любви бедной, но гордой сиротки и знатного вельможи. Эх, жаль, что такие красивые истории бывают только в книгах! В реальности все завершилось бы куда печальнее.

Следующий день прошел для меня тоже без особых происшествий. С утра я помогла Милдред в лавке, при этом она долго и с тревогой расспрашивала, не болит ли у меня голова. Потом прогулялась до дома Уилфреда Битта и убедилась в том, что дверь крепко закрыта. На обед к нам заглянула Маргарет и долго перемывала с Милдред косточки Сесилии. Как я поняла, троице закадычных подружек выбор Фреда не понравился. После моего раннего ухода столичная невеста позволила себе еще несколько шокирующих заявлений. В итоге Фред поздно вечером извинился перед тетушкой и пообещал, что поговорит с девушкой о недопустимости подобного поведения.

Правда, я сильно сомневалась, что она выслушает его претензии и примет их во внимание.

Вечером вновь повалил снег, и Милдред решила не открывать лавку. Вряд ли в такую непогоду кто-нибудь заглянул бы в нее за новым ремнем или кошельком. Скорее, отложил бы покупки на потом.

Я опять расположилась в своей комнате, выбрав уже новую книжку для чтения. И вдруг…

Я так и не поняла, что случилось в следующий момент. Медальон неожиданно раскалился до такой степени, что я вскрикнула от боли. Схватила его – и вскрикнула вновь, обжегшись о металл.

Тоненько звякнув, разорвалась цепочка – и я отшвырнула медальон от себя. Замахала рукой, силясь хоть немного унять боль.

– Альберта, у тебя все в порядке? – с тревогой крикнула Милдред из коридора.

– Да, – ответила я, постаравшись, чтобы голос прозвучал как можно непринужденнее. – Палец порезала страницей.

– О да, это серьезная рана. – Милдред хихикнула, и через пару секунд я услышала, как она спускается по лестнице.

Я взглянула на ладонь и шепотом выругалась. Прямо по центру багровело пятно, размерами как раз совпадающее с медальоном. Ожог-то серьезный!

И тут же замерла от мысли, что оказалась беззащитной перед поисковыми чарами.

Внезапно стало трудно дышать. Неведомая сила железным обручем сдавила мне грудь, безжалостно выдавливая остатки воздуха.

Перед глазами все опасно потемнело в преддверии скорого обморока. Я сползла с кресла на пол. Даже не позвать на помощь – горло намертво перехватило спазмом, как будто меня кто-то душил. На ощупь поползла в ту сторону, куда отлетел медальон.

Наверное, на какой-то миг я все-таки отключилась. Но пришла в себя так же резко. Распахнула глаза и неверяще воззрилась в потолок, лежа на очень твердом и неудобном полу.

Теперь мне легко дышалось. Словно странный приступ лишь померещился мне. Но ладонь продолжала болеть.

Я подняла руку и взглянула на ожог. Да уж, более чем ве�