Раскрытие тайн «Апокалипсиса» 2

Глава 1. Путь в подземный мир

Русаков:…Совершенно неожиданно для меня наш катер качнуло так сильно, что я вылетел за его борт, подобно пробке из неохлажденной бутылки шампанского, и уносился каким-то сильным водоворотом куда-то на глубину морскую. Последнее, что я запомнил, так это приближение ко мне огромной неизвестной мне рыбы или чудища морского…

Невозможно передать ощущения, когда тебя целиком проглатывает живое существо.

Ни один человек не ощущает себя пищей животных, особенно же рыбы. Как тут не взгрустнуть и не вспомнить священные слова из Книги Бытия:

Быт. 1, 28: «И благословил их Бог, и сказал им Бог:…и владычествуйте над рыбами морскими [и над зверями, ] и над птицами небесными, [и над всяким скотом, и над всею землею, ] и над всяким животным, пресмыкающимся по земле».

Насколько я успел заметить, меня проглотило что-то похожее на огромную рыбу. Вот мне и вспомнились слова из Библии: «…владычествуйте над рыбами морскими». Только я не знал того, как мне владычествовать над той рыбой, которая уже проглотила меня. И к этому я вспомнил другое место из Библии, Ион. 2, 1–3: «И повелел Господь большому киту поглотить Иону; и был Иона во чреве этого кита три дня и три ночи. И помолился Иона Господу Богу своему из чрева кита и сказал: к Господу воззвал я в скорби моей, и Он услышал меня; из чрева преисподней я возопил, и Ты услышал голос мой».

Вспомнив про пророка Иону во чреве большого кита, я тоже принялся молиться, но часть моего сознания следила за происходящим со мной.

Конечно, я не дерзал сравнивать себя с великим пророком Божьим, но обстоятельства уж очень были схожими. Святой Иона молился так, как будто он взывал из преисподней, но мне и в голову не могло прийти то, что я сам окажусь в реальной преисподней на самом деле. Потому я молился просто от сложившейся у меня ситуации: «Боже, не знаю, что со мной, но молю, сохрани меня и управь путь мой». При этом я внимательно рассматривал то, в чём я находился. Это было какое-то пространство, заполненное какими-то кишками, кожаными пузырями и мясистыми органами живого существа, определить которое я не мог. Я удивлялся тому, что мог дышать и что ничего такого, что бы переваривало меня, как пищу, или угрожало бы моей жизни, не наблюдалось. Мне даже пришла такая шутливая мысль, что не хватает компьютера и Интернета, чтобы выставить публике селфи – «аз внутри рыбы». Но положение моё было весьма шатким, ибо меня бросало из стороны в сторону или, сказать точнее, от одного боку рыбы к другому. Хорошо, что я всё время ударялся о мягкие части дивного морского существа, не терпя себе никакого вреда. Чувство времени я потерял напрочь и не мог оценить, сколько времени нахожусь в таком незавидном и непредсказуемом положении. Время от времени я впадал в забытье как некую разновидность сна, в котором видел эту рыбу как бы снаружи и наблюдал за маршрутом её движения, направленным куда-то вглубь.

По мере продвижения в глубины морские тело огромной рыбины становилось все жёстче и мне внутри неё становилось как-то теснее и сдавленнее дышать. Пузыри во внутренности рыбины стали сдавливать меня со всех сторон, а воздуха становилось всё меньше. Недолго думая, я проколол один из них, и на меня сразу пахнул свежий приток воздуха, отдававший испытанным мной когда-то морским бризом. По ходу продвижения я задумался о том, что обычному живому существу в такие глубины невозможно проникнуть, а тем более выжить. С этой мыслью я опять отключился на время и снова испытал очередной толчок и ощущение, что дышать стало легче. Видать, давление внутренностей гигантской рыбины стало ослабевать. Меня это взбодрило, придало сил и оптимизма. Но всё равно воздуха в достаточной мере мне не хватало. Потому я как-то остервенело продолжал протыкать воздушные пузыри, насыщая внутренность рыбы относительно свежим воздухом. Мне было интересно наблюдать в своих мыслях о том, что выдыхаемый мною углекислый газ никак меня не беспокоил. Возможно, здесь происходили какие-то удивительные химические процессы абсорбции или просто Господь сохранял мою жизнь чудесным образом. Ибо где Бог хочет, там нарушается естества чин. Вдруг по моему телу и его внутренностям прошла какая-то вибрация и последующая за ней конвульсия. Вместе с этим меня вдруг подхватило какой-то волной, образовавшейся во внутренности рыбы, которая подхватила меня и вынесла на поверхность воды возле берега. Я осознал, что был в момент такого моего забытья изблёван рыбой на какую-то каменистую поверхность. Придя в себя после всего пережитого, я принялся осматривать место, в котором невольно очутился. Я понимал, что всё это случилось не без промысла Божьего, но не ведал, для чего это и что последует дальше. Место моего прибытия было освещено непонятно каким образом. Во всяком случае никаких источников света и светильников я здесь не обнаружил. Казалось, что сами каменные стены излучают неяркий свет, заполняя им все пространство огромной пещеры. Пещера зрительно уходила в меркнущую даль, но как бы у подножия горы, вдруг устремляясь вверх. Если наша земля образует видимый горизонт, то здесь никакого горизонта не было, а виделся постоянный подъём вверх каменного содержания. И здесь меня озарило – я находился на перевёрнутой поверхности сферы как отражения земной поверхности. Но тогда возникал вопрос: а как же вода спокойно плескалась у берегов? Очередная мысль, пришедшая ко мне, объясняла то, что когда мы уходим в глубины морских пучин, то приближаемся к некоему магнитному пласту земли и далее, минуя его, попадаем в воздействие обратного процесса магнетизма, и тогда понятно, что все воды держатся вокруг этого магнитного пояса. От этого можно было предположить то, откуда взялись воды всемирного потопа, когда разверзлись все хляби небесные и земные. До верха пещеры было, как мне казалось, не менее двадцати метров, а стены её отстояли от меня на сотню метров. Примерно половину дна пещеры занимал водоём, из которого меня и выплюнуло морское существо. Вторая половина пещеры представляла собой более-менее ровную площадку из какого-то твёрдого камня, похожего на гранит. В трёх местах, прямо, справа и слева, были заметны три тоннеля или хода, уходящих куда-то в неизвестную даль. Признаюсь честно, я не знал, что мне делать, и, встав на колени, принялся молиться Богу своими словами о вразумлении: «Боже, вразуми меня, для чего Ты привел меня сюда». Когда я устал стоять на коленях, то сел и просто стал ждать не ведая чего. Вдруг пещера осветилась ярким белым светом, и предо мной явился образ Ангела Божьего, который картинно завис в воздухе. Я впервые видел перед собой двукрылое прекрасное существо, не менее двенадцати метров роста, похожее на иконописные изображения Ангелов Божьих, которые мне приходилось видеть на фресках и иконах. Только у моего визитёра не было никакой плотности, и я, видя его во всех деталях, видел и всё через него. Ангел прославил Бога и обратился ко мне со словами на понятном мне языке: «Не бойся, Иоанн. Я Ангел Бога Вышнего и послан к тебе возвестить тебе то, что тебе предстоит сделать. Три дня и три ночи ты пребывал во чреве большой рыбы, которая по воле Бога доставила тебя в подземный мир. Помни слова Писания: Флп. 2, 9–10: „Посему и Бог превознёс Его и дал Ему имя выше всякого имени, дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних“. В данном случае тебе важно то, что пред именем нашего Господа Иисуса преклоняется всякое колено преисподних, ибо Бог посылает тебя именно туда для продолжения твоей миссии по сбору листов рукописи с толкованием, а также для исследования подземного мира и ада, чтобы, вернувшись, ты смог описать увиденное тобой и передать это людям. Смело иди с этим именем нашего Господа и ничего не бойся. Ты будешь невидим падшим духам, и никто не сможет причинить тебе вред из населяющих подземный мир. Я же, твой Хранитель и Куратор, на время оставляю тебя и вернусь за тобой по завершении тобой порученного тебе дела. Следуй прямо по центру. Будь Вышний Бог наш благословен, до встречи». – И Ангел исчез таким же непонятным образом, как и появился. Некоторое время я провёл в осмыслении всего сказанного Ангелом и пережитого мной. Меня удивляло то, что у меня не было никакого чувства жажды, голода или необходимости справлять естественную нужду. Забегая вперед, отмечу, что так было все время моего пребывания в подземном мире. К тому же я не знал никакой усталости и не имел нужды во сне, и если и дремал, то не для отдыха, а для получения указаний и вразумлений свыше. Наконец я собрался с духом и настроился на дальнейшее путешествие. И тут во мне проснулся филолог. Я мысленно вернулся к речи Ангела и отметил для себя, что, несмотря на всю ясность понимания его речи, я не мог определить, на каком языке он говорил мне. Этот язык не был русским, славянским и вообще каким-то земным языком. Меня удивляло то, что я сам, не зная этого языка, свободно думал на нем и говорил. Согласно откровению теперь Господь готовит всех людей к тому, чтобы вернуть их к их первому, райскому языку. Первыми же на этот язык перейдут члены Церкви Божией. И здесь, в подземелье, я узнал то, что на этом языке говорят все души, томящиеся в аду, и все бесы, а также все Ангелы Божии и небожители из числа людей.

В любом случае проблема с языком и пониманием людей, их душ и иных говорящих существ для меня была решена. Я шёл в глубины подземного мира, вооружённый ясным языком, прикрытый невидимостью для бесов, обеспеченный поддержанием моей жизни и жизненной энергии. Воодушевлённый всеми новыми откровениями и дарами Бога, я направился к центральному ходу, согласно указанию Ангела, напевая слова из богослужения: «С нами Бог, разумейте, подземельцы, и покоряйтеся, яко с нами Бог». Понятно, что это я сам заменил слово «языцы» (то есть «народы») на «подземельцы». Ведь я сам направлялся прямо в подземелье. Особенно же мне понравилась моя способность быть невидимым и не обнаруживаемым бесами. Я предвкушал, как позабавлюсь с её помощью над духами зла, ибо они попадают в то самое положение, которое мы, люди, имеем с ними на земле, ибо мы не видим их и не учитываем их действия на нас. Теперь пришёл черёд и мне от лица всех людей поиздеваться над духами лукавыми.

Продвигаясь к центральному входу по лабиринту, я успел заметить безжизненность каменистых поверхностей подземного мира. Наблюдались лишь слабые проявления жизни в виде какого-то лишайника и чего-то похожего на вид лиан, спускавшихся с каменных стен. Воистину, здесь воочию мне открывался смысл сказанного Господом в Евангелии о семени брошенного сеятелем на каменистую поверхность, которая не позволяет ему пустить корни и прорасти. Мне очень не хватало земных деревьев, кустов и нашей зелени вообще. И от этого чувства пронзительная мысль вдруг ясно высветила для меня весь символизм и значение дерева как Божьего творения. Особенно же это касалось спасительного для нас крестного дерева, освящение которого наш Господь совершил своим распятием на Нем. Дерево вырастает из гумуса, как бы из наследия всего земного. Оно стремится ввысь к солнцу, свету и небу. Устремляясь своими ветвями от земного ввысь, оно не разрывает себя с землёй, но, имея сильные корни веры, достигает предельных для себя высот, что символично передаёт нам своё устремление к Божественным смыслам и уже в виде птиц продолжает своё возвышение к Богу Небесному. Это некий символ веры в земном смысле. Как бы и нам, «посеянным» Богом людям, научиться возрасти до таких высот, когда возможно устремиться в небо и достигнуть его. Да и само дерево, даже спиленное людьми и превращённое в строительный материал, часто применяется именно для возведения строений, тянущихся вверх. Не зря Господь сотворил дерево и даже Сам насадил некоторые деревья в саду Эдемском. Среди них дерево жизни и дерево познания.

Когда я размышляю о дереве познания, то прихожу для себя к мысли, что вкушение нас всех его плодов, начавшееся с Адама и его жены, поставило нас в позицию неизбежного для нас дурного дуализма. Уже в самом названии дерева он ясно отражен: «древо познания доброго и лукавого (злого)». Отсюда пошли гулять в наших головах и душах понятия «добро – зло», «жизнь – смерть», «хорошо – плохо», «истина – ложь» и прочее подобное. Бог сказал человеку, что от этого вкушения он смертью умрет. Но это Божественное предупреждение, проявившееся и закрепившееся в нашей реальности, не есть нечто законченное или одноразово произошедшее. Это процесс умирания, который тогда только лишь начался и который продолжается до сих пор. Бог, в противовес ему, начал со Своей стороны антипроцесс, как процесс неумирания, выхода из умирания смертью, бессмертия. Все Его действия в отношении нас направлены прежде всего на это. Почему же мы не можем и не должны иметь в себе дуализм в виде доброе – злое, жизнь – смерть? Потому, что это выдумка злых сил, которые образовались, как злые, своим уходом от Источника доброго – Бога. По этой выдумке, распространяемой гностиками, философами и прочими подобными мыслителями, добро и зло противопоставлено в виде пары «Бог – сатана», или «добрый Бог – злой Бог». На самом деле таких пар не существует в реальности, ибо нет никого и ничего, что можно было противопоставить реальному Живому Богу. В этом мире в реальности невозможно осуществить идею отсутствия Бога. По этой идее, если доброго Бога нет, то есть взамен Него злой Бог, который возникает именно как Его отсутствие, ибо зло есть отсутствие добра, а тьма – отсутствие света. С Живым Богом такого не происходит и не может происходить. Всё такое можно представлять лишь в поврежденных умах разумных существ. Поскольку реальному Богу нечего противопоставить, постольку Ему нет нужды вести какую бы то ни было борьбу за Себя и Свое. Ему не с кем воевать и некого побеждать. Но нам, людям, как существам ограниченным и слабым (в сравнении с Богом), Он попускает участие в войне и борьбе. Но наша война не смерть образующая и не разрушающая бытие, сотворённое Богом, а вытеснительная, и ведётся она не с плотью и кровью, а с: Еф. 6, 12: «…потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной». В отношении же людей Бог сказал нам: Исх. 20, 13: «Не убивай». Но люди не слышат Бога и не слушают Его повелений. Они живут производством смерти людей, совершая убийства их, в том числе посредством ведения войны. Бог попускает это, ибо по Его смотрению надлежит сему быть. Но почему так? Потому что они ослеплены своим неверием и не видят своих подлинных врагов, сильных и безжалостных, представителей инфернального мира. Их жуткое обольщение состоит в том, что они полагают то, что с помощью умерщвления живых людей можно делать свою жизнь и своё пребывание в бытии лучше, интереснее, не таким скучным и нудным. Убивая каких-то людей, они вытесняют их в мир мёртвых, где они пребывают некоторое время в хранилищах вплоть до всеобщего воскрешения Богом всех умерших людей. Тогда во всю встанет вопрос про воздаяние за каждое убийство человека, которое не было санкционировано Богом Всевышним. Тогда все осуществлявшие первую смерть будут повержены в смерть вторую (озеро огненное). Но приходит время, и уже пришло, когда воздействием Ипостаси Духа Святого некоторым ныне живущим людям, принимающим новейшее благовествование об окончательном преодолении внутри человека его умирания смертью и окончательной и бесповоротной победы над этой смертью, как последним врагом человека, будет навсегда даровано это неумирание и неумерщвляемость. Тогда весь мир, всё сложное мироздание начнёт преображаться в русле этого вытеснения смерти из жизни людей, резко меняя в их жизни всё. Больше никому уже не будет возможности решать свои проблемы и осуществлять свои похоти, прихоти и желания путем умерщвления людей и прочих одушевлённых творений. Мне было блаженно осознавать себя одним из таких облагодетельствованных Богом людей. Я был живым благовестником, носящим это новейшее благовествование в самом себе, присутствующим во мне невозможностью умертвить меня любому существу любым образом или способом. Укреплённый этим самовоззрением моей внутренней реальности, я продолжил свой путь в подземный мир.

Глава 2. Подземный лабиринт

Оказавшись где-то внутри Земли, я не подозревал, что у нашего Господа Бога был обо мне конкретный замысел. Он хотел, чтобы в подземный мир я вошёл одним человеком, а вышел совершенно другим, иным, таким, каким Он захотел видеть меня. Я уразумел это значительно позже, перед выходом на землю.

Я сообщаю об этом тебе, мой читатель, чтобы ты сразу знал то, чего я не тогда ещё не знал, и следил за линией моих действий во время моего пребывания под землёй, улавливая ход моего изменения, которое стало для меня поражающим и потрясающим. По ходу моей жизни в Подземелье (а это была самая настоящая, хотя весьма необычная жизнь) я уяснил для себя то, что быть и жить – это разные вещи. К бытию (существованию) призваны все живые существа, но живут из них лишь те, которые воспринимают от Живого Бога жизнь, свойственную себе. Придя на землю в виде совершенного Человека, Сын Божий Иисус Христос говорит нам, что Он есть жизнь и что Он пришёл для того, чтобы дать нам жизнь, причём с избытком. Вообще все действия Бога в отношении нас, людей, направлены против нашей смерти и для дарования жизни, и для устроения её самым лучшим образом. В Писании Бога это записано как речь из уст Его так: «Не хочу смерти грешного, но чтобы он обратился и жил». Обратился куда, к кому? К Источнику жизни Господу Богу. И когда в истории людей, которая есть не что иное, как борьба за жизнь, Бог попускает орудовать смерти, то только для жизни, ибо смерть человека временна, а жизнь – вечна. Нам обещано Богом возвращение к жизни, которое именуется воскресением. И напоминание об этом мы имеем каждый воскресный день, который у нас не случайно выходной день.

Размышления размышлениями (а их ещё по ходу повествования будет много), но нельзя отойти от происходящего в реальности. А происходило то, что я шёл не зная куда и не зная для чего. Да и как идти, было для меня не ясно. Направился я к центральному входу и пошёл по нему. Он представлял из себя абсолютно ровный овал высотой где-то около семи метров, который достаточно хорошо освещался какими-то светящимися массами вещества, неизвестного мне. Степень освещения была такой, что я мог свободно читать и делать записи в своем блокноте.

Мне пришлось идти, чтобы идти, а это психологически самое неудобное положение. Обычно человек знает, куда и для чего он идёт. Я пока ничего не знал, но просто шёл с верой, призывая имя Иисуса Христа. Кто долго и качественно занимался призыванием этого имени, тот знает, что со временем благодать Божия начинает настолько сильно действовать на душу человека, что у него возникают неведомые для не молящихся людей благодатные состояния ума, когда ум прозревает нечто такое, чего раньше никогда не зрел. Человек мыслил, но умом своим был слеп. А здесь ум, очищённый энергией имени Бога от всех внушений падших духов и своего падшего естества, от всех пустых мечтаний и представлений, под воздействием Духа Святого начинает зреть то, что ему на пользу показывает Бог. Это есть духовное видение ума. Я был поставлен в идеальные условия для подобных видений, и поскольку по ходу моего продвижения ничего не менялось, постольку я параллельно стал зреть своим умом то, что это внешнее моё путешествие во внутренность Земли есть вместе с тем и моё путешествие внутрь самого себя, к тому внутреннему человеку, о котором писали в своих трудах святые отцы Церкви Христовой. Моё внешнее положение служило символической прорисовкой моего внутреннего человека, к познанию которого всех нас и каждого из нас призывает наш Бог.

К тому же у меня, как ничем обычным не связанного (нуждой спать, есть и тому подобное), появилась возможность размышлять о том, на что никогда не хватало времени в житейской круговерти, которую премудрый царь Соломон справедливо именует суетой сует. Предлагаю и тебе, мой придирчивый читатель, отстраниться от своей суеты и проследить за моим путешествием ума в уме. В этот раз я размышлял о реальности, которая выражается и проявляется в присутствии. Наберись терпения, мой терпеливый читатель, и вникай в моё размышление, ибо оно также и твоё, ибо живет и в тебе, хотя до времени и не обнаруживает себя. Итак, я, как филолог, поэт, мыслитель, любитель истории и гуманитарии вообще, имею нужду разобраться, что в моей жизни истинное, реальное, а что наносное, пустое, прелестное. Под прелестью я понимаю святоотеческое утверждение, что это ложная мысль, принятая за истинную. Итак, я отчётливо увидел, что в моей жизни есть нечто реальное, настоящее, а есть выдуманное. Выдуманное возникает оттого, что я, как падший человек (а мы все рождаемся падшими), имею ум, повреждённый падением, который отделён от моего естества и наблюдает за всем, как посторонний наблюдатель. Между ним и тем, что он наблюдает, находится некоторое расстояние. Это настолько привычно человеку, что он не усматривает здесь повреждение и болезнь. На самом же деле всё умозримое тобой, то, что мы называем сознанием, есть выдумка и мечта, а не реальность. Перебирая умом свои (а часто – бесовские) выдумки, человек полагает, что он живёт этим. На самом деле он обольщается и пребывает в прелести несуществующего. А такое пребывание «убивает» человека и подвигает его к желанию не существовать, а часто – к суициду. Покажу это на примере действий с текстом, например с библейским. Есть такое понятие умственной деятельности, как герменевтика. Герменевтика – это искусство понимания текста, значений и интерпретаций его (то есть придумывание того, чего в нём нет). Мир герменевтики – это мир знаков, значений, сознания и мышления, опирающийся на смертность человека. Открывается истина о связи смерти и сознания. А сознание – это то, что связано со знанием. А знание – это то объяснение всего, с чем мы только соприкасаемся, привнесённое нам извне. Знание получают, приобретают, добывают, достают и тому подобное. Наше сознание по отношению к реальности находится всегда со стороны. Оно не живёт, а рассматривает проявления жизни с некоторого расстояния, превращая живое и реальное в отвлечённое мёртвое и умопредставимое. Оно ищет смыслы и ложно исповедует зависимость содержания от формы. Все известные нам человеческие практики (кроме святоотеческого умного делания) сводились и сводятся к практике понимания. Мы хотим всё и вся понимать. У нас даже существует насмешливое и оскорбительное слово, характеризующее не понимающих нас людей – «непонятливый». Да и само понятие счастья выражено словами героини из старого советского фильма «Доживем до понедельника» так: «Счастье – это когда тебя понимают». Потому неудивительно, что считается делом культуры и гуманитарных наук – это понимать. А что понимать? А то, что находится между знаком и значением, которое этот знак несёт собой. Но любые знаки всегда имеют некое тело. Например, десять заповедей Бога были начертаны на каменных скрижалях. Тексты писались на глиняных и медных таблицах, на пергаменте, бумаге, дереве и других материалах. Сегодня мы видим тексты на экране компьютера или мобильного телефона. Для нашего сознания не имеет значения то, на чём изображены или запечатлены знаки (буквы, цифры), но важно лишь то, что они означают. То есть какое знание они несут нам.

Если вернуться к скрижалям с заповедями, то Бог мог просто передать их словами, а Моисей озвучил бы их народу. Но Бог передал их вначале на двух сапфирах, а потом, второй раз (ибо первые Моисей разбил от негодования от греха народа, впавшего в идолопоклонение вылитому им золотому тельцу), в виде каменных скрижалей, которые хранились в обшитом золотом Ковчеге Завета, который являлся и является до сих пор величайшей Святыней Израиля. Но сам Моисей пережил не изумление от знаков, букв и слов, начертанных на камнях Богом, а от присутствия здесь и сейчас Живого Бога, Который этим присутствием неожиданно вторгся в жизнь Моисея, делая эту жизнь для него живой и реальной. Во-первых, присутствие, а затем использование знаков для передачи заповедей от пережитого им присутствия. Но и сами эти заповеди и знаки, которыми они были начертаны, были переданы людям не для умственной игры ими, а для того, чтобы исполняющие их на самом деле тоже приходили к присутствию Бога и наслаждению Им, как Жизнью. Итак, мы имеем различение двух противоположных эффектов – эффекта присутствия и эффекта значения (сознания), которые есть эффект жизни и эффект смерти. Здесь мне открылось то, для чего Дух Божий при сотворении Богом этого мира носился над бездной. Этим Он создавал эффект Своего присутствия в тварном мире, чем и живил его. От этого разумения я перешёл к разумению повествования двух важнейших райских деревьев, насаждённых Самим Богом, – Древа жизни и древа познания доброго и лукавого (злого). В этих деревьях Бог противопоставил для нас жизнь и знание.

Бог, как Существо Самоумное и Самое Умное, творя человека по образу и подобию Своему, сотворил его существом, наделённым умом. Но в этом скрывалась и опасность, ибо к уму Бог добавил свободу воли. Зло уже было в мире, как лукавство, то есть искажение, уклонение от Бога и Божьего, что и есть смерть. Поэтому Бог, помогая человеку, сообщает ему Свою заповедь для предохранения человека от смерти. Этой заповедью Он запрещает человеку прикасаться к дереву познания и вкушать от него плоды, объявляя, что в случае вкушения этих плодов он умрёт смертью. Так человеку, созданному для бессмертной жизни, была явлена истина, которая освобождала его от смерти, показывая её происхождение от прикосновения к знанию. Вкушение же плодов от Древа Жизни давало человеку жизнь, наполнение жизнью и бессмертие. Бог предусмотрел дарование жизни именно через эффект присутствия и телесности (материальности), а не путём отстраненного умозрения конструкций мышления. На этом эффекте основана Церковь Христова, ибо Она есть живой, живущий Богочеловеческий Организм, со всегдашним присутствием Бога телесным образом (почему сама Церковь именуется Телом Христовым) в Таинстве Евхаристии. Верные не просто наслаждаются присутствием Бога, хотя и воспевают это в своих богослужебных песнях: «С нами Бог, разумейте народы и покоряйтесь, ибо с Нами Бог» – но телесно вкушают Тело Христово и пьют Его Кровь, и делают это по заповеди Христа для того, чтобы, по Его же слову, иметь жизнь в себе. То есть Евхаристия есть таинство жизни и бессмертия. Это тайна, ибо она не подвластна никакому умственному объяснению и пониманию и не может быть описанной никакими знаками, буквами и словами и прочими умопредставлениями. Она есть чудо присутствия Бога с нами и в нас, как реального питания нашей жизни и поддержания её без всякого осмысления умом и сознанием со стороны и на расстоянии. Это наша реальная (а не воображаемая сознанием) встреча с Живым воплотившимся Богом, Который Один Самосущ и Самореален. Именно Своим воплощением и вочеловечиванием Бог сделал Своё присутствие с нами телесно осязаемым и реально переживаемым, чем и увёл нас от смертельного для нас вкушения знания. В том числе от знания доброго и злого, которое всегда абстрактно и зрится нами в виде мертвых мыслительных конструкций и анализаторских схем. Знания важны только для смертных людей. Почему так? Потому, что человек, сознающий, что он живёт короткое время, а потом умрёт смертью, чем прекратит свою жизнь и деятельность, не может рассчитывать на реальное, телесное общение с Богом и всеми элементами сотворенного Им мира (миров) в позиции здесь, сейчас и навсегда, и от этого осознания впадает в великую, убивающую его печаль, уныние (злое разленение в отношении к жизни) и отчаяние, и потому стремится своим умозрением обманывать себя, строя в своём сознании различные, придуманные им конструкции, которыми и создает иллюзию жизни, заменяя ею реальную жизнь присутствия. Он верит не Богу и Творцу Своему, сказавшему ему: «Не ешь знания, иначе умрёшь смертью», а врагу Бога и людей, сказавшему устами Змея: «Ешьте знания, не умрёте, но станете Богами». Богами люди бывают лишь в своих пустых мечтаниях и больном воображении, а вот смертью умирают по-настоящему. Творя Свой мир для Себя и для нас, Бог прежде всего творит пространство как место для наполнения его тварными телами. Самым тонким из этих тел является свет, который Бог творит первым. Свет движется и являет себя видимым тем, кто сотворен видеть его и благодаря ему видеть всё прочее, что не видно без света. Пространство, заполненное эфиром, позволяет свету двигаться по нему и освещать его и всё то, что появляется в нём. Затем Бог присоединяет свет к большим телам – Солнцу, Луне и звёздам, чтобы мы помышляли о нём не абстрактно отвлечённо, но переживали его присутствие с нами и своё соприсутствие с ним, с его освещением и теплом. Научившись этому на тварном свете, мы можем повторить это и в отношении Бога, Который есть Свет нетварный, нематериальный.

Так размышляя, я двигался по однообразному подземному ходу, а перемещаясь по нему – размышлял. И тут я заметил, наконец, что ход все время петляет. Кроме этого, по мере продвижения по нему появляются слева и справа новые проходы. Сворачивая в них, я блуждал непонятно как. Мне стало казаться, что моё блуждание может быть бесконечным, ибо я несколько раз возвращался к тому месту, в которое был доставлен рыбой. По всему было видно, что я нахожусь в каком-то лабиринте. Я знал и осознавал (ну невозможно никак избавиться от этих понятий и слов), что лабиринт – это не тупик, а такая конструкция ходов, которая намеренно затрудняет найти выход. Это осознание давало мне оптимизм. Раз есть лабиринт, значит, есть и выход из него. Весь вопрос в том, сколько времени мне придётся потратить, чтобы найти этот выход. Я одновременно видел две картины или двойную картину. В одной было моё настоящее положение человека, идущего по подземному ходу, а в другой я видел, что первая картина моего блуждания ногами есть отражение другого моего блуждания – блуждания умом по лабиринту мышления. До меня дошло, что Бог намеренно попускает мне пережить это блуждание и поиск выхода, для того чтобы я сперва совершил это в своём мышлении. Итак, есть явная связь между реальным моим пребыванием и моим мышлением. Мне предстоял труд воздействовать своим мышлением на реальность так, чтобы она стала ко мне передом, как в известной русской сказке волшебная избушка. Причем мне предстояло не просто держаться за нить мышления, как за нить Ариадны, известной нам из древнегреческой мифологии, а самому конструировать и прокладывать свой маршрут через реальный лабиринт к искомому выходу из него в нужное мне место.

Этим я и занялся, продолжая своё размышление. Неверные предложения уводили меня в тупик или на прежнее место, а верные вели к выходу. Я поделюсь с тобой, мой снисходительный читатель, только верными помышлениями, ибо кому нужны чужие тупики и заблуждения?

По мере моего двойного движения – ногами и мышлением – стала меняться наружность окружающей меня реальности. Она становилась более разнообразной и стала перемежеваться оазисами впечатлений. Чтение Священного Писания у нас должно быть реконструкцией оживления присутствия Бога или библейского персонажа, с воссозданием ткани их жизни и погружения в неё, соприсутствия в ней, а не созерцание и поиск понятий, значений, знаний и поучений. У нас Один истинный Учитель – Христос Бог, как Сам Он сказал. И учит Он нас не знаками, а привлечением к Себе, к присутствию с Ним:

Мф. 11, 28–29: «Придите ко Мне все труждающиеся и обременённые, и Я успокою вас; возьмите иго Моё на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим».

Мы учимся от Христа, от Его присутствия с нами и в нас. Только так мы обретаем покой своим душам. Любое же философствование будоражит, смущает и мучает нашу душу, повергая её в нескончаемое беспокойство.

Умственное понимание чего-то нового и необычного удивляет и изумляет нас, а переживание присутствия, встречи с Богом и божественным поражает нас, потрясает и преображает, даруя благость наслаждения и наслаждение благостью, проистекающей от Бога. Человеку невозможно преобразиться из страстного, смертного, тленного в бесстрастного, бессмертного и нетленного без реального Богоприсутствия, одним лишь умным чтением, пониманием и осознанием читаемого посредством мышления. Для современных людей (первая половина 21 века), заражённых знанием и значениями, неважно, какими материальными средствами передаётся или доносятся до них знаки, знания и значения. Они воспринимают Божий мир, который почему-то называют своим, как некоторую сложную конструкцию, созданную Богом (а у атеистов и агностиков – самосконструированную) и данную нам для осмысления, исследования и изучения нашим сознанием, наблюдающим со стороны. Тогда в этом значимом для них мире значимо для них лишь то, что именно ты или другой человек, значимый для них, внёс в него, причём в виде знания и познания, своим умственным действием. Так, например, мы читаем книгу какого-то философа или писателя, почитаемого миром, и попадаем под впечатление от его мыслей и мысленных построений. Мы мысленно же выверяем свои знания с его утверждениями и добавляем к своим знаниям его знание как якобы очень важное и нужное нам. Хотя всё это является пустым, безжизненным мнением смертного человека. Так наши умы и души заполняются мёртвыми знаниями для мёртвых дел. Здесь возникают различные философские системы, праздные мечтатели и утописты, фантазёры и мыслительные эквилибристы. Это они придумали различные идеологии типа «патриотизма», «национализма», «социализма», «коммунизма», «фашизма» и прочих «измов», которые не только сами по себе мёртвые, но привлекают к себе смерть и толкают людей, принявших любую из этих идеологий, идти на смерть ради этой выдумки. Так, патриотизм говорит своему подопечному: «Иди и умирай за свое Отечество и убивай других людей за него и ради него». Социализм и коммунизм говорят идти умирать за социальное равенство и прочее социальное переустройство. Тут вспоминаются слова советской песни: «И как один умрем в борьбе за это». Национализм призывает идти и умирать за свою нацию, которая якобы лучше всех других. И везде господствует смерть. Даже в словах национального гимна: «Ще не вмерла Україна, і слава, і воля… Згинуть наші вороженьки, як роса на сонці… Душу, тіло ми положим за нашу свободу» – мы видим, что речь идёт о смерти Украины, которая пока не пришла, но придет-таки непременно и о намерении положить душу и тело всех её жителей, то есть умереть им всем и телесно, и душами своими.

Так «живут» не живя мертвые люди. Это о них Господь наш Иисус сказал, что «пусть мёртвые погребают своих мертвецов». А у нас, живых и живущих Богом людей, девиз такой: «С нами Бог»; «Бог Господь и явися нам»; «Дух Святой, приди и вселись в нас». Потому на самом деле для человека важны не сами знаки и буквы, но материальные факторы общения, ибо динамика и интенсивность коммуникаций зависят именно от них. В последнее время некоторые ученые стали замечать эту зависимость. Так, например, отмечается, что интернетизация нашей жизни привела к потере телесности в наших коммуникациях. Можно виртуально познакомиться с девушкой, но нельзя её любить без её присутствия, а тем более сделать живых детишек. Сама наука невозможна без материальных носителей: лабораторий, экспериментов, моделей, университетов, кафедр, изданий и прочего подобного. Тогда в культурологии мы имеем два противостоящих явления – пространство как место производства и восприятия присутствия и время как умозрительная игра знаками и значениями. Производство присутствия не зависит от человека. Оно само внезапно вторгается в жизнь человека некоторым телесным образом в виде, например, посещения Богом, прихода Божьей благодати, Ангела, чуда, откровения, пророчества, встречи, человека, случая, которые потрясают человека, насыщают его жизненной силой и энергией, преображают его в лучшего, святого, божественного. Это реально переживается – и человек живёт этим и изменяется во благо. Знания же превращаются в умозрительную игру, которая может удивлять и изумлять человека своими ходами, но не давать ему жизнь, а лишь иллюзию её в виде умственных конструкций, что вызывает мысленную рефлексию и эмоции (чаще всего негативные и околосмертные), которые человек воспринимает как проявление жизни. Так, например, если помыслить о каком-то абстрактном бомже, то возникнет ряд негативных эмоций и впечатлений. А если пойти и в жизни реально познакомиться с человеком, попавшим в положение бомжа, то может оказаться встреча с чудным человеком, святым человеком, а то и с Самим Иисусом Христом. Потому-то в описании последнего Божьего суда в Евангелии от Матфея мы видим, что Господь наш судит людей не по их умозаключениям, а по реальным случаям их присутствия в жизни людей, нуждавшихся в помощи: напоить жаждущего, накормить голодного, одеть раздетого, согреть замерзающего, посетить болящего или в тюрьме сидящего. Вкушающие от дерева знания создают на основании этих познаний различные мысленные конструкции, которыми объясняют себе и другим людям то, что якобы, по их мнению, есть в бытии и как оно устроено и функционирует. Они полагают, что всё сконструировано нашим сознанием, то есть согласием со знаниями от дерева познания. Желающим подлинно и полноценно жить надо выйти из этой прелести и этого мыслеконструкторского головокружения, которое и умерщвляет нас отторжением от Божественного присутствия, явленного нам в виде Древа Жизни. Жизнь человека не в знании, не в осмыслениях, не в сознании, а в воплощённом и вкушаемом верными Иисусе Христе, который Сам Себя назвал жизнью, ибо Он и есть жизнь. К сему Он добавил то, что, чтобы нам иметь жизнь в себе, нам нужно вкушать Его Пречистое Тело и Пить Его Пресвятую Кровь. Производство присутствия – это концентрация внимания на проступании чего-то, вхождении чего-то в нашу жизнь сверх нашего знания и ожидания. Это полной мерой касается и нашей молитвы, особенно же молитвы именем Иисуса Христа. Призывать это имя надо так, чтобы Бог, скрывающийся за ним, присутствовал с молящимся здесь и сейчас. А можно ошибочно призывать это святое имя отстранённо, абстрактно, как бы далеко находящегося Бога. Также и Духа Святого мы призываем здесь и сейчас, чтобы Он пришёл и пребывал с нами и в нас. То есть добиваемся присутствия Его с собой. И именно Его присутствием мы избавляемся от всех мысленных объяснений и анализов, умерщвляющих нас. Это позволяет нам дать в себе место тому Иному (Богу, благодати, чуду, откровению) и не отдаваться пониманию и объяснению, но наслаждаться присутствием Живого Бога и вкушением Его Любимого, что формирует и насыщает нашу жизнь, согласно сказанному: «Вкусите, и видите, яко благ Господь». Итак, налицо два эффекта – присутствия и значения. Эффект значения – это когда мы придаем чему-то значение, оцениваем, судим, выясняем значимость. А эффект присутствия – это когда что-то (кто-то) приходит к нам, входит к нам и занимает место, создавая жизнь и канву жизни. Такие потрясения, именуемые по-гречески Епифанией (Богоявлением), имели место в Рождестве Христа, в Его Крещении, Сретении, Благовещении Девы Марии, Преображении Его на горе Фавор, вознесении на Кресте и смерти на Нем, в положении Его Тела во Гробе, в Воскресении Его и Вознесении Его на Небеса.

Таким же будет всеобщее воскресение тел всех умерших людей и Божий суд над людьми и бесами. И всё это было и будет не в ментальном воображении, а в реальном присутствии Бога и всех нас. Пока я так размышлял, пространство вокруг меня преобразовывалось. Стали появляться ниши, помещения, которые я назвал оазисами. В них подземный мир, проявляя себя, подносил одинокому путнику и гостю угощения для впечатлений. Так, в одном из оазисов были выставлены три фигуры гномов, что указывало на то, что они реальные существа, обитающие под землей. В другом оазисе стояла большая каменная скульптура пингвина, что говорило мне о пингвинах то, что они представители двух миров – земного и подземного. Еще в одном оазисе я обнаружил каменные растения и цветы из флоры подземного мира. Они были по-своему прекрасными и «живыми». В следующем помещении меня познакомили с гигантскими грибами. Затем пошло знакомство с дивными обитателями фауны подземного мира. Они были большими и пугающими своим видом. Одни походили на динозавров, иные – на огромных насекомоподобных завров. Более же всего меня поразили изваяния разумных насельников подземного мира.

Надо отметить, что я был любителем пещерной темы и подземного мира, но лишь теоретически. Речь не о сказках и фантазиях, а о достоверных свидетельствах. Прочитал и посмотрел я по этой теме достаточно материала, так что у меня была некоторая подготовка. Но мне представилась возможность сравнить мои теоретические познания и реальную действительность.

Я знал, что людям известно несколько входов в подземный мир. Один из них находится в Антарктиде, в районе Земли Мод, глубоко подо льдами. Еще один вход имеется в Штате Кентукки (США) в районе Мамонтовых пещер, самого длинного из известных на земле комплексов пещер протяжённостью до трёх сотен километров, а по некоторым предположениям – до нескольких тысяч километров. В тысяча девятьсот третьем году была экспедиция, организованная и возглавляемая сэром Генри Фрэнсисом Бартоломью. По мнению сэра Генри, внутри нашей Земли кишит разумная жизнь. Вооружившись подсказками писателей-фантастов, сэр Генри собрал внушительную экспедицию в тысяча девятьсот третьем году, которая бесследно исчезла в районе Мамонтовых пещер в штате Кентукки. В тысяча девятьсот сорок седьмом году по следам пропавшей экспедиции пошла иная. Им удалось найти останки нескольких членов экспедиции сэра Генри, среди которых был их фотограф с фотоальбомом в мёртвых руках. Фотографии из этого альбома были выставлены в Сети. И вот теперь я сам воочию видел то, что было зафиксировано на тех старых фотографиях.

Знал я и о пещере в Узбекистане, обнаруженной в тысяча девятьсот шестидесятом году, длина которой два с половиной километра. Долго никто не решался спуститься в неё, и вот, в двадцатых годах двадцать первого века, нашлись смельчаки, которые спустились в эту пещеру. Спуск занял у них одну неделю. В ней они обнаружили хорошо сохранившиеся сундучки с монетами, которым определили срок давности в пять тысяч лет. Так вот на этих монетах, отчеканенных древней цивилизацией, четко видны изображения существ, напоминающих тех пришельцев, о которых любят рассказывать уфологи и показывать в фантастических фильмах про космических пришельцев. Оказывается, эти пришельцы не с далеких галактик и планет, а из подземного мира. Я всегда подозревал именно такое их происхождение, теперь же мне пришлось столкнуться с ними лицом к лицу. Впервые я увидел их в одном из оазисов в виде скульптур. Это были высокие, до десяти метров, фигуры на тонких ногах с металлическими головами гуманоидного типа. Я для себя прозвал их «металлоголовыми». Металл был неизвестного мне происхождения и вида, который цветом более всего походил на мельхиор и латунь. Когда позже я прибыл в их город и общался с некоторыми из них, то они показывали мне фокусы с трансформацией своих голов. Каждый из них реально менял форму своей головы. «Ну, если пошли гуманоиды, – подумал я, – значит, выход где-то недалеко». Но держали меня в лабиринте не километры пути и не часы ожиданий, а моё недомышление. Мне надо закончить начатое мышление, и тогда-то и появится выход.

Мы остановились на том, что есть два эффекта – присутствия и значения, – которые связаны между собой. Хорошо и верно – это когда человек переживает присутствие, а затем потрясение от присутствия рождает в нём мышление и новые значения, которые идут от реальности и подлинной жизни. Но любой эффект присутствия крайне сложно описывать и воспринимать в описании другим человеком. Мы должны внимательно наблюдать за появившимся в нас присутствием, которое проявляется у нас вопреки нашему воображению и сознанию, ибо оно вторгается к нам помимо нашего ожидания и действия.

Что люди понимают под историей? Набор различных описаний событий, имевших место какое-то время тому назад. Но это неверное понимание. История – это то, что соединяет прошлое с настоящим путем воссоздания присутствия конкретного прошлого в настоящем. Мы восстанавливаем атрибуты прошлого и погружаемся в него и в его атмосферу, переживая его не умом и умственными представлениями, а живым чутьём, как текущее сейчас. Этим путем сегодня идут работники музеев и создатели кино. Работники музеев стараются создать эффект присутствия той или иной прошедшей эпохи, а кинематографисты добиваются этого, снимая блокбастеры. Следует заметить, что подлинное богословие говорит и пишет на языке присутствия, а не умственных понятий (как в языке философии). Здесь у нас возникает нужда в духе времени, который сегодня называют культурной чувствительностью. Отцы Церкви заповедуют изучать дух времени и согласовывать свою жизнь с ним. А дух времени – это такое явление, которое объемлет многих живущих современников в нечто целое, чем они эволюционизируют по сравнению с прошедшими поколениями, превосходя их в чутье и интуиции. В наше время, например, одним из сильных проявлений духа времени является внимание и чутьё в отношении того, что повышается частота как нас самих, так и того, что окружает нас, что заставляет нас искать и меняться в сторону совершенствования.

Сегодня мы наблюдаем два типа культуры: культуру присутствия и культуру значения. Культура присутствия была хорошо проявлена в Средневековье, а культура значения – в Новом времени. Теперь мы возвращаемся к культуре присутствия во всём, в том числе в богословии и в церковной практике. Культура присутствия – это культура тела и телесности, вершина которой в Евхаристии. А культура значения – это культура духа (в гуманитарном значении) и сознания. Можно сказать о ней, что она есть культура сознательного без Божия, вершиной которого является искусственный интеллект. Божественное Тело введено в Божий мир воплощением Иисуса Христа, Сына Божьего, Его Церковью и Святой Евхаристией и в них присутствует и обеспечивает жизнь. А дух, как сознание, эксцентричен (отделен) от мира, вынесен от него и поддерживает смерть и умерщвление людей. Он помогает теоретически, умственно сознавать внешний мир, но, не живя в нем, ничем не может помочь жизни людей. Лишь живя присутствием, мы включены в мир, который начал свое преображение в Царство Христа и Духа Святого, полноценно живём в нём и влияем на него и на всех пребывающих в нём, согласно воле и промыслу Бога. Тогда мы приобретаем и значение (ведение) откровениями от Бога, и силу в виде различных Его даров, без особых наших усилий, а просто по соответствию к пришедшему времени. Культура знания (значения) разворачивается вокруг знака как единство означаемого и означающего и есть результат истолковывающих знаки и значения активных автономных субъектов, действующих и познающих посредством своего усилия, что лишь надмевает человека. Культура же присутствия разворачивается вокруг реальной вещи как единство формы и содержания (субстанций). Отсюда происходит в Церкви Христовой почитание материальных святынь и реликвий, таких как иконы, святые мощи, Креста Христова, хитона и ризы Господа Иисуса, Гроба Господнего, святой воды, святого елея и прочего. Культура присутствия соотносит человека с космосом и его преображением, в котором человек есть соработник Бога. Для культуры же значения важен автономный человеческий активизм (энтузиазм) и преобразование мира согласно придуманным людьми идеологемам. Бывший Советский Союз и современные США являются яркими примерами таких преобразователей.

На этом я закончил своё размышление и сразу оказался в просторном помещении, в котором находились неизвестные мне кристаллы, от которых исходила видимая, светящая электрическая энергия. Для меня, как неспециалиста по данной теме, это представляло интерес, подобный тому, какой был к разработкам Николы Теслы, с которыми я был знаком через чтение. Я даже потрогал энергию рукой, и она не била меня током, но была мягкой. Налюбовавшись сиянием энергии, я перешёл в следующее помещение, где на полу лежал огромный кристалл тёмного цвета с неотёсанными природными гранями. Я сам, не знаю почему, вдруг стал понимать то, что от меня требовалось в сложившихся обстоятельствах. Так и сейчас, я уразумел, что этот кристалл обладает антигравитационными свойствами и на нем можно летать по воздуху, управляя им своей волей через своё помышление. Я смело встал в центр кристалла и подумал, что хочу взлететь и вылететь за пределы лабиринта. К моему удивлению и удовольствию, мне удалось подняться в воздух и полететь к выходу. А выход был возможен только в виде полёта, ибо ход лабиринта находился на огромной высоте (около трёхсот метров) и не имел никакой возможности для спуска. Зато впереди меня простирался огромный город подземного мира, совершенно необычного вида. «Это Агарта, – подумал я, – та самая Агарта, о которой я столько читал».

Глава 3. Агарта

Позже я получил подтверждение, что это действительно была Агарта, точнее один из городов Агарты, который местные жители называют Тахи-Тохи, что означает «Было-Будет». Мне с Неба пришло сообщение, что первый искомый мной свиток с толкованием находится как раз в этом городе, в городской управе, у правителя и градоначальника. Для решения моей задачи мне пришлось изучить этот город, выйти на контакт с командой градоначальника и им самим. Это требовало времени, которого у меня было много. Я так увлёкся изучением подземного мира, что не вспоминал и не думал о земном. Я не подумал, что мои близкие могли считать меня умершим. Хотя я был уверен, что Бог может сообщить кому надо правду о моём нахождении. При очередной встрече с курирующим меня Ангелом я уточнил свою задачу. Кроме изучения и исследования подземного мира и его насельников и кроме сбора рукописей толкования у меня была серьезная задача по подготовке к войне и битве с силами зла за космос. Об этом я подробно опишу в третьей книге моей трилогии, но пока мне надо многому научиться и овладеть рядом специальных умений и свойств. Среди них было: обучение искусству телепортации, умению пользоваться существующими порталами и «звездными воротами», искусству становиться невидимым для видящих меня, умению превращения одного вещества в другое, умению лечить любую болезнь, любой недуг и любую деформацию (травму), имеющуюся у человека или иного живого существа; овладение даром возвращения к жизни недавно умершего человека; овладение умением очищать воду и иные напитки от любого яда и нечистоты; овладение искусством отражения атак любым видом энергии; чтение мыслей и замыслов человека, демона и любого иного существа, имеющего разум; сппоражать и вытеснять падших ангелов любого чина и уровня; умение связывать их и парализовать; умение создавать непробиваемую для падших духов защиту; способность летать на любого вида летательных аппаратах и устройствах, включая антигравитационные и облачные; способность летать своим телом при помощи мысли; овладение способностью менять форму и длину своего тела; овладение способами управления погодой и климатом; восстановление владычества над всеми видами животных, рыб и птиц, включая всех драконов; овладетние всеми тайнами растительного мира и способами влияния на его представителей; неуязвимость для любого рода оружия, разработанного человеком и иными разумными существами, включая радиацию и прочие смертельные излучения; умение стать неподвластным любому виду заболевания, хвори, вирусу, бактериям, паразитам и всем прочим видам, повреждающим здоровье и самочувствие человека; достижение нетления и всегдашнего неумирания; достижение вечной молодости, обожения и полного, совершенного бессмертия. Мне ясно, что для усвоения всего перечисленного могут уйти годы и десятилетия, а может быть и так, что Бог снабдит этими дарами быстро. Да будет воля Его всегда и во всём!

А пока я летел на камне и балансировал руками, чтобы не слететь с него. Мне надо было срочно овладеть более надёжным летательным средством, ибо без него пройти мне по всем местам подземного мира будет нереально. Вот, наконец, я спустился на твёрдую поверхность какой-то городской площади и теперь смогу описать увиденный мной город. Город Тахи-Тохи был необычным даже для подземного мира. В отличие от всех прочих городов, которые я здесь наблюдал позже, этот город был весь построен из металла. Из металла были все до единого его здания и строения. Архитектура выглядела сказочной. Главным зданием и одновременно украшением и славой города являлось огромное и самое высокое здание городской управы. Оно стояло в самом центре города и представляло из себя треугольной формы тянущуюся вверх пирамиду, которая напоминала огромный церковный орган. Не могу представить себе то, как можно было спаять столько много огромных металлических труб в одну конструкцию. При всей несимметричности это здание высотой с полкилометра выглядело фантастическим и грандиозным. Справа от управы находится ряд больших зданий в виде воинских голов в шлемах. Слева находилось какое-то зависшее в воздухе сооружение цилиндрической формы из металла серебристого цвета. К главному цилиндру были как-то приделаны на разных уровнях четыре или пять полукруглых частей от цилиндра более толстого, чем центральный. Они были похожи на большие защитные панели. Под зданием в виде цилиндра находилась ещё одна постройка с плоской крышей большой площади. Спереди управы стояли здания из металла, архитектуру которых невозможно описать. Город расположился на какой-то каменной возвышенности, на поверхности которой виднелись деревца, кустарники и трава зеленого цвета. Деревья на фоне высоких металлических конструкций выглядели очень маленькими. Население города было весьма пестрым по составу, но преобладали в нём «металлоголовые» существа гуманоидного типа. Встречались и человекоподобные существа, которые вряд ли были людьми. Гномов, великанов и йети я в этом городе не встречал. Оказалось то, что этот город был столицей Агарты и единственным городом в подземном мире, сооруженным из металла. Все остальные города были каменными или выращенными из кристаллов. Днем город освещался местным солнцем. На серо-голубоватом небе виднелись тучи и облака, похожие на земные. Все говорящие насельники подземного мира понимали первый язык людей, и поэтому я не нуждался в переводчиках и толмачах. Книг, подобных нашим земным, здесь нет, и вся информация записывается на кристаллах. Ночью город освещался искусственным светом и в этом свете выглядел ещё более сказочным и фантастичным. В городе не было никаких дорог для транспорта и никакого общественного транспорта вообще, за исключением небольших летательных аппаратов, вмещавших в себя до дюжины пассажиров. Были и частные летательные аппараты – от одиночного до вмещавших несколько человек. Сколько жителей было в городе, я так и не понял, но слыхал, что несколько сотен тысяч, что для подземного мира очень много. Когда я оказался на площади рядом с городской Управой, то вокруг меня находилось несколько десятков любопытствующих существ. Они прекрасно знали, что я человек и что человек я не простой, а защищённый и для них неприкосновенный. Никаких судов и тюрем в подземных городах не было, как и прокуроров, судей и адвокатов. Суд в случае необходимости производил верховный правитель. Здесь не было ни нищих, ни богатых, как и борьбы за власть. Верховная власть была скорее ответственным делом, чем местом для почестей и властолюбия. Верховный правитель выбирался из числа местной элиты с помощью жребия. Жители были спокойны и молчаливы. Более всего здесь ценились различные мастера и изобретатели, а вслед за ними – умельцы, управляющие летательными аппаратами, которых я не знал как назвать, ибо наши слова «лётчик» и «водитель» как-то не подходили. Сами жители называли их проводниками. Жителям категорически запрещалось покидать подземный мир и посещать поверхность Земли, которую они называли «Ма-Гея» (Мать-Земля).

По местным обычаям и традиции любая услуга оказывалась гостю-пришельцу не за плату деньгами, а за какой-то полезный городу труд. Особенно ценились всякие изделия и механические изобретения из металла. Вот и мне пришлось добывать свою встречу с верховным правителем изготовлением изделия из металла. Металл и инструмент мне предоставили, и за мной была только работа.

Я предложил сделать из металла уличную, ажурную скамейку, чему они очень обрадовались, ибо в городе не было ни одной скамейки. Изготовление скамейки заняло у меня больше месяца по местному счёту времени. Сколько это было в земном, я точно не знал, но полагал, что время у них идёт раза в два быстрее земного. После торжественного приёма скамейки и установки её на площади перед зданием Управы мне был назначен день приёма у правителя. Ночью я присаживался и дремал, но не потому, что нуждался во сне, а чтобы в дрёме получить какое-нибудь вразумление. Но в эту ночь я ничего не увидел. Как только рассвело, я направился в Управу и вошёл внутрь сооружения. Там меня встретил сам правитель, который и проводил меня в свой кабинет. Перед этим мне пришлось пройти через положенную для такой встречи церемонию, с поклонами, приседаниями, похлопываниями и притопыванием, чему меня научил хозяин гостиного узла, где я расположился. Правитель с нескрываемым любопытством расспрашивал меня, чтобы узнать, кто я, откуда, что делаю в Агарте и в их городе. Я рассказал всё как есть. Тогда правитель провёл меня в комнату, использовавшуюся в качестве хранилища различных подарков и реликвий. Среди многих вещей и изделий мне надо было найти сундучок со свитком рукописи. Правитель оставил меня одного, попросив меня не брать более ничего, кроме указанного свитка. Оставшись один, я стал перебирать различные вещи, заглядывая в каждый сундук и сундучок, пока не обрёл тот самый, в котором находился свиток. Взяв свиток, я вышел из комнаты и пошёл на выход из Управы. Никто меня не проверял, не обыскивал и не провожал. Придя к месту моего пребывания, я наконец дерзнул взглянуть на свиток. Развернув его, я увидел, что это была рукопись с толкованием на восьмую главу «Апокалипсиса». Поскольку особо спешить мне было некуда, я решил прочесть рукопись в ближайший день, другой, а затем продолжить своё путешествие. Мне предстояло посетить ещё два города и в каждом добыть по одному свитку с толкованием, а затем отправиться ещё ниже, в место, лишённое света, – ад.

Русаков (подсказка): Друзья, чтобы не дать вам недоумевать по поводу круговерти невероятных событий, я решил ввести в ткань моего повествования такие вкрапления, как «подсказки». Хорошо, если кто-то сможет сам догадываться о скрытом в глубине смысловом содержании, но прочим предлагаю воспользоваться моими «подсказками», ибо всё же у меня имеет место более сильная и могучая (всемогущая) ресурсная база (речь о связи с Небом и небожителями). Горе человеку, который не интересен ни Богу, ни Небу, ни миру, ни самому себе. Такой человек не живёт, а бытует самотёком и тем, что помимо него вваливается в его бытие волей иных существ. Спроси себя: кому ты сегодня интересен? Интересен ли ты сам себе? И если ответом будет: «Нет, не интересен», то немедленно погружайся (мысленно и переживая) вслед за мной в подземный мир для обретения этого интереса. После возвращения твоя ценность возрастёт многократно и ты будешь интересным и полезным многим.

Глава 4. Лодиам

В свободное время я ходил по городу, изучая его по собственному интересу. В одну из таких прогулок мне бросилось в глаза одно сооружение, имеющее форму геометрического конуса, но не с острым, а как бы обрезанным вверху концом, достаточно большим и объёмным, со светящимися розовым оттенком окнами. Зайдя внутрь и подойдя к окну, я обнаружил, что окна были сделаны из изумруда и иных драгоценных камней, которых в подземном мире было несчётное числ�