Академия ЗОЖ – 2

Глава 1

Знаете, каково смотреть в слепо любящие глаза и понимать, что взгляд адресован не тебе? Наблюдать, как скорбные морщины от глубокого горя потери любимой разглаживаются, губы дрожат в несмелой улыбке, а в потухших глазах вновь загорается жизнь. На лице мужчины в этот момент можно прочитать так много: радость, полная боязни, опасение спугнуть шанс громким словом или резким движением, и откровенное счастье, что озаряет все вокруг внутренним светом. Мрачные тени под глазами проясняются, впалые щеки сменяют цвет с почти серого на здоровый телесный, а сгорбленная горем фигура разгибается, распрямляется, расправляются плечи.

Это было подобно перерождению. И это чудо мне предстояло разрушить признанием.

– М… М… Мари?.. – дракон смотрит мне в глаза с таким душевным надломом, что за него болит сердце. Его любовь так отчаянна, что вопреки всему услышанному в Долине Мертвых, Эрис готов поверить в возвращение возлюбленной. Безумно этого хочет, а потому отметает все доводы рассудка.

Нужно сказать правду как можно скорее, не терзая трансформатора ложными надеждами. И, к несчастью, это должна сделать я.

От одной мысли, как глаза Драгоса потухнут, а сам он рухнет в бездну отчаяния, горло сдавливало удавкой. Но куда хуже будет, если слепая радость и пустые надежды расцветут буйным цветом. Преисподняя покажется райским местечком по сравнению с тем, через что тогда пройдет куратор трансформаторов.

Помниться, призрачная ведьма обмолвилась, что видела интерес Эриса ко мне. Чушь! Видя сейчас светловолосую Мари в глазах Драгоса, я прочувствовала на себе разницу взглядов – настоящая любовь против мужского любопытства, ни каплей чувств больше.

От захлестывающих Драгоса эмоций пробрало и меня – волна мурашек осколками прошлась по чужому телу, в котором оказалась я. Скручивающая канатами боль в мышцах притупилась желчной правдой, что разъедала мою душу – придется быть его любовным палачом. Худшая роль!

Но как бы мне не было тяжело – Эрису в стократ тяжелее. Несмотря на то, что я потеряла свое тело и, казалось бы, должна в первую очередь волноваться о своем незавидном положении, я верила, что верну себе полноценную «Дженни». По крайней мере, у меня был шанс.

Зак! – скажете вы. – Почему ты тогда о нем в первую очередь не переживаешь?

А я отвечу, что у брата есть пронырливая ворона, Алан, что помнит о спасении неудачливого кота, и я – живая, и совершенно неважно в чем я теле – это мне не помешает его спасти.

Возможно, потом наступит отрезвляющее и болезненное понимание, после которого я буду с упоением купаться в слезах о своей доле, сетовать на жизнь и проклинать призрачную ведьму. Кто знает? Но пока я даже о выворачивающей наизнанку боли забываю, когда смотрю на ожидающего ответа Драгоса.

–Х-х-х… – только и смогла издать я, вместо признания. А потом и вовсе горло будто ссохлось и перестало издавать какие-либо звуки.

– Прости, Мари, прости, – неожиданно Эрис стал осыпать мое лицо поцелуями. – Не говори ни слова! Твое тело еще не приспособлено к полноценной жизни. Нужно было дождаться крови Дженни, но я думал, что ты… – дракон замолчал, тряхнул головой и продолжил: – Не бери в голову. Я все достану. Все сделаю. Ты только будь, ладно? Не бойся – я с тобой, теперь все хорошо. Все будет хорошо.

Точно! Они же хотели взять мою кровь для оживления Мари, так как кровь волшебных созданий из Диких земель не справлялась с полноценным поддерживанием организма. И это поможет? Вряд ли знают точно! Возможно, мне светит участь зомби, и я в полуразложившемся виде пойду отвоевывать у призрачной ведьмы свое тело?

Куратор держал мою голову и слегка покачивался в воздухе так, будто убаюкивал младенца. Прижимался щекой к щеке, лбом ко лбу, а я в это время обнаружила, что почти не могу двигаться – разве что иногда шевельнется палец или дернется рука.

Драгос вдруг приложил палец к моим губам и прошептал, проникновенно заглядывая в глаза:

– Поспи немного. Не успеешь соскучиться, как я уже вернусь с необходимым, и ты почувствуешь себя лучше, – куратор положил мою голову на твердую поверхность и встал на ноги, закрыл ладонью мои глаза и я почувствовал свинцовую тяжесть век. Миг – и я уже сплю.

***

Из непроглядной пучины сна меня вылавливали, по ощущениям, словно рыбу из пруда– на острый крючок. Точечная боль мешала заснуть дальше и постепенно я смогла сбросить дрему и сосредоточиться на действительности.

А в реальности острым крючком оказались тонкие пальцы моего тела, что щипали меня несколько остервенело под руководством призрачной ведьмы внутри, которая приглушено шипела на меня:

– Просыпайся! Про-сы-пай-ся! Дай мне посмотреть в твои глаза, перед тем как отправить на тот свет! Ты не можешь быть Мари. Просыпайся!

Я встретилась с собственными зелеными глазами и поблагодарила судьбу, что у меня просто не было сил на какое-либо выражение эмоций. Иначе бы заорала, а потом бы ринулась в бой, не думая о последствиях.

Тот же разрез глаз, что каждое утро я видела в зеркале… Но почему он так знаком и чужд одновременно? Наверное, потому что у меня никогда не было столько злости и высокомерия в глазах, я никогда так презрительно не кривила губы и не держала спину прямой, как палка. А голос? Это мой голос? Почему он звучит так… странно?

Веки моего нового тела так и норовили закрыться, но я была благодарна за маленький дар небес – сил смотреть на это безобразие у меня не было.

– Не спи! – сильный щипок заставил меня вновь посмотреть на ведьму в моем теле. – Дженни?

Когда она изменила свой голос до слащавого, произнося мое имя, внутри завыла тревога: «Внимание! Внимание! Опасность!» Сейчас надо быть начеку! Более беззащитной, чем в эту минуту, я еще не была никогда, даже когда призрачная ведьма в Долине Мертвых собиралась отправить мою душу на перерождение. И я очень сомневалась, что здесь она из добрых побуждений.

Это Эрис настолько слеп от любви, что напрочь игнорирует очевидное, считает, что любимая чудом избежала горькой участи и вернулась к нему. А вот сама ведьма не была наивной – она лично отправила Мари на новый жизненный виток и видела, как Алан смог притянуть мою душу обратно. Поэтому надеяться, даже на долю секунды, что она увидит во мне Мари – не приходилось.

Тело Финис меня совершенно не слушалось, а глазные мышцы позволили осмотреться только с третьей попытки. Так я обнаружила, что лежу на кровати в просторной комнате в темных тонах и большим окном с плотными шторами. Напольный торшер приглушенно освещает мое собственное тело, что стоит у кровати на коленях и судорожно сжимает что-то в руке. От позы веет угрозой, но у меня нет сил, чтобы сейчас противостоять своему врагу. Что же делать?

Шум за дверью прервал мои размышления, в комнату влетел Эрис, на ходу вытирая мокрые волосы полотенцем. На чистой одежде, которую дракон одел после душа, начали проступать пятна крови, а лицо куратора было в кровавых подтеках, местами опухшее, местами синее от синяков, что на глазах начали приобретать желто-фиолетовый оттенок – работала усиленная регенерация.

– Ащ! Мари, прости мой вид, не думал, что ты уже очнулась. Этот щенок Кертис как оглох, не отдавал Дженни, как я не объяснял. Пришлось преподать ему урок…

Палец на руке дернулся, и ведьма тут же уловила движение – жгуче посмотрела на меня и вопросительно приподняла брови. Но промолчала.

Надеюсь, Алан там в порядке! Да и, судя по виду дракона, урок был взаимным – это немного приободрило и придало сил. Одержимость дракона слегка пугала: конечно, я понимала – он видел обескровленное тело возлюбленной и готов горы свернуть, лишь бы она жила дальше, но я не знала, есть ли у него пределы, или же он пойдет на все ради своей Мари.

– Куратор Драгос, не пугайте ее своим видом, у Вас опять одежда в крови… – ведьма постаралась говорить как можно милее, но как по мне – то выглядело насквозь фальшиво. Эрис обязательно заметит подмену! Вот сейчас! Вот почти! Вот…

Но Драгос не сводил с меня сияющих глаз, полностью опьяненный счастьем и обеспокоенный здоровьем Мари, он не замечал ничего вокруг. Кажется, если бы сейчас ведьма сделала бы признание, то и тогда бы он не заметил.

Эрис кивнул в знак согласия с доводами ведьмы, тепло мне улыбнулся и вышел за дверь. И тут же все дружелюбие слетело с неупокоенной души в моем теле.

– Дже-е-е-енни-и-и, – протянула нараспев она. – Это же ты?

Я видела, как она поднимает сжатый кулак, и поняла, что надо срочно спасать себя любым путем, а потом уже мстить. Потому что чтобы возвращать долги нужно быть как минимум живой, а для этого сейчас мне нужно очень постараться.

Я непонимающе хлопнула несколько раз глазами, стараясь придать лицу растерянное выражение лица. Да-да, у меня отшибло память – ничегошеньки не знаю и не помню.

Снова шум за дверью, а через секунду в комнату быстро входит Драгос в чистой футболке. Такой домашний и сосредоточенный одновременно, что ведьма на секунду засмотрелась, напоминая мне о том, что моя вражина к нему неравнодушна. Синяки и подтеки были уже еле видны, а мокрые волосы делали мужчину действительно привлекательным. Возможно, я бы тоже позволила себе пару секунд полюбоваться эстетикой, если бы не более серьезные проблемы.

– Дженни, а ты точно запомнила, что тебе тогда сказала эта грымза? – Драгос присел на край кровати и взял меня за руку, беспокойно рассматривая меня со всех сторон. – Ошибки не будет?

Грымза? Это он про кого?

Ведьма дернулась, как от пощечины, и я удивленно скосила на нее глаза. Неужели – про нее? Ха! Получила?! Так тебе и надо! Э-э-эрис, продолжай!

– Да, – «грымза» проглотила обиду с трудом, выдав в удивлении однозначный ответ, что явно не устроил дракона. Ему подавай подробностей!

– Какая ты молодец, что в такой момент подумала об этом и смогла вытрясти с этой стервы хоть что-то полезное. Знаешь, я столько раз порывался ее рассеять над Долиной Мертвых, что не сосчитать! – Эрис так серьезно сказал это, что ведьма, которая сидела на коленях недалеко от него, подавилась воздухом и закашлялась. Драгос отпустил мою руку, дотянулся до кувшина на столике у кровати и налил стакан воды.

– Угу, – поблагодарила его ведьма и стала пить глоток за глотком, слушая дальше.

– Только Мари удерживала меня от этого поступка, – Эрис не замечал состояние поддельной адептки. – А потом еще эта ситуация с телом и постоянным вливанием. Эта тварь мне столько крови выпила – больше чем понадобилось Мари!

– П-ф-ф! – прыснула в сторону ведьма, подавившись водой. Прозрачные струйки жидкости потекли даже из носа – до того проняло призрачную старушку откровение дракона.

Ишь! А ты что думала?! Поделом тебе!

Я возликовала!

Видимо, мои уголки губ дрогнули, так как Эрис вдруг полностью сосредоточился на мне: наклонился и провел рукой по лицу, тепло улыбнувшись:

– Мари, я заболтался, прости, – а потом посмотрел на часто-часто моргающую «Дженни» и спросил: – Эй, ты в порядке?

– Да-да, – поспешно ответила та. – Вода не в то горло попала.

– Дженни, Мари столько ждала все это время. Помоги ей. Я в долгу не останусь, – моя рука вновь оказалась в руке дракона, он крепко ее сжал на последних словах, после чего испугался, что сдавил очень сильно и поднял к губам, поцеловав.

Зеленые глаза полыхнули ревностью, лицо перекосилось, а я закатила глаза, с ужасом думая: «Это я когда ревную? У-у-у, больше – не в жизнь! Никогда-никогда, а то ведь так и остаться может!»

– Дженни, – Драгос повернулся к ведьме в моем теле и нахмурился: – Ты точно уверена в услышанном? Хуже не сделаем?

Ведьма на секунду прикрыла глаза, беря себя в руки, после чего высокомерно подняла голову и окинула куратора по-женски обиженным взглядом:

– Уверена.

Да-а-а, сколько веков женщина бы не прожила, какой бы ведьмой и в каком поколении не была – любовь – штука серьезная. Даже ее колбасит!

– У нее нет сил даже говорить, да? – уточнила она, поглядывая на меня с сомнением.

– Да, ни слова не произнесла. И шевелиться не может.

– А ты узнал в ней Мари? – как бы между прочим спросила она, задержав взгляд на руке дракона, которая не отпускала мою руку. Зеленые глаза зло сузились.

Тревога! Она так легко поймет, что я – это я. Надо по мере сил разыграть полное непонимание.

Я активно похлопала глазами и стала переводить беспокойный взгляд с одного на другого. Эрис тут же напрягся и привстал, обеспокоенный моим состоянием. А я потратила все силы, чтобы постараться выдернуть руку из его хватки. Получилось очень слабое движение, скорее мелкий рывок, но и он не остался незамеченный этими двумя.

Драгос нахмурился, а ведьма заинтересованно пробежалась по мне взглядом и сказала:

– Давай уменьшим риск и дадим маленькую дозу. Она позволит ей говорить, – и улыбнулась, глядя мне прямо в глаза, будто посылая мысль: «Вот тут-то я и посмотрю, кто ты там есть, заблудшая душонка!»

Я метнула взгляд к дракону, но он даже не заметил, что ведьма по-свойски ему «тыкнула», как никогда бы не сделала я. Но влюбленный Драгос – непрошибаемый Драгос – дальше Мари ничего не видит!

– А двигаться? – забеспокоился Эрис.

– Если не будет отторжения – продолжим.

– Ты не знаешь же, – Драгом замялся, явно чувствуя свою вину. – Мы уже делали пробу с грымзой на восприятие Мари твоей крови, когда я спас тебя от падения с бревна. Все прошло хорошо, Мари смогла на несколько часов вернуться в тело. Но потом ведьма сказала, что эффект кончается, и надо прекращать, вот только теперь я сомневаюсь в каждом ее слове. Мари вернулась, хотя она говорила, что это уже невозможно, и тело не так плохо удерживает ее дух даже на крови волшебных созданий. Так что давай вольем сразу нужный объем без проб.

«Дженни» склонила голову вниз так, что ни мне, ни Эрису не было видно выражение ее лица. Но я-то понимала весь смак ситуации и то, что ведьма спрятала лицо, потому что его неслабо перекосило. Прошла минута молчания, которую разорвал Драгос:

– Арива, – тихо окликнул он. – Тебе досталось, да? А я все о своем?

Куратор отпустил мою руку и присел рядом с «Дженни», потрепал ее по голове и сказал:

– Я твой должник. Проси все, что хочешь взамен. Давай сделаем уже это неприятную для всех процедуру и я верну тебя обратно, чтобы ты как следует отдохнула. Или оставайся здесь до завтра – выбирай сама. Тебе сегодня пришлось лихо, а я еще от тебя что-то хочу. Ты, наверное, меня ненавидишь?

«Дженни» медленно подняла голову, в зеленых глазах стояли слезы:

– Могу попросить все, что пожелаю?

Эрис тепло улыбнулся:

– Тебе эту просьбу даже не надо произносить вслух. Я сделаю.

Ведьма удивленно округлила глаза, сбитая с толку. Я же заинтересованно покосилась в сторону дракона, ожидая продолжения:

– Знаю, насколько тебе дорог брат и как сильно ты за него переживаешь, поэтому помогу с его поисками и спасением, как только поднимем на ноги Мари.

Вот так, Драгос! В моральный нокаут ее! Правильно!

О-о-о, это выражение лица, когда через мои черты просвечивается настоящая суть призрачной ведьмы…Незабываемо! Оно стоит запечатления в памяти навеки вечные с пометкой: «Как виртуозно попасть в свои же сети».

И ведь теперь гадине не отвертеться: задумает попросить другое желание и откажется от помощи в спасении Зака – привлечет неминуемые подозрения. А так как последние часы я буквально бредила способами спасения брата, ведьма просто не рискнет пойти вразрез, демонстрируя другое поведение.

Ах, какое же сладкое чувство – когда у врага не ладится!

– Ну что, по рукам? – Эрис подставил ладонь, чтобы «Дженни» скрепила сделку, но ведьма лишь задрала подбородок вверх, словно это было выше ее достоинства, а потом стала обмахиваться рукой, словно веером.

И что?! Драгос – ты и этого не заметил? Очевидно же, что у меня никогда таких великосветских замашек не было! Или такие мелочи способна увидеть я одна?

– По рукам, – ведьма не смогла скрыть недовольства, продолжая обмахивать лицо рукой, но Драгос принял ее поведение за усталость, еще раз посочувствовал, не забывая подгонять в деле.

– Мари, тебе лучше закрыть глаза, – Эрис подошел ко мне с черным лоскутом ткани и в два ловких движения соорудил мне повязку на глаза, лишая возможности следить за их действиями. – Если сможешь – поспи.

Как же – поспишь тут! В этой ситуации радует одно – ведьма не смогла отвертеться от помощи, как бы не старалась, ведь дракон оказался в тысячу раз настойчивее. Почему-то в голову пришла мысль, что если бы Эрис вдруг стал привидением, не найдя покой, вся бы академия взвыла.

Ух, не приведи случай!

Я почувствовала бережное но крепкое прикосновение к рукам и с облегчением выдохнула – сейчас до меня дотрагивался Драгос. Хоть я до этого и как могла мысленно развлекала себя, все равно испытывала настоящий стресс из-за предстоящих действий ведьмы. Что она со мной сделает? Не навредит?

Но Эрис, к моему облегчению, пока и не думал отходить от меня: обматывал запястья чем-то тонким, и мне тут же вспомнились нити в сарае, что шли из странных шариков к Мари. Видимо, сейчас он сделал нечто похожее на руках и ногах, после чего перешел на живот, приподнимая ткань предполагаемой кофты. Почему предполагаемой? Да потому что я не обратила никакого внимания на одежду Мари ни в сарае, ни сейчас. Зато ощущала движения и прикосновения, что в темноте были явственней и чувствовались более ярко.

Шея, предплечья, локти, колени, щиколотки – постепенно нити оплели все мое тело. После чего я почувствовала первый укол и зудящее желание тут же выдернуть раздражитель из кожи. Вновь укол – и вновь иголка остается в теле, а Эрис говорит:

– Одно хорошо в этой грымзе – она заставила меня закупиться материалами с запасом и оставить в разных местах, чтобы иметь возможность быстро оказать помощь Мари.

И тут мне в ухо шумно и возмущенно выдохнули, отчего я внутренне вздрогнула, а вот внешне осталась абсолютно безучастна. Но не из-за моей великой силы воли, нет-нет! Дело в том, что сил совсем не осталось ни на малейшее проявление эмоций.

А ведь я даже не почувствовала ведьму рядом, хотя присутствие и положение тела Эриса могла в темноте определить прекрасно уже через пару минут в режиме «без зрения». Что это: нечувствительность к собственному телу или нечто другое?

Пока это было загадкой…

– Дженни, давай я, – Эрис закончил экзекуцию с иглами над моим телом и готов был сразу перейти к следующему шагу, в то время пока я ощущала себя ежом.

– Ай! – совсем по-девчачье тонко взвизгнула ведьма моим голосом. А потом добавила удивлено и с упреком: – Больно!

Ага, гадина, отвыкла от смертного тельца? Надеюсь, она мое тело еще не успела в стенку впечатать с размаху, собираясь по призрачной привычке пройти насквозь? Уверена – разбитый нос мне не к лицу…

Эх, то кикимора, то ведьма – и все им мое тело подавай! Губа не дура! Да для этой призрачной ведьмы должно быть верхом мечтаний захватить тело Йеси и завершить свою миссию в мире живых, так нет – амбиции, амбиции! Вот бы мне тоже взять планку повыше и не просто отправить ведьму на перерождение, а найти способ, чтобы, как и говорил дракон – рассеять ее душу без возможности искупления. Было бы идеально!

Что-то я мстительной становлюсь! Уж не оттого ли, что в меня воткнуты сотни иголок? Думаю, тут любой бы душкой-лапочкой не был!

Но… Стойте… Я чувствую прилив энергии, что пока проявляла себя только в усиленных мозговых процессах, но я уверена – пойдет и дальше.

Оказалось, что наполняться силой – безумно приятно морально, но больно физически. Когда каждая мышца в теле получила непривычно большое питание, то каждая начала сокращаться в болезненных спазмах, заставляя изгибаться в разные стороны.

Драгос пытался зафиксировать меня на месте, но я не могла остановиться. Иголки впивались глубже, дракон ругался нецензурно и громко, и все это, казалось, будет продолжаться бесконечно долго, пока в один миг вдруг боль не ушла так резко, словно переключили рычажок включения.

– Не шевелись, Мари! Я вытащу иглы, – Эрис расслабил хватку на моих плечах, убрал свои колени с моих бедер и я почувствовала себя легкой, как перышко. Мда-а-а, утяжелитель из дракона слишком весомый, пусть он и контролировал давление веса, но места, где он держал меня, жалобно заныли.

Но я была рада этой боли! Я жива! Я чувствую! Я могу двигаться!

Еле дождалась момента, когда последняя иголка оказалась в руках Драгоса и рванула, чтобы сесть на кровати. Рванула мысленно, а на деле лишь жалобно дернулась спина в попытке привстать, после чего рухнула обратно на постель.

– Не торопись, Мари! Тело еще не заработало нормально. Сейчас провожу Дженни и сделаю тебе массаж всего тела – после него пойдешь, как миленькая.

– Массаж?! – возмутилась ведьма.

Массаж? – про себя вскрикнула я, беззвучно открывая рот.

Глава 2

– Эрис… – нервно бросила «Дженни», и трансформатор в этот раз заметил промашку с «тыканием», но отреагировал снисходительной улыбкой, готовый простить спасительнице все.  Ведьма прикусила язык на полуслове и моментально исправилась: – Куратор Драгос, позвольте мне остаться с Мари наедине. Я знаю способ, после которого она быстро встанет на ноги и без массажа.

Ха! Собственница какая, эта призрачная ведьма! Или она хочет воспользоваться поводом остаться со мной наедине и по-быстрому расправиться с нежеланной конкуренткой?

Второй вариант плох, очень плох. Для меня. Между массажем и жизнью выбор очевиден. Но Драгос, опьяненный счастьем возвращения любимой и преисполненный благодарностью к ведьме, уже готов был дать согласие, пока не встретился со мной глазами. Я попыталась как можно незаметней показать, что «нет, нельзя, не оставляй меня с ней», и мужчина уловил мое нежелание, но понял по-своему.

– Мари, я же рядом, не переживай. Эта девочка только что спасла тебе жизнь и не сделает ничего плохого. Даже если из ее затеи ничего не выйдет, ничего страшного. И массаж все равно за мной.

«Дженни» смерила меня смертоносным взглядом и я поняла – мои минуты жизни будут сочтены, если срочно не предпринять меры. Эта дама шла к своей цели не один десяток лет, и от такой помехи как я избавится без сожаления. Уж если она свою пра-пра-пра…внучку так легко положила на алтарь своих желаний, то кто я такая, чтобы остановить ее? А сейчас я стояла четко на ее пути к куратору трансформаторов.

У Драгоса защиты не попросишь, объяснить все физическое состояние тела Мари не позволяло. Даже намекнуть не смогу, ведьма быстро уловит ход мыслей и срубит дерево надежды на корню. Нет, мне нужно сначала прийти в себя, восполнить силы и найти способ с ней расквитаться, а уж потом бросаться правдой в глаза. Призрачная ведьма уже не раз дурила дракона своими сказками – ей ничего не стоит запудрить ему мозги еще разок. Нужно быть крайне осмотрительной.

Попыталась прочистить горло, но издала звук похожий скорее на скрежет железа, нежели на просьбу попить. Поймала обеспокоенный взгляд Драгоса и жестом показала, что мучаюсь жаждой. И уже через несколько секунд стакан с водой был заботливо поднесен к моим губам.

– Будешь еще? Ты так быстро его опустошила… – Эрис заглянул мне в лицо и понял без слов: – Секунду.

И вот, когда два стакана воды смочили мне горло, и я почувствовала себя значительно лучше и бодрее, я смогла выдавить из себя спасительное:

– Вы кто?

Замешательство и подозрение повисли густым туманом в комнате. Драгос удивленно подбирал слова, бегая беспокойным взглядом по моему лицу, а «Дженни» мучительно долго не сводила с меня тяжелого взгляда. Я даже не думала, что способна так смотреть  – аж мурашки по коже. Все-таки душа меняет тело, как ни крути…

– Мари, ты меня не помнишь? Я – Эрис, твой жених, – Драгос так сильно сжал мою руку, что я сдавлено шикнула от боли. – Узнаешь меня?

Я вырвала руку из болезненной хватки паникующего дракона, и перевела вопросительный взгляд на ведьму в моем теле. Подозрительный прищур зеленых глаз был мне ответом – пока враг сильно сомневался в моей амнезии и личности. Нужно играть убедительней.

Я рассеяно обвела взглядом помещение, попробовала присесть, стараясь убрать от себя руки тут же бросившегося на помощь Драгоса, и опасливо поежилась уже в сидячем положении:

– Я вас не знаю.

Силы приходили постепенно, тело оживало, и я могла более-менее свободно действовать руками. Обхватила себя за плечи в защитном жесте и с призывом о помощи посмотрела в глаза ведьме. Та даже встрепенулась, не ожидая от меня поисков защитника в ее лице, маска подозрительности треснула, а я про себя усмехнулась. Попалась! Есть, я нащупала нужную ниточку, теперь остается за нее исправно дергать и как можно меньше подходить к Драгосу.

– Мари, наверное, это временный эффект. Не переживай, скоро ты вспомнишь, – Драгос сел рядом со мной и я отринула от него назад, но не удержала равновесия и завалилась спиной на постель под его отчаянный зов-просьбу: – Мари-и-и!

Глаза Драгоса отчаянно молили помнить «нашу» любовь, но я упрямо смотрела на «Дженни» в поисках поддержки, как у представительницы слабого пола. И ведьма засомневалась в своих выводах, дрогнула уверенность в личности в теле Мари, она неуверенно повела головой и спросила:

– Как тебя зовут?

Я моргнула и заставила взгляд застыть, будто в запоздалом понимании, что я не могу вспомнит собственную личность. После чего хрипловато, из-за сухости в горле, всхлипнула и опустила голову, всей душой надеясь на нужный эффект.

Я почувствовала, как Драгос опустил руку мне на плечо, приобнимая и притягивая к себе, и рванула в сторону, запуталась в ногах и свалилась на пол. Старательно округляя глаза, отползла подальше и постаралась придать себе как можно более панический вид.

На лице ведьмы мелькнуло неподдельное удовольствие от сцены, которую она только что наблюдала. Она тут же нашлась – подошла к куратору, погладила его по плечу и выразила поддержку, прижимаясь к телу мужчины:

– Эрис, не переживай. Я слышала о случаях, когда поведение менялось до неузнаваемости даже после временной остановки сердца, а тут такое испытание…

Драгос поднял руку вверх и тряхнул ей, сбрасывая цепкую хватку призрачной ведьмы, и с болью посмотрел на меня. Он снова не заметил оплошности «Дженни» в разговоре, полностью сосредоточенный на своей Мари.

– Куратор Драгос, Вы обещали мне помочь с братом. Он в большой беде, – ведьма потащила Эриса за рукав и тот подарил ей абсолютно растерянный взгляд, с трудом понимая, что та от него хочет.

–Я нужен Мари. Не могу ее оставить в таком состоянии.

– Она сейчас боится незнакомого мужчину и ничего не понимает. Нужно оставить ее на время в покое, чтобы она свыклась с мыслями, отдохнула и поспала. А Зак в беде, я была бы уже на полпути к его спасению, если бы не помогала здесь… – ведьма без зазрений совести давила на все моральные кнопки Драгоса, до которых могла дотянуться. А потом добила упреком: – Вы обещали!

– Обещал, – хрипло согласился Драгос, не сводя с меня расстроенного взгляда.

– Мари в безопасности, с ней ничего не случится, – продолжала ведьма, оттягивая рукав дракона. А потом посмотрела на меня и скорее констатировала факт, чем спросила: – Мари, ведь тебе хочется поспать?

– Да, – согласилась я. – Идите. Мне нужно побыть одной.

– Но… Мари… – Эрис колебался.

– Идите. Вы меня пугаете.

Драгос дернулся, как от пощечины, но я подумала, что это и к лучшему. Все равно вскоре Эрис должен будет съесть горькую пилюлю правды, пусть лучше не тешит себя ложными надеждами. Зато эта ситуация заставила ведьму полностью успокоиться и даже победоносно улыбаться, утягивая куратора за собой. Я же получила временную передышку и возможность набраться сил в борьбе за свое тело.

Медленно забралась на кровать и села, растеряно смотря по сторонам, но не замечая ничего вокруг, погруженная в свои мысли. В доме повисла оглушительная тишина, говорящая о том, что Эрис все-таки отправился на помощь Заку. Но это  по версии ведьмы, которой я совсем не доверяла и сильно сомневалась, что эта зараза действительно поможет Заку. Скорее протянет время, воспользовавшись возможностью вбить клинья в отношения между драконом и Мари, да и сама не упустит шанса сблизиться с куратором. Не зря же она тогда кикимору на соблазнение посылала – подготавливала почву.

Вдруг стекло комнаты зазвенело так, будто в него со всего размаху что-то врезалось. Я подпрыгнула от неожиданности, расплатившись мгновенной болью в теле, но тут же услышала повторение стеклянного звона. Что это?!

Громкое, угрожающее целостности стекла, «Дзынь» повторилось.

На заплетающихся ногах я поплелась к плотным шторам, что закрывали панорамные окна в пол, и медленно потянула за край, для безопасности подалась назад всем телом. Мало ли, отпрыгивать придется… Хотя, в моем случае, скорее – отползать.

За стеклом, на фоне чернильной темноты, вплотную к окну стояло чучело. Оно упорно билось соломенной башкой в стекло, пока не заметило меня. Узелок шнурка у правого уголка рта сиротливо болтался в воздухе, зато левый, без сомнения, натянулся бы до соломенных ушей, если бы у пугала таковые наличествовали. Лицо чучела выражало такую ошеломляющую радость, что я поняла – оно безошибочно узнало меня в чужом теле.

– Ты крепко стоишь на ногах! – пробормотала я, осматривая уже уверенно стоящее пугало, и вспоминая его метания из стороны в сторону у двери в аудиторию по зельеварению совсем недавно. И правда, эволюционирует!

Чучело ударило в стекло головой еще раз, и я замахала руками: «Не надо!». Тогда соломенный человек отступил на шаг назад, за его спиной что-то мелькнуло, но не успела я рассмотреть что именно, как пугало нашарило в порванной грудине слиток золота и со всего размаху запулило им стекло.

Стекло задрожало, но выстояло, после чего пошло красными рунами и дало сокрушительный отпор чучелу, ударив волной отдачи.  Наше пугало хоть и было обременено кредитным увесистым золотишком, пташкой полетело к ближайшим кустам, а мои ладони вдруг засвербели чесоткой. Я недоуменно подняла руку к глазам и увидела руну, что гасла на бугорке большого пальца. Точь-в-точь такую, что в сотни повторов расписывала красным стекло окна. Защитная магия…

Это что же, Мари ставила защитные руны на дом Драгоса, заботясь о безопасности любимого? Или я чего-то не понимаю? У нас еще ни одного урока рунологии не было, чтобы хоть немного в этом разбираться. Похоже, придется осваивать все экстерном, ведь тело главной ведьмы академии могло подкинуть еще пару неожиданностей покруче сигнальных рун, оповещающих о попытке вскрытия.

Но что же чучело? Как оно там? В темноте было не разглядеть. Зато у стекла блеснул золотом слиток, на глазах отрастил одну маленькую ножку-закорючку и храбро попытался встать. На удивление, этот трюк удался ему с первой попытки, на зависть неуклюжему пугалу, после чего он пару секунд ловил баланс, а потом поскакал к месту приземления соломенного домика.

А Алан? Он тоже здесь? Почувствовал подделку и пришел мне на помощь? Не могло же одно чучело сюда добраться…

Я оглянулась на входную дверь, простонала от одной мысли о путешествии через весь дом и повернулась обратно к окну. Ну должно же хоть одно и больших стекол открываться, ведь так? Форточки для проветривания были предусмотрены и находились по бокам, но были настолько маленькими, что туда можно просунуть разве что руку, нога уже не пролезет. Но где же хоть одна ручка?

Я бегло осмотрела оконную раму, провела рукой по ровной деревянной поверхности и растеряно замерла – ни одного выступа, ручки, кнопки, механизма открытия. Ничего. В отчаянии положила ладонь на стекло и спросила вслух:

– Как же ты открываешься?

Стекло под моими пальцами растворилось, руна вспыхнула зеленым и погасла, и я, потеряв опору, вылетела на улицу, с размаху упав на колени. Пальцы утонули в траве, колени – в грязи, а я ошеломленно обернулась в сторону окна и прошептала:

– Ничего себе, Мари! Ты и такое умеешь! Не зря главной среди ведьм была!

Стекло уже полностью восстановилось и вновь преломляло слабый свет от светильника в глубине комнаты. Он пробирался через отодвинутые в сторону шторы, как заблудшая кошка в дом – через любую щель, освещал внутренний дворик чудаковатыми желтыми пятнами, держа меня в тени, словно скрывал мой печальный вид. А я, наконец, обратила внимания на одежду: темные свободные штаны и огромную футболку, что пострадали в неравной схватке с дворовой грязью и пятнами от травы.

Когда я уже восстановлю силы? Надоело чувствовать себя полуживой…

В кустах послышался шорок, пришли в движение ветки, зашуршали листья. Я встала и на полусогнутых ногах побрела в темный угол.

Где там мое чучело заблудшее? Все ли кредитное золотишко припрыгало на свои места? И где Алан? Он же внимательный и умный, наверное,  быстро сообразил, что в моем теле фальшивка, сердцем почуял неладное и сейчас…

– Куратор… – я не видела Кертиса, но слышала его растерянное обращение ко мне, полное потаенной досады, от которого мышцы будто налились молочной кислотой, я встала, как вкопанная.

Темный силуэт отделился вечерней мглы и медленно двинулся в мою сторону. Движения тела, чей хозяин не желал подходить ближе, но был вынужден обстоятельствами, сказали мне правду раньше, чем я увидела его выражение лица… Он не узнал меня. Не почуял подставы. Не распознал фальшивку.

Обидно.

Блеклый свет упал на лицо укротителя, и я увидела тонкий росчерк алого шрама на носу. Алан поддерживал одной рукой другую в сгибе локтя и смотрел на меня, как на заклятого друга – со смешанными чувствами.

– Рад видеть Вас живой, – выдавил из себя Кертис и посмотрел поверх моей головы в сторону дома. Туда, где сквозь плотные шторы пробивался неяркий свет. – С Дженни все в порядке?

Дженни! Дженни?! Одна Дженни его волнует! Тьфу, то есть я его волную, но он ни черта не соображает!

Я отвернулась в сторону, чтобы не показать истинные чувства и постаралась воззвать к своему разуму. Ничего страшного не случилось! Когда ему было разбираться кто есть кто или замечать тонкости? Тут такая схватка душ недавно была, после нее даже дракон слеп, как котенок, что уж говорить… Да и Драгос ведьму в моем теле быстро забрал на мое спасение – когда там подмечать особенности поведения.

«Да. Верно. Так и есть!» – немного успокоила я себя, но Кертис понял мое молчание по-своему и метнулся к дому, явно собираясь брать его штурмом.

– С ней все в порядке, – сказала ему в спину, и укротитель замер на месте, не поворачиваясь.

– Она в доме? – при этом вопросе его голос ожесточился, плечи напряглись… Неужели, не нравится, что «Дженни» в доме дракона?

Какое странное чувство захлестнуло меня при виде рвущегося в бой парня: и сладкое, и болезненное одновременно. Это же обо мне он так печется, так переживает. Но сам стоит ко мне спиной, совершенно не замечая мою душу в другом теле.

Может, рассказать? Откуда ему догадаться самому было?

Кертис повернулся в ожидании ответа, свет из окна обозначил его силуэт, а лицо скрылось в тени, эмоций совсем не видно.

– Нет, она ушла с Эрисом выручать Зака.

Я не видела мимики, зато вечерний ветер услужливо донес злость и ярость, что потоком исходили из парня после моих слов. Одни глаза в темноте угрожающе сверкнули золотым демоническим огнем. Алан промаршировал в сторону кустов, и приволок оттуда за шкирку пугало, поставил рядом со мной немного осоловелое на вид соломенное чудо и попросил:

– Присмотрите за чучелом, пожалуйста. Оно Дженни, а Вы перед ней в долгу… – не успел Кертис договорить, как соломенная рука со всего размаху отвесила ему оплеуху. Голова укротителя качнулась от удара в сторону, после чего Алан очень медленно повернулся и притянул к себе чучело за грудки. Молча прожигал его золотым огнем глаз, после чего оттолкнул от себя, как бесполезную и никчемную игрушку, что мешается под ногами.

Укротитель даже не посмотрел на озадаченную меня, развернулся на пятках и мгновенно скрылся в темноте зарослей. Через минуту в небо поднялся темный силуэт огромной птицы, шумно взмахивающей парусами-крыльями.

Ну конечно же, вот почему Кертис так быстро сюда добрался! Явно не бежал на пару с чучелом…

А ведь я даже не успела ничего ему объяснить!

Но, может, это и к лучшему? Пока я не восстановила силы и не поняла, как вернуть собственное тело лучше перестраховаться, а то Алан – парень горячий и эмоциональный, еще выдаст меня с головой перед ведьмой, и поминай меня, как звали…

Внутри все протестовало простив таким мыслей. Хотелось крикнуть прямо сейчас в ночное небо правду, чтобы Кертис вернулся и… и…

И никакого «и». Надо радоваться, что судьба сама помогла мне сейчас не наделать глупости и отвела от лишних откровений. Боюсь, укротитель после этого сам захотел бы избавиться от ведьмы, а действия на горячую руку могли быть чреваты последствиями. Нет, лучше подождать, пока Алан немного спустит злость, придет в себя, может, там и я поднаберусь сил и мы вместе сможем одолеть коварную злыдню.

Чучело сделало шаг ко мне и сдавило в объятиях, до боли сжимая косточки. Пришлось призвать всю изворотливость и силы, чтобы выскользнуть змейкой и отойти на пару шагов. Подобные выходки мне были еще «не по карману», меня зашатало как пьяную, и я упала на землю.

Чучело повторило за мной: зашаталось и опустилось рядом, а на соломенной мордахе такая безмятежная радость при виде меня, что в душе как-то разом отпустило. Пусть на мгновение, на секунду, но стало легче. Пусть уже со следующим вздохом все вернулось, но пугало помогло мысленно переключиться.

– А ты как здесь оказался? – не чувствуя в себе сил подняться, я просто расслабилась, решив поговорить с чучелом, совершенно не рассчитывая на ответ. – Сомневаюсь, что твоя эволюция позволила тебе удержаться на небольшой птице, – с грустным смешком сказала я: – И вряд ли ты летел на ней, прижимаясь к Кертису…

Картинка обнимашек в полете встала перед глазами, и я тихо прыснула от смеха, представив лицо Алана при этом. Наверное, никто из его достопочтимого рода укротителей и подумать не мог, что их потомок будет присматривать и воспитывать не только волшебных созданий из Диких земель, но и ожившее пугало.

Повернула голову в сторону чучела и смех застрял в горле – пугало зажало двумя руками палку и пыталось нарисовать что-то на земле. Выходило топорно, криво, но вполне узнаваемо.

– Да из тебя через пару месяцев такими темпами художник выйдет! Будем твои картины с Заком за миллионы продавать! Вот тогда ты правда станешь золотоносным чучелом!

А рисовал соломенный человек дракона и что-то болтающееся на его хвосте.

– Это Алан? Не отдает Дженни? – с грустью уточнила я.

Пугало очень критично посмотрело на меня, настолько осуждающе, насколько вообще можно смотреть темными провалами глаз, после чего тыкнул рукой себе в грудь.

– Это ты?! – догадалась я, и мой соломенный гость кивнул. – Ага, так ты увязался за драконом… Спасать Дженни?

Последний вопрос задала более тихо и расстроено, так как уже записала пугало в ряды догадавшихся о моей истинной личности, а тут на тебе – «Дженни» не хотел оставлять. Эх, ввело меня в заблуждение и его появление у дома, и так кстати данная Кертису оплеуха, от которой я, признаться, слегка возликовала…

Вдруг чучело тыкнуло меня рукой в плечо, а мордашка выражала великое осуждение.

– Что?! – не поняла я. – Что такое?

Чучело тыкнул меня в плечо еще раз. Потом тыкнул в грудь себя, и вновь повторил экзекуцию со мной.

– А-а-а… Меня? Ты пришел ко мне? – я против воли начала улыбаться, а глаза на секунду подернулись слезливой пеленой.

Чучело гордо кивнул, звякнули внутри него слитки, будто вторя хозяину домика и внося свою лепту в разговор.

– Невероятно… – протянула я, а потом не выдержала и сама обняла пугало. Первого, кто безошибочно признал истинную меня. – Вот не зря я тебя оживила! Не зря! Как же я тебя теперь такого гномам отдам за Зака, а? Золото-то от тебя ни-ни!

Чучело отстранился и покачал головой. Взял палочку и усердно калякал на земле в течении пары минут, после чего показал свое творение: символичное изображение человек и гнома и стрелочки туда и обратно по кругу.

– И что это означает? Что ты вернешься сам?

Соломенное чудо, жутко гордое от того, что его поняли, медленно кивнул.

– Да тебе цены нет! – рассмеялась я. – Так мы весь долг вернем, никто не докажет, что это одни и те же слитки! Ха! Да это первая возможность в мире самих гномов в долги вогнать! Жалко, правда, они кредиты не берут, в отличие от некоторых дураков…

Я замолчала, услышав шум крыльев. Подняла голову к чернильному небу, силясь рассмотреть что-нибудь на горизонте, но сидя практически ничего не было видно. Встала в пятой попытки, держась за чучело, после чего опять всмотрелась в темный звездный купол над головой и различила вдали галкообразный силуэт, увидела широкие взмахи крыльев.

Алан! Неужели понял, почувствовал и вернулся за мной?

Я даже на цыпочки приподнялась, рискуя упасть и не встать, до боли напрягая глаза, чтобы побыстрее увидеть Кертиса. Но когда в небе проступили контуры дракона, меня словно разом лишили сил.

Ты бы радовалась! – скажете вы. – Может, он Зака спас!

Но я знала, сердцем чувствовала, что ведьма скорее опять неупокоенной душой станет, чем мне поможет. И когда Драгос приземлился где-то на другой стороне двора перед домом, а после стремительной походкой влетел на задний двор, поняла, что тот вернулся с пустыми руками.

Эх, главное, чтобы без дурных вестей…

– Мари, ты что тут делаешь? И чучело…

– Ты нашел Зака? – я проигнорировала его вопрос, братец поважнее будет.

– Дженни его в комнате общежития нашла, он спал. Сказала, что больше не надо беспокоиться… – Эрис повернул меня за плечи к себе и осмотрел с головы до пят.

Спит? Нашла в комнате? Что-то тут не так… Мне бы нашу мелкую ворону найти – она-то точно знает, вернулся ли наш горемычный или нет, но…

Тут Драгос подхватил меня на руки и направился в дом,  а от быстрого движения моя голова пошла кругом так, что все мысли вылетели, кроме одной:

– Чучело не забудь.

– Сначала с тобой разберусь.

Глава 3

Разбираться со мной оказалось для дракона делом непростым. Хотя моя одежда и была испачкана в грязи и всем своим видом требовала замены, и я сама сейчас была не сильнее хомячка, наотрез отказалась от помощи Эриса в переодевании. Во-первых, я действительно не хотела, чтобы он прикасался  ко мне, а во-вторых, поддерживала роль потерявшей память, для которой трансформатор был чужим. Вот только план мой, как оказалось, висел на волоске..

– Мари, ты же все помнишь?  – вдруг в лоб спросил Эрис, протягивая мне стопку чистой одежды. – Чучело говоришь забрать, про Зака спрашиваешь.

Наверное, я слишком быстро вскинула голову вверх и почему-то поспешно ответила: «Нет» вместо признания, тем самым лишь усилив подозрения Драгоса. Он галантно попридержал меня за локоть, помогая сесть на кровать, а когда распрямлялся, неожиданно несильно цапнул меня за ухо. Он лишь едва сжал зубами мочку, но я заголосила от шока так, будто тот откусил половину.

– Ащ-щ-щь! Прости! Я не должен так делать, – Эрис закрыл глаза на секунду в приступе раскаяния и скривил рот в бок от досады. А потом, глядя в глаза, с разочарованием заметил: – Ты и правда потеряла память. Раньше ты была без ума от этого…

– От укуса за ухо?! – я инстинктивно потрогала мочку и проверила ее сохранность.

– Да, – Драгос помрачнел, жалея о своем внезапном порыве. – Стоило так сделать, как тебе рвало крышу.

Боги, как же хорошо, что Мари нравились такие вещи на моральном уровне, а не на физическом. Потому что если бы мое временное тело вдруг выкинуло подобный номер, я бы пропала…

Глубокие омуты драконьих глаз смотрели на меня с затаенной в глубине болью, и я почувствовала себя настоящей воровкой чужого счастья, третьей лишней, той, кто подсматривает из шкафа за любовной парочкой. Муторное ощущение, душащее, скверное, от которого в этом теле стало душно и тесно. Мелькнула мысль, что лучше уж вырваться из этого тела и блуждать ночами бесплотным духом, лишь бы не испытать подобное вновь.

Нужно признаться Эрису как можно скорее, нечего оттягивать неминуемую ампутацию чувств. Фантомные боли любви к ушедшей Мари будут неминуемы, но это в разы лучше запоздалого признания, когда дракон нафантазирует и поверит в счастливое будущее с любимой. Мне уже невмоготу стоять на передовой любовной атаки, адресованной другой…

Но как начать? С места в карьер или издалека? Как к нему обратиться: Эрис или куратор Драгос? Где взять силы на весь этот эмоциональный апокалипсис?

– Эрис,  – я обратилась  неформально, решив, что мы прошли достаточно, чтобы я имела право обратиться так к куратору. Да и другое бы обращение сразу вогнало бы дракона в ступор:  – Ты знаешь, где сейчас призрачная ведьма?

– Ты что-то поняла о ней из нашего с Дженни разговора, да? – уточнил Драгос, помня о моей амнезии. – Тебе не стоит беспокоиться об угрозе с ее стороны, она нас больше не потревожит.

– Нет? Почему ты так уверен? – мне было интересно, что же так наплела воровка тел.

– Дженни рассказала мне о том, что случилось в Долине Мертвых. Она упокоила ее душу, отправила на перерождение, так что не забивай голову, лучше сосредоточься на восстановлении  воспоминаний.

Я тяжело вздохнула, поняв, что для Драгоса привидение поменяло местами себя и Мари, без малейших зазрений совести. Но мой вздох был понят неправильно:

– Не веришь? – Драгос почему-то согласно хмыкнул. – Ты никогда ничему с первого раза не веришь, – и так улыбнулся, что я поняла – он увидел в этом хороший знак для себя, хотя сам притянул все факты за уши. – Узнаю свою Мари! Хорошо, расскажу подробней, раз ты меня так радуешь результатами: три дня душа грымзы будет проходить очищение, и если в это время никто не призовет ее обратно из-за незаконченной на земле миссии, то мы распрощаемся с ней навсегда.

– Три дня? Миссия? – мой мозг начал хаотично работать в другом направлении. Мари можно спасти? Вернуть назад? Но как тогда быть с ведьмой с моим телом и со мной в теле возлюбленной дракона?

– Привидением или неупокоенным духом не просто так становятся, – Эрис не замечал моего смятения. – Что грымза, что Мари, еще не окончили свои миссии на земле, у них есть свои причины здесь быть, свой долг души. Когда насильно упокаивают, как в случае с этой старой интриганкой, то в следующем перерождении ей предстоит нелегкая жизнь. Но поделом старой перечнице, не жалей ее…

Я посмотрела на готового на все ради своей любимой Эриса Драгоса и оценила свои шансы против Мари. Есть ли вероятность, что узнав правду, он выдернет мою душу отсюда и оставит болтаться в Долине Мертвых? Или же поможет с изгнанием ведьмы из моего тела? Сможет ли он, в случае провала, смириться с участью Мари в виде блуждающего духа? Ведь двум душам в одном теле не бывать!

Я еще раз оглядела с головы до ног пышущее силой тело мужчины. Его горящий взгляд, говорящий о несгибаемой решимости. Почувствовала мощность его чувств, они так сильны, что могут прожечь дыру в его груди… Сможет ли он поступить по совести? Или будет слепо следовать велениям сердца и порывов? Можно ли рассчитывать на разумный подход?

Если я признаюсь, у нас будет всего три дня. И у него, и у меня. Потом, вероятней всего, для одного из нас все кончится трагично.

Сомневаюсь, что мы так быстро сумеем найти управу на эту многовековую ведьму. Всего три дня…

Я живо представила, как на исходе третьего дня, когда мы с Эрисом так и не найдем способ вернуть все на свои места, он сочувственно смотрит мне в глаза и просит прощения. После чего без колебаний изгоняет мой дух и несется спасать свою непревзойденную Мари Финис. Финиш.

И кто тогда спасет Зака?

– Переодевайся, я пока принесу чучело, а то оно достало на меня пялиться, – донеслось до меня, словно сквозь вату.

Я вынырнула из размышлений и повернула голову в сторону окна, где в щелку между шторами подглядывал с улицы соломенный человек.

– Принеси его, пожалуйста, сюда.

Драгос хотел поспорить, ведь его Мари, наверное, по его размышлениям, имела к пугалу посредственное отношение, но передумал. Пожал плечами, явно не видя в кредитном чуде соперника, и вышел из комнаты. Возможно, знал о цене золотых слитков в нем и догадывался, откуда он у «Дженни» с Заком. Возможно, просто решил исполнить просьбу своей потерявшей память Мари и сделать ей приятно, заработав очки в личную копилку.

А мне пришла в голову идея. Рисковая, с отсроченным признанием, но с шансом сохранить в живых и меня и Мари…

Вот только мне явно не хватало знаний, чтобы понять потенциал реализации затеи. Зато была кикимора, с которой я еще не свела счеты и которая знала, где находится потаенная ведьмина книженция.  Успеть бы добраться до ценного фолианта первой, не думаю, что призрачная ведьма…

– Доставка! – Эрис резко открыл дверь и втолкнул в проем шатающееся соломенное чучело. – Ты уверена, что хочешь держать его здесь? Этот парень приставучий!  Я нес сюда нашу спасительницу, а он вцепился мне в хвост не хуже вракета с его клешнями и присосками. Надо было его с Дженни обратно отнести, но она так торопила со спасением Зака, что я про него совсем забыл.

Чучело сделало бодрый шаг и начало заваливаться вперед, из-за чего куратору пришлось проявить ловкость и сноровку по ловле пугал в домашних условиях. Тест был успешно сдан, а соломенный человек вновь обрел баланс, корча мне довольные мордашки. Он явно спешил оказаться рядом со мной, но медлил из-за присутствия дракона. Соломенный человек периодически хмурился и смотрел в сторону Драгоса с явным предубеждением, уперев руки в боки.

– Оставь здесь. Он мне понравился, – попросила я, стараясь не смотреть в глаза Драгосу из-за своих внутренних колебаний «сказать/не сказать». Мне нужно еще немного времени подумать обо всем, чтобы не совершить ошибку.

– Он чумазый весь, – заметил Эрис, пытаясь поймать мой взгляд.

– Я тоже, – красноречиво покосилась на свою одежду, а потом на стопку чистой: – Я потом переоденусь, только чуть отдохну, ладно?

Драгос посмотрел на грязные ноги чучела, обернулся на коричневую цепочку следом и обвел сочувственным взглядом комнату, прощаясь с порядком и чистотой, после чего кивнул. Похоже, сегодня он готов стерпеть на радостях абсолютно все.

– Сейчас матрац принесу, – Эрис вопросительно посмотрел на пугало, пугало предвзято посмотрело в ответ: – Тебя же можно оставить так? Не упадешь? – после чего куратор заметил выражение соломенной морды и пригрозил: – Еще раз на меня так посмотришь – спалю нафиг, твое золотишко расплавится, но Дженни так даже удобней будет отдавать долг гномам.

Чучело преисполнилось важности, вскинуло морду вверх и неловко расставило ноги на ширину плеч, при этом слегка покачиваясь. Из зияющей в грудине дыры высунулся слиток, что отрастил ногу, и возмущенно тыкал ей в сторону дракона, словно шпагой.

– Матрац для чучела? –  я обрадовалась. Ничего себе у пугала сегодня почести! Вот сейчас вся бравада-то и слетит с этого чуда…

– Для себя! – возмутился Драгос, и выразительно посмотрел на кровать за моей спиной. – Ты же меня туда не пустишь, верно?

Я инстинктивно подалась назад и обхватила себя руками:

– Нет!

– Я так и подумал, – понуро опустил голову Драгос, но я заметила его хитрый взгляд искоса. – Поэтому буду рядом, чтобы поскорее вернуть тебе память.

Чучело неожиданно быстро для него самого встало между нами, растопырило руки в стороны, преграждая дорогу Эрису, а золотой слиток храбро выпрыгнул из грудины и выставил вперед единственную, так заботливо отращенную ногу. Мои защитнички!

Нужно было срочно отвадить Драгоса, пока все кредитное золотишко не отрастило по миниатюрной шпаге, и действо не перешло в вооруженный конфликт, в ходе которого дракон подохнет от смеха, защекоченный этими тыкалками: – Мне нужно поспать и восстановить силы. Кроме того, я потеряла память и хотела бы побыть одна – переварить все услышанное.

– А он? – Драгос ревниво тыкнул пальцем в стоявшее распятым столбом чучело. Потом показал пальцем вниз на воинственный слиток и исправился: – А они?

– Посмотри, какие они милые в своей искренности. Мне с ними будет спокойно.

– А я не милый? – Драгос скривился при слове «милый», так как это определение явно было не по его шкурке, но на что только не пойдешь, ради любимой.

– Ты мужчина, – я постаралась голосом особо выделить его принадлежность к сильному полу и недальновидность давления на девушку, потерявшую память.

– Спасибо, что заметила. А то с момента пробуждения ты на меня смотришь как угодно, но только не как… – Эрис вдруг замолчал, опустил голову вниз и удивленно повернул ее в бок, рассматривая что-то на полу.

Чтобы увидеть предмет интереса мне пришлось наклониться вбок – обзору мешало чучело, стоявшее на страже моего спокойствия, и только тогда я заметила слиток, что уже стоял на двух ногах и тонкую золотую иглу, в его только что в выросших лапах. Размер слитка из-за вытянувшихся из «тельца» конечностей поубавился, зато прыти было – хоть отбавляй. Золотишко так увлечено пропихивало иглу в ботинок куратора, что никто не посмел его отвлекать, даже сам пострадавший – дракон.

Хм, похоже, личные разговоры здесь не нравились не только мне.

– Там слитков еще много внутри чучела, – тактично намекнула я слегка сбитому с толку трансформатору.

– А ты откуда знаешь? – метко стрельнул в меня вопросом Драгос и попал в цель – я на несколько секунд растерялась, после чего собралась с мыслями:

– На улице видела, – ай, надо быстрее спроваживать куратора, пока не ляпнула еще чего лишнего: –  Видишь, мне уже проблемно ответить на простой вопрос, надо поспать.

Я притянула к себе подушку и похлопала по ней, делая вид, что взбиваю. Рука слушалась плохо, поэтому получилось довольно таки кислое похлопывание, которое не осталось не замеченным Эрисом. Он нахмурился, дернул ногой, сбивая храбрый слиток с ног, и с мольбой посмотрел на меня:

– Мне уйти?

А глаза его так и говорили: «Скажи нет. Попроси остаться. Это же я – твой Эрис!»

– Уйди, – у меня получилось чересчур резко, и я смягчила: –  Пожалуйста.

Драгос шагнул к чучелу, схватил его за шею и отволок в угол. Потом вернулся к уже позвякивающему иголкой в его сторону слитку и взял его в руки:

– Этого я на перевоспитание возьму!

За золотце я не беспокоилась: таковым оно было только по названию, а по призванию – в точности да наоборот. Ну что ж, если дракон хочет разнообразить себе ночь, то я не против, ради такого дела могу даже еще парочку у чучела забрать, пусть Эрис пар выпускает, а то больно прыткий.

– Хорошо. Спокойной ночи, – попрощалась я, тоскливо поглядывая на чистую одежду. Эх, не осилю переодевания…

– Если что, зови, я рядом, – Драгос медлил на пороге.

– Угу, – буркнула, выжидающе поглядывая в сторону куратора. Ну когда же уже он уйдет?

– Мне точно уйти?

– Да! – я начинала терять терпение.

– А… – начал Эрис, но столкнулся с непроницаемой стеной моего взгляда и кивнул: – Ушел. Отдыхай. А завтра поговорим.

– Спокойной ночи, – еще раз повторила я, надеясь, что уж точно в последний раз. И внутренне напряглась из-за последней фразы. О чем он там хочет поговорить? Нет, конечно, нерешенных вопросов – тьма, начиная от того, как возвращать Мари на рабочее место и заканчивая их личными любовными темами, но я-то ой как не хотела во всем этом участвовать!

Мышцы спины заныли, подсказывая, что скоро они сдадутся от напряжения и я рухну на кровать. Как же жалко, что у меня нет какого-нибудь зелья силы, а то отправилась бы прямо сейчас на поиски кикиморы и заветного гримуара. Что-то мне подсказывало, что в той книжке есть масса полезного, не зря лицо Урсулы тогда так заинтересованно вытянулось…

Надеюсь, призрачная  ведьма тоже с непривычки устала и не поспешит за книгой, иначе придется разрабатывать другой план. А отсчет-то идет!

И все-таки я нашла в себе силы кое-как переодеться. Мамино воспитание не позволяло даже в приступе смертельной усталости лечь в постель в грязной одежде. Зато чучело не было воспитано моей грозной родительницей-тигрицей, поэтому без малейших зазрений совести рухнул рядом на  кровать, счастливо улыбаясь одним непорванным уголком рта.

– Надо тебе его пришить. Но завтра, ладно?  – я поймала рукой болтающийся кончик шнурка и примерила его на место. Пугало беззаботно вытянулось по струнке с блаженным выражением морды и ничуть не беспокоилось  об одной потерянной ценности. Похоже, за тот воинственный слиток оно было совершенно спокойно.

– Оживила я вас, так оживила, – устало глядя в потолок, протянула я. Подняла руки к глазам, рассматривая в рассеянном свете ночника чужие кисти, иную, чем у меня, форму ногтей, и чувствовала себя крайне неуютно. Что не удивительно, в чужой-то шкурке!

Интересно, а в этом теле у меня получится что-то оживить? Или сила напрямую связана с моим телом и кровью?

Я вяло осмотрела комнату, поняв, что сил не хватит даже чтобы сесть на кровати, а не то, что экспериментировать. С третьей попытки дотянулась до торшера и дернула за веревку, гася свет. Комната утонула в расслабляющем мраке, так и приглашавшем отправиться в царство сновидений. И, почти провалившись в сон, я почувствовала резкое движение рядом – чучело подняло голову и настороженно застыло, глядя в сторону окна.

Повернула голову, моргая, чтобы согнать налет дремы, и увидела в просвет штор, тонкий девичий силуэт в свете луны. Уже было обрадовалась, что это наша маленькая ворона оперативно выяснила всю правду благодаря слежке, но вдруг увидела, что та рисует руну на стекле, от контакта с магической защитой, что полыхала то зеленым, то красным. Хм, и когда это трансформаторы стали так разбираться в защитных рунах?

Чучело внезапно схватило край