За Державу обидно!
– Прошу всех садиться, господа! – хозяин кабинета, невысокий полноватый человек, жестом указал вошедшим на удобные кресла. – Устраивайтесь поудобнее – и приступим!
Полноватого человека звали Борис Григорьевич Каменский, и занимал он должность советника президента. На публике появлялся редко, даже вездесущие СМИ не обращали на него особенного внимания. Он проходил у них по графе «И другие официальные лица». Интервью не давал и ничем внимания к своей персоне не привлекал. Даже толком не было ясно – чем он вообще занимается и что делает. Ну, сидит в большом кабинете на Старой площади – так по должности же положено. Сам он очень редко куда-либо выезжал, а уж чтобы к себе кого-то пригласить… про то как-то и вовсе не слыхивали. Тем удивительнее было получить от него вежливую просьбу посетить его офис для консультации.
Да и состав приглашенных… тоже вызывал некоторое недоумение. Почему, например, в одном случае пригласили начальника УВД и начальника полиции, а в другом – только последнего? И отчего приглашены одни области, а проигнорированы другие? Ходили неясные слухи, что подобного приглашения удостоились ранее и руководители некоторых региональных управлений ФСБ – но там все было тихо. Никакой информации оттуда не поступало, контора традиционно не делилась своими внутренними секретами.
Точно так же осталась в секрете и повестка совещания. Ладно бы хоть тему как-то озвучили – так нет! Полная неопределенность! Так, за жизнь поговорить… Но в это, разумеется, никто не верил.
Оттого и витала в воздухе некоторая напряженность, подспудно – но присутствовала. Рассаживались, негромко переговаривались, приветливо кивали знакомым… и ждали. Чего-то необычного и, откровенно говоря, пугающего.
– Все устроились? – Каменский обвел глазами приглашенных. – Есть какие-то пожелания? Кофе, попить чего-нибудь? Не стесняйтесь, вы же не на оперативном совещании у министра, мы просто беседуем…
Кстати, а вот министр… его-то и нет. Как-то странно…
– Вы, надо полагать, не раз уже задали себе вопрос – зачем вас всех пригласили? Не буду терзать никого неизвестностью. Меня, собственно говоря, интересует лишь одно обстоятельство – феномен так называемого Имперца… Не те сводки, что ежедневно отправляются наверх – а ваши личные мнения. То, что не сообщается в докладах министру.
Так… Вот он – звоночек! Ведь свербило же у многих! Чуяло сердце – икнется еще этот Волин – и не раз!
– Итак, господа? Кто начнет?
Хм, легко сказать – кто? А кто? Некоторым образом – лечь на амбразуру. А неохота…
– Нет желающих? Ну, что ж… тогда, если не возражаете, начнем по списку… или – нет! Вот у нас тут сидит начальник УВД Ивановской области – его первого и спросим. Прошу вас, господин генерал-майор. Не стесняйтесь – тут чужих нет.
Полноватый генерал-майор полиции Рахимов встал со своего места.
– Ну… я несколько не готов… в смысле – именно по этому вопросу.
– Но, господин генерал, от вас же и не требуется полный и обстоятельный доклад по всем аспектам данной проблемы, – развел руками хозяин кабинета. – Личное мнение, не более того…
– Ну… если в таком разрезе… – пожал плечами Рахимов. В принципе, именно он менее всех прочих имел основания хоть как-то волноваться на свой счет. Ни для кого не являлись секретом его давние и тесные дружеские отношения с министром внутренних дел. Да и с кое-какими, так сказать, «национальными лидерами» и «коммерсантами» – тут тоже все было хорошо и прочно.
– Что я могу сказать по данному вопросу? Имеет место быть, да. Есть такое явление, есть. Но, господа, думаю, что не он такой первый! Были и до него всевозможные «робингуды», как без них? Но не делись никуда – сидят, кто уцелел. И этот долго не пробегает…
– А как вы считаете, Ильяс Мухамедович, поддержка населения у него есть?
– Есть. Всегда даже самых полных отморозков кто-то да поддерживает. Деньги никому еще лишними не стали, увы… И здесь – не исключение. Мы таких вот помощников как раз недавно и брали, да…
– И как?
– Да… в общем, живыми взять не удалось, увы… По нашим данным, они как раз самого Волина и ждали – должен был он туда прибыть… Не пришел, к сожалению.
– Вообще не пришел?
– Ну… нет.
– Простите, а как же начальник налоговой службы вашей области? Насколько я в курсе, он, кажется, вскоре – и того… скончался?
– Ну… да. Застрелился он… – нехотя признал генерал.
– Угу. Тремя выстрелами из пистолета в голову… бывает… – покивал Каменский. – И прямо перед собой положил бо-о-ольшой списочек – когда и кого он там необоснованно поприжал… и в чьих интересах. Это, надо полагать, его совесть так замучила?
– Прокуратура вынесла заключение – самоубийство, – нахмурился генерал. – У нас нет оснований подозревать, что они…
– Ну, нет – так нет! – неожиданно согласился с ним президентский советник. – А вот эти – соратники Имперца, что живыми не дались – они таким макаром деньги полученные отрабатывали? И много их там нашлось?
– Не очень. Долларов – чуть меньше пятисот. Тринадцать тысяч рублей и так – по мелочи еще.
– А оружие? Его у них сколько было?
– Э-э-э… автоматы имелись, пистолеты, обрезы…
– Штурмовой карабин «Бенелли-Супер-Шорт» разве у нас теперь по разряду обрезов проходит? – удивился Каменский. – Надо же?! А я и не знал… И сколько там было этих… прихлебателей?
– Трое.
– С четырьмя автоматами, двумя штурмовыми карабинами и десятком пистолетов. М-м-да… прибарахлились… а ведь «Бенелли-Шорт» только у вспомогательного корпуса есть, даже и у наших спецчастей его не имеется, так?
– Так, – согласился Рахимов.
Присутствующие замерли. Что-то пошло… словом, необычно пошло, неправильно. Так раньше никогда не бывало. Начальник УВД зачитывал ритуальную «портянку», подчеркивал свои достижения, каялся в недостатках и получал положенную долю шишек. Или плюшек – это уж как наверху заранее решат… и все шло своим чередом. Но сейчас…
– И каковы были потери? – снова воззрился на генерала президентский советник.
– У нас?
– Вообще.
– Ну… у нас – трое раненых и один контуженый. У вспомогательного корпуса – восемь человек убитых и пятеро раненых.
– Причем трое – весьма тяжело… – покивал хозяин кабинета. – М-м-да… надо же, а мы вот своим бойцам гораздо больше платим. А воюют они – куда как менее эффективно. Я вот не пойму, нам теперь надо либо наш спецназ сократить и зарплату им урезать, либо – этих нанять! Они же за деньги воюют, так ведь? Им же все равно – на чьей стороне, так? Как думаете, господин генерал, пойдут они к нам?
– Не пойдут.
– Почему?
– Ну… там не только деньги. Они же и просто так Имперцу помогают иногда.
– А что же вы мне тогда тут голову морочите?! Сразу это сказать – никак невозможно? Господин генерал! Мы с вами не на детском утреннике! И сказку для малолеток не разыгрываем!
Рахимов шумно вдохнул воздух и побагровел.
– Ладно, господин генерал… – обреченно махнул рукою советник. – Присаживайтесь уж… вы ведь, если мне память не изменяет, по рыбной ловле специалист большой?
– Да! – начальник Ивановского УВД с вызовом посмотрел на него. Все знали – он частенько ловил рыбку даже и с самим министром внутренних дел. И со многими другими, не менее важными и значимыми персонами.
– И даже книгу об этом написали?
– Написал!
– Угу… читал, неплохо, даже и весьма… Правда, там вам какой-то журналист помогал… за ручками наверное, бегал… бывает. Ну, что ж, господин генерал, надеюсь, что следующая ваша книга будет не менее интересной. И увлекательной. Тем паче, что никакие прочие обязанности, с данного момента начиная, господина Рахимова беспокоить более не станут. Ну, разве что за пенсией зайти придется…
А вот это уже было неслыханно совсем!
Рахимов неверяще посмотрел на своего оппонента. А тот, нимало этим не смутившись, поднял телефонную трубку «вертушки».
– Алло? Да, господин президент, это я… Совершенно верно. Да. Как я и предполагал. Разумеется, господин президент. Есть – генерал Рахимов, начальник Ивановского УВД. Бывший? Совершенно с вами согласен!
Каменский положил трубку и поднял глаза на генерала.
– Вот так, Ильяс Мухамедович! Президент-то, оказывается, тоже уже в курсе всего. Так что… – он сожалеюще развел руками.
Когда за бывшим генералом хлопнула дверь, советник снова посмотрел на собравшихся. Но – уже совсем другим взглядом.
– Надеюсь, господа, вы все меня хорошо поняли? Или еще кому-нибудь надобно пояснить, что все шутки-прибаутки остались в прошлом? Работать надобно, господа генералы! Итак – кто следующий?
Тот же день
Где-то в Москве
Неприметный кабинет в правительственном здании
– И вы, дорогой Олег Николаевич, хотите сказать, что наши позиции в данной области утрачены настолько серьезно?
– Да, мистер Барлоу. Я бы сказал – они почти совсем потеряны.
– Хм… Признаюсь, мой друг, мне как-то с трудом в это верится… Наши ведущие аналитики не раз и не два просчитывали всевозможные варианты развития событий, и…
– Очередной раз сели со своим прогнозом в лужу. Или у вас есть иные, мне неизвестные, данные? С интересом с ними ознакомился бы…
– Но мы учли все! Даже цены на водку в затерянной деревушке! Их, кстати говоря, специально снизили, что само по себе принесло нам ощутимый финансовый урон – ведь эти суммы пришлось перечислить вашему министерству финансов, озабоченному такими потерями…
– …где их тотчас же и украли…
– Не все!
– Но, тем не менее – до фига!
– Увы…
– Ваши аналитики, мистер Барлоу, в очередной раз пустили на ветер ваши же деньги. Они ничего не понимают в России, несмотря на их научные степени и многочисленные дипломы. Народ – не спился! И не стал безразличным ко всему, как это предсказывали ваши умники. Уж и сам не знаю, отчего, но – факт!
– М-м-да…
– И это – далеко не самая главная потеря! Мы все, в том числе и ваши организации, угрохали фантастическую гору денег, чтобы привить населению мысль о том, что вся российская армия – сборище тупиц и недоумков. Что нормальный человек не должен – просто ни при каких обстоятельствах, смотреть на солдата иначе, как на неудачника. И что мы имеем в сухом остатке?
– Так все плохо?
– Хуже – просто некуда! Откуда-то опять появились всевозможные старые агитплакаты, лозунги. Даже портреты Сталина – их-то из какого чулана раскопали?! Стоит ли упоминать о том, что ныне любая – я подчеркиваю, любая стычка армии с кем угодно – вызывает одобрение населения? Одобрение действий армии, если вы еще не поняли! И при этом – совершенно неважно, правы солдаты или нет. Они – свои! И этим – все сказано!
– А солдаты вспомогательного корпуса, стало быть…
– Оккупанты! Давайте уж называть вещи своими именами. Хотим мы этого или нет – а население воспринимает их именно в этом качестве.
– Олег Николаевич! Но нас поддерживает весь креативный класс!
– С чем вас и поздравляю, мистер Барлоу. А кто поддерживает его самого? За пределами двух-трех городов, я имею в виду? Вы, надеюсь, помните – каким оглушительным провалом закончилась передвижная выставка этого вашего «нового гения изобразительного искусства», как там его… Гарельского?
Одетый в модный костюм мистер Барлоу инстинктивно поморщился. Как же! Он лично присутствовал на упомянутом мероприятии. Громадная экспозиция была развернута в одном из самых модных культурных центров. Частично – под открытым небом, прикрытая сверху ярким шатром, частично – в больших галереях здания. Выставку пропиарили повсюду. Телеведущие только что в камеру не лезли, превознося «новое веяние искусства». И обалдевшая публика, созерцая непонятные сочетания из кусков свеженарубленного мяса и ржавых металлических деталей, лихорадочно пыталась понять – что же они такое перед собою видят? А сверкающий белизной унитаз посереди иссиня-черной лужи – и вовсе приводил народ в обалдение. Установленная рядом табличка недвусмысленно поясняла, что именно такой мир наблюдает автор утром из окна своего особняка.
Да и прочих непонятных вещей там хватало…
Так что, когда, рыча моторами, на выставку въехали два раскрашенных в яркие цвета грузовика, посетители ничуть не удивились, сочтя все это очередной задумкой гения. Тот в данный момент был занят – давал интервью корреспондентке одного из телеканалов. Правда, отвечал «великий художник» рассеянно, уж больно сбивал его с толку роскошный бюст ведущей…
Выскочившие из прибывших машин рабочие деликатно попросили гостей выставки освободить центральный проход – дабы техника могла беспрепятственно проехать к своей цели. Народ, заинтригованный происходящим, безропотно повиновался. Интересно, что еще придумал неугомонный «творец прекрасного», как уже успели окрестить его комментаторы?
Как выяснилось, он тут оказался совершенно не причем. Но – это выяснилось позже.
А грузовики – оказались обычными навозоразбрасывателями. С соответствующим содержимым…
Народ ломанулся к дверям – тщетно! Пробежать мимо автомашин с дурнопахнущим грузом оказалось невозможно. В смысле – неиспачканным пробежать. Так-то – да за милую душу! Места в широких коридорах хватало. Понятное дело, что о сохранности экспонатов в подобной суматохе никто и не подумал. И им досталось. (Впоследствии, ликвидируя итоги данной акции, коммунальные службы попросту выбросили на свалку большинство экспонатов, сочтя их обыкновенным мусором. Громкие вопли авторов сих творений никаких последствий не возымели – убирались бы вы сами, господа, тогда, глядишь, такого ляпа и не произошло бы…) Впрочем – посетителям тоже прилетело изрядно. Народ даже в окна выскакивал, благо прыгать оказалось невысоко – первый этаж. Кто-то сгоряча позвонил в полицию и в службу спасения.
И те, и другие не замедлили появиться и задержали дерьмометательные машины и их водителей. Правда, водители, не моргнув глазом, предъявили честь по чести оформленный договор от имени… самого Гарельского. Именно на «разбрасывание поэтической субстанции». Сам «великий мэтр», бия себя кулаком в испачканную нечистотами грудь, уверял, что имел в виду цветы.
– Не знаю я, что он там имел… – хмуро ответил бригадир, командовавший всем этим безобразием. – Какие машины нам подогнали – на тех и поехали.
– Но у вас что – своей головы на плечах нет? Запаха не чувствовали, что ли? Как навоз может быть «поэтической субстанцией»?! – взвился начальник полиции.
– Хм, – ухмыльнулся бригадир. – А это что?
И он указал на композицию с унитазом, расположенную в самом начале выставки.
– Ежель это – высокое искусство, так и наши грузовики тут в самый аккурат пришлись…
Словом, работяги вышли сухими из воды. Штраф им, правда, выписали, но вот карьера и будущее «нового гения изобразительного искусства» была угроблена напрочь. Скандал вышел грандиознейший! Ноги об Гарельского не вытирал только ленивый! А обиженные посетители выставки, подзуженные ушлыми адвокатами, вломили ему коллективный иск на такую сумму, что новоявленный «творец прекрасного» мгновенно исчез с глаз долой.
Барлоу пострадал дважды. Гарельский был его протеже, и сокрушительный провал «великого мэтра» больно ударил по тщательно проработанным планам. Да и на выставке он оказался слишком близко около навозоразбрасывателей…
Гость, поджав губы, поправил пиджак. Данное воспоминание ничуть не прибавило ему оптимизма. Да и настроение испортило основательно, помимо всего того, что уже наговорил ему собеседник.
– Да и у вас, любезный Олег Николаевич, тоже нечем хвалиться. Ваши прикормленные политики обделались ничуть не хуже.
– Что делать? – неожиданно покладисто сказал тот, пожимая плечами. – Нет в жизни совершенства! Сколько волка ни корми – а он все ест!
– Э-э-э… а разве не в кусты смотрит?
– Так тоже можно сказать! – кивнул хозяин кабинета. – Смысл от этого не сильно поменяется… Да, политики наши тоже проявили себя не с лучшей стороны, увы!
– Особенно этот, как его… ну, тот, которому мы обязаны появлением Имперца.
– Погонин-то? Да – он редкостный мерзавец, тут вы правы. Еще и трус, к тому же. Когда перед ним замаячила перспектива сесть по коррупционной статье, он прилетел сюда! Едва ли не бегом прибежал – так сидеть не хотелось! Мы, естественно, слегка спедалировали это дело, обошлось штрафом. Так и от этого – он вообще едва не умер.
– От чего же? Ведь не посадили же?
– Так ведь платить пришлось! Штраф по этой статье – в кратном размере от суммы взятки исчисляется. Его прямо на суде чуть кондрашка не хватил!
– Заплатил?
– Куда б ему деваться-то? Стонал что твой Плюшкин.
Гость вопросительно приподнял бровь.
– Есть у нас такой литературный персонаж – патологически жадный и неопрятный тип – ростовщик. А страховая компания такие случаи не оплачивает, как, кстати, и лечение этого типуса. Провели травмы как последствия теракта – и всё! А в данном случае с них взятки гладки – иди, судись! Он с горя аж заболел. Пришлось съезжать из московского офиса.
– А вы жестокий человек, Олег Николаевич! – покачал головой иностранный гость. – Все-таки – он работал на вас…
– Тупой и жадный дурак! Так бездарно прос. ать всю игру! С такими козырями! Мы ему отдали самую благодатную тему – девяносто первый и девяносто третий годы, предательство армии! Но он – и тут обделался, показал всю свою тупость. Даже написанный для него текст – и тот переврал как последний идиот! С такими аргументами – да об армию бы ноги уже вытирали! А этот… – хозяин кабинета махнул рукой.
– Вы его уволили?
– Щас! Он-то и не против, да кто ж ему даст? Пахать будет, как миленький – есть у меня на него виды, есть… да и нам с вами – тоже не до отдыха.
– Это вы правы, мой друг…
Гость задумчиво посмотрел в окно.
– По нашей просьбе управление делами президента сейчас устраивает приличную выволочку вашим полицейским. Не спорю, среди них есть весьма грамотные профессионалы, но вот поймать этого негодяя они отчего-то не могут.
– Да не очень-то и хотят, откровенно говоря…
– У вас есть и такие данные? – глаза гостя внезапно оживились и заблестели.
– Конечно, – пожал плечами собеседник. – Нет, генералы-то всей душой с нами. Они хорошо вписались в существующие порядки и им есть что терять. Но ведь не генералы сидят в засадах и производят задержания – это удел лейтенантов. А вот они-то, в основной массе, молча сочувствуют имперцам.
– И вы можете это доказать?
– Легко. И что после?
– Ну… – гость как-то даже растерялся. – Да уволить их! Вот и все!
– И завтра всю страну захлестнет вал бытовой преступности. Генералов на улицу пошлем, мистер Барлоу? От вспомогательного корпуса в этом деле толку чуть. Армейскими патрулями с квартирными кражами бороться невозможно.
– Что – так много надо будет уволить? Это же – офицеры полиции!
– Выросшие в этой стране. Они еще кое-что помнят… к сожалению…
– А ваши… спецслужбы? ФСБ… да и других хватает.
– А сюда лучше и вовсе не лезть – в подавляющем большинстве они и сами с удовольствием спихнут вас в обрыв, если только им представится такая возможность.
– Вот как? Тогда – вы сильно рискуете, мой друг. Ведь именно с ними-то вы общаетесь достаточно часто.
– У вас есть иное предложение? Нет? Тогда, мистер Барлоу, не мешайте нам работать…
Прошипели дверцы старого автобуса, выпуская на улицу пассажиров. Водитель вышел вместе с ними и приоткрыл багажный отсек. На какое-то время пассажиры столпились около него, разбирая свои вещи. Потом толпа разбилась на несколько ручейков, которые потянулись к окрестным улицам. Следом за всеми, таща на плече сумку, пошел и я. Шедшие слева от меня две дородные тетки неплохо прикрывали от стоявшего неподалеку полицейского автомобиля.
– Может быть, вам сумку поднести? – интересуюсь у той, что постарше.
– И то! Только не надорвись!
М-м-да… воистину, они их там что – кирпичами грузят? Или чугунными утюгами? У меня, в общем-то, и своего железа хватает.
Тетка насмешливо фыркнула.
– Тяжко?
– Терпимо…
– Ладно, – сжалилась она. – Давай свой мешок – он-то полегче будет. До того дома, что с синей крышей, дотащишь, а там я и сама…
Мой рюкзак перекочевал ей за плечо.
Сворачиваем за угол – опа!
Еще один полицейский автомобиль. И трое «помогальников» чуть в стороне. Ага, стало быть, и фургон ихний где-то тут… Улица перегорожена легким барьером, оставлен только неширокий проход. И около него переминаются с ноги на ногу двое полицейских – местные. Вон, на рубашках герб города.
А разумно придумано!
На площади, около автовокзала, стоит только один полицейский автомобиль, как бы успокаивая всех. Типа – один я тут… И уйти с нее можно только по трем улицам. По одной мы приехали, ведет она к мосту, заныкаться там особо некуда. Две прочие сразу же сворачивают вбок – там-то и поджидает приезжих ловушечка… изящная такая – и со стороны площади не видать! Надо думать, на второй улочке тоже что-то похожее сбацали. А что, правильно сделали. Вот засекут прежде времени искомые бандюки такие комитеты по встрече, да и шарахнут по ним в десяток стволов! Или попросту укатят отсель назад… через мост – там-то постов у нас нет. А вот так, совершенно неожиданно… В смысле – неожиданно для приезжих, местные-то про это знают и особо не волнуются, для них это привычный антураж. То-то тетки не комплексуют – знакомо все.
Так то – тетки! Они здешние, им все эти проверки до ноги, их, скорее всего, никто и не тронет. А вот незнакомый мужик… впрочем, я не шибко на столичную штучку похож, такой же, как и все прочие. Ну… глянем.
Так оно и оказалось, тетки прошли мимо полицейских, абсолютно не запариваясь. В их сторону никто и не глянул даже. А вот на баул в моих руках ребятки посмотрели весьма настороженно.
– Уважаемый! А что у вас там? – металлоискатель в руках полицейского издал предупреждающий писк.
– Смотрите, – ставлю сумку на землю и вжикаю молнией.
Кстати, а что там у нее?
Консервные банки, футляр со швейной машинкой (то-то она меня так по ноге немилосердно пихала!) еще какой-то хозяйственно-бытовой скарб… ни фига себе тетка тащит! Мне и то тяжко.
– Извините! Можете проходить!
Хозяйка сумки ждала меня около указанного домика.
– Вот! – опускаю сумку к ее ногам. – Что-то до нее ваши ребятки докопались…
– Не до нее – до тебя! Приезжий?
– А что – видно?
– Спрашиваешь?! Наши-то мужики, коли чего такое везут, загодя сходят да пехом до города топают. Про посты эти все знают. С таким мешком, что у тебя, никто через них не пойдет – осмотрят!
– Дык… мне-то чего бояться?
Тетка усмехается, в ее руках откуда-то появляется… какая-то цветастая картинка. Ага, такие вот магнитные штучки-прилипалки обычно на холодильник пришпандоривают. Типа – «Привет из солнечного Сочи!»
Со слабым щелчком картинка прилипает к моему рюкзаку. Неудивительно – там много к чему прилипнуть можно…
Вот тебе и тетка! Уездный Шерлок Холмс!
– А ты говоришь!
Она вскидывает свою сумку на плечо. Легко и без видимых усилий.
– Это к нам все привычные, а ты – поопасись!
– Спасибо!
– И тебе здороветь!
Проводив удаляющегося мужика с сумкой задумчивым взглядом, полицейский у ограждения повернулся к своему напарнику.
– Чтось-то мне сегодня поплохело…
– Чего так, Петрович?
– Да… черт его знает… Хвороба какая-то приключилась, не иначе. Сменимся – больничный возьму, недельку дома отлежусь – даже телефон выключу.
– Что, так плохо?
– Угу. И не мне одному. Ты вон тоже – бледный какой-то…
– Да ладно!
– Точно! Я тебе говорю! Отлежался бы дома, Витек? Сам знаешь – плохого не посоветую…
– Так…
– Покой тебе нужен! Полный, чтобы никто не доставал! Уловил?
Напарник проследил взглядом уходящего мужика. Тот как раз сворачивал за угол.
– Пожалуй… И телефон отключу, а то ведь и больного на службу дернуть могут.
– Это у нас запросто.
– Точно! И как я сразу эту хворь не почуял?
Обычный российский городок. Не слишком большой, но и не маленький – скорее, средний. Ничем особенным он не знаменит. Несколько заводов, частично все еще работающих, останки парочки НИИ, сейчас влачащих скудное существование, институт, не закрытый, видимо, по недосмотру – словом, все, как у всех. Где-то за городом расположены воинские части, сейчас сильно сокращенные. База «помогальников».
Стоп…
Я даже скорость хода слегка сбавил.
А ведь они не входят в города!
Тем более – после последних событий.
Худо-бедно, а полсотни гробов корпус тогда по домам отправил. Хай тогда поднялся… и сейчас еще не затих до конца. Подобных единовременных потерь они уже давно не помнили – ни в одной стране. И ведь как ни крути, а скрыть такую плюху не удалось. Бой тот чуть ли не в прямом эфире транслировали. И трупы «отважных солдат» видело до фига народу. Более того! Какие-то «доброжелатели» подбросили в корпункт и кассету с записью молниеносной расправы над той группой «помогальников», что перекрыла мне пути отхода. Вернее – попыталась это сделать.
От кинжального огня в упор никакая броня их не спасла – порвало как бумажную. И легло их там разом девять рыл – не слабо так… Ни одного нападавшего увидеть так и не удалось, словно их никогда и не было. Зато меня жильцы дома очень красочно описали. И рост – под два метра и пулемет (какой?!) я в одной руке держал… А гранаты, так и вовсе – через весь двор бросал – они это сами видели. Угу, дворик-то, между прочим, метров шестьдесят будет… Словом – Шварценеггер отечественного розлива.
А вот тот майор, что со мною разговаривал, уцелел. Его даже не поцарапало. Вот что значит – профессионал! Спустя пару дней, он лично давал интервью журналистам. Только охватившей верхушку корпуса паникой и царившей там растерянностью (от должности отстранили сразу нескольких крупных чинов) можно было как-то объяснить факт настолько откровенной беседы. В иное время такую встречу подготовили бы заранее, вовремя отсеяв все неудобные вопросы. А здесь – не успели…
– Господин майор, вы лично разговаривали с Имперцем. Ведь так?
– Да. По приказу командования я вел с ним переговоры о сдаче. Но он отказался.
– И какое он произвел на вас впечатление?
– Хорошее.
– То есть? – удивляется журналист. – Это ведь террорист!
– Ни один мирный житель от его руки не пострадал.
А мог бы! Уже в самом разгаре скандала неведомые «доброжелатели» выложили в интернет расшифрованные записи радиопереговоров руководства корпуса. Из них абсолютно ясно следовало, что те вполне серьезно обсуждали возможную гибель нескольких жителей дома «от пуль бесчеловечного маньяка». Ох, и шумиха тогда поднялась…
– Хм… Но на его совести жизни многих людей! Честно выполнявших свой долг офицеров полиции и государственных служащих!
Дорфмайер саркастически хмыкает.
– Вы ведь журналист?
– Да… но причем это сейчас?
– Странно! Я как-то полагал, что именно вы, журналисты, всегда узнаете новости первыми.
– Разумеется! Это наша работа!
– Ну, в таком случае вы плохой работник. Сегодня утром сразу на десятке сайтов выложили развернутые биографии именно тех офицеров, которые погибли первыми.
– Э-э-э… Интернет… такая помойка… – растерянно мямлит журналист.
– Но ведь это интервью вы тоже собираетесь там выложить?
– Ну, господин майор! Это же – совсем другое дело!
– Хорошо. «Женьминь жибао», по-вашему, источник авторитетный? Ему верить можно?
– Разумеется.
– Вот они и выложили. Среди прочих. И если верить написанному, то большая часть этих людей попала бы под суд в любой цивилизованной стране. За взятки, хищения, рэкет… словом, лет на двадцать хватило бы каждому. Так что назвать их невинными жертвами… вы явно поторопились. Это не значит, что я оправдываю Волина – он нарушил закон! Но понять его – вполне могу.
– Господин Дорфмайер! Леон Рогге – газета «Сан». Вы видели Имперца близко?
– Ближе, чем вас. За плечо мог потрогать при желании.
– Не потрогали?
– Человека, державшего в руках взведенную гранату?
– Вы же профессионал!
– Но не самоубийца.
Сконфуженный журналист опускается на свое место. А майор спокойно смотрит в зал. Он совершенно невозмутим, скучающим взором скользит по лицам пишущей и снимающей братии.
– Джек Фоггерти – «Таймс»! – новый неугомонный. – Ваше мнение, господин Дорфмайер, Имперец жив?
– Полагаю, что да. Он жив. Среди убитых его не было.
– Он пришел, чтобы освободить своего бывшего командира?
Ого! А паренек-то неплохо информирован! Про это особо не распространялись.
– Да, – майор с уважением посмотрел на пронырливого парня. – Это так. Генерал Шамов ранее был его командиром. И Волин не мог оставить его в беде.
– Где сейчас генерал?
– В военном санатории, он был контужен во время боя.
– Он не арестован?!
– Насколько я знаю, нет. Он был похищен коррумпированными офицерами уголовной полиции. Майор Волин его освободил и дал возможность уйти. Генерал был очень слаб и плохо помнит обстоятельства происшедшего. В данном эпизоде он проходит как свидетель и, отчасти, как потерпевший.
– Вы разговаривали с ним?
– В каком качестве? Нет, я не видел генерала.
– А как же получилось, что солдаты корпуса оказались там так быстро? С момента атаки Имперца прошло менее минуты!
– По просьбе руководства полиции города мы обеспечивали силовое прикрытие их сотрудников.
– Тех, что похитили генерала?!
– Тех, которые шли по следу похитителей.
– И где же они?!
– Вопрос не ко мне. Спрашивайте у местной полиции.
Руководитель пресс-службы корпуса, увидев, что вопросы пошли какие-то совсем странные, привстал и объявил об окончании пресс-конференции.
Но с места вскочил еще один журналист.
– Ганс Фош, «Франкфуртер альгемайне цайтунг»! Господин майор, как вы оцениваете Имперца? Как солдата, я имею в виду.
Уже уходящий Дорфмайер оборачивается. Крепкий невозмутимый мужик, он выглядит чужим на фоне разномастно одетой толпы крикливых журналистов. Словно танк в окружении раскрашенных в разные цвета легковушек.
– Я хотел бы иметь в своем подразделении таких бойцов…
Да, это он мощно задвинул! Нормальный дядька, он еще тогда на меня впечатление произвел. Но! Сие есть знак неприятный. Свидетельствующий о том, что в руководстве корпуса появились люди думающие. Ибо поверить в то, что майор вот так вот, по-рыцарски прямо, высказал свое мнение, ни с кем его не согласовав предварительно, могу лишь с большим трудом… Нет, такая возможность, в принципе, есть. И сказануть он все это мог совершенно от души. Не слишком большая возможность, но все бывает.
Хотя лично я склонен считать, что некоторые люди в корпусе взялись-таки за ум. Им чисто с политической точки зрения сейчас выгодно признать то, что они, мол, честные военные, воюющие с таким же противником. Не только с бандюками и негодяями, но и с такими, как я, идеалистами. Выставив себя в белом, откреститься от некоторых своих предыдущих операций, свалив их на снятых и уволенных людей. Ведь, как по мановению волшебной палочки, исчезли с экранов репортажи о подстреленных в перестрелках с корпусом бывших военнослужащих. Вчера только были – ан сегодня нет их больше! Мол, да, были у нас отдельные эксцессы, увы… Все не без греха. Но мы, как люди умные и честные, с такими нехорошими личностями разобрались, и свои ряды от них очистили. В самом скором времени последуют суды, где каждому из них отвесят срока! Смотрите телевизор и внимайте!
Ход правильный, нечего сказать. «Помогальники» втянули щупальца (к тому времени изрядно обкусанные) и попрятались за заборами своих баз. Даже продовольствие к ним сейчас доставляют вертолетами, чтобы лишний раз не раздражать взволнованное население. Не один же я им по пальчикам молоточком постукивал? Неужто и впрямь кто-то до сих пор полагает, что все эти акции устраивал один Волин? Эдакий супермен в смеси с Рэмбо?
Щас… Ищите дураков… сами знаете, где.
Зловещий «имперец» всего лишь видимый и осязаемый символ. А настоящую работу делает множество самых незаметных людей. Кто-то из них сидит в мэрии, кто-то в полиции (и там нормальных мужиков до фига), а про некоторых я могу только догадываться.
Да хоть и Батю взять. Нет, я, конечно же, подозревал, что он у нас дядька головастый, но чтобы настолько… Выстроить сложнейшую многоуровневую систему, заводящуюся с пол-оборота – это, знаете ли, не хухры-мухры! Тут талант нужен. И возможности. Ведь никто ничего не дотумкал! Думаю, что и по сей день некоторые «господа-товарищи» в недоумении чешут затылки, пытаясь связать концы с концами. Я же не киношный супермен и быть одновременно в разных местах попросту не способен. А по солдатам корпуса в последний раз стреляли с доброго десятка мест. В том числе – из пулеметов и гранатометов. Их ведь надо было где-то взять… привезти на это самое место. Да еще его вычислить перед этим. Это «помогальники» там с самого начала сидели, знали про тайную тюрьму. Меня там подкарауливали. А эти-то неведомые товарищи откуда там взялись и чего раньше ожидали? Я не самый большой спец в контрнаблюдении, но уж слежку-то за собой засек бы.
Впрочем, голову долго ломать не пришлось – познакомились мы…
– Присаживайтесь, Михаил Петрович. Вот мы с вами и свиделись…
Опускаюсь на старенький диван. Обстановка в комнате не шибко современная, но прочная и прослужит еще не один год. Крепкие старые стулья, массивный кожаный диван и, под стать ему, прочая мебель.
– Сурово тут у вас…
– Так нежилая квартира-то… Хозяин вечно где-то катается… геолог, говорят…
Собеседников моих трое. Двое мужиков в возрасте и еще один – помоложе. Именно он привез меня сюда. Его-то я раньше видел – парень выводил меня из расстрелянной квартиры. Только одет он тогда был совсем иначе – в темную облегающую одежду, бронежилет и каску с забралом. Сейчас на нем обыкновенный костюм. Оружия не видно, но меня не проведешь – есть у него ствол! Тогда, усевшись в машину, он быстро сбросил на пол шлем и накинул ветровку, чтобы скрыть бронежилет. А вот автомат аккуратно положил сбоку от себя и прикрыл какой-то тряпкой. Бережет парень оружие – наш человек! Он-то и отвез меня подальше от грохота выстрелов. Притормозил у небольшого домика, сказал: «Генерал просил вас обождать здесь». И уехал. А вернулся только сегодня утром. Я, сидя в домике, с интересом смотрел телевизор, наблюдая за тем, как важные начальники привычно спихивают ответственность друг на друга. Выступая в прямом эфире, каждый из них бодро уверял телезрителей, что именно на его участке ответственности все пребывает в абсолютном порядке. А все неприятности (типа вчерашней перестрелки) происходят исключительно по недосмотру смежников. Видимо, до их руководства что-то наконец стало доходить, и на третий день этих болтунов с экрана убрали. Тогда и приехал ко мне этот парень, отрекомендовавшийся Вадимом.
– Можно выходить, Михаил Петрович. С улиц убрали патрули корпуса. Осталась лишь обычная ППС, но нам она не опасна. У них своей работы – выше крыши.
– И куда же мы пойдем? Батю увидеть можно?
– Увы… Официально он сейчас на излечении в военном госпитале. У него сильнейший стресс после всего произошедшего и обострившаяся язва желудка.
– А не опасно так-то?
– Госпиталь – военная часть. В связи с ухудшившейся криминогенной обстановкой его охрана значительно усилена – до роты пехоты. Палату генерала охраняют круглосуточно. Сунулись было местные опера и следаки – им вежливо намекнули на несвоевременность визита. Разумеется – по медицинским показаниям. Генерал очень ослаб, и ему необходим покой. А по видеосвязи Шамов пообщался с ними лично. Заверил в своей готовности дать показания по этому делу и сообщил, что очень хорошо запомнил содержание некоторых разговоров. Его-то там никто особо не стеснялся… Не думаю, что он этим кого-то сильно обрадовал. Наверняка, скоротечный склероз или еще какая-нибудь подобная хворь устроили бы многих важных людей гораздо больше. Но, увы… облом-с! – ехидно подмигивает Вадим.
К месту назначения мы добрались, действительно, спокойно и без помех. И вот теперь я сижу на старом диване, который, должно быть, помнит еще Брежнева, а то и самого кукурузника.
– Ну, что, Михаил Петрович, будем знакомы? Валерий Викторович Плюснин – начальник оперативного управления ФСБ по данному городу и его окрестностям. Подполковник.
– Олег Николаевич Фетисов, – берет слово второй собеседник, – военная контрразведка. Подполковник.
– Как я понимаю, мне представляться уже не нужно? Мое имя-отчество вам известно, – вежливо отвечаю я. – Равно как и звание.
Собеседники улыбаются.
– Вы у нас, выражаясь современным языком, персона раскрученная – трудно не узнать. Но не могу не отдать должное и вашей способности к перевоплощению, – говорит эфэсбешник. – И не перестаю удивляться. Ведь вы же знали, что это может быть подставой. И все равно – полезли! Зачем?
– У меня был иной выход?
– Он прав, Викторович, – вступает в разговор контрразведчик. – Они с Шамовым вместе воевали… такое не забывается. И доводы разума не всегда тут воспринимаются однозначно. Да и как ни поверни, а генерал-то ушел! Без нашей помощи, хочу тебе заметить.
Плюснин поджимает губы.
– Кстати, товарищи, может быть, вы разъясните мне – кто стрелял по «помогальникам»? – спрашиваю я обоих подполковников.
– Наши группы, – откликается Фетисов. – Мы приготовили их заранее и выставили на подходах к точкам возможных боестолкновений.
– Это сколько же их было?! – изумленно смотрю на него.
– Три. Три группы по двенадцать человек.
Ага, четыре тройки. Знакомый почерк.
– Валерий Викторович, а точнее, его спецы, ухитрились оснастить все автозаки полиции и УИН спутниковыми маячками. И мы знали – где и в какое время находится любая машина. Да и заявок на такой транспорт было подано всего три. Вот мы и следовали за ними издали. Так что успели в нужное место быстро. А про засаду корпуса у конспиративной квартиры, увы, никто из нас не знал… – разводит руками контрразведчик.
Ага, если я все правильно усвоил, так у них тут полное взаимопонимание и дружеская поддержка. Неплохо! Ну, тут уже и мы могем их кое-чем удивить!
– Таким образом, Олег Николаевич, у вас тут, выражаясь современным языком, имеется устойчивое сообщество? С точки зрения властей – преступное. Так? И располагающее нехилыми возможностями?
– Так! – соглашается эфэсбешник.
– Ага! Ручка у вас есть? И бумага?
Он протягивает мне блокнот и авторучку.
– Вот телефон, – быстро записываю я номер. – Позвоните по нему. Между восемнадцатью и двадцатью часами. Позовите Михаила Владимировича. Скажите – «должок бы вернуть…». Он ответит – «не помню такого». Договоритесь с ним о встрече. Мол, там все и объясню. Вот с ним дальше и контактируйте…
Плюснин торжествующе смотрит на контрразведчика.
– С тебя стакан! Кто был прав?! – он поворачивается ко мне. – Не удивляйтесь, Михаил Петрович, это наш старый спор. Я всегда был уверен в том, что вы – это острие копья. Ведь за вами стоят еще люди? И их немало?
– Ясен пень! Что ж вы думали – я один со всей системой бодаюсь? Эдакий современный Дон Кихот?
Мы все вместе улыбаемся. Уф! Упал с души кирпич – нашего полку прибыло!
Смех смехом, а вот дальнейшего развития событий я и представить себе не мог.
Началось с того, что после телефонного разговора на оговоренную встречу мы двинулись вдвоем с Плюсниным. Что уж он там такого наговорил Петряеву, бог весть, но тот потребовал и моего личного присутствия. Более того, в приватном порядке он намекнул мне, что эфэсбешника надо доставить целым – и любой ценой! Правда, тот тоже оказался не размазней, и в дороге нас сопровождали шестеро бойцов его личной группы. В принципе, при такой охране можно было бы и поспать, но… нервозность моего старого друга (и нынешнего командира) передалась и мне. Подремать не вышло.
В условленное место я приехал злым и невыспавшимся. Да и Плюснин всю дорогу нервничал, видать, что-то его взволновало всерьез.
После краткого обмена любезностями, мы все уселись за стол. Все – это мы двое, Петряев, Толя Григорьев и еще двое незнакомых мужиков. Устроились, хлебнули чаю, и слово взял Плюснин. Поставив на стол свой ноутбук, он откинул крышку и что-то набрал на клавиатуре.
– Без вступления здесь не обойтись, поэтому заранее прошу прощения за многословность.
Ребята кивают. Все серьезны, словно знают что-то такое, о чем я даже не догадываюсь.
Ободренный их реакцией, эфэсбешник продолжает.
– Как известно, следствием разоблачений некоторых действий вспомогательного корпуса стал вывод его частей из ряда стран Индокитая и Центральной Азии. Полагаю, все успели заметить, насколько быстро и организованно развернулась кампания по изгнанию этих частей и дискредитации корпуса в целом?
Снова утверждающие кивки.
Оратор щелкает кнопкой мыши, и на экране появляется карта.
– Вот схема расположения частей корпуса, по состоянию на полгода назад. Синие линии – дороги, которые они контролировали. Точки – места дислокации частей.
Мы внимательно рассматриваем тонкие синие линии и точки. Они пересекают всю страну, доходя до бывшей границы СССР.
– Да, части корпуса стояли и в бывших советских республиках, – заметив вопросительные взгляды собеседников, говорит мой спутник. – Не обращая никакого внимания на линии границ. Все ясно?
– Ну, данную карту мы видели, – приподнимается один из незнакомых мужиков. – И что? У вас – более точная. Это все ее преимущества?
– Нет, – улыбается Плюснин. – Не все.
Новый щелчок – на экране возникают новые точки и полоски. Уже зеленые.
– Это места размещения «десантников»…
Собравшиеся в комнате люди молча смотрят на экран. Совпадение – почти полное.
– Хм…ну и что здесь необычного? Вполне естественно, что «десантники» направлялись в те места, где могли бы рассчитывать на поддержку корпуса. Не слишком-то их там привечало местное население, несмотря на все указы президента, – снова говорит тот самый мужик.
– Разумеется, – соглашается эфэсбешник. – Так, собственно говоря, все и задумано и внешне выглядит абсолютно естественно. А вот здесь – места базирования корпуса уже за границами СССР.
Новый щелчок – линии на экране продолжаются… и упираются в границы…
– Опа… – Петряев удивленно разглядывает картинку. – Надо же…
– И еще, – новый щелчок мышью, – вот тут мы видим основные маршруты транспортировки наркотиков из известных мест.
На экране появились желтые линии, пролегавшие практически поверх синих.
– Вот так…
– Однако… – чешет Олег в затылке. – Это что же такое выходит – корпус занимается наркотой?
– Не думаю, – качает головой Плюснин. – Скорее всего, их играют втемную. Корпус прикрывает дороги и транспортные коммуникации, по которым идет груз наркотиков. С соответствующими документами, естественно. Какое-то количество высших офицеров, возможно, и задействовано в данной операции, но не все – это было бы неразумно. Судите сами, после того как НАТО оккупировало Афганистан, урожай опийного мака вырос там более чем в пятьдесят раз. Раньше этому мешали талибы, за что и получили по чавке. Когда натовцы как оккупационные войска подготовили там местные части, которые и должны были, наряду со всем прочим, обеспечивать безопасность плантаций, сами натовцы официально оттуда ушли. Оставив на границе части корпуса, с баз которых шло снабжение местных войск техникой и вооружением. Неофициально, разумеется. Что, естественно, очень сильно не нравилось Китаю. Но открыто выступить против китайцы по каким-то причинам не могли. Зато подвернувшейся возможностью воспользовались молниеносно!
Щелчок – и часть синих линий исчезла с карты.
– И стоимость наркотиков в Европе мгновенно подскочила – и очень ощутимо. Да и на наших рынках цены поползли вверх. А мы – не только транзитная страна! Часть этого груза нам же и предназначена!
– Хорошо, – кивает второй незнакомец. – Это понятно. Неприятностей мы им доставили, и это не может не радовать. На бабки кто-то из забугорников попал – тоже хорошо. Наркоты у нас меньше стало – еще плюс. Но ведь это не все? Я прав?
– Да, – соглашается мой спутник. – Это далеко не все… Китайцы, разумеется, неофициально, высказали нам…
– Вам лично?
– Нам. Всем. Высказали благодарность за помощь в этом вопросе. Есть, как вы понимаете, соответствующие неофициальные каналы…
– Хм! Но ведь они все – в одной лодке!
– Китай всегда гребет в свою сторону. Независимо от соседей. Дружба – дружбой, а табачок – врозь!
– Пожалуй… – после некоторого раздумья соглашается мужик. – И в какой же форме они высказали эту благодарность? Почетную грамоту прислали?
Эфэсбешник улыбается – оценил иронию.
– Прислали. Только не грамоту, а оперативные материалы по некоторым сотрудникам из числа «десантников». Оказывается, эти милые девушки и симпатичные мальчики занимаются еще и кое-какой другой деятельностью… А именно – торгуют наркотой и обеспечивают проход грузов по контролируемой ими территории. Выписывают документы и обеспечивают оперативное прикрытие.
– М-м-да… неслабо! – восхищается Петряев. – И мы можем эти материалы использовать?
– Можем. И уже используем. Более того, уже сейчас видно, что эта деятельность «десантников» ведется с ведома президентской администрации. И это возможно доказать. Правда, сами понимаете, что в суд с такими материалами идти бессмысленно – исход дела заранее ясен.
– Тогда, простите, зачем вся эта работа? – мрачнеет Олег.
– Во-первых, мы теперь можем доказать, что вся эта шумиха с «международной помощью» не что иное, как операция прикрытия наркобизнеса. Понятно, что на самом деле эта деятельность имеет гораздо больше целей, и наркобизнес – далеко не самая важная. Перехват управления страной – это намного интереснее. Но бизнес – никто не отменял. И если возможно на таком деле еще и заработать, то никто и никогда от этого не откажется. Что самое интересное, в это поверят сразу. Ибо народ «десантников» и так не любит, а власти не доверяет уже традиционно. Я, кстати говоря, совершенно не буду удивлен, если наркоторговцы подключились к данной «международной» миссии уже на заключительном этапе формирования кадров этих «управленцев» и новоявленных лидеров «гордых и независимых» народов. Хотя – не исключаю и иного. Они вполне могли вбросить данную идею и попросту выждать время. Ведь операции НАТО в Афганистане и прочих наркорегионах начались не вчера. А уж уши их спецслужб торчат из проекта на каждом углу. У них накоплен громадный опыт по использованию наркоты в собственных целях. Да и развалу нашей страны это зелье способствует в немалой мере.
– Хорошо, суд отпадает. А что тогда остается?
– Да пресса же! – всплескивает руками Плюснин. – Их собственное оружие! В США выборы уже в этом году, во многих странах Европы – тоже не за горами. Думаю, что и Китай поддержит нас всеми своими информационными ресурсами – им бардак на Западе выгоден, он только усиливает их собственные позиции.
– У вас есть свой информационный канал? – удивляется Григорьев.
– Нет. Он есть у вас!
– То есть? – Толя озадаченно смотрит на эфэсбешника.
– «Имперский рупор»!
А ведь и верно! Все уже давно привыкли к тому, что Огнев дает в эфир точную информацию. Она всегда проверяема и соответствует действительности. Сведения «от Имперца» моментально ретранслируются всеми СМИ. Хоть нашими, хоть мировыми. Да уж… это удар ниже пояса. «Демократия на наркоденьги» – такой заголовок вызовет не то что бурю – прямо-таки ураган возмущения! И очень многие политики полетят со своих постов. Да и не только политики – рядовым функционерам, разнообразным «защитникам» и «лидерам гордых нацменьшинств» поплохеет очень основательно. Как бы и не летально – ведь зачищать «хвосты» станут в спешке, особо не разбираясь и не церемонясь. Тут уж – кто не спрятался, я не виноват! Ну и голова!
Присутствующие с уважением смотрят на Плюснина.
– Ничего себе у вас замыслы… – это второй, доселе молчавший, дядька влез. – Подполковник Соловьев, аналитическое управление Генштаба. Нет, идея-то очень даже неплоха, но вот – потянем ли?
– Одни – вряд ли. С помощью Китая – очень даже вероятно.
– И в чем же будет эта помощь выражаться? – интересуется подполковник.
– Информационные ресурсы КНР подхватят любую новость по данной теме. Это – раз! Они согласны передать дополнительные материалы, которых у нас пока еще нет. Более того – они готовы оказать помощь снаряжением и техникой. Денег – не дадут, да мы и сами не возьмем, я полагаю.
– Деньги найдем! – отмахивается Олег. – Чай на углах пока не побираемся… Но ведь за красивые глазки китайцы ничего делать не станут, так ведь?
– Так! – соглашается мой спутник.
– И что же они хотят?
– Воду.
– То есть? – опешил подполковник из Генштаба. – Реки, что ли, к ним сибирские повернуть?
– Нет. Все проще. В исследованиях свойства воды Запад отстал от нас навсегда. Там такие разработки были прекращены еще в девяностые годы. Сегодня там вообще отсутствует подобная школа специалистов и ученых. Воссоздать ее – надо лет пять – десять, ибо некому. Все их «умы» в данной области давно уже поумирали…
– Небось не без чьей-то помощи… – ворчит под нос генштабист.
– И так может быть, – кивает Плюснин. – Но вернемся к делу. В одном из наших НИИ уже многие годы ведут исследования по изменению характеристик обыкновенной воды. По приданию ей новых, ранее неизвестных свойств. Собственно говоря, такие исследования не только там идут. Но именно эти – особенно интересны. При добавлении в обычную воду некоторых, строго дозированных, препаратов, выход сырья из опийного мака снижается в несколько раз! Полностью уничтожить его – это мы пока не можем. Но вот сделать его производство дико дорогим и невыгодным – вот такую задачу решить вполне по силам. Замечу, что ни на что более такая вода не воздействует. Опылять посевы гербицидами – это в Афгане-то? Кто ж нам даст? Даже и Китаю это не по силам – такая акция равносильна объявлению войны! Помните, какая поднялась шумиха, когда кто-то в ООН предложил такой метод борьбы с наркотиками? Кто только ни вспоминал о «бедных» крестьянах, которые помрут в этом случае с голоду?
– А помрут? – интересуется Петренко.
– И даже наверняка. Очень и очень многие. Они уже давно, кроме мака, ничего не выращивают сами, а еду попросту покупают. Не станет опия – не будет денег. А не станет денег – голод на пороге. Ведь их вожди своих денег на это не дадут – жалко! Проще уж у соседей отобрать… Так что и новая война в том регионе – не за горами.
– И с кем же они станут воевать?
– Таджикистан – не катит. Там тоже на выращивание наркоты кто только ни присел. У них те же проблемы будут, только масштабом меньше – не все в это дело еще втянулись. Узбекистан – тоже, но там масштабы еще меньше. Самый вероятный кандидат – Пакистан. Там есть что взять. А Китаю это только на руку, ему сильные и зубастые соседи ни к чему.
– Так они хотят…
– Получить от нас эти реагенты. Все прочее – они берут на себя.
– И не жалко вам этих будущих покойников? – интересуется Соловьев.
– Нет! – отрезает Плюснин. – Мне наших людей жалко. Тех, кто от этого зелья мрет! А те, кто его производят… их никто под руку не подпихивал! Кроме собственной жадности. И Пакистан нам не друг и не союзник. За что боролись – на то и напоролись.
– Ну… – задумывается генштабист, – идея, конечно, заманчивая… Но – сработает ли она? Где гарантия, что эти реагенты окажут должное влияние? Ведь если мы обманем ожидания китайцев, реакция будет быстрой и не слишком для нас приятной. Какими-то чудесами попахивает, откровенно говоря.
– Да нет там никаких чудес! Еще в советское время эти разработки начали. Нашли вещество, которое подавляет выработку алкалоидов в маке. Куда-то там встраивается, что-то замещает – и синтез идет наперекосяк. Сам мак растет и плодоносит, но чтобы получить такое же количество героина, его надо собрать в десятки раз больше. Лучше всего было бы опрыскивать этим препаратом поля, но я сильно сомневаюсь, что кто-то даст нам возможность что-нибудь там разбрасывать. А вот вода туда попадает – поливать-то плантацию нужно? Нужно! А в поливную воду это средство тоже можно добавлять. Да, эффект будет более слабым – так и концов никто не отыщет после.
– Но ведь китайцы, получив первые порции препарата, сами наладят его синтез.
– На здоровье! Им для начала придется разобраться, что там действующее вещество, а что – примеси и побочные продукты. Только на это уйдут годы. А потом еще и технологию синтеза надо будет разрабатывать. И мы им жизнь облегчать не будем – разбавим препарат посильнее, пригоним им цистерну и скажем, что все дело в «памяти воды». Нате бочку – и лейте куда хотите! Извлечь реагент из воды – опухнуть можно! Надо еще знать – как и что извлекать. Пусть пробуют, в этой области там работать некому. Не только у них – вообще ни у кого.
– Эксперименты были?
– В Ферганской долине, год назад. В результате две конкурирующие группировки наркодельцов взаимоистребились, почти в полном составе. Никак не могли решить, кто виноват. И до сих пор на этих участках мак растет какой-то хилый, некачественный. Даже муллу приглашали, чтобы он что-то с полями сделал – не помогло!
– Попа звать не пробовали? – хмыкает Соловьев.
– А что, мог бы помочь? Надо будет подумать над этим вопросом…
На лицах присутствующих появились улыбки.
Уже под занавес разговора Плюснин отводит меня и Олега в сторону.
– Есть еще одна причина, по которой я просил встречи в таком составе. Дело в том, что те самые исследования проводятся в НИИ почвоведения и органических удобрений. Институт совсем небольшой, и создан был именно как прикрытие для проведения таких разработок. Естественно, там ведутся и другие исследования. Истинную цель знают всего несколько человек. Государственного финансирования на все про все не хватает, и организация влачит жалкое существование. Разумеется, нужные нам работы оплачиваются без задержки. Для этого существует специальный фонд, время от времени дающий институту различные небольшие заказы. Именно эти средства позволяют выживать организации. По вполне понятным причинам мы никак не афишируем свое участие в данных проектах. Но возникла опасность, которую никто из нас предусмотреть просто не мог.
– А именно? – приподнимает бровь Олег.
– Некий оборотистый торгаш – Хамзаев Ибрагим, нахапав денег на торговле и спекуляциях, положил взгляд на помещения, занимаемые НИИ. Это крепкие дома старой постройки. С точки зрения этого бизнес-деятеля, помещения прекрасно подойдут для переоборудования их в бизнес-центр. Сами понимаете, что несколько лет назад, даже при всем тогдашнем бардаке, местные власти никогда бы не пошли навстречу такому торгашу. С советских времен в каждой мэрии или управе соответствующего масштаба всегда присутствовал человек, понимающий, куда именно не следует совать нос таким вот деятелям. Сейчас таких людей нет. А те, что есть, не располагают возможностью по пресечению подобной сделки. Максимум, на что они оказались способны, это не дать совершить рейдерский захват учреждения. Но и только. Между тем, торгаш сообразил, что есть и другие пути. В результате нехитрых операций он скупил все земли вокруг НИИ и фактически прервал все его сообщение с внешним миром. Под каким-то надуманным предлогом институт отключили от воды и даже от электричества. С последним, впрочем, удалось справиться: в учреждении есть резервные источники энергоснабжения. Не только дизельные, но и солнечные панели на крыше. Если не дать завезти топливо Хамзаев еще способен, то воздействовать на солнце он пока не умеет.
– А как же сотрудники института попадают к себе на работу?
– По воде. Институт стоит на берегу реки. Этим же путем доставляются туда самые необходимые материалы. Но это сейчас, летом. На носу осень, а следом за ней и зима. Положение существенно ухудшится. При помощи солнечных батарей отапливать институт невозможно. Да и люди, работающие там, уже начали задаваться вопросом, почему они вынуждены терпеть подобные неудобства. Многим из них уже обещаны места в будущем бизнес-центре. Понятное дело, торгаш не собирается выполнять свои посулы. Но как мы можем это объяснить всем остальным?
– А в автокатастрофу этот неразумный сын гордого народа еще не попадал? – ядовито интересуюсь я.
– Мы можем ему устроить и авиакатастрофу, сил хватит. Вплоть до падения стратегического бомбардировщика на его резиденцию. Но это ничего не даст. Ибрагим – пешка. Человек, поставленный на этот пост диаспорой. Он просто распоряжается их деньгами, вот и все. Не будет его – придет другой.
– Ну, у нас автокатастрофы каждый день…
– Да хоть падение мете