Принц и Лишний

Если долго всматриваться в бездну, она начнет строить тебе глазки

Глава первая. Найти Любовь и снова потерять

Осенью в дождливый серый день,

На работу прискакал Олень…

Верные рыцари планшета и прайса заседали в душном помещении, облепив круглый стол – гордость нашего конференц-зала. Артур Викторович, руководитель нашего филиала, заунывно вещал о том, что продажи слегка упали, больно ударившись о нижнюю линию графика. Вся вина целиком и полностью лежит на рыцарях, которые последнее время плохо сражаются за полки в магазинах, разучились давать отпор конкурентам и перестали с честью нести гордое знамя «лидер рынка номер один… апчхи! … надцать!»

Укомплектованный «засланец» из Главного Офиса, настоящий волшебник от продаж, которого послали к нам понимать и поднимать показатели, отгонял назойливую муху, все норовившую усесться на образец нашей новой продукции – детский сок «Оносик». Не знаю, как потребителей, но муху, ассоциации и предчувствия обмануть не удавалось. На этикетке «будущего лидера рынка» была изображена стрёмная животина ярко красного цвета с выпученными глазами и огромным носом. Натуральная смесь бульдога с носорогом, зато в модных кедах! Судя по вымученной улыбке, животинка помучается еще немного и торжественно издохнет, на радость маленьким потребителям и взрослым «за это заплатителям». Страдание в глазах свидетельствовало о том, что ждать осталось совсем недолго. На обратной стороне упаковки животинка тянет свою трехпалую лапу к нам, как бы моля о помощи: «Я не хочу жить таким! Дизайнеру вообще за меня не заплатили! Прикончите меня, умоляю… Люди, не будьте такими жестокими!»

Артуру Викторовичу, который молча вертел в руках новый сок, однажды удалось вытащить меч продаж из камня кризиса, но он был уже слишком стар, чтобы сумасшедшим зайцем скакать по всем маршрутам и договариваться за «место под солнцем в прикассовой зоне». Настолько «стар», что короны «руководителя филиала» ему было мало. В связи с чем, требовался трон с мягкой подушечкой, горностаевая мантия, пожизненный респект и свита из тех, кто умел зализывать травмы седалища, причиненные руководством в связи с невыполнением общего плана продаж.

В отделе продаж работали настоящие волшебники. Еще бы! После вчерашнего корпоратива, на котором я не присутствовала, но о котором уже наслышана, они готовы были продать все, включая душу дьяволу. Недорого. За бутылку холодной минералки. Муха подлетела к ним и сдохла. Я, менеджер по VIP – клиентам, сидела в уголочке, обдуваемая кондиционером, тревожно поглядывая на треснутый экран телефона, который мигал в беззвучном режиме. Слово взял «засланец», вертя в руках коробочку с соком и небрежно приклеенной к ней соломинкой.

– … сразу запустили акцию! На каждой упаковке сока есть буква. Нужно собрать слово – название сока, чтобы получить еще один такой же сок в подарок! – вещал он, раздавая нам соки «на дегустацию». Народ сначала оживился и стал ковырять дырочки в своих соках, но первый же глоток поумерил пыл. Поскольку сплевывать было некуда, пришлось глотать. Одна только Олечка догадалась спустить все обратно в соломинку, скромно потупив бесстыжие глазки.

Жадные родители, вдруг появившиеся в моем сознании, уже кочуют из магазина в магазин, интересуясь, не попадалась ли кому-нибудь буква «п», а то у них что-то не складывается. Я посмотрела на сок в руке. Киви – огурец. Вкусовым рецепторам конец! Мне попалась буква «С». Отдел продаж уже сложил слово из своих пачек, но сознаваться не хотел.

– Название сока придумала пятилетняя дочь генерального! – гордо возвестил «засланец». – В связи с чем, оно будет понятно для целевой аудитории. В следующем году, мы собираемся выпустить линейку новых соков. «Апорик». А пока что у нас пять новых вкусов! Заметьте, соки фруктово-овощные. Абсолютно новый продукт на рынке! Считайте, двойная польза! Пять, я подчеркиваю! Пять новых вкусов. Банан – кабачок, вишня- морковь, киви-огурец, клубника-томат и персик-патиссон … Но это еще не все…

Было у меня такое ощущение, что на конвейере произошел сбой, содержимое двух цистерн вылилось на пол и смешалось в дикой пропорции, но умелые маркетологи, заставили виновных не просто расхлебывать, но еще и записывать на что это похоже, а потом побежали заказывать новые этикетки. Пока цеховики ведрами собирали «прорыв года», пока дизайнер заливал горе алкоголем, рисуя под покровом ночи неизвестного науке зверя, ушлые продажники уже разработали и согласовали с руководством рекламную стратегию.

«Банан – кабачок! Пей, дурачок!» – задумалась я над рекламным слоганом, сидя, как на иголках. – «Клубника-томат. Шах и мат! Киви-огурец! Не сок, а капец! Персик – патиссон! Мой страшный сон!»

– … выпустить серию магнитов и календарей. Я привез вам небольшие календари, правда, на этот год. На каждом календаре есть веселая загадка. Малыши это любят! – расписывал нам рекламную стратегию оптимистичный менеджер. – Разгадкой везде будет слово «Оносик». Например, отгадайте-ка, ребятки! Кто в кустах играет в прятки? Видите, в кустах спрятался «Оносик»?

«Я догадываюсь, что он там делает!» – мысленно простонала я, пытаясь сохранить серьёзное лицо, глядя на бедного зверя с этикетки. Осталось исступленно биться головой о факт, перед которым нас поставили.

– Дети должны угадать! Это не так уж и сложно. Оносик войдет в пантеон брендовых зверьков и будет узнаваем всюду. Как этот кисломолочный динозаврик… Или как бисквитный мишка… А потом потянет за собой своего друга Апорика.

«Сомневаюсь, что Оносик, будет приносит бабосик!» – промелькнуло у меня в голове, глядя на маленькую пачку сока, которую мне выдали для приема внутрь. «Киви-огурец» – это еще не самое худшее из всего ассортимента. Теперь понятно, почему Оносик мечтает сдохнуть, как можно скорее.

– А вот еще загадка! – «засланец» достал новый календарь. – Давайте, отгадывайте! Знают взрослые и дети, он быстрее всех на свете! Кто это?

Все молчали. Я представляла, как порождение маркетинга устремляется в сторону WC, вопя, чтобы срочно дали дорогу! Мой сок в руках уже нагрелся. Мне предстояло уговаривать крупных клиентов на оптовые заказы «Оносика», и мысль об этом меня удручала. Но больше всего меня удручали звонки, поступающие один за другим на мой старенький телефон. Сменить номер я не могу, ибо его знают все клиенты, поэтому оставалось просто сбрасывать.

– Видите, мы даже кеды ему придумали! Оносик быстрый, сильный, непредсказуемый! Все, как любят дети! – произнес «сектант». Он бережно свернул календарь в трубочку и бросил к буклетам. – И чтобы визуалка висела в каждой точке. На уровне глаз. Договаривайтесь с магазинами! Срывайте конкурентов, клейте Оносика! И не забывайте про брендовые ценники. Почему половина точек не знает, что наша компания называется «VROT». Почему я не вижу брендовых ценников? Вы же знаете, что за это полагаются штрафы!

Я сидела и думала, суждено ли Оносику вырасти и стать Оносом. Мой телефон снова мигал в руке, заставляя меня заметно нервничать. Он не просил, не умолял, он нагло требовал, чтобы я тот час же все бросила и взяла трубку. Так может звонить только мама, купившая отбивные, а после двух пропущенных, твердо решивших, что из тебя, или …

– А теперь перейдем к оргвопросам. Вся команда оштрафована. За неумение представляться в точках. Мы что? Зря вам давали методички? Мне сейчас экзамен устроить? – «засланец» смерил нас презрительным взглядом. – Вы как представляетесь? Соки, Иванова, компания «VROT»! А надо как? Как, я спрашиваю? Что у вас в методичке написано? Здравствуйте, соки, Ипатьево, «VROT», менеджер по продажам Иванова.

– А «VROT», Ипатьево можно? – сардонически спросил кто-то из отдела продаж. Завод перевозить проблематично, компанию с зарубежными инвестициями переименовывать – накладно, а методичку изменить не позволяет гордость.

– Можно и так! Но чтобы название села, где размещен завод, было рядом с названием фирмы! Лица, принимающие решение сразу обращают на это внимание. Так что через месяц сюда приедет директор и лично будет проверять, как вы разговариваете с клиентами! Вы что? Думаете, что методичку дураки написали? – возмутился до глубины своей сектантской души «засланец». – Мы устроим экзамен. Готовьтесь! А теперь еще одна новость. Плохая. В связи с тем, что компания встает на путь развития, мы решили сократить одного из вас. Кто это будет, мы с руководством пока не определились. Думаю, что проверка покажет…

Меня уволить не должны. У меня неплохие результаты. Точнее, не самые худшие! Скорее всего, сольют Олечку. Она не дотянула до плана сорок процентов, на ее совести самая большая дебиторка, да и на прошлой проверке показала себя плохо. Ребенок болел.

Дверь в конференц-зал распахнулась неожиданно. На пороге глядя на нас, как бык на матадора, стоял автор двадцати восьми пропущенных на моем телефоне. Сжимая в кулаке телефон и ключи от машины. Его рога царапали потолок, оставляя глубокие борозды на гипсокартоне. Шучу. Нет у него рогов. Он сам их себе придумал! Сам придумал и поверил! Шагом уверенным и неумолимым он двинулся в мою сторону. Именно так двигаются эпические герои навстречу с древним экономным злом, выползшим из бездны мрака с пакетом дешевого печенья для последующего порабощения мира.

– Ты почему не отвечаешь, шлюха! – рявкнуло рогатое чудовище, свирепо обводя глазами всех присутствующих. В тишине раздалось одинокое «сёрбанье». Кто-то распробовал. Это именно тот звук, когда сок уже закончился, но жадный покупатель считает своим долгом пропылесосить пачку изнутри.

– Ты что здесь делаешь? У меня совещание, – спокойно ответила я, стараясь сохранить свой авторитет. Объяснять, что это чудовище для меня уже два месяца – никто, я не собиралась. Точно так же, как и сообщать всем, что рога у него выросли не по причине моих «измен», а просто потому, что он – козел. В историю о том, как мне пришлось переехать в соседний город налегке и на попутках, я тоже не горю желанием увековечивать в местной светской хронике.

– Извините, нам с Любой нужно серьезно поговорить. Я – ее жених, – чудовище схватило меня и потащило к выходу, больно сдавливая мое плечо. – Просто Люба на прошлой работе проворовалась… Подсела на кассу… До сих пор долги отдаем. А утром она и у меня деньги вытащила… А сегодня последний срок оплаты кредита, который я взял, чтобы погасить ее долг. Сейчас мы с ней поговорим, и она вернется. Возможно.

Судя по лицам, вопрос «кого уволить» уже не стоял.

– Клевета! Ты мне – никто!– возмутилась я, пытаясь вырваться. – Ты что за ерунду рассказываешь? Мы с тобой расстались два месяца назад. Я не хочу тебя больше видеть! Отпусти меня!

Артур Викторович прокашлялся:

– Думаю, вам лучше поговорить дома. Можете завтра на работу не выходить. И послезавтра – тоже.

«Блин, а казалась вполне адекватной…» – шептался отдел продаж.

– Любовь, зачем ты мучаешь меня? – прошептал Олень, уставившись на меня воспалёнными глазами и больно сжимая мое плечо. И, правда, зачем?

Тщедушный очкарик Саша из отдела продаж, наш извечный Д’Артаньян и правдоискатель, встал и вразвалочку подошел к Оленю. Саша уже неоднократно был бит и ломан, но вы ничего не понимаете! У него в душе живет настоящий супергерой по имени «Отгребатель». Пока что борьба со злом у него идет не очень. Зло в виде пьяных приставальщиков, гопоты, наркоманов разной степени обколотости, пока побеждает и лидирует. По очкам. По которым слабовидящему Саше достается регулярно.

– Опусти ее, живо. Иначе сейчас полицию вызову! – громко и даже как-то чересчур торжественно произнес Саша, выпячивая грудь.

– Полицию? – переспросил, рогоносец и достал корочку. Этой корочкой он ткнул в изумленное лицо Саши, причем так, что у него съехали сначала очки, а потом съехались глаза. – Звони! Давай! Только не удивляйтесь, если завтра ваша контора прикроется! Так, значит, это ты? Да? Новый любовничек! Понятно!

Меня дернули, я попыталась вырваться, впиваясь ногтями в держащую меня руку.

– Это он? – страшным голосом спросил Олень, который добровольно нацепил себе рога, начищая их по утрам перед зеркалом. – Отвечай! Быстро! Это – он! Ты с ним кувыркаешься?

– Успокойся! – прошипела я, извиваясь. – Это – не он. Отпусти меня.

– Нет! – заорал Отелло, свирепо глядя на хлипкого, но героичного Сашу. – Это с ним ты шашни крутишь? А он не в курсе, что у нас с тобой свадьба? Через месяц?

– Поздравляем! – икнул отдел продаж. – Совет да любовь!

Какая-то сволочь даже одиноко похлопала.

– Не будет никакой свадьбы! Мы два месяца, как расстались! – возмутилась я, вырываясь, брызгая ему в лицо «Оносиком». Я схватила сумку и быстрее Оносика устремилась к выходу. Охранник офисного центра пропустил меня без вопросов, а я побежала на остановку, влетела в первый попавшийся троллейбус, и как только дверь закрылась, выдохнула с облегчением. Номер и работу снова придется менять. Не знаю, знает ли Олень мой новый адрес, но домой я пока не собираюсь. Надо где-то отсидеться.

– Передаем за проезд! – толстая, седая и потная кондукторша, почетный мастер «коленно-локтевого спорта», раздвигала нераздвижимое и сплющивала несплющиваемое, продвигаясь по салону и мечтая о карьере мануального терапевта. – Следующая остановка «Библиотека»! Кто спрашивал «Библиотеку»? За проезд передаем! На линии работает контроль!

Я стояла, пытаясь дышать ровно. Олень все-таки меня нашел. Мы расстались два месяца назад, по причине вполне понятной. Мои родные, обработанные Оленем до состояния: «Этот парень – самый лучший парень на земле», шокированные липовой справкой, отписанной на мое имя по форме, напоминающей название класса и буквы параллели, свято верили, что у меня психические отклонения, а он, воплощение любви и заботы. И когда я рассказывала маме о том, как часто целуюсь с ковром, и как меня обнимают за горло так, что дышать нечем, моя мама посочувствовала, а потом набрала номер. Догадайтесь чей? И тут же прискакал Олень, дико извиняясь за то, что отпустил меня одну, рассказывая про какие-то неведомые таблетки, которые мне прописал неведомый доктор. И которые, как ни странно, я сегодня забыла принять.

Подруги завидовали. Еще бы! Мальчик не только состоит из органов, но еще и работает в них. А то, что он обещает пустить меня на органы, если докажет факт моей «измены» – это неземная любовь. Пока его друзья хватали звезды с неба и прикалывали их к погонам, Оленя, почему-то не повышали. Он уже рассчитывал, что ему обломится повышение, но обломался. И после этого началась сказка всей моей жизни. Не так стою, не так смотрю, не так одеваюсь. В доме появились камеры наблюдения, моя переписка отслеживалась, моя почта была взломана, а распечатка моих звонков лежала у него на рабочем столе. И все это время я умудрялась ему «изменять». Я «изменяла» ему с соседом, с первым встречным, с каким-то мифическим Алешей, о котором я сама не догадывалась. Зато делала это с частотой, которой завидовали мышки – нимфетки и кролики – сексоголики. Я «изменила» с продавцом в магазине, с парикмахером, с таксистом. Причем, делала это одновременно в разных местах, с разными людьми, в разных концах города. Каблуки – попытка измены. Накрашенные ресницы – считай, измена. Обтягивающая футболка – привет, ковер! Я умудрялась «изменять» ему даже с его друзьями по работе, о которых знала только лишь, что это – Серый, Вовчик и Сидр. За месяц я легко переплюнула развратную Мессалину, стать объектом зависти царицы Клеопатры, а Лукреция Борджиа, склонила свою златокудрую голову перед алтарем имени меня.

Прокатившись пару остановок, глядя в окно и прижимая сумку с зарплатой, я вышла на бульваре. Неподалеку висела афиша кинотеатра, в котором шел эротический триллер, в котором махровый мазохист перевоспитывается неискушенной, чистой и терпеливой девушкой. За два часа экранного времени она умудрилась превратить закомплексованного садиста в пушистого мальчика-зайчика, готового скакать за ней хоть в кругосветку, сложив весь мир к ее разведенным ногам.

«Изменяй – не изменяй, ждет в итоге нагоняй!» – усмехнулась я, присаживаясь на лавочку. «Ничто так не греет, как батарея, к которой ты прикована наручником!» – саркастично заметил Идеальный Мужчина, который с недавних пор поселился в моей голове, уютно расположившись в подсознании.

Я купила новую карточку для телефона, доплатив, чтобы ее записали на чужое имя, краску для волос «Льдистый каштан», черные очки, закрывающие половину лица, и опасливо отправилась домой. У дома никого не было. Я, чтобы убедиться, в отсутствии слежки и засады, попросила ребятню за символическое вознаграждение посмотреть, не стоит ли в подъезде шкаф два на два. Нет, не стоит.

В голове вертелся один единственный вопрос. Как он узнал мой номер и место работы? Я забила в поисковик свое ФИО и старый номер. В ответ высветилась страница сайта компании «VROT». «Менеджер по работе с корпоративными клиентами. Любовь Лернер». И фотография, которую взяли со сканкопии паспорта. Ладно, теперь будем искать работу неофициально. А что делать? Обратиться в центр помощи женщинам, пострадавшим от домашнего насилия? Обращалась. Если бы я и дальше полагалась на «советы с форумов», авось и закон, то травматологи знали бы меня в мое обезображенное постоянными побоями лицо, а липовая справка стала бы настоящей.

Я прошуршала интернет в поисках вакансий. Одна мне понравилась. Маленькая конторка, средняя зарплата, индивидуальный предприниматель. Прием заказов на установку кондиционеров. Сойдет!

– Алло! – спросил недовольный женский голос, как бы намекая, на то, что я попала. Она говорила с таким разочарованием, словно только что получила взбучку от начальства. Странно, но ответить должен Александр. Может быть, его так забодали звонками, что каждый раз, беря трубку, он собирает свое мужество в кулак?

– Эм… Вы предлагаете работу? – немного растерялась я, пролистывая на планшете другие вакансии. Я осторожно оторвала телефон от уха и увидела, что вместо единицы почему-то влепила семерку в самом конце. Я уже хотела извиниться и положить трубку, как вдруг на том конце раздался голос.

– Да. У нас неофициальное трудоустройство, зарплата в конвертах, припадочный директор, который терпеть не может, когда ко мне приезжает на работу муж, специфические клиенты, дебильные правила, офис хрен знает где и ненормированный рабочий день, – буркнула девица, сидящая в офисе «хрен знает где». – Помимо этого у нас не бывает выходных, никакого карьерного роста, частые командировки. Не пойму, этот козел где-то засветил мой личный номер? Он хочет, чтобы я сама искала себе замену? Нет, ну это уже наглость! Все вышеперечисленное вас устраивает?

– Эм… Я случайно ошиблась номером… – ответила я, недоумевая. Раньше я слушала совсем другое, когда звонила по выбранной вакансии. То, что мне обычно рассказывали по телефону, навевало странные мыслишки о том, какой дурак решил уйти с этой идеальной работы, освободив, таким образом, шикарную вакансию? А тут прямо сразу, честно, в лоб. А точнее в ухо.

– Правильный ответ. Пусть сам ищет! – буркнула девица и бросила трубку. Я немного подумала и перезвонила.

– Скажите адрес, я подъеду. Меня такая работа устраивает! – вздохнула я, представляя частые командировки, неофициальное трудоустройство и прочие минусы, которые в моем положении превращаются в плюсы. – Вас как зовут?

– Надежда, – буркнул депрессивный хэдхантер. Судя по звуку, она затянулась сигареткой.

– Любовь! – представилась я, ковыряя клеенку на столе. – Только не Люба, Любочка, Любка… Просто Любовь.

– Только любви нам здесь и не хватало! Вера была, Надежда была.... Ладно, сейчас продиктую адрес, подъезжай, Просто Любовь! Там вывеска есть. «Брачное Агенство», – усмехнулась Надежда на том конце, диктуя адрес. – Записала? Давай, жду.

Пока я нашла этот офис, я едва с ног не сбилась. Серьёзно окопались! Надежда, которая оказалась полненькой блондинкой в розовом сарафане и шлепанцах, стояла с сигаретой и ждала меня, нервно труся пепел в банку из-под кофе.

– И где вывеска? – спросила я, глядя на полуподвальный офис, который я без подсказок в телефонном режиме в жизни бы не нашла.

– Сейчас, – Надежда раздвинула ветки кустов, демонстрируя старую вывеску с сердечком. Какой-то хулиган содрал букву «Б» и вместо нее маркером написал букву «М», а сердце пронзил корявой стрелой.

– Мрачное Агентство? – усмехнулась я, глядя как Надежда задвигает кусты обратно.

– Зимой у нас клиентов больше, – ответила Надя толкая деревянную дверь и приглашая меня внутрь. Внутри пахло разогретой в микроволновке курицей, а в мусорном ведре, которое находилось рядом с дверью, валялась фольга. На столе стояла почерневшая от непрекращающегося чаепития кружка. В кружке остывали остатки чая.

– Когда ты в последний раз живых клиентов видела? – поинтересовалась я, оценивая уровень сервиса и рекламную компанию.

– Десять минут назад. До сих пор руки трясутся, – ответила Надежда, допивая чай. – Если продержишься здесь три месяца – Гимней Гимнеич выполнит любое твое желание. У меня, например, оно только начало исполняться! Хотя я и проработала здесь месяц.

– Какое желание? – поинтересовалась я, глядя на потертые кресла, старый столик с узором из кружков от кружек, картинки в стиле «фэнтези», украшавшие стены.

– Свалить отсюда побыстрее! – прокашлялась Надежда, допивая чай и снова водружая кружку на стол.

Когда твоя предшественница, передавая тебе дела, спешит слинять из офиса, а на вопрос: «Ну и как вообще тут?», смотрит обреченными глазами негра с хлопковой плантации, а при любом телефонном звонке вздрагивает, как на электрическом стуле, становится понятно, что вместе с делами придется принимать успокоительное. Но я готова. Я сейчас в том самом состоянии, в котором, сжимая билет в один конец, закладывают взрывчатку в астероид, бросаются с гранатой под танк, не раздумывая отправляются в сомнительные квесты без шансов на возвращение.

– С зарплатой проблем нет, – она стащила со стола огромный каталог и развернула его передо мной.

«Нет зарплаты – нет проблем!» – мысленно согласилась я. Может, уйти? Ладно, мне просто самой интересно.

– Так, смотри сюда, как там тебя? – Надя торопилась, поглядывая на часы, пролистывая каталог так быстро, что я не успевала ничего рассмотреть. – Любовь? Отлично! Смотри сюда, Люба. Вот – каталог! Я тут все разложила, как директор любит. По порядку. Вот пустой файлик. Видела? Отлично. Вот здесь, за соседним лежит лист с кандидатом из пустого файлика. Его никому не показывай. Поняла? Никому. Никому не предлагай. Вечером, когда будешь уходить, положишь его на место. Гимней Гимнеич все проверяет!

Я ответственно кивнула, с легкой усмешкой.

– Ты меня слушаешь? Мне через час ко врачу надо! Швы снимать! – в сердцах рявкнула Надя, швыряя каталог на стол.

– Порезалась? – участливо спросила я, сочувственно глядя на ее замотанную бинтами руку.

– Порезали! Зубами. Не важно… – огрызнулась Надя. – Туалет я тебе уже показала… Про швабру помнишь? Швабру, если заставит мыть полы, выжимай тщательно! А теперь самое … интересное. Держи!

Надя сняла с пальца серебряное кольцо с большим белым камнем и сунула его мне в руку.

– Это – кольцо экстренного возврата. Поворачиваешь камень – возвращаешься. Но на него сильно не надейся. Оно барахлит. Я уже понадеялась… Спасибо, хватит с меня! А вот здесь, – Надя тряхнула челкой и открыла дверь в какую-то комнатушку. – Здесь проход. Смотри, вот – медальон «превращения». Он лежит на подставке. Пока он лежит на подставке – он заряжается. Когда он заряжен – камень зеленый, когда желтый – это половина заряда. Как только камень становится красным – заряд заканчивается и нужно возвращаться. Не тяни! Возвращайся сразу. Кольцо может барахлить, но ты пробуй. Кстати, кольцо можешь брать с собой домой. Я всегда так делала. Оп! И ты на работе! Обратно на транспорте. Зато опаздывать не будешь. Только медальон превращений не выноси. Гимней Гимнеич тебя за это по головке не погладит!

– Что значит «превращения»? – поинтересовалась я, глядя на зеленый цвет камня на медальоне.

– Положи руку на него! – Надежда распутала цепочку, а потом сунула его мне. Я положила руку, тяжело вздыхая. – А теперь смотри.

Через пару секунд передо мной стояла я. Я шарахнулась в сторону.

– Так, спокойствие! Будем надеяться на лучшее! – Надежда сняла с меня медальон и снова стала собой. – Нет, худеть не буду… Непривычно! Смотри внимательно! Нажимаешь сюда. Клиентка кладет руку. Медальон считывает внешность, и ты можешь принять ее облик, а потом идти на свидание с выбранным ею кандидатом. Пробуем!

Надежда положила руку на медальон, а потом одела его мне на шею, больно дернув за волосы.

– Пардонь! Сейчас берешь, подходишь к зеркалу, нажимаешь сюда и … – услышала я голос позади себя.

Перед зеркалом стояли две сестры-близняшки. Одна нетерпеливо закатывала глаза, дергаясь на месте, а вторая застыла с видом ребенка с особенностями развития и открытым от изумления ртом.

– Все, поигрались и хватит! Поняла принцип работы? Есть возможность генерировать себе внешность. Вот я – Анжелина Джоли… – Надя достала телефон и показала фотографии на фоне знакомой комнаты. Я шарахнулась, глядя как правый глаз «Анжелины» съехал на щеку, нос замахнулся на Майкла Джексона, а несимметричный подбородок – лопата, сразу говорили о «сильной личности». Жить с таким подбородком может только «сильная и невозмутимая личность». Отдаленное сходство прослеживалось только в прическе.

– Нет, ну в целом.... – помялась я, глядя на жертву пластического хирурга – садиста. – Сходство есть…

– А вот я – Мерлин Монро! – похвасталась Надежда, повергнув меня в ужас. На счет Мэнсона я еще была согласна, но не… – Нет, ну штука прикольная. Особенно, когда делать нечего! Вот здесь на полке стоят разные флаконы. Не знаю, что в других, но вот этот вот, большой, убивает запах. Мало ли, вдруг чужой жених тебя нюхать будет? Я не знала, поэтому мне через полчаса снимать швы…

Надя подошла к большому зеркалу в обрамлении какой-то позолоченной растительности, повернула какой-то цветок, и зеркало стало черным.

– Вот – выход в мир. Мы называем его Азерсайд. Выбросит куда придется, так что не рискуй. Чтобы выбрать, куда тебе надо – нажми на этот цветочек. Смотри! Тут названия. Выбирай. Типа надо на реку …эм… Сираль. Читай внимательно, а то потом придется возвращаться. Тебя выбросит в радиусе километра. Дальше – ориентируйся по местности. Слушай! У тебя обезболивающего нет?

– А у тебя успокоительного? – спросила я, пытаясь поверить своим глазам.

– В столе. Там на донышке осталось… – вздохнула Надежда, хватаясь за бок.

– Может, в полицию обратишься? Искалечили на рабочем месте? – задумчиво спросила я, глядя на страдания своей предшественницы. – Тебе полагается компенсация. Ты быстро встанешь на ноги, директор быстро сядет на нары.

На меня посмотрели, как на больную, а потом подняли зеленую кофту, показывая след от чьей-то когтистой лапы.

– Оборотень! Хорошо, хоть поцарапал, а не укусил! У них сейчас брачный период! – сглотнула Надя, опуская кофту. – У Гимнея Гимнеича все схвачено. Бизнес абсолютно легальный. Все как надо! Ни одна проверка ничего не нашла!

– И что? – спросила я, медленно выдыхая. – Сюда приходят клиенты?

– Приходят… Сама увидишь… Как- не знаю, но как-то находят! – вздохнула Надежда, ковыляя к своей сумке и роясь в ней в поисках таблеток. – Конфетку хочешь?

На стол лег потертый леденец.

– И помни! Правило первое. На свиданиях с женихами нельзя целоваться. Обниматься – можно, целоваться нельзя. Спать, разумеется, тоже нельзя. Нельзя раскрывать свою личность. Ты ищешь не для себя, а для клиента, поэтому не вздумай палить контору. Остальные правила узнаешь позже… – вздохнула Надя. – Ключи от офиса на столе.

– Я, наверное, пойду! – вздохнула я, пытаясь переварить все услышанное.

– Никуда ты не пойдешь. Разве что домой, чтобы завтра выйти на работу! – заметила Надежда, глядя мне на руку и открывая дверь. – Часы твоей работы уже начали свой отсчет.

Я посмотрела на стену. На стене висели странного вида часы. Стрелки стояли на двенадцати, а под циферблатом появились нули.

– Теперь ты официально работаешь здесь. Поздравляю, желаю зарплаты побольше, каменного терпения, поменьше приключений и настоящей любви. Большой, горячей и страстной! Чао! – дверь хлопнула так, что у меня чуть не оборвалось сердце.

Глава вторая. Оборотень в погонах или погоня оборотней

Начался рабочий день,

кто-то ломанулся в бой.

Только мне работать лень.

Скоро ли домой?

Я смотрела на часы. Прошло пять минут работы. На нижнем табло появилась цифра «пять». А под ней надпись «Вы заработали 1 руб 38 коп.» Ну и сумма! Мамочки! Что получается? В прошлый раз в автобусе на сидении лежала чья-то …тс!… зарплата?

«Летела лопата, упала в болото! Какая зарплата – такая работа!» – заметила я, глядя как медленно побежали копейки.

«Но здесь перспектива, увы, мрачновата. Какая работа – такая зарплата!» – усмехнулся мой Идеал. Да, мой идеальный мужчина должен обладать чувством юмора. Это не значит, что он ржет, как конь над каждым анекдотом, где встречается слово «сиськи», и совсем не означает, что при просмотре видео с чьим-то падением и последующими нецензурными комментариями, раздастся восторженное: «гы-гы-гы! Дебил! Гы-гы-гы!». И самый важный критерий! Его, прежде всего, должна интересовать моя душа, а не пленницы бюстгальтера.

Нет, ну если зарплату платят за количество всосанного чая, есть шанс насосать на премию! Я уселась в кресло поудобней, откинулась на спинку и с тяжелым «ух!» подняла каталог, похожий на древний фолиант с убойными заклинаниями для особо продвинутых магов. Скользнув пальцами по тиснению, я открыла красивую обложку и увидела первого «жениха». На меня смотрел трагическим взором, от которого дрогнут любое женское и некоторые мужские сердца, эльф-душка с золотыми, вьющимися волосами. Было у меня подозрение, что взгляд Оносика был срисован отсюда. Информации было немного. Ему триста лет, но он готов ждать меня вечно. Я пошутила. Он готов вечно ждать свою любовь. Острые кончики его длинных ушей выпирали из прически, вызывая у меня желание поездить ему по ушам. Я не знаю, что ждет его невесту, но тут прослеживаются две крайности. Или за уши не притянешь, или за уши не оттащишь. Как повезет.

«Триста лет он нам нужен! Разве что лапшу на уши вешать! Три пачки быстролапши. И это только на одно ухо!» – саркастично заметил Идеальный Мужчина. Я придумала его в меру ревнивым, но сейчас он явно ревновал. Слегка. И мне это было приятно.

«А знаешь, почему у эльфов такие длинные уши? Потому, что каждый День Рождения их за уши дергают! Двести двадцать один, двести двадцать два, двести двадцать три… Крепись, сынок! Не вертись! Не надо оттягивать конец!» – гаденько заметила я, понимая, что, будучи эльфом, я бы встречала День Рождения, как Ослик Иа. Уныло, обреченно и желательно в одиночестве.

«Конец? – переспросил Мой Идеал, почему-то глядя куда-то вниз. – Оттягивать конец…»

Почему-то сразу в голове всплыла шапка-ушанка. Ладно, не будем задерживаться, а то эльфийский принц – зимний вариант будет мне сниться в кошмарах. Вау! Оборотень! На меня смотрел мохнатый, как тарантул, мужик с волчьими глазами. Эдакая волосатая рукогрейка. Лохматость у него была повышена настолько, что если бы он сидел в парикмахерской, и ему подбривали шею, бедная парикмахерша спустилась бы до трусов. «Дальше будем брить или вернуться к височкам?» – тихим обреченным голосом спрашивает она. «Нет!» – рычит клиент. – «Иначе придется штаны на размер меньше покупать!». А что? Жених практичный. Зимой может на снегу спать. А в период линьки его можно вычесать и связать себе носочки. Те-е-е-пленькие. Или пояс из собачьей шерсти. Что тут про него пишут? «Любит прогулки под луной». Романтик, однако.

«Ва-а-а-ленки – валенки!» – усмехнулся Идеальный Мужчина. – «Валенки со смехом!»

Я прыснула в кулачок. Та-а-ак! Кто у нас тут дальше? Ничего себе! Вампир! На меня смотрел солидный темноволосый и подозрительно бледный мужчина с клыками. «В еде неприхотлив, материально и жильем обеспечен».

«Мне кажется, или он постоянно сидит на подсосе?» – подозрительно поинтересовался Идеал, кривясь при виде упыря.

Следующим был серо-зеленый орк, с выдвинутой вперед, как нижний ящик письменного стола, челюстью. Он был неразборчив и лаконичен: «Жду». Следом шел какой-то престарелый чародей: «Я покажу тебе настоящие чудеса!», через страницу красовался странствующий рыцарь в полной амуниции со взором горящим, интеллектом не отягченным, который ищет свою даму сердца. «О, моя прекрасная госпожа! Я готов служить тебе верой и правдой! Ради твоего ласкового взгляда, я готов в лепешку расшибиться! Я победю всех врагов, побежу всех чудовищ!»

«А если ты его поцелуешь, он вообще весь мир соплей перешибет!» – закатил глаза Идеальный Мужчина. – «Рыцарю без страха и упрека требуется верный обедоносец!»

«Кушать подано! – я мысленно стучала мечом по щиту. – Давай, добивай дракона быстрее, а то похлебка остынет!»

Часы тикали, а я уже добралась до пустого файлика, перебирая эльфов, оборотней, вампиров и прочую нечисть. Если для меня это было откровенной экзотикой, то для кого-то – сплошной эротикой. Вспомнив, где лежит портрет неудачного «жениха», я запустила руку в соседний файл и вытащила… мяу! На портрете был изображен красавец-мужчина. И с голубыми, как бы так помягче сказать, гулящими, глазами. Тут без «поллитры» и палитры не разберешься, какой у него цвет волос. На глаз – ближе к пепельно-русому.

«У него такой взгляд, словно, он не понаслышке знает, когда и сколько дней в месяц болит голова у каждой мадам в пределах досягаемости! – возмутился Идеальный Мужчина. – Так что ты у него будешь явно не первой, и сто процентов не единственной! Вторая сотня тебя устроит? Или подождем до третьей? А может, ты хочешь стать юбилейной?»

Я засунула "прынца" в пустой файлик. Пусть лежит. Не знаю, зачем его прячут? Думала там чудовище – сердце встанет, а тут такой красавец со взглядом, будоражащим обездоленное женское воображение. За ним явно стоит такая очередь, что когда она дойдет до меня, я отложу палочку, прополощу вставную челюсть, выберу самый красивый платочек на голову и поковыляю на свидание. Кряхтя и скрючившись в три погибели, кутая в пуховый платок, заправленный в рейтузы свои ревматоидные прелести, я готова ковылять на свидание с уже облезлым, но все еще принцем.

«Займешь очередь, сразу обернись и скажи: «За мной не занимать!» – издевался Идеальный Мужчина. – Обидно будет, если принц кончится на середине очереди!»

«Ага! – возликовала я. – Все, бабоньки, расходитесь по домам. Принц кончился!»

«Завтра в десять ноль-ноль торжественные похороны! И целая процессия баб, идущих за гробом! – улыбнулся Мой Идеал. – Поминки явно затянуться… Пока каждая вспомнит…"

«Так, все! – хихикнула я, закусывая губу. – Хватит!»

Часы показали, что я уже отработала целый час! Целый час трудной, изнуряющей работы, от которой хочется сложиться и упасть замертво в постель. Шучу! Я выскребла остатки кофе, занялась добычей присохшего сахара со дна банки. Чайник я обнаружила в туалете. Через пять минут я пила дешевый кофе, читая общую характеристику мира.

Заглянула одна мадам с короткой стрижкой, в белом костюме, с дорогой сумкой, не выпуская из рук телефон. Она села на кресло, полистала каталог, остановившись почему-то на вампире. Телефон периодически «хлюпал» сообщениями, на которые мадам отвечала, елозя длинными ногтями по экрану.

– А не могли бы вы рассказать о том мире поподробней? – поинтересовалась мадам. Я еще и сама вникнуть не успела, а тут уже рассказывать надо! Но одно я поняла точно.

– Там нет стиральных машин, мультиварок, холодильников, телевизоров, – радостно сообщила я, а потом добавила счастливым голосом. – И wi-fi там не ловит. Не ловит даже мобильный интернет…

Нет, ну будет действительно обидно приползти после свидания с вампиром, как выжатый лимон, сообщить, что все, жених готов и ждет, а невеста такая: «Ой! Я передумала! Так же вайфайчика нет! А как я без него фоточки постить буду? Спасибо, до свидания».

– Спасибо, до свидания! – мадам захлопнула каталог, сжала в руках свой телефон и вышла. До свидания! Приходите еще! Если там появится wi-fi, вы узнаете об этом первой!

«Я считаю, что к работе надо подходить со всей ответственностью! Нужно сразу предупреждать о том, что ждет невесту в новом мире! Чтобы для нее это не было неприятным сюрпризом!» – гордо заметила я, записывая на бумажке вопросы для «тестирования» невест.

«Скажи проще! – усмехнулся Идеальный Мужчина. – Тебе просто на свидания ходить лень!»

В дверь тихонько поскреблись, а потом приоткрыли. На пороге стояла девочка-припевочка, худенькая, маленькая в салатовом сарафане на бретельках. Вид у нее был такой, словно мама ее отпустила гулять ненадолго и предупредила, чтобы на дорогу не выходила. Девочка шмыгнула в офис, сжимая в руке сумку и собачонку.

– Надежда есть? – спросила она, глядя на меня.

– Надежды нет, – ответила я, со вздохом.

– Совсем нет? – татуированные брови девочки-аксессуара поднялись, а губки сложились бантиком. Она сейчас разревется. Не помню, чтобы кто-то плакал, узнав, что я уволилась! Я не настаиваю на трехдневном трауре, объявленном в связи с моим увольнением, но почтить минутой молчания мой опустевший стульчик на планерке – святое дело!

– Совсем! – уныло кивнула я, втайне завидуя Наденьке.

– Жа-а-аль… То есть стать невестой оборотня надежды нет? – девочка смотрела на меня такими глазами, словно всю жизнь счищать с одежды шерсть, мех, пух, подпушек, было мечтой всей ее жизни, а запах мокрой псинки – приводил в ее в экстаз.

– Надежда уволилась. Меня зовут Любовь! Оборотень – в обработке! – авторитетно заявила я официальным голосом, словно я отработала тут лучшие годы своей жизни, знаю каждое пятно на обоях, каждую вмятину в столе и уже с десяток оборотней пристроила в хорошие руки.

Я посмотрела на этого птенчика, поджимающего в лапках маленькую сумочку и собачонку, а потом вспомнила огромного волосатого гамадрила и его мохнатых суровых сородичей, изредка попадавшихся в каталоге. Девочка была кудрявой блондиночкой, с ангельским личиком и большими порочными глазками. Мол, где, где мой пуф-ф-фыстик? Вы же обещали! Где мой «жуба-а-аштик»?

– А почему именно оборотень? – поинтересовалась я, допивая кофе.

– Как почему? Ну это же оборотень! Большой, волосатый… – и тут птенчик сделал ручкой так, словно кошечка царапается. – Ррррр! Прямо зверь! Чудовище! А если волос на теле много, значит у него высокий уровень тестостерона!

А у тебя, девушка, явно высокий уровень адреналина, раз из всех безобидных вариантов ты предпочитаешь самый потенциально «обидный».

– Просто устала я от всяких нытиков, соплежуев. Хочется надежное мужское плечо, чтобы быть за ним, как за каменной стеной! В наше время это – большая редкость! И именно в плече заключается настоящее женское счастье! – заметила клиентка, гладя пальцами портрет «жениха».

Я бы так не утверждала. С мужскими плечами, стенами и прочей атрибутикой «женского счастья» нужно быть осторожной. Когда сильное мужское плечо заканчивается тяжелой рукой, когда каменная стена на поверку оказывается тюрьмой, когда от ревности становится не страстно, а страшно, пора собирать вещи. Во сколько бы роз не было оценено твое здоровье, во сколько карат не была бы оценена твоя нервная система, сколько бы штанов не протерлось на коленях, в попытке вымолить твое прощения, не верь. Твое прощение – это лопата, которой ты роешь себе могилу. И чем чаще ты роешь, тем быстрее в нее ляжешь.

– А еще я с детства люблю собачек! А от волков… – телефонный звонок не дал закончить птенчику мысль. «Просто одинокая волчица, ни купить ее нельзя…» – Да, алле! Простите. Не могли бы подержать Лордика, я сейчас вернусь. Мне по работе звонят.

Птенчик выпорхнула из офиса, вручив мне поводок. На том конце поводка болтался Лордик. Чихуахуастик, с фирменным полубезумным взглядом, хронической трясучкой, то ли от страха при виде чужого человека, то ли от холода в тридцатиградусную жару, то ли от ярости на весь несправедливый мир. А может быть, от всего и сразу. Лордик посмотрел на меня одним глазом. Второй почему-то уставился на дверь.

– Тебя зовут Лордик? – игриво спросила я, глядя, как чухуахуастик затрясся от негодования. Он оскалил маленькие белые зубки, смерил меня взглядом профессионального убийцы, а потом с воинственным писком и тявканьем решил прикончить меня на месте.

Когда-то я хотела себе такую собачку, которую спокойно можно выгуливать в цветочном горшке. Я мечтала, чтобы мой песик непременно был таким же злющим, а при попытке его погладить, сразу же начинал исходить в тихой истерике. Чтобы я спала и боялась свесить конечность с кровати. Чтобы увидев на полу капельку, я могла просто размазать ее губочкой, понимая, что можно уже не спешить на прогулку. Чтобы у этой животинки был комплекс Наполеона, и лежа на своей подстилке, он смотрел на меня так, словно вынашивает план по захвату всего мира, а потом трясся от бессильной ненависти по умолчанию. Чтобы он презирал меня, выглядывая из-за тапка. И чтобы ему вместо дерева или столбика, вполне подошла бы травинка. Чтобы он ненавидел весь мир еще сильней, чем обычно, когда пытался задрать лапу повыше. А на улице при виде бойцовской собаки, мини-герой орал на своем, собачьем: «Держите меня семеро! Я сейчас его просто разорву в клочья! Сейчас будет кровь и месиво! Все! Ты – нежилец! Пиши завещание, грязный ублюдок!»

Пока клиентка держала меня в подвешенном состоянии, я держала в подвешенном состоянии Лордика, который пенился и мечтал меня растерзать как Бобик грелку, как Тузик тряпку или… Я с умилением посмотрела на песика… Как Лордик троллейбусный билетик.

– Ой, спасибо! – на пороге с телефоном стояла любительница собачек. – Меня, кстати, Элла зовут. Извините, за то, что пришлось подержать Лордика.

– Да ничего страшного! – вежливо заметила я, глядя на Лордика, которого впору было бы назвать Тотошкой.

– Ничего твари сделать не могут! Я им сказала, что у меня – отгул! Руки из мозгов растут! – произнесла птенчик, присаживаясь на диванчик и принимая свое чудовище. – Я им сказала – в папке! В синей! Извините, просто реально достали. Если вы встретитесь с моим волком, скажите ему, что я… с прицепом. Лордик, если мы с вожаком поженимся, тоже станет частью стаи! Да, мой холесый? Мамочка тебя никому не отдаст!

Я почему-то сразу представила огромную волчью стаю, которая несется по лесу. А за ними «делинь-делинь» семенит на тонких лапках Лордик. Стая волков воет на луну, а рядом сидит Лордик и тоже задирает морду вверх. «У-у-у-у-у» – воют оборотни. «И-и-и-и-и!» – подвывает Лордик, гордясь тем, что он – настоящий волк.

– А вы уже на эту штуку ложили… извините, клали руку?– на всякий случай спросила я, глядя на «просто одинокую волчицу», отрицательно покачавшую головой. Я тут же проделала необходимую процедуру, в которой сама была не до конца уверена. Я прогнала Эллу по всем вопросам моего «тестирования», расписала ужасы мира, сгущая краски непомерно, потому что рандеву с оборотнем меня явно не устраивало. Я мечтала умереть совсем другой смертью. Однако птенчик был настроен серьезно и решительно.

– Я могу идти? Вот мой номер, если будет результат – сообщите! Я вам рабочую визитку оставлю. Мне уже не терпится погладить моего волка… Ах… – мечтательно вздохнула клиентка, унося с собой злобное исчадье селекционного ада.

«Виктория Волкова. Отдел по работе с должниками и злостными неплательщиками», – прочитала я и отложила визитку. Подальше. Странно, ее, вроде Элла зовут… Ладно. Мне на глаза попался свернутый листок. Я развернула его и увидела расписание платежей по ипотеке, а так же расписанный от руки семейный бюджет неких Нади и Димы, исходя из которого, я поняла, что макароны прочно вошли в меню моей предшественницы, семейная лодка дала значительную брешь, которую счастливые обладатели ипотеки теперь латают из последних сил.

Кофе остыл, но я снова поднесла кружку ко рту, делая глоток. Я уже заработала аж пятьдесят рублей! Ничего себе! Правда, под табло появилась надпись. Один клиент. Нужен оборотень. Статус – в работе. Выпито: 1 кружка кофе (-10 рублей). Туалет: 2 раза (-8 руб).

Не знала, что на работе у нас платный туалет! Да за то, что я сходила в туалет, а не под себя, мне вообще доплачивать должны! Нет, ну обидно, не так ли? Я отправилась на сахарные рудники, добывать сахар. Пока я долбила ложкой по присохшим сталактитам и сталагмитам стеклянной банки, чайник успел закипеть.

Дверь неожиданно для меня открылась. На пороге стоял мужик средних лет, с трехдневной щетиной. На нем была нарядная белая рубашка и черные штаны. Такое чувство, словно еще трезвого жениха из ЗАГСа перед свадьбой выпустили на пять минут подышать свежим воздухом.

– Имя? – спокойно произнес мужик, равнодушно глядя на меня.

– Любовь, – вздохнула я, понимая, что передо мной стоит владелец этого безобразия – Гимней Гимнеич.

– Итак, Любовь. Отчет за все рабочее время. Что было сделано, чем занималась. Расписывать посекундно. Все результаты тоже указывать. Вижу, ты два раза ходила в туалет… – возмущенно произнес Гимней Гимнеич, так, словно я у него кошелек из кармана вытащила.

– Извините, я еще не в курсе, поэтому не подготовилась, как следует. Я в следующий раз обязательно соберу результаты похода в туалет. Только скажите, вам все или можно пробнички? – с гадкой усмешкой возмутилась я. Терпеть не могу такое начальство, которое ждет – не дождется, когда рабовладельческий строй наконец-то сменится роботовладельческим.

Ответить эксплуататор не успел, потому что зазвонил телефон. Я хихикнула в кружку, услышав, что на звонке у него стоит марш Мендельсона. Со всей помпезностью, со всей торжественностью. Теперь я точно знаю, как правильно «клеить» девушек, невзначай показав, что намерения у тебя очень и очень серьезные.

– Да, дорогая.... Нет, дорогая… Я… Нет, дорогая.. Да, дорогая… Я же просил не звонить, когда я на работе. Я тут Любовью занимаюсь!

Смысл сказанного дошел до его супруги за две секунды. До меня за три. А до Гимнея Гимнеича только тогда, когда его благоверная орала в трубку, как потерпевшая.

– У меня тут Любовь… Да не кричи! … Любовь – это … Дослушай меня! … Любовь – моя.... Да помолчи ты! – орал покрасневший Гимней Гимнеич. Трубка раскалялась. И тут у его жены было много вариантов. Бросить трубку, бросить владельца и бросить накручивать себя. Она выбрала стандартный первый вариант.

В абсолютной тишине раздалось напряженное сопение.

– У тебя что? Работы нет? – вспылил Гимней Гимнеич, вспоминая моих родителей и справочник женских имен. – Кто? Оборотень? Сегодня – последний день полнолуния! Чего сидишь? Кого ждешь? Потом еще месяц ждать придется! Мне семью кормить нечем! Давай, иди на свидание!

Я бы еще годик подождала, потому, что не созрела для свидания, которое по всей вероятности может закончится романтическим ужином. Из меня. Судя по Наденьке, ничего страшного, что я сегодня не накрашена. У мохнатых рукогреек есть все шансы меня разукрасить.

– Мне кажется, что оборотень никуда не убежит. У меня сегодня, между прочим, первый рабочий день! – заметила я абсолютно спокойно. – И на свидание я пока не собираюсь. Я просто вникаю в курс дела. Я даже еще не решила, буду ли я здесь работать или нет!

Гимней Гимнеич молча взял меня за плечо и потащил в комнату. Я вырывалась, но он нахлобучил на меня медальон и вылил на меня половину какого-то пузырька.

– Так! Пустите! Куда вы меня тащите! – сопротивлялась я, вырываясь и пинаясь.

Через секунду зеркало засветилось.

– Давай, охмуряй! У тебя все получится! – заметил директор, глядя на меня. – Они почти, как собачки. Добрые, верные, ласковые! Учти, отработаешь три месяца – я исполню любое твое желание.

– Любое желание? – скептически поинтересовалась я, с подозрительным прищуром глядя на директора.

– Любое, – спешно ответил Гимней Гимнеич, выбирая нужную локацию.

Я вздохнула, предаваясь мечтам о спокойной жизни, когда не вздрагиваешь от звонков с незнакомых номеров, когда можно работать официально, когда не боишься обращаться в банки, в госучреждения, в больницу, когда получиться наконец-то дышать. Дышать полной грудью, жить с легким сердцем, радоваться каждому дню… В этот день я выброшу черные очки, заведу друзей и страничку в соцсети от своего имени. У меня появится шанс просто жить…

Я посмотрела на проход в другой мир. Всего-то три месяца! И мой страшный сон кончится! Есть надежда, что… Кстати, о Надежде! Перед глазами стояла белая повязка на руке…

– Нет, я туда не пойду! – уперлась я. – Все, спасибо. Считайте, что я просто стажировалась. Подменила Надежду… Временно… Мне пора домой!

– Знаешь, – спокойно произнес директор, доставая какой-то хрустальный шарик, – я могу исполнять не только твои желания.

Он посмотрел в свой шарик, а потом стал вслух диктовать номер, который я знала наизусть и от которого у меня по спине побежали мурашки.

– Все верно? – поинтересовался Гимней Гимнеич, записывая номер себе в телефон. – Давай не будем доводить до крайностей. Таким же образом я могу узнать твой будущий номер, твой текущий и будущий адрес проживания и многое другое. Интересно, сколько денег готов заплатить тот, кому принадлежит этот номер, за любую информацию о тебе? Ты думала, что здесь работают просто так? Пусть я официально не трудоустраиваю людей, но мне тоже нужны гарантии того, что они будут работать добросовестно. Три месяца и желание. Или …

– Хорошо! – скривилась я и сделала неуверенный шаг вперед. – Вы – просто мерзость, которая пользуется безвыходным положением своих сотрудников. Я так понимаю, что к вам сюда не от хорошей жизни приходят работать! Я жалею, что сюда пришла.

– Знаешь, многие люди хотят что-то изменить в своей жизни. Но при этом они не хотят рисковать, прилагать усилия, чем-то жертвовать, – глубокомысленно заметил директор, вдаваясь в исконно «начальственную» философию, оправдывающую любой неблаговидный поступок со стороны руководства.

– И всегда находятся подонки, которые подводят под это философию, – с ненавистью ответила я, глядя на себя в зеркало. Отражение было не моим. Я была маленькой, кудрявой блондинкой в сарафанчике. Девочкой – пуделем, которую сейчас бросят на растерзание волкам. Хоть бы корзинку с пирожками дали, желательно черствыми, как сердце директора, чтобы я смогла достойно отбиваться.

Меня выбросило в темном и мрачном, как последние три месяца моей жизни, лесу. Огромные деревья склонились надо мной, словно рассматривая, кого это занесло в наши непролазные чащобы? Не скажу, что они приветливо зашелестели, скорее подозрительно заскрипели. На ночном небе сверкали яркие звезды, собираясь в незнакомые созвездия. Луна еще не взошла. Жуть-то какая. Я поежилась, проверяя наличие кольца-возврата. На месте. Итак, меня зовут Элла. Я очень люблю собачек. И собачки любят меня. Я – самая обаятельная и привлекательная! «У-у-ух!» – произнес кто-то в ветвях, а потом я услышала хлопанье крыльев и треск веток.

– Да! А ты что думал? – усмехнулась я, прислушиваясь и стараясь придать себе храбрости. Где-то неподалеку раздавался волчий вой, сливаясь в многоголосый протяжный унисон. Утешая себя мыслью о том, что вернуться можно в любой … ну или почти в любой момент, я двинулась в сторону воя. Вой сменялся человеческим смехом.

Через час я вышла к старым руинам. Огромные черные колонны, надломанные, разбитые, издали напоминали деревья. Некогда мозаичный пол зарос черной травой. Возле костров сидели люди. Мужчины и женщины. Неподалеку бегали дети. Какая-то дама в лохмотьях, вместо платья, рыкнула на мальца. Он тихо заскулил, забившись в уголок.

Примерно так же выглядит выезд большой компании на шашлыки в отечественных широтах с большим количеством алкогольной продукции. Не хватало только машин, припаркованных под деревьями, ящиков с алкоголем и шампуров, торчащих из костра, и извечного: «А салфетки у нас где?», «Когда уже шашлык будет готов?», «Мусор – в этот пакет! Эй! У кого второй нож? Я что пальцем бутерброд буду мазать!», «Мля, опять хлеб забыли купить! Кто пойдет в город? Тут всего лишь двадцать километров!».

– Здравствуйте! – вежливо поздоровалась я с гражданами – отдыхающими. Все присутствующие посмотрели на меня. – Я пришла к вашему вожаку.

От самого большого костра выдвинулся тот самый «пуффыстик», чей портрет я видела в каталоге. Мохнатый, огромный и страшный. Вразвалочку, как и подобает мужчине с повышенным тестостероном, он двинулся в мою сторону. На нем была рубашка, штаны и сапоги. Длинные темные спутанные волосы намекали на то, что владелец шевелюры свято верит в то, что лапа – лучшая расческа, а блохи – лучшие массажисты!

– Хм… – оборотень подошел ко мне и обнюхал. – Лапу подними!

Уточните, пожалуйста, какую? Переднюю, заднюю? Просто я боюсь, что сейчас случайно помечу чужую территорию.

Вожак поднял мою руку и принюхался к моей подмышке. «Наш новый антиперсперант «Мертвые не потеют» обеспечит надежную защиту от пота и пятен на одежде! Забудьте про запах пота! Навсегда!»

Он нюхал ее так усердно, что мне стало неуютно. Сразу почему-то вспомнились обнюхивающиеся собачки. Я смутилась. Пока он делал «нюх-нюх», я смотрела на него взглядом «нах-нах».

– Твоя очередь! – заявил вожак. Он расстегнул рубашку, обнажив меховой коврик груди. Мое лицо воткнули в потную и пушистую подмышку. Я чуть не потеряла сознание, стараясь не дышать.

– Вот и познакомились! – заметил вожак, потрепав меня по голове. – Меня зовут Раольд. Раольд Черный. Я предводитель этого клана уже пять лет.

Он наклонился ко мне, сверкнул желтыми светящимися глазами и лизнул мою щеку. Я посмотрела на его щетину и поняла, что приличные девушки на первом свидании не лижутся. Угораздило же меня претендовать на роль альфа-самки! Точнее, не меня…

– Мы живем в замке, который находится неподалеку. Сегодня у нас – последний день охоты. Наш клан издревле ценит силу, скорость, выносливость, – прорычал вожак, критически осматривая меня со всех сторон. – Ты когда-нибудь охотилась?

– Да, охотилась! – я еще и глаза прищурила, чтобы все понимали, насколько я сурова. – У меня руки по локоть в крови!

«О, да! Знаешь, сколько комаров мы убили в своей жизни?» – кивнул Идеальный Мужчина, морщась, когда огромная лапища решила меня приобнять, а «жених» оскалил острые белые зубы в «приветливой улыбке». Вот тебе и «рукогрейка».

– Это хорошо… – хрипло выдал вожак, таща меня к костру. – Итак, вот женщина, которая хочет бегать с нами в одной стае, которая претендует стать матерью моих щенков.

Стая завыла, глядя на меня.

– Стая поприветствовала тебя. Поприветствуй и ты стаю! – приказал «жених», сжимая мои хрупкие плечи. С волками жить – по-волчьи выть.

– Ууууу! – слегка разочарованно провыла я, изображая бабу – подвывалку из «бокально»-инструментального ансамбля.

Вожак усмехнулся, сверкнул желтыми глазами, наклонился ко мне, с явным намерением меня поцеловать. Я тут же окрысилась, порадовав его своей «неуступчивостью».

– Она умеет рычать! Мне это нравится! Бог Любви услышал мои молитвы, принял мои щедрые дары! – вожак сгреб меня в охапку, да так, что я пикнуть не успела. Я еще не поняла, чем он пахнет сильней. Мокрой псиной или мужиком после тренировки. Судя по запаху и тем и другим. – Есть одна древняя традиция нашего клана. Если вожаку понравилась невеста, она должна доказать право стать его женой. Она должна пройти с ним охоту!

Кто