Роркх. Книга 7

Пролог

– Грядет битва, Хохуро. Ключник появился в Роркхе.

– Знаю. Я почуял его запах даже отсюда.

– Мы собираем силы. Ты нужен нам. И другие Древние.

– Вы уже проиграли Великую Оборону.

– Потому что сражались не все! Нам потребуется помощь каждого, кто способен сражаться.

– И что ты от меня хочешь?

– Ты древнейший из… Из тех, кто еще сохранил свой облик.

– А ты самый молодой, сильный и крепкий из нас. Арчибальд Хауст, последний Древний. Что с того?

– Меня они не послушают. Они не пойдут за мной. Даже они считают, что я безумен.

– Я тоже так считаю. Но кому какое дело? Они не послушают и меня тоже.

– Но прислушаются.

– Этого недостаточно. Они не пойдут на чужую войну, чтобы там умереть. Невозможно победить Роркх. Все, что происходит, – часть его плана. И если вы нашли Ключника, значит, это тоже часть его плана. Так было всегда.

– Знаешь, – задумался Мечник. – Джекс говорил, что все варианты возможны. Даже самые невероятные. Но лишь до тех пор, пока мы не выберем сдаться. Он верил в это. Я верю в это, потому меня и называют безумцем.

– Не только, – хохотнула мумия, а руны на лентах вспыхнули в такт его голоса.

– Не только, – отмахнулся Хауст. – Но я заставил других поверить в это. И теперь хочу, чтобы и ты поверил. И убедил остальных.

Повисла пауза, сменившаяся долгими мгновениями вязкой тишины. И когда Мечник уже перестал верить в ответ, тот прозвучал:

– Я постараюсь. Постараюсь их убедить. Но я и сам не верю в победу. Так что у меня вряд ли получится.

– Хотя бы попробуй, – произнес Мечник голосом, в котором промелькнуло отчаяние. – Всегда есть шанс, Хохуро. Всегда.

* * *

– Это сон? – наконец догадался Эрик.

– Да. Но не простой сон.

– А такие бывают?

– Бывают. Иногда сны – это не просто сны.

– И почему этот не простой?

– Потому что у меня для тебя предложение. Щедрое.

– Внимательно слушаю.

– Ты потерял сына. Я предлагаю тебе его вернуть.

– Невозможно вернуть тех, кто умер.

– Ты прав. Но иногда можно выбрать другой путь. И сделать так, чтобы на нем не умирали.

– И есть такой путь?

– Нет. Но дорога появляется под ногами идущего. Только вот это будет не совсем дорога. Скорее лестница со ступенями в человеческий рост. Горящая. И вокруг все тоже будет гореть. А лестница будет ходить по кругу. И тебе придется ее пройти множество раз, чтобы добраться до вершины, которой нет.

– Какое заманчивое предложение, – усмехнулся Эрик.

– Но другого у меня нет. И это единственный способ вернуть твоего сына. И разумеется, не бесплатно.

– Еще более заманчиво. И что же я должен буду сделать?

– Много чего до того, как вступить на этот путь. Но это будет самой легкой частью. Ты согласен?

– Не вижу смысла с чем-то соглашаться во сне.

– А если это не просто сон? Тогда согласишься?

– Если не просто сон, то согласился бы. В конце концов, не похоже, что у меня есть варианты. Только чем ты сможешь подтвердить свои слова?

– Это очень просто. Мы встретимся здесь же, когда ты мне поверишь, а пока что… Стрелок умер – да здравствует Стрелок.

* * *

– Он приходил к тебе, – не спрашивал, но утверждал голос.

– Приходил, – подтвердил человек, сидящий в кресле-качалке. – Как и ты пришел. Только как ты это сделал?

Человек, чье лицо избороздили глубокие морщины, покачивался в кресле и смотрел вдаль. Вокруг его дома раскинулась пустынная равнина от горизонта до горизонта. Но ему было хорошо в этом месте, хоть иногда и накатывало некое одиночество.

Рядом сидел черный кот. Он тоже смотрел на бескрайние горизонты вечного ничто, и его эта картина заставляла содрогаться.

– Мой хант – последний из Алтарайи. Он умеет перемещаться даже сюда. Хоть это было и трудно. Но Арч открыл проход, так что теперь это стало проще.

– Хант, Арч. А, это тот паренек. Знакомо пахнет. И выглядит знакомо. А что такое хант?

– Неважно.

– А что тогда важно, Черч?

– Мы нашли Ключника. Он откроет врата, и парадигма станет абсолютной.

– Вроде как ваши проповедники все мертвы.

– Это правда. Но не их парадигмы.

– Ты же понимаешь, что я вообще ничего не понимаю? Я же не бог заумных словечек.

Казалось, сама пустыня вздохнула, выказывая свое раздражение. Но кот оставался неподвижен.

– Грядет битва. Новая битва. И нам понадобятся все силы.

– Вы уже проиграли Великую Оборону. Все кончено.

– Ничего не кончено, – возразил Черч. – Все это время мы были обречены на поражение. Так оно и вышло. А все потому, что мы играли по правилам Роркха. В его игру.

– И что? – усмехнулся Йорк. – Все играли.

– И они все проиграли. Теперь у нас есть Ключник. И мы собираемся изменить правила. Мы перестанем защищаться и пойдем в контратаку.

– Отличный план. Превосходный. А сам Ключник в курсе? Или этот Арч? Не поверю, что этот наглый пацан тут не при делах.

– Ну… – замялся кот. – Мы работаем над этим.

– А посох Алтарайи у вас есть? А жрец Алтарайи, что сможет им управлять? Твой кот не жрец.

– Не жрец, – ответил Черч. – Мы работаем над этим. Сейчас просто собираем силы для…

– Великого Нападения? Великой Атаки?

– Не знаю. Как-нибудь да обзовем. Но самое главное, из-за чего я пришел. Ты с нами?

– Ты же знаешь, что не могу. Роркх не пустит меня. Сколько раз уже пытался.

– Мы как-то можем в этом помочь? Вытащить тебя из этого места?

– Я не знаю. Я же не Бог Всезнания.

– Думаешь, и такой есть?

– А я откуда знаю?

– Ну да, ты же не Бог всезнания, – проворчал Черч. – Ладно, пойду я. Много работы стало. Но ты это, готовься. Мало ли у нас все получится и один из мечей в твоей коробке все-таки запоет.

– Вряд ли, Черч, – произнес Йорк.

Кот исчез, растворившись в воздухе. Тот, кого называют богом, остался раскачиваться в кресле и смотреть на горизонт. Сделав очередной глоток из железной чашки, он тихо пробурчал себе под нос, словно боялся, что его кто-то услышит:

– Если и запоют, то все разом. Но когда такое бывало? Никогда.

Глава 1.

От мыслей развивается скепсис, от него сарказм,

а из-за этого можно и по харе огрести

– А у вас тут уютненько, мне нравится.

Я медленно обернулся на незнакомый голос. В дверях в общий зал стоял хант… Мягко говоря странный. Высокие сапоги, штаны с лампасами, белый китель и треуголка на голове. На поясе какая-то сабля, а с другой стороны сковорода.

– Ты еще кто такой? – спросил я.

– Позвольте представиться, Руди. Контр-генерал-адмирал гусарского сухопутно-авиационного морского полка ее величества Смерти. Смерти с большой буквы, прошу заметить.

– Это ко мне, – произнес Овер. Я снова обернулся и посмотрел на однорукого малефика.

– Знаешь, я почему-то так и подумал.

Овер притащил подмышкой какую-то коробку и аккуратно поставил ее на стол. Руди медленно откинул крышку и принюхался.

– Свеженькие, – произнес он довольным голосом.

Признаюсь, стало интересно, и я даже чуть привстал, чтобы разглядеть. Внутри лежали ровные ряды пузатых сигар. И выглядели они подозрительно знакомо.

– Но-но, – захлопнул крышку контр-какого-то там полка. – Овер, дружище, – продолжил он шепотом, так что слышно было во всем зале, – мне кажется, у вас здесь завелся шпион.

– Не, это Арч. Тот самый, я тебе рассказывал.

– А, тот самый Арч, – посмотрел на меня Руди. – Достойный слуга ее величества. Назначаю тебя младшим помощником шкипера.

– Спасибо, откажусь, – кивнул я. – Но польщен предложением.

Руди хотел было протянуть мне сигару, но услышав ответ, замер на полпути. Потом все же протянул ее мне и подмигнул.

– Свежая. Из шерсти. Сам выращивал.

– Снова вынужден отказаться, – произнес я.

– Говорил же, – пожал плечами Овер, обращаясь к Руди.

– Да, странный он у вас какой-то, – кивнул тот.

– Ага.

Малефик проводил парня в треуголке до двери, а когда вернулся, я все же спросил, не сдержав любопытства. Все-таки это его замок, но блин…

– Твой друг?

– Ага, – ответил Овер. – На бета-тесте познакомились. Я у него садовника купил. Между прочим, он и правда заслуженный авиатор Роркха.

– В Роркхе нет авиации, – возразил я.

– Именно благодаря ему и нет.

– А он тоже…

– Нет, не захотел идти к Расвам. У него свой отряд. Нормальные ребята, кстати, можно позвать будет к себе.

– Я обязательно подумаю, – кивнул я.

Овер подхватил ведро с тряпками и пошел куда-то вглубь. Зная его понимание нормальности, я автоматически поставил крест на отряде этого Руди. Надо бы узнать, какой у них знак, чтобы стрелять на упреждение в случае чего.

Я бессовестно занимался полным ничегонеделанием в Роркхе, пока Джекс отсыпался. Состояние его было весьма критическим, так что пришлось отдавать Расвам на лечение и уход. Он был сильно измотан как морально, так и физически.

Разумеется, Расвам я отдал только ханта, а не карту. Так что они его подлечат, снимут добрый десяток дебафов, заодно и осмотрят. Я его пока не трогаю, но и заставить себя делать что-то полезное не могу.

Поэтому придавался трем столпам Роркха, которые можно делать вечно. Жрал вкусности, пил кофе литрами и смотрел, как Овер с Маусом моют стены замка. Особенно забавно было, когда они со стремянкой отмывали потолки.

Оверу тяжело было поднимать ведро с водой, поэтому однорукий хлипкий хант держал расшатанную трехметровую стремянку, пока Маус был наверху. Мы уже открыли тотализатор и делали ставки, сколько раз Маус грохнется в каждом из залов или коридоров.

К общему сожалению, тот быстро освоился и научился стоять практически неподвижно. А Вест разбогател на пару сотен серебра. Иногда его аналитические способности раздражают.

– М-да, уютненькая обстановочка, ничего не скажешь, – раздался голос у меня за спиной.

Я вновь обернулся на незнакомый голос. В этот раз увидел высокого подтянутого ханта в темном костюме-тройке. Никакого оружия. Тот стоял, пялясь в потолок, разглядывая Плотоядика.

– Не штаб, а проходной двор, – проворчал я, возвращаясь к недопитому кофе. – Овер дальше по коридору. Ищи однорукого и уставшего ханта.

– Да я вообще-то к тебе. Арч, верно?

Я на секунду замер и обернулся, услышав тихий плеск. Но в дверях никого не было.

– Если что, я пришел просто поговорить, – произнес голос с другой стороны.

Я вновь обернулся, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Нет, все еще дневной Роркх, тем более это мое убежище. А значит я могу безболезненно начистить рожу гостю. Только вот могу ли?

Я узнал этот холодный отрешенный взгляд собеседника, который уже сидел напротив меня. Плотоядик извивался, щелкая пастями над головой гостя. Но тот даже не реагировал, понимая, что без приказа тот не атакует.

– Чего тебе, Шот? – добавил я в голос стали.

– Узнал, – кивнул он. – Хорошо. Я пришел предупредить.

– Я само внимание, – ответил я, не меняя тона.

– Я слышал, что Расвы вернули Стрелка. Информация уже просочилась, у вас в башне полно кротов.

– И?

– И это входило в планы Первого.

Пауза. Я обдумывал его слова. Вообще вся эта история с дехантами и Советом казалась настолько далекой, что я уже вычеркнул ее из головы. А тут снова этот…

– И? – произнес я, скорее предлагая Шоту продолжить.

– Я передал Гаро всю имеющуюся у меня информацию. Этот ублюдок хитер и очень умен. Я про Первого. Не стоит его недооценивать. Именно он слил инфу по дехантам. Это сто процентов.

– Зачем ему это делать? – постарался не выказать я удивления. – Это же гильдии Совета, который он создал.

– Я же говорю, этот ублюдок очень умен. Мы для него всего лишь разменная монета. Стали не нужны, и он выбросил всех на помойку.

– А тебя почему не выбросил? – спросил я.

– Багровые должны были принять участие в особой операции. Называется «Вавилон». Мы должны были штурмовать башню Расвов в ночь Великой Обороны. И убить Парагона.

– Это самоубийство, – произнес я.

– Нет. В башне есть крот по прозвищу Синтет. Это личный человек Первого. Даже я не знаю, кто он. Синтет должен был подготовить для нас проход. А мы превратили бы башню в кровавую баню.

– И что же пошло не так? – добавил я скепсиса в голос.

– Я отказался, – произнес Шот таким голосом, словно это что-то меняло. И делало его меньшим мудаком, чем на самом деле. – Мне это стало неинтересно.

– Вот как?

– Это личное.

– Мне насрать. А сейчас что изменилось? Решил стать хорошеньким? Начал искупать грехи?

– Срать мне на искупление, – ответил он ровным голосом. – Просто мне сделали заманчивое предложение, от которого трудно отказаться.

– И поэтому ты решил меня предупредить? Переметнулся на другую сторону?

– Так получилось, – пожал он плечами. – Выходит, у нас с тобой теперь один наниматель. И он очень не хочет, чтобы Расвы или ты использовали Ключника. Потому что Первый этого и ждет.

– Знаешь, я вот ни одному твоему слову не поверил. И вот сейчас мне внезапно очень захотелось использовать Ключника. Хоть я вообще без понятия, о чем ты. И вообще все больше выглядит не как коварный план злобного и дофига умного Первого. Больше похоже на то, что он знатно обосрался в Ночь Отмщения, затем у него нехило так пригорело и он решил завязать, попутно слив всех дехантов.

– Оу, что ж, – произнес Шот. – Раз так, то план Первого не удался, а стало быть, оба брата Гаро сейчас живы и здоровы. Нет? Странно, – вот тут мне было нечем крыть. – Хотя, может быть в этом и смысл. Мое дело предупредить. Будь осторожен. В Роркхе нет бессмертных.

– Безумный Мечник, – произнес я.

– Ну, разве что. Но он исключение, которое лишь подтверждает правило. Всего доброго.

– Стой, – произнес я, прежде чем его фигура окончательно расплылась. – Рэд просил передать, что начистит тебе рожу при встрече. И зная его, советую не заставлять его ждать.

– Хм-м… – произнес Шот. – Спасибо. Это действительно ценный совет.

Кажется, он говорил серьезно. А я вроде бы поддеть его хотел. Впрочем, плевать. Я без всяких эмоций смотрел на лужу воды, растекшуюся под ногами. Кажется, кому-то только что прибавилось работы.

А мне что-то стало неуютно сидеть в своем же штабе. Да к тому же и время подходит, так что пора выбираться. Я оставил Ролла допивать кофе в одиночестве, а сам выбрался из капсулы. Сверился с часами и решил, что спешить некуда.

Уже и не помню, когда в последний раз я не метался день за днем по разным делам. Тренировки, обучение, отряд, снаряжение, ханты и снова тренировки, но уже в Роркхе. И так по кругу до тех пор, пока не наступит ночь в Роркхе. По сути, партии были для меня передышкой.

А потом все заново. Импов замкнутый круг, в котором я совершал, по сути, одни и те же действия раз за разом. Может это и называется мастерством?

Но сейчас все изменилось. Во-первых, вернулся Джекс. Во-вторых, Гаро обещал мне рассказать, откуда у Расвов видеозаписи того, как слепой парень рисует события, что произойдут только через пять лет.

Да, если верить Черчу, то записи подлинные. А пометки с датами в углу, которые я заметил не сразу, говорили о том, что все это было отснято примерно в начале первого сезона. Гении аналитики? Совпадение? Гадание на кофейной гуще? Плевать.

Потому что я видел солнце в Роркхе. Да, ни Гаро, ни Док так и не объяснили, почему я вырубился на неделю вместо пары часов. Я и сам не знаю. Но постепенно те сны начинают всплывать в голове.

Док считает, что паническая атака послужила триггером, запустившим какие-то глубинные процессы в моем мозге. Я не помню ни деталей своих снов, ни их общей сути. Лишь какие-то обрывки и вспышки.

Но я чувствовал нутром, что это нечто очень важное. И если раньше я заставлял себя не обращать внимания на многочисленные странности, то сейчас уже не был столь категоричен. Видеозаписи Черча, странная женщина из моих снов, требующая зонтик, затем этот недельный отдых.

А еще Йорк, с которым мне удалось побеседовать. Единственный бог, которого не было во время Великой Обороны. И который вообще не бог. И все это как-то связано. Смерть Веги, Парагона, сама Великая Оборона. Все.

А теперь еще и Первый объявился на горизонте. Хоть и так косвенно. И что-то мне это все не нравилось. А отбросить переживания и снова сделать вид, что я страус, как-то не получалось.

К тому же я переговорил с Гаро по поводу того квеста. Кстати, рукоять исчезла, так что повторно пройти не получится. Разве что снова обчистить хранилище Ложи. Гаро же я рассказал все коротко, не стал упоминать слова Йорка о пирамидах, Яре и прочем.

Но он подтвердил, что квест все сдавали своему святому богу. И там, по сути, все то же самое, только ничего не говорилось про Йорка, Черного Императора, связь с легендой, других богов и так далее. И разумеется, Яр искренне считает себя спасителем человечества. Ну или делает вид, хотя какая разница?

Овер и Маус, между прочим, квест не проходили. А я думал за него и дают как раз красные карты. Но на этот вопрос они принялись усердно работать тряпками. Затем Маус спросил, действительно ли я хочу знать ответ или подожду разговора с Гаро. Короче, им осталось еще половину замка отмыть, так что темп парни взяли бодрый.

Я же спокойно спустился в фойе первого этажа. Прошел мимо стойки Константина, который сегодня пестрел оранжевым галстуком. Громадную спину Гаро заметил издалека. Подошел и сел на соседний стул.

Мы с Анекой пересеклись взглядами. Она улыбнулась, а я почувствовал себя немного неловко. Вот как она это делает? Это же им двоим должно быть неудобно, а не мне. Впрочем, как раз Гаро заметно нервничал.

– Как рука? – спросил я, кивая на загипсованную кисть.

– Нормально, – ответил он. – Заживает потихонечку.

– Странно. После медблока у меня переломы куда быстрее заживали. И почему вся рука в гипсе?

– Да пальцы-то зажили, – замялся здоровяк и прервался.

Передо мной на стойку опустилась пузатая кружка черного ароматного кофе. Пожалуй, лучший напиток на этой планете. Никогда не надоест.

– Кажется, – произнесла Анека в задумчивости, – ты хотел что-то сказать Арчу. Правда?

– Да, хотел, – замялся Гаро, не отрывая взгляда от пальцев девушки, постукивающих по столешнице. – Арч, я хотел извиниться за тот инцидент. Ну, как тебя остановили. Ты был сам не свой, и решение надо было принимать быстро, вот я и…

Я не спешил ему помогать. Не злился, все-таки в какой-то мере именно благодаря Гаро ко мне пришли те странные сны. Но говорить этого вслух я не собирался. Каждый отрабатывает свои косяки по-своему.

– И? – произнесла девушка с нажимом.

– И я извиняюсь, Арч, – выдохнул Гаро. – Я не должен был так поступать. Это был мой косяк.

– И? – Анека принялась тарабанить пальцами по стойке еще сильнее.

– И это я попросил…

– Приказал, – прервала его девушка.

– Приказал, – со вздохом согласился Гаро, – и по сути, заставил ее тебя остановить.

– И? – произнесла Анека, с вызовом поглядывая на Гаро, который, кажется, немного уменьшился в размерах.

– И она ни в чем не виновата, – выдохнул Гаро, глянул на грозное лицо своей возлюбленной, а затем спешно добавил: – И она была против моего решения, но я настоял.

– Кхм, – произнес я, после паузы.

– Арч, – обратилась ко мне девушка. – Я все же тоже хочу извиниться перед тобой. Я не для того тут торчу у всех на виду, – очередной выстрел глазами в затылок здоровяка, – чтобы еще близким людям мешать.

– Никаких обид, – я примирительно поднял руки и добавил: – Анека.

Девушка улыбнулась самой теплой улыбкой из своего арсенала и упорхнула к кофемашине, оставив нас вдвоем.

– На меня все-таки в обиде, – сделал вывод Гаро.

– В претензиях, – поправил я. – Мы уходим из гильдии.

Гаро поперхнулся кофе, забрызгав барную стойку. Затем, поймав неодобрительный взгляд девушки, сам же принялся ее вытирать салфетками.

– Арч, а как же встреча? Мы же договаривались, машина скоро прибудет.

– После, – пожал я плечами. – Ты обещал все рассказать и даже показать. Я выслушаю, может, поверю даже. А потом уйду, как только все это закончится.

– А твой отряд?

– Кто захочет пойти, тот пойдет.

– То есть все. А как же Ключ… Ладно, это потом. Я понимаю твое решение, просто прошу не торопиться. И перед тем, как уйдешь, давай сядем и спокойно все обсудим, лады?

– Лады, – кивнул я. – Не парься, Гаро. Я не собираюсь сматываться в один момент. К тому же по договору я обязан отыграть до конца квартала. То есть еще месяц мы будем в башне.

– Хорошо, – кивнул капитан, стараясь успокоить дергающийся глаз. – Это очень хорошо. Только это, Арч… По поводу разговора с Йорком и всего такого…

– Я уже все им рассказал, – пожал я плечами. – Мой отряд в курсе всего, что знаю я.

– Хм… Возможно, зря. Хотя теперь-то какая разница. Ладно. Прорвемся как-нибудь. Кстати, это тебе.

Гаро поковырялся в деке, и передо мной легла карта гильдейского пропуска. Точно такая же, как и моя, только красного цвета. Я вопросительно посмотрел на парня.

– Чуть преждевременно, – пожал он плечами. – Но мы уже все согласовали, так что можно.

– И что она делает? – спросил я.

– Все, – ответил капитан. – В рамках башни и гильдии она дает доступ ко всему. Любые этажи, комнаты, в том числе и личные. А также любые информационные ресурсы или склады с картами. Ханты, экипировка, ресурсы.

– И что, бесплатно?

– Если надо будет бесплатно, будет бесплатно, – кивнул Гаро с серьезным видом. – Даже если просто деньги нужны, сможешь взять любую сумму. Я, конечно, потом попрошу отчитаться, но это скорее формальность.

– И что, хочешь сказать, никто никогда не злоупотреблял этим?

– Ну, – замялся глава, – ты сам скоро все поймешь. Чего мне распыляться. Мы же вроде договорились уже, но если хочешь, могу и я рассказать.

– Не надо, – отмахнулся я. – Меня устраивает наш расклад. Я так долго терпел, что пару-тройку часов еще подожду.

– Тоже верно, – согласился он, возвращаясь к кофе. Потом вздрогнул, словно что-то вспомнил, и повернулся ко мне. – Слушай, Арч. Ты узнаешь много нового, и что-то покажется тебе странным. Поэтому, пожалуйста, не суди строго, ладно?

– А вот сейчас заинтриговал.

– Мы с тобой еще все обсудим, – произнес Гаро. – Я буду ждать тебя вечером. На сорок седьмом. Там и объясню все. Кстати, это за тобой.

За разговором я совсем не заметил, как со спины подошел человек. Видимо, тот самый, который должен отвезти меня в святая святых на экскурсию. В Обсервер Системс.

Так мы договорились с Гаро. Он решил, что проще будет показать, чем что-то объяснять на пальцах. А я и не спорил.

Только вот провожатый сумел меня удивить. Черный приталенный костюм, какая-то гавайская рубашка под пиджак, туфли, аккуратно постриженные волосы. И фигура. На фоне этого человека Гаро выглядел натуральным дистрофиком.

А еще эта сраная ухмылка от уха до уха. И взгляд. Бегающий, острый, прошивающий насквозь. Ни огромный костюм, ни легкий загар, ни другая прическа не могли заставить меня перепутать. Это лицо я запомню до конца своей жизни. Передо мной стояла абсолютная копия сраного Безумного Мечника. Один в один.

– Ну ты и пижон, – произнес я.

Чем вызвал бурный смех Мечника. Отчего все люди в фойе обернулись в нашу сторону. Кроме тех, что были ближе всего к нам. Они, наоборот, постарались свалить подальше, не оглядываясь.

– Арч, – произнес Гаро тихо, чтобы его никто не услышал. – Позволь представить. Глава Обсервер Системс, Арчибальд Хауст.

– Че? – уставился я в упор на громилу. Ну, то есть на Мечника. Парни, видимо решили, что я удивился должности. – Арчибальд? Серьезно?

– Да, – наконец заговорил сам Мечник. – И не вздумай коверкать. Ненавижу, когда коверкают мое имя. И не сокращать никак.

– Да и в мыслях не было, – фыркнул я.

– Ага, – с прищуром посмотрел он на меня. – Как же.

– Господа, – откашлялся Гаро, привлекая внимание. – Мне кажется, вам обоим пора.

– И то верно, – улыбнулся Хауст. – Что, пацан, готов?

– К чему? – напрягся я.

– К поездке в святая святых, – словно озвучил мои мысли Хауст.

– Да покатились уже. И все равно ты пижон.

Я встал из-за стойки и направился к раздвижным дверям. Мечник ступал следом.

– Арч, – раздался голос Гаро мне в спину. – Ты карту забыл.

– У меня своя есть, – ответил я, не оборачиваясь. – Мне хватает.

Вот так и знал. А как он меня постоянно находит? Интересно. А откуда у него такой читерский хант? А давайте подумаем. Сидит такой сраный глава в своем сраном главном кресле и думает, а не замутить ли мне бессмертного ханта, списав прям с себя. Я же весь такой особенный.

Мечник лишь шел позади и непрерывно хохотал, отчего даже птицы в панике улетали с ближайших деревьев. Видимо, что-то из мыслей я все же подумал вслух. А сам потихонечку начинал закипать. Хоть я и победил в том бою, но несправедливость, казалось, разрослась сейчас до вселенского масштаба. А еще эта тачка.

Напротив входа в башню стоял внедорожник, переделанный под лимузин. Ну что за понты? Хотя что-то в этом было практичное. Если посмотреть, с каким трудом этот детина впихивает свою тушу, заняв сразу две трети дивана.

Машина плавно поехала, а Мечник с любопытством оглядывал меня с ног до головы. Я демонстративно пялился в окно, глядя на проплывающие небоскребы.

– А ты подкачался, – хмыкнул он. – Но все равно дрищеватый.

– Это ты жрешь, как не в себя.

– Да я вообще не ем. Ну так, сладости только люблю. Тирамису там. Или шарлотку. Это да. А так вообще нет. Пробовал недавно черничный бисквит. Такая гадость.

Он говорил что-то еще, улыбался, но я не слушал. Перед глазами стоял Мечник. Тот самый, с длинными волосами, собранными в хвост. Только в одежде. Широкие сапоги, просторные штаны, рубашка, жилет. Почему-то я смотрел на этот черный современный костюм, но вспоминал обычную повсеместную одежду, распространенную среди жителей Роркха.

Образ из моего сна. Расплывчатый, странный, смутно знакомый. Но почему-то он не вызывал у меня никакой ненависти или презрения. Скорее наоборот. Это что-то знакомое и приятное.

– Вспоминаешь? – произнес Мечник. – Взгляд такой. Будто вспоминаешь.

– Сон, – произнес я.

– Слышал, – ответил он, – тебя на неделю вырубило. Помнишь что-то?

– Обрывки, – почему-то ответил я.

Почему-то сейчас, когда передо мной обычный, пусть и огроменный человек, но в привычном костюме, он не вызывал прежней ненависти. Может это из-за того, что не залит кровью и внутренностями монстров с головы до пят? И потому что нет рядом этой гребаной рельсы из-за которой его почему-то зовут Мечником?

– Иногда, – произнес он, словно задумался о чем-то. – Очень редко, но сильные эмоциональные переживания могут служить катализатором. И тогда даже такой как ты способен прорваться к краю. Туда, где сны – это не просто сны.

– Черч показал мне записи шестилетней давности, – пожал я плечами. – А там рисунок того, как…

– Стой, – прервал меня Мечник, подняв ладонь. – Парагон знает… Знал, что нужно делать. Но он общался только со своим Проводником. Проводник, то бишь Черчилль, сам решает, кому, что и когда рассказывать. Таковы правила, и не нам с тобой их нарушать.

Я выдохнул. Скорее с раздражением, потому что вот опять двадцать пять и три десятых. И этот туда же. Хотя чему я вообще удивляюсь?

– Не кипятись, – отмахнулся Хауст. – Для начала покажу, а там и сам все поймешь.

– Что покажешь? Что я пойму?

– Для начала покажу тебе Роркх. С той стороны, с которой его вижу я. А затем… Покажу тебе один проект, созданный примерно семь лет назад. Называется проект – «Парагон». А там уже и спросишь, что неясно будет.

Повисла недолгая пауза. А затем Мечник хмыкнул и все-таки добавил:

– А по количеству вопросов станет ясно, на самом ли деле ты такой тупой или прикидываешься.

Рука рефлекторно потянулась к поясу, но револьверы я забыл в другом мире. Ну что за непруха, а?

– Приехали.

За время короткой беседы я почти упустил одну важную деталь. Мы выехали за пределы города и катили еще долго. Оглянувшись вокруг, я посмотрел на своего провожатого.

– Я думал, ОбсСис сидит в центре. У них же там целое здание.

– Комплекс зданий, – поправил Мечник. – Нет, там всякая шушера обитает. Бухгалтерия, менеджмент, администрация и прочие канцелярские крысы, что даже пороху не нюхали. Сердце ОбсСиса находится здесь.

Я смотрел на старый, проржавевший забор, какие-то хлипкие с виду ангары. Даже одинокий трактор без колеса имелся.

– Дерьмом несет, – произнес я. – В буквальном смысле. Хотя…

– Это для отвода глаз, – усмехнулся Мечник. – Погнали.

И мы прошли внутрь. Я делал вид, что смотрю себе под ноги, дабы не наступить в грязь или какую-нибудь лужу. Лимузин тем временем загнали в один из ангаров. Мы же прошли в хлипкое здание в центре. Старая железная дверь открылась без единого скрипа. За ней я увидел чистую кабинку с зеркальными стенами.

Мы вошли внутрь и развернулись. С легким толчком лифт неспешно поехал вниз.

– А ты хорош, – произнес Мечник. – Рэд не зря над тобой столько работал. Кстати, это я его попросил тогда. Сколько насчитал?

– Двадцать четыре камеры по периметру, – не стал прикидываться я. – Еще четыре замаскированных люка.

– Ого, – уважительно произнес Хауст. – И это по дороге сюда? Почти четверть нашел.

Смеется? Издевается? Я старался не подавать виду.

– Автоматические турели, – произнес Хауст. Видимо, про люки. – У вас в башне тоже такие стоят на первом этаже. На случай силового проникновения.

– В башне? В центре столицы? Боевые турели? – я выдавал максимум скепсиса с каждым вопросом.

– Ага, – кивнул он. – Что, не заметил? А бронированные окна? А доты? А техническое укрепление под землей? А туннели, ведущие из башни? Ничего не заметил? Наверное, и высококлассного специалиста нашего прозевал. А ведь он прямо на входе стоит, у всех на виду. Собирает информацию и разведданные по всем, кто заходит внутрь.

– Константин не особо-то и шифруется.

– Не этот, – отмахнулся Мечник. – Я про того, что кофе варит.

Оу, туше… Не думай об этом, Арч. Поздно ломать голову. Скоро и сам все узнаешь. А если не узнаешь, то тогда и будем думать. От мыслей развивается скепсис, от него сарказм, а из-за этого можно и по харе огрести. Короче, думать – это не к добру. И вообще не твое. Главное не палиться, а то окружающие и так начали что-то подозревать.

Двери лифта открылись, и вот тут я маленько офигел. Это не офис какой-то корпорации. Судя по количеству суровых лиц, помноженному на блеск коротких автоматов, я и впрямь на каком-то секретном объекте.

Хауста пропустили без всяких вопросов. А меня даже раздеться заставили до трусов. Я уж думал, и туда фонариком посветят. Вся процедура заняла минут десять. И вновь путь-дорога по однообразным коридорам. У каждой двери дежурило по двое охранников в полной экипировке. Но никаких опознавательных знаков я не заметил.

– Не мог что ли сказать, что я с тобой? – спросил я главу ОбсСиса.

– Мог, – хохотнул он. – Но кто я такой, чтобы нарушать местные порядки?

– Глава? – иронично заметил я.

– А, – деланно хлопнул он себя пятерней по лбу. Эхо разлетелось по коридорам. – А ведь и точно. Вечно об этом забываю.

– Клоун, – буркнул я себе под нос.

– Пришли, – произнес он.

Мы остановились у очередной серой двери. Вот оставь меня здесь одного, я сдохну от голода в каком-нибудь углу, пока буду искать дорогу назад. Но этот как-то нормально ориентируется. Повороты что ли считает? Так я тоже считал, но не уверен, что правильно запомнил. Это же вам не диспозиция противника на слух для выстрела вслепую. Тут надо держать все в памяти дольше двух секунд.

Очередные охранники с автоматами. Но в этот раз Хауст все же соизволил махнуть им своей лапищей, так что обошлось без фонариков и стриптиза. Ребята даже распахнули перед нами двери.

Я вошел первым, и в груди колыхнуло неприятное вязкое чувство. Что-то очень мерзкое поднималось к горлу.

– Что это такое? – выдавил я слова.

– Серверная, – хмыкнул Хауст. – Это сервера Роркха. По сути, это и есть Роркх.

– Импова срань, – выругался я под безумный хохот Мечника.

Глава 2. Договор о Войне.

– Это. Что. За. Хренотень? – спросил я, когда смог хоть немного нормально мыслить. – Это очередная твоя тупая шутка?

Мечник немного успокоился, но, посмотрев на меня, снова начал ржать, словно… Не знаю, кони и то тише. Понятно, вменяемого ответа от него не дождаться. Поэтому вернулся к созерцанию серверной.

А вернее, судя по всему, толстого бронированного стекла во всю стену. А уже за ним стояло это. Даже не знаю, как правильно назвать. Камень? Да, скорее всего это был громадный черный камень метра три в высоту.

Я прильнул к окну, затем медленно положил руку на стекло. Пальцы начало ощутимо покалывать, будто поверхность была наэлектризована. А еще это чувство…

– Почему у меня ощущения такие, как будто я посреди ночного Роркха в разгар партии?

– Это ты еще за экраном стоишь, – хохотнул Хауст. – Внутри вообще пробирает до костей. Но к этому можно привыкнуть. Со временем.

Я вглядывался в черную поверхность. Казалось, будто посреди комнаты стоит черная дыра, поглощающая весь свет, потому что на поверхности не было ни единого блика. И чем дольше я смотрел на него, тем мрачнее становилось все вокруг. Казалось, окружающее пространство начало терять краски, а свет ламп постепенно тускнел. И тьма внутри камня, казалось, пульсирует.

– Эй, – встрепенулся я от щелчка. Ухо горело огнем.

– Не смотри в него, – произнес Хауст серьезным голосом. – Иначе он посмотрит в тебя. Я не шучу.

– Он?

– Роркх. Это Роркх. Тот самый, который кровожадный ублюдок.

– Это? Да как такое вообще возможно?

– Иногда технологии уходят настолько далеко вперед, что для обывателей кажутся магией. Как для пещерного человека зажигалка будет заточенным духом дракона, так и для вас этот камень… Не знаю, сродни магии.

– Это технология? Не какой-то сраный метеорит из космоса?

– Нет. Технология – это абсолютно точно. Ну не сам кристалл, но то, что вокруг и внутри него.

Я вернулся к окну. Но в этот раз старался не смотреть на сам камень. На самом деле видно было только верхнюю половину. От основания во все стороны ползли то ли провода, то ли кабели. Но больше всего они напоминали щупальца.

Хотя нет. Щупальца не светятся изнутри багровым. А значит это переплетения скорее напоминали вены. Огромные, толщиной в руку, они ползли по полу и оплетали уже знакомые стойки с оборудованием.

По периметру комнаты находились открытые шкафы с техникой, как и в любой серверной. Только никаких проводов. Все покрыто этими пульсирующими венами. Или все же кабели? Но откуда столько багрового света? И посреди этой кровавой комнаты черное пятно монолита.

– Это называется проводящий кристалл. Одно из названий. Он проводит через себя любую энергию, усиливая и концентрируя её. В Роркхе проводящие кристаллы редки. Иногда встречаются в волшебных посохах у магов. И не таких громадных размеров. В вашем мире таких нет, насколько мне известно.

– В вашем? – зацепился я за слово.

– В вашем, – подтвердил Хауст. – Посмотрел? Пойдем тогда.

Он вышел из серверной, а я поплелся следом. Красная комната с черным пятном в центре не выходила из головы. И это пятно словно бы всосало в себя все другие мысли. Вообще ничего в голову не лезет.

Мы прошли мимо одной из дверей, и я замер, вглядываясь в табличку.

– Это че? – спросил я, тыкая пальцем в изображение паутины.

– Отдел Пауков, – пожал плечами Хауст.

– Они работают на ОбсСис?

– Они и есть ОбсСис, по сути. Та его часть, которая отвечает непосредственно за игру.

– Читеры, – буркнул я. – Вокруг одни читеры.

Мы вошли в большой круглый зал, в котором было несколько кресел, сейчас пустых. Они стояли придвинутыми к огромному столу. Тоже круглому.

А над ним плыла знакомая голограмма с изображением Города. Только в отличие от виденных мной раньше, тут не было ни одного серого пятна. И множество ярких точек, что передвигались по полупрозрачным улицам.

Я ткнул пальцем в одну из таких, и рядом с изображением Города всплыл прямоугольник интерфейса. Пощелкал вкладки. Информация об аккаунте, в том числе и скрытая. Данные ханта, инвентарь, вооружение, вес. А еще есть логи за последние десять дней. Уверен, если покопаться, то и не только это.

– Вот как ты меня постоянно находил, – произнес я с грустью.

– Поверь, мне это было не нужно, – ответил Хауст. – Разве что иногда, если ты совсем уж сбивался с пути и уходил в сторону.

Я плюхнулся в кресло и с безразличием смотрел на изображение Роркха. Все неправильно. Все не так. Все иначе.

– Ты же слышал Легенду о Вечном Страннике, Арч?

– Да, – кивнул я. – И еще общался с Йорком. Он кое-что объяснил.

– Кхм, да. Гаро уже передал мне информацию, – кивнул Хауст. – Кстати, многого мы раньше не знали, спасибо.

– Есть что-то, чего вы не знаете? – усмехнулся я с иронией.

– Больше, чем тебе кажется.

– А Черч почти все знает, – буркнул я, не знаю к чему вообще.

– Больше, чем тебе кажется, – повторил и хохотнул Мечник. – Но ему по должности положено.

– А главе ОбсСиса нет? – усмехнулся я.

– Я тут вроде как номинальный глава. Вот об этом и хочу поговорить. Раз уж ты уже знаешь про Договор о Войне, то будет проще. Представь, что все это правда…

Началось. Я бы хотел закатить глаза, но увиденное за стеклом… Даже не увиденное, а то, что я там почувствовал. Ощущения похлеще, чем при старте второй волны. А мы ведь даже не в Роркхе. Кажется. Я уже ни в чем не уверен.

Я слушал знакомую историю. Договор о Войне, который был заключен между Роркхом и высшими сущностями.

– Ты про богов? – прервал я Мечника.

– Формально они не боги. Богов вообще не существует. Просто иногда простые смертные становятся не совсем простыми. Иногда они обретают такую силу, что слово «бог» подходит лучше всего. Но для этого надо прожить далеко не одну жизнь.

– Как Древние?

– Вроде того. Но Древние созданы Роркхом в рамках Договора. Они самостоятельны, но их оболочку создает Роркх, а затем перемещает между мирами. Так что они не совсем самостоятельные.

– Они тоже подчиняются Роркху? Он их контролирует?

– Древних – нет. Это нарушение Договора. А вот Полудревних – да, это его миньоны.

– Полудревние?

– Это все связано.

Все, это Договор о Войне и сами миры, которые вступают в борьбу. Если все упростить, то со слов Мечника Роркх захватывает миры один за другим. Чтобы попутно не снести все к имповой матери, битва происходит в… Камне? В проводящем кристалле? Вроде как этот сгусток черноты и впрямь сервер Роркха. По крайней мере капсулы подключаются именно к нему.

Павший мир делится на две части. Все, что Роркх может использовать себе на пользу, переходит под его контроль. Это мы уже видели по всяким монстрам и темным богам. Йорк же забирает одного самого сильного себе. Так получается новый Древний, который идет в следующий мир вместе с новым проводящим кристаллом.

А павший мир превращается в новую боевую арену. И из этого получается, что…

– Ты хочешь сказать, – помассировал я виски. – Что ты последний Древний, так?

– Да, – Мечник был абсолютно серьезен. Ни намека на безумие, хотя вся его речь была им пропитана.

– А Роркх, в который мы играем, находится в черном камне, который на самом деле технологическая машина.

– Сам кристалл лишь проводник, но все остальное – да.

– А город, в котором мы играем, – это твой родной мир?

– Видоизмененный. Таким он был до начала битвы. Роркх воссоздал его и сделал новой ареной. Изменил, конечно. В моем мире не было такого обилия культов, монстры не бродили по окраинам, да и вообще было куда тише и спокойней.

– А затем вы проиграли Великую Оборону.

– Третью по счету. Две мы выиграли, третью просрали, а через пару лет… Короче говоря, наш мир пал, а меня вместе с этим камнем выбросило сюда. Камень как проводник, а я что-то вроде инструктора, который должен был показать и объяснить правила войны вашим людям.

– И что, они тебе так сразу поверили?

– Нет конечно. Ни один не поверил. Но в отличие от тебя они успели заглянуть в темноту кристалла. И Роркх сам им все показал. Каждый, кто вглядывается в кристалл слишком долго, может увидеть свою жизнь в том сценарии, который покажет Роркх. И там всегда один и тот же финал. А затем он подключился к вашей технике и выдал информацию. Он сделал оптимальные условия для ведения войны, чтобы все было честно. Пятьдесят на пятьдесят.

– Ты сейчас про капсулы?

– И про них тоже. Мы немного иначе перемещались на арену, но это потому, что в нашем мире есть магия. Это ваш мир один из Пустых. Так что Роркх объяснил, как создавать капсулы и даже помог их модернизировать под запросы человека. Он же подключил их к проводящему кристаллу.

– Роркх – это что? Ну, кто он? Оно… Взбесившийся искусственный интеллект? Внеземной разум?

– Нет, – отмахнулся Мечник. – Мне Древние рассказали. И Йорк подтвердил. Он же был там, когда все началось.

– Был где?

– В изначальном мире, где родился Роркх. Не знаю, что это за место и когда все это началось. Но Роркх – это человек. Вот прям обычный, как ты или я.

– Я видел то, что за стеклом, Хауст, – произнес я медленно. – Это нифига не человек. Даже не близко.

– Да, – пожал тот плечами. – Как я уже говорил, иногда простой человек перестает быть простым. И рождается вот это вот.

– Роркх – это бог?

– Вроде того, но по силе он куда выше. И с каждым поглощенным миром становится все сильнее. Первые миры он сожрал просто так, потом ему где-то щелкнули по носу, очередной мир просто развоплотило из-за войны. И только после этого был создан Договор. Роркх задним числом отдал с каждого поглощенного мира по древнему, но он смухлевал. Вроде как мир уже уничтожен, так что держите самых сильных из тех, что остались. Поэтому из тех же Алтарайи нам достался простой кот, а не великий жрец. Роркх очень боялся этой великой расы и уничтожил их одними из первых.

– Роркх – это человек, который стал суперкомпьютером? Я не понимаю.

– Я тоже, – признался Мечник. – Даже Йорк не может толком объяснить, как это случилось. Но Роркх – это Легион тварей, что сражаются на его стороне. Йорк не любит об этом говорить. Среди Древних ходит слух, что он в свое время не смог остановить Роркх, пока тот был слаб. И теперь сражается, дабы искупить вину.

– Так что там с Полудревними?

– А, эти. У вас их называют долб… Нет, не так. Предателями скорее. Или отступниками. Те, кто повелись на уловки врага и предали свой мир ради бессмертия. Встали под знамена Роркха, но сделали это добровольно. Кто посильнее или просто выслужился – стали Вестниками богов своего мира. Остальные же пополнили ряды тварей, хоть и сохранили остатки разума и капельку воли.

– И много таких? Я за все время одного только встретил в Роркхе. Вестников почаще, конечно.

– Предателей всегда хватает, которым своя рубашка ближе к телу. Бессмертие, как ни крути. Или ты думаешь, Первый деньгами всех подкупил?

– Кхм… Я об этом вообще не думал. Совет Тринадцати, получается, тоже в курсе?

– Верхушка да. Шот, может еще кто-то из приближенных. За остальных не в курсе. Но мелочи и денег хватит.

– У меня уйма вопросов если честно. И первый это… Что ты курил? Без обид, все сходится и красиво, но все равно больше похоже на сраный фокус с постановой.

– Хах. Ну сходи, погляди на камешек еще раз. Пусть тебя засосет, как остальных. Ты проживешь свою жизнь в ускоренном режиме, увидишь финал и вернешься обратно. Может даже за пару месяцев реабилитации придешь в себя.

– Знаешь, я тебе верю. Еще недавно бы не поверил, но сейчас все как-то так складывается, будто к этому и шло.

– Я понимаю, – кивнул Мечник. – Отрицание было, остальное ты как-то пропустил. Это надо осмыслить и переварить.

– А ты как в этом всем участвуешь? Ну окей, ты был самым крутым в вашем мире, потом что?

– Ничего, – пожал он плечами. – Сдох, проснулся тут прямо рядом с кристаллом. С голой жопой в буквальном смысле. Потом приперлись аборигены, ну то есть туристы. Нет, блин. Зеваки. Да. А я даже языка вашего не знаю. Но он сам потом пришел в голову, это Роркх адаптировал мое тело. Он же его и создал. Я, по сути, тоже часть проводящего камня. И неразрывно с ним связан. Хотя мое тело здесь куда слабее прежнего.

– Оп, – хлопнул я руками. – Так давай грохнем камень? Ты же наверняка знаешь, как это сделать.

– Конечно, – ответил Хауст. – Вообще легче легкого. Хватит какой-нибудь хорошей кувалды на самом деле. Ну или из автомата очередь.

– И? – почувствовал я себя тупым.

– И на это Роркх рассчитывает. Что кто-нибудь в мире расколет камень или убьет проводника-Древнего. И тем самым нарушит Договор о Войне.

– И что будет?

– Как и в любой игре. Дисквалификация нарушителя. Ему не придется соблюдать условия, просто соберет все силы и вторгнется. Договор нельзя нарушить, хоть мухлевать иногда можно. Например, я как Древний не подпадаю под Договор. Меня можно убить. Только вот тогда мир обязательно нарушит правила, ведь некому будет их объяснить. И снова победа Роркха. Хотя и все по правилам.

– Я думал ты бессмертный. Йорк рассказывал.

– В Роркхе да. Но только в этот раз, так как я проводник. В реальном мире и в следующих боевых аренах я стану просто Древним. Одна жизнь на одну войну. Но сейчас есть некоторые преимущества. Например, мне не нужна капсула для погружения.

– Это как так?

– Мое тело – часть кристалла. Роркх, который Город, тоже часть кристалла. По сути, я одновременно и тут, и там. Переключаюсь, когда захочу.

– Извини, – произнес я.

– За что? – удивился Хауст.

– За лаву. И за Стужу. И вообще. Одно дело быстрая смерть под хоть каким-то блокиратором. А другое дело…

– Брось, – отмахнулся Хауст. – Но если тебе легче станет, то извинения приняты. Но так-то я привык к боли. Она делает сильнее.

– Я слышал. Про тебя и Юмидая. Говорят, ты сотню раз умер, чтобы стать сильнее.

– Сто семьдесят три, если верить Юмидаю. Ничего страшного. Пару лет отходняков, и вот я уже почти в норме, – ухмыльнулся Мечник своей самой безумной улыбкой.

– А ханты? Неписи в Роркхе? – спросил я самое важное.

– Копии, – произнес Хауст, и я облегченно выдохнул. – Они все давно мертвы. Роркх воссоздал их в качестве декораций. Ну и марионеток для игроков. Но все равно, если бы ты продал душу Джекса, я бы убил тебя в обоих мирах. Из принципа.

– Не хочу напоминать, – произнес я осторожно, – но ты сам же сказал. Это ведь не твой брат.

– Названный брат.

– Тем более.

– Наоборот. В нашем мире клятвы имели вес. Любые. И братская клятва куда сильнее родства по крови. Да, Джекс умер, а твой хант лишь его точная копия. Но это все, что у меня было все эти годы. Причем Роркх воссоздал его в момент самого начала нашей войны. То есть этот Джекс даже не помнит, как сражался и умер в нашем мире.

– И раз уж мы об этом заговорили… Зачем все это? Если твои слова правда, то мы уже проиграли? Роркх копит силы, чтобы стереть и нас?

– Да. А затем город из твоего мира станет новой ареной для следующего. Роркх возьмет темных богов из ваших религий и придаст им форму. А у вас их большое разнообразие. Светлых тоже возьмет, но толку?

– Я тебя слушаю, Хауст, но все равно пока не понимаю. Для меня Роркх – это все же игра.

– Это она и есть. Роркх, который сущность, это, по сути, ребенок с практически неограниченными возможностями. А что любят дети?

– Играть.

– Играть и выигрывать, – поправил Хауст. – А как это делать, чтобы не нарушать Договор? Роркх создал игру со своими правилами. И напихал в нее столько скрытых механик и лазеек, что он всегда на три шага впереди. И заставил играть с ним целые миры. Он абсолютное воплощение всемогущего ребенка.

– И никто его не победил? Ни разу?

– Пока что нет. Ты не видел нашу третью Великую Оборону. Первая была похожа на вашу. Вторая стала настоящим кровавым побоищем. На третью защитников пирамиды смели в первой же волне. Мне кажется, Роркху стало скучно с нами, и ребенок смел фигуры с доски. А затем начал новую игру.

– А как же шансы? Равенство? Честная битва по Договору?

– О, – хохотнул Мечник. – Это было. Всегда есть. Эта тварь хитра и опасна. Ему не нужно нарушать Договор, чтобы побеждать. Но об этом чуть позже. Сейчас про шансы. Есть крохотная возможность спасти этот мир. Примерно в двенадцать из ста по шансам.

– Негусто.

– Больше, чем когда-либо. Спасибо Парагону Врат. Это который брат Гаро. Который старший, а не тот…

– Знаю, – отмахнулся я.

– Короче говоря, мы нашли Ключника. Вернее… Как бы это сказать. Мы его создали. Твоими руками. Ты его создал.

– Ты сейчас про Джекса?

– Я сейчас про тебя. Об этом тоже позже. Сейчас про Джекса.

– Ты очень последователен и логичен, – усмехнулся я.

– Просто нервничаю, – произнес тот с абсолютно каменной рожей. – Ты бы тоже нервничал, если бы две жизни подряд шел к этому моменту. Так вот. Джекс получил силу Алтарайи.

– Чего?

– Длань Бога. Ты не читал инфу?

– Читал. Там вообще ничего про Алтарани нет.

– Алтарайи. Великая Раса, между прочим, прояви уважение.

– Да пофигу. Там написано «Скользящий между мирами». Мы же с Искажающим тогда дрались. Причем тут вообще эти… Альты… Алта…

– Забей. Искажающими они стали после падения и порабощения. А дословно, если переводить на ваш примитивный язык, это и будет Алтарайи. Путешественники по мирам.

– Допустим, – поднял я руки. – Что дальше?

– Как что? Джекс может открыть портал. Сила в нем есть. Посох уже отжали. Тоже Джекс, между прочим. А из Роркха, который боевая арена, можно попасть только в одно место.

– Какое? – спросил я.

– В Роркх, конечно, – посмотрел Безумный Мечник на меня, как на дебила. Я ответил тем же и посмотрел на него, как на безумца.

– В существо?

– В Город. В наш мир. В мой мир. Ай, Арч, как с тобой сложно.

– Взаимно, – буркнул я. – Это какой-то третий Роркх? Или четвертый? Я запутался. Есть два Роркха. Кровожадный ребенок и справедливый, который…

– Справедливый – это Йорк, – прервал меня Мечник. – Ты о нем говоришь. Есть Роркх-существо. Есть Роркх-Город. Это декорация и боевая арена. А есть Роркх – реальный город из моего мира. Наша с Джексом родина. Уничтоженная. Ты ее видел во время Великой Обороны. И вы обороняли пирамиду от вторжения в ваш мир.

– И почему ваш родной город и существо зовут одинаково? Или это вы сами придумали?

– Нет. Он пришел к нам Роркхом. А ареной был другой мир. Древние считали, что это не просто совпадение. Что это что-то значит. Считалось, что раз Роркх пришел в Роркх, то это знак окончания его пути. Мы думали, что победим. Но, видимо, это был знак не для моего мира, а для вашего. Существо и арена с одинаковыми именами сошлись в одной точке пространства и времени. Если это не знак победы, то я не знаю тогда…

– И ты хочешь, чтобы Джекс воспользовался силой бога, чтобы с помощью посоха этого бога попасть в твой родной мир? В изначальный Роркх?

– Да.

– Зачем?

– Не, Арч, – хохотнул Хауст. – Слухи не врут, ты и в правду… Ну это… Ладно. В вашем мире есть кристалл. Проводящий. И если его разрушить, то мир падет из-за прямого нарушения Договора. Понимаешь, да? А наш мир был предыдущим в цепочке поглощенных. И там тоже есть кристалл. И они связаны. Роркх идет по мирам из одного в следующий.

– И если разрушить ваш кристалл… Ваш мир ведь уже пал, так что никакой разницы.

– Именно. Но связь оборвется, и тогда ваш останется свободен. Понимаешь?

– А какого импа тогда вы свой не грохнули? Когда поняли, что проиграли? Спасли бы следующий.

– А мы и грохнули. Я лично его разрубил своим топором. Только было уже поздно. Портал пройден, путь был открыт. Роркх захватил наш мир и восстановил кристалл, чтобы пробить дыру в следующий мир. В ваш.

– У меня голова сейчас лопнет, – честно признался я.

– Хах. Это мы еще до самого главного не дошли.

– Так, давай по порядку. Я скажу, а ты поправишь, если я не прав.

– Окей, – кивнул Мечник.

– Есть существо, бог, человек, пофигу. Роркх. Он поглощает мир путем победы в игре. Затем ставит в этом мире проводящий кристалл, ту черную штуку, и закидывает такой же в следующий. Какой-то рандомный город из предыдущего мира становится ареной для игры в следующем. И так пока не проиграет.

– Почти. Не совсем рандомный, они примерно одинаковы. Нужен большой город, обычно круглой формы, с рекой в черте, очень населенный, само собой. И еще он часто появляется после большой войны. Желательно мировой. Тогда жители города впоследствии станут сильными хантами для игроков. В вашем мире не так давно была подобная, если не ошибаюсь. Так что не удивлюсь, если Роркх создаст копии бывших военных, выдернутых из того времени. Промоет им мозги, адаптирует под современность и запустит новую игру. Или вообще откатит ваш город в то время, когда война только закончилась.

– Война. Опять война.

– В войне, – наставительно произнес Хауст, – рождается сила и закаляется воля. Это не мои слова, а Джекса. Он сам говорил, что до войны был трусом и слабаком.

– Джекс? Трусом? В жизни не поверю. Он презирает трусость.

– В себе, – пожал плечами Хауст. – И проецирует это на других. Но он смог победить свои страхи и верит, что другие тоже могут. Он как-то интуитивно чувствует, кому надо дать шанс, а кто безнадежен. Такой он вот… Был.

– И сейчас есть, – возразил я.

– Ну, в каком-то смысле – да.

– Хорошо, – потер я виски. – Допустим, Джекс теперь способен открыть портал в обратную сторону. Допустим, у нас есть жезл. А жрец у вас есть? Я слышал, что жезлом могут управлять только жрецы.

– Посох, – поправил Мечник. – И да, жреца у нас нет. Но мы надеемся, что и силы Джекса хватит. Должно хватить.

– А если нет?

– Тогда все зря, – произнес Хауст. – Но мы обязаны попытаться. Много людей уже отдали свои жизни, чтобы мы попытались. Весь мой мир погиб, чтобы вы попытались.

– Мы проиграли Великую Оборону, – напомнил я. – С чего ты решил, что в Великой Контратаке у нас будет шанс?

– Забавно, – произнес Хауст. – Великая Контратака. Так мы ее и называем. Нам придется собрать больше сил. Всех игроков Роркха недостаточно. Нам нужно больше. Надо как-то убедить Древних сразиться с нами плечом к плечу.

– А они чего уперлись? Им-то что терять? Они же, по сути, бессмертные.

– Да, но в рамках Договора. А возвращение в мертвый мир, самим, по своей воле, – это не совсем Договор. Если они там умрут, то это уже навсегда. Говорил же, – усмехнулся Мечник, – правила нарушать нельзя, но обойти – вполне. Но нам надо подготовиться к самой масштабной битве, которую только видел ваш мир.

– И с чего ты решил, что у нас есть вообще хоть какой-то шанс против монстров из сотен миров? Только не говори мне про Парадокс Выбора. Я не утверждаю, что шансов нет, просто звучит это как-то… Не особо эффективно.

– Шанс на победу – двенадцать процентов. Наверное. Но с каждой партией он уменьшается. Роркх сейчас копит силы для вторжения, и чем дольше мы медлим, тем сложнее будет пробиться.

– И все же ты уверен, что шансы есть, да?

– Да, – кивнул Мечник.

– И откуда такая уверенность?

– О, – усмехнулся он в своей привычной манере. – Теперь мы подходим к самому интересному. Но раз уж на проекцию Города ты уже насмотрелся, то перейдем к десерту.

Он встал из-за стола и направился к выходу. Я последовал за ним. Снова пустые однотипные коридоры, снова повороты и охранники на каждом шагу. Но в этот раз мы остановились у дверей побольше. Вошли внутрь и оказались в каком-то помещении, напоминающем лекторий.

Каскадные ряды столов уходили вверх. Трибуна, столы напротив, экран вместо стены. Ну реально как на лекциях в универе.

– Это что за место?

– Зал для совещаний, – обвел руками Хауст. – Место, где все началось. В этих стенах родилась надежда вашего мира. И она называется «Проект «Парагон».

Глава 3.

Проект "Парагон"

Пока Хауст возился с настройками проектора в углу, я оглядывал помещение. Если честно, не очень похоже на место, где собираются всякие важные шишки и что-то решают. Хотя откуда мне вообще знать, где собираются важные шишки?

– С Юмидаем я познакомился раньше всех остальных, – тем временем вещал Хауст. – Он пришел в наш мир со своим камнем. Учил нас сражаться и объяснял, что к чему. У нас все было немного иначе. Все были в курсе, такая каша творилась, если честно. Зато другие империи присылали к нам своих лучших воинов, деятелей науки, умников всяких.

– А Юмидай из магического мира или… Пустой, да?

– Да, – ответил Хауст. – Ну, то есть нет. Ну… Ай, блин, Арч, ты меня заразил. Юмидай из магического, причем у них там магия возведена в высшую степень. У нас она тоже присутствовала, но у нас технологии с магией шли бок о бок. А ваш Пустой, да. Практически без магии.

– Практически?

– Пустой мир, он как сухая губка. А магия как вода. Даже если краешком коснуться, втягивает в себя. Поэтому что-то да просачивается.

– И иногда сны становятся не просто снами, – буркнул я себе под нос.

– Чего?

– Что там с Юмидаем?

– А, этот умник. Ну он что-то среднее между магом и шаманом.

– Маг разума.

– Да, причем сильный. Умеет и в точечный контроль, и в массовое замешательство. В своем мире заставил целый континент поклоняться себе. Богом хотел стать, – усмехнулся Хауст. – Только богами иначе становятся. Но вообще парень неплохой, самодовольный, конечно…

– Арч, – прервал я его, – ибальд… Не отвлекайся. У нас тут вроде как апокалипсис на носу.

– Ну да. Короче говоря, они просрали, разумеется. А когда Юмидай стал древним, то принялся за старое. Пытался всех взять под контроль и всеми управлять. Только вот не вышло нифига. Но план был хорош, признаю. Правда, мы поздно сообразили, что к чему, и в итоге… Ай, не важно. Короче. Есть один древний, помер в самом начале, еще до Договора. Юмидай может брать под контроль даже таких. И получать доступ к их воспоминаниям, знаниям и способностям.

– Древние руны, – произнес я. – Изначальный язык.

– И это тоже, – кивнул Хауст, щелкая кнопками, – сраная техника, понапридумывают всякого. Магии нет, вот и беситесь со скуки. Так вот, не изначальный, но близко к нему. Не важно вообще. Важно другое. Про обратную синергию слышал?

– Ну, – пожал я плечами. – Слухи. Мол, деханты пытались людей лечить. По мне как бред.

– Ну, Вегу же вылечили.

– В смысле? – удивился я.

– Ну это семейное, лезть не буду. У Гаро спросишь. Но если коротко, то обратная синергия существует и прекрасно работает. В паре хант-игрок обычно один ведущий, а другой ведомый. Ну ты знаком с Джексом, так что сам знаешь, – он оторвался от панели и глянул на меня, ухмыльнувшись. – Если разница между ними велика, то и влияние куда сильнее. Пока Вега был сопляком, Жнец давал ему много сил. Так и Джекс на тебя влиял.

– К чему ты клонишь? – мне не нравился этот разговор, если честно.

– Все просто. Юмидай взял под контроль Древнего. Его раса славилась тем, что они могли видеть будущее. Причем сильнее, чем кто бы то ни было. Они как бы жили одновременно во всех потоках. Раса, обуздавшая течение реки времени.

– Они типа бессмертные были? Не вкуриваю.

– Нет, их жизни подчинялись реке времени. Но они могли смотреть сквозь ее воды. И видеть все ее потоки.

– Слишком метафорично.

– Это чтобы ты с ума не сошел. Но я и сам знаю только такое объяснение.

– Если они видели будущее, то как сумели проиграть?

– А они и не сражались, – пожал плечами Хауст. – Ну сам подумай, зачем воевать, если обе стороны знают исход заранее? Вот и у них не было такого понятия, как война. А когда пришел Роркх, они посмотрели на это, погрустили и лапки кверху. Мол, нет шансов, чего напрягаться. Утрирую,