Вакансия: муж. И все очень прилично
Глава 1
– Натуральные? Или искусственные? – В зобу дыханье сперло от возмущения!
Мужская рука, словно нечаянно, прилегла на мою грудь. Очень весомо и ощутимо.
– Что? – Только и смогла выдохнуть, чтобы не орать нецензурно.
– Глаза, говорю, свои такие красивые? Или это линзы?
Гопник, только что лежавший почти при смерти, хитро приоткрыл один глаз. От удара по запястью охнул, закряхтел, но руку, все же, убрал.
– Свои. Еще раз так сделаешь – зашью не только голову, но еще и рот. И нос. А все лишнее отрежу, понял?!
– Офигенный цвет, конечно. Еще ни разу такого не встречал!
Для дикаря из подворотни парень говорил чересчур уж чисто и гладко. И голос, между прочим, приятный – бархатистый баритон, ровно такой, как мне нравится.
– Спасибо за комплимент. Но это не значит, что вам можно руки распускать!
Специально дернула посильнее, чтобы понял – я не шучу, и могу сделать намного больнее, чем сейчас!
– Ай! Милая девушка, вы спасти меня хотите или убить?
– Лучше бы дядя Коля оставил тебя, где нашел. А я бы вовремя оказалась дома.
За что мне такое несчастье свалилось на голову? Грязный, побитый, воняющий алкоголем чувак? Все его страшные шрамы и травмы после промывки оказались не такими уж и опасными. И не бросишь его, раз взялась.
– Так я ж помирал, кажется. Или нет? Как я здесь, вообще, оказался?
– Тебя принесли, бросили, сказали, что надо помочь. Все. Больше ничего не знаю.
– Ох… – Страдалец попробовал подняться, но не смог. Со стоном упал обратно на кушетку.
– Как тебя зовут, кстати? В карманах не было никаких документов.
– Ваня.
– Как?
Я в жизни не видела ни одного реального Вани. Во всяком случае, ни один себя так не называл.
– Иван Иванович, если быть точным.
– Иванов,наверное?
– Ага. Как ты догадалась?
– Иначе и быть не может. – С этим пациентом, похоже, ничего не могло быть просто и легко. С самого начала, с момента, как открылась дверь в клинику, стало ясно – на мою голову упали проблемы.
– Ну, да. Логично.
– Ладно, Иван Иванович. Сейчас тебя заштопаю и отправлю домой. Записывать не стану. Все равно же, имя свое не назовешь.
– Ты – настоящий ангел, милая девушка. Можно пригласить тебя на свидание?
Я представила эту картину – вурдалак в спортивном костюме и с заштопанной головой, и я – рядом, в таком же. И на каблуках, обязательно. Разве можно на свидание без каблуков?
– Будем щелкать семечки у подъезда?
– У какого? – Похоже, по темечку его приложили хорошо. Сильнее, чем сначала казалось. Иначе – откуда бы такое напряжение на лице при попытке что-то осмыслить?
– Ну, не знаю… Может, у того, под которым тебя подобрали…
– Если тебе нравится с семечками – можно и так. Подъезд не помню, правда, но можно подобрать любой, какой захочешь.
Его ладонь теперь аккуратно переползала с коленей на мою талию.
Шлепнула теперь уже со всей силой. Надоел. И начал раздражать своей наглой озабоченностью.
– Смотрю, ты уже пришел в себя. Значит, можно и оформить, как положено.
Отошла подальше от увечного, только что готового отправиться на тот свет, но внезапно воскресшего.
– Я готов еще поумирать, если такая фея будет пытаться меня спасти!
Он притворно заохал, даже глаза закатил. Но кто бы другой и поверил, наверное. Только не у нас в заведении, где настоящих страдальцев и притворных давно уже с лихвой насмотрелись.
– Здесь нет фей. Вы ошиблись адресом. Поднимайтесь, Иван Иванович. Мне некогда здесь нянчиться с вами.
– Эх… А разве вы не фея, милая? О, Милана? – Он встал на ноги и тут же уткнулся мне носом в грудь. Прикинулся, что читает надпись на бейджике.
– В глаза смотрите мне! В глаза, я сказала!
Так нельзя, конечно же, делать. За такое могут и выгнать с волчьим билетом. Но я и так уже накосячила, дальше некуда, помирать – так с музыкой.
– А зачем за ноздри-то тягать? – Хам сморщился недовольно, схватился за нос, но сделал целый шаг назад. И то – радость.
– Скажи спасибо, что лайтово дернула. Могла бы и порвать. И записала бы в карте, что с такою травмой и поступил.
– Надо же… А так посмотришь – глаза добрые, улыбка нежная, ручки мягкие… Ангел во плоти просто!
– Это нечаянно. И вообще, вам показалось под влиянием алкоголя.
Придвинула к себе новую, пустую карточку. Сосредоточилась. Прекрасно понимая, что все это – зря и попусту. Я уже нарушила все правила, и карточку потом выкину, чтобы замести следы. Но зачем об этом знать «Ванечке»? Пускай обувается и шагает домой, подобру-поздорову.
– Я не пил. Вообще не употребляю. – Он решил подыграть моему серьезному виду, кажется, тоже присел рядом с моим столом.
– Не знаю. Вонь стоит, как будто нырнул в целую ванну с сивухой.
– Ну, хотите, Милана, я сдам анализы? Докажу, что трезвый, как стекло?!
– Еще мне этого не хватало.
По-хорошему, надо было бы и анализы взять, и сообщить в полицию, чтобы они там сами разбирались… И не самой заклеивать и зашивать все порезы этому придурку, а отправить его в другую клинику – муниципальную. А этот клиент не сможет оплатить нам даже пару пластырей, не то, что все услуги, что я успела оказать…
Какого черта я с ним, вообще связалась? Надо было дяде Коле отказать.
Опрос больного, конечно же, ничего толкового не дал.
Он явно сочинял на ходу – так же, как имя свое выдумал. И адрес, и телефон (домашний номер продиктовал, надо же, мобильный потерял, паспорт – тоже).
– Эту филькину грамоту можете взять в туалет.
Отдала ему лист, который даже заполнять до конца не стала.
– Зачем? Я туда не собираюсь. – Он опять похабно улыбнулся, что-то явно замышляя. – Если только сходим вместе? Проводите меня, милый ангел?
– Руки у вас целые, Иван Иванович. Штаны снять сможете сами. И подтереться, думаю, тоже. Или в ваших кругах подтираться не принято?
– Фу, как грубо и некрасиво. – Бумажку он взял, все-таки. Засунул в потайной карман куртки, застегнул ее, причем не с первого раза.
– Некрасиво – ходить в одежде, у которой не все застежки нормально закрываются.
– А что, у меня хозяйство вываливается? – Он окинул взглядом свои ноги, широко расставленные на стуле, остановился в районе паха. Там все очень тщательно осмотрел. – Вроде бы, все на месте.
И вальяжно откинулся на спинку кресла. Смотри, мол, какой я справный гражданин! Ничего не выпадает из трусов!
– Поздравляю! А теперь идите домой.
– А мне здесь нравится. Можно, еще побуду? – Не дожидаясь ответа, снова направился к кушетке. И прилег на нее.
– У нас нет стационара. Клиника сейчас закроется. И мне уже пора.
Чтобы у парня не возникло никаких сомнений, сама поднялась и пошла к выходу. Хотела сначала снять халат, но потом одумалась – еще не так поймет, решит, что это я его к активным действиям приглашаю.
– Что ж… Милая фея… А мне у вас понравилось. Думал, останусь навсегда…
– Могу обеспечить выезд в другое место. – Уже открыла дверь наполовину и теперь ждала, когда же он, наконец, поднимется и учешет отсюда.
– Ммм? В гости к себе позовете? Я с радостью! Честно!
– Ага. Пойдем. Мне только нужно переодеться. Подождете в приемной?
Только что он охал и вздыхал, изображая увечного, а тут вскочил и пошагал, легко и пружинисто. Словно ничего с ним и не случилось…
Вот и славно: совесть не будет мучить, что не отдала его в руки опытным травматологам и хирургам.
Если бы что серьезное произошло, так быстро он бы не оправился…
– Я могу вас проводить, Милана?
– Нет.
Еле увернулась от назойливой конечности, которая пыталась прихватить меня под локоток.
– Я не могу вас отпустить одну! Здесь очень опасное место! – Руку парень убрал, но все равно шел поблизости, никак не хотел ни сворачивать, ни отставать.
– Самая большая опасность – это вы, Иван Иванович. Прошу, оставьте меня в покое. Иначе я за себя не отвечаю!
– Дашь по морде? – Он состроил дурашливую рожу, даже притворно отшатнулся.
– До морды не дотянусь. А вот что-нибудь другое могу и повредить.
– Угроза?
– Предупреждение. У меня глаз наметанный, руки точные. Поверь, не промажу!
Так-то, я с трудом себе представляла, каким образом смогу оторвать ему что-то важное. Никогда такого не делала и даже не собиралась. Но руки чесались, до дрожи. В мозгу уже картинка нарисовалась, как он лежит и орет от ужаса!
Сразу стало жалко дурака: весь в грязи измажется, перевазюкается… Хотя, куда уж больше? Он и так уже хорошо извалялся…
– Стой! – Гопник успел меня поймать, не дав самой свалиться в лужу, наполненную раскисшим снегом и песком.
– Спасибо.
– Ну, вот. Теперь и я тебя спас! – Улыбка у него хорошая, когда не скалится, как придурок. И руки сильные – талия словно в тисках оказалась.
– Можно отпускать. Я не шатаюсь. И ровно держусь на ногах!
– Нет уж, милая зеленоглазка! Я просто обязан теперь проследить, что ты добралась до дома нормально. – Так и продолжил обнимать за талию, шагая рядом.
– Нет. Максимум – до автобуса. А там меня встретят, и тебя убить постараются!
Чего только не придумаешь, только бы избавиться от назойливого внимания?
– Хорошо. Договорились.
Не ожидала, что он согласится так быстро и просто – готовилась к долгим препирательствам. А тут раз – и все, перестал спорить.
Рванула галопом, как только увидела первую же маршрутку вдали. Иван Иванович не отставал. И даже подпихнул меня туда, с такой мощью, что я чуть не врезалась в стойку носом.
– Обязательно было хватать меня за попу?!
– Куда дотянулся, там и взял…
– А почему ты тоже едешь здесь, в автобусе? Тебя никто сюда не звал…
Я даже не успела посмотреть, на какой маршрут уселась. И куда ехала – не представляла. План был совсем другой – сбежать от нахала и выйти на ближайшей остановке. А теперь куда?
– Решил прокатиться за компанию.
– Слушай, Иван Иванович! Ты же сказал, что тебе уже тридцатник стукнул! В этом возрасте пора вести себя нормально, а не притворяться школьником!
– Я пошутил. – Он зачем-то наклонился прямо к уху, зашептал интимно, заставляя шею покрыться мурашками от горячего воздуха, щекочущего мочку. – Мне сорок два! Седина в бороду, бес в ребро, знаешь?
– Молодой человек, оплатите за проезд! – Никогда не любила кондукторов! Никогда! Терпеть не могу этих теток, топающих по чужим ногам, как по асфальту! А эту – с первого взгляда начала обожать.
– А можно, я завтра мелочь занесу? Сегодня кошелька нет…
– Выходим на следующей. – Суровая женщина. Так и хотелось ее обнять! – А вы, девушка? Будете оплачивать?
Она даже бровью не повела, когда принимала от меня деньги и подавала билет. Я бы, наверное, удивилась, что стоит вот парочка, обнимается… Одна платит за проезд, а другой – нет.
Ивана она выгнала из маршрутки и потопала дальше. А я чуть не плакала и не слала ей вслед воздушные поцелуи благодарности.
Глава 2
– Бу! – Я подпрыгнула. И поскользнулась. Летела вниз, уже представляя, как собираю копчиком все неровности асфальта под грязным льдом.
– Что ж ты такая пугливая, зеленоглазка?! – До встречи моей задницы и лужи оставалась какая-то пара сантиметров, но – не случилось.
– Надо было вчера тебя в травму отправить!
Вчерашний пациент заботливо придерживал меня за руки и отряхивал пальто от налипшей грязи.
– Зачем? Ты вчера меня отлично полечила. Замечательно себя ощущаю! – Он улыбался довольно, как нашкодивший кот. Тот самый, что сожрал всю сметану и лежит, ни от кого не прячась. И плевать, что вся морда испачкана едой.
– У тебя последствия удара. Ведешь себя неадекватно. – Сделала шаг в сторону, подальше от этого странного Ивана, и зря – снова чуть не брякнулась.
– Нормально я себя веду. Ничего не изменилось. – Он опять поймал меня под локоток, притянул ближе. – А вот ты, конечно, зря по гололеду бродишь одна. И на каблуках, тем более.
– То есть ты просто дурной по жизни? И удары по голове ни на что не повлияли?
– Ага. – Он даже не обиделся на «дурного». Все так же чему-то радовался. – Давай, провожу тебя?
– Иди своей дорогой! Пока ты не стал кричать мне на ухо, я нормально передвигалась. А споткнулась по твоей милости!
– Как скажешь, милая феечка, как скажешь.
Он продолжал вести меня по скользкому тротуару. Ни одной песчинки не лежало посреди ледяной пустыни! Если бы я знала, что среди дня снег растает и польет дождь, ни за что бы не надела шпильки…
– Почему ты опять в одном спортивном костюме бродишь? Если не боишься за мозги , они явно уже отморожены и утеряны, то пожалей другие органы. Они тебе еще пригодятся. Или нет?
Очень странный парень. Очень! И зря я, все-таки, не вызвала ему бригаду посерьезнее – может, он вообще опасный? Не для людей, так для себя?
– Так вот… Хотел тебя попросить… – Он все плотнее прижимал меня к своему боку. И ведь фиг отвертишься – отпустит, и я точно свалюсь.
– У меня нет лишней мужской одежды. Ничем не могу помочь.
– Обижаешь! Разве я похож на побирушку?
– Похож.
– Хм… Что ж… Значит, твоя помощь точно потребуется! Пойдем.
И поволок меня куда-то. Совсем не в ту сторону, в которую я собиралась идти.
– Эй, бомжара! Остановись! Я кричать буду!
– Мне нужно купить себе новую одежду. Посмотришь, какая лучше подойдет?
Он тормознул, чтобы задать вопрос. Я с размаху врезалась в крепкую грудь. И замерла, забыв, что нужно выдохнуть.
Если смотреть на гопника вблизи, вот так – на расстоянии нескольких миллиметров, он совсем на бомжа не похож. Глаза – очень умные и красивые. И ресницы – пушистые, как у девчонки. Аж зависть взяла!
Брови вразлет, ухоженная кожа – чистая, гладко выбритая… Ноздри точеного носа вздрагивают, как у породистого коня…
– Охренительные духи. Еще вчера не мог понять, почему никак не могу надышаться с тобою рядом…
И облизнулся так красноречиво, будто готовился меня сожрать – прямо там, на улице. И ледком, наверное, хотел закусить. Если вдруг костями подавится…
– От тебя сегодня сивухой не воняет. И то хорошо.
– Спасибо. Ты умеешь отвечать на комплименты. Мне очень нравится!
– Что сделать, чтобы ты от меня отстал?
Хамить и грубить – не в моих обычаях. Но этот мужчина уже начал пугать. И не только своим настырным упрямством, а притяжением… Он уже отпустил меня и совсем не держал. А я почему-то продолжала стоять и к нему прижиматься. Опасное ощущение, очень опасное!
– Ну, помоги ты мне выбрать тряпки. Сложно, что ли? Вон, магазин стоит, видишь? Зайдем туда, что-то купим по-быстрому, я тебя посажу на автобус, и все!
Черт. Еще мне автобуса не хватало! Я и так вчера потеряла полчаса на ненужные пересадки!
– Давай, поступим по-другому? Ты купишь себе одежду и пойдешь в свою сторону. А я – в свою. Так устроит?
– Нет. Здесь опасно. Я поэтому и пришел за тобой. – И смотрел так серьезно, без тени усмешки… Сумасшедший. Реально.
– Самое опасное в этом районе – ты, Иван Иванович.
Улыбка сползла с его лица. Обиделся, что ли? И почему меня это должно волновать?!
Пускай идет своей дорогой, ведь я, кажется, этого и добивалась…
– Я вчера за девушку вписался. На нее какой-то алкаш напал. Среди бела дня, рядом с подъездом вполне приличного и дорогого дома…
– Хочешь запугать?
А саму реально передернуло, как будто холодный воздух пробрался под пальто, содрал его и теперь леденил кожу.
– Хочу уберечь.
– Ты бы начал с себя, болезный…
– Мне бутылкой прилетело по голове, когда я влез в эту историю. Как видишь, стою живым перед тобой.
Он заговаривал мне зубы, а сам потихоньку тащил в сторону торгового центра. Ну, как центра – небольшого подвала, в котором продавалось всякое барахло.
– А девушка? Что с ней?
Надо было, все-таки, вчера в полицию звонить! А если там какая-то совсем нехорошая история? А я, получается, утаила от органов?
– Успела убежать. А я не успел.
– И теперь ты герой, конечно же! И я должна верить каждому твоему слову?
Хватка на моей талии стала еще крепче. А ветер сыпанул новой горстью холода, ледяного дождя и чего-то еще… Пугающе-притягательного.
Чтобы избавиться от наваждения, наступила шпилькой на его кроссовок. Просто так, из вредности.
– Отлично. Только в следующий раз дави сильнее и сразу выворачивайся. И беги. Но лучше просто не шляйся одна по темным улицам.
– Тебе не больно? Совсем?
– Феечка, ты весишь как воздух. – Он дернул меня в сторону от прохожего, который скользил, чертыхался и готовился об нас затормозить.
Прохожий пролетел дальше, а мы застыли. Подозрительный субъект с милой феечкой, которая ни фига не милая, в обнимку.
– Ладно. Пойдем уже, посмотрим тебе одежду нормальную. А то замерзнешь, и мне придется объяснять в полиции, откуда взялся труп.
– Спасибо. Ты очень добрая и заботливая. – Он говорил убедительно. И вроде бы даже глаза не хитрили.
Только стоял на месте и никуда не спешил. И наклонялся к моему лицу. Все ближе, ближе и ближе… Я смотрела как зачарованная, не шелохнувшись, не дернувшись. И не потому, что меня загипнотизировал этот взгляд – за спиной был сугроб, по бокам – лужи. Оккупировала непогода, блин!
Это же несерьезно все? И не со мной творится? Приснилось, может быть?
На улице, на холоде и морозе, меня целует какой-то совсем незнакомый мужчина! Губами трогает губы так сладко и бережно, что сводит кожу на затылке от волнения. Прямо под шапкой вся прическа зашевелилась. Только рту было пофигу на проблемы черепушки – он ее начисто отключил. Я сама позволила его языку протиснуться внутрь, пройтись кончиком по зубам, очертить губы, толкнуться глубже… И, о боже!, я даже сама начала отвечать – посасывать кончик его языка, льнуть все ближе, ближе, ближе… И плевать, что шапка свалилась. Куда-то к чертям улетела…
И обнимала его только потому, что сама так захотела. А не по причине гололеда или неустойчивости. Под тонкой тканью спортивного костюма ощущались крепкие, сильные мускулы. Очень твердое, очень мощное тело…
– Стоп! – Остановилась первой. – Ты весь дрожишь! Околеешь тут на морозе! Пойдем уже одеваться!
Чуть хмельные глаза внимательно посмотрели в мои, наверное, такие же пьяные. А может, и еще более шальные… Уголок рта лениво приподнялся…
– А ты от чего трясешься? Тоже замерзла?
– Конечно. У меня сапоги тонкие, замшевые. Ноги уже мокрые насквозь. А мы тут…
– Пойдем. Прибарахлимся.
– Подожди. – Я тормознула уже у самой двери, когда мужчина положил свою ладонь на ручку.
Он обернулся нетерпеливо.
– Давай, сначала зайдем. А потом обсудим, хорошо?
– Хорошо.
Этот тип на меня действовал как что-то нервно-паралитическое. В том смысле, что я стала очень возбужденной и нервной, а логику начисто парализовало. Если простыми словами – Милана критично тупила и тормозила, как любит выражаться сестренка Стефания.
– Ну, теперь спрашивай. Что приключилось?
Он тянул меня куда-то по рядам с одеждой, словно точно знал, куда ведет.
– А где твои вещи? Зима-то, между прочим, не сегодня началась. Почему ты ходишь в одном костюме, без куртки?
– Ее с меня сняли вчера. Вместе с телефоном и кошельком.
– Господи. Какой ужас! Дядя Коля, тоже, мог бы тебя не тащить ко мне, а вызвать сразу на месте помощь. Может, уже бы все и нашлось…
– Не смеши мои тапочки, Милана. И не парься. Я сам решу этот вопрос.
Он заговорил непривычно резким, холодным тоном. Я опять передернулась. Точно – сумасшедший. Такие перепады настроения – это не к добру, и совсем не норма. Или удары по голове так сильно повлияли…
А горячая ладонь продолжала лежать на моем боку, иногда переползая на спину.
– Здесь уже не скользко. Можешь отпускать. И вообще, жарковато в помещении. Нужно снять пальто, а ты мне мешаешь.
Надо было как-то свалить аккуратно. Мне уже хватило общения с одним дурным товарищем. И повторять этот опыт как-то совсем не улыбалось.
Была надежда, что он уберет свою руку, я вывернусь, а потом затеряюсь среди вешалок, подставок и манекенов.
– Давай, подержу.
Он сам развязал мой шарф и расстегнул пальто. Помог, называется.
Всего лишь кончиками пальцев прошелся по подбородку и шее, скользнул по плечам…
Маньяк! Форменный маньяк! Или это я озабоченная маньячка?
Самое ужасное: без верхней одежды от него уже точно не сбежать. Нет. Еще ужаснее то, что бежать уже совсем и не хотелось.
– Смотри! Вон, вот там продаются куртки! Пойдем туда. – Я пролетела мимо нужной витрины со скоростью торпеды. Только крейсер, отчего-то, шел не сзади, а передо мной, и тащил за руку.
– Начнем с трусов. И носков. А потом уже все остальное.
– Ты и трусы без меня выбрать не сможешь? Совсем беспомощный?
– Ага. Мне же вчера дали бутылкой по башке. Сама видела последствия. Разве после такого люди не тупеют? Я теперь никак без тебя не обойдусь!
Он шутил. Шутил, конечно же. Только все равно, роились сомнения: может, издевается? Что за странное развлечение у человека?!
– О мужских трусах я знаю очень мало. Поверь. Только хуже будет.
– Ты просто скажешь – красивые или некрасивые. Мне этого хватит.
И ведь повел меня туда, где стояли пластмассовые дяденьки с очень выпирающими… Просто выпирающие дяденьки. Внушительные.
Пришлось краснеть и отворачиваться.
– Ты что, смущаешься? Милан? Серьезно?
Иван еще и внимательным оказался. И говорит слишком правильно для парня из подворотни. Что-то с ним неладно…
– Девочкам не положено смотреть на мужское белье. Меня так мама воспитала!
– Учту. Буду сразу стягивать штаны вместе с трусами. Так пойдет, не будешь стесняться?
– Вот эти бери.
Ткнула пальцем в первые попавшиеся. Чтобы отделаться побыстрее от этой напасти и уже свалить куда-то в закат.
– Ты мне льстишь, Милана. Очень сильно льстишь…
Почему-то в его голосе звучало удовлетворение. Сытое такое, радостное…
– Мне нравится этот паучок. И кармашки по бокам… Хотя…
– Ты на размер посмотри. Ты реально веришь: мне есть, что туда положить?
– В карманы-то? Я не знаю, для чего на трусах карманы. Мелочь складывать? – Я уже представила себе, как этот гопник угощает свою «подружку» чаевыми. До или после важного акта – моя фантазия не успела сочинить.
– В карманы кладут презервативы. Наверное. Я еще не пробовал такую модель ни разу.
– Ого. Какой ты продвинутый. Ни за что бы не догадалась…
– В общем, это не моя модель. В нее нужно еще наложить поролона, чтобы сидела как положено.
До меня только дошло осознание, о каких размерах и богатствах Иван Иванович вещает.
Господи. Я же медицинский работник! Я видела все! И у мальчиков, и у девочек! Почему же теперь так краснею нещадно?!
– У тебя проблемы… с этим?
– Нет. – Он мотнул головой и уверенно пошел вперед. – Просто реально оцениваю свои возможности. Стесняться мне нечего, и преувеличивать не нужно – и так все хорошо.
Знало бы мое семейство, чем я занята в свободное время… Упекли бы в сумасшедший дом. Или просто посадили бы под домашний арест. Но это не точно.
– Все. Я выбрал. Пойдем в примерочную.
Пока я медитировала на манекенов, среди которых были и вполне приличные, мой спутник уже набрал целый ворох шмоток.
Черт. Надо было валить, пока он рылся среди вешалок… Но теперь момент был упущен.
– Я не буду тебе помогать, Иван Иванович. Сам разберешься. Ты видишь – я ни черта не понимаю в этих вещах.
– Да мне никто и не позволит натягивать нижнее белье, успокойся. Или ты законы не знаешь?
– Где ты и где законы? Можно подумать, эти запреты тебя остановят, если сильно припрет.
– Мне пара футболок нужна. И термобелье. Здесь такие консультанты, что будут впаривать любую хрень. Посмотри независимым взглядом, и все. Если не понравится – сразу скажи. Больше от тебя ничего не требуется.
Любопытство. Простое человеческое любопытство. И ничего больше, честное пречестное слово!
И это просто случайно так вышло, что занавеска немного отодвинулась, когда он стягивал с себя спортивную кофту.
И я не пялилась на эти бицепсы, трицепсы и многое другое интересное, что перекатывалось под гладкой кожей.
Просто примерочная – очень скучное и тесное место. И ни единой картинки. Куда еще смотреть, как не на сильного и красивого человека?
– Эй, тормози! – Забыла, что я вообще-то стеснительная и воспитанная. И что никогда ни за кем не подглядываю. – Она сейчас на тебе треснет!
Футболка начала расходиться по швам, едва успев налезть лишь на широкие плечи.
– Что?
Он дернулся от неожиданности. И треск стал более громким.
– Не двигайся.
– Тебе нравятся мужчины с поднятыми руками? Любишь доминировать, феечка? Приказы, смирение, вот это вот все?
– Тебя заставят платить за испорченную вещь. Этого хочешь?
Он шутил, а меня вообще на смех не тянуло.
Не так давно я смогла забыть про жесткую экономию. И прекрасно помнила, как приходила в ужас: коллега выкидывала чулки из-за одной-единственной зацепки! А ведь ее можно было зашить, заклеить, замаскировать… И прекрасно носить колготки под брюками!
Теперь целый ящик комода был забит чулками и колготами, всех цветов и моделей. Но выкидывать чуть подпорченные , все равно, было жалко.
А платить за то, что нечаянно порвал в магазине – это вообще в голове не укладывалось!
– Я застрял.
– В смысле?
– Не могу шевелиться. Ни туда, ни сюда. Поможешь?
– Скольких я одела, скольких я задела… – Уж в этом-то опыта моего хватало. Правда, в основном попадались лежачие. Болезные. Не такие мощные. Чаще всего – некрасивые. И не смотрящие на меня с таким снисходительным пониманием…
С каждым новым шажком моя уверенность в своих силах стремительно падала.
Даже глаза прикрыть пришлось. Чтобы сделать последний вдох, потом выдох… И рвануть несчастную тряпку вверх!
Футболка послушно поехала по тугим налитым мускулам, а я почему-то осталась на месте.
Не совсем на том же, конечно. Просто не смогла пошевелиться больше. Все наглое бесстыжее тело, то самое, тугое и налитое, зачем-то прижало меня спиной к зеркалу.
– Что ты творишь?
– Инстинкты. Извини. Ничего не мог с собой поделать. – Он аккуратно стянул с себя вещь, повесил ее на крючок. Но меня почему-то не выпустил из ловушки.
И терся об меня причинным местом. Словно хотел показать, что ему там реально стесняться нечего.
– Зря стараешься, Ванюша. Я сквозь кофту и белье ничего не почувствую. Слишком много лишних слоев.
И – нет. Мне совсем не было интересно, чем таким примечательным он об меня трется.
– Это мобильник. Но ты не расстраивайся. Еще будут шансы проверить и во всем убедиться.
В доказательство своих слов он достал из широких штанин… нет, не паспорт. А реальный такой кирпичик. Я их видела в сериалах начала века. Там все с такими штуками ходили, и это было круто.
– Он работает? Или носишь вместо кастета с собой? Для самообороны?
– Обижаешь. Эта штуковина нас с тобой переживет! – Гопник. Или же реальный бандюган? Еще и с понтами прошлого века…
– Может, ты меня отпустишь уже? В этой конуре слишком жарко!
Врала безбожно: торговый подвал явно экономил на отоплении. Наверное, рассчитывал, что клиенты подмерзнут и будут хватать что под руку попадет, лишь бы не околеть.
Но сейчас, отчего-то, холод совсем забылся: воздух между нами с «Иваном» сгущался, тяжелел и искрил, как перед душными июльскими грозами.
Губы пересохли, ладони стали влажными… Кислорода катастрофически не хватало…
А еще это взгляд мужской на мое лицо, шею, скулы – он осязаемо меня трогал глазами, оставляя горячие следы на коже.
А внутри что-то тихо заворачивалось, рокотало, уплотнялось, обдавало дрожью… Веки сами собой прикрывались, а горло безуспешно пыталось протолкнуть колючий ком…
– Так я и не держу. Иди…
Между нами ниоткуда возникло расстояние. Хорошее, чтобы выскользнуть, ни разу не коснувшись мужчины.
– Еще раз так пошутишь – и белье тебе станет ненужным. Останешься без достоинства, понял?
– У тебя в кармане скальпель? Всегда и везде с собой таскаешь? – Он даже не сделал вид, что испугался.
Глава 3
– Девушка, сколько я должен за эти вещи? – Продавщица, завернутая в телогрейку и явно скучающая, лениво подняла один глаз. Второй косил куда-то в сторону и меня упорно не замечал.
– Вы ничего не должны. – Она только что не плюнула через прилавок, тут же отвернулась.
Ты посмотри, что с людьми неправильные шмотки делают! Стоило выбрать прикид «поближе к народу», как тут же потерял у народностей всякий интерес… А кто-то еще пытался мне втереть, что женщины видят не внешность, а интеллект и прочие достоинства, написанные на лице…
– А что это за аттракцион невиданной щедрости? Я не видел, чтобы на дверях писали про благотворительность…
– За вас уже заплатили. Вот сдача. – Продавщица слегка пошевелилась, чтобы проверить ценники на бирках и что-то посчитать на калькуляторе.
– Кто заплатил? Я не понял? И заберите себе эту мелочь. Кофе купите, может, научитесь улыбаться клиентам.
– А чего я буду нищебродам улыбаться-то? Еще и девка-то красивая, статная… Могла и получше себе найти…
– Вы о чем, женщина? – Ответ уже созрел в сознании. Начал доводить до крайней стадии озверения. Но хотелось точно убедиться.
– Так девчонка за тебя заплатила, альфонс недоделанный! – Тетка, сатанея, сбросила бумажки на пол.
Вот же ж… коза зеленоглазая! Это ж надо еще так уметь проехаться по мужской гордости! И скальпель не понадобился.
Ну, согласен: чутка и сам передавил. Но кто же знал, что еще бывают такие нежные, совсем не приученные к взрослому флирту? Кто мог подумать, что она снова отдавит мне ногу каблуком, теперь по-настоящему, и упорхнет из примерочной, оставив только аромат духов?
Сходил, называется, принес благодарность за помощь. За то, что спасла мне здоровье и жизнь, и никому никуда не настучала, и денег не попросила…
– А куда она скрылась, моя щедрая феечка, вы не подскажете? – Достал купюру из бумажника, вполне достойную, чтобы горящая праведным гневом тетенька угомонилась и смогла нормально общаться.
Положил на стол. Сверху припечатал еще одной, такой же. Для надежности и наглядности.
– Убежала. И правильно сделала. Ты не просто альфонс, а еще и сволочь жадная. Деньги есть, а девчонок разводишь!
Вот тебе и еще один урок: женщины в своей солидарности иногда нелогичны. И просто крупными бумажками их не возьмешь.
– Это не я жадный, а она жестокая. Решила от меня откупиться, понимаете? Пойду теперь повешусь, наверное. Была у меня любовь, достоинство, гордость… А теперь ничего не осталось, кроме старенькой несчастной Нокии…
Чуть сам не заплакал, так искренне получилось. А продавщица не повелась.
– Иди в пень со своим кирпичом, понял? Я таких как ты, вижу насквозь! Чтоб тебе всю жизнь работать дворником на стройке!
Что ж. Операция «благодарность, переходящая в соблазнение», не удалась. Получился один облом.
– Спасибо вам, добрая женщина!
– За что? – Тётечка растерялась. Она явно другого эффекта ждала от своих пожеланий.
– Могли бы отправить в бомжи или в попрошайки на паперти. А дворник – это оплачиваемая работа. И жилье дают при необходимости.
Оставил ее в раздумьях о том, как правильно сочинять проклятья. Искать Милану даже не пытался – она за прошедшее время успела уже полгорода оббежать, даже на своих замшевых шпильках.
Всем хорош надежный допотопный телефон из отцовской юности. Плохо, что на нем интернета нет, и не найдешь за три секунды все, что тебе надобно.
Но зато звонит громко и вибрирует так, что начинаешь вздрагивать.
– Привет, братан. Куда запропастился-то? Давно тебя не видно…
– Здравствуй, Макс. У меня тут приключений гора. Не до тусовки пока, извини.
Разве станешь по телефону рассказывать, как пошел за хлебушком, отхватил бутылкой самогона по башке, а потом встретил мечту всей жизни? А на следующий день позорно ее упустил…
– Ну, я не для тусовки, а по делу. Завтра утром сможешь подъехать, перетрем подробности?
Друг никогда не звонит по ерунде. И если хочет что-то предложить, то его, как минимум, стоит выслушать…
Но коза с зелеными глазами куда-то упрыгала, а я ей даже не успел сказать нормальное спасибо!
– У меня на утро по плану дела государственной важности. Извини.
– Вот как? – По голосу было слышно, как у Макса в башке зазвенели монетки и защелкали нули на счетчике. – А сколько процентов навар? Если что, зови. Готов вложиться за долю малую!
– Прости, дружище, но тут я не готов делиться. Даже копейками. Даже посмотреть не дам.
Аж передернуло от одной мысли, что этот кобелина будет пялиться на Милану и пускать слюни, представляя разные разности.
Убью же, на хрен, даже если почудится что-то подобное! А Макс – друг. Не хочется его убивать.
– Интригуешь, братишка. У меня уже прямо зудит от любопытства…
– Сходи к венерологу. Там, говорят, хорошие средства предлагают. Ни зуда, ни чесотки не остается. И любопытство, по слухам, тоже быстро исчезает. Причем навсегда и насовсем.
– Обижаешь. Я за здоровьем слежу. – Макс хохотнул, но его зуд нетерпения ощущался даже через трубку. Вот чем хорош человек, так это своей чуйкой – что-то необычное и интересное может унюхать за версту, и потом ни за что не отвяжется.
И от Миланы его ссаными тряпками не отгонишь, стоит лишь раз показать девчонку.
– Ну, и следи. Я завтра занят, Макс. Как только появится время свободное – наберу, договоримся, где встретиться.
– Ну, ты хоть потом расскажешь, когда дело выгорит? Я ж теперь спать не буду!
– Угу. Расскажу, покажу… Но только, когда выгорит. Раньше не лезь, а то сглазишь.
В старости, лет под сто – обязательно похвастаюсь. А до этого и близко не подпущу!
Утро выдалось хмурым и безрадостным. Куртка, купленная в подвале, не грела ни черта, еще и топорщилась перьями в подкладке. Мелкая неприятность, потерпеть немного, а потом выкинуть и забыть навсегда… Но хреновый из меня экспериментатор, если честно.
– Я хотел бы увидеть Милану. – Снова облом: на ресепшене была совсем незнакомая девушка. А рядом с ней – еще одна. Похоже, попал на другую смену.
– Чем я могу вам помочь? – Администратор, или как там ее правильно, профессионально улыбнулась. Показала, что ей тут хорошо платят, и за эти деньги совсем не сложно показывать свои дорогущие зубы. Даже такому стремно одетому товарищу, как я.
– Я же, вроде бы, нормальным языком сказал: позовите Милану. Или за это нужно платить по прайсу?
Игра в бомжа уже начала откровенно раздражать. Но раз феечка приняла меня за гопника и бедняка, очень хотелось этому соответствовать.
Тем более, что целовалась она и с бомжом весьма и весьма охотно. И нисколько не притворялась!
– Ее нет.
Эти две крашеные стервозины, красивые, спору нет, да только холодные, как мороженый хек, меня в душе ненавидели. Улыбались, как положено в этой дорогущей конторе, не хамили… Делали вид, что на все готовы ради дорогого клиента…
– А если найду? – Черт. Еще пару дней, и я с образом гопника намертво срастусь.
Перегнулся через стойку, нагнулся к той, что поближе, многозначительно поиграл бровями и оскалился. Оскара, Оскара в студию! Такой талант пропадает!
– Мужчина, что вы себе позволяете? – Белобрысая стала еще белее на несколько тонов, замерла, забегала глазами по сторонам.
– Руки на месте держи! Если кнопку нажмешь – я тебя придушить успею, а после убегу. Хотя… Нет, сначала, все-таки, ты мне скажешь, как найти Милану!
Говорил шепотом, чтобы никакие камеры не записали. Игра игрой, но вряд ли феечка станет носить передачки, если за эти выходки меня куда-нибудь загребут.
– Ее сейчас нет! Как вы не понимаете?! Встаньте нормально, мужчина, пожалуйста! Вы сейчас поломаете нам мебель!
– Номер ее скажи. Или где живет. И я от тебя сразу отстану.
Хреновое, кстати, место. Что-то вдруг подумалось, что феечке нечего здесь делать. Завтра кто другой вот так заявится, нападет, уже без шуток, и никто ее от придурка не спасет…
– Не могу. Не имею права. И… я не знаю. Честно…
Перебрал с придурковатостью. Девчонок стало жалко – глазенки у обеих уже были на мокром месте.
– Ладно. Давай иначе. Когда она теперь должна появиться?
Выпрямился, позволяя им выдохнуть. Но так, чтобы сильно не расслаблялись.
– Скоро уже должна быть. Опаздывает немного.
– А вот сразу нельзя было так сказать?
Все раздражение мигом исчезло. День заиграл новыми красками.
Если феечка скоро появится, то почему бы и не подождать?
– Хорошо. Я тогда здесь посижу. Ознакомлюсь с вашими распорядками, что ли…
Девицы синхронно поморщились. Им что-то опять не понравилось…
– А вы мне пока сделайте кофейку. У вас же элитное заведение, да? Положено гостей поить кофе?
Времени – вагон и маленькая тележка. Впереди – встреча с феечкой. И пускай она не станет душить меня в объятиях… Я и сам ее потискать могу, это уж точно не преграда.
– Не рекомендуется пить кофе, если вы не прошли комплексную оценку состояния здоровья.
– Ты глянь, какая молодец! Как по нотам! Умеешь уговаривать…
Этих куриц даже дразнить было не интересно: чуть что, сразу теряются. Как будто программа сбоит, подвисает и требует закрыть все лишние окна. Вот они и не могут одновременно и говорить и думать. Не то, что феечка – у той гадости брызжут прямо фонтаном. Уж на что я толстокожий и черствый, а никак не могу свыкнуться с гордым званием альфонса…
– Где тут у вас платный кофе-автомат? И гардероб?
– Вы не собираетесь уходить?
– А что? Я вам разве не понравился, красотки? – И подмигнул залихватски, вложив все обаяние, на которое был способен.
Стукнула входная дверь, впуская волну холодного воздуха и уличный шум.
Кто-то вошел.
Мой спинной мозг, до этого существовавший отдельно от сознания, вдруг начал подавать сигналы: «Напрягись, дорогой. Сожми булки и выпрями спину. Сейчас начнется самое интересное»
Стук каблуков, который ни с чьим другим невозможно спутать, и аромат духов. Черт его знает, чем Миланка себя поливает таким, но меня от этого запаха ведет, как голодного школьника от хот-дога.
– Девочки, привет! Простите, не думала, что будут такие пробки… Я сейчас переоденусь и приду.
Она проскочила мимо, бросила пару фраз на ходу, и помчала куда-то дальше. У этой феечки, похоже, не крылья, а какой-то пропеллер вставлен – медленно вообще ничего не делает. Может, и к лучшему, что меня заметить не успела.
Девицы за стойкой пытались ей как-то сигналить – глаза косили, дергали губами, кивали головами… Все зря – их сигналы ушли в пустоту, наверное, к инопланетянам. А феечка умчалась куда-то вглубь.
Время замерло. Секундная стрелка настенных часов, кажется, пыталась пойти обратно. Никогда еще никого так сильно не ждал. Руки чесались от нетерпения. Срочно требовалось потискать зеленоглазую феечку, а потом, так и быть, можно и поболтать.
Жаль, Милана была совсем не согласна с моими намерениями.
– Что ты опять здесь забыл?! – Тонкие бровки над прекрасными зелеными глазами сошлись. Дело запахло жареным. Красотулечка мне была не рада.
Девицы из-за стойки незаметно испарились. Милана даже голову им вслед не повернула.
Говорить ей сейчас о чувствах-с и о том, что скучал… Ну, можно было бы попытаться, конечно… Только заведомо глупо.
– Так вот. Увидел объявление, что у вас вакансия открыта… – Ляпнул первое, что в голову пришло. Листовка о наборе санитаров висела прямо перед носом.
– Тебе нужна работа?
– Очень… – Прикинулся несчастным и убитым. Похоже, только так с Миланой и можно – давить на жалость. Тогда, глядишь, не выгонит.
Феечка скрипнула зубами. Жалость и ненависть, очевидно, внутри нее сражались не на жизнь, а насмерть. Выиграл кто-то один, судя по короткому вздоху. У меня аж загривок зачесался от желания быстрее узнать – возьмет на работу или зашибет меня, нафиг? Здесь-то скальпели, по-любому, найдутся быстро.
– У меня есть другое предложение.
– Серьезно? Какое? – В голове пронеслись варианты, где можно провести свидание. И все, что за ним должно произойти…
– Мужем моим поработаешь?
– Мужем? – Вот это хватка у девчонки! Вот это я понимаю – подход к вопросу!
– Да. Ненастоящим. Ничего неприличного. Только бизнес.
– Кхм… Это нужно, конечно же, обдумать и обсудить…
Зеленые глаза, и без того яркие, теперь полыхали настоящим огнем. Феечка или ведьмочка?
Какая разница, к лешему?
Хоть прямо сейчас бери и соглашайся. Зря я, что ли, два дня за ней следом гонялся?
– А что тут обсуждать, я не понимаю? – Милана покосилась недовольно в сторону новоприбывшего клиента. Губы поджала. Но тот поздоровался и свинтил куда-то дальше по своим очень важным делам.
– Так че почем, я ж не знаю… Вдруг, ты меня будешь того… – Я пожал плечами. А сам подбирал слова поцензурнее. В голову лезли только неприличные. И те, для которых жениться совсем необязательно.
– Чего «того»? Ты и так уже того, Иван Иваныч. Дальше некуда. Хуже не будет, не беспокойся.
Язвительная ухмылка, отчего-то, совсем ее не испортила. Да и как можно испортить такие пухлые губы? С ними как ни извращайся, хоть внутрь втяни, хоть выстави трубочкой – все равно, манят и манят…
– И чего ты ржешь, не понимаю? Что я сказала такого? – Милана внезапно обиделась.
– А ты можешь губы трубочкой вытянуть? – Раз уж не выдержал, усмехнулся, представляя такие гримасы, можно и проверить на деле.
–Что?!! – Милый ротик изобразил букву «о» в изумленном возмущении.
– Нет, не так. Но очень похоже на то, о чем я просил.
– Господи, вот же идиот. – Она поспешно схватила какую-то папку. Вверх ногами. Но стала что-то там усиленно изучать. Погрузилась в работу, короче.
– А что тебе, сложно? Ты мне такое предложение делаешь, я должен же как-то изучить кандидатуру в жены.
Милана упорно смотрела вниз. Даже бумажки типа листала. Интересно, уже поняла, что все буквы перевернутые?
– Смотри, так будет удобнее. – Забрал эту папку, повернул как надо, вложил ей в белы рученьки.
Пальцы случайно соприкоснулись – феечка дернулась, как будто ее обожгло. Документы разлетелись по сторонам. Помог, блин, называется…
– Уходи. Я думала, ты сразу испугаешься и сбежишь. Это была шутка.
Расстроилась. С таким лицом только в покер играть, на раздевание – мигом останешься голышом, слишком хорошо все эмоции прописаны.
Вот я дебил. Пришел охмурять мечту всей жизни…
– Да у меня дома есть пара губозакаточных машинок. Хотел посмотреть – подойдут тебе по размеру, или надо новые приобрести…
Заткнуться бы. Или извиниться. А вместо этого – сплошные мечты о сладких губках. Как-то не очень сложилось свидание. Впервые в моей жизни, кстати. Раньше таких обломов не случалось.
– Я же попросила: уходи и не возвращайся.
– Как это «уходи»? Я же хотел устроиться санитаром. Какие условия? Берешь, нет? Или надо к кому-то другому идти?
Она плюнула на свои бумажки. Хорошо хоть, не выкинула в урну : это ж чья-то история болезни, анализы, диагнозы, наверняка, потом бы пожалела.
– Послушай, Иван Иванович. Если тебе реально нужны деньги и работа, то здесь лишь один вариант: притвориться моим мужем. Все. Из тебя не выйдет санитар.
– Это отчего же? Обижаешь очень… – Я уже висел над стойкой, забыв, что хотел снять куртку. Еще немного – и перелез бы. И уйти отсюда мог бы только на прицепе от бульдозера.
– Ты самого здорового человека в гроб загонишь. А нам нужна статистика выздоровлений. Так что иди уже, Иван Иванович. Там недалеко есть ритуальная контора, лучше туда загляни.
– Ладно, рассказывай. Что там делать нужно, чтобы ты стала моей женой. И зачем тебе муж -потенциальный гробовщик?
– Мужем становиться не обязательно. Побудешь кандидатом.
– Оп-па-па? Уже снижаем ставки, что ли? А я думал метнуться за паспортом, потом сразу в ЗАГС…
– У меня мало времени, Иван Иванович. Не перебивай. Сейчас пойдут посетители пачками, уже не поговоришь спокойно.
– Хорошо. Молчу. Записываю. Киваю. Все? – Нашел привязанную пружинкой ручку, какую-то рекламку. – Я готов. Вещай.
– Мне нужен как раз такой придурок. Отлично впишешься.
– Во что? В дверной проем?
– В ситуацию.
– Да в какую, можешь уже сказать нормально-то?
Мастерица интриги, однако. Чем дальше, тем обиднее становилось. И забавнее. И все больше хотелось попасть на эту дурацкую работу.
– Мне тут уже сватают… одного…
Японский бог! Вот оно в чем дело! Хотя, подождите…
– И что? Тебе одного мало?
Милана потупилась. И даже, кажется, смутилась…
– Мне нужно отделаться от него, понимаешь?
– Так нахрен пошли, в чем проблема? – Вот эта вечная женская беда всегда измуляла. Она типа не хочет, но уйти не может. И вообще, вся такая страдалица.
– Я тебя третий день посылаю. Ушел?
– Уела.
Значит, конкурент. Настоящий. Такой же настырный, как я. Это даже еще интереснее.
– Только вопрос, Милан. И не обижайся.
– Спрашивай.
– Ты с ним тоже целовалась, когда посылала-то?
Дзыннннннь! В ушах зазвенело. Тяжелая у феечки рука, однако. И точная. Хорошо так по морде заехала. Но ни губы, ни нос не задела.
– Ты ж моя темпераментная! Дай, пожалею. – Поймал ее ладошку, мигом покрасневшую от удара. Поцеловал в самый центр, подул. – Тебе ж, наверное, сейчас больнее, чем мне?
– Не нужно тут из меня делать не пойми кого! – Она еще сердилась, но пальчики свои не отнимала почему-то… Опомнилась. Забрала. Спрятала руку в карман халатика.
– Ладно. Не буду. – Кто ж захочет еще раз схлопотать по роже? Надо сначала убедиться, что у нее все занято, а потом вопросы задавать. – Так, и что там, с тем женихом?
– Ну… Я еще до конца не придумала. Все спонтанно очень вышло…
– Ага. Ты нас покажешь друг другу и скажешь: «бейтесь»? Я так понимаю? А потом того, кто выживет, сама пристрелишь?
– Ты победишь. Потом получишь деньги.
– И все?
– И все.
– Убивать кого-то – это очень дорого. Чуть-чуть дороже, чем работа санитаров. Ты в курсе?
– Вот! Вот мне такое и надо!
Чему-то так обрадовалась… Дороговизне киллера, что ли? Умеет феечка доводить до изумления…
– Какое?
– Ты будешь всех доводить до белого каления. А я прикинусь, что безумно влюблена и только за тебя хочу замуж!
– Стоп. Всех – это кого? Сколько у тебя там кандидатов-то?
Глава 4
– С одним сплю. С другим хожу в театр. Третий меня подкармливает пирожками собственного производства. – Я начала загибать пальцы, наблюдая, как зеленеет от злости Иван Иванович.
А самое главное – почти ведь не соврала. Ну, подумаешь, говорила не про кандидатов в мужья, а про самых родных и близких. Но работать-то кандидату в мужья придется с ними!
– Все? Или еще продолжишь список?
– Да он не слишком длинный, не переживай. Думаю, справишься. Ты же смелый и сильный, правда?
– Да. А еще умный. – Бровь его иронично искривилась. – Очень умный, раз на такое соглашаюсь.
– А вот умных мне на этой должности и не надо, как раз! Чем тупее и глупее, тем лучше!
– Нужно будет пускать слюни, писаться посреди квартиры, есть руками… Я правильно представил свою роль? – Иван Иваныч начал скрипеть зубами. Любо-дорого смотреть, как злится. Еще бы чуть подальше отодвинулся от стойки – и совсем красота!
– Писаться не нужно. Я для этого могу собачку завести. А вот все остальное – пожалуйста. Чем противнее, тем лучше.
– Ладно. Понял. Тебе нужен придурок.
– Ага. – Сердце начало колотиться в предвкушении, что вот сейчас он оскорбится и отвалит. Уйдет и не вернется никогда.
И тут же затомилось от тревоги… Неожиданное чувство. Очень-очень странное.
– А ты что будешь делать, стесняюсь спросить? – Не ушел. Зря старалась. Или не зря?
Нет ничего хуже в мире, чем самой не знать, чего желаешь! Это невыносимо и отвратительно. И бесит ужасно!
– А я притворюсь влюбленной дурочкой. И буду тоже слюни пускать. Только уже в твою сторону.
– Думаешь, прокатит? – Он вдруг посмотрел заинтересованно и со смыслом. Без придури. Как будто другим человеком оказался.
– Я быстро учусь. А перед глазами будет очень хороший пример.
– Какие твои условия по деньгам и срокам? – Он даже не повелся на мою подколку. Весь как-то собрался, приготовился, словно поймал азарт.
– Милана Артуровна, голубушка. Мне нужна ваша помощь с документами. Не могу понять, где история болезни…
На самом интересном месте нам помешали.
– Хочешь, запишу тебя к этому врачу по блату? Вообще, там очередь огромная, но своих можно пропихнуть. – Доктор уже скрылся в кабинете, но это не значило, что через секунду он снова не появится.
– Записывай. Блат – мое любимое дело.
– Хорошо. Пускай пощупает тебе простату. Это, говорят, и для мозгов полезно. А теперь иди, мне некогда. Позже пообщаемся.
Почему-то даже не было сомнений, что Иван Иванович явится опять. И не надо даже назначать ему время – сам разберется.
– Это мой номер телефона. Освободишься – звони. – Он уже рванул к выходу. Я уже готовилась перекреститься. Но зачем-то остановился. Шагнул ко мне за стойку, взял подбородок пальцами и посмотрел в глаза.
А я, как кролик перед удавом, даже не могла дернуться…
Знала, к чему все идет, и чем закончится. Но не увернулась, и по лицу ему не дала. Смотрела, как расширяются зрачки. Как переливается радужка разными оттенками, отражая мое лицо…
Его губы легко и почти невесомо прошлись по моей щеке. По второй. Кончиком носа мужчина пощекотал мне скулы, прошелся к виску и к мочке уха… Боже. Только один звук его дыхания, приглушенного, прерывистого, и то, как он жадно втягивает воздух, мог бы довести до комы, до сладких судорог…
– Милана Артуровна, я жду!
Оцепенение как ветром сдуло. Меня, такими темпами, с работы выгонят и дома запрут! И прощай, долгожданная свобода и независимость!
Гопник же не успокоился, только раззадорился. Не отпустил – прижался к губам. Легко, без нажима. Но и не отпускал.
– Что ты творишь? Я на работе!
– Репетирую. – Он сделал шаг назад. Оглядел меня недовольно. – Хреново у тебя получается. Ни огня, ни задора. Подумай над своим поведением, Милана. Влюбленная дурочка у тебя не очень пока получается.
– Зато из тебя выходит шикарный придурок! Будешь за двоих отдуваться!
– Как скажешь, милая. Как скажешь.
Свалил, к чертям, и к такой-то матери. Исчез из поля зрения, но никак не хотел уходить из мыслей.
– Добрый вечер, красотуля. Скучала по мне? – Он пришел за десять минут до окончания смены. Снова навис над стойкой. – Это тебе, кстати.
– Это что?
На столешницу лег какой-то сверток. Странной формы, подозрительного запаха и в газете.
– Пацанский подкат. Ты не думай, у нас тоже не принято к даме с пустыми руками ходить.
Я весь день готовилась предложить ему еще прием у дерматолога. На всякий случай. Просто губы слишком сильно чесались и зудели после утреннего поцелуя…
Но Иван Иванович снова меня уделал: подарков от него я точно не ждала.
– А чем он так воняет подозрительно?
– Вобла. Домашняя. И пиво. Тоже не абы какое, а свежесваренное.
– Милан, ты готова? – Сестренка ворвалась, как ураган. – Давай, быстрее, у нас очень мало времени! Тихон разрешил гулять до девяти!
– А без меня никак? – У Стефы нормальные коллеги и друзья. Шикарная компания. И если бы не эти бесконечные попытки выдать меня замуж…
– Ты что? – Сестра округлила и без того огромные глаза. – Он же меня только ради тебя и отпускает! А так бы фиг остался сидеть с Алисой!
– Хотите рыбы, барышня? – Иван, конечно же, ворвался в эфир со всей своей непосредственностью. Внимательно слушал наш разговор, и на самом интересном месте вмешался.
– А вы, собственно, кто? И какая рыба? – Стефа запнулась на середине слова. Подозрительно осмотрела незваного собеседника.
– Очень вкусная. Вы попробуйте. Хотите, почищу кусочек? – Он взялся деловито распаковывать кулек.
– Мил. Кто это? Может, позвонить Тише?
– Не нужно. Все хорошо, сестренка. – Поймала недовольный взгляд бандюгана, с таким прозрачным намеком…
Положила свою ладонь поверх его. Сестра поперхнулась воздухом.
– У нас любовь с Миланой. Я – Иван. А вы кто? Кстати, пиво будете?
Вокруг нас все замерло и затихло. Только сердце нарушало беззвучие своим оглушающим «тук-тук-тук».
А нет. Сердце тоже забыло, как двигаться. Это стрелка настенных часов отмеряла секунды…
Глаза сестренки двигались в том же ритме: наши с Иваном сцепленные руки – мое лицо- лицо гопника. И так по кругу, несколько раз.
Наконец, она устала от этой зрительной гимнастики, уставилась на меня.
– Это розыгрыш?
Я лишь пожала плечами. Язык присох к гортани и никак не отлипал. Затеяла заваруху, даже все обдумала, кажется… Только не готова была, что все вот так внезапно начнется!
– Мил, скажи, что это шутка?
– Нет. – Иван вальяжно облокотился на стойку, осклабился довольно. – Я жених Миланы. Скоро стану мужем. А вы кто, собственно?
– Милана, где ты его взяла? Что это, вообще, такое? – Стефа упорно игнорировала парня. Похоже, думала, что если на него не смотреть – рассосется, развеется, как туман.
Совсем как со своей беременностью. Она тоже долго боялась делать тест. Ждала, что все само собой образуется.
– Мил, а у этой дамы как, вообще, все нормально со слухом? Может, тоже того, запишешь ее к кому-нибудь? Ухолог, или как там врач называется?
Он доверительно склонился ко мне, откровенно дурачась. Иван все больше увлекался процессом, а мне это уже перестало нравиться.
– Это моя сестра. И она абсолютно здорова! Просто немного растерялась…
– А, сестра! Родня, выходит? – Иван чему-то несказанно обрадовался. – Привет, сестра! Буду скоро тебе почти братом. Это надо обмыть. Или хотя бы объесть… Рыбу, все же, будешь?
Он, наконец-то, выудил из газеты сушеную рыбешку.
– А она с икрой? – Стефа очнулась. Пришла в себя. Заговорила нормальным голосом.
Только почему-то перчатки сжимала с такой злостью, словно хотела кого-нибудь ими убить.
– Обижаешь. Каждую выбирал своими собственными руками. Всех прощупал. Времени убил вагон, да разве для родных и любимых жалко?
Он держал рыбину за хвост и точно так же, как Стефа, похлопывал ею по ладони.
Что ж. Если он ее победит, у меня есть шансы…
– Заверни обратно. Я дома попробую. И Милу накормлю. Сейчас руки грязные, да и некогда. – Стефа кивнула ему по-царски и все. Сделала вид, что больше не замечает. – Милана, я тебя жду. И не придумывай отмазки: ты обещала мне еще неделю назад!
Забыла. Я позорно забыла о своем обещании. Но, кто же знал, что за несколько дней в моей жизни случится столько всего?
– Хорошо. Сейчас переоденусь и поедем. – Скорбь в моем голосе сестренку нисколечко не смутила. Раз она вбила себе что-то в голову, хоть умри, но сделай, как она решила!
– Держи. Я привезла тебе платье и шпильки. И чулки тоже.
Иван, до того молчавший, резко встал в стойку.
– Я никуда не пущу ее одну! Даже с родней! – Перехватил пакет в полете.
– Да какого черта? Охренел, мужик? Я сейчас полицию вызову. – Она дернула за ручку с такой силой, что вещи посыпались на пол. – Мила, где ваша охрана? Тебе самой не надоели эти шутки?!
А Ванечка-то уже начал свое отрабатывать, смотри-ка. Даже захотелось улыбаться…
– Стеф, отдай ему пакет, не дергай. И вещи собери. Иван сказал все правильно: я без него никуда не пойду и не поеду. Только с ним.
– Окей. Скажешь, когда закончится розыгрыш. Я тебе отомщу, поняла?
– Все по-честному, Стеф. Вспомни, вы с Тихоном тоже никак не могли друг от друга оторваться поначалу. Да и сейчас крайне редко отлипаете… Вот и у нас. Тоже…
– Что «тоже»? Откуда он взялся?
– Из подворотни, Стефания. Прямо из подворотни. Милана шла по улице, увидела, как я валяюсь, прикрытый ветошью. Подняла, умыла, обогрела, денег дала. И теперь очень любит. Разве не заметно?
Игра у гопника отменная: он обласкал меня таким горячим, таким дурманящим взглядом… Даже сейчас, напряженная и встревоженная, ощутила, как слабеют коленки…
– Мила, он тебе зачем такой? Есть же нормальный человек. С бизнесом, воспитанный, умеет ухаживать… И уж точно не принесет тебе газету с костями вместо цветов!
– А чем тебе рыба-то моя не угодила? Но могу колбасу, хорошо. Она тоже полезная и вкусная…
Он дурачился, уже откровенно. И в то же время – взгляд Ивана застыл, сосредоточился, стал внимательным и холодным. И даже как будто черты лица заострились.
– Мил, ты реально с ним куда-то собираешься? – Сестра притопнула ногой от нетерпения. – Там люди ждут, и время идет. Мне же нельзя опаздывать домой!
– Да. Собираюсь. И только с ним.
Пара часов позора, зато поработает громоотводом. Вовремя он мне на голову свалился…
– Милана