Катарсис. Авторская версия
От автора:
Роман "Катарсис" был написан в 2020 году. Перед выходом в печать в 2022 году он прошел серьезную редактуру, в ходе которой была изменена сюжетная линия второстепенного персонажа. Теперь есть 2 варианта "Катарсиса": авторский, более нуарный и такой, каким он был задуман изначально, и редакционный, дополненный и измененный. До декабря 2022 года редакционный вариант был доступен только на бумаге. Перед вами авторский вариант романа «Катарсис». Приятного чтения.
Даниэль Зеа Рэй
Что такое реальность? Это порождение нашего сознания, подкрепленное вещественными доказательствами, опознанными с помощью органов чувств? Или это нечто, что существует вне нашего сознания и не зависит от нас? В любом случае, мы ограничены в своем восприятии, и то, что реально для меня, может оказаться вымыслом для вас. Таким образом, каждое сознание существует в своей собственной реальности, и не важно, вымышленная она для других или нет. Эта реальность влияет на наш выбор и действия, определяет наши мотивы и их последствия. Эта реальность создает нас, а мы создаем ее.
Из лекции Роберта Кейна «Субъективная реальность в мире синтетиков».
Пролог
«То, что нас не убивает, делает сильнее». Это слова Фридриха Ницше. Мало кто в Акреоне вообще знал, кем он был, не говоря уже об имени. Но вот слова…
Капли дождя падали на лицо Харди. В руках она держала урну с прахом своего мужа. «Если что-то случится со мной, развей мой прах со смотровой вышки у барьера. Не хочу и после смерти находиться взаперти».
Она думала, что после смерти мужа у нее останется ребенок – его часть, воспоминание о нем. Теперь не было и ребенка. Наверное, если бы не препараты, которыми ее лечили, она бы окончательно сошла с ума. А так… Внутри пустота. Внутри нет эмоций, только слезы периодически наворачиваются на глаза и приходится делать усилие, чтобы стереть их.
Харди открыла урну и вытряхнула пепел в туман. Ветер подхватил его, рассеивая в пространстве за барьером.
– Прощай, – произнесла она.
Харди посмотрела вниз. Стоит сделать шаг – и все будет кончено. Может, стоит сделать шаг? Пустая урна выскользнула из рук и исчезла в тумане за барьером. «То, что нас не убивает, делает сильнее», – снова промелькнуло в мыслях Харди.
Она развернулась и направилась назад.
К ней бежали люди, синтетики и чревородки. Харди подняла руки вверх, показывая, что сдается. Взрывы в стороне. Кажется, наступление продолжалось. Если и дальше так пойдет, от Акреона вообще ничего не останется. Если и дальше так пойдет, все его жители будут мертвы.
Она выбрала жизнь ради жизни. Не своей жизни. Любой другой, но только не своей.
Глава 1
Четыре года спустя.
Харди раздавила накопитель подошвой ботинка и выбросила осколки в унитаз. Смыла воду. Вышла из кабинки, вымыла руки и вернулась в раздевалку. Она переодевалась молча, стараясь не прислушиваться к досужим разговорам синтетиков. Через тридцать минут начнется ее смена, а ей еще нужно надеть на себя амуницию. Она застегнула нательный костюм и спрятала волосы под облегающий капюшон. Фиксаторы на плечи, насадки на локти и руки. Звенья механизма фиксировались автоматически и бесшумно, превращаясь в цельнолитую амуницию. Ее экзокостюм в собранном виде весил около двадцати килограммов. Оружие и оборудование добавляли еще килограммов десять. Таскать все это на себе она давно привыкла, но синтетики все равно часто подтрунивали над ней.
– Эй, Харди! Когда ты уже устанешь от этого костюма? – воскликнул Бригз.
Она показала третий палец коллеге и продолжила одеваться.
– Детка, ну зачем так грубо?! – захохотали остальные.
Она не ответила.
– Я себе новый силок поставил! – хвастал Прохор, играя развитым бицепсом. – Заряд держит больше года!
Остальные собрались вокруг Прохора, внимательно изучая его новый имплантат в бицепсе.
– Столько отвалил за него? – поинтересовался Бригз.
– Больше тысячи. Полная адаптация в течение суток.
– Эй, Хард! Не хочешь себе такой же? Мы скинемся и оплатим! – смеялся Бригз.
Она надела шлем и повернулась к остальным.
– Должен же хоть кто-то спасти ваши задницы, если придется иметь дело с ЭМ-импульсом.
Под улюлюканье она покинула раздевалку и направилась в оружейную.
Выезд их группы был назначен на десять утра. Ничего нового. Зачистка района отстойников у барьера.
– Ты как? – тихо спросил Самюэль в машине.
– Нормально, – ответила она.
– Ты слишком рано вышла на работу. Могла взять еще несколько недель отпуска. И я тоже мог…
– И что бы мы делали? – она усмехнулась. – Валялись у бассейна днем и развлекались в номере ночью?
– Я был бы не против, – улыбнулся он.
– Как продвигается расследование? – сменила тему она.
– Пока ничего нового. Это кто-то из них, Харди. Они почистили все его системы и стерли разработки.
– До сих пор агентам Лиги никогда не удавалось добраться до Центральной Башни. А они не только смогли это сделать, но и скрылись незамеченными. Если Лига смогла провернуть такое, на что еще она способна? Вчера я добилась аудиенции Генсекретаря.
– Хард…
– Он не снял запрет на мое участие в расследовании убийства отца. Наоборот, продлил срок службы в твоем отряде. Как будто у меня своего отряда нет.
– Это временная мера, – убеждал Самюэль. – Не пройдет и месяца, как тебе вернут твоих синтетиков.
– Сегодня твои ребята пытались подтрунивать надо мной.
– Кто?
– Не важно. Они не виноваты в том, что их такими создали. С этими новыми генетическими модификациями они должны больше походить на людей, но по факту людьми так и не становятся.
– Поэтому люди и чревородки руководят синтетиками, а не наоборот.
Машина остановилась, и Самюэль поднял руку.
– Хард и Бригз идут со мной. Остальные на подхвате!
– Че?! – возмутился Прохор. – Все самое интересное вам?!
– Ты слышал приказ, – отрезал Самюэль и первым выпрыгнул из машины.
Все как обычно. Сканирование местности, расчет маршрута, осмотр места проникновения, сбор улик, зачистка возможных нарушителей.
Она достала оружие и побежала по воздуху, стараясь не отставать от Самюэля и Бригза. Отстойники – сложный район для зачистки. Слишком много объектов на его территории, и барьер находится совсем рядом. Немало агентов погибли здесь.
– Вижу радиометки, – доложил Самюэль. – Следы ведут к отсекам сброса в барьере.
– Идем туда, – ответила Харди.
Остановились у туннеля в барьере. Самюэль жестом приказал Бригзу оставаться на месте, а сам пошел внутрь.
Потоки грязной воды из отстойников неслись из мегаполиса по каналам в туннелях и, миновав барьер, падали вниз водопадами из нечистот и отбросов. Радиоактивные следы обрывались у места сброса воды. Самюэль присел на помосте и осмотрелся. Харди подошла к перилам и посмотрела вниз. В тумане за барьером практически ничего нельзя было разглядеть. Приборы на костюме стали сигнализировать о повышенном радиоактивном фоне и загрязнении воздуха.
Харди просканировала местность за барьером. За полосой тумана приборы ничего «не видели».
– Тот, кто здесь был, должен был как-то спуститься вниз, – она стала оглядываться по сторонам. – А здесь, с наружной стороны барьера, никаких следов нет.
– В этом радиоактивном тумане ты следов не найдешь, – голос Самюэля звучал подавленно. – На какой мы высоте? – неожиданно спросил он.
– До земли с той стороны около трехсот метров, – ответила Харди.
– Значит, стрелять не придется.
Удар в спину был таким сильным, что крепление экзокостюма на спине треснуло. Харди перевалилась через перила и полетела вниз.
– Задание выполнено, – услышала она по рации голос Самюэля. – Возвращаемся на базу.
***
Дочери Главного инженера Акреона многие завидовали. Роберт Кейн был известен во всем мире как человек, перевернувший этот мир своими разработками. Создание первого поколения синтетиков позволило решить главную проблему человечества – вымирание. Бесплодие как бич технологического общества победить оказалось сложнее. Таких, как Хард, называли чревородками. Она была зачата, выношена и рождена технологией, которую отец назвал «Мать». И хотя чревородок приравняли к людям, они все равно находились где-то между людьми и синтетиками в социальной пирамиде Акреона. Синтетиков создавали из органического материала, в который интегрировали синтетические ткани. На них проводили генетические эксперименты, в них внедряли импланты, и они появлялись на свет подростками с психикой младенцев. Работа инженеров психопрофиля и закачка соответствующей информации позволяли создать из синтетиков идеальных членов общества Акреона. Синтетики взрослели, старились и умирали так же, как люди и чревородки. Но на их рождение и воспитание требовалось затрачивать меньше времени. Были ли синтетики людьми? Хард, как и все остальное общество, их таковыми не считала. И не важно, кто и как родился. Люди и чревородки, если повезет, могли иметь детей. Синтетики были бесплодны.
Со времен возведения города и очистки его территорий от загрязнений, Акреон превратился в рай на земле. Все стремились попасть сюда, чтобы обрести лучшую жизнь. Только принимал Акреон не всех. Здоровых людей отбирали и забирали. Остальных, как порченый товар, оставляли за барьером. Они представляли опасность для всех остальных. Больные, с генетическими нарушениями и последствиями радиоактивного поражения и химического отравления, они превращались в обозленных уродов, которые любыми средствами пытались попасть в Акреон, чтобы выжить. С самого детства отец твердил Харди, что найдет способ спасти всех. К сожалению, его идея оказалась утопией. Живущих за барьером спасти было нельзя. Они вымирали, в то время как Акреон пополнялся новыми чревородками и синтетиками. Когда Харди сообщила отцу о своем намерении посвятить жизнь не науке, а «ТриОЗА», тот пришел в замешательство. Объединенные Отряды Обороны и Защиты Акреона принимали в свои ряды только лучших из лучших. Безусловно, основной штат этой структуры набирали из специально созданных для этих целей синтетиков. Но руководили синтетиками люди и чревородки. Харди завалила экзамены при поступлении в первый год. И на второй год ее тоже не приняли. Бесконечные тренировки чередовались с просьбами отца прекратить издевательства над своим телом, но Харди не сдавалась. Она даже подумывала над внедрением имплантов, чтобы улучшить свои позиции в конкурсном отборе. Наличие имплантов у людей приветствовалось. Но отец был против. Отец был против всего искусственного, что могло быть внедрено в тело его дочери. Однажды он показал ей уязвимость имплантов. Взял ЭМ-пушку и выстрелил импульсом в синтетика, который прибирал их дом. Гроль вырубилась на месте, вместе со всей остальной электроникой. Восстановить системы домработницы не удалось, и ее утилизировали. Харди не помнила, чтобы отец испытывал хоть какие-то угрызения совести по поводу убийства Гроль, в отличие от нее самой, которой еще очень долго по ночам снились кошмары. Как бы там ни было, отец своего добился: Харди поняла, что импланты делают человека уязвимым, а значит, ее сила в уязвимости. На третий год отбора в ТриОЗА Хард пришла на экзамены с ЭМ-пушкой. Провалив нормативы по физподготовке, она достала ЭМ-пушку и приставила ее к виску. Комиссия при виде этой сцены пришла в ужас. Синтетики бросились врассыпную. Имплантированные достали оружие.
– Может, физически я и слабее других, но, если выстрелю, моя слабость перестанет иметь значение, потому что я выживу, а вы – нет.
Скандал был громким. Хард вырубили транквилизатором, и она очнулась в госпитале. Оказалось, представление действие не возымело, а вот связи отца как раз-таки помогли. Харди Кейн была зачислена в Академию ТриОЗА. Шесть лет обучения не пролетели, а проползли. За это время за барьером сформировалась некая организация, которая назвала себя «Лигой равноправия и справедливости» или просто «Лигой». Из простых несанкционированных проникновений на территорию Акреона все переросло в эпизоды спланированных нападений на отряды ТриОЗА и жителей города. Лига не объявляла о своих намерениях, но похищения мирных жителей свидетельствовали о готовящемся нападении на Акреон с целью переворота. Откуда у людей за барьером появились ресурсы и почему они вдруг объединились – не знал никто. Зачистки за территорией Акреона успеха не приносили. Лига наносила новые удары по Акреону. Тогда начались чистки среди своих. Допросы, поиск соучастников и тайных агентов. «Охота на ведьм» продолжалась несколько лет, и многие агенты были выявлены. Чего не хватало этим людям? О чем они думали, помогая Лиге? Харди считала их предателями, действующими в угоду своих низменных интересов. Человечность – это бред. Выжили те, кому повезло. Лига преследовала сугубо свои интересы, пытаясь свергнуть правительство Акреона, чтобы открыть двери мегаполиса для всех страждущих. До них не доходило, что тем самым они уничтожат все человечество. Они не понимали, что своими действиями подставляют тех, кому просто повезло больше, чем им.
Война с Лигой началась четыре года назад. Сокрушительный удар по Лиге был нанесен три года назад. Жертв с обеих сторон было много, но дело того стоило. Последующий год после окончания войны проникновения на территорию Акреона носили спонтанный характер. Отряды ТриОЗА вылавливали нарушителей, которые просто отправлялись на поиски пищи и лекарств. Казалось, что Лига канула в лету, но это было не так. Не успев оправиться от одной войны, люди за барьером объединились и стали вести другую войну – подпольную. Спонтанные проникновения превратились в координируемые, а воровские миссии быстро сменились диверсионной работой. Вербовка, сбор информации, похищения, убийства… Ловить диверсантов становилось все сложнее. Большинство из них при попытке задержания заканчивали жизнь самоубийством, но были и те, кто не успевал довести начатое до конца. ТриОЗА даже не нужно было их допрашивать. Система сканирования памяти быстро и без особого труда позволяла узнать все о человеке, попавшем в плен. И ТриОЗА доподлинно знала, с кем ведет новую борьбу. У Харди с Лигой были личные счеты. Сначала их агент убил ее мужа. Теперь ее отец мертв. Одиночный выстрел в сердце оборвал его жизнь. Похороны были помпезными. Слова соболезнований высокопарными. А вот желание Харди отомстить ублюдкам непоколебимым. Генсекретарь отстранил Харди от работы над делом и отправил в отпуск на месяц, после чего вернул в ТриОЗА, но не в качестве руководителя отряда, а в качестве подчиненного Самюэля.
И вот теперь она летела вниз, рассекая туман. Харди сгруппировалась в воздухе. Поверхность стремительно приближалась. Приборы пищали, сообщения об опасности появлялись на экране перед глазами. Все смешалось в единый гул. Удар о поверхность воды – это последнее, что она помнила. Последнее, что помнила из своей прошлой жизни.
***
Запах плесени. Спертый воздух и плесень – лучшие друзья в закрытых, плохо проветриваемых помещениях с высокой влажностью. Харди открыла глаза и поняла, что сейчас ее вырвет. Она успела повернуть голову перед тем, как ее вывернуло наизнанку.
– Это только начало, – произнес мужчина.
Она мельком взглянула на него, и рот вновь наполнился содержимым. Харди лежала на полу в нательном костюме. Экзокостюм с нее кто-то снял. Она попыталась приподняться, но ее повело и снова вывернуло на пол.
Мужчина подошел поближе и придвинул металлический таз к ее лицу.
– Если переживешь интоксикацию, постучишь в дверь и позовешь Йону. Если сдохнешь, мы тебя похороним.
Харди запомнила ботинки мужчины. Черные кожаные ботинки с заводской маркировкой Акреона. Где он взял эти ботинки? Снял их с одной из жертв во время ходок в мегаполис, или ему принесли их в подарок его же соплеменники?
Щелкнул замок. Харди ухватилась за таз и согнулась над ним. Йона. Она позовет Йону, когда переживет интоксикацию. Она не сдохнет в этом вонючем гадюшнике.
***
Кто-то поил ее водой. Она не видела лица, только помнила звуки. Щелчок замка, скрип несмазанных петель, шаги, шарканье через раз. Ее визитер, скорее всего, прихрамывал на одну ногу. Кем бы он ни был, Харди была благодарна. И, хотя пить ей уже не хотелось, она открывала рот и глотала воду.
– Йона приказал дать тебе детокс, – произнес женский голос, и Харди почувствовала укол в руку. – Но, если честно, я бы лучше дала тебе сдохнуть.
Харди приоткрыла слипшиеся веки, но рядом с ней уже никого не было.
***
Она не знала, сколько времени провела запертой в этой комнате с бетонными стенами и полусгнившей металлической дверью. Но, когда она смогла встать на колени и подползти к этой двери, рука Харди не дрогнула.
– Йона! – простонала она, ударяя в дверь. – Я хочу встретиться с Йоной!
Она ждала долго. Лежала на полу и пялилась в потолок до тех пор, пока дверь со скрипом не открылась. Мужчина в поношенном темно-синем костюме, которые носили бойцы ТриОЗА лет пять назад, остановился рядом и взглянул на нее с презрением.
– Сатин отведет тебя помыться. Если не сможешь расчесать колтун на голове, или коротко пострижешься, или сбреешь волосы. Костюм сменишь на нашу одежду. После этого тебе придется прибрать за собой. Как только справишься, постучишь в дверь и позовешь меня.
Харди прищурилась, пытаясь разглядеть лицо мужчины в тусклом свете потолочной лампы, которую он заслонил головой. Она узнала его голос. Узнала ботинки.
– Значит, ты – Йона?
– Не радуйся тому, что выжила, Харди Кейн, – ответил он и покинул комнату.
***
Сатин – девушка лет двадцати – прихрамывала на правую ногу. Как только она накинула на голову Харди черный полиэтиленовый пакет, стало ясно, что подружиться с ней вряд ли получится. Хромая блондинка Сатин волокла ее за шиворот по бетонному полу. Босые ноги заплетались, спина ныла, а руки девчонки, напичканные имплантатами, не ослабляли хват. От комнаты до душевой Харди насчитала двести шарканий Сатин. Когда блондинка сняла с головы Харди пакет, она смогла осмотреться. Высокий потолок, ряды душевых кабинок и решетки на темных окнах под потолком. Сатин бросила тканевой мешок на пол рядом с Харди.
– У тебя двадцать минут, чтобы привести себя в порядок. Если попробуешь отмочить номер, мы выкинем тебя из убежища, и ты сдохнешь на улице.
– Не думаю, что Йона позволит так просто от меня избавиться, – ответила Хард, пытаясь развязать завязки на мешке.
– Йона ничего не решает.
– Тогда за него решит кто-то другой, – она достала обмылок и встала с пола, выпрямившись в полный рост.
Сатин была выше ее на голову.
– Что, сказать нечего? – хмыкнула Харди.
– Не забудь постричься, – белокурая девица улыбнулась и покинула душевую.
Двадцать минут спустя она вернулась. Харди, бритая наголо со скрипящей от чистоты кожей, ждала ее у двери. Сатин вошла, взглянула на ворох длинных темных волос на полу, улыбнулась и открыла дверь настежь.
– Тряпки и ведро с водой ждут тебя в твоих апартаментах, – она указала рукой в сторону выхода.
– Мне нужна чистая одежда, – Харди старалась сохранять спокойствие и не лезть в драку.
– Я не виновата в том, что ты не постирала свой костюм!
– Йона сказал, что мне дадут другую одежду! – разозлилась Хард.
– Правда? – Сатин засмеялась. – Так и сказал, что дадут?
Низкий трюк, конечно, но Харди Кейн этим не проймешь.
В широком коридоре было много людей. Харди была уверена, что они оказались там неслучайно. Она шла мимо них, внимательно осматривая и запоминая лица. Большинство из незнакомцев были обуты в кожаные тапочки, людей в ботинках, как у Йоны и Сатин, она насчитала всего троих.
Кто-то за спиной просвистел. Кто-то стал смеяться и улюлюкать.
– Сатин, оставь ее с нами на часок!
– Мы за ней приглядим!
– Могу оставить, если сама она не против! – засмеялась Сатин.
Хард предпочла промолчать. Если Сатин полагала, что нагой парад может смутить Харди, она жестоко ошиблась. Ее тело – ее оружие. Вот только в рукопашной схватке с этой Сатин она, скорее всего, проиграет. У девчонки имплантаты в руках, а это весомый аргумент. В другом конце коридора показалась знакомая персона. Харди улыбнулась Йоне и игриво подмигнула. Зеваки это заметили и стали вести себя развязнее. Кто-то попытался хлопнуть ее по обнаженному заду, и тут Хард не сдержалась. Захват, рывок, прыжок, и она повисла на спине урода, который пытался ее лапать. Оружие урода в левой руке направлено на Сатин, правая рука плотно обвила горло жертвы, грозя раздавить в захвате его гортань.
Бедная, бедная блонда. Она не успела среагировать. Потому что не была обучена быстро реагировать. Импланты в руках – еще не все: отсутствие навыков и подготовки подвели.
Дуло пистолета Йоны уперлось в висок Харди.
– С глупостями на сегодня лучше покончить, – произнес он.
Хард отпустила шею жертвы и спрыгнула на пол, оттолкнув подонка от себя. Достала обойму из пистолета и передала разряженное оружие Йоне. Удар пальцами по шее был слишком быстрым для человека. Хард даже не успела уклониться. В глазах потемнело, и она рухнула на пол.
***
Комната. Лампа на потолке. Ведро с водой и тряпками. Чистая рубашка со штанами. Обуви не дали. Хард потерла синяк на шее и размяла затекшие мышцы. Ясно одно: она нужна им живой. А это уже много.
Она вымыла пол в комнате и постучала в дверь.
– Передайте Йоне, что я прибралась!
Никто не ответил. Харди присела на пол и стала ждать. Ждала долго. Долго стучала и потом снова ждала. Когда дверь открылась, у Харди уже затекла спина.
Йона вошел в комнату в сопровождении двоих мужчин. Они накинули на Харди кандалы и вывели в коридор.
– Мы на допрос идем, как я полагаю? – шутливо спросила она.
Йона ничего не ответил.
***
Ее сопроводили в комнату, похожую на ту, в которой удерживали, и усадили на стул. На голову и грудь подключили электроды. Кандалы не снимали. Харди была уверена, что Йона присядет на свободный стул напротив и начнет допрашивать ее, но он вышел из комнаты следом за мужчинами.
Спустя несколько минут туда вошла женщина. На вид ей было чуть за тридцать. Черные блестящие волосы были собраны в косу на затылке. Поношенный парадный костюм ТриОЗА сидел на ней как влитой. Женщина присела на стул напротив и улыбнулась.
– Меня зовут Рейн.
– Мое имя ты знаешь, – кивнула Харди. – Ты здесь главная?
– Возможно.
– Сомневаюсь. Слишком большая честь для меня. Ты дознаватель, а значит дела мои плохи.
– Думаешь? – лукаво улыбнулась Рейн.
– Поединок между дознавателем и допрашиваемым ограничен только законом и степенью подготовки каждой из сторон. Здесь закон не работает. Считать память вы не сможете – оборудования нет, иначе давно бы справились, и наш с тобой разговор смысла бы не имел. Остается твое мастерство. Ты будешь доводить меня до грани, не позволяя умереть. Мое мастерство против твоего. Если я не расскажу все, что знаю, ты убьешь меня во время пыток. Просто не рассчитаешь момент и провалишь задание. А если я расколюсь, ты, возможно, оставишь меня в живых. Хотя, – Харди пожала плечами, – тоже сомнительно.
– Скажи, зачем ты отправилась на смерть?
Харди вперила в нее негодующий взгляд и рассмеялась.
– Тебе прекрасно известно, что произошло.
– Разве? – вскинула бровь Рейн.
– Йона знал, как меня зовут. Значит, блок управления моего экзокостюма уцелел, и вам удалось его взломать. Взломав блок, вы получили запись всего, что со мной произошло в тот день.
– И ты думаешь, что мы поверим в этот бред?
– Да я сама поверить в это не могу, – Харди потрясла руками в кандалах. – Вот встречаешься с мужчиной достаточно долго, а он вдруг бац! и металлической трубой бьет тебя по спине. И даже рад тому, что боеприпасы тратить не пришлось.
– Самюэль. Расскажи мне о нем, – попросила Рейн.
– Самюэль Пайот. Мы с ним в Академии вместе учились. Он чревородка, как и я. Войну вместе прошли. Так и закрутили.
– Его звание в ТриОЗА?
– У нас нет званий в ТриОЗА. Только номера отрядов, к которым мы приписаны.
– Кто руководил твоим отрядом?
– А по записи с камер костюма непонятно? – удивилась Харди.
– Отвечай на вопрос, – мягко попросила Рейн.
– Самюэль.
– А почему две чревородки служили в одном отряде?
Харди изобразила задумчивость на лице.
– Отвечай на вопрос, – вновь попросила Рейн.
– Моего отца убили месяц назад. Меня отстранили от расследования и отправили в отпуск. Когда вернулась, меня определили в отряд Самюэля, чтобы он за мной приглядел.
– Почему они проявили такую обеспокоенность?
– Потому что мой отец был Робертом Кейном.
– Великий человек, – улыбнулась Рейн. – И какого это – быть дочерью Великого Роберта Кейна?
– Да ничего так, – пожала плечами Харди. – Лучше, чем быть за барьером в Лиге равноправия и справедливости.
– У тебя есть предположения о том, кто мог убить твоего отца? – не обращая внимания на выпад, продолжила допрос Рейн.
– Я думала, что это кто-то из ваших, – призналась Харди.
– А теперь что ты думаешь?
– А теперь я думаю, что кто-то избавился от меня. Кто-то, кто знал, что я так просто не оставлю это дело.
– Хочешь сказать, что Самюэль был лишь исполнителем? – предположила Рейн.
– Я в этом уверена.
– Значит, есть идеи, кто и за что убил твоего отца?
– Если честно, идей нет. Зацепок тоже. Сработали чисто. Проникли в Центральную Башню, обойдя систему защиты. Уничтожили все видеозаписи. Разгромили лабораторию. Забрали все материалы по разработкам отца.
– Над чем он работал в последнее время? – спросила Рейн.
– Я не знаю, – покачала головой Харди. – Я никогда не лезла в дела отца. Инженерия и проектирование – это не мое.
– Почему дочь Роберта Кейна выбрала путь насилия и убийств вместо того, чтобы пойти проторенной дорогой и унаследовать дело одного из основателей Акреона?
– Не знаю, – Харди улыбнулась. – Мне так захотелось.
– Захотелось убивать детей? – Рейн изогнула бровь. – Их матерей? Отцов и братьев?
– Я не убивала детей, – серьезно ответила Харди.
– И в войне ты не участвовала? – засмеялась Рейн.
– Участвовала. Как и ты, – Харди надменно улыбнулась. – И делала свою работу, защищая Акреон от таких, как ты. И ваших детей бойцы ТриОЗА никогда не убивали, хотя вы наших косили сотнями.
– Вы забирали наших детей, – ответила Рейн. – Но где они сейчас? Счастливо живут в Акреоне? Зараженные? Облученные? Вы же таких к себе не принимаете?
– Во время войны мы принимали всех. И те из них, кто выжили, обрели в Акреоне новый дом.
– Ты с ними знакома?
Харди удивил вопрос Рейн.
– Зачем мне с ними знакомиться? – ответила она.
– Действительно, – Рейн вздохнула. – Зачем тебе с ними знакомиться? Зачем искать тех, кого больше нет?
– Я говорю правду. А вот тебе, кажется, мозги промыли. Или ты кого-то потеряла? – Харди наклонилась вперед. – Своего ребенка?
Ударом в грудь Харди вместе со стулом отбросило к стене. Она приложилась головой и ребрами. Разъяренная Рейн подлетела к ней и собиралась вмазать кулаком по лицу, но рука Йоны ее остановила.
Харди внимательно посмотрела на него. Она не ошиблась. Слишком быстрый для чревородки и человека. Значит, синтетик. Но внешне от человека не отличить. Значит, из восьмого поколения. Последнего, мать его, поколения. Но, почему тогда такой взрослый? Ему за тридцать, не меньше, а восьмое поколение только вышло… Может, не синтетик? Может, все-таки чревородка или человек?
– Вы с дружком мило смотритесь вместе, – вздохнула Харди и скривилась от боли в боку. – Вот только что делает восьмое поколение синтетиков за барьером, если таких, как ты, только в тираж пустили?
Йона присел напротив Харди на корточки и склонил голову набок.
– Значит, ты все же знаешь, над чем работал твой отец в последнее время.
– Не знаю, – призналась Харди. – Папа показал мне одну из опытных моделей твоего поколения. Знаешь, как я тебя вычислила?
– Интересно услышать, – кивнул Йона.
– Внешне ты ничем не отличаешься от человека и чревородки. Только шустрый слишком. Даже с имплантатами такой скорости чревородкам и людям не достичь.
– Значит, ты с самого начала знала, с кем имеешь дело, – он встал и покинул комнату.
– А Йона быстро тебя остановил, – простонала Харди, вставая с пола. – Я даже не заметила, как он сюда вошел.
– Кто тебя к нам отправил и какова твоя миссия? – повысила тон Рейн.
– Никто меня не отправлял! – прокричала Харди. – От меня избавились! А вы меня спасли!
– Лейнор! – громко произнесла Рейн.
В комнату вошел громила с потрепанной кожаной сумкой.
Харди знала, зачем Рейн позвала его. Она улыбнулась, но не весело, а обреченно, ведь Йона был прав: не стоило ей радоваться тому, что она выжила.
***
– Наглая сучка, думает, что поимеет всех нас! – кричала Рейн, расхаживая по смотровой комнате.
– Два часа, Рейн, и она все еще не раскололась, – спокойно ответил Йона.
– Лейнор только начал. Больше суток никто не выдерживал. Все раскалываются. Расколется и она.
– Если есть, что раскалывать.
Рейн подошла к Йоне и скривилась в отвращении:
– Веришь ей?
– Ты знаешь, что к смерти Роберта Кейна мы не причастны. Если ее и отправили сюда для внедрения, то одним из их мотивов было избавиться от нее. Она, – Йона указал рукой на кричащую от боли Хадри за прозрачной стеной, – не нужна им живой. Они знают, что каждого из их агентов мы раскололи и убили. Если она их агент – они знали, что посылают ее на смерть. Отправить Харди Кейн на смерть? – Йона пожал плечами, – зачем избавляться от дочери Роберта Кейна, если только сама она не является препятствием на пути их планов?
– Зная правду о шпионах ТриОЗА, зачем эта сучка пошла на смерть? – Рейн обернулась к прозрачной стене и внимательно взглянула на изгибающуюся от боли и стенаний пленницу.
– У меня есть три варианта ответа, – произнес Йона.
– Она согласилась пойти к нам, чтобы попытать счастье и найти убийцу отца? – предположила Рейн.
– Это – первый вариант. Ее убедили, что мы убили Роберта Кейна. И она проявила самонадеянность, полагая, что сможет проникнуть в наши ряды как шпион ТриОЗА и работать на них. Она бы пошла на что угодно, чтобы вычислить убийцу отца и покарать его, а ТриОЗА нашли идеального кандидата в шпионы. Второй вариант – ее никто не отправлял. Ее хотели убить, а мы ее спасли. В этом случае, она говорит правду.
– А третий? – Рейн обернулась к Йоне.
– У нее было определенное задание. Она знала, зачем идет сюда и чем рискует.
– Задание вычислить нашего лидера и устранить его?
– Возможно, – уклончиво ответил Йона.
– Тогда чем первый вариант отличается от третьего? – не поняла Рейн.
– Мотивом. Он отличается мотивом.
– Я тебя не понимаю! – возмутилась она.
Йона встал со стула и подошел к прозрачной стене.
– В сложившейся ситуации у нас есть только один способ сыграть себе на руку, – произнес он. – Кем бы ни была Харди Кейн – шпионом или жертвой, мы должны привлечь ее на свою сторону и использовать в своих целях.
– У Лазаря есть план? – вздохнула Рейн и подошла к Йоне, намеренно прижимаясь грудью к его спине.
– Иначе он бы ее не спас, – он отстранился от Рейн и покинул смотровую комнату.
Рейн наблюдала за пытками еще несколько минут, пока ее не вызвали по сети.
***
Харди заволокли в комнату и оставили лежать на полу. Раны от паяльника на руках кровоточили. Сломанные ребра не давали глубоко вздохнуть. Вывихнутые пальцы не сгибались. Глаза заплыли, кровь засохла на разбитых бровях и губах.
Шаркающую походку Сатин она узнала. Пришла поизмываться перед новой пыткой? Наверняка.
Влажная тряпка коснулась лица, и это оказалось болезненно.
– Лучше не стони, – посоветовала Сатин. – На нервы действует.
Опять шаги. Знакомая походка. Он бы мог войти бесшумно, но не стал этого делать.
– Опять на допрос? – вздохнула Сатин, обращаясь, по всей видимости, к Йоне.
– Рейн пощадила ее, – произнес он.
– Понятно, – Сатин продолжила обтирать лицо Харди. – Зачем тогда пришел?
– Чтобы вправить ей вывихнутые пальцы, – щелчок, и Харди завыла от боли.
Глава 2
– Здравствуйте. Меня зовут доктор Има Джонс.
Харди стонала и цеплялась руками за живот.
– У меня другой лечащий врач. Вызовите его!
– У вас особый случай, и меня привлекли к вашему делу. Не волнуйтесь, мы вам поможем.
– Папа! Где мой отец?
– Все будет хорошо, – прошептала доктор. – Сейчас вы будете рожать.
– Еще рано для родов! Тридцать шесть недель!
– Вы рожаете, Харди. С ребенком все будет хорошо, не волнуйтесь!
– Папа!!! – начала вопить она. – Папа!!!
– В родзал ее, – шикнула доктор помощникам.
Опять один и тот же кошмар. Харди присела и стерла с глаз слезы. Два месяца она провела в комнате, в которой очнулась после падения. Единственным визитером и провожатым в душ и туалет для нее была Сатин. Харди пока не удалось раскусить, кто такая эта блондинка, но молча исполнять приказы та явно умела. Вопрос был в том, кто ей приказывал: Рейн, Йона или кто-то еще? Харди не пыталась вступать в беседы с Сатин, хотя иногда сильно подмывало поговорить хоть с кем-нибудь, пусть даже с этой девчонкой.
В тот день к ней в комнату Сатин пришла вместе с Йоной. Он попросил Харди сжать его указательные пальцы в ладонях, и после проверки силы утвердительно кивнул.
– Завтра тебя переведут в другое место. Я назначен твоим куратором. Понимаешь, что это значит?
– Что ты за меня отвечаешь, – кивнула Харди.
– Что еще это значит?
– Если что напортачу, ты меня убьешь.
– Надеюсь, ты это понимаешь. Итак, в месте, куда тебя переведут, дружелюбия не жди. Люди знают, кто ты такая и откуда взялась. Многие из них ненавидят бойцов ТриОЗА, а значит, у тебя будут проблемы. Я помогу только в крайнем случае. С остальным разбирайся сама. Для того чтобы жить с нами и есть за наш счет, нужно работать. Тебя уже определили в группу земледелия. Сатин покажет тебе твое рабочее место и все объяснит. Твой модуль, – он достал из кармана электронную плоскую таблетку и прижал к ее запястью. Из таблетки вылезли тонкие полупрозрачные ленты, которые оплели ее запястье наподобие лапок паука. – Рекомендую никогда его не снимать. Мой позывной «Голубь».
– «Голубь», – едва не рассмеялась Харди
– «Йона» значит «голубь», – спокойно ответил он. – Если значение моего имени ассоциируется у тебя с сексуальной ориентацией, это твои проблемы.
– «Голубь», – Харди кивнула. – С такой кличкой в школе над тобой бы постоянно издевались.
– Как издевались над тобой? – Йона прищурился.
Харди пристально взглянула в его темные глаза.
– Я была звездой, – соврала она.
– Мне наплевать, – ответил он.
Харди пожала плечами и встала.
– Земледелие… Я ни черта не знаю о земледелии. Направь меня на другую работу.
– На какую? – спросил он.
– Я могу тренировать.
Йона рассмеялся.
– Даже не мечтай. Земледелие и точка.
– Это лучше, чем уборка помещений или кухня, – вставила Сатин.
– Наверное, – Йона развернулся и покинул комнату.
– А ты чего застыла? – склонила голову Харди.
– Расскажу секрет, если научишь захвату ногами, который в коридоре применила, – выдала Сатин.
– Тебя сейчас научить? – прищурилась Харди.
– Нет. Завтра после смены покажешь.
– Уговор, – Харди присела на пол. – До завтра, Сатин.
– До завтра, Харди Кейн.
***
Сатин пришла за ней утром. Она принесла кожаные тапочки с завязками на щиколотках и мужское пальто с заплатками на локтях. Харди обулась и накинула на плечи пальто.
– Там, куда мы идем, холоднее, чем здесь? – поинтересовалась она, выходя в коридор.
– Все сама поймешь.
Сатин повела Харди в противоположную от душевой сторону. Они миновали три развилки и по лестнице поднялись наверх к огромной стальной двери с вентилем на ней.
– Мы идем на улицу? – напряглась Харди.
– Какие-то проблемы? – ехидно улыбнулась Сатин.
– Во время войны перед отправкой за барьер нас накачивали препаратами, а после возвращения долго лечили.
– Ты же чревородка! – рассмеялась Сатин. – Тебе-то чего бояться?
– Мы и синтетики более устойчивы к воздействию радиации и токсическим поражениям, но и мы не железные. А ты-то вообще человек!
– За меня не беспокойся. Я улицы не боюсь, – Сатин начала раскручивать вентиль на двери.
– И очень зря.
– Добро пожаловать в наш мир! – захохотала Сатин и открыла дверь.
От пыльного воздуха хотелось кашлять. Харди спрятала лицо за воротником пальто, а Сатин, глядя на нее, снова рассмеялась. Густой синий туман. Сатин достала из кармана навигатор и пошла по нему. Харди разглядела на голоэкране маршрут и поняла, что они перемещаются по улице по готовым картам. Никаких маяков. По сути, это был не навигатор, а электронная карта местности. Впереди возникли очертания машины. Внедорожник старого типа с двигателем внутреннего сгорания. Где они до сих пор достают топливо для такой техники? ТриОЗА ведь разбомбило все их запасники во время войны. Или не все?
Сатин села за руль и достала из кармана куртки ключ. Завела двигатель.
– И где вы топливо берете? – Харди запрыгнула на пассажирское сидение рядом с водительским.
– Где-то берем!
Сатин повела машину вперед, ориентируясь на проложенный маршрут в навигаторе.
– Говорят, что тех, кого ТриОЗА повязала, казнят? – спросила Сатин.
– Всех до единого, – Харди покосилась на нее. – Кого-то из твоих близких повязали?
– Моего парня. Год назад.
– Он знал, на что шел, – отрезала Харди.
– Ты тоже знала, на что шла. Но все равно надеялась, что выживешь, – Сатин крепче сжала пальцы на руле.
– Значит, ты и все остальные до сих пор считаете меня шпионкой? – улыбнулась Харди.
– А тебе не все равно? Рейн пощадила тебя. Даже если ты шпионка, связаться со своими или уйти отсюда живой не сможешь.
– Рейн рассчитывает использовать меня. А сделки, как известно, правят миром.
– Значит, ты всерьез рассчитываешь рано или поздно смыться отсюда? – засмеялась Сатин.
– Я хочу найти убийцу отца. А для этого мне придется вернуться в Акреон.
– Тебе туда дороги нет, – пожала плечами Сатин.
– Сейчас нет. Но кто знает, что будет завтра?
– А если бы ты вернулась? Что бы сделала?
– Нашла бы Самюэля, который меня с барьера сбросил, и задала бы ему несколько вопросов. А потом бы убила.
– Так легко об этом говоришь… – вздохнула Сатин. – Как будто убийство – это что-то обыденное для тебя.
– А это и есть обыденность для меня.
– Ты страшный человек, Харди Кейн.
– Страшнее Йоны или Рейн?
Сатин скривилась.
– Такая же.
В небе появились блики света. Сатин резко остановила машину и заглушила двигатель.
– Прячься! – зашипела она, выпрыгивая из авто.
Обе залезли под машину.
– В это время здесь не должно быть бесполотников. Если тепловизоры разведчиков нас засекут, мы трупы, – пропищала Сатин.
– Они засекут двигатель. Он нагрелся.
Сатин прижала ладонь к лицу. Кажется, девчонка впервые попала в подобную передрягу.
– Раздевайся, – произнесла Харди и начала снимать с себя пальто.
– Что? Что ты делаешь?!
– Раздевайся, если хочешь жить! – рявкнула Харди и вылезла из-под машины.
Маячки разведывательных дронов приближались к ним. Харди разделась догола и плюхнулась лицом в грязь. Она начала кататься по земле, обмазывая кожу жижей. Сатин поняла, в чем смысл, и тут же бросилась раздеваться.
Тепловизоры на дронах определят нагретый двигатель машины, но тела в холодной грязи могут пропустить. Харди выхватила навигатор из рук блондинки и помогла ей натереть спину.
– А теперь бежим! – она схватила девчонку за руку и понеслась вперед.
Маячки дронов окружили машину. Раздался взрыв. Харди и Сатин продолжали бежать.
***
Йона вошел в комнату и осмотрелся. Он закрыл глаза и связался с дозорным у двери.
– Да, Голубь.
– Ты видел Сатин и пленницу?
– Да. Они выехали минут двадцать назад.
– В окно патруля? – повысил тон Йона.
– Откуда мне знать. Не я окна рассчитываю.
– Кто дал допуск на выход в это время?
– Шершень разрешил выход.
– Передай всем постам: красный уровень тревоги. Перейти в режим радиомолчания!
– Твою ж мать!!! – прокричал дозорный и отключился.
***
– Что ты делаешь! – Рейн была в ярости.
– Выхожу на поверхность, – спокойно ответил Йона, раздеваясь у двери.
– Шершень подставил не только ее, но и всех нас! За это он поплатится! Но ты куда собрался? Связь с машиной пропала! Им конец! Все!
– Харди Кейн прошла через войну. Разведчиками ее не напугать.
– Если так, она вернется живой. С Сатин или без нее. Стоит только подождать.
– Ты права. Только вот с хищниками без оружия ей не справиться.
– Да мне на нее наплевать!
– Сатин сейчас с ней!
– Каждый день кто-то из тех, кого я отправляю на улицу, умирает, – Рейн покачала головой. – Каждый, кто выходит, знает, что может не вернуться. Сейчас ты подставляешь всех. И не стоит убеждать меня, что ты выходишь ради Сатин. Я запрещаю выход. Ты меня слышишь?
Он повернулся к Рейн и подмигнул ей.
– Не волнуйся. Я не подставлю.
***
Харди и Сатин спрятались в низине. Разведчики прочесали местность несколько раз и, никого не обнаружив, улетели.
Харди выдохнула и начала изучать карту. Зуб на зуб не попадал от холода. Ноги уже свело.
– Судя по карте, мы на середине пути, – рассуждала она. – Куда идем? Вперед или возвращаемся назад?
– Мы в лесу, – произнесла Сатин. – Нам конец.
– Не ной, а шевели ногами, – Харди схватила Сатин за руку и потянула за собой. – Пойдем вперед. Там заканчивается лесополоса и будет пустырь. По пустырю легче идти. Сократим время.
– Нам конец, – словно заклинание, повторила Сатин. – А я без оружия. Рейн запретила мне брать оружие с собой на перевозку.
– Боялась, что я отберу его? – хмыкнула Харди и резко остановилась.
Земля. Земля под ногами задрожала.
– Что за фигня? – не поняла Харди.
И вдруг рык в стороне.
– Хищники, – прошептала Сатин.
– Какие хищники? – Харди присела на корточки.
– Нападают стаями. Лазят по деревьям. Быстро бегают. Без оружия, нам конец. И даже с оружием… На машинах еще можно удрать. А пешком…
– Дикие звери, по-моему, вымерли, – заметила Харди.
– А это не звери… Это подарок Акреона для нас.
Движение справа. Харди схватила какую-ту палку с земли и приготовилась обороняться. Тень выпрыгнула прямо из тумана. Хард успела ударить ее палкой, но за ней метнулась вторая, и третья, и четвертая. Харди пыталась не думать о том, с кем именно борется. У них острые когти. Они обмазаны глиной и рычат, как животные. Их лица странным образом вытянуты, у них слишком длинные руки и еще более длинные ноги. Они ловко взбирались на деревья и прыгали с них вниз. Они не были обезьянами, но и людьми их тоже нельзя было назвать.
Сатин закричала. Ее схватили за волосы и потащили в сторону. Харди удалось сломать шею одному из них. Запрыгнула на второго и повалила на землю. Захват ногами, хруст костей. Сатин скрылась в тумане. Харди бросилась за ней. Двое «хищников» тащили девчонку за ноги в чащу леса. Харди не придумала ничего лучше, кроме как громко им свистнуть, чтобы привлечь внимание к себе. Повелись. Бросили Сатин и кинулись на нее.
Два выстрела. Два трупа. Харди придавило к земле. Еще три выстрела. Из тумана вышел мужчина, обмазанный грязью с головы до пят.
– Чего разлеглась? – спросил он, остановившись рядом с Харди, на которой лежало два тела.
– Йона! – закричала Сатин и бросилась на спасителя. – Йона!
– Не кричи. Привлечешь других.
Харди выбралась из-под «завала» и встала. Она задыхалась.
– Навигатор искать будем или черт с ним? – прошептала она, осматриваясь.
– Черт с ним, – ответил Йона и повел их из леса к дороге.
***
– Долго еще? – клацала зубами Харди.
– Нас заберут минуты через три.
– Они изменили график облетов, – подала голос Сатин. – Мы попались.
– График облетов каждый день меняется, – буркнула Харди.
– Но Шершень… – пискнула Сатин.
– Заткнись, – прошипел Йона.
– У вас есть доступ к графикам облетов, – сделала вывод Харди. – А нас с Сатин подставили. Подозреваю, что некий Шершень. Это не тот, кого я оседлала?
Йона и Сатин молчали.
– Значит тот, – вздохнула Харди. – Увижу его еще раз, убью.
– Больше не увидишь, – ответил Йона.
– Господи, – прошептала Сатин.
– Верующая? – хмыкнула Харди. – Бывает.
– А ты не веришь? – спросил Йона.
– Я в себя верю. Эта вера меня еще никогда не подводила. Что за обезьяны на нас напали?
– Появились в здешних лесах два года назад, – ответил Йона. – Мы называем их «хищниками». Это межвидовый гибрид на основе ДНК человека. Они бесплодны, но способности к регенерации у них запредельные. Охотятся на людей. Когда голодают, едят друг друга. Живут в норах под землей. Раз в полгода их численность в лесах возрастает.
– Хочешь сказать, что их создал Акреон, и каждые полгода пополняет численность особей для охоты на вас? – не поняла Харди.
– Они бесплодны. Они не размножаются сами. И такие мутанты в таком количестве в природе появиться сами просто не могут!
– Межвидовые эксперименты с ДНК человека запрещены! – Харди остановилась. – Их не могли создать в Акреоне! Может, – она запнулась, – может, вы не обнаружили их настоящее логово и потому не видели их детей?
– Мы исследовали их трупы, – ответил Йона. – И даже брали в плен живыми. На каждом из них есть маркировка лаборатории, где их создали. Они из Акреона, Харди. Ты идешь? – он обернулся к ней.
– Сейчас вырвет, – буркнула она.
– Сомневаюсь, – Йона поднял руку вверх.
Харди едва различила гул двигателя.
– Зачем ты пошел за нами? – спросила она, наконец.
– Я выполнял приказ.
– Рейн никого не оставляет в беде, – Сатин повернулась к Харди. – Никого!
Харди растерла онемевшие руки.
– Спасибо, – произнесла она и посмотрела на Йону. – И передай спасибо тому, кто отдал приказ.
***
Их подобрали спустя минуту. Спасатели прихватили с собой только одно пальто, судя по всему, для Йоны. Тот отдал его Сатин. Один из провожатых снял с себя куртку и передал ее Йоне.
– Отдашь куртку шавке из ТриОЗА – я раздеваться не стану! – буркнул водитель.
Йона улыбнулся и протянул куртку Харди. Та отказываться не стала и тут же укуталась в нее.
– Я не буду раздеваться! – повысил тон водитель.
– Он в ней не нуждается, – заметила Харди. – Синтетики более устойчивы к перепадам температур, чем люди.
– Но это не значит, что нам не холодно, – добавил Йона.
Харди покосилась на него и уставилась на свои трясущиеся руки. Ей хотелось верить, что они ходят ходуном от холода. Но что-то подсказывало, что ее трясет не от этого. Она не в первый раз угодила в переделку, и раньше нервы никогда не брали над ней верх. Странно…
– Тебе на самом деле холодно? – спросила она у Йоны.
– А тебе-то что?
– Да мне наплевать, если честно, – она протянула руки, нежно обняла его за плечи и приникла всем телом под расстегнутой теплой курткой.
Йона замер. Остальные тоже, кажется, опешили.
– Сатин, ты могла бы присоединиться и согреть нашего спасителя, – заметила Харди.
– Я воздержусь, – промямлила Сатин.
– Когда Рейн узнает, тебе, Триоза, хана! – рассмеялся водитель.
Его напарник осуждающе покачал головой.
– Спишь с начальством? – лукаво улыбнулась Харди.
– Тебя это не касается, – ответил Йона и обнял Харди под курткой, сильнее прижимая ее к себе.
Горячие руки синтетика и его не менее горячая грудь. Весьма эротично, если бы мужчина, которого она грела, был человеком. Синтетики – не люди. Они не способны любить, не могут сопереживать, не умеют сочувствовать. Когда дело касается эмоций, они проявляют безразличие и хладнокровие, которому Харди всегда немного завидовала. Многие из чревородок и людей спали с синтетиками. Харди относилась к этому, как к извращению. «Способны ли синтетики любить?» – так назывался один из докладов ее отца. К сожалению, выводы, которые папа сделал, свидетельствовали в пользу того, что неспособны.
– Приехали! – объявил водитель и остановил автомобиль.
Харди отлипла от Йоны и выпрыгнула из машины. Он и Сатин тоже вышли. Водитель и его напарник поехали дальше.
– И где вход? – Харди стала оглядываться по сторонам.
– Здесь! – Сатин побежала в сторону от дороги.
***
Дверь была установлена у подножия каких-то скал. Харди смогла разглядеть только полированные камни вокруг, когда Йона поторопил ее. Они попали в хорошо освещенный туннель, больше напоминавший ход в пещере. Каменные стены стали гладкими от многочисленных прикосновений, в то время как ближе к потолку камень вновь приобретал заостренные угловатые формы.
Их встречали какие-то люди в обносках. Они накинули на обнаженного Йону одеяло и стали расспрашивать его о том, что произошло.
– А тебя никто не встречает? – спросила Харди у Сатин.
– Меня всегда ждут дома. А тебя дома кто-нибудь ждет?
– Да. Те, кого я убью, – Харди подмигнула Сатин.
– Это она? – шептались люди вокруг.
– Да.
– Лучше бы оставили ее там подыхать.
– Приказы не обсуждаются.
– Эй, Триоза!
Харди обернулась.
– Да, ты! – женщина в толпе помахала ей рукой. – Иди за мной!
– Кто она такая? – спросила Харди у Сатин.
– Не бойся. На людях она убивать тебя не станет.
Харди посильнее свела полы куртки на груди и поспешила за женщиной.
– Меня зовут Ети, – представилась женщина, уводя Харди за собой в какой-то туннель подальше от всех остальных.
– Харди Кейн.
– Триоза мне больше нравится. Йона попросил приглядеть за тобой и все здесь показать.
– Вы знаете, что означает ваше имя? – решила поинтересоваться Харди.
Женщина резко остановилась и обернулась.
– Ты здесь нежеланный гость. Смирение – это то, чему тебе следует научиться. А если начнешь квакать, тебя раздавят в одном из таких туннелей, как жабу. Все поняла?
– Но все же я зачем-то вам нужна, – улыбнулась Харди.
Ети достала пистолет и направила дуло ей в лицо.
– Мои сын и муж погибли во время войны от рук твоих собратьев. Скажи, у меня есть причины ненавидеть тебя?
Харди выставила блок, перехватила оружие и направила дуло в лоб Ети.
– Акреон избавился от меня и моего отца. Скажи, у меня есть причины ненавидеть моих бывших собратьев?
– А бывших ли, Триоза? – женщина сделала шаг и уперлась лбом в дуло. – Давай, спусти курок.
– Сама спустишь, если захочешь, – Харди опустила пистолет и протянула его Ети.
– Роберт Кейн был Великим человеком, – произнесла та, забирая ствол. – И в то же время он был Дьяволом во плоти. Если бы у тебя был его талант, тебя бы назвали «эксцентричной», но таланта нет, и все называет тебя просто «сукой».
– Лучше сукой быть, чем размазней, – Харди оскалилась.
– Пойдем, Триоза. Покажу тебе душевые, столовую и твои апартаменты.
***
Плутая по туннелям в скале, то поднимаясь вверх, то спускаясь вниз, Ети вела Харди неизвестно куда. Наверное, к душевым. Или куда-нибудь к обрыву, чтобы сбросить одну из ТриОЗА в пропасть. Размышлять об этом было просто. Вот только руки у Харди до сих пор тряслись. После тяжелых смен, убийств, даже после выполнения боевых задач во время войны у нее никогда не тряслись руки. А тут какие-то разведчики, стая обезьян и что? Она вся колотится?
– Пришли! – Ети остановилась у какой-то металлической двери в стене.
Открыла ее и вошла в пещеру, слабо освещенную лампами на стенах. Здесь были лавки. Дальше помещение было зашторено.
– Отдай мне куртку и иди мойся, – Ети указала рукой на штору. – Я найду для тебя вещи и полотенце.
Харди сняла чужую куртку и бросила ее Ети в руки.
– И модуль сними. Он прослужит дольше, если его не мочить.
– Йона выдаст новый, если этот сломается, – ответила Хард и внимательно осмотрелась.
Плохой признак. Зачем Ети предложила ей снять модуль? Неужели собирается сдать ее кому-нибудь из своих дружков? Здесь нет ничего, чтобы защититься. Ни зеркала, которое можно разбить, чтобы получить осколок, ни дверной ручки, которую можно сбить и использовать для ударов по голове. Харди одернула штору. Она отгораживала моечную от раздевалки. Семь душевых стоек были установлены вдоль одной из стен. Один общий сток в плавном углублении в полу. Перегородок между душевыми стойками не было. Возле каждой в углублении в стене лежало по куску мыла разных размеров. Похоже, это мыло местные варили сами и формовали как попало.
– Я принесу тебе новую зубную щетку и порошок, – Ети поморщилась. – Щетку береги, порошок экономь. Если сопрут – будешь сверхурочные брать, чтобы на новые заработать.
– Что еще мне следует беречь? – спросила Харди, включая горячую воду.
– Все личные вещи. Самое ценное прячь в тайниках. Есть среди нас те, кто заходят без спроса и тянут все, что лежит сверху. Их периодически ловят и закрывают, но это не особо помогает. И экономь воду. Она нам тоже дорога.
– Поняла.
– Мойся. Я скоро вернусь.
Ети ушла. Тревога росла. Харди смыла с себя грязь и взяла в руки кусок мыла. Позвать Йону на помощь? И что она ему скажет? Посторожи мой зад, пока Ети за шмотками таскается? Она превращается в параноика. Йона не отправил бы ее с кем попало. Значит, он доверял этой Ети. Или он решил с помощью нее избавиться от Харди?
Она намылилась. С головы до пят. Намылилась и отошла в сторону, оставив воду включенной. Чутье не подвело. Старая стальная дверь в раздевалке застонала. Шаги. Двое. Нет, гостей трое. Подошли к шторе. Медлят. Харди встала в стойку. Штора приоткрылась и раздались выстрелы. В моечную ввалились двое мужчин и одна женщина. Харди прыгнула на первого из них. Захваты руками и ногами, бросок. Второй мужик попытался схватить ее со спины, но руки скользили по намыленному телу и Харди успела вмазать ему ногой по лицу. Женщина заверещала и стала размахивать пистолетом. Харди вывернулась, запрыгнула на второго нападавшего, обвила ногами его шею и выполнила бросок. Женщина пыталась прицелиться в нее, но не успевала за маневрами. Мужчины поднимались с пола и пытались вновь напасть. Харди нужно оружие. Как только пистолет окажется в ее руках, они все – трупы. Подсечка. Женщина рухнула на пол и Харди выхватила пистолет.
– Что здесь происходит!!! – завопила Ети, влетая с вещами в раздевалку.
Все замерли. Намыленная Харди с пистолетом, направленным в женщину на полу. Двое мужчин, отброшенных к стене. Один из них, кстати, успел поднять свой ствол с пола и целился как раз в Харди.
Ети выхватила оружие и направила его на мужчину.
– Что здесь происходит? – повторила она, бросая вещи на лавку. – Что вы здесь делаете?
– Уходи Ети, – произнес мужчина с оружием. – Мы сами с ней разберемся.
– Приказы Рейн не обсуждаются, – напомнила Ети. – Если навредите ей – вы трупы.
– Рейн подчиняется Лазарю. Он будет решать, а не она.
В раздевалку вошел Йона. Чистый и одетый. Он остановился рядом с Ети и сложил руки на груди.
– Я – ее куратор. И сначала вы будете отвечать передо мной.
– Зачем Лазарю эта сука?! – завопила женщина на полу.
– Это тебя не касается, – отрезал Йона. – Уйдете сейчас добровольно, и я закрою глаза на то, что здесь произошло.
Секунда раздумий, и мужчина опустил оружие. Ети тоже убрала пистолет. Осталась одна Харди, которая продолжала целиться в голову женщины, лежащей на полу.
– Снимай свою куртку, – попросила она.
Ети и Йона молчали.
– Снимай куртку, – повторила Харди.
Женщина стянула куртку и отбросила ее в сторону. Харди опустила пистолет и подняла ее.
– Мой размер. Благодарю, – она сунула пистолет в карман, обогнула Йону и бросила куртку на скамейку. – И пусть порванную штору отремонтируют, – буркнула Харди и пошла к работающему душу, чтобы смыть с себя мыло.
Тело ломило. Рубцы от паяльника на руках стали ныть. Пальцы немного отекли. Похоже, завтра они снова перестанут гнуться. Харди повернулась лицом к застывшим людям, внимательно наблюдавшим за ней.
– Хотите называть меня Триоза, я не против. И передайте своим дружкам, что меня учили убивать таких, как вы. Заявитесь еще раз – я вас убью, – Харди отвернулась и продолжила мыться.
Спустя несколько минут в помещении никого не осталось. Руки Харди вновь начали трястись. Она вся начала трястись. Харди сделала воду погорячее и присела на пол.
***
Ети вернулась за ней спустя минут тридцать. Харди успела почистить зубы какой-то жесткой гигантской самодельной щеткой. Два месяца кряду она их мыла намыленным пальцем, а теперь дорвалась до щетки и повредила десны. Завернув вещи в мокрое полотенце, она направилась следом за Ети.
Миновав еще несколько туннелей, они вышли на огромную круглую площадку. По окружности от нее вверх поднимались ступеньки. Они вели на этажи, кольцом замыкающие пространство вокруг. На этажах были расположены низкие проемы, занавешенные такими шторами, какая была в моечной.
– Это – один из жилых блоков, – пояснила Ети. – Пойдем, я покажу тебе твою комнату.
– Это пещеры? – предположила Харди.
– Мы называем их комнатами. Пойдем, – Ети стала подниматься по лестнице вверх. – Отбой в одиннадцать вечера. Если кто-то шумит после одиннадцати, ты имеешь право выйти и врезать ему. То же самое могут сделать и в отношении тебя. Во время праздников разрешено не ложиться до двенадцати. Но с двенадцати до пяти – святое время.
– Подъем всегда в пять? – уточнила Харди.
– Каждый день, кроме воскресенья. В воскресенье можно спать до семи. После подъема все идут в моечные. Ты запомнила дорогу к своей?
– Да, – кивнула Харди, поднимаясь следом за Ети все выше и выше.
– Если встанешь раньше других – помоешься первой. Если проспишь – опоздаешь к завтраку. Завтрак с понедельника по субботу в шесть утра, в воскресенье – в восемь. Обед всегда в час дня. Ужин в семь вечера. Таскать еду из столовой запрещено. Если заметят – могут сломать тебе руку в качестве наказания.
– И многие у вас тут со сломанными руками? – поинтересовалась Харди.
Ети остановилась и обернулась к ней.
– Исключения существуют только для болеющих. Особенно это касается детей. Уходом за болеющими занимаются сиделки. Ты узнаешь их по черным повязкам на руках. Если сиделка обратится к тебе за помощью, ты не имеешь права ей отказать. Сиделка может освободить тебя от рабочего дня, если ты заболеешь или если ей потребуется твоя помощь.
Ети сошла с лестницы на восьмом «этаже». Выше располагались еще два «этажа» и потолок. По широкой площадке она прошла к одной из комнат и одернула штору.
– Твои апартаменты, – улыбнулась она.
Харди наклонилась и заползла внутрь. Пещера три на четыре метра. Потолок был высоким. В стене вентиляционная решетка. Харди поднесла к ней руку – оттуда дул прохладный воздух. Старый матрац на полу с непонятной подушкой занимали половину комнаты.
– А белье постельное есть? – уточнила Харди.
– На белье придется заработать. На все нужно зарабатывать. Обувь, одежду, домашнюю утварь приходится покупать. Бесплатно только кормят и лечат, если заболеешь. Поэтому у нас все работают. По-другому выжить нельзя.
Харди спрятала полотенце с щеткой и зубным порошком под матрац и вылезла из комнаты. Раздался звон, похожий на гонг.
– Обед, – кивнула Ети. – Пойдем.
– Харди еще раз осмотрелась, чтобы запомнить расположение своей комнаты.
Они спустились вниз и вышли из жилого отсека в другой туннель. Шли недолго и почти не плутали. По дороге к ним стали присоединяться люди из других туннелей. На Харди они внимания особого не обращали. Не то не знали, кто она такая, не то делали вид, что не знают. Хард заметила, что лысых среди этих людей было достаточно много. А потом она услышала детские крики. Харди остановилась. Ети притормозила и улыбнулась ее замешательству.
– Взрослые вырастают из детей, – улыбнулась она.
– И как у вас тут с рождаемостью? – Харди пошла вперед.
– С рождаемостью у нас все в порядке. А вот со смертностью детей настоящая беда.
Харди и Ети вышли в огромный зал. Люди из разных туннелей выходили туда же, выстраиваясь в извитую очередь на раздаче еды. Они не толкались, не ругались. Спокойно беседовали друг с другом, смеялись, брали железные тарелки, ложки и двигались вперед. В столовую влетели дети. Радостные крики. Счастливые лица. Дети разных возрастов бросились врассыпную. Они подходили ко взрослым, обнимались с ними и встраивались в очередь. Женщины с черными повязками на руках прикрикивали на тех �