Древо. Пожиратель

Интерлюдия 1

В белой пустоте междумирья:

– Пусть будет этот.

– Этот? Ты издеваешься? Выбери кого-нибудь поприличнее. Этот толстяк ни на что не способен.

– Нет. Я хочу этого. Лёгкая победа – так себе удовольствие. Я хочу насладиться местью сполна.

– Победа с этим убожеством? Ты в своём уме?

– Отвечу тебе поговоркой этого мира – о конфете по обёртке не судят.

– Смешно. Не мне тебе объяснять роль внешности в формировании личностных качеств. Этот – не победитель.

– Ты способен заглядывать в душу? Если так, научи.

– Передумай. Второго шанса не будет. На кон поставлено слишком многое!

– Я выбрала.

– Упрямство достойное… Ты в своём праве. Выбор принят.

– Создатель сущего нам свидетель. Начнём!

Глава первая. Тяжела жизнь жирдяя

Август. Пекло адское, сушит капец! Долбаная амброзия высосала весь мозг. Сопли, слёзы ручьём, пот рекой, дышать нечем, давление выше, чем у бабули. А она с группой по инвалидности, сердечной недостаточностью и после пары инфарктов. И ещё ей семьдесят два, а мне девятнадцать. Была бы возможность, сваливал бы на этот месяц из Краснодара в тайгу. Или в Абхазию, что, хоть и другая страна, а гораздо ближе. С моими-то: аллергией, диабетом и ожирением третьей степени сидеть на этой сковородке – реальный риск. И, если бы я просто сидел.

На улице тридцать семь, внутри маршрутки – все сорок. Урвавшей местечко возле открытого окна старушенции в цветастом платке небось хорошо. А я в серединке. Мне, и из люка не дует, и дым от водиловой сигареты весь мой. И хоть бы одна сука меня поддержала, когда я ему вежливо намекал, что курение в общественном транспорте недопустимо. Молчат, ссыкуны, делают вид, что им в кайф это нюхать. На камеру что ли заснять? Так ведь высадит, быдлофан престарелый.

Одна радость – у девки напротив такой вырез, что дыньки на каждом ухабе пытаются выпрыгнуть из-под полупрозрачной ткани, где их кощунственно прячут. Такие прелести ни один лиф не удержит. Да его там кажись и нет. Размер пятый – не меньше. Такими буферами десяток малых можно выкормить. Вот бы помацать…

Размечтался убогий. Куда мне к такой цыпе яйца катить. Тут бы, кто из ровесниц, не то, что дал за грудь подержаться, а хотя бы взглянул с интересом. На неполные сто восемьдесят сантиметров роста почти полтора центнера веса – не самое сексуальное зрелище. Вместо кубиков на прессе складки, куда можно пивные банки прятать. Реально можно – я пробовал. Зад ни в одни штаны не влезает. Даже магазин «Одежда для больших» пасанул. Приходится под заказ шить. И это я не говорю про три подбородка, что трясутся на кочках не хуже тех дынек.

В общем красавец-мужчина. Спасибо родителям, что сами будучи весьма не худыми, решили подарить свету ещё одного «миленького поросёночка». Эх, мама, мама – земля тебе пухом, небо сахарной ватой – видела бы ты, как твоему поросёночку «сладко» живётся. Уж сам-то я давно для себя решил, что лучше возьму из детдома какого-нибудь чужого малька на усыновление, чем сотворю ещё одного горемычного слоника, что изо дня в день будет мучиться со своими, вернее моими, хреновыми генами. Благо, что не долго. Мать-то погибла в аварии – тут неизвестно, сколько ей боженька отмерял, а вот батя по сердцу, в неполные сорок инфаркт. Но он и массивнее был. Самые жирные гены по его линии мне передались. Бабушка вон, и вовсе, ничего – слегка полновата, не более. Потому и живёт так долго.

Но я не в бабулю пошёл. Да и ладно внешность – это ещё пол беды. Запах – вот мой главный бич. Сколько акса на себя ни вылей, сколько фруктиса в волосы ни вотри, а вонять будет, один хрен, хомячками – так я свой фирменный фан называю. С юморком… Рыдать хочется от такого убогого юморка. Хотя, звучит лучше, чем кошачьи ссаки.

Одна маленькая девочка пару недель назад в такой же, если не в этой же самой маршрутке со всей своей детской непосредственностью громко спросила:

– Дяденька, на вас киса написяла?

Ага киса. Грёбаный тигр всего обоссал. Только-только рубашка подсохла. Разве же я виноват, что мой пот так отвратительно пахнет? Я что ли специально? А потею я – сцуко – всегда. И в дождь, и зимой, и раздетый. Но летом сильнее, конечно. Вот сейчас в чёбаты натекло по пол литра на каждый. Руки мокрые, рожа блестит. Какое там дыньки помацать. Тут бы «доброе» слово не прилетело, и уже хорошо. Вон, как носиком крутит. Имеется нюх у бабы. У всех, кто меня окружает, имеется. И нюх, и глаза, и уши. Голосок-то у меня тоже премерзкий – тоненький, словно у киношного евнуха, и с моей мега-тушей совершенно не вяжется.

Но, что это я всё о грустном, да о грустном? Подумаешь жара, подумаешь слёзы из глаз, сопли из носа. Человек – тварь живучая, ко всему привыкает. И я со своей долей тоже свыкся давно. Жирный, воняю… и что? Главное – бошка варит, как большинству и не снилось. На потоке я лучший. Профессора в рот заглядывают. Первый курс на пятёрки закрыл. Все зачёты на автомате. Миром правит не красота. Капитализм у нас победил? Победил. В почёте власть и бабло.

Причём одно всегда тянет другое за собой, с какого конца не возьмись. Блата и связей у меня нет, но достигнуть высот сейчас и без них вполне можно. Карьеру я себе в какой-нибудь корпорации обеспечу башкой и упорством. Последнего у меня тоже с избытком. Да и с людьми при всех своих физических недостатках нормально схожусь. Давно для себя уяснил, что добыть уважуху в моём положении можно только через язык и смелость.

Смеются? Да похер. То есть нет, но я никогда виду не покажу, что словами меня можно задеть. Я сам над собою шучу лучше всех. И отказы. Главное: не бояться отказов. Я к кому угодно легко могу подойти и спросить, что угодно. Стеснительность – для обычных парней, а я – сцуко – особенный! Оно ведь прикольным толстяком в сто раз круче быть, чем толстяком замороченным.

– Попу, как у Ким. Попу, как у Ким…

Бля! Забыл в маршрутке мобилу на вибро поставить. Кому там неймётся?

– Привет, ба.

– Санечка, едешь уже?

– Ага, в тридцать девятой. По Октябрьской, Сенной проезжаю. Купить что?

– Да, котя. Зайди в овощную. Возьми картошки немного. Я тебе на сбер денюжку скинула.

– Хорошо, возьму.

Продвинутая у меня бабуля. Наликом с моей подачи совсем пользоваться перестала. Но каждый рубль считает. Раз скинула стольник, на всю сумму придется грести. Это кило пять точно потянет – мы только самые дешёвые продукты берём. Пенсия плюс стипендия – так себе доход на двоих, когда один из этих двоих жрёт, как лошадь. И дело не в булимии. Я бы и рад на какую диету подсесть, но чёртов организм протестует – попробуй калорий не добрать, сразу криз словишь. Упадок сил и всё такое прочее. Приходится хлебные единицы считать… Диабет – сцуко. Ну его нафиг!

– На Монтажников остановите, пожалуйста.

Приехали. Фестик – мой район. Выбраться из маршрутки – отдельное приключение. Тут всем между дверью и мной, либо выскакивать, либо плющиться. Разойтись кораблями в океане не вариант. Четверых стоячих и одного сидячего пришлось выдворить. Бля… Я думал внутри жарко, а снаружи вообще пипец. А мне до светофора на Табрисе, потом через Тургенева и по Атарбекова ещё метров триста. Я крякну. Реально крякну.

Дошёл. С остановками, с передышками, с тенистой лавочкой в сквере, но я это сделал. Теперь только к тёте Карине за картофаном и можно до хаты. А там сплитяра… Там телек, и мой козырный, продавленный чуть ли не до ножек диван. Бабуля небось борщеца наготовила – знает, что уставшему внучку нужно для счастья.

В цоколе прохладно. Кайф…

– Тёть, Карин, насыпьте вот этой на стольник.

Добродушная армянская женщина, что у нас в доме овощами монопольничает сколько себя помню, принялась шустро накидывать немытую картоху в бесплатный пакет.

– Вот, Саша. Для тэбя по васемнадцать. Никифаравне привэт. Ты телэфоном? Сюда вот.

Номер, накорябанный чёрным фломастером на мятой картонке был лишним. Типа, у меня в записной её нет. А кулёк-то тяжеленький. Попрощался – и скорее ко входу в подъезд. Сплитяра, встречай – я иду!

Железная дверь, скрипя, отошла в сторону. Одиннадцать ненавистных ступенек – и вот я на площадке первого этажа. Какого… Жёлтый огонёк на стене – это плохо. Это очень плохо! Это значит, что какая-то сука сломала наш старенький лифт. Что за день-то сегодня такой? Записка от старшей по дому уже висит. Ну-ка, узнаем свой приговор. Так и есть – починить обещают лишь вечером. Это конец! Я же сдохну от голода, я же испарюсь в ноль, сидя на лавочке у подъезда. На каличной, перекособоченной лавочке, на которую помещается только треть моей задницы. Возвращаться в сквер? Ну уж нет! Я хочу жрать! Я хочу на диван и под сплит! Я сделаю это!

На второй этаж «залетел» на эмоциях. К третьему брёл тоже бодро – по ступени на шаг. А вот к четвёртому уже выжег адреналин в крови начисто и запыхтел умирающим паровозом. Закинуть правую ногу, завалиться на перила, подтянуться немного, поднатужиться… вторая нога. Круг замкнулся. Теперь очередной набор пыток в той же последовательности. И так снова, снова и снова.

Ну на кой спрашивается, пожилой женщине и слоняре вроде меня нужна квартира на девятом этаже? Вот сколько раз просил бабулю поменять эту хату на что-нибудь пониже. Вид на город? Отсутствие соседей сверху? Память, привычка, приросшая к полу за многие годы мебель? Да пошло оно всё! Я не хочу! Я не могу взбираться на такую высоту по ступеням! Тем более с чёртовой картошкой, которая с каждым шагом становится всё тяжелее.

К седьмому этажу я проклял всех, кого знал и о чьём существовании только догадывался. К восьмому же полностью перестал осознавать происходящее и, словно робот на садящейся батарейке, упрямо полз вверх, ничего не видя вокруг. Полиэтиленовые ручки пакета стальной проволокой вгрызлись в ладонь, но я не чувствовал боли. Я вообще уже ничего не чувствовал и не замечал: ни дрожи в ногах, ни барабана в груди, в который превратилось моё многострадальное сердце, ни нарастающего гула в ушах, ни красной пелены, сгущавшейся перед глазами. В воспалённых мозгах крутились только три образа: сплит, диван, борщ, сплит, диван, борщ.

Осмысление снизошло на меня, лишь, когда впереди, наконец, показалась заветная дверь с блестящей табличкой «31» на коричневой потёртой обивке. Не веря своему счастью, я нечленораздельно взревел и напряг всё, что можно было напрячь, начиная финальный рывок. Это усилие окончательно меня и добило.

Грудь прожгло нестерпимой болью. К горлу подкатил ком. Стало нечем дышать. Картинка перед глазами поплыла, и я почувствовал сильный удар в затылок. Кажется, я упал. Со всего размаха назад – башкой о бетон. Тук, тук, тук – мячиками попрыгала, покатилась картошка вниз по ступеням. Писец…

Дальше по-очереди пропали: боль, слух и зрение. Мысль – «я умер» сменилась отчаянным: «Бабушка, как же ты без меня!». И маленький, пусть и размерами большой человек по имени «Александр Углов» перестал существовать в этом мире.

***

Я открыл глаза. Или мне показалось, что я это сделал. Где я? Разлившаяся вокруг белизна ослепляла. В бескрайней пустоте ни единого цвета. Только белое сплошное ничто. Даже собственного припухшего носа не видно, как и рук, ног, живота и из чего там я ещё состою. Осязание тоже отсутствует. Ощущение, что куда-то лечу, но, ни ветра на коже, ни лёгкого свиста в ушах. Тишина абсолютная. Страшно.

Пытаюсь закричать с перепугу. Ничего не выходит. Пробую дёрнуться. Фиг там. Я бесплотный дух, я могу только мыслить. Могу мыслить? Так это прекрасно! Страх, как рукой сняло и на его место пришло облегчение. Кто там из великих изрёк знаменитое: «Я мыслю, следовательно, я существую»? Да посрать! Мужик прав! Сто раз прав! Смерть – ещё не конец. А я, дурень, не верил. Атеист, так меня перетак! Каюсь, во всех грехах каюсь. Рай, ад, перерождение в дерево, в слизняка… Я на всё согласен, лишь бы существование продолжалось. Я слишком мало пожил…

Что это? Впереди, словно из ниоткуда появляется человеческая фигура. Парень, лет пятнадцать-шестнадцать, совсем мальчишка. Но мальчишка серьёзный. Смотрит исподлобья, губы сведены в пренебрежительной ухмылке, породистый острый нос гордо вздёрнут, руки крест на крест лежат на груди. Крутого из себя строит. Хотя, может и правда, крут. В глазах, ни страха, ни удивления.

Стоп! Так он, походу, не видит всей этой бескрайней беляшки. Слишком уж осмысленно водит взглядом по сторонам. Его словно из кадра выдрали и впихнули сюда. Типа голограмма принцессы Леи на полу корабля повстанцев. Значит и меня для него здесь нет. Хотя, меня нет и для себя самого, так что это нормально. Можно пялиться внаглую. Тем более, что посмотреть есть на что – крайне необычный пацан.

Довольно высокий для своих лет, худощавый, но вовсе не дрыщ. Открытые руки бугрятся конкретной мышцой. Гимнаст что-ли? Черная безрукавка сливается с широкими, подвязанными на щиколотках штанами в единое целое. Забавный прикид – чем-то на японское кимоно смахивает. Пояс широкий: кожаный, с кучей петелек и металлической бляхой по центру. По бокам висят ножны, с торчащими из них рукоятями, ни то длинных ножей, ни то коротких мечей – в полтора локтя каждый. Обувь напоминает смесь чешек и мокасин – легкая, мягкая. На запястьях браслеты, стальные, широкие. Небось, весят каждый по паре кило. Какой-то анимешный барчук, только рожей на азиата не тянет: ни на мультяшного, ни на настоящего узкоглазого.

Скорее на испанца похож. Чернявый, смуглый, с правильными чертами лица. Этакий юный Бандерас. Красавчик, чего уж там. За таким бы у нас в универе девчонки бегали однозначно. И рожа наглая – уверенностью от пацана так и прёт. Явно за словом в карман не лезет.

Причём, чудной причесон образ борзого мачо только подчёркивает. Вздыбленная длинная чёлка переходит в пышную шевелюру чёрных волос, словно уложенных гелем. Виски выбриты, что придаёт лицу дополнительной худобы. С затылка же свисает причудливая косичка, собранная из нескольких прядей. Жертва стилиста-косплеера. Небось, стрижка в нехилую сумму выходит.

О чём это я? Какие стилисты и стрижки? Лечу духом незнамо где и думаю о всякой херне. Почему мне вообще показывают этого пацана? Кто он? И кто те, что показывают? Неслучайно же меня несёт прямо к нему. Подлечу, и что дальше? Парень должен мне что-то сказать?

– Эй, пацан! – хочу крикнуть, забыв, что у меня здесь нет голоса.

Я уже рядом, но парень по-прежнему не замечает меня. Шагнул влево и протянул руку к чему-то невидимому. Он там, в своём мире. Сейчас пролечу сквозь него, и мы навсегда распрощаемся. Десять метров, пять, три… Я так близко, что могу во всех подробностях разглядеть гравировку на поясной бляхе. Кулак. Просто кулак – с выпуклыми костяшками и ступеньками из фаланг пальцев. Герб, эмблема… Не важно. Мой путь лежит дальше – сквозь тело парнишки, что заслонило собой весь обзор.

Темнота. И тут же калейдоскоп красок перед глазами. Где я? Какая-то комната. Обитые деревянными панелями стены, высокий потолок: серый с коричневой окантовкой, белый матовый шар, типа люстры, паркетный пол, огромное, забранное тяжёлыми зелёными шторами окно, две двери. Из мебели: четыре кровати, столько же стульев, тумбочек и столов, два больших шкафа, один просто гигантский шкаф и несколько полок с крючками. Похоже на номер в отеле. В очень хорошем отеле. Никакого тебе ДСП, только натуральное дерево, все ручки блестят, то ли медью, то ли бронзой – я в этом не шарю – бельё на постелях чистейшее, выглаженное. Даже обитый кожей небольшой сундук, стоящий возле одной из кроватей выглядит дорого.

Темновато. Надо бы пошире распахнуть шторы. Подумал и шагнул к окну, протянул руку…

Опа! Так я снова в теле! Только оно нефига не моё! Лёгкость в каждом движении. Ни привычной одышки, ни трясущегося желеобразного живота, ни трения шейных складок о грудь. А рука, на которую я смотрю, тонкая, мускулистая и с браслетом. С тем самым браслетом! Это что же – я вселился в того пацана? Попаданец? Мёд мне в рот! Попаданец!

Глава вторая. Уж лучше бы в ботана

Я резко остановился и принялся крутиться на месте, разглядывая своё новое тело. Оно. Безусловно оно. Анимешный барчук из видения. Не врут книжки! Оказывается такая хрень на самом деле случается. Я коснулся волос. Пышная шевелюра на месте, и косичка тоже присутствует. Вот же здец! Вот так жахнулся с лестницы!

Без паники. Включаем башку. Что я знаю про попаданцев? Да всё, в принципе, знаю – читатель, однако, со стажем. Столько всяческих фэнтезяк и АИшек освоил, что одно время подумывал сам чего-нибудь такое написать. Благо в сети графоманских порталов полно, и фейсконтроль там отсутствует.

Попаданцы бывают нескольких видов: в себя – этот вариант мы сразу отбрасываем; в кого-то с присоединением к личности прежнего хозяина тела – типа, сидишь наблюдателем и ни на что не влияешь; с поглощением чужой личности – что-то вроде слияния памяти каждого в общую; с полным подавлением, выселением, уничтожением личности местного разумного. Кстати, повезло мне, что в человека попал, а не в какого-нибудь гнома-гоблина.

Ну и какой у меня вариант? Прислушался к себе. Новой памяти вроде нема.

– Эй, – позвал мысленно парня. Не отвечает. Или в шоке, или, что скорее, мой тип попаданца последний, и чувака выкинуло куда-то вовне. Может, даже в мою прежнюю жирную тушку. Хотя, нет – я ведь умер. Да и полёт в белой пустоте подтверждению теории обмена телами никак не способствует. Видимо, юный Бандерос реально скопытился. В смысле, как личность. Организм-то цветёт и пахнет. Кстати, действительно пахнет – какие-то духи, или гель для душа такой едрёный.

Ладно, это потом всё. Я же хотел впустить дневного света побольше. Схватил левый край шторы и дёрнул в сторону. Ну-ка, что тут у нас за окном?

Ну нифига себе! Бескрайняя серо-коричневая стена, вертикальным отвесом встававшая в десятке километров от места, где я находился, закрывала собою весь мир. Шершавая, покрытая трещинами и наростами – представляю каких размеров каждая из кажущихся отсюда мелкими шишек – с вьющимися снизу вверх зелёными прожилками и кляксообразными бурыми пятнами тут и там. Это что же за хрень такая? На скалу не похоже от слова совсем.

Но оставим пока загадку стены и переведём взгляд поближе. Тут тоже есть, на что посмотреть. Крепость, замок, дворец, стилизованный под старину пятизвёздочный отель… Передо мной лежал внутренний двор довольно приличных размеров, окружённый четырьмя пятиэтажными секциями. Причём, окна первого этажа были отделены от земли десятком метров каменной кладки. Вернее, не от земли, а от забранной в аккуратную плитку площади, в центре которой играл несколькими десятками разноразмерных струй просто гигантский фонтан, выполненный из белого мрамора, или чего-то подобного. На угловых стыках каждого здания поднимались ввысь прямоугольные башни с бирюзовым флагами на шпилях. Точнее, просто на углах, ибо в отсутствии промежутков между постройками, говорить о нескольких зданиях было не правильно.

До трети створчатых окон первого этажа, на котором находился и я, были открыты. Из некоторых торчали мужские и женские головы. Внизу тоже хватало людей. Одетые в просторные разноцветные одежды, вроде моего кимоно-безрукавки парни и девушки стояли, куда-то шли, сидели на бортике фонтана, о чём-то болтали. Среди юношеских фигурок то и дело проскакивали более габаритные взрослые. Но их было значительно меньше.

– Всё сделано, старший брат.

Раздавшийся за спиной голос заставил меня вздрогнуть, но я тут же взял себя в руки и повернуться получилось медленно и спокойно, без ненужного в моём положении рывка.

– Я договорился – к нам больше никого не подселят. Напротив Суры и Линкин, слева Дасты и Глэй, справа Фо, Дзе и Махавай с Вларом. Сестрёнка сразу за ними – взяла к себе близняшек Тре и Тихоню. Остальные распределились сами. Ферц со своими, конечно, пытались бухтеть, но пошли эти выскочки в корни. На этаже места полно. Не зря говорили, что наш год не богат на силаров. Хотя, посмотрим, сколько с других ветвей прибыло.

Старший брат? Стоявший передо мною верзила никак не мог быть братом Бандероса, да ещё и младшим. Выше нынешнего меня чуть ли ни на голову, значительно шире в плечах, грубее чертами лица, глаза серые, волосы русые – без пышной причёски, но с такой же косичкой, квадратная челюсть покрыта налётом щетины. Акселерат – сцуко – тот ещё! Такому бы в магазине алкашку продали влёгкую. Из общего только одежда – такое же чёрное кимоно, те же ножики в ножнах, аналогичный пояс с кулаком на бляхе.

Язык однозначно не русский, но с пониманием у меня всё в порядке. Это хорошо, это даёт мне шансы не засыпаться на первых минутах. Оно ведь ясно, как день, спалюсь – и мне жопа. Едва ли родственники и друзья барчука, чьё тело я занял, обрадуются незваному гостю. Задача номер один – сориентироваться на предмет «что здесь как» и свалить. Затеряться, запрятаться и потом уже думать дальше. И конкретно сейчас для начала нужно что-то «братишке» ответить. А то пялится, ожидая реакции на свою тираду с кучей незнакомых имён. Длинные паузы мне не на руку.

– Хорошо, – медленно кивнул я, делая вид, что разглядываю один из шкафов. – Что у нас дальше?

Еврейский метод с вопросами никогда не подводит. И чем вопрос проще, тем лучше.

– Да, в принципе, всё, – пожал плечами верзила. – До полудня всего ничего, пора на площадь спускаться. Выслушаем вступительное слово Черхана, и прощай детство. Говорят, наставники те ещё мудаки. Но про то ты лучше моего знаешь.

– Ну, пошли тогда.

На ходу отмалчиваться проще, чем стоя один на один в пустой комнате.

– Как скажешь, старший брат. Сейчас свистну наших.

И бугай выскочил в ту же дверь, из которой только что появился. Я секунд пять помялся, слушая призывные возгласы братца, доносившиеся снаружи, а потом двинулся следом. Похоже, я тут в авторитете. Подбородок вверх, плечи расправить, равнодушие на рожу – в кино все крутые перцы ходят именно так. Да и в жизни я понтарезов достаточно повидал.

В коридоре к моменту моего появления уже было тесно. С дюжину наряженных в кимонохи разного цвета парней моего теперешнего возраста стояло вдоль стен в расслабленных позах. Все с придурашными косичками и с ножнами на поясах. Рожи одна другой кислее, важностью от каждого так и прёт. Это куда же я попал? Золотая молодежь? Депутатские детки?

– Все в сборе, Рей, – доложил младший братец. – Девчонок ждать будем?

– А ты, как считаешь?

– Много чести. Пошли уже, – немедля раздались столь нужные мне замечания с разных сторон.

– Хорошо. Послушаем, что нам скажет Черхан, – хитро прищурился я, радуясь, что запомнил нужное имя.

– Та, знаем мы, что он скажет, – осклабился низкорослый пацан с вытянутой, как у хорька, мордочкой. – Ля-ля-ля… великая честь… ля-ля-ля. Империя предоставила вам возможность…

Но с места никто не сдвинулся. Ждут меня, гады. Хорошо, что по косым взглядом ребят я уже догадался, что идти нам налево. Ну, что же, испытание номер два – найди путь вниз. Я уверенно шагнул в нужную сторону. Парни дружно прижались к стенам и только, когда я с топающим за мной младшим братом миновали последнего из компании, начали пристраиваться нам в хвост.

Слава богам нашим и местным, выход на лестницу пропустить не представлялось возможным. Я свернул в широкий арочный проём и, намеренно не касаясь широких перил, плавно заскользил вниз.

Какой же это всё-таки кайф – быть худым! Порхаю, как бабочка. Чужие ноги слушаются отлично – мышечная память работает на все сто. Я бы с этих ступенек слетел за секунду. Но приходится важно ползти. Чем бы вся эта хрень с заселением в стройную тушку сейчас не закончилась, я уже хапнул настоящего счастья неслабо. Каждый миг пребывания в теле Рея – кажется так меня назвал при остальных брат – стоит года моей прежней жизни. Нет, друзяшки – я без боя не сдамся! Я вам тушку чернявого барчука просто так не отдам!

Лестничный пролёт заканчивался просторным помещением с двумя боковыми дверьми попроще и одной массивной двустворчатой по ходу движения. Тусклое освещение поддерживалось, как и в коридоре, россыпью стеклянных матовых шариков, подвешенных к потолку. Я, не сомневаясь, продолжил путь прямо. Неожиданно центральная дверь распахнулась перед самым моим носом, и навстречу мне в проём сунулся было пухлый подросток в ярко-жёлтой одежде. На миг я запнулся, но брат тут же пришёл на выручку.

– С дороги, желтуха! – рявкнул верзила так грозно, что пацанчик едва не ударился лбом о косяк, торопливо отшатываясь в сторону.

– Куда? – последовал новый рык. – Дверь держи, бестолочь!

Паренёк услужливо оттянул створку, впустив в хол дневной свет и прохладу двора. Я, нарочито медленно шагнул в проём. Остальные потянулись следом вальяжной свитой. Кто-то шикнул на пухляша, от чего тот отшатнулся, едва не отпустив дверь. Ближние парни заржали: противненько так, с издёвкой. Ну точно команда америкосовских футболистов из какой-нибудь молодёжной комедии.

Пришедшее на ум сравнение немедля привело за собой очевидную мысль: «Так это же школа!». Или какой-нибудь колледж – для универа пацаны за моей спиной годами не вышли. Как собственно и все те, кто толпился на площади. А народу здесь собралось прилично – человек двести-триста. Топчутся возле фонтана, галдят – кто серьёзен, как курсант-МВДшник, кто хохочет, хлебнувшим впервые пивка восьмиклашкой. Девчонок, что радует, добрая половина. И, что вдвойне радует, в большинстве своём симпатичных.

Присмотревшись, я подметил, что особая плотность толпы наблюдается слева от нас. Принятая на себя роль лидера шайки малолетних снобов немедля направила мои стопы туда. Выбор тут очевиден – наше место в центре внимания масс. Братец и ещё один крепкий парень из моей свиты тотчас выдвинулись немного вперёд – явно отработанный манёвр – раздвигать не пожелавших убраться с дороги самостоятельно. Получалось у них неплохо. Парни и девушки в разноцветных одеждах, кто резво, кто нехотя освобождали пространство на нашем пути.

Одновременно ни на кого не смотря и скользя рассеянным зрением по всем и каждому, я ловил на себе удивляющие своим разнообразием взгляды: испуганные одних, уважительные других, недовольные третьих. Но большинство ребят смотрело на нашу кампашку с презрением – кто-то с робким, едва различимым, кто-то с почти неприкрытым, а некоторые так и вообще с явным вызовом. Последние держались, как и мы, плотными группами – не иначе соперничающие с нашей тусовкой шайки.

– Гляньте-ка, сам Рейсан Рэ соизволил спуститься.

Смахивающий на кукляшного Кена, голубоглазый блондин, ухмыляясь, смотрел на меня, стоя в окружении пары десятков парней и девчонок немногим левее нас у самого края фонтана.

– Западники, – зло прошептал брат.

– Фалко Крас, – выплюнул, словно ругательство, второй мой громила. – Сраный левитант!

Недруги, значит… Я судорожно придумывал стратегию поведения в данной ситуации. Пошвыряться словами? Это я могу, в срачах спец с большой буквы. С моей внешностью умение ставить на место дрыщей-шутников – просто незаменимый скилл. Только вот я не в теме конфликта и вообще ничего знать не знаю про этого чувака, кроме имени и загадочного «левитант». Придётся импровизировать.

– Решил убедиться, что вас никто не обижает.

– Нас? – Фалко расхохотался. – С нашей ветви в этом году больше семидесяти силаров пришло. Юг, как я слышал, и полусотней не может похвастаться. Следи лучше за своими задохликами.

– Что! Ты кого тут дохлым назвал, летунец? – не выдержал брат. Мои хлопцы за спиной немедля поддержали порыв зама босса и воинственно загалдели на дюжину голосов.

– Настоящая сила не в мышцах, Рангар, – осклабился белобрысый. – И я сейчас даже не про твои жалкие три ступени, а про единство, которого нет на юге. Не вижу ни на ком из вас красных тоху. Огонь не желает водиться с зазнавшимся кланом Рэ? Я ведь прав?

– А вот это уже не твое дело, Фалко, – решил я поддержать разговор. А то молчу подозрительно долго. Главный я, или как?

– Зато я свои ступени честно набил, отражая прорывы, – не повёлся на наезд, суть которого мне была пока непонятна, брат. – А не нажрал из камней, как некоторые.

– Не надо ля-ля про то, чего не знаешь, Крас.

Появившаяся словно из ниоткуда рядом со мной жгучая не по годам брюнетка с пышной копной распущенных волос хищно скалила идеально белые зубки.

– Ферц просто лапочка, а наша любовь с кланом Джи не обязана бросаться в глаза, каждому, кто не видит дальше своего короткого носика.

Блондинистый Фалко открыл было рот для ответа, но, так и не найдя, что сказать, повернулся к соседу в такой же, какая была и на самом Красе, лиловой кимонохе, сделав вид, будто вспомнил о чём-то белее важном, чем пустая болтовня с недостойными его-великого слабаками. По крайней мере я прочитал на его снобской роже именно такую причину слива.

– Сестрёнка, что лезешь в мужские разговоры, – буркнул на красотку Рангар. – Мы с Реем этого выпендрёжника и сами бы поставили на место.

– Ха! Поставили бы на место. Ты хотел сказать – положили бы. Знаю я, чем обычно заканчиваются у нашего брата подобные разговоры. Только вот здесь вам не младшая школа, и Рею за мордобой прилетит основательно. Не в курсе про запрет на использование силы в стенах академии? В открытую уходить в шурс нельзя. Уж точно не здесь, на глазах у всех. Забудьте свои прежние бесхитростные приёмы. Сражаться языком тоже нужно уметь.

– Север приветствует запад и юг! – раздалось из толпы.

Ближе к краю фонтана пробиралась ещё одна группа подростков. Возглавлял их какой-то лысый мужик. По крайней мере мне так сперва показалось. На самом деле этой квадратной бритоголовой дуре, явно за сотку весом, было не больше лет, чем всем остальным здесь присутствующим. Коричневое кимоно-тоху обтягивало особо выпуклые части мускулистого тела. Илья Муромец в юности – такого, что положи, что поставь. Кстати, а куда подевались взрослые? Когда выглядывал из окна, нескольких видел.

– Восток тоже здесь, Яхо, – шутливо помахала изящной ручкой стройная светловолосая куколка с огромными на половину лица голубыми глазами, выглянувшая из толпы с правого края от нас.

– Извини, Лиси Сай, – добродушно растянул пухлые губы в улыбке лысый. – Тебя сложно заметить. Могучие воины востока закрыли тебя своими широкими спинами.

– Ага, сложно, – прошипела змеёй сестрёнка. – Эта менталистская сучка кого хочешь заставит себя заметить. Гляньте, что у неё на голове. Это волосы, или пучок соломы?

Я мысленно хмыкнул. Женщины! В любом возрасте гнобят друг друга. Солома? Да причёске этой Лиси позавидовали бы самые баблистые модницы универа, где я недавно учился. Красотка, какие косяки не придумывай. Даже свободному крою фиолетового тоху не скрыть аккуратной торчащей грудки и стройных ножек. Жаль, что у них здесь не носят юбок. Коротких. У девчонок возраст такой, что уже есть на что посмотреть.

И словно приветствия лидеров недостающих частей света в нашей розе ветров послужило сигналом к началу… Хрен знает, что здесь сейчас начинается, но моё дело маленькое – слушать, смотреть, запоминать и стараться не спалиться.

Струи фонтана внезапно опали, и шум воды смолк, как и галдёж подростков. Я, как и все, перевёл взгляд на мраморную громадину. Опачки! Да там посерёдке трибуна на десяток персон. И как я сразу не заметил? Прикольно.

Кроме того, к вершине водяного каскада видно вёл некий подземный ход, или что-то типа того. По-другому я не знал, как объяснить появление на белокаменной трибуне людей. Мимо нас они точно не протиснулись бы по-тихому. Три мужика, или даже скорее старика, судя по седине голов и одна тётка тоже преклонного возраста. Но, если года выдавал цвет волос, то лица, далеко не морщинистые и подтянутые фигуры больше подходили людям в расцвете сил. Один дед с косой – а-ля мастер кунг-фу – так и вовсе походил на атлета: высокий, накаченный, кулачищи, как у нашего школьного физрука Михал-Ваныча, что когда-то пытался заставить меня похудеть.

Этот качок-старичок и начал говорить первым:

– Приветствую юных силаров в стенах академии первого яруса! Меня зовут Черхан Гра, я, если кто не знает, здешний генерал-комендант. Следующий год мы проведём с вами вместе. Всем возвышения!

– И вам возвышения, господин генерал-комендант! – дружным хором, словно вымуштрованные курсанты в учебке, пролаяла толпа у фонтана, прижав левые кулаки к груди. Я тоже не будь дурак – не стал выбиваться из коллектива и повторил действия соседей, открывая рот, будто зная, что нужно орать.

А начальник учебного заведения уже продолжал:

– Сразу хочу развеять ваше главное заблуждение. Вы попали не в ясли. Здесь, на южной ветви из вас выжмут все соки, несмотря на то, что наш форт первый в круге. Вы уже взрослые, все поблажки остались дома а начальных школах. И хотя весь наш год уйдёт на вдалбливание в ваши тела и головы уже известных вам азов и истин, не думайте, что процесс этот будет лёгок и прост. Империи нужны воины и мастера, а не неженки. И знать – то сословие, которое идёт первым во всём. Вы – пример остальным. Я не желаю краснеть, отчитываясь о ваших успехах наверх. Я желаю гордиться каждым из вас. Я хочу, чтобы все вы возвысились в этом году минимум на четыре ступени от того, что есть нынче. Не подведите меня, не опозорьте свои кланы, силары. Великое Древо смотрит на вас! Слава империи Хо!

– Слава! Величие! Мощь! – снова залаяли все, включая моих брата с сестрой, на лицах которых в этот момент не отражалось, ни ехидства, ни пренебрежения. Патриоты, похоже. И я всё же был прав на счёт золотой молодёжи и барчуков. Мы все здесь благородных кровей – сплошь принцессы и принцы, или что-то типа того. Охренеть не встать!

– Но не надейтесь, что ваше положение даст вам какое-то преимущество перед «пробудившимися» из других сословий, что прибудут в академию завтра. Никакого особого отношения наставников к знати не ждите. Все в равных условиях, все идут к цели исключительно честным путём. Из привилегий только ношение клановых поясов и право заселиться на первый этаж. О правилах, действующих в стенах академии, вам подробно расскажут наставники. Мне же остаётся только представить моих коллег и пожелать вам удачи.

На последнем предложении Черхан повернулся к соседу справа – худощавому старику с длинными седыми усами, свисающими на впалую грудь.

– Мастер-счетовод Гайда Мох. Все ваши оценки, все ваши баллы, как личные, так и по ветви в целом, будут поступать к этому уважаемому силару. Господин Гайда ответственный за распределение наградной силы и контроль командного счёта.

Вислоусый старичок слегка поклонился, а Черхан уже представлял своего левого соседа.

– Мастер-наказатель Дзон Гон, – положил комендант свою здоровенную лапу на крепкое плечо кряжистого бровястого дядьки с пышной шевелюрой и густыми длинными бакенбардами, как у Кольта из Brawl Stars, или Элвиса Пресли. – Его задача – оценивать ваши провинности и определять наказание. По сути, господин Дзон – главный и единственный судья нашей части академии. Желаю вам, как можно реже посещать его кабинет, а лучше вообще никогда туда не попадать.

«Короче, местный блюститель порядков», – отметил для себя я функционал коренастого дядьки. Дисциплинарный комитет и палач в одном лице. От такого и правда нужно держаться подальше.

– И наконец, – повернулся Черхан Гра к миловидной слегка припухшей женщине, одетой не в тоху, как все, а в некую смесь сарафана и платья салатного цвета с голубым поясом. – Глава наших лекарей – мастер-целитель Фарта Кай-Рэ.

– Продажная сука, – прошипела сестрёнка вполголоса.

– Тайре, не нужно, – тут же нахмурился Рангар. – Господин велел не задевать тётушку.

– И делать вид, что мы её знать не знаем и вообще не родственники, – кривляясь, передразнила девушка брата. – Не бойся, я помню слова отца. И вообще я хорошая девочка – послушненькая. За Реем лучше следи – это он у нас сорви-голова.

– Оторви-голова, – осклабился Рангар. – А заодно руки и ноги. Тому, кто косо посмотрит.

Но, поймав на себе мой неодобрительный взгляд, тут же стушевался.

– Извини, старший брат. Неудачно пошутил.

– Потом поговорим, – зло бросил я.

Похоже, этот Рейсан был тем ещё мудаком, раз его даже братец-бугай побаивается. Да уж, нелегко мне придётся. Выдавать себя за какого-нибудь тихого неприметного ботана было бы не в пример проще. Нужно, как можно быстрее отсюда валить, подальше от близких родственников мальчишки. Вот только как и куда?

Я непроизвольно заозирался, и взгляд мой снова наткнулся на гигантскую шершавую стену. Хо-хо! Так ведь она не бескрайняя. Вернее, заслоняет собой не весь мир. И справа, и слева поверхность громадины плавно загибается, уходя куда-то вовне. Точно на огромный столб смотришь, диаметром… Да нет, тут даже примерно прикинуть не выйдет. Десятки, а может и сотни километров. И вверх поднимается…

Забыв, что излишнее любопытство меня может выдать, я запрокинул голову назад. Нефига себе! Небо почти полностью затянуто облаками, но в просветах виднеется серо-зелёное нечто, нависающее над нами на высоте пары десятков километров. Хотя, зрению тут обмануться раз плюнуть – чтобы оценить расстояние, нужно представлять себе реальный размер объекта. А я знать не знаю, что это за хрень висит сверху. Гигантский корабль пришельцев, как в фильме «День независимости», только не круглый, а вытянутый. Других версий на ум пока не приходит.

Так, завязываем пялиться. Я вернулся с небес на землю и вовремя. Черхан, похоже, завершил представление нашей тётушки и вовсю уже сыпал общими словами на тему: «У нас классно. Учение – свет. Вам всё очень понравится.»

– Ну а теперь, прошу всех к столу, – развёл руки в стороны генерал-комендант. – Паучьи лапки от нашего мастера-повара в честь вашего первого дня в академии. Проход к столовой через южную арку. С наставниками познакомитесь после обеда.

И Черхан Гра, отвернувшись от нас, вместе с другими мастерами покинул трибуну через тот же невидимый отсюда проход, что и привёл их сюда. Фонтан вновь забил струями.

Паучьи лапки? Да дед ещё тот приколист. Впрочем, я так хотел жрать, что дурацкая шутка совсем не испортила мне аппетит. Ну-ка, заценим местную высокую кухню. Где тут у них южная арка?

Долго искать не пришлось. Народ стадом голодных баранов потянулся в нужную сторону – аккурат к центру нашего корпуса. Точно! Мы ведь южане. Не удивительно, что поселились как раз в южном крыле. Выждав приличествующее нашему высокому положению время, я тоже повёл своих хлопцев к широкому проходу под зданием.

Если честно, не ожидал от себя. Помер, воскрес в новом теле, вишу на волоске, в шаге от разоблачения, а в голове одна мысль – набить пузо. Говорите – горбатого могила исправит? Хрен там.

Вдруг, где-то вверху, надрываясь, заголосил колокол.

– Тревога! Тревога!

Глава третья. А у них тут весело

Вот те на! Пообедали, бля…

– Прорыв! – оживился Рангар. – И сюда добрались?

– Да нет, вряд ли, – совершенно спокойным голосом не согласилась сестрёнка. – Скорее, просто сыпухи припёрлись приплод скинуть.

– Небо! – раздалось опять-таки сверху. Походу, на одной из башен сидит дозорный.

– Ну, я же говорю, – улыбнулась Тайре. – Халявная сила летит.

– Смотри, без ноги не останься, – хмыкнул Рангар, вынимая из ножен мечи. – Халява, она такая.

Я тоже взялся было за рукояти, но вид клинков брата, покинувших ножны, так меня удивил, что мои режики замерли на половине пути. Так ведь это ни фига не ножи! Какие-то гранёные штыри с ромбовидным сечением. Такими, может и получится палец порезать, но и ёж врубит, что предназначение этих железок – колоть. Микро шпаги? Серебряные колья – вбивать в сердца плодам порочных связей вампиров и вурдалаков? Да нет, херня какая-то.

– Ученикам срочно покинуть площадь! – раздался, хоть и усиленный неким невидимым матюгальником, но вполне узнаваемый голос Черхана. – Все по жилым корпусам!

Я было дёрнулся, собираясь исполнить приказ – благо дверь, из которой мы вышли, находилась всего в паре десятков шагов, но, вдруг, с удивлением обнаружил, что никто из моей команды не спешит делать ноги. Да и в целом подростки на площади в большинстве своём только делали вид, что в панике разбегаются по домам. Нет, на лицах у некоторых, и действительно, отражался страх – эти-то как раз по-настоящему торопились свалить. Но две трети ребят, достав свои странные штыри, потихоньку распределялись вдоль стен.

Выскочившие из противоположной от нас арки взрослые с более габаритным оружием в руках, напоминающим виденные мной в исторических фильмах алебарды, на учеников не обращали внимания и не пытались нас разогнать. Оно и понятно, вшестером эта задача один хрен из разряда невыполнимых. Стражники – а по одинаковой одежде с элементами кожаного доспеха я определил мужиков именно в эту профессию – задрав головы, вглядывались в небо. Туда же смотрели и мы.

– Рей, – забыв от волнения своё обычное «старший брат», обратился ко мне Рангар. – Оставишь мне парочку? Тебе с грызлов отдача смешная, а мне до четвёртой ступени совсем чуть-чуть не хватает.

– Да, хоть всех забирай, – не задумываясь, выпалил я. Несмотря на отсутствие страха на лицах моих высокородных прихвостней, грядущее знакомство с чем-то, во что нужно тыкать кинжалом, совершенно не радовало. Я, кстати, оставался единственным подростком на площади, кто так и не вытащил из ножен штыри.

– Летят! – радостно пропищал пацанёныш с рожей хорька.

Мёд мне в рот! Это что за вертолёты такие? Из-за крыши западного крыла вылетела небольшая эскадрилья в составе пяти… Нет, это точно не вертушки, хоть и гудят один в один, как виденные мной на день авиации МИшки. Пузатенькие, с икарус размером: коричневые бока, желтоватое днище, но сверху вместо винта крылышки. Не крылья, а именно крылышки – как у каких-то жуков. Хотя, почему каких-то? Это и есть жуки: здоровенные, с жвалами впереди и поджатыми лапками снизу. Объясните только кто-нибудь дебилу с красным дипломом, какие законы физики позволяют этим гигантским тушам держаться в воздухе? Это же – сцуко – не дирижабли, и не воздушные шарики. Там хрен знает сколько тонн массы!

Ладно, потом разберёмся. Походу, нас сейчас будут бомбить. Вон уже, из хвостовых частей… Да что уж там – будем называть вещи своими именами. Из жучьих задниц посыпались какие-то тёмные кругляши. Много. Сотни, а скорее и тысячи. Часть уйдёт куда-то за стены жилых корпусов, но на площадь тоже немало нападает. Чего все стоят? Чего пялятся? Нас же сейчас накроет!

Я бешеным усилием воли не позволил себе рухнуть на землю, прикрыв голову руками. Включай башку, Саня. Раз паники нет, значит взрываться эти шарики не умеют. Смотрим вверх и пытаемся проследить траектории жучьих каках, дабы не словить прямое попадание грудью.

Опа! А падать с разгону, оказывается, никто тут не собирался. Не долетев метров пятидесяти до земли, первые шарики начали раскрываться. Сотни полупрозрачных крылышек взбили воздух. По ушам ударило стрекотом идущей на посадку стаи игрушечных квадрокоптеров. Не знаю откуда пришло такое сравнение – в принявшихся плюхаться на плитку двора жучках не было ничего игрушечного. Вытянутые приземистые тела, подвижные суставчатые лапки, спаренные жвала на мордах, чёрные круглые глазки. Размером с небольшую собаку, но формами скорее напоминают свиней. Этакие зубастые хрюшки – всеядные и, судя по тому, что приземлявшиеся уродцы немедля бросались в сторону ближайших людей, очень и очень голодные.

Одна такая тварюшка шлёпнулась на землю буквально в паре шагов от меня. Раз – и по камню мерзко зацокотали колючие лапки. В животе мигом образовался холодный комок. Волна страха… Нет, первобытного ужаса захлестнула мой организм. Ноги словно прилипли к плитке. Я тупо оцепенел. Зря, ох и зря в фантастических фильмах показывают, как далёкие от драк и войны рядовые обыватели, попав в похожую ситуацию, сразу же принимаются лупить всякую дрянь чем ни попадя. Лично я словил такой шок, что мгновенно забыл, как ходить и тем более бегать – что несомненно требовалось в данный момент.

– Мой! – звонко крикнула Тайре и одним прыжком подлетела к жуку. Рука девушки, прочертив дугу в воздухе, ударила сверху вниз. Штырь с хрустом проломил хитиновый панцирь в месте сочленения головы с туловищем. Резкий рывок – и наполовину отломанная башка насекомого безвольно повисла на остатках короткой шеи, или как там правильно называется у жуков этот стык.

– Сестрёнка… – обиженно промычал наш трёхступенчатый братец. – Ну, я же просил.

– Ты у Рея просил, – подмигнула Рангару Тайре, стряхивая с клинка жёлто-бурую слизь. – Так и быть, бери следующего.

И, повернувшись ко мне, добавила:

– Ну и выдержка у тебя, братишка. Даже не шелохнулся.

Слава богу ответ от меня не требовался. Хрен бы я сейчас смог произнести что-либо нормальным голосом. Меня мелко трясло. Руки, ноги только-только начинали обретать былую послушность. В этой дряни небось четверть центнера веса! А жвала? Такими ни то что пальцы, и руку оттяпать раз плюнуть. Они тут бессмертные что ли? Какого лешего мы торчим здесь, вместо того, чтобы спокойно любоваться из окон своих комнат на сцены промышленного жукоборства, каким сейчас заняты стражники?

Один воин как раз находился напротив меня, и я во всех подробностях мог разглядеть пляску смерти, что он грациозно выплясывал. Жучьей смерти, естественно. Тяжелая алебарда, представляющая из себя едрёную помесь топора с киркой на длинной рукояти, порхала в руках мужика, словно лёгонькая деревянная швабра. Насекомыши так и «чавкали» под его ударами, пачкая слизью плитку.

Но драться с жуками приходилось не только стражникам. Щёлкающей жвалами погани на площади было с избытком, и всё новые и новые «бомбочки» продолжали сыпаться с неба. Я быстро крутанул головой влево-вправо. Повсюду шёл бой. Парни и девушки с направленными остриями вниз ножиками-штырями носились туда и сюда: кто за насекомыми, кто от них. В том числе и ребята из нашей шайки. Словно игра в догонялки какая-то. Возможно я переоценил опасность и зря трясусь кроликом?

Но нет – вон у пацана вся рука в крови, у девчонки в лиловом тоху сквозь дыру на штанине просвечивает красным довольно приличная рана. Серьёзно всё. Очень серьёзно. Не удивлюсь, если дело закончится чьим-нибудь трупом, а то и не одним.

– Мой! Мой! – довольно взревел Рангар, выскакивая наперерез жуку, спешащему в нашу сторону.

Я глазом моргнуть не успел, как неповоротливый с виду бугай несколькими стремительными ударами расхренячил к чертям собачьим головёшку невезучего насекомого и азартно принялся озираться в поисках новой жертвы.

Мой же взгляд скользнул мимо брата, прилипнув к ещё более габаритному парню, что двигался не менее шустро на другой стороне площади. Коричневое кимоно бритоголового Яхо обильно покрылось слизью, но предводитель северян, не обращая внимания на порчу своего тоху, словно промышленный дырокол, кромсал набегающих жуков мелькающими штырями.

– Гляди, что Ферц делает, – весело воскликнула Тайре, указывая на худенького паренька в красном, что замер в дурацкой позе, выставив перед собой руки с раскрытыми ладонями. – Сейчас шаром жахнет!

Не успел я понять, отчего пацан уронил свои ножики, как между кончиков его пальцев вспыхнуло алое пламя. Огненные языки свились в небольшой, размером с кулак, клубок, и пылающий снаряд рванул брошенным камнем в сторону пары жуков, подбиравшихся с тылу к девчонке, занятой расчленением третьего. Мгновение – и одно из насекомых превратилось в шипящий костёр. Второго же гада спустя миг заколола обнаружившая попытку окружения девушка, кстати, тоже носившая красное тоху.

Огненный шар? Охренеть! Я неслабо подвис, переваривая упавшую в черепушку инфу. Это что – сцуко – магия? Настоящая? Весело тут у них!

– Во лошара! – гоготнул Рангар. – Небось всю ману за раз спустил.

– Для сестрички не жалко, – оскалилась Тайре в ухмылке. – Рей меня тоже от этих ужасных чудовищ спасет, если что, – добавила она, притворно изобразив на лице ужас и смешно прижав руки к груди.

Кое-как освоив сделанное открытие на счёт магии, я снова вернул себе способность к более менее здравому мышлению. «Лошара» – точно не местное слово. Значит, встроенный переводчик сходу вкладывает мне в мозг привычные обозначения, отталкиваясь от смысла, а не от звучания. Удобно.

Но как-то братец с сестрёнкой на меня подозрительно смотрят. Надо бы что-то сказать.

– Да кому ты нужна? – почувствовав уместность данной дебильной шутки, вопросил я, демонстративно задрав подбородок. Слова вышли из горла с трудом, но видимо попадание в поведенческие особенности Рейсана получилось достаточно точным, так как оба моих родственника дружно захохотали.

Только вот на веселье времени у нас не было. Очередной жук оказался в непозволительной близости от Рангара, и брат радостно прыгнул к добыче. Тайре тоже приметила себе жертву. Подмигнув мне, сестренка рванула вперёд. Раз – и я стою один у стены корпуса, для пущей крутости позы скрестив на груди руки. Играть роль, так играть до конца. Для меня – самого Рейсана Ре происходящее – не стоящие внимания побегушки. Знать бы ещё почему, но с этим мы разберёмся позже. Сейчас главное: не дать никому заметить свой страх, который, хоть и отступил чуточку, но по-прежнему крепко держал меня за яйца.

Между тем живые снаряды перестали падать на площадь. Похоже у бомбардировщиков закончился боезапас. Количество носящихся между корпусов насекомых сразу пошло на убыль. За добычу даже борьба началась. Тот же Рангар, забив очередного жука, не обнаружил поблизости следующего и, недолго думая, пинком отшвырнул соседа в зелёном, дабы прикончить примеченного бедолагой насекомыша. Тайре тоже не отставала от брата, пока только криком отваживая от своих жертв соперников и соперниц. Народ в большинстве своём уступал. Похоже, чёрное кимоно служило тем ещё пугалом. Хотя, присмотревшись к толпе, я обнаружил, что в тоху нашего цвета обряжены не только мы трое. Ещё одна зарубка на память – разобраться, что значит расцветка пижам. Охренеть, сколько всего важного мне нужно узнать!

Я даже на секунду забыл про кипящий вокруг меня бой. Ой, спалюсь! Ой, спалюсь я со всей этой сплошной непоняткой! Валить надо. Срочно валить. Может, прямо сейчас, пока все заняты дракой? Собираясь с духом, покосился в сторону арки. Бля!

В шаге от стены и примерно в двух десятках от меня какую-то, оставшуюся в одиночестве девчушку завалил налетевший со спины жук. Острые жвала вцепились в правую ногу. Из глубокой раны обильно брызнула кровь, голубая штанина мгновенно окрасилась в красный. Вот же тварь – похоже, вену продрал! Конкретно встряла девчонка – подняться не может, визжит, извивается змеёй, пытается перевернуться на спину и дотянуться до гада штырём. Но насекомое для худышки слишком тяжёлое.

Сука! Так он же её заживо жрёт! Со скоростью сухопутной пираньи откусывает небольшие кусочки мелкими зубками, что опоясывают спрятанную под жвалами пасть. Мерзость! Меня опять затрясло, но в этот раз уже не от страха. Шуточки? Весело им? У меня на глазах человек умирает! Почти. Хотя, нет! Не почти! Ещё один жук, каким-то макаром проскочивший сквозь толпу занятых истреблением его сородичей подростков, заметил упавшую и торопится к ней со всех лапок.

Секунда-другая – и вторая пара жвал сомкнется на теле девушки. Воображение мгновенно нарисовало картину: разорванная шея, пульсирующий алый фонтан, моя блевота под ногами. Последнее сто процентов – организм едва не вывернуло наизнанку от одной только мысли о подобной херне. А херня по-любому случится. Никто, кроме меня не видит упавшей девчонки, а я… А, что я могу? Разве что разбежаться и дать ненавистной твари пинка. Да только уже не успе…

Ююю! Как же больно, мать его перемать! Нога, словно в трёх местах переломана. Я что – пнул-таки сраного жука? Как? Как я это сделал? Только что стоял вон там, и бац – оказался здесь и со всего размаха ввалил насекомышу, чьи жвала едва не сомкнулись на тонкой девчачьей шейке. Жука унесло неизвестно куда, а второй… Да какого хрена я ссу? Выхватить нож-штырёк отчего-то в голову не пришло – тупо схватил руками за бошку и рванул на себя. Девчонка охнула и потеряла сознание. Жучок же не менее громко хрустнул ломаемым панцирем и тоже затих.

Я присел на колено, ухватившись за правую ступню. Отбил хорошенько, но все кости, походу, целы. Охренеть! Десять тысяч раз охренеть! Я не только попаданец. Я маг!

Глава четвёртая. Что вкусы, что нравы

И только теперь на площадь явились взрослые. Вбежали через ту самую южную арку – человек пятьдесят: в одеждах разных цветов, но с преобладанием в гамме салатного. Наверное учителя и иной персонал заведения. Небось жрали уже – со стороны столовки же прибыли.

– Ну ты выдал, братишка, – с ехидным прищуром уставилась на меня Тайре, незаметно подошедшая ко мне, пока я отвлёкся. – Я, конечно, понимаю, что с грызла силы полкапли, но чтобы ногой отбрасывать… Забыл, как по первой на шурсе кости ломал? Кулаком слишком просто для наследника Рэ? Так ты и браслеты сними, раз использовать клановый дар в полной мере не собираешься.

Не придумав ничего лучше, чем напустить на рожу загадочности и молчать, я старательно искал обоснуй своих действий. Заявить, что девчонку спасал – однозначно не вариант. На лежащую без сознания в луже крови ровесницу Тайре даже не взглянула. Очевидно одно: в этих жуках содержится какая-то сила, пусть и в ма�