Лисий капкан
Глава 1
Май 2019 года
Мне девятнадцать
– Наверное, я люблю тебя. – Сокол положил руку на мое колено. – Со мной такое впервые…
Я взглянула на него и мило улыбнулась.
«Наверное, я и правда убью тебя. Хотя нет, не наверное, а точно. Я убью тебя, Соколов. Сегодня. Как только приедем на место».
– Остановись здесь. Сбегаю отлить.
– Может, дотерпишь? Мы почти на месте.
– Вряд ли.
Я свернула на обочину. Сокол вышел из машины и вприпрыжку бросился в кусты, а я еще раз проверила содержимое своей сумочки: всё на месте. Отлично.
Вот он – вроде бы идеальный парень. Бери, встречайся, выходи замуж, рожай детей. Он же самый классный парень в универе! Звезда! Еще четыре года назад я и подумать не могла, что на меня может клюнуть такой, как он. А чтоб по мне с ума сходил – ну, это вообще космос! Такие парни, как он, и не подозревали о моем существовании. Для них я была маленькой серой мышкой, которая ходила по школе в обнимку со своей лучшей подружкой – энциклопедией. Тогда я довольно скучно жила: грезила окончить школу с отличием, поступить в медицинский университет. И этот план меня вполне устраивал… до одного дня.
Это он сделал меня такой. Теперь парни сходят с ума по мне. У каждого второго внезапно ломается машина возле моего подъезда, и потом они часами ее ремонтируют, поглядывая на мои окна. А те, что смелее, в открытую подкатывают. Зовут в кино или просто прогуляться. Под звездным небом. Ха-ха. Романтики чертовы. Не до звезд мне. Цель моего приезда в этот город – месть. И до исполнения этой цели остались считанные минуты. А потом я вернусь в Ярославль и сотру этот май из памяти.
* * *
Июль 2015 года
Мне пятнадцать
– И чем же займетесь с бабулей? Ах да, будете пересаживать цветы, гулять в парке, дышать свежим воздухом, смотреть кино по вечерам, а перед сном ты, конечно же, будешь читать ей книжки. Всё верно? – оторвав взгляд от дороги, спросил мой братец, Макс.
– Обычная программа на летние каникулы. Ничего особенного, – пожав плечами, ответила я.
Макс тяжело вздохнул и запустил пальцы в черные нестриженые волосы.
– Нет, Мира, обычная программа на летние каникулы для девочки, которой на днях исполнилось пятнадцать, – это тусовки на дачах друзей, дикие танцы на барных стойках, джин рекой, синие волосы, проколотые брови и…
– И всё это не про меня, – перебила я сердито. – Пора бы уже признать, что у тебя самая отсталая в жизни сестра.
– Я в твои годы брал от жизни всё! И даже в долг просил, потому что мало было…
– И сводил с ума родителей! Сколько раз ты ломал кости в детстве?
– Лучше спроси: скольким я их сломал? – И басистый смех брата раздался на всю машину.
В детстве Макс был любителем подраться. Родителям приходилось навещать директора школы почти каждую неделю и получать выговор за его поведение и успеваемость. Он едва с двойки на тройку перебивался.
– Лучше скажи, когда ты уезжаешь на соревнования?
– В понедельник вечером.
– Готов?
– Как всегда – нет.
– Но при этом снова привезешь золото, – улыбнулась я.
Макс всегда скромничал, когда речь заходила о его спортивной карьере. На самом деле он практически жил в боксерских перчатках. А когда приближались соревнования, так и вообще готов был ночевать в зале.
Он занимался боксом уже пять лет. Без труда отправлял соперника в нокаут, занимал первые места на международных чемпионатах, но при этом настолько не любил хвастаться, что все его грамоты, медали и кубки лежали в отдельной коробке, а не стояли на полках. Папа ему давно говорил, что нужно сделать отдельный уголок, и все в доме будут с гордостью показывать его гостям. Но мой брат, мой одинокий воин, не нуждался ни в похвале, ни в славе.
– Мне кажется или над этим городом всегда светит солнце? – спросил Макс, проехав стелу с надписью «Вологда». – Вроде бы от Ярика всего три часа езды, но такое ощущение, что наши города находятся в разных странах.
Он посмотрел на табло на приборной панели, которое показывало тридцать один градус за бортом.
– Просто в этом городе живет наша солнечная бабуля, – улыбнулась я, доставая печенье из упаковки. – Поэтому здесь так светло и тепло всегда-всегда!
Я обожала этот город. Несмотря на то что родилась, росла и училась в школе в Ярославле, к Вологде относилась с огромным теплом. Да, здесь жила моя бабуля, к которой я приезжала на всё лето. В этом году я ехала к ней в начале июля, так как наша классная руководительница, Инна Евгеньевна, попросила меня поработать один месяц вожатой в школьном лагере.
Здесь две мои подруги: Катька Зеленская и Юлька Краснова. Мы с Максом познакомились с ними давно, нам было по девять, Максу – четырнадцать. Тогда он тоже оставался у бабушки на всё лето. А девчонки жили в бабушкином доме: Катька в пятом подъезде, а Юлька в нашем, третьем. Мы всегда вместе играли. В казаки-разбойники, прятки, крепость. Было весело.
А вскоре мой брат окончательно повзрослел и посчитал, что совсем не цивильно проводить каникулы у бабушки. Шататься по дворам Ярославля ему было куда прикольнее. Потом он увлекся боксом всерьез. И, как бы странно это ни прозвучало, взялся за ум и в итоге окончил школу без единой тройки. Их тренер по боксу, в конце каждой недели проверял дневники ребят. Если они успевали нахватать троек, то их отстраняли от тренировок до тех пор, пока тройки не будут исправлены. Таким образом, очень многие отсеялись. А вот кто по-настоящему отдавал себя спорту, тот шел на всё, чтобы его не отстранили. Таким был мой брат. Целеустремленные получают всё. Теперь он кандидат в мастера спорта по боксу и студент третьего курса Ярославского государственного университета.
Я закрыла глаза, наслаждаясь любимым вкусом ментолового печенья.
– Эх, я бы тоже остался на пару дней, – вздохнул Макс.
– Может, останешься хотя бы до утра? Зачем тебе ехать именно сегодня? Выспишься, отдохнешь.
Не успел брат открыть рот, как я уже поняла по его лицу, что он скажет, и проворчала, передразнивая:
– Некогда спать, есть, отдыхать. Утром я должен быть в зале. Усиленные тренировки, тренировки, тренировки!
– Ага, – устало улыбнулся брат.
– Бабушка опять расстроится. Видит нас раз в год, а ты не можешь хотя бы на одну ночь задержаться, побыть с ней. Триста шестьдесят пять дней в году, Макс! Подари ты хоть один из этих дней родной бабушке!
– В следующий раз обязательно, обещаю! – И опять его виноватый взгляд. – Ну правда, на носу важный бой. Мне и сейчас нужно быть в зале, понимаешь?
– Ладно, всё…
– Тренер и так ругается, что…
– Кошка сдохла, хвост облез, кто слово промолвит, тот ее и съест! – протараторила я и заткнула уши. Просто мне стало обидно за бабулю, которой он уделял так мало внимания.
– А мы вот как сделаем, – взбодрился он. – Давай, как только закончатся соревнования, я сразу приеду. Чесслово! На две недели!
– Обещаешь? – хитро прищурилась я.
– Клянусь!
– Заметано!
Мы выехали из Ярославля около трех часов дня, но совсем не учли, что в пятницу вечером многие поедут за город, и благополучно застряли в пробке на шоссе неподалеку от бабушкиного дома, который находился на окраине города.
Кирпичная пятиэтажка, окруженная такими же кирпичными пятиэтажками. Райончик спальный, тихий, темный. Одна школа, один садик, пара магазинов с торцов домов и один большой супермаркет.
Я наслаждалась тем, как у меня во рту таяла очередная ментоловая печенюшка, и, улыбаясь, смотрела в окно. Уже виднелся бабушкин дом. Виднелось и поле – бескрайнее, усыпанное ромашками и клевером. Далеко в поле стояли коттеджи и дачные домики. Там, среди этих домиков, был и бабушкин дачный домик. Очень удобно. Вышел из дома, перешел дорогу, прошел полкилометра по тропинке – и ты на даче. Много лет назад, когда бабушка и дедушка получили квартиру в этом районе, дедушка сразу заприметил участок в этом поле. Выкупил. Своими руками построил двухэтажный дом, баню, беседку. Бабуля развела в саду розарий. За много лет он так разросся, что люди головы сворачивали, когда проходили мимо участка. Бабушка нарочно не меняла забор. «Пусть старый, хлипкий, зато низкий. А если высокий поставим, кто ж тогда мой розарий увидит?» – говорила она.
Раньше дедушка держал две козы и с десяток кур. У нас всегда было свое молоко и яйца. А когда он умер, бабушка всю живность продала. Одной с ними ей было не справиться.
Мы с бабулей всё лето проводили на даче: и в солнце, и в дождь. С утра садились на велики и ехали. Я обожала заниматься ландшафтным дизайном. Обкладывала камнями клумбы, пересаживала цветочки туда-сюда. В том году дядя Лёша, наш сосед по даче, принес нам несколько ведер мелких разноцветных камней, и я полмесяца с ними возилась – выкладывала дорожку от дома до бани, но перед этим ее хорошенько выровняла. Получилось красиво! Нам с бабушкой понравилось. В этом году я хотела покрасить забор – в ярко-желтый цвет – и новую беседку, которую в прошлом году сделал всё тот же добрый сосед дядя Лёша.
В открытые окна повеяло запахом шашлыков и топящейся баньки. М-м-м… Я обожала этот запах.
– У меня сейчас желудок приклеится к позвоночнику, – простонал Макс, тоже почувствовав этот головокружительный аромат.
Машина завернула в бабушкин двор. На этот раз мест для парковки было хоть отбавляй – все уехали за город. Стоянка наша! Обычно чужих здесь не любили. Макс, бывало, припаркует свой «Форд-Мондео» на свободное место, а ему из окна кричат: «Эй! Это Михалыча из восемьдесят второй место! А ну освобождай!» А потом еще ворчат, что мы, наглецы ярославские, чувствуем себя как дома.
И это несмотря на то, что в этом дворе знали, что мы внуки Лидии Аркадьевны из третьего подъезда. Которая, между прочим, полрайона одевала: бабушка всю жизнь проработала на швейной фабрике. И вдобавок к пенсии неплохо зарабатывала пошивом одежды на дому.
Пока Макс доставал из багажника сумки, которые нагрузила мама для бабули, я, прихватив парочку пакетов, пошла к подъезду. Открыла дверь, подождала Макса, и мы поплелись на четвертый этаж. Макс ругался:
– И чего же это мама ей там нагрузила? Камней или кирпичей?
– Соковыжималку! – послышалось с четвертого этажа.
Бабуля, шаркая тапочками и улыбаясь во всю вставную челюсть, спускалась навстречу.
– Подымайтесь, подымайтесь! В этом году мы с Мирочкой будем соки крутить! Яблок-то вон нынче сколько цветет!
Ее глаза блестели от слез. Голос задрожал.
– Приехали, мои родненькие! – всхлипнула ба.
Я поставила сумки на бетонный пол и обняла бабулю крепко-крепко.
– Девочка моя! Совсем не изменилась. Совсем! – Она потрепала мои волосы. – Разве что выросла немного. И грудь, ох!
– Ба!.. – засмущалась я.
– Сложно измениться, когда волосы всегда на уровне подбородка, правда, ба?
– Опять начинаешь? – рассердилась я, но на этот раз уже не спрашивала, чем Максу не угодило мое каре. Я знала ответ: ему нравились девушки с волосами до пояса! И он автоматически отсеивал девчонок с волосами выше плеч. Он не считал их женственными и красивыми… А я обрезала косу в третьем классе, после того как посмотрела фильм «Леон». С тех пор своему стилю не изменяла.
Перед тем как обнять Макса, бабушка обошла его кругом.
– Ай да красавец! – протянула она. – Там, в Ярославле, зрячие девчата остались? Или все ослепли от этого парня? – Она хрипло рассмеялась и прижала Макса к груди.
– Да ладно я… Видел я фотки новой беседки! Дядя Лёша времени даром не теряет! – подмигнул Макс и первым пошел наверх.
– Он просто мой добрый приятель, – серьезно ответила бабуля.
– Угу… – Макс сделал вид, что поверил. – В прошлом году появились новые садовые качели, в этом году – беседка…
– Но он же плотник! – воскликнула ба.
– И приходит плотничать к одинокой вдове? – смеялся Макс, и я с ним заодно.
Пару лет назад Дядя Лёша купил недостроенный домик неподалеку от бабушкиного участка. Сначала он заходил к ней под «вескими причинами», например: «Не подскажете, какой телефон у председателя кооператива?», «А в лесу грибов много?», «А как электрика найти?». Бабуля знала всех и с удовольствием отвечала максимально подробно. Потом дядя Лёша на чай ее пригласил со всякими травками-муравками, что у них на огороде росли. А потом слово за слово… Она ему закруток с вареньем и лечо, он ей качели, беседку.
В общем, я рада, что она после трехлетнего траура после смерти деда начала расцветать. До знакомства с дядей Лёшей ба могла ходить с отросшими волосами, торчащими в разные стороны. До середины уха была седина, а дальше – цвет разбавленной марганцовки. Особо не парилась она и по поводу гардероба. Тем более на даче. А теперь у нее аккуратно подстриженные пепельно-фиолетовые волосы (ну, это, видимо, тренд среди бабушек), аккуратные бровки, да и губы не забывает накрасить, даже когда на огород выходит, чтобы сорвать спелые помидоры.
* * *
Мы пили чай с блинчиками и сырниками за большим круглым столом, что стоял в центре гостиной. Макс немного подремал на диване и около восьми вечера уехал домой. Мы так и не смогли уговорить его остаться с нами хотя бы до утра. Бабуля рассердилась, но новость о том, что любимый внук вскоре приедет к ней на пару недель, примирила ее с его отъездом.
Мы болтали с ней до позднего вечера: о школе, моих достижениях, участии в олимпиадах и, конечно же, о дяде Лёше. Ба говорила о нем явно смущаясь. Похоже, что-то между ними назревало. И хорошо бы. К нам она совсем теперь не ездила из-за проблем с высоким давлением, мама с папой погрязли в работе, и в последние несколько лет практически не приезжали ее навещать. Возможно, именно с дядей Лешёй она проведет счастливую старость, кто знает. Ведь любви все возрасты покорны, не так ли?
Когда бабушка уснула, я накинула ее вязаный кардиган и вышла на улицу. Так, просто постоять на крылечке, подышать свежим воздухом, которого так не хватало знойными днями.
Я села на ступеньку и смотрела на двор, в котором росла. Всё те же старые скрипучие качели, песочница, турники. Ничего нового. Подняла голову и взглянула на Юлькины окна – света не было. Катькины окна мне было не видно, они выходили на дорогу.
Раньше бабушка отпускала меня гулять только в сопровождении Макса. Помню, как мы завязывали шнурки в прихожей, а бабушка всё это время твердила брату: «Глаз с нее не спускай! Нигде не оставляй! Никуда от двора не уходи! На стройку не лезьте! Собак не дразните! С мальчишками не деритесь!» А Макс как всегда делал всё наоборот: если ему сказали, что на стройку лезть нельзя, так он обязательно туда полезет. Запретный плод, как же его не отведать…
И вот как-то я, Катька, Юлька и Макс полезли на стройку. Максу давно приглянулась эта пятиэтажка, которая строилась напротив бабушкиного дома. Стройка была ограждена забором, а за забором без умолку лаяла собака. Но Макс сказал, что собака добрая, он уже лазал туда и «точно это знал». «Даже гладил ее», – гордо заявил тогда он. В заборе была дыра, небольшая, но трем худеньким девчонкам и парню чуть покрепче не составило труда пролезть и оказаться в «разрушенном замке». В общем, Макс был королем, его покои занимали весь третий этаж, Юлька королева, так как она Максу нравилась, а мы с Катькой их слуги – нам отдали недостроенный четвертый этаж. Король с королевой приказали принести еды. Мы с Катькой собрали всё, что нашлось: обломки кирпичей, куски стекловаты, пек. И притащили им на подносе – куске картона.
– Сначала попробуют слуги! – громко сказал король и сунул мне кусок пека. Я, смеясь, отвернула нос.
– Ах так! Отравить нас вздумала? – вскочил со ступеньки Макс. – Казнить! Казнить! – закричал он, затем взял меня под руку и повел на первый этаж. Там был эшафот. Катьке королева Юлька приказала развести костер. Макс ненадолго вышел из роли короля и вместе с ней сгонял за забор во двор – за ветками и досками.
– Ты будешь казнена! – крикнул Макс. – Но сначала я сожгу твою отраву! – Он кинул в костер кусок пека, затем ткнул в него палкой. Поднял на палке расплавленный кусочек, взмахнул и только что-то хотел крикнуть, как застыл с испуганными глазами… А мне прямо в шею слева прилетела… капля лавы, как мне тогда показалось.
Помню, как я визжала. Как Макс в панике пытался оторвать от моей шеи эту капельку размером с копеечную монету. Помню, как оторвал… И как я еще сильнее плакала.
Король нес свою служанку на руках до самой квартиры. Я не собиралась рассказывать о случившемся бабушке, хотела что-нибудь соврать, но Макс всё сам выложил, как только мы вошли. Макса ба наказала, а мою шею намазала какой-то очень вонючей мазью от ожогов. А потом еще много лет Юлька и Катька мне завидовали, точнее моему шраму: он был похож на звезду. А Макс спустя много лет говорил, что именно благодаря ему на моей шее всегда звезда горит.
Я минут десять сидела на крыльце и смотрела на пятиэтажку напротив – когда-то ту самую стройку. Эти минуты я потом еще не раз вспомню. Вспомню, каким мне тогда казался этот двор, этот город из моего детства, где мы облазили все дворы и переулки. И каким чудовищным он стал для меня.
Глава 2
Июль 2015 года
На следующий день я зашла за Катькой. Дверь никто не открыл. Пошла к Юле. Открыла младшая сестра и сказала, что Юлька на пару с Катькой укатили в лагерь – «урвать последний год».
Ни разу не ездила в лагерь. И не особо хотелось. Вообще, у меня не очень получалось заводить дружбу. В Ярославле я дружила только с Леной, мы с ней вместе пошли в первый класс. Она доучилась до третьего, а потом с семьей переехала в другой город. Одноклассницы несколько раз приглашали погулять после школы, но я отказывалась – для меня всегда на первом месте были уроки. А потом все поняли, что я заучка, и просто перестали звать. Но зато когда нужно было списать, я сразу обрастала кучей «друзей». В целом, моя школьная жизнь протекала спокойно. Из года в год я училась на отлично.
В тот день я побродила по дворам и вернулась домой. На дачу мы тоже не пошли – бабушке нужно было дошить платье клиентке. Я часто помогала ей – играла роль манекена, а затем собирала с пола обрезки ткани и обрывки ниток, которые успевали разнестись по комнатам. Когда бабушка работала, ее комната быстро заполнялась грудой тряпок и картонных выкроек.
– С этим платьем разделаюсь и на остаток лета вся твоя! – пообещала ба и нажала на педаль машинки.
Летом она вообще не любила брать заказы. Розарий же нужно поливать и за садом ухаживать! А вот в остальное время года буквально не вылезала из-за швейной машинки.
Когда довольная клиентка рассчиталась с бабушкой и скрылась за дверью, бабуля упаковала машинку в чехол и поставила ее в шкаф.
– Всё! Я в отпуске! – заявила она.
Затем достала из шкафа мешок и вытряхнула его над диваном. Из мешка вывалились разноцветные парики.
– Ты до сих пор их хранишь? – удивилась я.
– А как же! Вдруг еще пригодятся? – посмеялась она и надела на меня синий парик.
– Мальвина! – хихикнула я, взглянув в зеркало.
– А ну, сними-ка его! – приказала ба и отряхнула парик с огненно-рыжими длинными волосами. – Вот! Вот этот тебе всегда шел! – Она сунула его мне.
И из милашки Мальвины я тут же превратилась в страстную яркую бестию. Мои зеленые глаза стали очень выразительными, а кожа, казалось, аж засветилась – так ее оттенял рыжий цвет.
– А помнишь, они были мне почти до колен? – покрутилась у зеркала я. – Теперь стали по пояс.
– Ой, как ты выплясывала в нем, когда была маленькой! – приложив ладони к щекам, рассмеялась ба. – Как ты веселила нас с дедом!
– Да ладно я. Только вспомни, что вы с дедом вытворяли!
– У меня есть идея: давай-ка мы найдем старые кассеты с праздников и вместе их посмотрим? – предложила бабуля.
Да, далеко не в каждой семье остался видеомагнитофон. Да что там, не все сохранили даже дивиди-плееры. А вот у моей бабули было и то и другое.
Решили посмотреть видео, на котором я и Макс, мелкие, весело дурачились под музыку в париках: я пела во флакон с маминым лаком для волос, а Макс был на подтанцовке.
Мы смеялись и вспоминали наши семейные праздники и то, как они с дедушкой развлекали нас, примеряя на себя разные образы. Так у нас с Максом на днях рождениях выступали то Алла Пугачева, то Ирина Аллегрова. Кстати, было особенно смешно лицезреть Аллегрову в бабушкином исполнении: пожилая, с круглыми формами «Ирина» в белом кудрявом парике скакала по дому козликом, пела в микрофон и иногда извинялась за то, что у нее пересыхало в горле. Но в таком случае всегда помогал «Валерий Леонтьев» – у деда этот образ был самым удачным. Он так смешно тряс темными кучерявыми волосами и всегда кричал громче фонограммы.
– Ты с мальчиками совсем не общаешься? – неожиданно спросила бабушка.
– Нет…
– И подруг у тебя совсем нет?
– Нет… – пожала плечами я. – А зачем они мне? Они будут только мешать, ба. Я же не хочу свою жизнь прожить впустую: тусоваться после школы в больших компаниях, краситься вызывающе, целоваться с парнями в школьных коридорах. Курить за углом школы никогда не поздно научиться, а вот вправить вывих ни одна из них не сможет, а я смогу! – гордо заявила я и сдула со лба рыжую челку парика.
– Э-э-э… А я ничего и не говорю, просто…
– Ба! Вы все так переживаете, что я буквально сплю с энциклопедиями, что мало общаюсь со своими сверстниками, что одеваюсь не модно, что не меняю прическу, но потом же сами будете гордиться тем, что в вашей семье есть всемирно известный хирург, который проводит наисложнейшие операции, так ведь?
– Согласна! Я с тобой согласна! – Ба больше не хотела со мной спорить. – Но все-таки рыжий тебе очень идет, милая! – улыбнулась она и поправила на моем носу очки.
Я поднялась в свою комнату. Голова в парике немного вспотела, я стащила его и превратилась в прежнюю себя. Волосы густые-прегустые, но серые… и никогда не блестят. Глаза перестали гореть ярко-зеленым. Они так выделялись только на фоне рыжих волос. Я положила очки на полку и пошла чистить зубы, как всегда думая об одном: поскорее бы сняли брекеты. Из-за них меня в школе прозвали Катей Пушкарёвой. Мне было обидно. Я считала себя гораздо симпатичнее.
Глава 3
Август 2015 года
Прошло уже полтора месяца, как я гостила у бабули. Макс, чемпион в среднем весе по боксу, сдержал свое обещание, и пусть не две недели, как обещал, но десять дней провел с нами. Всё это время стояла жара, и мы не вылезали с дачи. Надули там большой бассейн и в нем спасались от зноя. Иногда приходилось ходить в город. В дачном магазинчике не всегда находились те продукты, которые нужны моему брату для правильного питания.
В городе было совсем нечем дышать. На улицах днем стало практически безлюдно. Все куда-то разъехались. А мы с бабушкой и дядей Лёшей почти каждый день жарили то шашлыки, то сосиски гриль, то крылья. Макс сердился на нас – он отчаянно пытался соблюдать спортивную диету, но шашлык, бабушкины пирожки с брусникой, блинчики с творогом и прочие вкусности заставили сбежать моего брата домой. Он так и сказал, что если задержится еще на пару дней, то ему будет самое место в сумо, а не на боксерском ринге.
– Да, мам, всё отлично. Бабушка ушла к дяде Лёше, хочет помочь собрать огурцы. Я читаю папины записи лекций. Кажется, если кому-то нужно будет вырезать аппендицит, то я готова!
Мама тяжело вздохнула.
– Молодец, конечно, но… на улице лето, Эльмира, каникулы! До поступления в университет еще три года. Успеешь ты научиться вырезать аппендициты! Иди погуляй. А не то бабушка собственноручно вырежет мне что-нибудь! – посмеялась мама.
– В каком смысле?
– Она каждый день звонит мне и высказывает, что у тебя нет никаких интересов, кроме учебы.
Вечером мы с бабушкой пошли с дачи домой. По дороге она ворчала сначала на занудливую клиентку, которая всё же уговорила сшить платье на девичник, потом на себя: «Вот почему я вечно такая безотказная? Надо было сказать ей твердо, что я в отпуске!»
Бабушка полвечера на кухне обсуждала заказ с молодой девушкой, счастливой невестой, у которой на следующие выходные был намечен девичник. Она принесла бабушке большую коробку «Раффаэлло» и умоляла сшить платье к нужной дате.
Пока ба обсуждала детали с клиенткой, я напекла сырников.
Бабушка освободилась. Поворчала еще несколько минут, а потом достала с балкона банку земляничного варенья, и мы навернули с ней целую тарелку сырников.
– Ты кого-то ждешь? – спросила я, когда кто-то постучал в дверь.
– Нет, – пожала плечами ба и пошла открывать.
В квартиру вошла девочка с длинными русыми волосами. Ее лицо было усыпано веснушками. На вид очень милая, лицо совсем как у фарфоровой куколки. Она держала в руках горшок, из которого торчал куст, привязанный к палке.
– О, Кристина, проходи, деточка, проходи, – вежливо пригласила ее бабушка.
Девочка мило улыбнулась бабушке, а потом перевела взгляд на меня.
– Привет! – поздоровалась она.
– Привет, – ответила я.
– Бабушка вам рассаду передала.
Она протянула горшок бабуле.
– Вот спасибо! – поблагодарила ее бабушка и поставила горшок на комод. – Ты проходи, проходи, с Мирой моей познакомься.
Кристина немного засмущалась. Я тоже. Бабуля разрядила обстановку:
– Мира живет в другом городе. Ко мне на лето приезжает. А Кристина живет через три дома.
– Я видела тебя несколько раз в магазине, – вспомнила та. – Ты вроде бы давно гостишь тут?
– С июля.
– Прогуляться не хочешь? – неожиданно предложила девочка.
Если честно, я очень хотела поболтать с кем-то еще, кроме бабули и дяди Лёши.
– Э-э-э… – Я взглянула на бабушку, а у той было лицо, словно она только что выиграла в лотерею.
– Конечно, она пойдет! – ответила за меня ба и пробурчала мне на ухо: – Сходи развейся!
– Ну где же он?.. – простонала я, еще раз перебирая всё содержимое шкафа. – Ба! – крикнула я из комнаты.
– Звала? – тут же вошла она.
– Где мой джинсовый сарафан?
– В стирке.
– Как? Зачем? Он же чистый, ба!
– Да? А мне показалось, что на нем какие-то пятнышки…
– Хорошо… Тогда где рубашка, розовая такая, с большими пуговицами на карманах?
– Тоже в стирке.
– А ее зачем?
– Ну, там капли какие-то были на кармане, я и закинула стираться.
– Пф-ф, – закатила глаза я. – Но у меня больше ничего нет приличного!
– Как это? – Бабушка подскочила к моему шкафу. – А это? А вот это?
Она вытащила белую майку на тоненьких бретельках и многослойную короткую юбку, которую, кстати, сама мне и купила.
Ничего не оставалось делать, как нацепить шмотки, которые мне были совсем не по душе. Майка так обтягивала, что скорее показывала, чем скрывала ажурный бюстгальтер. Я предпочла бы надеть что-то более свободное, мешковатое, не обтягивающее, но капитан чистоты всё это засунул в стиральную машину и, скорее всего, сделал это специально. Ба постоянно ворчала, что картофельный мешок на мне будет смотреться куда лучше, чем мой сарафан.
– Хорошо вам повеселиться! – крикнула нам вслед бабушка.
Кристина предложила прогуляться до дома культуры. Там много лавочек и фонтан, который красиво светился вечером. Мы вышли из подъезда и побрели дворами. Вечер был очень теплым, идеально подходящим для прогулки.
– Твоя бабушка – вечный двигатель!
– Это правда, – хихикнула я.
– Ты до конца каникул будешь гостить у нее?
– Да, наверное.
– А сколько тебе лет?
– Пятнадцать. В середине мая исполнилось.
– А мне шестнадцать. Куда планируешь поступать после школы?
– В мед. Отучусь, стану хирургом. – Я сдвинула очки на кончик носа и сделала лицо как у профессора. Кристина засмеялась. – После окончания универа постажируюсь у родителей в клинике и, возможно, со временем открою свою, – озвучила я свою мечту моей новой знакомой.
– Семья врачей, значит?
– Да. Папа кардиохирург, мама стоматолог. Сначала они открыли одну клинику в Ярославле, потом вторую, третью. Затем открыли филиалы и в других городах. И теперь в клиниках моих родителей работают лучшие специалисты. Хочешь – губы накачают, хочешь – зубы не хуже чем у голливудских звезд сделают, хочешь – родинку удалят, хочешь – сердце «починят».
Мы перебежали дорогу и оказались у панельной девятиэтажки.
Кристина села на бетонный блок, загораживающий въезд во двор. Сняла с плеч маленький рюкзак и принялась что-то искать в нем.
– А я вообще не знаю, смогу ли закончить школу… с моей-то успеваемостью, – захохотала она и достала пачку сигарет. – Мама сказала, что выкинет меня из дома, если я не принесу аттестат. Или, что еще хуже, отправит меня в Грязовец, к моему отцу. У него там кафешка. Буду там работать.
Кристина прикурила тонкую сигарету.
– Будешь? – И протянула мне пачку.
– Нет, я не курю.
– Ну и правильно, – затянулась она. – А я два года курю.
Я сделала пару шагов назад, чтобы не пропахнуть сигаретным дымом, и поняла, что не ожидала от такой милой на вид девочки таких откровений и привычек.
Она быстро выкурила сигарету, кинула ее под ноги, затоптала белыми кроссовками.
– У тебя жевки нет?
– Нет… – Я сунула руку в маленькую сумку, которая болталась на уровне бедер, достала две ментоловые печенюшки. – Держи!
– Это что? – скривила губы Кристина.
– Ментоловое печенье. Очень вкусное. Я по две упаковки в неделю съедаю, – посмеялась я и распечатала упаковку.
– М-м-м… Вкусное! – причмокнула Кристина. – Где покупаешь?
– В Ярике. В магазине со всякими финскими штучками. В Вологде нет такого отдела. Очень жаль. Я бы скупила, наверное, всё печенье.
После небольшого перекуса я думала, что мы пойдем дальше в сторону дома культуры, но нет. Кристина достала из маленького рюкзака зеркальце, тени, тушь, помаду, румяна и положила всё это рядом на бетонном блоке. Затем начала красить веки темно-фиолетовыми тенями. Я присела рядом.
– Не успела дома накраситься?
– Угу, как бы не так! – фыркнула она. – Мои предки запрещают мне краситься так, как мне нравится. Легкий макияж, едва заметный, – покривлялась она, изображая, скорее всего, маму. Ляпнула на щеки жирные точки тонального крема. – Мой дом как тюрьма: музыку громко слушать нельзя, потому что бабушке мешаю. – Кристина размазала тональник и принялась за ресницы. – Гулять строго до десяти, заниматься с репетитором… – Обвела губы ярко-сливовым карандашом. – Говорю же, тюряга!
Захлопнув зеркало, достала тюбик с умывалкой и несколько ватных дисков.
– Перед тем как пойти домой, смою! – засмеялась она и принялась складывать косметику обратно в рюкзак.
Кристина сняла джемпер приятного мятного цвета и, небрежно скомкав, сунула его в рюкзак. Осталась в сером топике выше пупка, на котором красовалась провокационная надпись: «Мне не писаны законы», а белые джинсовые шорты подняла повыше – так, чтобы ягодицы торчали.
– Последний штрих!
Она сняла с запястья резинку для волос, подошла к машине, припаркованной у подъезда, и, глядя на свое отражение в стекле, завязала волосы в пучок.
– Готово!
– Вот это преображение, – восхитилась я.
– Я всегда так делаю. Ведь если Костик увидит меня в образе девочки-паиньки, то бросит не раздумывая.
– Твой парень?
– Да. Полгода встречаемся. Костик уже поступил на первый курс института. Он старше меня на два года.
– Ясно.
После того, как мы выяснили, кто где учится и кому сколько лет, вообще не знали о чем говорить. Молча шли за домами по безлюдной аллее, ведущей к дому культуры. Я, чтобы скрасить тишину, говорила какую-то ерунду вроде «а вот этого магазина здесь, кажется, раньше не было». В общем, собеседник из меня получился никудышный и, наверное, до боли скучный.
– Значит, наши бабушки дружат? – поинтересовалась я.
– Ага. Моя у твоей заказывала зимнее пальто. Потом друг друга на чай стали приглашать. Так и сдружились.
– Бабушка живет с вами?
– Ага. Ее квартиру предки продали. Раньше мы в однушке жили, бабушка тоже в однушке. Продали обе квартиры и взяли здесь трешку в ипотеку. И наконец-то у каждого своя комната! – закатила серые глаза Кристина.
– Здорово! Наши бабушки дружат, и теперь, приезжая сюда на каникулы, буду знать, что и у меня тоже здесь есть еще одна подруга!
– Так, ладно. – Кристина резко остановилась и развернулась ко мне. – Давай на чистоту: я не собираюсь заводить новых подружек, мне и своих здесь хватает. Ну, или… была бы ты более современная, продвинутая, не носила бы на брелке плюшевого зайчика, тогда да, возможно, мы бы и подружились. А так… извини, я просто выполняю просьбу моей бабули.
– Просьбу бабули?
– Угу, – вздохнула Кристина и двинулась вперед. – Твоя пришла к моей и начала рассказывать, как ее внученька целыми днями сидит за книгами. А я как раз сидела под домашним арестом после родительского собрания. И тут бабуля меня просит: мол, сходи к Аркадьевне, с внучкой ее познакомься, погулять своди. Мои предки как раз в гости сегодня свалили. Я ж не дура такой шанс упускать. Сил нет дома торчать.
Я давно не чувствовала себя настолько отвратительно! Думала, что Кристина решила со мной подружиться, но «подруга» просто была вынуждена таскаться со мной по городу, а я и не догадывалась, что являюсь для нее обузой.
И на бабушку очень рассердилась. Вот актриса! «Проходи, Кристиночка, познакомься с моей внученькой!» Поговорю с ней, когда вернусь домой. И этот разговор будет для нее не самым приятным!
– Кстати, ты только Аркадьевне ничего не говори. А не то моя рассердится, что я тебе их план выдала. Погуляем недолго да разойдемся. И всем будет хорошо, правда? – подмигнула она и стащила с плеч рюкзак. Снова достала пачку и закурила сигарету. Второй рукой она строчила кому-то сообщение и улыбалась. Ей совсем не было до меня дела. Поскорее бы отделаться.
– Слушай… а давай сделаем так: ты иди по своим делам, а я еще поброжу часок и пойду домой. Совру бабуле, что мы с тобой отлично провели время.
– Угу, – не отрываясь от экрана телефона, буркнула она. – Затем сделала затяжку, поставила телефон на блокировку и засунула его в задний карман шорт. – Чего ты сказала? Я прослушала…
– Ты можешь идти по своим делам, а я прогуляюсь недолго и пойду домой. Бабушке скажу, что мы отлично провели с тобой время, – повторила я.
– Ты серьезно? – Кристина выпучила глаза, сделала еще одну затяжку, потушила ногой окурок и накинулась на меня с объятиями. – Слушай, а ты адекватная!
Она засмеялась. А я задержала дыхание, чтобы не нюхать запах курева.
– Я как раз с Костяном только что переписывалась. Он скоро подъедет. Мы тогда оставим тебя, ладно? Сама понимаешь, почти всю неделю не виделись. После школы отчим меня пас, чтобы домой сразу чесала.
– Конечно. Понимаю, – улыбнулась я.
– Спасибо! – хлопнула по моему плечу Кристина. – Ты не подумай, с тобой приятно общаться, ты интересная и…
– Да перестань, – усмехнулась я. – Не нужны эти формальности. Иди, развлекайся со своими друзьями.
– О, а они легки на помине!
Рядом с нами со свистом остановилась темно-зеленая тонированная «двенашка». Оттуда раздавалась громкая музыка. Двери открылись, и из машины вышел невысокий коренастый парень, руки его были по локоть в татуировках. Видимо, ее Костик.
Кристина резко повернулась ко мне.
– Я хорошо выгляжу? – подтягивая шорты еще выше на бедра, спросила она.
– Да, всё отлично.
– Ладно. Тогда пока?
– Пока, – улыбнулась я и не спеша побрела вперед.
– Красотка, – послышалось за спиной.
Я обернулась, почему-то наивно решив, что это сказали мне. И увидела, как Костик прижал к себе Кристину и своими здоровенными руками сжал ее ягодицы. Мне кажется, я даже покраснела, словно посмотрела фрагмент фильма, запрещенного лицам до восемнадцати. Отвернулась и пошла дальше. А за спиной раздалось смачное чмоканье. Затем хлопнули двери машины, и она проехала мимо. Но резко затормозила, потом сдала назад и остановилась около меня. Я тоже остановилась. Может, Кристина забыла что-то сказать? Окно со стороны пассажирского сиденья опустилось вниз до упора. И оттуда высунулся темненький и очень симпатичный парень. Его большие карие глаза показались мне очень хитрыми.
– Привет, – подмигнул он.
– Привет! – слегка улыбнулась я так, чтобы брекеты было не видно. Уже привыкла так улыбаться.
– Привет! – выглянул из-за него парень с бородкой, сидящий за рулем.
– Привет.
– Куда путь держим? – поинтересовался хитроглазый.
– Вперед, – пожала плечами я.
– Может, с нами на Кубенское?
– Куда, прости?
– Ну, на озеро, Кубенское. Не местная, что ли?
– Я не из этого города. И на озеро не поеду. Но спасибо за предложение, – мило отказала я.
– Да ладно тебе, не укусим. Давай с нами!
– Крис, что-то твоя подруга какая-то скромная, – усмехнулся водитель.
– Она мне не подруга, Каштан, – послышалось из машины, и потом в заднее окно высунулась голова Кристины. – Мира, правда, у нас есть одно место свободное, погнали с нами. Тут недалеко. Минут двадцать езды. Парни искупнутся, и обратно приедем. Заодно и бабуле не придется врать, что ты со мной была.
– Вы езжайте, я…
Но парень, сидящий за рулем, оборвал меня на полуслове:
– Сокол, а ну, давай, уломай девчонку, как ты это умеешь!
Соколом оказался тот парень с хитрыми глазами и не менее хитрой белоснежной улыбочкой. Он демонстративно вышел из машины и подошел ко мне. Он был без футболки, а на бедрах низко сидели джинсовые шорты. Парень явно выставлял напоказ свою фигуру. Пресс прокачанный, плечи расправлены, мускулистые. А еще у него был очень красивый золотисто-коричневый цвет кожи и на груди на цепочке висел серебряный жетон, чем-то похожий на армейский, но меньше.
– Такая жара сегодня была, – сказал Сокол, глядя на меня прожигающими насквозь темными глазами. – Хотелось бы поскорее освежиться, но приходится тратить время на уговоры, – покачал он головой. – Нехорошо… нехорошо…
– Уговаривать бесполезно. Так что не трать время понапрасну, – улыбнулась я в надежде, что парень отступится. Но не тут-то было.
– Так, ладно, не хочешь по-хорошему, будет по-моему! – Он взял меня за руку и дернулся в сторону машины. Я вырвала руку.
– Что ты себе позволяешь? – крикнула я. Из машины выскочила Кристина.
– Сокол, придурок, ты чего ее пугаешь? – Она толкнула парня в спину.
– Да я же шучу, – усмехнулся тот. – Подружка твоя понравилась. – Он подмигнул мне. – Вот и хочу, чтобы с нами поехала. – И сделал шаг ко мне. – Поехали, не обижу, честно.
– Мира, давай садись, – уговаривала Кристина. – Давно бы уже на озере были.
– Поехали, правда. Повеселимся, – высунулся ее Костик.
– Мы туда и обратно, – уверял водитель.
Я взглянула на часы. Восемь. Идти домой и сесть с бабушкой у телека или поехать на часик погулять? Все-таки не так страшно в компании Кристины, наши бабушки дружат, в обиду не даст.
Я не знаю, зачем это сделала. Зачем села в эту чертову «двенашку». Ведь именно с того момента моя жизнь перевернулась с ног на голову…
Глава 4
Август 2015 года
Я сидела на заднем сиденье вместе с Кристиной и ее Костиком. Они бесконечно целовались и рассказывали друг другу о том, как сильно соскучились. Сокол полдороги ехал молча, иногда оборачивался на меня и подмигивал. Много курил. Я чувствовала, что провонялась сигаретным дымом от волос до босоножек. Нужно будет как-то объяснить бабушке, почему от меня так пахнет, и при этом постараться не выдать Кристину. Я не хочу, чтобы ей перепало от бабули за то, что у нее такая компания. Что ж, придется что-нибудь соврать.
Мы выехали на трассу. Я догадалась, где находится это озеро. Как-то раз мы ездили туда с бабушкой и дедушкой. Если честно, мне казалось, что ехали около часа, поэтому теперь немного напряглась. Надеюсь, они и правда только искупнутся пару раз и мы поедем обратно в город. Одно меня успокаивало: Кристина сказала, что ей разрешается гулять до десяти, а значит, мы точно попадем домой к этому времени.
Из колонок на всю машину вещал Баста. Сокол повернулся ко мне и пропел вместе с певцом:
«И вот я словно тень плетусь за Мирой – амурный хлюпик,
Подойти боюсь я к Мире, вдруг меня она не любит.
А вдруг другого любит Мира, любит не меня,
Ведь в мечтах на двоих у меня с Мирой одна фамилия».
Я отвернулась к окну. И, наверное, покраснела. Водитель – его называли Каштан – ткнул Сокола в бок, и они загоготали на всю машину.
– Я хотел тебе просто понравиться, а ты воротишь от меня свое личико-о-о, – еще раз пропел он.
Мне это совсем не нравилось. Было понятно, что парни просто стебутся. Они взяли меня с собой, чтобы поиздеваться?
– Заткнись, Сокол! – рявкнула Кристина, оторвавшись от губ Костика. – Дай Васю послушать, а не твой противный бас!
Сокол прокрутил колесико громкости и, хитро прищурившись, уставился на меня. Я не стесняясь смотрела на него в упор. Его глаза спустились к моей груди, парень задержал на ней хищный взгляд. Губы растянулись в акульей улыбке. Я скрестила на груди руки, тем самым прикрыв ее, мысленно выругалась на бабушку – она посоветовала мне этот топик.
– Железная леди! – басом сказал Сокол. – Неприступная!
– О, началось… – простонала Кристина. – Вот только давай без погонял, ладно?
– Ты о чем? – нахмурился он.
– Если девочка носит брекеты, то не нужно ее так называть.
– А-а-а! – Хлопнул по лбу Сокол. – Ах-ха-ха! – Хлопнул еще раз. – Какое совпадение! Крис! Дай пять! – Раздался хлопок их ладоней. – Ты хоть поняла, что лично подсуетила подруге новое погоняло?
– Отвали, придурок! – гаркнула Кристина.
– Я же правда не знал, что у нее пластинка, – загоготал парень. – Железная леди! Ах-ха-ха! Как же в тему!
Каштан и Костик тоже смеялись. Кристина повернулась ко мне спиной и уткнулась в грудь Костику, наверное, ей тоже было смешно, но она не хотела это показывать. Я чувствовала себя очень паршиво. Вечер в этой компании еще только начинался, а я уже хотела выпрыгнуть из машины и побежать обратно к бабушке. Закрыться в своей комнате и как следует отругать себя за то, что была такой дурой и согласилась ехать на это озеро.
Наконец все утихли. На всю машину заиграл рэп с ужасными матами. Парни громко подпевали. Сокол и Костик раскачивались в сторону и делали руками смешные жесты, подражая рэперам.
Озеро уже простиралось по правую руку от нас. Оно казалось не озером, а морем, и было настолько огромным, что другого берега я не увидела. В озере тонуло красное солнце, отражаясь в воде, словно в зеркале. Очень красивое зрелище! Именно так я себя и успокаивала: ради этого и стоило сюда приехать.
Машина свернула в поселок, затем мы выехали на лесополосу, и еще минут десять «двенашка» прыгала по неровной дороге, сворачивая то налево, то направо между деревянными домиками.
Пока мы ехали, мне несколько раз позвонил Макс. Я не отвечала, рискуя нарваться на вопросы о том, что за музыка с матами играет, где я и так далее.
– Дальше пешочком! – сообщил водитель и остановился на стоянке неподалеку от песчаного пляжа.
– О, и Цыпа уже здесь. – Каштан похлопал по капоту старенькой малиновой иномарки.
– Цыпа? – прошептала я Кристине.
– Парень с нашего района. Сашка Курочкин. Мы всегда вместе гуляем.
От этой новости мне стало еще хуже. Я не ограничусь этими тремя незнакомыми парнями…
Мы с Кристиной пошли на пляж. Там стояли две беседки с красными ржавыми крышами, и обе, к моему удивлению, пустовали. Но Кристина сказала, что мы сядем на покрывало. Парни, прихватив из багажника пакеты из супермаркета, шли следом. Сокол насвистывал «Медлячок».
Я постоянно одергивала вниз юбку. Мне казалось, что у этого парня хватит ума заглянуть под нее.
– Если что, буду держаться рядом, – прошептала я Кристине.
– Что, Сокола испугалась?
– Он так пялится на меня…
– О-о-о, деточка, да на твоем месте любая бы пищала от восторга: «Сокол на меня пялится!» – воскликнула она. – Знаешь что, на тебя пялится парень, по которому девки сходят с ума. Он столько девичьих сердец разбил, когда в школе учился. Странно, ты каждое лето приезжаешь к бабушке, но ничего не слышала о нем. Он же живет в соседнем дворе, в одноподъездной панельке, которая стоит перпендикулярно дому твоей Аркадьевны.
– Да я как-то не особо парнями интересовалась…
– Ну, короче, он знаменитость на районе. Его все знают. И все девчонки с ним хотят встречаться… несмотря на его репутацию, – шепнула Кристина и обернулась. Я тоже обернулась. Сокол шел метрах в двадцати позади и о чем-то болтал с парнями. – Он привлекался за драки, за кражи и за то, что любил устраивать травлю в школе. Выберет себе жертву и стебется над ней. А девки по нему всё равно с ума сходят. Девочкам нашим подавай мерзавцев! – закатила глаза Кристина.
А мне стало еще больше не по себе после рекламы его «подвигов».
– Но его же как-то наказывали? – в надежде на положительный ответ спросила я.
– Ага, щас! Наказывали, – усмехнулась Кристина. – Когда отец работает в полиции, отпрыск под надежной защитой!
– Ясно… – вздохнула я. – Он же старше нас, да?
– Соколу восемнадцать. Как и моему Костику.
Я достала телефон и набрала номер Макса. На экране высветилось его фото.
– О, а это что за красавчик? – Кристина уставилась на экран, с которого улыбался мой брат.
– Брат.
– Ух ты! А еще фотки есть?
– Да, сейчас поговорю с ним и покажу.
– Не поговоришь. Тут вообще сети нет. Только на трассе.
Я очень расстроилась. Мало того, что Макс сейчас будет переживать, почему не перезваниваю, так еще и бабуля не сможет дозвониться…
– Давай показывай, – прошептала Кристина, обернувшись на своего Костика.
Я нашла в галерее фото Макса, которое мне очень нравилось: он там без футболки, загорелый, и на этом фото отлично видны кубики на его животе.
– Вот.
– Вау! – выхватила мой мобильник Кристина. – Какой он у тебя классный!
– Эй, у тебя же есть парень, – засмеялась я и забрала свой телефон.
– А почему он бабулю не навещает? – возмутилась она.
– Навещает. Как раз недавно гостил здесь почти две недели.
– Да ладно? – Она ткнула меня в бок. – Ну, бабушка! Почему она не попросила меня развлечь твоего брата?
– Так как же твой парень?
– Костик уезжает осенью в Питер учиться.
– И ты ищешь ему замену?
– А что ты предлагаешь? Обмениваться с ним сообщениями и кидать скучающие смайлики? Он видный парень, Мира, не думаю, что будет верен мне, живя в другом городе.
– Здорово, зяблики! – Я вздрогнула от голоса. Обернулась и увидела в воде двух парней.
– Привет, – бросила им Кристина.
– Не окочурились, пока нас ждали? – спросил Сокол и поставил на землю пакет, в котором зазвенели бутылки.
– Я тебе темного взял, больше холодного не было.
– Сколько должен? – выходя из воды, спросил Сокола высокий блондин с очень красной кожей. Видимо, сгорел.
– Две сотни. Три бутылки и закусон на всех поделили.
Блондин подошел к одежде, которая небрежно валялась на земле, поднял шорты, достал из кармана деньги и подал их Соколу.
Из воды вышел еще один парень. Тоже высокий, крепкий, с очень противной пираньей улыбкой.
– А тебе, Серый, лимонад! – загоготал Сокол и сунул парню бутылку.
– В следующий раз хрен за рулем поеду, – проворчал тот.
Затем он подошел к своей одежде, достал из толстовки деньги и ключи. Ключами открыл лимонад, а Соколу сунул полтинник. Я немного расслабилась: пока что меня никто не замечал. Если весь вечер пройдет так же, то в целом я не против посидеть на природе.
Кристина докурила сигарету, и мы расстелили покрывало на траве. Накрыли небольшую поляну: в одноразовые тарелки высыпали сухарики, чипсы, кольца кальмаров, соленый арахис. Кристина достала две бутылки джин-тоника. Одну себе, вторую мне. Я, конечно же, отказалась от алкоголя. Банки с пивом остались в пакетах. Несмотря на то что впереди выходные, на озере было совсем безлюдно.
Кристина курила сигарету за сигаретой, пила джин и смеялась, наблюдая, как ее друзья резвились в воде: подкидывали друг друга, кричали, кидались глиной и плескались, как малые дети.
– Эй, давай к нам! – крикнул Костя.
– Не взяла купальник, – ответила Кристина.
– Когда это тебя останавливало? – возмутился ее дружок.
Затем выбежал из воды, подхватил ее на руки и понес в воду. Та, смеясь, отбивалась от него, но это было бесполезно, и Костя погрузил ее в воду прямо в одежде.
– Ну всё, Капустин, – обтирая мокрое лицо, засмеялась Кристина, – ты не жилец! – И бросилась ему на спину, а Костя перехватил ее, развернул к себе, и в следующую секунду ноги Кристины обвили талию парня, а их губы встретились в поцелуе.
– Эй, терминатор! А ты что сидишь? – Я даже не сразу поняла, что это обратились ко мне.
Из озера выходил Сокол. Он был в одних плавках, и в моем организме сгорели какие-то предохранители. Отключилось абсолютно всё: мозг, слух, обоняние, осталось только зрение. И мой взгляд был прикован к его мокрому загорелому телу.
– А я плохо плаваю, – оторвав взгляд от парня, быстро сообразила я, решив, что фразой «у меня нет купальника» этих парней не остановить.
– Так сейчас научим, терминатор! Хотя… железо ко дну потянет, – покачал он головой, затем заржал.
Мне стало очень обидно за еще одно прозвище. Что он вообще прицепился к моим брекетам? Но я не показала виду. Стоически держалась, глядя на него с королевским равнодушием.
– Добровольно пойдешь? Или донести? – его глаза стали еще хитрее.
– Я не пойду! – отрезала я очень грубо. – Не хочу!
– О-о-о, – восхитился он моей уверенностью. – Терминатор отказывает Соколу? – он медленно направился ко мне.
– Не надо, пожалуйста… – пропищала я и вцепилась в покрывало.
Он резко подхватил меня на руки. Я успела снять очки и бросить их на покрывало. Сокол побежал к воде так быстро, словно он нес на руках не сорок восемь килограммов, а пуховую подушку. Я кричала, одной рукой колотила его по спине, второй – поправляла юбку, которая развивалась в разные стороны, но все мои манипуляции были никчемными… И я оказалась в прохладной воде, окруженная Кристиной и ее безбашенными дружками.
– Сокол! Ты придурок! – взорвалась на него Кристина. – Считай, ты мне только что оформил дополнительную неделю домашнего ареста!
– Да ладно тебе. Веселимся же! – Он плеснул в нее водой и засмеялся.
– Веселье будет, когда она нажалуется своей бабуле, что я притащила ее к таким ублюдкам, как ты! – крикнула Кристина. – Выходи из воды! – приказала она мне.
– Я ничего не расскажу, обещаю. Скажу, что меня поливалка окатила… или постараюсь проскочить незамеченной, – обещала я сердитой Кристине.
Мы сели на покрывало. Обе мокрые насквозь. У Кристины посинели губы. А я от адреналина вообще нисколечко не замерзла. Наоборот – кинуло в жар. Меня никогда еще не бросали в воду раздетые парни! Кристина сразу закурила и приложилась к бутылке. Она ругала Сокола и извинялась за поведение друзей.
Ребята тоже вышли из воды, дурачась и толкаясь. Костя сел рядом с Кристиной, достал из пакета банку пива, с хлопком открыл ее и начал пить не отрываясь. Наверное, выпил сразу же полбанки. Тот, который Цыпа, сел напротив меня. Серега рядом с ним, а по другую сторону втиснулся Каштан. Сокол пролез между мной и Кристиной. Места на покрывале было мало, и Сокол прижался ко мне вплотную. Я не знаю, что в тот момент со мной произошло… Знаете, как будто под водой ключ забил. Ко мне прижимался парень. Впервые. Мокрый, холодный, его темные волосы были взъерошены, с них по телу катились струи воды. И почему-то мне не хотелось от него отодвинуться или пересесть.
Он тоже достал банку пива, с хлопком открыл ее и приложился на несколько секунд.
Ребята опустошили по две-три банки пива. Кристина от них не отставала, тоже выпила две бутылки джин-тоника. Не пили только я и водители – Серёга и Каштан. Сокол рассказывал какие-то истории про общих знакомых, все смеялись, перебивали друг друга, а я вообще была как тень. Сидела на покрывале, протирала его кончиком свои очки, улыбалась, как всегда пряча брекеты, и делала вид, что и мне интересно слушать про людей, которых я ни разу в жизни не видела. Потом Сокол поймал овода, вставил ему в попу соломинку и начал тыкать в лицо Кристине.
– Убери его, дебил! – отмахивалась Кристина. Костик рявкнул на Сокола, и тот переключился на меня.
Эх, а так хорошо было оставаться незамеченной…
– Поцелуй меня, терминатор, – пропищал Сокол и поднес к моему лицу жужжащего овода. Я отвернулась. – А нет, лучше не целуй! – снова пропищал он. – Я не хочу попасть в железную клетку!
Каштан, Сокол и Костик засмеялись. Кристина повернулась к Костику и стукнула его в бок. Сделала вид, что заступается за меня, а сама, сидя ко мне спиной, тряслась от смеха.
– Вы про что это? – нахмурив брови, спросил Серега.
– Я чет тоже не совсем понял, – сказал Цыпа. – Почему терминатор?
Сокол выбросил овода. Присел на корточки напротив меня. Сверкнул белоснежной улыбкой, а его глаза как бы спрашивали у меня: «Ну что, унизить тебя по полной?»
– У этой девочки железный характер! – Он подмигнул мне и поднялся на ноги. – Поаккуратней с ней. Мышонок кусается.
Сокол протиснулся между Каштаном и Серёгой и сел напротив меня. Они стали чокаться банками со словами: «Давайте за последние дни каникул!»
Я трепала свои волосы в разные стороны, чтобы подсушить их, и заметила, как хищный взгляд Сокола снова спустился по лицу и остановился на уровне моей груди.
Посмотрела на свою майку и резко обхватила себя руками: мокрая майка стала прозрачной, и было ощущение, что я сидела перед незнакомыми парнями в одном белье.
Мне стало так не по себе, что я была готова провалиться сквозь землю. Меня резко бросило в жар, я почувствовала, как у меня начали краснеть щеки. Кристина быстро поняла, в чем дело. Она достала из рюкзака свой джемпер мятного цвета и подала мне. Я быстренько напялила его и выдохнула: так-то лучше. Но мое спокойствие длилось не больше минуты – ровно до того момента, пока они не начали курить травку.
– Будешь? – предложил Каштан, протягивая мне косяк.
Я покачала головой. Почему он накуривается? Он же должен сесть за руль и отвезти нас обратно в город!
– Ну, как знаешь. – И сделал смачную затяжку.
Кристина, Костя, Сокол, Каштан, Цыпа и Серёга пускали по кругу косяк, смеялись, несли какой-то бред, запивали дым пивом, джин-тоником. С каждым кругом они становились еще дурнее, а их смех еще громче.
Я постоянно поглядывала на часы и мечтала поскорее отсюда уехать.
Когда начало темнеть, они решили развести костер.
– Зачем костер? – шепотом спросила я у Кристины. – Мы разве не сейчас поедем обратно?
– Не-е, – отмахнулась она. – Пока нельзя. Я в дрова!
– Но уже почти десять! Ты же говорила, что тебе гулять до десяти можно.
– Предки укатили на день рождения. Вернутся поздно. А бабуля мне не указ. Так что сегодня можно и подольше, – невнятно проговорила она и громко закричала: – Эй, Капустин! Пойдем искупнемся! – И побежала к воде.
– Отлично, Эльмира Коваленко! Похоже, ты крупно влипла, – вздохнула я. – И как теперь отсюда будешь выбираться?..
Глава 5
Август 2015 года
Прошел еще час. Парни курили, пили и через каждые десять минут ходили искупнуться. Казалось, веселье и не думало заканчиваться. Кристина с Костиком исчезли из виду. Сокол, Каштан и Серёга ошивались возле меня. Задавали вопросы: откуда я приехала, сколько мне лет, надолго ли задержусь в Вологде. В общем, вели себя как дикари. Накуренные дикари, которые увидели пришельца с другой планеты, и им теперь нужно было узнать о нем всё. О нем и о его планете. А Цыпа, свернувшись калачиком, спал на мокром покрывале.
– Здесь вообще у всех сеть не ловит?
– Не-а, – нагловато ответил Каштан. – Аномальное место!
– Переживаешь за бабулю? – спросил Сокол.
– Это она за меня переживает, – вздохнула я. – Когда мы поедем обратно в город?
– Не меньше чем через пару часов. Каштан много выпил.
Я взглянула на часы: половина одиннадцатого. Если выедем отсюда через два часа, то дома буду не раньше часа ночи. И бабушка сойдет с ума…
– Отсюда можно на чем-то еще уехать? Может, есть поздние автобусы?
– Ага, конечно! – посмеялся Каштан. – Каждые полчаса ходят. Строго по расписанию.
Я была в полной растерянности. Без связи, у какого-то озера, с пьяной и накуренной компанией… вот же влипла…
– Ты думаешь только о себе, – послышался голос Кристины.
Я обернулась и едва разглядела в темноте, как они с Костей выходят из кустов.
– Обещаю, что в следующий раз подожду тебя.
– Даю тебе пятнадцать минут, Капустин! На передышку!
– Кристина, – я бросилась к ней. – До города ведь не так далеко, верно?
– Ну… прилично, – усмехнулась она, поправляя лифчик под коротким топом.
– Как будет ближе?
– Сдурела? – воскликнула она. – Пешком собралась? Угу… Иди, иди. До первого дальнобойщика. Знаешь, сколько тут придурков ездит по ночам!
– У меня нет другого выбора! – со слезами сказала я. – Так как ближе?
– Подожди, подожди, не кипишуй, – встрял Костя. – Через полчаса поедем. Обещаю. Если что, то я сам сяду за руль. С нами же Сокол! А значит, если мы наткнемся на гайцев, то нам всё сойдет с рук. В любом случае, пешком точно дольше.
– Точно через полчаса поедем? – вытирая мокрые щеки, спросила я.
– Даю слово!
– Ладно…
– Не парься ты так, – прошептала Кристина. – Бабуля, наверное, уже спит у телека.
– Нет, она не спит. Она точно меня ждет.
Мы сели на покрывало. Меня начало знобить от сырости и оттого, что я была в какой-то западне – зависела от компании пьяных и накуренных парней. А еще девочка, на которую понадеялась, вообще наплевала на меня. Ее дружок ей куда важнее, чем я и моя бабушка. Впрочем, ничего удивительного, мы были знакомы всего ничего.
Кристина открыла еще одну бутылку с джин-тоником. Нет, ну вообще никто никуда не торопился! И м�