Вторая жена. Книга 3

Глава 1.

  Если до встречи с Сарнай у меня еще оставались ничтожные сомнения в том, что именно она была причиной моего несчастья, то теперь я уверилась в этом полностью.

Признаться, она была удивлена, когда мы столкнулись у входа в ее покои, и по выражению лица, сменившего удивление на толику страха, а после на жгучую ненависть, стало понятно: именно она, и только она, заставила старую ведьму Наиму сделать так, что я потеряла свое дитя.

 Эмоции выдали воительницу. Хотя, стоит признаться, она все же быстро взяла себя в руки. Окинула меня долгим взглядом, полным нескрываемого яда, а затем неожиданно улыбнулась.

– Значит, ты жива, – сказала женщина не таясь.

 Мы сейчас были одни. У дверей, ведущих в покои женщины, не стояла стража, испуганные рабыни тоже отсутствовали, хотя я была уверена, что они уже спешат, чтобы помочь воительнице с облачением. Выглядела Сарнай скверно. Нет, она не была ранена, но вся ее одежда и легкий доспех из прочной кожи, были залиты темной, уже подсохшей кровью. Казалось, она только что вышла из жуткой мясорубки, где уцелела только каким-то чудом. Даже ее восхитительные огненные волосы сейчас висели жалкими сосульками темного коричневого цвета. Пропитанные чужой кровью, они более не горели живым огнем.

 Узнав о том, что воительница вернулась, я сперва хотела встретить ее у ворот Хайрата, где по словам Аббаса она встретилась с Вазиром. Но слуги сказали, что повелитель и первая жена уже прибыли во Дворец и сейчас разговаривают в приемном зале, так что я передумала и направилась прямо к ее комнатам, понимая, что в итоге первая жена вернется именно туда.

 Аббас со мной не пошел. Я сама попросила его об этом, понимая, что хочу увидеться с Сарнай с глазу на глаз. Он согласился с видимой неохотой. Все еще, наверное, считал, что я слабее первой жены…

«Вот и поглядим», – подумала про себя.

 Я должна была услышать из первых рук о том, что произошло с нашим мужем…с моим Шаккаром.

 Аббас сказал, что он мертв, но я не верю. Сердце твердит мне, что это ложь, ведь оно не чувствует потери. Я не видела его тела, я не верю в его гибель. Шаккар слишком воин, слишком силен, чтобы погибнуть.

«Даже сильнейшие погибают», – зашептал кто-то внутри меня.

«Но не он!» – ответила гадкому голосу сомнения и вот теперь стояла перед покоями соперницы и ждала ее ответных слов.

– Это ведь ты заставила Наиму дать мне яд? – спросила я прямо.

 Сарнай смерила пыл и окинула меня долгим взором.

– А ты изменилась, вторая жена, – произнесла она удивительно спокойным голосом. – Кажется, твое горе пошло тебе на пользу? – она подняла глаза и впилась в мое лицо изучающим взглядом.

– У цветка пустыни выросли шипы, – добавила рыжая красавица и губы ее исказила злая, но какая-то усталая, усмешка.

– У меня были хорошие учителя, – отозвалась в тон.

 Сарнай внезапно вздохнула и все ее тело приняло обманчиво расслабленную позу.

– Чего ты хочешь от меня, вторая жена? – спросила она. – Спрашивай и уходи. Я устала, я несколько дней провела в седле, пока добиралась в Хайрат. Говори и пропусти меня, нам больше нечего делить. У ворот города стоит враг и мне надо быть там.

 От ее слов я вздрогнула. Но мне надо узнать о муже, иначе мое сердце разорвется на части от безызвестности.

– Расскажи мне, как умер Шаккар!

 Сарнай услышала повелительные нотки в моем голосе и удивилась, впрочем, как и я сама.

– Ты видела, как его убили? Ты видела его тело?

– Я видела, как его разрубили на куски, – ответила женщина, – после такого не выживают. И я ничем не могла помочь нашему мужу. Может быть, ты не поверишь мне, Майрам, но мне всегда было надо, чтобы он жил, даже когда появилась ты и разрушила то единение, что было между нами. Но с ним я была повелительницей, а без него… – она оборвала фразу недоговорив.

– Значит, ты не видела его мертвого тела? – спросила, не желая успокаиваться.

– Если бы видела, то сейчас не разговаривала бы с тобой. То, что творилось на поле боя словами просто не передать, – ее взгляд переменился. В голубых глазах, холодных, как лед, сверкнула сталь.

– Я достаточно поговорила с тобой, ты утомила меня, и я напрасно трачу время на эту пустую болтовню. Теперь иди прочь, вторая жена. Я хочу вымыться и отдохнуть. Впереди нас ждут еще долгие дни испытаний. Ничто еще не закончено.

 Она шагнула было мимо меня, но я встала перед дверью, преградив ей путь. Вскинула голову и наши глаза встретились. Сперва рыжеволосая просто смотрела на меня. Я даже решила было, что она сейчас поднимет руки и отшвырнет меня от дверей, но она не сделала этого. В какой-то миг в голубой стали ее глаз мелькнула глубокая усталость. Она вздохнула и сложила руки на груди.

– Отойди, Майрам, – сказала она. – Разве ты не понимаешь, что нам теперь больше нечего делить? Шаккар мертв, и мы с тобой просто его вдовы. Когда все это закончится, Вазир отошлет нас из Дворца, разве ты не понимаешь, глупая принцесса?

– Я не верю тебе, – произнесла спокойно. – Шаккар жив!

 Она неожиданно рассмеялась. Ее смех пронесся по высоким сводам дворца и отозвался холодной злостью в моей душе. Захотелось схватить ее за горло и душить, пока смех не превратится в булькающие хрипы. Сарнай взглянула в мои глаза и внезапно смех ее оборвался, а по лицу пробежала какая-то тень. Она придвинулась ближе, так, что между нами почти не осталось расстояния. Так, что я почувствовала ее дыхание на своей коже и мне показалось, что он нее несет мертвечиной.

– Что ты такое? – пробормотала она. – Ты не Майрам! – и отодвинулась прежде, чем я смогла ей ответить.

 Голубой взор окинул меня еще раз, впиваясь в мои глаза, словно она увидела что-то такое, чего я не знала о себе.

– Тварь! – бросила женщина и, наконец, сделала то, что намеревалась.

 Ее рука легла на мое плечо, она с силой толкнула меня, освобождая себе путь, и ей это удалось. Я пошатнулась и сделала шаг в сторону, пропуская Сарнай.

 Распахнув двери, женщина вошла в свои покои, и тут же я услышала топот множества ног – это спешили рабыни к своей госпоже. Завидев меня, они остановились, будто вкопанные, а затем начали испуганно кланяться. Я заметила, что у девушек заплаканные лица и поняла, что вести о войске противника уже достигли и их ушей. Когда они проходили мимо меня в покои первой жены, я думала о той, что нанесла мне самый сильный удар.

«Где ты, Наима? Почему ты не с Сарнай, или она спрятала тебя в городе?» – Я была уверена, что Наима вернулась вместе со своей хозяйкой. Ведь она сбежала к ней, после того, как дала мне яд. Знала, старая ведьма, кто ответит первым за мою потерю, чья голова полетит с плеч.

 Разговор с Сарнай не принес желанного облегчения. Кажется, первая жена верила в то, что сказала мне. Для нее Шаккар мертв. А я? Я не намерена сдаваться.

 Повернувшись спиной к двери, что вела в комнаты воительницы, я решительно направилась к Вазиру. То, что Сарнай снова во дворце означало одно – ей сошла с рук попытка моего убийства, или правитель Хайрата задумал что-то другое, более важное, где роль отведена первой жене.

 Я впервые была настроена так решительно и, оказавшись спустя некоторое время перед запертыми покоями правителя, посмотрела на стражей, стоявших у дверей.

 Мне поклонились, но ни один из них не сделал даже шаг в сторону, чтобы пропустить принцессу.

– Повелитель у себя? – спросила спокойно. Получилось. Голос прозвучал властно, как и полагается принцессе.

– Только пришел и приказал не беспокоить его, – ответил один из мужчин.

– Мне надо поговорить с ним, – настаивала я. Если он выслушал Сарнай, то должен выслушать и меня. Не отступлюсь, пока не увижу отца Шаккара.

– Госпожа, не велено пускать никого. Повелитель отдыхает! – ответили мне.

 Отдыхает! В голове что-то возмущенно зазвенело. У ворот города враг, а Вазир отправился отдыхать? Нет, я понимала, что для него было ударом узнать такие новости от Сарнай, но неужели он поверил ее словам? Поверил той, что бежала с поля боя, оставив там всех людей и нашего мужа? Быть такого не могло, чтобы она единственная выжила из всего войска. У меня были подозрения, что рыжеволосая просто убежала, когда поняла, что сражение будет проиграно.

– Если вы не сообщите повелителю Вазиру о том, что я желаю видеть его, я пройду сама! – не ожидала от себя такой ярости.

– Принцесса, мы не можем… – начал было страж и посмотрел мне в глаза, после чего неожиданно осекся и отпрянул назад.

 Я прищурила глаза, всматриваясь в лицо мужчины, пытаясь понять его реакцию.

 Что он увидел в моем лице? Сарнай тоже заметила какую-то перемену. Что бы это значило?

 Жаль, что поблизости нет зеркала! Мне захотелось взглянуть на свое отражение и понять, что так напугало сильную воительницу и огромного, словно скала, воина с оружием за спиной.

 Но я не могла уйти. Мне надо было знать, что решил Вазир и я шагнула к дверям, не глядя на воинов, заступивших мне дорогу.

– Пошли прочь! – зашипела я, не узнавая своего голоса.

– Простите, принцесса, – сказал второй страж и тут двери распахнулись внутрь покоев, а на пороге возник слуга. Он бросил взгляд на стражей, после чего они отошли в сторону, а слуга поклонился мне и сказал:

– Повелитель Вазир примет вас, принцесса Майрам.

 И я прошла вперед.

Покои Вазира были обставлены просто и дорого. Никаких излишеств, много оружия на стенах, а под ногами пышные ковры, ноги в которых просто утопали по щиколотку.

 Сам повелитель Хайрата восседаал на подушках перед низким столом и смотрел куда-то словно мимо меня. Я приблизилась и поклонилась ему так, как того требовали обычаи. Слуга поспешил оставить нас и я застыла, ожидая позволения Вазира приблизиться к нему и сесть рядом.

 Он долгое время просто молчал и я, не удержавшись, подняла голову, посмотрела внимательно на мужчину.

 Мне показалось, что он постарел. Еще вчера я видела перед собой пожилого, но тем не менее, еще крепкого человека, а сейчас передо мной сидел просто старик в дорогом одеянии. Его лицо темное от загара, побледнело и от этого кожа казалась пепельно-серой, словно у умирающего.

– Повелитель? – произнесла спокойно.

 Вздрогнув, Вазир поднял на меня взгляд. Несколько мгновений смотрел, словно не узнавая, а затем моргнул и отстраненное выражение в его взгляде отступило, вернув назад того, кого я знала – повелителя этого города, варвара, человека, покорившего столько городов.

– Майрам, – сказал он.

 Я снова поклонилась.

– Присядь, – Вазир указал мне на подушки напротив, и я села за стол, положив руки смиренно на колени.

– Что привело тебя сюда? – спросил мужчина.

– Я виделась с Сарнай и говорила с ней.

 По губам повелителя скользнула горькая усмешка.

– Судьба была не благосклонна ко мне, Майрам, – сказал он. – Я потерял последнего из своих сыновей, и он не успел оставить после себя продолжение. Мой род умрет вместе со мной.

 Я посмотрела на него, опустив взгляд на рот мужчины. Заметила глубокие складки у его губ и широкие морщины, избороздившие лоб. Что-то изменилось в нем, и я полагала, что это было вызвано смертью Шаккара. Смертью, в которую я отказывалась верить.

– Вы не наказали Сарнай, – произнесла тихо.

– У меня нет доказательств, что именно она отдала приказ отравить тебя, – ответил повелитель.

– Но вы ведь понимаете, что никто другой не мог это сделать! – произнесла я. – И побег Наимы все подтверждает!

 Вазир покачал головой.

– Даже если это и так, принцесса Майрам, сейчас я не стану трогать Сарнай. Она наша единственная надежда противостоять Давлату. Все мои люди, лучшие люди и предводители, мой последний сын, полегли там, в пустыне. Некому защищать Хайрат. Союзники бросили меня, предали, – он посмотрел мне в глаза, – даже твой отец.

– Я за отца не в ответе, – сказала, выдержав его взор, хотя, признаюсь, сама была поражена таким поступком Борхана. Только никак не могла повлиять на его решение. Для отца я уже потеряна. Я часть другого народа, другой семьи. Он не придет мне на помощь, даже если буду слезно умолять. Другое дело, Акрам! За Акрама Борхан бы поборолся. Но не место и не время думать об этом.

 Вазир положил руки на стол. Я проследила за его движением и посмотрела на сморщенные кисти, удивляясь, как быстро он постарел. Это смерть Шаккара так подкосила могучего мужчину. Но почему только я одна не верила в его гибель? Мой муж для меня был еще жив и я хотела найти его тело..или самого Шаккара, а для этого, мне надо покинуть город.

«А город окружен врагами!» – подумала невольно.

– Сарнай встанет во главе войска, которое будет защищать Хайрат, – изрек Вазир.

– Почему она, а не Аббас? – спросила я. Делиться пока своими мыслями по поводу Шаккара, не стала. Не стоило давать надежду отцу, потерявшему последнего сына. Да и вряд ли он мне поверит.

– Я не доверяю Аббасу, – ответил повелитель.

– А Сарнай получается, доверяете? – не удержалась я.

 Совсем не так меня учили говорить со старшими. Я должна быть покорной, не спорить и лишь слушать то, что говорит Вазир, соглашаясь с каждой его фразой, с каждым словом. Что произошло и почему все то, что вкладывали в меня учителя из Роккара, куда-то исчезло? Я не узнавала себя, словно это была уже не та Майрам, которая не смела рта открыть, чтобы высказать свое мнение. Я изменилась!

– Аббас всегда завидовал Шаккару, – пояснил мне Вазир. – Ему всегда нравились те женщины, которые выбирали моего сына, он завидовал его воинскому искусству, его силе… Я терпел Аббаса только ради сына.

 Молча слушала слова Вазира, понимая, что напрасно пришла сюда. Он не поможет мне. Но я проявляла терпение и ничем не показала повелителю, что усомнилась в его оценке происходящего. Просто сделала вывод для себя и мысленно сказала, что первым делом, когда выйду из покоев, отправлюсь на поиски Аббаса. Он единственный, кому я сейчас могла доверять, и кто мог помочь мне. Я еще не знала, что буду делать, идея прозрачная и колеблется, словно дымка на ветру. Казалось, дунь сильнее, и она разлетится, рассыплется как песок под ногами.

– Не думай, что я не понимаю, кто такая Сарнай и что она представляет из себя, – добавил Вазир. – Но у меня нет сил справиться одному. А она была одной из лучших даже при Шаккаре. Не зря же он ставил ее во главе своих воинов. Он доверял ей, и я попробую тоже сделать это. Но после… – Вазир посмотрел на меня так, что по спине прошелся озноб и это в жаркий до духоты, день.

– Я не прощаю обид и никогда не прощу ей своего внука, но сейчас она нужна мне, – сказал он.

 Я поняла. Постаралась понять и понадеялась, что выбор Вазира не приведёт к гибели Хайрата.

– А сейчас иди, принцесса Майрам, – повелитель поднял руку, и я поняла, что аудиенция закончилась. Встала, поклонившись мужчине, и попятилась спиной к выходу, бросив из-под ресниц мимолетный взгляд на постаревшего от горя отца своего мужа.

 Уговаривать его я не буду и простить тоже.

 Когда за моей спиной закрылись двери, покосилась на стражей и пошла дальше по коридору. Навстречу мне бежала одна из моих прислужниц, юркая маленькая, быстроглазая, с развевающихся ярких одеждах.

– Госпожа! – она поклонилась. Ее дыхание сбилось. – Вам не стоило ходить одной по Дворцу! Что скажут…

 Недоговорила. Осеклась под моим взглядом.

 Мне было все равно, кто и что скажет. У ворот – враг и совсем скоро всем нам будет не до приличий. Давлат слишком силен, если ему удалось победить моего мужа.

– Иди за мной и не болтай! – приказала я. В голову пришла неожиданно новая мысль, показавшаяся мне вполне вероятной. Мог ведь Давлат оставить Шаккра пленником, чтобы после использовать против его отца и его народа? Вазир может пропустить врага, если тот отдаст ему живого сына?

«Сарнай сказала, что его убили!» – мелькнула мысль, острая, как змеиный укус и такая же ядовитая для моего сердца. И я неожиданно поняла, что, скорее всего, Сарнай убежала раньше, чем увидела, как умирает Шаккар. Иначе ее не было бы здесь.

– Куда мы идем, госпожа? – спросила рабыня, словно позабыв о том, что я велела ей молчать.

 Я не ответила, но подумала про себя: «К Аббасу!» – и ускорила шаг.

 Степь постепенно сменялась пустыней. Медленно, но уверенно, желтые пески пробивали себе путь, уничтожая жизнь, иссушая почву. Вот уже и растений, даже самых жалких, сухих, почти не встречалось на дороге Тахиры. И почти ни единого дерева, где можно было бы укрыться от палящего дыхания солнца. Ее лошадь едва передвигала ноги от усталости, а сама девушка понуро смотрела вдаль, думая о том, как долго ей еще предстоит добираться домой. Она не страшилась невзгод и знала, что сможет справиться со всем и выдержит этот переход. Но одной проделать такой путь было тяжело. Будь у принцессы пища и достаточный запас воды, она не переживала бы по этом поводу, а так…

«Я сделала глупость», – сказала она себе и остановила лошадь, натянув поводья. Сползла, ступив на потрескавшуюся землю, смешанную с песком, взяла скакуна под уздцы и медленно побрела дальше.

«Мне стоило лучше подготовиться!» – продолжила ход своих мыслей девушка.

 Тахира была недовольна собой, но понимала, что сейчас ей ни к чему забивать голову подобными мыслями. Сейчас ей надо спешить домой, только лошадь уже устала и если они не остановятся на отдых, то вполне вероятно, что дальше принцесса пойдет пешком.

 Остатки воды она отдала своему скакуну, а после огляделась по сторонам, надеясь заметить ориентиры, означавшие, что поблизости была вода.

– Пойдем, – произнесла устало и потянула лошадь за собой. Та недовольно фыркнула и повела ушами – ее оторвали от поедания почти сухого куста и редкими листьями.

– Найдем тебе куст попышнее, – сказала девушка, понимая, что это ей вряд ли удастся.

 Шагая вперед она искала место для отдыха. Такое, чтобы можно было посидеть, а лучше даже полежать, в тени. Но самой главной мыслью было найти воду.

«Отдохну и займусь поисками!» – сказала она себе и неожиданно в ее голове мелькнул образ, который она давно хотела забыть.

 Акрам.

Неожиданно ей до боли стало интересно, вернулся ли он домой к своему предателю отцу, или…

 О том, что может быть «или» она решила не думать, прогоняя мысли зло, так как гнала бы коня, понукая ударами хлыста по бокам.

 В ее жизни больше нет места Акраму. Она сама перевернула эту страницу, когда пробралась в лагерь мужа, когда угрожала ему ножом!

«Когда едва не убила его дрогнувшей рукой!» – напомнила себе.

 Воздух впереди казался живым. Дрожал, качался, искажая перед глазами девушки полосу песков. Она заметила большую тень и приложила ладонь к глазам, чтобы лучше рассмотреть то, что приняла за огромный валун, лежавший на пути. Вспомнила о том, что видела подобный, когда ехала в Роккар вместе с братом и его людьми и с радостью поняла, что движется в правильном направлении. Лошадь, словно понимая, что скоро долгожданный отдых, ринулась к благодатной тени и скоро Тахира, оставив ее, отправилась собирать траву и листья, чтобы накормить животное.

 Уже позже, опустившись на песок и прислонившись спиной к камню, она прикрыла глаза и позволила себе расслабиться. Ненадолго, пока лошадь ела.

 Принцесса и сама не отказалась бы бросить что-то в рот, а больше всего она хотела пить, мечтая о прохладной родниковой воде. Но солнце продолжало палить а, воздух колебаться в диковинном танце и жара, даже в тени валуна, была невыносимой.

«Отдохну и отправимся дальше», – сказала себе девушка. Спустя некоторое время она поняла, что ее одолевает сон. Усталость дала о себе знать и Тахира прикрыла глаза, но через мгновение, когда веки налились опасной тяжестью, она спохватилась и встала, намереваясь стреножить лошадь. Принцесса не могла позволить себе потерять единственное средство передвижения. Добираться пешком до Хайрата через пустынные земли, было сродни самоубийству. Слишком далеко…слишком жарко.

 Стреножив передние ноги лошади, девушка вернулась на место под камнем и откинулась спиной на его твердую поверхность, снова закрыв глаза, после чего почти сразу провалилась в глубокий сон, в котором ей снилось, что она вернулась в Роккар и Акрам поит ее из золотой чаши чистой и такой невероятно сладкой, родниковой водой. Но очнувшись, девушка поняла, что все это было лишь сном, навеянным усталостью и жарой.

 Лошадь ткнулась мордой в лицо девушки, словно пытаясь разбудить ее и Тахира тяжело села, ощущая, что ее тело болит после сна на камнях.

 Солнце клонилось к закату, и принцесса встала, немного удивленная. Ей казалось, что она спала совсем недолго, но положение светила в небе говорило о том, что прошло слишком много времени и ей стоит продолжать свой путь.

 Распутав ноги лошади, принцесса забралась в седло и направила скакуна вперед, безошибочно выбирая свой путь.

 Хотелось есть и пить, но Тахира знала, что выдержит и не свалиться от изнеможения. Она слишком сильная для этого, но стоило быть внимательнее, чтобы не пропустить ориентиры и подсказки, означавшие, что где-то рядом может быть вода. Хорошо, конечно, если бы ей встретилось русло пересохшей речки. В низинах если немного покопать, чаще всего можно было отыскать воду. Мошки и прочие мелкие насекомые, тоже могли привести к месту, где есть вода.

«Чем только я буду копать? – подумала принцесса, качаясь в седле и тут же ответила на свой вопрос. – Руками, если понадобиться. Лишь бы добыть воду!».

 Хазндар слушала смиренно. Она стояла перед своей повелительницей и, опустив глаза, внимала ее стенаниям.

 Впервые на памяти Ирады, Ширин вела себя подобным образом. От ее уравновешенности и спокойствия не осталось и следа. Женщина ходила из угла в угол, похожая на загнанное животное, меряя шагами свои покои, пока бедные рабыни, все до одной, ждали в коридоре, когда повелительница Роккара наконец успокоиться и позволит им войти.

 Но Ширин никак не успокаивалась. То и дело до слуха хазнедар доносился голос хозяйки, и она вздрагивала, как от удара от резкого звучания ее голоса.

– Он не собирается возвращать Акрама! – твердила Ширин, иногда срываясь на крик. – Мой сын отправился за этой глупой девчонкой и теперь пропадет в пустыне, сгинет, как и моя Майрам!

 Ирада увидела, как повелительница заломила руки и метнулась к окну.

– Мои дети, – сказала она, – моя прекрасная Майрам отдана зверю, а мой сын, моя гордость, бросился за этой глупой гордячкой, позабывшей о том, что такое долг!

 Ирада могла бы сказать, что понимает, почему принцесса Тахира поступила именно так, а не иначе, только никто не стал бы слушать старую хазнедар, и потому она просто молчала, рассматривая то пол под ногами, то возвращая взгляд на свою хозяйку.

 После исчезновения Тахиры и наследного принца Роккара, прошло уже несколько дней. Борхан был уверен, что сын вернется и что он, более того, привезет назад с собой дерзкую девчонку, осмелившуюся предать свою новую семью.

– Нам не нужна такая невестка, – твердил он, – а моему городу не нужна такая повелительница!

 Время шло, а дорога, за воротами, ведущими в Роккар, оставалась чиста и только Дилия радовалась побегу соперницы. Бродила по женской половине дворца с таким видом, будто уже скоро ее признают, как мать будущего наследника. Только сама Ирада очень сильно сомневалась, что такой день наступит.

 Сейчас же она находилась в покоях Ширин и слушала ее причитания, длившиеся уже долгое время.

– Что мне делать? – неожиданно повернулась к хазнедар повелительница.

 Ирада вздрогнула.

– Разве я могу давать вам советы, моя госпожа? – спросила она.

– Можешь, если я разрешаю, – отозвалась женщина и прошла к ложу, опустившись на подушки, а затем пригласила Ираду сесть рядом.

 Послушно приблизившись, хазнедар села, поджав ноги, и стала ждать, пока Ширин не заговорит первой.

– Я боюсь, что мой сын больше не вернется ко мне, – призналась повелительница.

– Почему вы так считаете, госпожа? – позволила себе задать вопрос старая женщина.

– Я это чувствую, – проговорила Ширин. – Все пошло не так, когда мой повелитель решил устроить эти две свадьбы. Мы ничего не приобрели. Воины Хайрата должны были стать нашей защитой, а вместо этого, Вазир прислал послания, где просил нашей помощи, понимаешь, – она посмотрела на Ираду, – нашей! Если уж его люди, тренированные воины, не смогли одолеть врага, то что могут люди Роккара?

– Если мне позволено будет сказать, – осторожно начала Ирада, – то я понимаю, почему принцесса Тахира уехала.

– Мне все равно, что будет с этой варварской принцессой, – не удержалась Ширин и хазнедар заметила слезы, сверкнувшие в ее глазах, словно маленькие алмазы.

– Мне важен мой сын, а эта девка заморочила ему голову настолько, что он бросился возвращать ее, стоило лишь Тахире показать норов! По мне, так пусть отправляется в свой Хайрат и остается там навеки. Мы найдем Акраму другую жену, которая будет в состоянии родить наследника, продолжателя нашего рода, а не эта пустая женщина с мертвым лоном!

 Ирада вздохнула. Сама она не считала, что сбежавшая принцесса была бесплодна. Просто, еще не пришло ее время. Ребенок сам знает, когда приходить и именно богам решать, дарить ли такой великий дар женщине, или нет.

– Он вернется, – попробовала успокоить Ширин старая служанка.

– Если бы Борхан сразу же отправил за принцем своих людей и приказал ему вернуться, то Акрам уже сейчас был бы во дворце, а не пропадал где-то за стенами города в этой степи, – сказала повелительница.

 Ирада более не проронила ни слова, понимая, что сейчас не будет услышана. Она понимала страх Ширин. Понимала, что повелительница уже считает свою дочь потерянной. Вести с юга приходили страшные и пугающие, а повелитель Борхан готовил птицу с посланием для нового хозяина Хайрата. Все предвещали скорое падение власти Вазира. Вскоре после побега принцессы Тахиры, пришло письмо, в котором упоминалось о якобы гибели принца Шаккара.

 Точно Ирада не знала, кто и откуда присылает этих птиц, но слухам была склонна верить, а потому разделала переживания Ширин за юную Майрам.

«Что ждет нашу принцессу?» – думала она, пока повелительница продолжала сетовать на злую судьбу. Но Ирада знала, что никто не имеет власти изменить то, что написано самими богами и даже когда человеку кажется, что он смогли сделать что-то вопреки судьбе, это совсем не так. Все уже было написано именно так, как и случилось.

 Хазнедар устремила взор в распахнутое окно, глядя, как ветер играет занавесками, тонкими, словно лепестки цветов из сада, разбитого под покоями Ширин.

 Где-то там плескалось море, а где-то в степи, принц Акрам искал свою Тахиру, еще не зная, что готовит ему судьба.

Глава 2.

 Давлат смерил взглядом тощую старуху, которая стояла перед ним, стараясь не показывать страх, но маг видел, как дрожит ее тело под ветхими одеждами, как в глубине глаз рождается ужас.

 Она знала, кто стоит перед ней, и боялась, а старик знал, кого видит он и улыбался, понимая, что, возможно, нашел последнюю из ведьм когда-то сильного и могущественного племени.

– Вот, – старший воин, один из тех, кто привел к магу женщину, толкнул старуху в спину, и она сделала маленький шажок вперед, прямо к Давлату, смотревшему на нее с искренним интересом.

– Нашли у скал. Пряталась от нас, а когда увидела, что мы обнаружили ее логово, вышла сама, – продолжил воин, – наверное, она из города, – предположил он.

– Оставьте нас, – приказал маг и мужчины, удивленно переглянувшись, поспешили выполнить приказ.

 Едва за их спинами опустился полог шатра, как Давлат опустился на подушки и жестом велел старухе сесть на ковер. Сам он поджал ноги и стал рассматривать женщину, пытаясь понять, насколько сильна ее магия и есть ли у него возможность воспользоваться этим в своих интересах.

 Старуха не казалась сильно старой. Скорее, он мысленно называл ее так за измученный вид. Давлат предположил, что женщина раньше была рабыней и ее хозяева, кем бы они не были, знали о способностях своей служанки и использовали ее дар так неосторожно, что это сказалось на внешнем виде рабыни. Это состарило ее раньше срока.

– Как твое имя? – спросил он.

 Старуха чуть прищурила глаза.

– Моя хозяйка всегда звала меня Наима, – ответила она.

– А как тебя зовут на самом деле, ведьма? – поинтересовался маг.

– Это уже не имеет значения, – произнесла ведьма.

– Может, ты и права, – согласился Давлат. – Тогда я тоже буду звать тебя так.

 Он пристально вглядывался в ее глаза, пытаясь прочитать то, что ведьма старалась скрыть.

– Ты ведь сама позволила обнаружить себя! – предположил он, почти уверенный в своей правоте. – Зачем пришла ко мне? Хочешь присоединиться и предложить свою магию?

– Моя магия мне не принадлежит, – ответила женщина. – Я сама себе не принадлежу!

– Как тяжело это осознавать такой, как ты! – в голосе Давлата прозвучала обманчивая мягкость. – Кто владеет тобой?

– Та, кто прислала меня сюда.

 Маг чуть сдвинул брови к переносице.

– Позволишь посмотреть? – попросил он и Наима, немного поколебавшись, протянула ему свою руку. Ее ладонь утонула в широкой руке Давлата, после чего мудрец прикрыл глаза и мысленно попросил ведьму открыться ему.

 Он хотел знать, кто и зачем прислал эту женщину в его лагерь.

– Откройся! – приказал он.

 Наима повиновалась и образы полились стремительным потоком, вспыхивая странным пламенем, которое горело, но не обжигало.

Аббаса во Дворце не оказалось. Не нашла я его и в саду, разбитом перед дворцовыми стенами, не оказалось воина и на тренировочном поле, и в казармах. Следовавшая за мной буквально по пятам рабыня удивленно поглядывала на меня, пытаясь понять, кого мы ищем. Хотя, думаю, она догадывалась, что дело в Аббасе. А я шагала назад во Дворец и размышляла о том, почему именно сейчас, когда брат моего мужа так нужен мне, его нигде нет.

 У дверей стояла стража. Завидев меня высокие мужчины, облаченные в доспехи из крепкой кожи, с мечами на поясах, низко поклонились. Я уже шагнула было мимо, но затем остановилась и смерила одного из воинов взглядом, после чего произнесла:

– Кто-нибудь из вас видел махариба (1) Аббаса?

Мужчины снова поклонились, а затем тот, кто находился ближе ко мне, проговорил:

– Менсувар принца Шаккара недавно уехал к скалам по приказу повелителя Вазира.

 Когда он только успел дать такие распоряжения? Я только диву давалась, но ждать возвращения Аббаса не могла.

– К конюшням, – велела рабыне, и мы снова отправились в путь, так и не переступив порог Дворца.

 Конный двор, где варвары держали своих лошадей, располагался далеко за стенами дворцового сада, чтобы запахи навоза не мешали повелителю и женам принца наслаждаться чистым воздухом и ароматом трав. Дворец строили, когда в стране был мир и воинство Вазира считалось непобедимой, самой главной силой, державшей в страхе и повиновении остальные большие города и страны, граничившие с королевством моего нового народа. Сейчас, шагая под палящим солнцем, я жалела о том, что конюшни располагаются так далеко. Идти было жарко и долго.

 Полная решимости поговорить с Аббасом и попросить его выполнить мою просьбу, я отыскала главного конюха и велела подать мне лошадь. Он перечить не стал, глядя на свою госпожу, но взгляд его был немного странным, словно мужчина опасался сделать что-то не так и я подозревала, что едва покину пределы конюшни, он тотчас сообщит во дворец о моем отъезде.

«И пусть! – подумала я. – Все равно, так как прежде, уже не будет!».

 Конюшни сейчас представляли собой жалкое зрелище. Опустевшие, они словно осиротели без своих обитателей, а я неожиданно поняла, рассматривая стойла, как много людей ушли на бой с моим мужем и как много их уже никогда не вернуться, не обнимут своих близких. От этих мыслей дрожь прошла по всему телу, и я закрыла глаза, чтобы не видеть всю эту пустоту, образовавшуюся не только вокруг меня, но и внутри, в моем сердце.

 Как я раньше ненавидела Шаккара! Как мечтала о том, чтобы он исчез из моей жизни, как боялась его прикосновений…а теперь мечтала просто увидеть, прикоснуться, повторить снова слова любви и наконец услышать признание и от него.

«Услышу ли? – мелькнула мысль. – А что, если Сарнай не солгала? Что, если он действительно…» – подумала и тут же осеклась. Я не имела права так говорить. Мысли имеют свою, особенную силу и часто мы сами притягиваем к себе зло, думая о плохом.

– Ваша лошадь, госпожа, – проговорил конюх и подвел ко мне белую кобылу. На ее спине уже было седло, и я шагнула к лошади, намереваясь сесть. Конюх спешно опустился на колени, подставляя спину, что позволило мне проворно забраться в седло, схватив узду.

– Госпожа, а что делать мне? – запричитала рабыня. – Вы не можете ехать одна! А я не могу сопровождать вас!

– Возвращайся во Дворец и передай через слуг, что я отправилась к скалам, – велела ей, – и что скоро вернусь, – а после ударила пятками в бока своего скакуна и направила лошадь к раскрытым воротам, а затем далее – в город.

 Лента серой дороги вилась впереди, уходя к скалам, поднимавшимся к синему небу. Она то исчезала за крышами домов, то возникала снова, пока я ехала по городу. Встречные жители, завидев меня, то спешно кланялись, то торопились уйти с дороги. Дорогие одежды и золотые украшения выдавали во мне знатную госпожу, хотя я не сомневалась, что большинство узнали во мне вторую жену принца. Только размышлять об этом не было  ни времени, ни желания.

 Но вот и черта города осталась за спиной. Дорога вскоре стала круто подниматься вверх, и я неожиданно вспомнила, как спускалась от скал вместе с Шаккаром. В сердце сжалась в тугой комок боль, глаза подозрительно защипали, но я стиснула зубы, понимая, что меньше всего мне нужны сейчас глупые и ненужные слезы. Слезы, от которых нет проку.

  Я спешилась и ухватила лошадь под уздцы, понимая, что таким образом мы быстрее преодолеем сложный остаток пути. Лошадь стала подниматься. Из-под копыт сыпались камешки, клубилась пыль, но уже спустя некоторое время мы оказались на самом верху, и я увидела нашу армию, точнее, ее остатки, ставшие лагерем перед проходом, ведущим в Хайрат.

Едва я появилась на виду, как двое мужчин, одетых в доспехи и вооруженных копьями, поспешили ко мне навстречу. Вид их говорил о том, что мне здесь не рады, но я гордо вскинула голову и шагнула вперед, ведя за собой лошадь.

– Мне нужен махариб Аббас! – не дав мужчинам и рта раскрыть, сразу сказала я, едва мы поравнялись.

 Воины окинули меня изучающими взглядами и переглянулись.

– Я принцесса Майрам! – произнесла гордо. – И пришла увидеть махариба по важному делу из дворца, вы не смеете препятствовать мне.

– Госпожа! – оба поклонились. Если они и хотели повернуть меня назад, то не смогли. Я просто не дала им этого шанса быстро направившись в сторону лагеря и понимая, что если понадобиться, то буду кричать имя менсувара(2) своего мужа, только бы найти его в этом скоплении воинов Хайрата. Но, как оказалось, моя решительность была напрасной, поскольку Аббас сам нашел меня. То ли увидел из лагеря, то ли уже успели передать, но когда я вошла, взглядом отыскивая шатер предводителя, который, как я полагала, скоро займет Сарнай, менсувар Шаккара появился перед моими глазами и склонил голову в почтении.

– Аббас! – вырвалось у меня.

– Госпожа, – спокойно ответил мужчина.

– Нам надо поговорить, – сказала тише, и воин распрямился, встав во весь рост, возвышаясь надо мной.

– Тебе не стоило приезжать сюда, принцесса, – сказал он. – Скоро здесь будет Сарнай.

– У меня есть причина и, – я чуть замялась, – и просьба!

– Хорошо, – он кивнул и указал мне рукой на проход между шатрами, куда мы и направились вместе, уже через какое-то время оставив шум лагеря за спиной.

– Как ты оказался здесь? – спросила, едва мы оказались одни. Вокруг простилалась бездна. Аббас вел меня по тропе, пролегающей над Хайратом, а по левую сторону над нами возвышались скалы, те самые скалы, что защищали город от воинства старого мудреца.

– После того, как мы расстались, я направился к выходу из дворца, – начал свой рассказ Аббас, – но там меня поджидали люди Вазира. Они же и передали приказ отправляться в лагерь у въезда в город. Я не мог ослушаться, но хотел после передать тебе все, что произошло. Не думал, что ты хватишься меня так скоро.

– Я разговаривала с повелителем Вазиром, – призналась честно и остановилась, глядя на город, раскинувшийся в долине. Крыши городских домов, улицы, разбивающие Хайрат на кварталы, зеленые насаждения, такие редкие и оттого не менее ценные, чем золото в этих песках, люди – черные точки, передвигающиеся по дорогам. Великолепный Дворец и сад были видны как на ладони, и я подумала о том, что будет с этой красотой, если в долину ворвется Давлат и его войско? Стало страшно и жутко. Я отвела глаза, поглядев на мужчину, стоявшего рядом.

– Вазир поставил Сарнай во главе нашей армии, – произнес Аббас.

– Я знаю. Жаль, что его выбор пал не на тебя!

– Я и не надеялся. Сарнай более опытна в воинском деле, а Вазир сейчас думает не сердцем, – ответил мужчина.

– Я думала, повелитель умнее, – сказала не сдержавшись, но Аббас промолчал.

 Некоторое время мы просто стояли, глядя друг на друга, а затем воин не выдержал и спросил:

– Что привело тебя за мной, принцесса? Думаю, что наши уроки временно придется прекратить…

– Я не за этим пришла, – ответила быстро. – Я хочу попросить тебя о помощи!

 Он не медлил с ответом.

– Все, что угодно!

Я не удержалась от радостной улыбки. В отличие от Вазира, я верила этому мужчине. Ему верил и мой муж, что лишь подтверждало мои мысли. Аббас спас мне жизнь и Тахира просила именно его помочь мне в самом начале моего пути в Хайрат. И вот теперь он стал единственным, кому я могла доверять.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал, принцесса? – спросил мужчина, когда мое молчание затянулось.

 Я подняла глаза и посмотрела на него. Наши взгляды встретились.

– Я хочу покинуть Хайрат! – сказала решительно. – Я хочу найти Шаккара!

– Что? – он выглядел удивленным. – Но разве ты не веришь словам Сарнай? Она не оставила бы принца, если бы он был жив, – сказал он с уверенностью.

– Я не верю первой жене, – ответила я, – я верю своему сердцу, а оно говорит мне, что Шаккар жив и пока я не найду его или его тело, я не успокоюсь!

 Резкий порыв ветра дернул меня за волосы, потянул за тонкие ткани одежды. Я пошатнулась, продолжая смотреть на Аббаса и ожидая его слов.

– У тебя самое большое сердце, госпожа, какое я только видел у людей, – проговорил мужчина как-то глухо, – и ты вправе верить ему, но я думаю, что Сарнай не солгала.

– То есть, ты отказываешь мне в помощи?

– Нет. Просто сперва хочу, чтобы ты увидела кое-что, принцесса, а потом ты снова спросишь меня, и я дам свой ответ, – он протянул мне руку, предлагая принять ее. Я согласно вложила свои пальцы в широкую ладонь и Аббас отчего-то вздрогнул от нашего прикосновения, а затем сжал мою кисть и потянул за собой, возвращаясь назад, в лагерь.

 Он не стал меня переубеждать и это вселило уверенность в то, что махариб сдержит свое слово. Смущало только то, что я не совсем понимала, куда именно он ведет меня.

 Оказавшись в лагере, Аббас отпустил мою руку и велел следовать за ним. Я шагала, едва успевая за широким шагом мужчины. На нас смотрели, и я знала, что сейчас думают обо мне все эти воины, последние защитники города. Они провожали нас взглядами, но больше никто не вставал на пути, а затем мы направились к скалам, и я увидела веревочную лестницу, поднимавшуюся куда-то вверх и исчезавшую на небольшом плато, вырубленном самой природой. На вершине стоял мужчина. За его спиной висел лук и колчан, полный стрел.

 Аббас остановился у лестницы и показал на нее.

– Поднимайся, Майрам, – проговорил он, – пока ты не увидишь все своими собственными глазами, ты не поймешь.

 Я не стала спорить. Ухватилась за толстые канаты, из которых была сплетена лестница и стала подниматься наверх, думая о том, что удачно надела сегодня шаровары и Аббас, который последовал за мной, видит только бесконечные шелка и мои ноги в дорогих мягких туфлях, расшитых бисером.

 Подъем прошел дольше и тяжелее, чем я могла представить. Мне раньше казалось, что веревочные лестницы более удобны. На деле это было совсем не так. Но когда я добралась до вершины, мне протянул руку тот самый воин, которого увидела с земли. Он помог мне выбраться и отвел на несколько шагов в сторону, пока на площадку карабкался махариб.

 Я посмотрела по сторонам. Мы стояли на ровной поверхности от которой еще выше, поднимаясь на самую вершину скал, уходила вырубленная в камне дорожка из множества высоких ступеней. И мне не надо было ждать Аббаса, чтобы понять: дальше нам туда. Не дожидаясь Аббаса, стала подниматься выше и выше, чувствуя, как нещадно палит солнце, как дышит зноем воздух вокруг.

– Майрам! – окликнул меня махариб и я посмотрела вниз, увидев, как он спешно поднимается, стараясь нагнать меня.

– Подожди, принцесса! – предупредил громко. – Тебе не стоит выглядывать со скалы, это может быть опасно!

«Лучники Давлата», – поняла предупреждение и застыла, ожидая, пока мужчина нагонит меня.

– Ты стала сильнее, Майрам, – заметил он.

– Что ты хотел показать мне? – до вершины оставалось несколько ступеней, и мы преодолели их вместе. На последней Аббас велел мне пригнуться и лечь. Не понимая, но доверяя мужчине, я проделала все эти действия, и мы проползли вперед, чтобы посмотреть вниз, туда, где у стен Хайрата, созданных самой природой, стояло вражеской войско.

– Смотри, – проговорил Аббас, и я уронила взгляд, тут же обомлев.

– О, боги! – вырвалось у меня невольно. – Сколько их! Откуда? – и покосилась на менсувара мужа.

 У входа, уходившего в глубину скал, стояло воинство. Сейчас, глядя на это море из вооруженных мужчин, из огромного лагеря остроконечных шатров, я понимала страшную истину: Шаккар и его войско были обречены. Никто, даже самый лучший из вождей, самый умелый из предводителей, не смог бы уничтожить такое количество врагов.

 Казалось, перед Хайратом разлилось целое маленькое море, серое от пыли, шевелящееся и копошащиеся, словно мухи на мертвых телах.

 Я вздохнула и стала было отползать назад, как Аббас остановил меня, ухватив за руку, и быстро произнес:

– Это еще не все! Смотри вниз, Майрам! Сейчас, пока его видно!

– Кого? – удивилась я, но послушно оглянулась на лагерь Давлата.

– Что это? – спросила спустя мгновение, когда огромная змея, толстая, с плоской головой и телом, покрытым шипами, погрузилась в песок, словно нож, вонзенный в масло.

– Что это было?

 Аббас знаком показал мне, что нам пора и я поползла назад, размышляя об увиденном.

 Огромное войско – это огромная сила. Даже со всеми талантами Сарнай, Хайрату не устоять. Пусть мы продержимся год, или больше, пусть это будет осада, но что дальше? Как жить и, главное, что есть? Припасы имеют свойство заканчиваться, а земли вокруг совсем не плодородны. Правда я очень сомневалась, чтобы Давлат дал жителям и защитникам города столько времени. Кем бы он ни был, но вряд ли станет терпеть осаду.

 Скорее всего, скоро начнутся атаки и наши люди будут умирать, понимая, как мал шанс на спасение. Разве что Давлату надоест затянувшееся сражение?

«Если бы не этот узкий проход в скалах, Хайрат давно принадлежал бы врагу!» – понимала я, а затем мои мысли вернулись к огромному змею. Я повторила свой вопрос, обращаясь к мужчине, когда мы спустились ниже и, не достигая площадки с веревочной лестницей, сели на ступени. Аббас вытянул вперед длинные ноги, приготовившись дать мне свой ответ.

– Среди воинов Хайрата ходят слухи, принцесса, что сам Великий Змей, наш бог, спустился к Давлату, чтобы помочь ему, – проговорил воин.

– Это плохо, – сказала я.

– Плохо. Но Давлат хитер, – Аббас посмотрел куда-то вдаль. Я проследила за его взглядом и поняла, что он смотрит на город. С высоты скал Хайрат просматривался еще лучше, чем с возвышенности, на которой мы недавно стояли с менсуваром Шаккара.

– Я не знаю, где он нашел этого змея, который сейчас ползает по пескам возле скал, – продолжил мужчина, – я полагаю, что здесь замешана темная магия Давлата. Как и из чего он создал тварь, я не знаю, уверен только в том, что это, конечно же, не божество, только вот попробуй убедить в этом оставшихся защитников, – по губам Аббаса скользнула усталая усмешка.

– Я вижу страх в глазах людей. Они стараются держаться, но я понимаю возникшее смятение и, полагаю, что знаю, о чем они думают. Большинство наших людей сомневаются. В их глазах Давлату помогает наш бог, а кто мы такие, чтобы противиться воле бога, избравшего мага своим проводником в этом мире?

– Это не бог, – сказала я.

– Ты права, принцесса, – согласился Аббас.

 Я задумчиво подперла подбородок рукой, сидя на каменной ступени. Подумала о том, что не мог Вазир оставить Хайрат без тайного прохода. Это было бы глупо. Скорее всего, этот выход не единственный, или я плохо разбираюсь в правителях, только Вазир на глупца совсем не походил. Даже сейчас, убитый горем из-за гибели своего последнего сына, он все равно пытался исправить ситуацию, хотя выбор Сарнай, как предводительницы остатков войска варваров, по моему мнению, было не самым лучшим выходом из сложившейся ситуации.

 А еще я поняла, что мои подозрения оказались не беспочвенны. Скорее всего, Сарнай действительно покинула Шаккара и бежала от войска Давлата. Слишком подозрительно было то, что она сумела выжить, единственная из всей многотысячной армии сильных мужчин?

«А что, если Шаккар жив, и просто находится в плену в Давлата?» – подумалось мне ия  тут же озвучила мысль, высказав ее вслух.

 Аббас покачал головой.

– Я тоже думал об этом, – сказал он, – но, в таком случае, Давлат давно бы предоставил Вазиру его сына в обмен на дорогу в город.

– Вазир не согласился бы, – запротестовала я.

– Еще как бы согласился, – ответил мужчина. – Шаккар его последний сын и наследник. Он бы душу отдал за него.

 «Можно только себе представить, что сейчас чувствует старый повелитель, – подумала невольно, – и что пережил он, отпуская сына и моего мужа, на этот бой».

– И все же, Шаккар может оказаться в плену, – я все еще надеялась, – может Давлат держит его для какого-то особого случая?

– Я бы не особо надеялся на это, принцесса, – вздохнул Аббас.

 Я встала на ноги, намереваясь продолжить спуск, а затем резко повернулась к махарибу.

– Если я найду способ выбраться за пределы скал, ты пойдешь со мной? – спросила.

 Глаза Аббаса удивленно распахнулись.

– Я хочу найти тело Шаккара, если оно осталось там, на поле боя, – заявила я, – найти хоть что-нибудь, что осталось от него, иначе я не смогу смириться! Я все еще верю, что он жив. Мое сердце не перестает ждать возвращения принца, и оно не чует беды.

 Аббас молчал недолго, а затем произнес, глядя мне в глаза.

– Когда-то, кажется, целую вечность назад, я обещал своему брату и менсувару Шаккару, что пригляжу за его красавицей женой, – он криво улыбнулся. – Вазиру я здесь не нужен. Если ты найдешь то, чего не существует, я пойду за тобой даже на край света, принцесса Майрам.

 Я удовлетворенно улыбнулась и повернулась к спуску, а затем мне показалось, что Аббас еле слышно проговорил:

– Если бы и я мог вот так верить своему сердцу!

 Не обернувшись, продолжила спуск, понимая, что просто не хочу увидеть в глазах этого мужчины, которого я считала своим другом, что-то большее, чем просто дружба.

 Как она прекрасна…

 Длинные волосы струятся по плечам, спадают ниже округлых бедер.

 Ее взгляд манит и обещает сладкое наслаждение. Она вся нежная, трепетная, раскрытая только для него, как цветок под теплыми лучами солнца.

 Руки привычно ложатся на женские бедра, притягивают ближе. Ее запах, аромат цветов и трав, с примесью морской соли, сводит его с ума, заставляет его тело наливаться кровью в одном, определенном месте, где желание граничит между нежностью и диким сумасшествием.

 Он хочет обладать ею, не просто телом, но и душей. Хочет прикасаться так, как делал это раньше, чувствовать губами каждый изгиб ее фигуры, вдыхать запах ее желания, ее кожи.

 Сумасшедший! Разве теперь это возможно?

«Все поправимо!» – говорит чужой голос где-то внутри сознания, толкает его к ней, заставляет прижать к себе, покорить, обнимать с такой силой, чтобы она ощутила всю мощь его желания… А затем все уходит, исчезает. Налетевший ветер разрывает воспоминания в клочья, жаркое солнце сжигает их дотла. А в груди по-прежнему бьется сердце, и оно рвется прочь из оков, пытаясь высвободиться, и не может. Не находя выхода, смиренно замирает, успокаивается. А в голове вертится последняя мысль, вырванная, как клок бумаги из старинного фолианта и на нем всего одна фраза:

– Как она прекрасна…

 Глава 3.

– Мне кажется, эта проклятая степь никогда не закончится? – вздыхает один из всадников и глядит куда-то вперед, туда, где колышется жаркий воздух, а потрескавшаяся то ли дорога, то ли старое русло реки, тянется дальше ни много миль, просматриваясь до самого горизонта.

– Мы просто заблудились, надо признать это, – говорит второй. Его губы потрескались от жары. Воды во фляге осталось едва на пару глотков и люди измучены не меньше своих жеребцов, что едва плетутся с ношей на спине, пока предводитель отряда не делает приказ спешиться и остановиться на отдых.

– Нам лучше идти вперед, мой принц, – осмеливается дать ему совет тот, кто едет рядом.

– Нам надо найти воду, – Акрам вздыхает и касается повязки на шее. Странная царапина, оставленная ему на память любимой женой, удивительным делом не хочет заживать, словно протестует, как и его Тахира. Такая же упрямая.

 А ведь на его теле всегда быстро затягивались раны, тем более, такие незначительные. А эта царапина еще возьми и воспались, отчего горло Акрама стало болеть, а порез, казалось, горел, словно к коже прижали раскаленный металл.

 Вот уже сколько дней они шли по следу принцессы варваров и не могли настигнуть беглянку. Акрам понимал, что не вернется в Роккар без жены. Он был немного удивлен, когда по прошествии суток вслед за ним не был послан отряд с намерением вернуть принца домой. Борхан испытывал сына или давал ему шанс вернуть жену? Акрам не знал причины и радовался тому, что не пришлось отправлять людей отца ни с чем, потому что он твердо был намерен вернуть свою Тахиру назад.

 Вернуть…или отправиться с ней в Хайрат на помощь союзникам?

 И почему она только сбежала? Почему не дала ему возможность высказаться? Все объяснить?

 Решила все за обоих и сделала так, как поступала всегда. Все же, жизнь в Роккаре не смогла изменить его жену. Только не ее, не его Тахиру. Упрямая, прекрасная и такая желанная.

 Он видел ее во снах, он звал ее мысленно наяву, он смотрел вдаль, когда ехал по степи в надежде увидеть одинокую всадницу, но лишь сухие травы да перекати-поле, да изредка невысокие чащи попадали в поле его зрения.

 Принцессы не было. А после он понял, что отправился не туда. Скорее всего, где-то в пути, они сбились с дороги и свернули не туда, что было немудрено. Степь лежала перед ним такая однообразная, а порой сразу несколько дорог пересекались в одном месте и расходились лучами солнца в разных направлениях света. Как тут не ошибиться?

– У нас почти нет воды, принц, – голос Камала, одного из лучших воинов Акрама, нарушил ход мыслей принца, заставил встрепенуться и обратить внимание на своих людей.

– Отдадим остатки лошадям, – приказал он. – Отдохнем и двинемся дальше.

– Нам стоит дать свободу нашим жеребцам, – посоветовал Садык, первый следопыт Аббаса. – Животные лучше почувствуют воду и приведут нас туда, куда надо.

– Ты бы лучше отыскал следы принцессы! – бросил ему в ответ Акрам.

– Я давно сказал вам, мой принц, что следы пропали! Скорее всего, принцесса Тахира обманула нас, замела следы и давно съехала с дороги, отправившись по своему варварскому пути.

– Нам надо возвращаться, – кивнул Камал.

 Акрам зло посмотрел на воина.

– Что ты сказал? – спросил он холодно. – Забыл, с кем разговариваешь? Или я просил тебя дать мне совет?

 В глазах Камала сверкнула сталь, но он поспешно опустил голову и поклонился своему господину.

– Простите, мой повелитель, – сказал он, сложив руки на груди в жесте уважения и смирения. Остальные воины молча наблюдали за этой сценой. Никто не сказал ни слова, лишь всхрапнула одна из лошадей, нарушив тишину, да ветер зашелестел сухой травой, словно кто-то огромный улегся на нее, сминая.

 Акрам повернул голову, вглядываясь в бескрайние просторы, окружавшие его отряд. Насколько хватало глаз лишь сухие травы, шелестящие на ветру и никакого признака воды.

– Всем спешится, – велел принц. – Нам надо отдохнуть и поесть, – он посмотрел на своих людей.

– Напоите лошадей остатками воды, им она нужнее.

 Воины Роккара переглянулись, но никто не посмел возразить.

 Акрам стреножил своего жеребца, а сам сел на землю, уронив лицо в ладони, словно пытаясь спрятать его от жары и солнца. Он не боялся трудностей, просто волновался за свою жену, надеясь, что Тахира сможет продержаться сама в этой пустынной местности.

«Одна, – подумал он. – Без еды и воды. Без защиты!» – и не мог не волноваться.

Я возвращалась в город, пустив лошадь шагом. Палящее солнце пересекло зенит и стало клониться в сторону запада, когда я проехала первые дома бедняков, ютившиеся на окраине. Навстречу мне направлялись верховые, и я сразу же узнала ту, что ехала впереди.

 Сарнай переоделась в чистый наряд, вымылась и заплела свои огненные волосы в бесчисленные косички, которые закрепила на голове двумя гребнями. Воительница придержала своего коня и смерила меня надменным взглядом, полным превосходства, я же отвернулась всем своим видом выражая полное равнодушие к первой жене.

 Мы молча разъехались в разные стороны. Она, со своим сопровождением, состоявшим из двух прислужниц рабынь и с вооруженными мужчинами, направилась к скалам, я же возвращалась во Дворец, хотя сама толком не знала, что буду делать там. Сидеть и ждать разрешения проблемы – это не выход. По крайней мере, не для меня. Стоило расспросить Вазира о том, есть ли какой-то тайный путь из Хайрата, только не была уверена, что он мне расскажет, даже если и знает о таком.

 Проезжая мимо храма, заметила на его пороге жреца. Его не было там, когда я спешила на встречу с Аббасом. Теперь же, одетый в балахон, он сидел на верхней ступени и смотрел на дорогу, обмахиваясь веером из птичьих перьев, словно поджидая меня. Сама не зная, что творю, придержала коня и развернула его в сторону храма. Подъехала к Исхану, поймав его золотой взгляд. Ответила кивком на поклон мужчины, поспешившего подняться на ноги при моем приближении, но спешиться не спешила, оставаясь в седле.

– Приветствую тебя, принцесса Майрам, – сказал он и улыбнулся так, словно у ворот его родного города не стояло огромное смертоносное войско.

– И тебе привет, Жрец, – ответила я.

– Я рад, что ты вспомнила обо мне, – продолжил Исхан. – А я уже думал, что принцесса Майрам забыла того, кто спас ей жизнь!

– Я все прекрасно помню и всегда держу свое слово, – ответила мужчине, мысленно ругая себя, за то, что не проехала мимо, удостоив мужчину лишь вежливого кивка.

 Исхан прошелся по мне взглядом, не переставая при этом улыбаться.

– Ты изменилась, принцесса, – заметил он. – Наверное, уже и сама заметила?

 Я прищурила глаза, ожидая, что последует дальше за его первой фразой. Исхан не разочаровал меня, продолжив:

– Так бывает всегда, когда умирающий возвращается, выпив крови Великого Змея.

– Ты уже решил, что попросишь у меня взамен за свою помощь? – спросила тихо.

– Время не пришло, – ответил жрец. – Может быть, это я сам еще смогу помочь тебе, принцесса.

– Разве это в твоих силах? – удивилась я.

 Исхан опустился на ступеньку, и я проследила за ним взглядом.

– Я уже говорил тебе, принцесса, что когда придет день, смогу помочь.

 Я не совсем понимала, о чем он сейчас говорит. Жрец не мог знать моего желания покинуть пределы Хайрата и отправиться на поиски мужа. Не мог…или все же, мог? Что-то внутри меня говорило о том, что Исхан не так прост, как хочет казаться. Он единственный смог спасти меня, когда остальные отказались. Даже лекарь Вазира опустил руки и если бы Аббас не принес меня в храм, то вряд ли мы бы сейчас разговаривали. Я должна была испытывать благодарность к этому человеку, но почему-то не ощущала этого в сердце. Наверное, из-за того, что он помог мне не из человеческого сострадания, а выманив у Аббаса, а впоследствии и у меня самой, обещание выполнить его просьбу.

 Что мог попросить такой человек, я даже не могла предположить.

– Что ты знаешь о том, что мне надо? – тем не менее спросила я.

– У меня было видение, – ответил мужчина, – еще до того, как войско мудреца появилось у скал.

– Ты знаешь о том, что у Давлата есть странное существо, которое охраняет его? – спросила я вкрадчиво.

– Я многое знаю, принцесса, – последовал ответ.

 Я улыбнулась.

– Если бы ты был уверен, что эта тварь, которую привел с собой Давлат, спустившийся на землю бог варваров, ты сейчас вел бы себя иначе! – позволила себе говорить откровенно, и жрец оценил это. Рассмеялся.

– Ты права!

– Тебе стоит рассказать людям Вазира правду,– добавила я. – Из-за змея многие сомневаются в том, что место Вазира над всеми варварами, законно.

 Исхан пожал плечами.

– Меня уже давно перестали слушать, – сказал он. – Мало кто приходит в храм, и я уже забыл, когда алтарь был в последний раз окроплен жертвенной кровью во имя моего бога.

 Вспомнив, как Исхан при первой нашей встрече просил меня о человеческих жертвах, я скривилась и это не осталось незамеченным.

– Ты изменилась, принцесса Майрам, но по-прежнему, еще мало понимаешь в жизни.

– Наверное, ты прав, – кивнула чуть зло. – Я никогда не понимала и, наверное, не пойму, как можно убивать живых людей во имя бога. Если он требует жертв, значит, он не бог, а демон.

 Жрец ничуть не обиделся на мои слова, но смеяться перестал.

– Боги бывают разными, принцесса Майрам. И не все они добрые, как, впрочем, и люди. Иногда, пожертвовав одним, можно спасти тысячи!

 Я тронула поводья своей лошади. Этот разговор был бессмысленным и мне захотелось как можно скорее покинуть двор перед храмом и этого человека в балахоне, говорившего страшные слова.

– Прощай, – произнесла я, мечтая больше никогда в своей жизни не видеть Исхана.

– До скорой встречи, принцесса, – он встал на ноги и улыбнулся мне, сверкая золотом глаз.

– И помни, – услышала я слова, брошенные в спину, – я могу помочь тебе в том, чего ты так хочешь! Когда поймешь, приходи!

 Пришпорила лошадь, едва не сорвавшись в галоп, затем оглянулась и увидела, что жреца больше нет на ступенях. Только осталась приоткрытой дверь в его обитель. Темная щель, словно черный глаз, взиравший на меня в ожидании, и в голове прошелестел голос Ихсана: «Когда поймешь, приходи!».

 Наима могла передвигаться по лагерю не опасаясь, что кто-либо тронет ее. Давлат дал четкие указания касательно старой ведьмы и теперь она не беспокоилась за свою жизнь, хотя воины поглядывали на старуху с подозрением. Сама же ведьма игнорировала любопытные взгляды, присматриваясь к обстановке, царившей среди воинства мудреца.

 Это был обширный лагерь, но в нем не оказалось такого порядка, который она наблюдала в войске Шаккара. Казалось, Давлат набирал своих людей из того, что само шло в руки. Многие из мужчин не были даже хорошо вооружены, хотя ведьма видела и отряды в отличных доспехах и при полном облачении.

 Наима смотрела на это море людей и думала о том, что даже плохо вооруженные, они представляют большую угрозу для Хайрата, в котором почти не осталось защитников. Женщина была немного удивлена, что мудрец еще не атаковал город. Выжидал ли он или рассчитывал на нечто более важное, что скрыто от понимания ведьмы? Она не знала и пока не хотела думать об этом. Ее цель имела иной характер, и сейчас старая ведьма высматривала вдали, в песках, страшного зверя, так похожего на божество варваров, спустившееся на землю к своим смертным детям.

 Давлат ничего не сказал ей о существе, но она и сама понимала, с кем имеет дело. Догадывалась со свойственной ей проницательностью, но хотела быть уверенной в своих предположениях.

 Шагая между наспех сооруженных треугольников шатров, она смотрела вдаль, туда, где �