Верравия. Сумеречный пет
Хорошие гно и плохие омы
– …Закопать.
– Сжечь.
– А я говорю, закопать. Как ты его незаметно сожжешь, кишья башка?
– А закапывать ты как собрался? Ведь для начала нужно его вытащить наружу…
Я с трудом приоткрыл глаза. Неплохо приложился при падении. Пощупал рукой голову: так и есть, шишка размером с мячик для пинг-понга.
Несостоявшиеся могильщики недовольно посматривали на бесцеремонно оживший труп, а я, в свою очередь, внимательно изучал крепышей. Невысокие, коренастые, плечами похожие на пловцов, вовсе из воды не вылезающих. Длинные спутанные волосы висят грязными комками, а жесткие бороды торчат паклей. Эй, ребята, а не гномы ли вы, случаем?
Прощупываю взглядом сначала одного, потом второго: «Ауран Мохноног (гно), Ребер Большерот (гно)». Что еще за ГМО недоделанные? Чувствую, надо налаживать контакт.
– Всем привет.
Я попытался встать, но Ауран подскочил, забряцав тяжелыми доспехами, и решил по-быстрому побрить мне горло алебардой. Понял, не дурак, выдыхаем и делаем все медленнее.
– Я пришел с миром, посмотрите на меня, ножи в ножнах, лук за спиной.
Ауран недоверчиво посмотрел на своего подельника, вопросительно мотнув головой в мою сторону. Тот кивнул серьезно и выдал:
– Сжечь!
– Эй, вы чего! – Я попятился назад, но проклятый гно быстро засеменил, преследуя убегающую каракатицу. Он уже собрался ткнуть по-настоящему, как чей-то властный голос окликнул преследователя:
– Ауран, прекратить!
Гно вытянулся в струнку, а я выдохнул. Нет, я, конечно, сам не против подраться, особенно когда тебе к горлу приставляют холодную сталь, но пацифистом быть приятнее и эффективнее не только для пищеварения, но и общей целостности организма.
Пошатываясь и еще раз пощупав кровавую рану на голове, я поднялся на ноги, и тут меня скрутило. Как же я забыл, проклятое отравление еще действовало!
Крепкие руки незнакомца подхватили меня и бережно уложили на пол.
– Дай мне листок бережника и бинты.
Кто-то из гно – то ли Ауран, то ли Ребер – засуетился, шурша в сидоре, похожем на мой вещмешок, и извлек оттуда пахнущую горькой полынью траву. Надеюсь, есть это не заставят. У меня вообще очень чувствительный желудок, а в «Верравии» все и так над ним только измываются, желая подсунуть очередную дрянь в обертке местной кухни. Однако на этот раз повезло: представителя местной флоры просто положили на рану, тут же принявшись бинтовать сверху.
Внимание! Бережник творит чудеса. С вас снято отравление.
Внимание! Удар лунным клинком не проходит бесследно. Ваша рана со временем затянется, но урон, наносимый левой рукой, навсегда снизится на 4%.
Нормально так мне прилетело. Спасибо, Дита, осчастливила. Конечно, не такой уж я рукопашник, все больше самострелами балуемся. Но все-таки неприятно, когда такое случается. Что называется, осадочек остался.
– Вы в порядке? – надо мной склонилось миловидное лицо.
Вместо ответа, кряхтя, как старый дед, я поднялся на ноги – и только тут смог разглядеть своего спасителя. Красивый даже по общечеловеческим меркам крепыш с длинными, аккуратно уложенными косами. Да и сам по себе незнакомец выглядел ухоженным: чистая одежда, начищенный нагрудник, блестящие золотые наплечники. Золотые? Глаз предательски заблестел. Я бросил взгляд на некое подобие адъютанта, стоявшего позади. Похож на Аурана и Ребера, точно родной брат, разве что доспех, прикрывавший верхнюю часть руки, серебряный. Хм, а «могильщики» так и вовсе без наплечников.
– Приветствую тебя. Я Эу… Эу Прыг-скок, сотник Его королевского Величества Дриина Крепкорукого.
– Крил, – я протянул руку, начиная привыкать к диковинным именам аборигенов.
– Надеюсь, мои люди не причинили тебе вреда?
– Они собирались ампутировать мне лишние части тела, – я зло глянул на застывшего Аурана, наслаждаясь местью. – Но вы вовремя подоспели.
– Они будут наказаны.
– Госпожа! – подал голос Ребер.
– Молчать, – негромко, но тоном, не терпящим возражений, сказала Эу.
Так это женщина. А я думаю, где же борода, да и руки слишком нежные, опять же; и лицо гораздо симпатичнее, чем у соотечественников. У тех такие морды, словно вытесали их из монолитных кусков мрамора. С таких персонажей только патриотические памятники воинам делать.
– Да, я попал сюда, так сказать, случайно. Если вы покажете мне выход, я не буду злоупотреблять вашим гостеприимством…
– Выход? – Эу повеселела. – Мы многие годы ждали знака от Отца, – она указала ладонью за мою спину. – И вот появился ты. Извини, но до тех пор, пока ты не поговоришь с Его Величеством, боюсь, ты не сможешь покинуть Бампас.
Я осторожно повернулся, боясь увидеть позади обратившегося в камень древнего Создателя, но в подслеповатом отблеске факелов разглядел лишь гигантский трон. Он походил на памятник Линкольну в Вашингтоне, если бы американский президент в какой-то момент вдруг решил уйти погулять. Жуткое и одновременно завораживающее зрелище.
– Что это за место? – с пересохшим горлом спросил я.
– Обитель подгорного народа. Сюда прибыл Отец, после того как создал один из самых могущественных артефактов, – Эу внимательно посмотрела на сжатый в кулаке ключ. – Очутившись глубоко под землей, он сел на скалу – и та превратилась в трон; взял горсть мелких камней – и так появилась наша раса. Мы выстроили дворец в его честь, но как только Отец набрался сил, он ушел. С тех пор мы ждали, когда Создатель или его посланники посетят нас и молвят слово Отца.
Так, получается, я вроде как мессия. Хорошо хоть, спасать никого не надо. Сейчас заявлюсь к их королю и скажу: надо посланнику золота и отряд сопровождения до столицы. На то воля Отца, а я его внебрачный сын от гастролей по Тойрину. А все неплохо складывается!
– Ну, делать нечего. Давай до вашего короля дойдем. За жизнь поговорим…
Конечно, я читал кое-что о гномах, играл в фэнтезийные игрушки, то есть общее представление имел, но представлять обитель маленьких бородатых воинов – это одно, а очутиться в ней – совершенно другое.
Высокие рукотворные своды уходили наверх и скрывались в темноте, хотя сам город довольно неплохо подсвечивался фонарями. Ловко уворачивалась от многочисленных зданий, казалось, воткнутых то тут, то там просто по воле сумасшедшего архитектора, широкая, метра в три, дорога. Возвышались над обычными домиками громадные площади, забитые бородатым, снующим по своим важным делам людом. Складывались в хитрую и обширную паутину неисчислимые веревки с лебедками, подъемниками и крюками. Лениво зевали алым пламенем кузни, отмахиваясь жаром от гномов. Скрипели дверьми и пели пьяным многоголосьем питейные. Молчали уснувшие тревожным сном каменные каланчи пожарной стражи с водовозками у основания башен. А совсем высоко, будто выросший из самой горы, тяжело уселся на гигантском выступе кряжистый дворец.
Мы же находились в самом низу, выползшие, если так можно сказать, на свет из огромной полуподвальной залы. Где-то впереди, во тьме журчала речка, через которую был перекинут невысокий крепкий мост. Разглядеть его толком я не успел. Эу выкинула чудную штуку – только мы вышли к городу, как она вытащила золоченый рог с руническими узорами и так дунула, что своды обители гно тревожно задрожали.
Мгновенно все переменилось: стали захлопываться ставни на окнах, площади опустели, пожарные в каланчах проснулись и сослепу шарили взглядами вокруг, пытаясь выяснить причину всеобщего беспокойства. Зато к нам подбежало еще несколько воинов: один с серебряными наплечниками, остальные без них. Как я понял, это были люди Эу.
Теперь нестройной процессией мы двинулись наверх, к недобро гудящему дворцу. К нему уже со всех сторон стекались невысокие, сплошь закованные в броню бойцы. Их было немного, всего несколько десятков. Что это, какой-нибудь высший совет?
Я с интересом разглядывал грубоватые дома местного люда, в темных проемах ставен которых слышалось тихое перешептывание; проходил мимо горячих жаровен у рестораций; прилипал сапогами к липкому мокрому камню мостовых возле питейных заведений. Это же был город, самый настоящий город, волей Создателя и трудолюбием жителей возведенный под землей. Тысячи и тысячи хижин, хибар, двухэтажных особняков, вырубленных в скалах ходов и лазов, превращающихся для чужака в бесконечный лабиринт.
И дорога… Нескончаемая, проворно и без устали бегущая вверх, лишь тихонько касаясь короткими шпалами зданий. Вагонетки стояли на рельсах справа от основной тропы, словно удивляясь собственной неподвижности в разгар рабочего дня. Эх, сейчас бы сесть да покатить, но вместо этого приходилось шагать ножками. Выносливые гно, самый высокий из которых едва доставал мне до груди, шустро бежали впереди, топоча коваными сапогами. Эу, оправдывая свою фамилию, пружинисто шла рядом, но за все время не произнесла ни слова. Я, конечно, пытался поговорить, но этим лишь сбивал дыхалку, да и однозначные ответы того не стоили, поэтому пришлось замолчать.
Лишь у подножия дворца отряд немного стушевался. В какой-то момент воины расступились, и шествие продолжили лишь серебрянонаплечные, возглавляемые Эу. Но и они проследовали лишь до отворенных трехметровых ворот, встав в две шеренги, а внутрь вошли только я и спутница.
Вы прибыли в королевский дворец Бампаса.
– А чего остальные не пошли? – я перешел на шепот.
– Только дворцовой прислуге и воинам не ниже ранга сотника разрешается входить сюда.
– А ты…
– Сотник, – кивнула Эу.
Я молчаливо взирал на хмурых даже для гно, довольно рослых стражей – как живых, вооруженных заостренными боевыми топорами, так и застывших в граните горделивых великанов. Последние разместились промеж восьмиугольных толстых колонн и смотрели на проходивших безжизненными холодными глазами. Да уж, жутковатое место.
Наконец мы вышли в широкий зал, расползшийся в стороны, подобно густому туману. Свет здесь струился сверху, заполняя помещение, и отражался от золотых наплечников присутствующих. Почти три десятка, вернее, двадцать девять таких же воинов, как и Эу, сотников Его Величества Дриина Крепкорукого. Имя короля я разглядел сразу. Он сидел в окружении трех старцев – тысячников, если судить по броне верхней части рук, сделанной из адаманта. Толстый, длинноносый, но одновременно с живым, не потерявшим еще страсть к удовольствиям лицом. Конечно, его трон по размерам не шел ни в какое сравнение с седалищем Отца, но по великолепию, пожалуй, превосходил.
Сотники расступились, давая нам пройти к трону. Один из тысячников, ушастый гно с залысиной и такой огромной щербиной между верхними зубами, что там бы при желании мог проплыть атомный ледокол, что-то зашептал королю. Из обрывков фраз я услышал лишь «моя девочка» и «Эу». Надеюсь, что это отец Прыг-скок, а не престарелый супруг. Конечно, не мое дело, просто за гномиху, то бишь гно, обидно.
– Кто ты и как оказался в моем городе? – вместо приветствия спросил Дриин.
– Меня зовут Крил. Я… посланник Отца.
Присутствующие в зале заметно оживились. Даже щербатый тысячник не сдержался и зашептал что-то своему соседу.
Король взял бороду в кулак и слабо подергал, явно раздумывая над моими словами. Я выпрямился, сделав грудь колесом. Сейчас меня будут чествовать, раздавая награды и ордена.
– Расскажи о себе.
Я начал благодушно врать. Вернее, правду тоже говорил, временами. Но она касалась только игры. Из моего рассказа следовало, что я таок, прибывший издалека. Волею Отца и его сына Лока я прошел всех трех Стражей и завладел артефактом. Это если очень кратко.
– Ты человек, – презрительно дернулась губа Дриина, словно он провел пальцем по стеклу, размазывая пойманную муху. – А они низкие и коварные существа. Я вижу на твоей груди великий артефакт, – его толстый палец ткнул в ключ Отца, который я успел повесить на цепочку, – но откуда мы знаем, что ты его не украл? Есть ли кто-либо, кто докажет, что ты не самозванец?
– Вот те здрасьте, – внутри меня проснулось гадливое чувство. Похоже, все будет не так просто, как я думал. – Мне что, мамой поклясться?
– Не произноси ни слова о Матери в этих чертогах! – правитель вскочил на ноги правитель и рявкнул так, что колени подкосились сами собой.
Не хотелось бы попасться в руки рассерженному гно, а в крепкие хваталки подгорного короля – тем более. Надо было срочно реанимировать мою подмоченную репутацию.
– Простите, Ваше Величество. Я имел в виду свою маму, а не… ту, – я показал пальцем наверх.
Тысячники помогли усесться Дриину на место, а он, немного отдышавшись, продолжил уже более спокойно:
– Ее имя запретно в Бампасе уже полторы сотни лет, с тех пор как предатели омы отреклись от Отца во славу ее.
Получено редкое задание «Неразбериха в подгорном королевстве». Больше сотни лет гно и омы живут в раздоре. Примирите их либо помогите одержать верх одной из враждующих группировок.
Так вот в чем дело. Есть гно, а есть омы, а вместе – гномы. Видимо, одни ратовали за легализацию однополых браков, а другие были против, вот и раскололись. Но кроме шуток, надо узнать хорошенько, что там произошло. Если уж за сто пятьдесят лет не смогли договориться…
– Что до тебя… Докажи, что ты и есть истинный посланник Отца, могучий и сильный воин.
Внимание! Получено обычное задание «Ох уж эти гно-о-о-омы». Несколько овец из королевского стада потерялось в окрестностях Бампаса. Найдите их и приведите к отаре.
Овец? Под землей? Либо тут неправильные овцы и они дают неправильную шерсть, либо я чего-то не понимаю. В любом случае мне нужно искать выход отсюда, а это значит, улыбаемся и машем. То есть принимаем задание.
– Ноу проблем.
– Тогда поговорим, как только выполнишь мою волю. Но чтобы ты не сбежал, Эу присмотрит за тобой. Возьми с десяток своих людей, – это он уже моей знакомой сотнице, – и глаз с него не своди.
Эу молчаливо кивнула головой. Какие тут свободные нравы! Где «клянусь второй пересаженной печенью, что не сведу с него глаз»? Или хотя бы «слушаю и повинуюсь, майн херр (в смысле, господин, а не любовник)»? Кивнула, и все. М-да уж, никакой дисциплины.
Прыг-скок вывела меня из раздумий неприятным толчком в бок. Вернее, целилась куда-то туда, но в силу роста удар без размаха пришелся по бедру. Да я и так понял, что аудиенция окончена. Стоило ли ради десяти минут дуть в рог и собирать всех сотников? Кстати, вместе с моей новой знакомой их насчитывалось тридцать. И тысячников как раз всего трое. Ну, хотя бы выяснил размер армии Его толстого гномьего Величества.
– Что за омы? – спросил я сразу же, как только мы покинули дворец.
Эу одернула меня и торопливо оглянулась. Удостоверившись в полном отсутствии слежки, она зашептала:
– Не говори о них. Никогда.
– Ты расскажи, тогда и не буду.
Эу хмыкнула, посмотрела на меня снизу-вверх, причем маленьким мальчиком себя почувствовал именно я, и отрицательно покачала головой.
– Спасибо, Эу, – я включил голливудского актера, – что рассказала мне об омах! Если бы не ты, то я никогда бы не узнал об омах!
– Ну-ка замолчи! – шикнула на меня сотница. – Что ты делаешь?
– Реноме о тебе умножаю на ноль. Так, чего доброго, и предательницей стать недолго.
Ноздри Эу сердито раздулись, а грудь тяжело поднялась. А я вдруг подумал: если она сейчас решит вломить, то придется ли ей подпрыгивать или так достанет? Однако в тот момент, когда мои руки на автомате стали подниматься к лицу, чтобы защитить смазливую рандомную мордашку, сотник Его гномьего Величества заговорила:
– Хорошо. Только если начнешь что обо мне болтать… – ее рука медленно легла на рукоять широкого одноручного меча. М-да, а еще час назад она казалась мне довольно миролюбивой. – После того как Отец ушел, какое-то время народ был един. Но постепенно гномы начали ссориться между собой, собираться фракциями, говорить о независимости друг от друга. Одной из самых больших фракций были последователи Матери. Они чтили супругу Отца больше Создателя. Их предводительница Намберту Огнебокая и Его Величество Дриин сильно ссорились, а потом в один день омы – отделившая часть народа – ушли.
– И что, вы не пытались помириться?
– Спустя много лет, после многочисленных войн омы попросту пропали. Мы знали примерно, где находится их город, и король отправил туда отряд для переговоров. Но он не вернулся. И четыре десятка с предводителями, посланные следом, канули в пустоту здешних пещер. Больше Крепкорукий не рисковал жизнями своих подданных.
Внимание! Получено обычное задание «Тайны подземных ходов». Выясните, что случилось с отрядами Дриина Крепкорукого. В случае успеха вы заслужите расположение короля и будете повышены в звании.
В каком это звании, позвольте полюбопытствовать? Улучив минуту, я вытащил книгу и просмотрел страницу квестов. Нет, никаких подробных разъяснений. Ладно, поигрались, и хватит, надо сюда десант миротворческий вызывать.
Я открыл страницу с друзьями и чуть не застонал от досады. Опять вмешалась какая-то божественная воля Отца. Как и в Храме Вечного Упокоения, ники выделены серым. Думается мне, залезть повыше в надежде, что на индикаторе средства связи появится полоска, тоже не вариант. Это что получается, так и придется выполнять квест короля?
– Ладно, пошли тогда овец искать, – обратился я к Эу.
Прыг-скок времени зря не теряла. Она уже отобрала нескольких здоровенных гно, среди которых оказался знакомый Ауран, желавший еще недавно подкормить моим худосочным телом местных червей. Причем совесть у коротышки явно отсутствовала. Он сейчас переговаривался с соседом, улыбаясь желтоватыми зубами и изредка поглядывая в мою сторону.
– Нам туда, – Эу указала в проход за дворцом. – На пастбище ведут две дороги, нижняя и верхняя.
Я заикнулся было про пастбище (почему под землей, среди камней?), но сотница уже бодро зашагала вперед. Налетевшие на меня гно, пару раз хорошенько наступившие коваными сапогами на пятки, лишний раз промотивировали догонять предводительницу нашего небольшого отряда.
Мы двигались довольно быстро, минуя резкие низкие повороты, взбираясь вверх по крутому склону. Внезапно перед нами выросла широкая площадка с воротами, каким-то чудом втиснутыми в узкий ход тоннеля. Видать, немало пришлось тут гно поработать, борясь с упрямым камнем. По бокам ворот были проделаны отверстия, в которые высунули свои острые носы заряженные баллисты. На стенах у самых бойниц поглядывали куда-то вдаль рядовые бойцы (это я понял по отсутствию наплечников) с арбалетами.
Нас приветствовал рослый даже для местного люда десятник, опирающийся на двуручную секиру с чуть укороченным древком.
– Эу, – кивнул он моей спутнице, – нас уже меняют?
– Нет, Барбадух. Мы на пастбище. Как там?
Десятник недоверчиво посмотрел на меня, но все же на вопрос вышестоящего чина ответил:
– Пока все тихо, но вчера ближе к вечеру со стороны прохода слышался странный шум. А сегодня мы нескольких овец недосчитались.
– Поняла, – кивнула Эу. – Вот мы и посмотрим. Открывай ворота.
Едва Барбадух кивнул своим солдатам, замершим в ожидании и внимательно слушающим каждое слово, как те бросились отодвигать тяжеленный засов.
Проржавевшие петли заскрипели, стоном прокатившись по сводам тоннеля, и в лицо ударил свет. Нет, не яркий солнечный, а какой-то приглушенный, но после привычной темени заискрившийся тысячами лучиков.
– Будьте осторожнее, – сказал нам вслед десятник.
– Барбадух, я не первый раз спускаюсь на пастбище. Хватит попусту сотрясать воздух.
При этих словах гно-переросток покраснел, а все воины, включая его собственных подчиненных, звонко расхохотались.
– Его полное имя Барбадух Ветрогон, – пояснила Эу. – Так повелось, что у них в роду определенные физиологические особенности. Еду плохо переваривают.
Она говорила еще что-то, но я почти не слышал, увлеченный видом на пастбище.
Острые пики скал были покрыты клочками сочной изумрудной травы. Беспокойная речка бурлила далеко внизу. Белые, чуть шевелящиеся пятна изредка блеяли и перескакивали с камня на камень. Пастбище походило на необъятный, давно умерший вулкан, где вместо застывшей магмы вдруг оказались куски разбросанной, но плодородной земли. По всей видимости, днем солнце здесь проходило полный круг, через прореху в горе давая траве силу, а ночью наступала пора речки питать упрямо растущую зелень, застилая пастбище легким туманом испаряющейся влаги, что капала с выступов и утесов.
Эх, выбраться бы наверх… Правда, сдается мне, тут не каждый альпинист справится. А я так вообще буду лететь в режиме «голова – попа – голова – попа», пока не превращусь в мясной рулет. Хотя и то польза – овцам с баранами будет разнообразие в рационе. Высоко, конечно, тут – метров пятьсот-шестьсот, а по ширине пастбище и того больше – в несколько раз. М-да, подписался я незнамо на что. Ищи теперь иголку в стоге сена.
– Сотник! – один из камней у травы вдруг вскочил на ноги и поклонился Эу.
Я с удивлением рассматривал гно. Он был в каких-то серых обмотках и с длинной палкой в руках. Ничего необычного – гном как гном. Разве что худой, да переднего зуба не хватает. Значит, это так у нас выглядят подземные пастухи.
– Как тут?
– Тихо, милостью Отца, – отозвался гно, но вид у него был встревоженный, я бы даже сказал, испуганный. – Но Лубфел жаловался, что вчера внизу, у самого прохода, слышал какие-то звуки.
Эу кивнула, будто гно подтвердил ее мысли, и подозвала пару арбалетчиков. После коротких наставлений парни двинулись вперед, хотя по их походке было видно, что им это не доставляет ровно никакого удовольствия. Я же чувствовал себя в относительной безопасности. Конечно, гно – это не мой храбрый Хло, но толпа вооруженных полуросликов – тоже неплохо.
Мы спустились по горной тропке, пройдя перепутье. Позади осталась относительно ровная дорога, ведущая ко вторым воротам, а впереди, ловко ныряя вниз и спеша к ручью, виднелся проход между камнями.
Теперь движения отряда стали нарочито медленными и осторожными. Арбалетчики подняли оружие, готовясь пустить болт в неведомого противника, который, казалось, сейчас ринется на них.
Я тоже на всякий случай взял лук и вложил стрелу в тетиву. Ну-ну, что там нас ожидает за поворотом?
Сначала я услышал свист болта. Впереди что-то лязгнуло – видимо, гно попал в цель, точнее, в доспех. А потом произошло странное. Та часть отряда, что уже успела зайти за поворот, точно застыла: кто изумленно, кто в страхе, раскрыв рты. Они напоминали героев, внезапно увидевших Медузу Горгону. Оставшаяся часть десятка стала спешно отступать назад, ничуть не думая спасать своих товарищей. Я же замер ровно посередине, в вечном вопросе, куда броситься – к умным или красивым.
Пока мой бедный мозг разрывался, на дороге показался медленно и уверенно шагающий к своей добыче гном. В правой его руке был зажат меч, а в левой горел черным пламенем посох с прозрачным кристаллом.
И все бы ничего, но, судя по разложившемуся лицу, этот гном умер много лет назад.
***
Москва, башня «Эволюция»,
конференц-зал компании Verravia Corporation
– «…Утрачен полный контроль над игрой», – прочитал последние строчки своего отчета плотный высокий мужчина с ежиком и, проведя рукой по колючей голове, сложил листок вдвое.
Он еще раз оглядел собравшихся – пятерых воротил игрового бизнеса, начинавших когда-то студентами и не питающих в те времена надежд на реальное обогащение. Они до сих пор были вместе, но не из-за крепкой дружбы, а из-за страха остаться в одиночестве. Взвод личной охраны, бронированные автомобили, огороженные коттеджи с высоким забором и колючей проволокой – ничто уже не могло вернуть им спокойный, крепкий сон. Страх предательства давно въелся в разум каждого. И чем богаче они становились, тем сильнее боялись.
– Спасибо Грише с его светлой идеей отдать питание, управление серверами и базами данных центральному ядру игры, – сказал один из пяти, зло озирая остальных впавшими глазницами. – «Мы первые, кто применит технологию квантовых компьютеров с четвертичной логикой, чтобы игра осознала себя как личность», – передразнил он компаньона.
– Если бы не один умник, который решил, что сервера нужно поместить в полностью изолированный бункер с реактором холодного синтеза, – ловко парировал Григорий Иосифович. Он специально зашамкал ртом, пародируя только что говорившего: – «А то там такие деньги, вдруг кто отжать попробует». Теперь жди, придурок, десять лет, пока автоматические замки не откроются. Если доживешь.
– Захар, Гриша, сейчас не время грызть друг другу глотки, – прервал их спокойный голос жилистого старика, сидящего во главе стола. – Пашенька, новостей про этого Кирилла нет?
– Пока нет, – ответил «Еж». – Все шерстим, Михаил Геннадьевич.
– Шерстите, шерстите. Авось, что и выгорит. Хотя и «Миротворцы» тоже молчат.
– У тебя там свой человечек? – наклонился вперед на тревожно затрещавшем кожаном кресле толстый, с редкими волосами, причесанными набок, старик.
– Есть, Эльдар, конечно, есть. Не могу же пустить все на самотек.
– Может, этих «Миротворцев» завалить? – добродушно предложил пожилой бугай.
– Дима, давай всю столицу завалим тогда. Ты читал сводку о новом альянсе?
– Читал, конечно. Но сам знаешь, отруби змее голову…
Павел напрягся: неужели и правда опять на мокрое подпишут? Само собой, не ему лично, начальнику службы безопасности. руки марать, но все равно неприятно. Не из-за человеколюбия – Еж давно перестал чувствовать по отношению к окружающим какие-либо эмоции. Просто придется опять со стороны кого-то нанимать. В своих пацанах Павел хоть и был уверен, но привлекать их к зачисткам не любил. Только если время сильно поджимало.
– Дима, боюсь, там такой Змей Горыныч вырос, что даже не о трех головах, – вкрадчиво поделился Михаил Геннадьевич. – Прощелкали мы момент. Надо было жестче действовать, намного жестче.
Он вообще был весь такой спокойный, рассудительный, увидишь на улице одного – не дед, а божий одуванчик. Однако Павел знал, насколько обманчиво это впечатление. При желании любому яйца на кулак намотает.
– Так давай…
– Поздно, уже поздно. Теперь нам придется взвешивать каждый шаг, каждое действие.
– Но мы же до сих пор владеем информацией, – вмешался Григорий Иосифович. – У нас есть лазер. У нас есть лояльные кланы. Еще часть мы можем просто купить.
– И мы все это сделаем, – кивнул Геннадьевич. – В свое время. Но четыре объекта прошли через лазер – и половина из них… умерли. А те, кто остался, не подчиняются. Представляете, что будет, если информация просочится в СМИ?
– Все из-за этого молокососа, – скривился Захар.
– В том числе. Поэтому нам надо подумать, как максимально усложнить ему жизнь, понимаете? Э… Пашенька, скажи Верочке, чтобы чайку нам заварила. С бергамотом и мелиссой. Мы с ребятами тут надолго… Ну что, дорогие мои, сначала подумаем над экономической блокадой…
Третий народ
– Эу! Эу! – я затряс окоченевшую сотницу.
Мертвый гном медленно приближался. Он вообще не торопился. Переваливался с ноги на ногу, будто каждый шаг давался ему с трудом. Доспехи сходились и расходились, обнажая его обвисшую плоть. Пустые глазницы горели серым пламенем, обжигая надбровные дуги.
– Эу! – я последний раз толкнул Прыг-скок и, рванув вперед, кувыркнулся и проскочил перед мертвяком.
Вырвавшись из тесноты прохода, я оказался на просторной площадке. С одной стороны здесь растекалась вширь речка, с другой виднелся еще один тоннель, через который, видимо, и пришел мертвяк. Света тут почти не было, единственным ориентиром служили полыхающие глаза зомбака да кристалл на его посохе.
Мои кульбиты не остались незамеченными. Неупокоенный важно повернулся, вытянул вперед меч и пошел к новой цели. Я с тревогой смотрел на будущее, а будущее с тревогой смотрело на меня. Надо было быстро что-то предпринимать. Нырнуть в тоннель? Не факт, что там не встречу корешей мертвяка. Броситься в речку? Тоже вопрос, куда она вынесет. Драться? С моим девятнадцатым уровнем будет выглядеть довольно забавно. Впрочем, есть одна мыслишка…
Я подождал, когда гном почти подберется на расстояние удара, и, еще раз кувыркнувшись, ушел в сторону. Отбежал подальше и стал размышлять.
Мертвяк медленный, очень медленный. Если не подпускать его близко, то с моей Скорострельностью, может быть, что и получится. Ну-ка попробуем. Лязг! Стрела отскочила от доспеха. Лязг! Лязг! Кхрр! Древко наполовину ушло в тело зомбака.
– Агрх! – взревел неживой.
Впрочем, на скорости его атак это никак не отразилось. Лишь кристалл на посохе вспыхнул, а мою грудь обожгло.
Я потрогал горячий амулет. Так вот в чем дело! Он использует ментальную магию, поэтому весь отряд покорежило. И плевать, что мертвяк медленный, он может спокойно подойти к замершему противнику и нарубить в капусту.
В голове скрипели шестеренки, а руки знай делали свое дело.
– Агрх! Агрх!
Шаг влево, подсаживаюсь под свистящим мечом, отбегаю за спину гному. Кто ты там?
Гном-лич, уровень 43.
Ого, это ж сколько тебя, собака страшная, бить?
Получен талант «Скорострельность», уровень 11.
И то дело. Мертвяк уже представлял собой утыканное булавками (в моем случае стрелами) папье-маше, будто ему к груди прицепили ощетинившегося. А я еще и еще подбавляю. Даже в раж вошел. Так близко подпустил гнома, что он чуть мне ухо мечом не оттяпал.
Я опять резко перекувыркнулся, аж в голове отдало – она же у меня еще раненая, а тут заставляют заниматься общей физической подготовкой, – и отскочил.
Эх, тут бы броню твою пробить… Кстати, у меня же есть такой талант! Если не ошибаюсь, привязан к Залпу.
Я достал две стрелы и вложил в тетиву. Стрелять так неудобно, разброс довольно большой – целишься в глаз, попадаешь в шею. Но это мой шанс.
Раз, два, три, четыре, пять, шесть… Стреляю и считаю попытки. Почти все неудачные. Редко когда острие вопьется в мертвую плоть, найдя свободное местечко в сочленениях доспеха, но и то хлеб.
Минуты три бегаю и отрабатываю новую тактику, пока, наконец, Дита не смилостивилась.
Получен талант «Шквал», уровень 2.
Ее божественный голосок придал мне сил. Мне даже показалось, что лич стал медленнее. А может, я просто выдаю желаемое за действительное. Тело мертвяка разорвано в нескольких местах стрелами и кровоточит, если можно так сказать, тягучей темной жижей. Черная кровь неупокоившегося заливает площадку, но я теперь аккуратен как никогда. Стреляю, хотя пальцы уже ноют от усталости, левый локоть болит от напряжения, а глаза заливает пот.
Получен талант «Шквал», уровень 3.
Получен талант «Бронебойность», уровень 2.
Понимаю, что даже не осознаю, сколько прошло времени. Десять минут или полчаса? Лок его разберет. Мои действия отточены до автоматизма. Удается сделать в среднем двенадцать выстрелов, потом кувырок или, если зазевался, уход от удара. Очередное сближение с мертвяком…
Получен талант «Уклонение», уровень 2.
В голову приходит дурная мысль: может, и правда таким образом покачать Уклонение? Ага, только если не повезет, то содержимое черепной коробки окажется разбросано по подземелью. Нет уж, тише едешь – живее будешь.
Только задумываюсь, что с туповатым зомбаком можно будет повысить Бронебойность до четверки, как Дита огорошивает.
Вы убили гнома-лича.
Искра выпила душу врага. Наполнение Искры 1/10
Внимание! Достигнут двадцатый уровень.
Напоминаем, что вы до сих пор не выбрали класс игрока. При достижении тридцатого уровня класс будет выбран автоматически исходя из ваших талантов.
Внимание! Достигнут двадцать первый уровень.
Внимание! Достигнут двадцать второй уровень.
Внимание! Достигнут двадцать третий уровень.
Внимание! Достигнут двадцать четвертый уровень.
Внимание! Достигнут двадцать пятый уровень.
Я даже пожалел, что когда-то отключил уведомление о количестве опыта. Ради спортивного интереса, сколько сейчас за раз получил? Шесть уровней как с куста. Оно, конечно, понятно: лич был меня раза в два сильнее.
Я поблагодарил Отца, раз уж мы в такой религиозной локации, что мертвяк был похож на живых почти всем, в том числе наличием походного мешка. Так что копаться в осклизлых вонючих внутренностях не пришлось. По-хозяйски заглянул внутрь и начал извлекать содержимое на свет, точнее, на полумрак пещеры.
Древко от ментального посоха
Урон: 8–19.
Вес: 3 кг.
М-да, по сути, рухлядь рухлядью. Но во мне заговорил какой-то старый дед: «Возьми, Кириллушка, авось, пригодится в деле ратном». Ну ладно, запас карман не тянет. Если что, выбросим или на растопку пустим.
Сапоги Мертвеца
+3 к Оглушению.
Уровень брони: 40.
Вес: 12 кг.
«Посмотри, что на моих ногах, посмотри, в каких я сапогах», – всплыли в памяти строчки. Песня хорошая, одна из лучших у «КиШа», а обувка так себе. Меня отпугивал вес и непонятный талант. Сдается мне, стоят эти чоботы не так уж и много – подсвечены серым, значит, не редкий и не уникальный шмот. К тому же, не буду же я бегать по городу и думать, кому их впарить. Идем дальше.
Меч Убиенного
Урон: 68–236.
+4 к Рассечению.
+4 к Открытой ране.
+2 к Обезглавливанию.
+1 к Оглушению.
Вес: 4 кг.
Ого, страсти какие – Обезглавливание, Открытая рана. Чувствую, весело там у бойцов ближнего боя. Я взял за рукоять длинный меч и с сомнением сунул в мешок. Войдет ли? Ничего, влез как миленький – сработали магические условности игры. Интересно, а если шкаф попытаться впихнуть? Ладно, не о том думаю. Что там у нас еще?
Высохшее сердце гнома-лича
Для получения сведений необходима профессия «Алхимик».
Ингредиент, значит. Тоже неплохо. Судя по всему, веса в нем вообще никакого. Надо взять.
В довершение я подобрал девять монет золотом и еще раз обшарил мешок. Вроде ничего. Спасибо этому гному, пойдем к другому.
Кто-то уверенно взял меня за локоть. Что называется, была бы матка – выпала. Однако удара не последовало. Я повернулся – передо мной стояла удивленная и испуганная Эу.
– Это ты его?
– Ну не Папа же Римский.
– Римский Отец? – переспросила она.
– Сложно нам будет с таким разным культурным уровнем. Ты лучше скажи, это же не ом?
– Нет, – покачала головой Эу.
– Тогда какого рожна вы не сказали, что у вас тут по неведомым дорожкам такая прелесть бродит?
Прыг-скок отвела взгляд в сторону, но ничего не ответила. Видно, что знает. Говорить ей нельзя? Придется с Величеством перетереть на эту тему. А то выход из подземелья как-то усложняется.
Но через пару мгновений гномиха посмотрела прямо в глаза, отчего я смутился, и выдала:
– Спасибо, что спас меня и моих людей.
Ваши отношения с Эу Прыг-скок улучшились. Теперь вы Знакомые.
Получено звание «Истинный Спаситель».
Отношения с альянсами-протагонистами улучшаются на два уровня. Отношения с альянсами-антагонистами ухудшаются до следующего уровня.
Все, короче, прощайте, контрабандисты. Теперь в нули вышли. Ни скидки на снаряжение, ни репутации. Похоронено все моими благими намерениями. С другой стороны, как отнесся бы ко мне король, узнай, что я бросил в беде его сотницу?
– Госпожа, там трупы овец, – вмешался один из ее крепышей.
Он повел нас к дальнему тоннелю у площадки, из которого и пришел сюда мертвяк. У самого входа валялась пара обглоданных до основания туш. Я с удивлением разглядывал следы зубов на костях. Судя по всему, лич был голоден. Очень голоден.
Задание «Ох уж эти гно-о-о-омы» изменено.
Вернитесь к Дриину Крепкорукому и расскажите, что случилось с овцами.
Что с ними случилось? Остались рожки да ножки. Но это все лирика. Больше прочего меня пугали сначала умершие, а потом вдруг ожившие гномы. Это что еще за пердимонокли такие? Об этом никто не предупреждал. И самое противное, сдается мне, что чем дальше в тоннель, тем толще зомбаки. А идти надо будет именно туда.
– Давай двигать обратно, – сказал я Прыг-Скок.
– Собираемся обратно! – крикнула она своим.
Гно столпились вокруг несчастного дважды убиенного – один раз, судя по следам разложения, месяцев шесть назад, а второй уже сегодня. Самый отважный из отряда беззастенчиво забрал сапоги.
– Госпожа, надо сжечь… этого, – он указал на мертвяка.
Ну, хоть не меня, и то достижение.
– Он восстанет? – спросил я.
– Да, через день, может, через два. Станет намного слабее, но меч все равно держать сможет. Надо бы сжечь, – повторил он.
– Это лишнее, души в нем уже нет.
Эу с воином недоуменно уставились на меня, а я спокойно полез в мешок. Насколько помню, Дита говорила что-то о поглощении души Искрой. Сейчас и проверим.
Стоило вытащить наружу частицу умершей мантикоры, как десятки рук взметнулись вверх, прикрывая привыкшие к темноте глаза. Да, вышло и вправду ярковато. К переливанию Искры добавились новые расцветки, и само мерцание стало мощнее.
Искра
Поглощено душ: 1.
Необходимо душ для трансформации: 9.
Ничего себе! Получается, частица мантикоры души трескает, как прожорливый испанец – хамон. Даже представить трудно, что будет, когда это нечто наберет полную силу. Впрочем, какие варианты? Это там, в реальном мире, можно было бы попросту наплевать на данное слово и оставить где-нибудь Искру. Но боюсь, в «Верравии» игровые законы меня очень и очень жестко накажут. В лучшем случае устроят какую-нибудь материализацию пятилитровой клизмы, в худшем же…
Дал слово – так держи его до конца. Нечего было трепаться и болтать, надеясь найти лазейку, не желая выполнять данное обещание. Теперь поздно трепыхаться, отыграть назад не получится. Мантикора помогла мне. Пропустила к артефакту и передала Искру. А то, что инструкция не прилагается, так извините. Не в фирменном магазине брали.
Я убрал своего кота в мешке именно туда, где ему надобно находиться, и, подслеповато щурясь, кивнул Эу:
– Пошли опять до короля. Разговоры разговаривать, думы думать.
«И вновь продолжается бой, и сердцу тревожно в груди, и Дриин такой молодой, и свежий мертвяк впереди…» – если бы попросили в двух словах описать то, что творилось во дворце, то я бы ответил примерно так, спасибо комсомольской молодости отца и его же любви в подвыпившем состоянии напевать. Короче говоря, знал я советский репертуар назубок. Дурачье, вот что надо было петь в «Хрипящем Единороге»!
Король гно внимательно выслушал мой отчет о проделанной работе. Само собой, я немного приукрасил. Выходило, что мертвого гнома я одолел без особого напряга, ибо что? Правильно, аз есмь посланник Отца. Эу благоразумно молчала. Кстати, я так и не выяснил: она была в состоянии оцепенения или все видела и понимала? Если тут задействован такой же принцип ментального восприятия, что при общении с наместницей, то Прыг-скок все осознавала.
Далее Его Величество зашептался с тысячниками. Причем шушукался так долго и бурно, жестикулируя и брюзжа слюной, что напрягаться начал не только я, но и все сотники, собранные в зале.
Вообще у меня получилось навести шороха. Как я понял, рог вызова был у каждого сотника, но его применение без веского повода довольно строго каралось, вплоть до понижения в звании. А тут два вызова в один день, от одного и того же воина, вернее, воительницы. И, судя по взбудораженному состоянию Его Величества, второе пришествие сотников во дворец тоже было оправдано.
– Ты славно послужил мне и всем гно, – наконец отозвался Дриин. – Как ты видишь, мои подданные беспомощны перед мертвецами. Те используют какую-то коварную магию, против которой мы ничего не можем сделать. Раньше они не совались на пастбище, а мы не ходили в тоннели, но теперь все изменилось. Они посягнули на нашу землю… Я не вижу причин не верить тебе. Ты истинный посланник Отца. Поэтому я прошу тебя помочь в борьбе с мертвецами.
Задание «Ох уж эти гно-о-о-омы» выполнено.
Внимание! Достигнут двадцать шестой уровень.
Получено 10 золотых.
Получено обычное задание «Ох уж эти гно-о-о-омы». Мертвецы стали беспокоить поселение гно. Убейте пять гномов-личей в ближайших тоннелях, примыкающих к пастбищу. В качестве доказательства принесите Дриину пять высохших сердец.
Почему бы и нет. Мне в любом случае надо выбраться наружу, а путь туда лежит через злополучные тоннели. Тем более имелась у меня одна готовая тактика. Правда, для этого придется вытягивать мертвяков к площадке у реки, чтобы было пространство для маневра. Но тут не попробуешь – не узнаешь. Интересовало другое.
– Ваше Величество, а может, вы расскажете, откуда эти мертвецы вообще взялись?
Вопрос Дриину доставил столько же удовольствия, сколько запустившему свои зубы сладкоежке вид работающей бормашины. Но, к моей радости, король почмокал губами и начал говорить:
– Когда единый народ распался, все долгие годы жили во вражде. Мы, гордые гно, отстаивали слово Отца, своенравная Намберту настаивала на воле Матери, а глупый Клойл уговаривал обратить взор на Перворожденных. Каждый старался завладеть Средоточением, главным подземным святилищем. Оно давало нам доблесть и силу, волшебницам Намберту – возможность творить самые могущественные заклинания, а разведчикам и лазутчикам Клойла – невероятную ловкость и проворство. Кто владел Средоточием, тот превосходил других. Но ему приходилось воевать на два фронта.
– И вы постоянно выбивали друг друга оттуда, – догадался я.
– Верно, – кивнул Дриин. – В тот день мы атаковали вместе с Намберту. Не сговариваясь, просто так совпало. Клойл должен был отступить к своему поселению, Аверагу, но он… взмолился своим богам, детям Отца и Матери, Перворожденным. Он призывал всех и каждого и клялся им в вечной верности.
– И кто ему ответил?
– Тайнори, Бог Смерти. Он принял жертву Клойла и его подданных.
– И они обрели бессмертие! – ахнул я.
– Да, мы проиграли ту битву. Сложно сражаться с врагом, который восстает после его убийства и вновь берет в руки топор. Мы навсегда потеряли Средоточие.
Получено редкое задание «Отбейте Средоточие и продержите его в руках гно хотя бы сутки».
– Более того, наши погибшие воины вставали под предводительство Клойла, – продолжал Дриин. – Так появились эти мертвые колдуны, против которых мы бессильны. Когда-то они были умершими подданными Намберту, а теперь стали непреодолимым препятствием. У нас против них – лишь баллисты у ворот, но вглубь тоннелей мы не суемся. Я даже не уверен, живы ли еще омы. Третий народ вытеснил нас отовсюду.
– Ну вообще-то, Ваше Величество, с этого и надо было начинать, а не сказки про овец сочинять.
Если честно, на душе было гаденько. К примеру, я уже догадывался, что случилось с многострадальными отрядами Дриина. Для этого необязательно было становиться нобелевским лауреатом или гением дедукции. Все тоннели заполнены мертвецами. На фига вообще засылать бедняг на разведку? Проще сразу меч к горлу. Тогда хотя бы не присоединятся к неупокоенному воинству.
– Ладно, общая ситуация ясна, – подытожил я. – Не все, конечно, безоблачно, но хотя бы понятно, с кем имеем дело. Я тогда могу идти?
– Конечно, – кивнул Дриин. – Но я бы не советовал сейчас соваться в тоннели. Ночь – время мертвецов.
– А как вы понимаете, когда ночь, а когда день?
– Когда лучи солнца уходят с пастбища, овцы сбиваются в кучу и от реки поднимается туман, значит, пришло время ночи.
Ну да, логично. У них вся деятельность привязана к животноводству. Почти как в деревнях: петух закричал – вставать пора.
– Тогда пережду ночь. Где кости-то можно кинуть?
– У Блойби Четырехпалого, покажешь ему вот это.
Король снял один из многочисленных перстней, украшающих его пальцы, и кинул мне. Я внимательно осмотрел массивную золотую печатку с выгравированным кулаком, устремленным вниз, точно бьющим кого-то, и покачал головой. У меня с пальца будет точно спадать, придется держать в инвентаре. Магический предмет-то?
Перстень короля Дриина
Предъявителю скидка на покупку в магазинах гно 15%, скидка в королевских тавернах и питейных 30%, бесплатный ночлег в любом королевском постоялом дворе.
Очень полезное украшение. В хозяйстве точно пригодится. Надев его на большой палец, я вышел наружу и посмотрел на карту в книге. Высветилось несколько точек, которые открылись, когда Эу вела меня из подземелья, куда я телепортировался. Так-так, есть. Незамысловатое название «У Блойби», в трех кварталах ниже от дворца. Направим свои стопы туда. Заодно и с хозяином поболтаю, может, у него будет ответ на один из самых важных вопросов, который родился у меня после убийства гнома-лича.
***
Москва, башня «Эволюция», кабинет
Михаила Геннадьевича Гурьева,
одного из соучредителей компании Verravia Corporation.
– Михаил Геннадьевич, можно? – Еж сунул стриженую голову в проем двери.
Шеф сидел в полной темноте, лишь слабый свет светодиодной ленты, встроенной по периметру потолка, тускло освещал его согбенную фигуру. У Ежа даже возникло подозрение, что старик умер. Вот так, просто и обыденно. В тот момент, когда судьба не только всей корпорации, но тысячи людей зависела только от него, шеф откинулся…
Но нет, по телу пробежала мелкая дрожь – видимо, Геннадьич лишь задремал. Раздался тихий щелчок выключателя. Большая золоченая лампа с зеленым стеклом загорелась, озарив собранное худое лицо шефа с хищными глазами. Настоящее лицо, а не тот деланый образ, который видели все остальные. Но еще пара секунд, и в полутьме заскользила улыбка, а Геннадьич вновь стал приторно-сладким.
– Это ты, Пашенька? Заходи. Я тут задремал. Старость не радость, организм не тот уже, – он жестом показал на место за длинным столом возле него. – Это раньше сутками пахал, и ничего.
Он замолчал, всем своим видом показывая, что прелюдия закончена и пора переходить к делу.
– Я тут нарыл кой-чего, Михаил Геннадьевич, – Еж положил перед собой тоненькую папку.
– Неужели ушлепка нашего нашел? – всплеснул руками шеф.
– Какого из них? – растерялся Еж.
– Кирилла, естественно. Второй нам на хрен не нужен.
– Нет, ни того ни другого, – покачал головой начальник охраны.
– Так что ты мне мозги компостируешь? Говори тогда, зачем пришел.
– По поводу турнира лучников, на который подал заявку объект.
– Ну? – удивленно спросил Геннадьич.
Вместо ответа Павел открыл папку и протянул ее шефу. Тот внимательно уткнулся в бумажки и забегал глазами. Босс, несмотря на большую осведомленность в вычислительных машинах, предпочитал работать по старинке. Еще он любил крепкий, почти из одной заварки, черный чай с сахаром и лимоном, молодых длинноногих глупышек, кочующих толпами из модельных агентств, и фанатично преданных людей. Поэтому и взял к себе Павла, не посмотрев на бывшую судимость, сначала охранником, потом телохранителем, а уже после – начальником службы безопасности, фактически правой рукой. Он видел в Еже то, чего не заметили за всю жизнь родители дома, учителя в школе, преподы в ПТУ, смотрящие на зоне, а именно: потенциал, цепкий ум и желание нагнуть весь этот ненавистный и оскотинившийся мир.
– Это же замечательно, – Геннадьич поднял глаза. – Кто придумал?
– Когда этот турнир придумывали, один из отдела программирования прописал скрытый скрипт. Мы в тот момент еще могли немного влиять на игру. Я с начальником их отдела общаюсь, вот он и напомнил.
– Чуть такой козырь не просрали. Но как ты думаешь, сработает?
– Я тут взвесил все, Михаил Геннадьевич. Опять же, со специалистами посоветовался. Должно.
– То есть если Кирилл всплывет, то мы знаем, где он в конечном итоге окажется. Остается подготовиться.
– Снова нашего зашлем?
– Нет, система теперь отторгает любое вмешательство, и лазер в том числе. Придется работать извне. Через кланы. Ну ладно, это я сам. Ты знаешь что… подготовь мне на всякий случай досье на всех, кто близко общается или общался с пацаном этим. Хорошо?
– Хорошо, Михаил Геннадьевич. С особыми пометками?
Шеф немного помялся, раздумывая, готов ли он пойти на крайние меры или нет, но в итоге кивнул.
– С особыми пометками, Пашенька. С особыми пометками.
Корона подземного короля
– Комната вон там, – рыжий Блойби махнул рукой в сторону каморки под лестницей.
Нормальные апартаменты, прям почувствуй себя Гарри Поттером.
Учитывая, что ростом я был побольше гно, представляю, в каком скрюченном состоянии придется спать – эмбрионам и не снилось. С другой стороны, зато бесплатно.
– Еще вопрос: мне бы наставника для лучников. Не знаешь, где такого поискать?
Блойби задумчиво почесал свои роскошные длинные усы, раздумывая, помогать мне или нет. Оказалось, что печатка короля открывает, конечно, двери в некоторые заведения, но не дает лояльного отношения местных. А Блойби я не сказать чтобы особо понравился.
– Попробуй сходить к Глостеру. Он когда-то промышлял охотой в лесах Тойрина. А зачем тебе?
– Да мне тут по пещерам вашим надо побродить, вот думаю, кто бы поднатаскал.
Блойби неодобрительно покосился на меня, но ничего не ответил. О моей скромной персоне уже знал весь город – некоторые на улицах тыкали пальцем, другие демонстративно отворачивались, третьи с осторожным любопытством поглядывали, спешно отводя глаза, стоило мне повернуться. Скажем так, популярность своим неожиданным появлением я заработал, а вот почет и уважение прошли мимо.
– Еда, – хозяин постоялого двора поставил передо мной тарелку с мясом и овечьим сыром, после чего, не задерживаясь, сразу ушел.
О, тут еще и кормят! Неплохо. Вкус был так себе, да и мясо оказалось жестковатым – до Эдегара им далеко – но хоть что-то.
Не успел я полностью «насладиться» плохеньким ужином, как рядом скрипнул стул, и чья-то рука легла на плечо.
– Послушай, парень, я слышал, ты собрался в пещеры?
Передо мной сидел сутулый гно с проплешиной на макушке и куцей черной бородой, как у молодого диакона, только-только закончившего семинарию. Не сильно старый, но и не молодой, судя по шрамам на лице, повидавший разное и не всегда хорошее. Воин, сразу заключил я, хотя ни оружия, ни доспехов у незнакомца с собой не было.
– Собрался, – кивнул я ему.
– Я тоже раньше ходил, кишей добывал, пока мертвецы все тоннели и пещеры не заняли. – Он помолчал, но видя, что я не задаю вопросов, продолжил: – У меня дело к тебе. Один я туда больше не сунусь, жизнь дорога. Но вот ты… ты все равно туда отправляешься. Если найдешь амулет на золотой цепи с маленькой гно внутри, принеси его мне. Обронил я его, теперь места не нахожу.
Получено обычное задание «Амулет Борга». Принесите Боргу амулет, который он потерял в пещерах, и получите редкое умение.
Какое это редкое умение? Надо бы сразу выяснить.
– Послушай, Борг, а что мне будет, если я принесу тебе амулет?
– С деньгами у меня не очень, но вот знаю я много чего. К примеру, могу показать несколько редких ударов секирой. Таким нынче нигде не учат…
Ага, очень нужны лучнику скиллы на топор.
– А еще что-нибудь?
– Топоры метать, а? В молодости я был большой мастак.
– Посмотри на меня, где я, где топоры.
– Ну или… не знаю, интересно ли тебе это. Я два года учился у мастера Орлига Слабоглаза рунному искусству. Могу и тебя выучить, чтобы худо-бедно читать мог.
Ну, вот это уже интереснее, а то все секиры да топоры.
– Хорошо, если найду твой амулет, то принесу.
Ваши отношения с Боргом Крушиголовым улучшились. Теперь вы Знакомые.
– Спасибо, э-э-э…
– Крил, – представился я.
– Спасибо, Крил, – он с такой силой затряс мою руку, что рисковал получить к своей фамилии еще и прозвище Пальцеломатель.
Мы посидели еще немного. Борг оказался парнем разговорчивым. Болтал о своей прошлой жизни, о проклятой жене, которая ушла вместе с Намберту и забрала их маленькую дочурку с собой. В память о ней у Крушиголового остался лишь медальон, о котором и шла речь. Борг ходил вместе с отрядами короля пробиваться к Средоточию, в желании быть поближе к омам, точнее, к дочери, но постепенно в его душе рос страх. Он видел, как боевые товарищи, падшие в тоннелях, встречают отряды гно с мечами в руках, а в их мертвых глазах нет ни тени сожаления, печали, тревоги. Войско мертвецов росло, а гно, как, наверное, и омов, становилось меньше.
Борг оставил службу, занявшись промыслом киша – какого-то местного подземного существа вроде мокрицы. Сок его использовали в лечебных бальзамах, а хитин – при кровле крыш. Но в последние времена и кишей становилось все меньше, а уходил он все дальше, туда, где водились мертвецы.
Из всего рассказанного я выяснил один очень важный факт: гно – долгожители. Они все являлись свидетелями событий, которые произошли много лет назад. Это раз. Два – как ни странно, гномы разделились по гендерному признаку, что называется, мальчики – налево, девочки – направо. Одни чтили Отца, другие Мать. Те же, кто не определился либо был не согласен с существующим порядком, ушли за Клойлом и стали основой для мертвого воинства.
Третий момент – выход из подземелий находится в стороне, куда ушли омы. То есть мне не надо будет пробиваться через всех зомби Верравии. Уже неплохая новость.
Плохо было то, что Борг постоянно подпитывал себя элем – тоже вопрос, как его гно здесь производят, – и на рассказе про коварство Намберту попросту уронил голову на стойку и захрапел. Мне тоже невероятно хотелось протиснуться в предоставленную каморку, но надо было пройтись до мастера-лучника.
Иерархию расположения домов Бампаса я выяснил довольно скоро. Если упростить – чем ближе здание к дворцу, тем более влиятельный гно в нем живет. Исключение составляли домики у речки, через которую я проходил, выбравшись из тронного зала Отца. Все отребье – а было здесь и такое – жило с третьей, юго-восточной стороны. Лестницы, ведущие сюда, лишились множества ступеней. Редко какие фонари горели, остальные были либо побиты, либо выдраны с корнем; стража, бодро маршировавшая в других районах, редко сюда спускалась. Прямо на улицы выливались нечистоты, в воздухе царил смрад, а население выглядело весьма непрезентабельно. Прямо такое гетто для гно. И, как это всегда бывает, мастер-лучник жил именно здесь.
Я сверился с отметкой на карте, которую оставил Блойби, и подошел к нужному дому. Несмотря на поздний час, внутри горел свет, что придало мне оптимизма.
– Заходи! – крикнул скрипучий голос, стоило только поднести кулак к двери. – Еще с верхней лестницы слышу, как ты идешь.
Я согнулся – а это был единственный способ протиснуться внутрь – и воспользовался приглашением.
Дом походил на мастерскую сумасшедшего ученого, построенную посреди городской свалки: колеса от тележек, поломанное оружие, рассыпанная куча угля, реторты и стол с алхимическими приспособлениями. Сдается мне, что мастер-лучник – не единственная специальность Глостера.
– Приветствую, – кивнул я и тут же ударился затылком о притолоку.
Хозяин, чумазый карлик (даже по меркам гно) в фартуке с неравномерной всклокоченной белой бородой и неестественно черными, как смоль, усами, оценивающе осмотрел меня. Взгляд его остановился, как ни странно, на мешке, точно он проверял �