Марья-Царевна
© Н. Жильцова, 2019
© ООО «Издательство АСТ», 2020
Глава 1
Ваш мир когда-нибудь переворачивался с ног на голову? Так, чтобы даже дыхание перехватило от переизбытка эмоций?
Лично я испытала это чувство дважды. В первый раз, когда очнулась в ледяном гробу во дворце Кощея Бессмертного и осознала, что нахожусь в другом мире. А во второй – сейчас, в этот самый момент, на собственной кухне, глядя на бабушку. Бабушку, которую знала с детства и которая оказалась вовсе не бабушкой, а Бабой-ягой.
Чувствуя, что нервы начинают сдавать, я крепко зажмурилась и глубоко вздохнула, изо всех сил стараясь собрать разбежавшиеся мысли в кучу. Нож выскользнул из рук и, звякнув, упал на пол, но я не обратила на это внимания. В душе бушевали одновременно радость и злость.
Радовалась я тому, что все произошедшее не привиделось, не приснилось. Все это было! И Конь с Костопрахом, и Ланселот, и поход в Китеж-град за папочкой Кощеем… Ну и Белогор-Наволод тоже существовал на самом деле.
А вот злилась я на родню, которая за меня решила, как и, самое главное, где мне будет лучше жить. При этом мои желания в расчет не принимались совершенно! Подумаешь, освободила Кощея из тюрьмы Гвидона. Подумаешь, чуть не погибла при атаке соломоновых джиннов и волколачьей засаде. Это я еще про сестрицу Аленушку и братца Иванушку молчу!
Все эти заслуги папочка проигнорировал! Просто взял и по собственному усмотрению выставил меня прочь из своего мира, словно дочь ему только для вызволения из темницы нужна была. Василису-то хоть просто доступа к Источнику лишил, но личную жизнь не разрушал!
Ладно, Маша, спокойно. Нервы тут не помогут.
Я еще раз вздохнула и открыла глаза. Бабушка, прямо-таки на глазах неуловимо изменившаяся, смотрела на меня спокойно и внимательно. Черты ее лица, прежде такие милые и мягкие, заострились, посуровели.
– Осознала, значит? – Изменился даже ее голос, став более скрипучим, властным и строгим.
А еще от бабушки… нет, от Бабы-яги ощутимо веяло опасностью.
Я медленно кивнула, не сводя с нее взгляда. Очень хотелось закричать, потребовать объяснений и немедленного перемещения меня обратно в другой мир, но… я сдержалась. Внезапно обострившееся чувство самосохранения буквально кричало, что той, прежней, бабушка больше не станет. А с древней сильной колдуньей следует вести себя крайне осторожно. Во избежание всякого.
– Что ж, ладно, – сказала она. – Конечно, я бы предпочла, чтобы подобной ситуации не возникло, но уж что случилось, то случилось. На твоей дальнейшей жизни это никак не отразится.
– Значит, вот как? – произнесла я. – Перемещать меня обратно к отцу ты не станешь?
Яга пожала плечами:
– Тут ты на своем месте. Все привычно и ровнехонько. А там не твой мир, Маша. Другие люди, другие законы…
– С которыми я успешно справлялась, кстати, – отметила я. – Да и вообще, почему меня не спросили, чего хочу я? Почему не спросили, какой мир мне нравится больше?
– Да перестань. – Яга хмыкнула. – Ну что там хорошего? Антисанитария сплошная и питание нездоровое.
– Очень даже здоровое, – буркнула я. – Никаких ГМО и пищевых красителей.
Но Яга, словно и не слышала меня, продолжала:
– А здесь-то, здесь! Все, что душе угодно, и все рядышком! Телевизор заскучать не дает, магазины близко, живем в квартире со всеми удобствами. Печь, опять же, топить не надо.
– А избушка по тебе скучает, – сказала я тихо. – Не уходит от Калинова моста. Вся мхом поросла, но никого к себе не подпускает, хозяйку ждет.
Все красноречие Бабы-яги разом кончилось. Она посмурнела и нахмурилась.
– И пусть ждет, – резко сказала она. – Что мне избушка, пусть и ходячая? Никаких удобств, да скрипит так, что спать невозможно. И трясет в ней хуже, чем в троллейбусе. Опять же, скукота там смертная!
– Тебе, может, и скукота, а у меня там друзья появились и жизнь личная, – не собиралась сдаваться я. – Жених даже был!
– Был, да весь сплыл, – отрезала бабка. – Рассказал мне Кощей о твоем женихе. Смотри, что удумал навий князь! С одной сестрицей не срослось, так он другую охмурил. Путь ровный к Источнику Мертвой воды проторил да и присосался, словно пиявка какая!
– Не так все было!
– Ой ли? Уверена? – Яга прищурилась. – Давно ли ты в мужчинах разбираться стала? У князя-то опыта в сердечных делах, поди, намного больше будет.
– Не…
– Обманул он тебя, Машенька, – с нажимом, уверенно перебила Баба-яга. – Охмурил да использовал. Тут и думать нечего. А мы с твоим отцом сделали, что должно: спасли тебя, переместив обратно в этот мир. Здесь забудешь ты Наволода проклятущего и найдешь нормального жениха, вот мое слово! Менеджера там какого или программиста. Чтоб и при доме был, и умом не обделен. Нарожаешь детишек да и думать забудешь про мир тот. Кощей обещал даже с деньгами помочь, если потребуется.
Вот уж спасибо! Расщедрился!
Я ощутила внутри настоящую пустоту. А ведь, скорее всего, так оно и будет. Не уверена насчет программиста, но шансы увидеть Белогора еще раз катастрофически малы. Если вообще есть.
В глазах защипало, а в горле встал горький комок. Я сдерживалась изо всех сил, но предательские слезы сами прочертили мокрые дорожки на щеках.
– А вот и верно, вот и правильно, – тут же поддержала Яга. – Ты пореви, Маша, поплачь. Хочешь, могу даже чайку заварить своего, травяного. На душе враз полегчает, точно тебе говорю. Что девке простой надо, коли не по-ее выходит? Поплакать да успокоиться.
И слезы мигом высохли! Зато злость, напротив, вернулась.
Что девке простой надо, говоришь? Так я – не девка! Я – Марья Бессмертная! Пусть и узнала об этом совсем недавно, но…
При воспоминании о том, с чьей помощью я об этом узнала, в душе внезапно вспыхнула надежда. Сердце забилось быстрее, а мысли понеслись с сумасшедшей скоростью, разрабатывая план возможных действий. Я тотчас закрыла лицо ладонями и незаметно надавила на глаза, чтобы они оставались набухшими. Нельзя бабуле показать, что на ее слова мне как-то разом стало наплевать. Нельзя, чтобы она что-то заподозрила!
– Значит, бабушка, все останется как есть? – старательно всхлипывая, спросила я.
– Смирись уж, внученька, – разулыбалась Яга при слове «бабушка». – И тебе так лучше, и всем остальным.
– Но все-таки почему меня сюда отправили? Кому я там мешала?
Баба-яга покачала головой:
– Ох, Маша, и вопросы у тебя. Сама подумай: ты кольцо Наволода приняла, невестой назвалась и к Источнику Мертвой воды доступ ему открыла. А кольцо непростое, его снять никто не может, только ты. Отлучить тебя от Источника Кощею не удалось, значит, и от князя навьего избавиться. Кощей такого терпеть не будет. – Она вздохнула и поправила волосы. – Ваша связь с Источником и Наволодом только в этом мире оборвалась, а кольцо незримым стало.
– Потрясающе, – пробормотала я. – А если я пообещаю все-таки снять кольцо? Что тогда? Обратно пустите?
– Увы. – Бабуля развела руками. – Кощей тебя слишком своевольной считает, ему спокойней, когда ты здесь. Да и хорошо в этом мире. Я вот совсем возвращаться не хочу. Так что скажешь, внученька?
– А что я скажу? – Я уныло вздохнула. – Вы уже и без меня все решили. Жизнь продолжается.
– Вот это правильные мысли, – заулыбалась Яга. – Сейчас еще чайку моего попьешь, сердце окончательно и успокоится.
– Лучше пойду пройдусь, – отмахнулась я. – Воздухом подышу.
– Так поздно уже!
– Всего десять вечера, – бросив быстрый взгляд на часы, с деланым равнодушием отметила я. – Для дороги до магазина и обратно вполне пойдет. Вон тортик к твоему чаю куплю. Шоколадный.
Бабуля задумчиво посмотрела на меня. А я изо всех сил постаралась сделать лицо преисполненным вселенской печалью. Наверное, получилось, так как она кивнула:
– Хорошо, сходи. Но быстро. А я пока чай свежий заварю.
– Угу.
Едва сдерживаясь, чтобы не выдать себя, я прошла в комнату и неспешно переоделась из домашней одежды в джинсы и свитер. Затем воровато оглянулась на дверь, проверяя, не наблюдает ли за мной Яга, и тихонько достала из шкатулки золотую цепочку. На всякий случай! Ведь если план сработает и я окажусь в другом мире, первое время точно надеяться будет не на кого. А без денег даже поесть нормально не получится. Так что цепочка – пусть и невеликое богатство, но хоть какой-то стартовый капитал.
Потом так же неспешно переместилась в прихожую, надела удобные кроссовки и под очередным острым взглядом бабушки вышла из квартиры.
И тут же сорвалась с места! Даже лифта ждать не стала – помчалась вниз по лестнице. Действовать нужно было как можно быстрее, пока Баба-яга ничего не заподозрила. Вылетев из подъезда, я судорожно огляделась, выискивая взглядом самое безлюдное место. Таковое обнаружилось на краю дома между мусорными контейнерами. Самое то!
Никакой уверенности в том, что план сработает, не было, но мы, царевны, вообще девушки доверчивые. Поэтому, едва подскочив к контейнерам, я заставила себя сосредоточиться и быстро, отрывисто произнесла переданные Баюном в благодарность за золотую цепь слова вызова:
– Мертвым ветром обернись, Карачун ко мне явись!
Я действительно надеялась договориться с Дедом Морозом. Не за просто так, разумеется. Передавая свиток с заклинанием, Баюн также отметил, что дочь Карачуна Снегурочка очень любила посещать разные места. Но просто так делать этого не могла, поскольку тепло было для нее губительно. Существовала лишь одна возможность защититься: выпить немного крови чародейки, отданной добровольно, безо всякого тайного или явного принуждения.
А поскольку чародеек было мало и еще меньше из них жаждали делиться своей кровью хоть с кем-нибудь, гуляла Снегурочка о-очень редко. Не так и много у Карачуна было богатств, чтобы кровь выкупать. Так что шанс перейти в другой мир для меня был весьма вероятен.
Я даже составила в голове убедительную речь!
Но Карачун на призыв не отозвался. И почему, спрашивается?
«Слова, чародейкой или колдуном сказанные, другую силу имеют, нежели слова, сказанные обычным человеком», – вспомнились слова Яра.
А значит, он должен меня услышать! Обязан!
– Карачун! Кровь моя в обмен на желание! – крикнула я, стараясь унять бешено стучащее сердце.
Мне показалось, или вокруг резко похолодало, а изо рта вырвался пар?
От неожиданности я замолчала, наблюдая, как по земле и мусорным контейнерам поползли дорожки морозных узоров. Правда, почти тотчас опомнилась, а сердце бешено застучало – вот оно!
Наплевав на заготовленную речь, я зачастила:
– Карачун! Кровь дам тебе для Снегурочки! Исполни мое желание! Верни меня в тот мир!
И морозные змейки ускорились. Спустя считаные секунды вся стена из контейнеров была покрыта коркой льда, а затем раздался голос, суровый и властный:
– Иди сюда, Марья!
Вслед за этим лед словно ожил и с легким треском «отполз» к краям, открывая воронку, в которой крутилась непонятная жуткая темная хмарь.
Я несмело подошла поближе и протянула руку, коснувшись туманной поверхности. И не ощутила ничего. Рука прошла сквозь поверхность, не встретив никакого сопротивления!
– А тебе слабо, Дэвид Копперфильд? – пробормотала я, собираясь с духом.
Однако собраться не успела. Кто-то крепко ухватил мою ладонь по ту сторону хмари и рванул на себя с такой силой, что я, словно шар в кегельбане, буквально влетела в воронку. Миг, и меня полностью поглотил густой, осязаемый мрак.
К счастью, паническое парение в «нигде» оказалось недолгим. Уже через несколько мгновений я ощутила, что твердо стою на ногах, которые хоть и ослабли от страха, но держали. Я тихонько приоткрыла глаза и обнаружила, что оказалась в огромном, искрящемся инеем зале. Прямо перед возвышением с ледяным троном, на котором восседал знакомый Дед Мороз!
Сработало!!!
От избытка чувств я едва не взвизгнула, но, заметив мрачный взгляд Карачуна, вовремя прикусила язык.
– Довольна, значит? – спросил тот, сверкнув глазами из-под кустистых седых бровей.
Радость после этого вопроса как-то сразу поутихла, а в душе шевельнулось нехорошее предчувствие. Чего это дедуля такой нерадостный? Ну да, позвала я его на ночь глядя, однако ж не просто так, а с честным бартером. Тем более ничего особенного не попросила. Подумаешь, из мира в мир переместить?
Однако ж Карачун явно сердился.
Так, Маша, соберись. Главное – перемещение уже произошло, а в остальном договоримся. Тем более я все ж дочь Кощея, хоть и нелюбимая. И чародейка, пусть и необученная. Сделать мне что-то совсем плохое Карачун не сможет. Верно? Главное – диалог наладить.
Чем я и занялась незамедлительно, самым медовым голосом сказав:
– Здравствуй, дедушка Карачун. Спасибо, что услышал и желание мое выполнил.
Тот кивнул, но промолчал, ожидая продолжения.
– За то тебе моя вечная признательность, – продолжала я молоть языком, одновременно судорожно соображая, что делать дальше. Изо рта при каждом слове вырывался пар, но, что приятно, холода я особо не ощущала. – Вовек не забуду твоей милости, а век мой до-о-олгий…
Черт, ну что он все так смотрит-то? Был бы это не Дед Мороз, а, скажем, моя бабушка, я бы точно начала опасаться быть немедленно съеденной.
– Теперь покажи, будь любезен, куда кровь по договору сцедить, да пойду я. Дела ждут. Надо с Белогором встретиться, с Костопрахом переговорить…
Карачун поднял руку, и я умолкла на полуслове. Надо сказать, умолкла даже с некоторым облегчением, так как поймала себя на том, что уже начинаю повторяться. Ведь как раз собиралась снова перейти к «спасибо тебе, дедушка Карачун».
– А ну, подожди, Марья, – произнес он и усмехнулся. – Ответь-ка мне вот что, девонька. Я желание твое исполнил?
Я только кивнула.
– Исполнил, – удовлетворенно утвердил тот. – Сюда тебя перенес. Только вот о том, что будет дальше, никакого уговора у нас с тобой не было. Так?
Я судорожно сглотнула, но вынуждена была вновь кивнуть.
Что этот дедуля задумал? Уж больно довольный вдруг стал, хоть и встретил неприветливо.
– А значит, на то, что будет дальше, моя воля! – Карачун пристукнул резным посохом. – Как скажу, так и будет!
Я резко вздохнула. Вот оно! Слишком все хорошо начиналось, чтобы обойтись без пакости!
– И как будет дальше? – осторожно уточнила я.
– А дальше, Марья, я еще не решил. Вот подумаю лет пятьдесят, там разговор и продолжим, – заявил он. – Так что за пределы дворца тебе хода нет. Располагайся, обживайся, обслуга все тебе покажет.
Я чуть воздухом не подавилась.
– Э! Э-э! Что значит «нет хода»?! Как это «располагайся»?! А если я не хочу? Я свободный чело…
– С этого момента уже нет, – оборвал Карачун. – Мне, знаешь ли, не нужны лишние хлопоты. Мы только-только на мировую с Кощеем пошли, а он не имеет желания тебя тут видеть. И раз так, не будем огорчать уважаемого царя мертвых. Для пущей безопасности я вьюгой незримой тебя окутал, она чужой колдовской глаз к тебе не пропустит. Так что и не узнает никто, что ты снова в нашем мире объявилась.
Ну это… это вообще офигеть! Да какое он имеет право меня тут удерживать?! Да я…
Я вдруг осознала, что капитально попала.
– И чем прикажешь заниматься? – со смесью растерянности и злости выдохнула я. – Сколько ты там сказал? Пятьдесят лет?
– Через пятьдесят лет я только подумаю, что с тобой дальше делать, – поправил Карачун. – Так что ты в сроках меня не ограничивай. А чем заниматься? Ну, можешь вон из льдинок слово «вечность» повыкладывать…
– А слово «жопа» можно? Оно короче, – огрызнулась я.
– А можешь с дочкой моей пообщаться, – проигнорировав мои слова, как ни в чем не бывало продолжил он. – Снегурочка – та еще затейница, велела себе из вашего мира телевизор притащить. Целыми днями кино смотрит. Да не только смотрит. Она у меня этот, как его… ре-жис-сер она у меня.
Я несколько оторопело посмотрела на Карачуна:
– То есть как – режиссер? У нее здесь театр, что ли, свой? Или киностудия?
– Зачем киностудия? – Дед довольно откинулся на спинку ледяного трона. – Чародейка она с фантазией, колдовство такое учудила хитрое, что я аж диву дался. Мысли свои да желания прямо в ваш мир передает. Как раз в головы тем, у кого театры и киностудии.
Вот тут я окончательно потеряла дар речи от масштаба окружающего сюрреализма. Это что ж получается?..
– Так что, глядишь, и ты себе забаву какую найдешь. А то, честно признаться, все эти ее супергерои мне уже в печенках сидят. Чего только не выдумает! То человека с пауком скрестит, то с осой, а то вообще выдумает, будто кто-то из старых богов с тропы вернулся и по миру шастает с молотом заколдованным. И ладно бы себе развлекалась, так она мне это все пересказывает да фильмы потом смотреть заставляет. Успехами хвастает. А дочь ведь – отказываться нехорошо… н-да.
Я с усилием закрыла рот.
– Так что пусть уж лучше она тебе все это показывает и рассказывает, – подвел итог Карачун. – А то у меня тут дел по горло. – Он провел ребром ладони в вышитой рукавице по белоснежной бороде. – Недосуг мне с тобой более разговоры вести. Иди давай к дочке, через пятьдесят лет увидимся.
С этими словами Карачун хлопнул в ладоши, и вокруг меня взвихрился снег. Я отступила на шаг, заслоняя от колючих снежинок лицо рукой. А когда посмотрела снова, то увидела, как прямо ко мне подходят…
Вы серьезно? Снеговики? С морковками вместо носа и ведрами на голове?
Однако, когда я пригляделась, поняла, что это не морковки, а носы, хоть красные и огромных размеров. А на снежных головах красовались самые настоящие стальные шлемы, издалека действительно походившие на ведра.
Снеговики были классическими такими, трехшаровыми. На первом, большом, шаре снега помещался второй, поменьше, а третий играл роль головы. Ростом снеговики превосходили меня раза в полтора. Нижний, «двигательный», снежный шар был мне как раз по грудь. Катились снеговики весьма резво, сжимая в снежных руках, выраставших из вторых шаров, грозные на вид и остро заточенные грабли-трезубцы. Глаза и рты из угольков антрацитово блестели.
Намек был понятен и недвусмыслен: не пойду сама – заставят. Так что я напоследок мрачно взглянула на Карачуна и поплелась к выходу из зала, сопровождаемая боевыми снеговиками. А что оставалось делать?
Ледяной дворец Карачуна был огромен и величественно прекрасен. Неизвестные мастера, а может, и сам Карачун, разукрасили его резьбой и удивительными узорами. Свет играл и искрился на покрытых инеем гранях. Воздух был наполнен морозной свежестью.
Но несмотря на то что кожей я чувствовала холод, он не проникал внутрь и дискомфорта не доставлял. А еще лед не скользил под ногами, чего, признаться, я поначалу опасалась.
В общем, это удивительное место действительно стоило того, чтобы его посетить. Если бы еще не предстояло жить здесь следующие пятьдесят лет!
Миновав несколько коридоров, снеговики остановились перед искусно вырезанной изо льда дверью. Пришли, значит. Ладненько.
Я вежливо постучала. Ну да, идея не самая удачная: стук по льду мог расслышать разве что человек с очень острым слухом. Тем не менее дверь плавно открылась, и из глубины ледяных покоев раздался звонкий девичий голос:
– А кого там метель принесла? Заходи, гость нежданный!
Я осторожно переступила порог и огляделась.
Это оказалась небольшая, в сравнении с Карачуновым залом, комната. С некоторой натяжкой ее даже можно было назвать уютной. Пусть вокруг был все тот же лед, пол здесь устилали пушистые ковры, на стенах висели гобелены, а кресла были не ледяные.
Но самое интересное – на противоположной стене висел огромный, с диагональю не меньше двух метров, телевизор. Удерживали его четыре искусно выкованных крепления, инкрустированные большими кристаллами, которые светились ровным зеленым светом. По самому краю экрана каталось спелое красное яблоко, неведомым образом не падая с вертикальной поверхности. И показывал этот телевизор известный канал международных новостей!
Я даже на месте замерла от удивления. Пусть Карачун и говорил об этом, до последнего представить не могла, что такое возможно!
– Ну, здравствуй, Марья Бессмертная! – отвлекая меня от разглядывания местного чуда, раздался все тот же голос, и навстречу из глубины комнаты вышла ее хозяйка – улыбчивая девушка в голубом, расшитом серебром платье. Толстенная снежно-белая коса спускалась ей на грудь, а в ярко-синих глазах вспыхивали ультрамариновые искорки. – Я столько о тебе слышала, что давно мечтала познакомиться!
– И тебе привет, Снегурочка, – поприветствовала я и обреченно вздохнула.
Хоть у кого-то мечты сбываются правильным образом. Что ж мне-то постоянно так не везет?
Глава 2
Снегурочка оказалась довольно милой девушкой. Она закидала меня вопросами о моем прошлом визите в этот мир, сочувственно ахая и охая в нужных местах. Так что я как-то незаметно полностью пересказала все свои приключения и злоключения. Впрочем, что-либо скрывать я не видела смысла. За скобками остались только мои отношения с Белогором, которых, по сути, все равно не было.
Когда я закончила, Снегурочка тихонько стукнула пальцем по небольшому столику, за которым мы устроились, и на нем появились два кубка, исходящие паром. Аромат горячего красного вина со специями разлился по комнате. Она пристукнула еще раз, и на столике добавились разнообразные закуски – от красной рыбы до засахаренных орешков.
– Угощайся, Марья, – улыбнулась Снегурочка. – Коли захочешь, я могу прямо сейчас показать тебе во дворце все. Хотя, признаюсь по секрету, смотреть тут особо нечего. Разве вот сияние северное, да в сад ледяных скульптур сходить можем.
Я махнула рукой и отпила из кубка. Горло после длинного рассказа пересохло и легкое подобие глинтвейна было очень кстати.
– Давай попозже? – попросила я. – Мне еще надо смириться с мыслью, что я здесь надолго.
Улыбка Снегурочки потускнела:
– Мне так жаль, Марья, что так все получилось. Но тем не менее я рада, что ты здесь. Спасибо тебе за ценный дар.
– Какой дар? – не поняла я. – А, ты про кровь, что ли? Да сколько угодно!
– Ух ты!
– Эй, я пошутила! – Я тотчас дала себе мысленный подзатыльник за несдержанный язык. – У нас с твоим отцом уговор был на… на одну порцию.
Снегурочка кивнула:
– Понимаю. Это дорогой подарок. Мне так редко удается покинуть дворец, и я ценю каждую возможность. Каждая такая прогулка дарит мне воспоминания на долгие годы.
– А сейчас куда направишься?
– Хочу просто погулять. – Она мечтательно прикрыла глаза. – Хочу попасть в Нью-Йорк, погулять по Бродвею. А то в мой последний раз еще и Нью-Йорка никакого не было. Жили на том месте люди нравом дикие, обликом странные и в перья одетые.
– Индейцы? – Я хмыкнула.
– Да-да, именно, – подтвердила Снегурочка. – По телевизору я много мест новых увидела. Отец и раньше рассказывал, а вот теперь своими глазами посмотрю.
В таких вот никчемных разговорах пролетел час, и я заметила, что Снегурочка начала все чаще посматривать на дверь. Невтерпеж ей, видимо, было по Нью-Йорку походить, да вежливость благодарной хозяйки сдерживала.
Что ж, кажется, это самый подходящий момент, чтобы осторожненько начать выяснять то, что меня действительно интересует. Пока она мыслями уже на Медисон-авеню, глядишь, и не обратит внимания особого на мои вопросы.
– Хорошо тебе, – вздохнула я. – Я вот вообще, кроме Москвы, нигде не была. А теперь и тут застряла. И за что, спрашивается?
Снегурочка укоризненно фыркнула:
– Действительно, вообще не за что! Взяла и доступ к Источнику чужому колдуну открыла. Мелочь какая!
– Так выбора-то не было особо, – напомнила я. – Там мой друг погибал. За меня бился, между прочим. Неужели надо было его так оставить?
– Ну, многие бы так и сделали. – Она пожала плечами. – Это реальная жизнь, Марья. И благородство тут не всегда в помощь.
Н-да, дожила. Сказочный персонаж мне про реальную жизнь рассказывает.
– Ну так я не такая. Как у вас говорят, долг платежом красен.
– Вот этим вы с Кощеем друг от друга и отличаетесь, – отметила Снегурочка. – Твой батюшка с этим утверждением никогда не согласится. Он вообще сильно кредиторов недолюбливает. Я бы сказала, смертельно недолюбливает.
Я как можно безразличней вздохнула:
– Жених тоже хорош оказался. Даже найти меня не попытался. Где его сейчас носит, интересно? Хотя, может, он и не понял, что меня обратно отправили?
– Как это не понял? – всплеснула руками Снегурочка. – Наволод, говорят, тебя высмотреть через зеркало Белоснежки пытался. С гномами ейными поругался даже. Зеркало и сказало ему, что нет тебя здесь больше. Так что не оправдывай его!
Представив, как Белогор ругается с гномами, я невольно усмехнулась.
– Хотя лично твою выгоду я, пожалуй, понимаю, – продолжала меж тем Снегурочка. – Ведь когда Наволод через тебя доступ к Кощеевой Мертвой воде получил, то и тебе путь открыл к огню своему. А Источник Медной горы…
Так, стоп! Это уже интереснее!
– Погоди, – перебила я. – Как это открыл? А почему же я ничего не почувствовала?
– А ты пыталась? – вопросом на вопрос ответила Снегурочка. – Если с водой связь найти относительно легко, ведь, знамо, Источник тебя и так признал, то Мертвый огонь просто так не ухватить. Хотя, конечно, навий князь мог схитрить и эту связь незаметной сделать. Ты-то необученная волшебница, а ему такое провернуть легко.
Она многозначительно замолчала, а я задумалась. Верить в то, что Белогор самолично от меня свой Источник скрыл, не хотелось. Так что спишем все на то, что волшебница из меня, как… как из Киркорова солист «Рамштайн». То есть никакая. И тем не менее силу Мертвой воды я почувствовать смогла. Нашла тропинку, так сказать. Так почему бы…
– Ах ты ж! – вырвалось от неожиданно пришедшей на ум идеи.
– Что? – Снегурочка с тревогой посмотрела на меня.
– Ничего, – пробормотала я. – Эмоции. Вот ведь гад какой! Я и подумать не могла о такой подлости.
Фух! Кажется, она ничего не заметила. Я тихонько скосила глаза вниз. На безымянном пальце правой руки как ни в чем не бывало красовалось Белогорово кольцо. А значит, шанс сбежать отсюда у меня действительно есть!
– Марья, заболтала я тебя совсем. Ты, поди, устала. Но хороший отдых восстановит твои силы и поможет легче перенести новости… все. – Снегурочка улыбнулась, стараясь выглядеть виноватой.
Получилось у нее не очень, но мне уже и самой не терпелось остаться в одиночестве, так что я согласно кивнула:
– Ты права. Отдохнуть мне действительно надо. Давай с формальностями разберемся, да я пойду смотреть, какие апартаменты мне Карачун выделил.
– Не беспокойся, самые удобные, – заверила Снегурочка и достала из ящика небольшого комода самую банальную упаковку с одноразовыми шприцами.
– Ого! – впечатлилась я.
– Они намного удобнее, чем наши костяные иглы, – поделилась та. – И не волнуйся, больно не будет.
Так и оказалось. Снегурочка лишь слегка дунула мне на руку, и кожа вмиг потеряла всякую чувствительность. С меня быстро и профессионально сцедили пробирку крови, после чего еще одним дуновением вернули все как было. После этого Снегурочка заботливо заставила меня выпить еще одну чашку глинтвейна и заесть сладостями, чтобы головокружения от кровопотери не образовалось. А потом хлопнула в ладоши, и двери открылись, пропуская уже знакомых снеговиков.
– Проводите Марью, царевна отдыхать изволит! – приказала она. – Да со всем почетом и уважением. Коль узнаю, что гостья недовольна чем, самолично скажу отцу отправить вас в ее мир. Будете там где-нибудь во дворах стоять, безмолвные и недвижимые, на потеху детишкам.
Снеговики, клянусь, даже выше стали. Подтянулись, будто выполняя команду «смирно», и всем своим видом дали знать, что уж они-то, не извольте сомневаться, все выполнят по высшему разряду.
– Тебе, кстати, ничего в Нью-Йорке не надобно? – провожая до выхода, спросила Снегурочка. – А то могу гостинцев принести.
– Нет, спасибо. – Я отрицательно качнула головой. – Отдохни там получше. Потом про Бродвей расскажешь.
– Обязательно. – Она в который уже раз мечтательно улыбнулась. Но потом вдруг, словно вспомнив что-то, посерьезнела и посмотрела на меня совсем другим, цепким и неожиданно льдистым взглядом. – Ты, Марья, одно запомни: дворец наш находится в самом центре северных земель и тайной тропой сюда не дойти. Только лететь надо с помощью батюшки моего. Понимаю, срок здесь тебе предстоит долгий провести, но это все ж лучше, чем попытаться сквозь защиту дворца пробиться и замерзнуть в снегах. Ты хоть и бессмертная, но вряд ли захочешь те же лет пятьдесят, а то и дольше, лежать морозным ледяным кубиком, пока тебя найдут. Искать-то придется долго – на тебе вьюга батюшкина. Она ото всех чародейских глаз тебя скрывает. И снять ее отец, только находясь рядом, может. В общем, не соверши глупости от безрассудства.
– Не совершу, – заверила я и вышла из Снегурочкиных покоев.
Между прочим, обещание дала совершенно искренне: тайную тропу я и впрямь открывать не собиралась. То, что я хотела сделать, было намного безрассуднее.
Путь до моих апартаментов на ближайшие полвека оказался недолгим. Снеговики остановились у двери сразу за вторым поворотом коридора. Видимо, Карачун и впрямь решил поспособствовать нашему со Снегурочкой частому общению.
Впрочем, как она и утверждала, выделенные мне комнаты оказались весьма комфортными и просторными. В большой гостиной обнаружился камин, в котором весело трещали дрова. Приглядевшись, я увидела, что дерево не сгорает в пламени, но тепло все равно ощущалось кожей. Странно, но лед при этом не таял.
Еще один камин находился в спальне с большой мягкой кроватью, а третий, небольшой, в комнате, которая являлась одновременно кабинетом и библиотекой.
Кроме этого, разумеется, не обошлось и без отдельной купально-туалетной комнаты. Там, прямо в ледяном полу, хоть и укрытом медвежьими шкурами, была настоящая полынья. С горячей водой и мраморной лесенкой, помогавшей спуску.
Снеговики терпеливо ждали у порога, пока я пройдусь по всем комнатам.
– А как в этом санатории с едой дела обстоят? – уточнила я.
Один из них тут же быстренько подкатился к небольшому шкафчику, распахнул дверцы и указал на аккуратно сложенную скатерть.
– Самобранка? – Я понятливо кивнула. – Полноценная, или снова один лоскуток в ткань вплели?
Снеговик всем своим видом дал понять, что ему сие неведомо.
– Ладно, можете идти. Хочу остаться одна. Устала.
И я изо всех сил зевнула. Демонстративно и со звуком.
Снеговики, словно по команде, одновременно развернулись и выкатились из гостиной, аккуратно притворив за собой дверь.
Я тут же сорвалась с места, подскочила к порогу, приложила ухо к двери и прислушалась. Тишина. Вот и отличненько! Пора приниматься за дело.
Конечно, никто меня не торопил, и можно было бы переночевать здесь. Но усталой я себя не чувствовала, напротив, адреналин и выпитое вино требовали действия.
Единственное, о чем задумалась, – не взять ли с собой самобранку, но после недолгих сомнений все же не стала. Артефакт все-таки, и весьма сильный. Меня-то заклинание невидимости скрывает, а вот его Карачун, возможно, почует. Лучше не рисковать.
Я отправилась в спальню, села на кровать и несколько минут просто смотрела на несгорающие поленья в камине, изо всех сил стараясь успокоиться. То, что мне предстояло сделать, требовало полного сосредоточения на задуманном, ведь шансы на успех были малы. И это только шансы на успех первого шага. Шаг второй вызывал во мне легкий озноб от страха. Но иного пути я не видела. Оставаться в гостях Деда Мороза на ближайшие полвека в мои планы не входило совершенно.
Наконец, решившись, я легла, закрыла глаза и глубоко вздохнула, очищая голову от посторонних мыслей. Получилось не сразу, но через некоторое время мне удалось отогнать от себя Белогоров, бабушек и Карачунов со снеговиками.
Сознание стало погружаться в легкую дрему – то самое состояние, когда ты понимаешь, что вроде как спишь, а с другой стороны, еще можешь контролировать сон. Обычно так бывает утром, когда будильник звонит первый раз и ты, отключая его, с некоторым облегчением понимаешь, что есть еще минут десять – пятнадцать перед вторым звонком, когда вставать уже точно надо.
И вот в этом состоянии полуяви-полусна я изо всех сил мысленно потянулась к легендарной Медной горе, которую никогда не видела, а лишь смутно представляла по рассказам Белогора да прочитанным в детстве сказам Бажова. Я отдавала себе отчет, что в реальности она может выглядеть совершенно иначе, но сейчас это не имело значения. Главное – ощутить.
Видение возникло неожиданно. Только что перед закрытыми глазами плавали какие-то пятна, и вдруг я словно оказалась в нескольких километрах от горного кряжа. А чуть в отдалении от него возвышалась гора. Заходящее солнце так сильно отражалось от снега, покрывавшего ее вершину, что она действительно выглядела медной.
Возникшую откуда-то мысль, что Уральские горы не могут быть такими высокими, я отмела как лишнюю и вредную. Вместо этого рывком приблизилась к горе и заставила свой разум погрузиться прямо в нее. В нее и вниз. Мне нужен был Источник. И я с усилием двигалась в толще горы, словно этакий астральный крот.
Кольцо на пальце заметно потеплело. Это я ощутила даже сквозь тягуче-медленное продирание сквозь гору. Вниз, еще ниже!
Перед внутренним взором мелькали рудные жилы, переходы и штольни. А потом я ощутила столь сильное сопротивление, что чуть было не остановилась там и не открыла глаза здесь. Однако минута слабости прошла, и я, сделав последний рывок, стоивший мне прокушенной губы, очутилась в огромном темном зале, к созданию которого люди совершенно точно были непричастны. Зал был столь велик, что я ощутила себя не более чем муравьем. Мелкой букашкой.
Смутная угроза, висевшая в воздухе, теперь давила на меня буквально с физической силой. Но сам зал был пуст. Лишь в центре, прямо из вырубленного в полу колодца вверх било знакомое бледное пламя. Мертвый огонь, который своей мощью заставлял пульсировать пространство вокруг меня. И который бросил в лицо взвихрившийся сполох, когда я посмела «подойти» поближе.
Бух! Я открыла глаза. Перед ними плавали яркие пятна, а прокушенная губа нещадно саднила. Меня всю трясло, а дыхание было свистящим и сиплым, поэтому подниматься с кровати я не спешила.
Кольцо Белогора оставалось теплым и едва заметно пульсировало, словно обладало собственным маленьким сердцем. А еще через него я теперь чувствовала что-то… темное. Что-то одновременно горячее и ледяное. Живое и вроде как совершенно мертвое.
А еще эта сила явственно рвалась наружу. Мертвый огонь жаждал обрести свободу, и удерживало его только подчинение Белогорову кольцу. Теперь главное, чтобы мне хватило воли этим кольцом управлять!
Восстановив дыхание, я медленно поднялась с кровати и вышла в гостиную. Взяла со стола нож для фруктов, а затем, словно бросаясь в омут с головой, медленно провела им сверху вниз, словно разрезая ткань.
Движение было инстинктивным повторением жеста Белогора, а желание покинуть это гостеприимное место – столь огромным, что огненное кольцо откликнулось. Ткань реальности послушно разошлась передо мной черной неровной прорехой.
И тотчас потянуло знакомым холодом. Нет, не тем холодом, что источают лед и снег. Не холодом свежего мороза. На меня дыхнуло стужей неизмеримо древней и всегда голодной.
– Марья!!! – Голос Карачуна громом прокатился по всему дворцу так, что тот содрогнулся, словно был сделан не изо льда, а из тонкой бумаги. – Не смей, девчонка! Погибнешь!
От неожиданности я перепуганно взвизгнула и прыгнула в открывшуюся прореху. Зрение на мгновение заволокло мраком, а когда он рассеялся, я обнаружила, что стою на знакомой территории. Если постоянно меняющуюся Навь вообще можно назвать знакомой.
Вокруг все та же тусклая сумеречная пустошь, подернутая инеем, и темное небо, изредка озаряемое алым заревом. Вот только безопасной, защищаемой Мертвым огнем тропы, как в прошлый раз, под ногами не было. И сила Наволода не скрывала от меня огромных, парящих высоко над головой жутких змей. Бескрылые тела размером с небоскреб купались в облаках, а по их чешуе пробегали огненные сполохи.
Брр! Я быстро опустила голову, чтобы не смотреть на эту мерзость, и передернула плечами. А потом зябко поежилась, и уже не только от страха. Холод Нави становился все нестерпимей, и я ругнулась на себя за то, что не догадалась запастись перед задуманным предприятием теплой одеждой.
Вот ни к чему хорошему спешка не приводит! И как я могла о таком забыть?
Надо было идти, чтобы не закоченеть окончательно. Я не Наволод, чтобы путешествовать по Нави, словно по простой земле. Долго здесь не протяну.
Направление выбрала наугад. Главное, подальше от Северного полюса выбраться, а там разберемся.
Тем более краем глаза я начала замечать, что то тут, то там мелькают какие-то тени. В прошлый раз со мной был Наволод, и местные обитатели держались на безопасном расстоянии, не смея пересечь границы колдовской тропы. Сейчас никаких границ не было, а тени были голодны. Очень и очень голодны. Удержит ли их на расстоянии магия лишь одного кольца?
Ноги сами ускорили шаг, и еще, и еще. Страх охватывал меня медленно, но верно. Очень хотелось сейчас же вырваться из Нави обратно в наш мир. Останавливало лишь понимание того, что окажусь я среди снежной пустыни и замерзну окончательно. Нет уж, я должна пройти дальше!
Внезапно откуда-то слева ко мне бросилось клубящееся облако мрака, окруженное дымными щупальцами. Взвизгнув от неожиданности и разом накатившей паники, я инстинктивно вскинула руки в жесте защиты. И тут на безымянном пальце вспыхнуло кольцо Белогора. Мертвый огонь на миг обрел желанную свободу и рванулся к надвигающемуся бестелесному кошмару.
Треск и низкий зубодробительный вой раздались одновременно. Порождение Нави резко изменило траекторию своего полета, отпрянув от меня, как от чумы, втягивая сотканное из скрученного дыма обожженное щупальце.
– Йа-хуу! – заорала я от страха и облегчения и вновь бросилась вперед, изо всех сил мысленно умоляя кольцо не оставлять меня без защиты. А заодно подсказать дорогу к самому близкому сейчас человеку.
И оно откликнулось! Правую руку словно дернуло вперед невидимой нитью. Окрыленная удачей, я еще больше ускорила бег. Двигающиеся параллельно со мной тени способствовали этому неимоверно.
Сколько я так бежала, сказать не могу. Время, как и расстояние, в Нави не имело точных законов. Только лицо начал заливать пот, в груди саднило, а сердце стучало как сумасшедшее. Дыхание стало хриплым и уже с трудом пробивалось сквозь пересохшее горло. Навья стужа теперь казалась приятной прохладой.
Я бежала сквозь Навь, ведомая кольцом, и старалась думать только о том, чтобы не споткнуться и не упасть. Потому что не уверена, что смогла бы после этого подняться.
Зов кольца пропал так неожиданно, что я по инерции пробежала еще несколько шагов перед тем, как остановиться. А потом вернулась назад, постаравшись встать там, где перестала ощущать хватку моего «поводыря». Мало ли? Отойдешь на пару метров от нужной точки, а в реальном мире эта пара метров обернется парой тысяч километров. И окажешься где-нибудь посреди океана на радость Морскому Царю, а то и просто банальной акуле. Если бы я шла наугад, то риск мог бы быть оправдан, но сейчас полагаться на удачу глупо.
– Ну, спасибо вашему дому, пойду к другому, – пробормотала я и взмахнула рукой, открывая переход…
Вот только он не открылся!
Что за ерунда?!
Тени вокруг засуетились и с явной заинтересованностью подступили немного ближе. Вокруг что-то зашелестело.
Фантазия тотчас дорисовала, как осьминогоподобные твари обсуждают, стоит ли на меня напасть всем вместе прямо сейчас или немного подождать, пока я тут окоченею. А потом сумеречный мир накрыла огромная тень, и я, даже не поднимая головы, поняла, что это означает.
Меня хочет сожрать змей!
В кровь хлынул адреналин, и я, сконцентрировавшись на кольце из последних сил, выпустила Мертвый огонь.
Полыхнуло так, что глаза на мгновение ослепли. Столб синего пламени взвился вверх, с треском пожирая змею и часть окружающего пространства, заодно пробивая прореху между мирами.
Завидев зеленые деревца, я молниеносно прыгнула вперед. Домой!
И кубарем покатилась по земле. Правда, почти тотчас вскочила, испуганно обернувшись: не пробралась ли какая из тварей за мной? Но нет. Прореха быстро затягивалась, оставляя порождения Нави и мертвое пламя на той стороне. Секунда, другая, и вокруг меня осталась только солнечная рощица.
Уф-ф! Выбралась!
От облегчения накатила неожиданная слабость, и я подрагивающей рукой оперлась на ближайшую березку. Экстремальный побег получился! Ближайшие пару недель кошмарные сны мне точно обеспечены.
Ну да ничего. Главное – все получилось.
Я несколько раз глубоко вздохнула, восстанавливая дыхание и успокаивая сердцебиение, а затем огляделась. Надо было понять, куда завело меня обручальное кольцо. Судя по всему, Белогор должен был быть где-то рядом…
Мысль оборвалась, не оформившись до конца. А я поняла, что надо все-таки научиться грамотно формулировать желания!
Потому что кольцо исполнило мою просьбу буквально. Никакого Белогора рядом не оказалось, зато за деревьями огромным зеркалом раскинулось озеро Ильмень, в центре которого сверкал на солнце золотом куполов белоснежный Китеж-град. Город, где правил царь Гвидон, из-под носа которого я смогла вытащить Кощея Бессмертного. А еще – царевич Иван, чьего приятеля-волка я сожгла волшебным посохом в нашу первую и последнюю встречу.
Ну и самое главное, в Китеже жила его жена, моя родная сестра-близнец Василиса Премудрая.
Вот уж действительно самый близкий человек!
А о том, что она одно время активно хотела сжить меня со свету, насылая то оборотней, то богатырей, то сестрицу Аленушку и братца Иванушку – признанных охотников на нежить, лучше не вспоминать. Мы ведь вроде этот момент уладили, верно? От влияния Морганы ее освободили, помирились и все такое.
Я нервно облизнула губы.
Надеюсь, сестренка будет рада меня видеть.
Глава 3
Я волновалась. Мысленно прокручивала в голове нашу предстоящую встречу и разговор. Пыталась предугадать реакцию Василисы… ровно до того момента, пока не вышла к длинному причалу у парома, где толпилось приличное количество народа, и не осознала: чтобы попасть в город, надо очень постараться.
Как я и помнила по прошлому разу, стража парома была дотошной. Телеги всех купцов, которые приехали по торговому тракту, подвергались тщательному досмотру, а одиноких путников дотошно расспрашивали о цели визита в столицу. Как на таможне, честное слово!
Я нерешительно замерла в отдалении.
Интересно, поверят ли они, если я скажу, что являюсь сестрой Василисы Премудрой? Наши лица, конечно, похожи, но будет ли этого доказательства достаточно? Марью Бессмертную-то тут запомнили в эксклюзивных доспехах с черепушками, на коне удивительном и с посохом магическим. Невзрачная простоволосая девчонка, у которой даже мелкой монеты нет, чтобы за проезд заплатить, этому образу вообще не соответствует.
Конечно, в отличие от местного люда в кафтанах, рубахах и холщовых штанах с сапогами на мне по-прежнему были надеты джинсы, свитер и кроссовки. Но вряд ли в торговом городе кого-то можно удивить странной одеждой.
В конце концов, мало ли двойников на свете?
«Не поверят, – с досадой резюмировала я. – И доказывай тут потом до ночи, что ты это ты…»
Но в Китеж-то попасть надо!
Я в очередной раз оглядела пристань, мучительно размышляя, как быть. Эх, мне бы хоть немного денег! Прибиться к каким-нибудь купцам и… стоп! Погодите-ка! А ведь у меня есть что им предложить!
Руки сами потянулись к шее и отстегнули золотую цепочку, которую я предусмотрительно забрала из дома. Иллюзий насчет ее великой ценности я не питала, но уж на оплату небольшой услуги цепочки точно должно было хватить. В общем, набравшись храбрости, я выбрала самого приличного на вид торговца и отправилась к нему.
Просьбу присоединиться к обозу оформила в правдоподобную историю о бедной сиротке, сбежавшей от злой мачехи к суженому. В качестве доказательства продемонстрировала обручальное кольцо, ну и всучила цепочку, разумеется.
Не знаю, поверил купец рассказу или нет, но цепочку принял. Даже языком прицокнул довольно, отметив, как качественно выполнен замочек, и на горсть медяков вдобавок расщедрился. Так что теперь у меня появилась хоть какая-то наличность!
А спустя час я уже входила в Китеж-град.
Дорога до дворца была мне знакома, хоть в прошлый раз и пришлось скакать по ней бешеным галопом в компании с безголовым Кощеем, освещая путь светом глазниц ворчливого черепа. Так что по мощеным улицам шла уверенным быстрым шагом.
Не сбавила я его и когда пересекала городскую площадь, приближаясь к стражникам у дворцовых ворот. Здесь в отличие от пристани у стражи не было проблемы связаться с Василисой. А значит, я могла действовать напрямую.
Так и вышло. Едва я озвучила караульным свое имя, те, хоть и переглянулись с сомнением, все же позвали старшего. А тот, едва взглянув на меня, отправил гонца во дворец.
В итоге не прошло и четверти часа, как гонец вернулся с наказом царевны сопроводить меня к ней со всеми почестями. Что и было проделано незамедлительно.
– Марья!
Едва я вошла в просторные покои с расписными под хохлому потолками, Василиса бросилась ко мне и заключила в объятья.
– Как же я рада тебя видеть!
– А уж я-то как, гм, рада! – выдохнула я, растерянная от столь бурной встречи.
– Как ты оказалась здесь? Батюшка ведь тебя обратно в твой мир отправил с наказом, чтоб не возвращалась никогда! – обеспокоенно принялась расспрашивать Василиса.
Попутно меня потянули мимо шкафов и большого настенного зеркала со странной замутненной поверхностью и усадили в кресло рядом с дубовым столом, заваленным свитками и книгами.
По-видимому, мы находились в ее рабочем кабинете.
Я нейтрально пожала плечами:
– Ну, я девочка уже взрослая, так что сама в состоянии решать, где жить. И в данный момент мне хочется жить именно здесь. В этом мире.
Взгляд Василисы стал задумчивым.
– Значит, сама вернулась? Без его дозволения? – уточнила она.
– Да.
– Ох и разгневается Кощей. Ох и зол будет…
– Да и плевать мне на его злость с высокой колокольни. – Я скривилась. – Я на папочкин трон не претендую. В конце концов, у меня жених есть, и не из самых бедных, так что уж проживу как-нибудь.
– По поводу жениха твоего я бы особых надежд не питала, – протянула Василиса и недовольно качнула головой. Белогора она, помнится, и раньше недолюбливала. – Наволод только выгоду ищет, а зачем тебе расчет без любви-то?
– Вот только нотаций не надо, – сразу пресекла я. – Поверь, все, что ты можешь сказать, мне уже Яга обстоятельно по полочкам разложила. Да только пока самым расчетливым из всех, кого я встречала, вовсе не Белогор оказался, а мой собственный отец. И уж кому, как не тебе, об этом знать, ведь твое замужество он тоже не одобрил. И ты так же, как и я, против его воли пошла.
– Верно… ладно, не будем о том. – Василиса миролюбиво подняла руки. – Расскажи лучше, как тебе удалось вернуться? Ведь между мирами очень мало ходоков.
Я открыла было рот, чтобы обстоятельно пожаловаться на все свои злоключения… а потом легко улыбнулась и сообщила:
– Так мне Карачун желание задолжал еще с нашего с ним знакомства. А я девушка предусмотрительная, на абы что его не тратила. До последнего берегла. Вот и пригодилось, как видишь.
Почему не стала рассказывать правду? Сама не знаю. Вроде и встретила меня сестра ласково, и сопереживала всячески, а что-то в глубине души все ж заставило не выдавать истинную сделку с Карачуном и путешествие через Навь. Так, на всякий случай. Мало ли?
– Да, вижу, – рассеянно произнесла Василиса. Затем слегка нахмурилась, и глаза ее на мгновение вспыхнули, словно просветив меня рентгеном. – Точнее, не вижу. Защита на тебе какая-то? Тоже Карачун расстарался?
– Ну, он не очень-то и хотел. – Я со значением хмыкнула. – Однако грамотно сформулированное желание не оставило выбора.
– Ясно. Ты и впрямь на редкость предусмотрительна, сестренка, – похвалила она. – Колдовским взором тебя никак не увидеть. Отец не отыщет.
Вот! Заодно хоть в глазах Василисы я выгляжу уверенной и расчетливой, а не импульсивной и рискующей почем зря.
– Именно, – подтвердила я. – А после того, как я встречусь с Белогором, до меня ему и вовсе не добраться будет. Главное, узнать теперь, где он находится. У тебя ведь есть какое-нибудь блюдечко с яблочком? Или еще что?
– Есть. И куда лучше блюдечка. – Василиса хитро прищурилась, поднялась со своего места и подошла к мутному зеркалу. Повела перед ним руками и зашептала что-то неразборчивое. Поверхность зеркала заволновалась, пошла рябью и начала светлеть.
– Иди сюда, – позвала она. – Сейчас посмотрим, где нынче Белый Князь обретается.
Дважды звать меня было не надо. Я мигом подскочила к сестре и, встав рядом, вгляделась в мутную серость. Сердце дрогнуло от внезапного волнения. Неужели сейчас я увижу Белогора? Вот прямо сейчас!
Но нет. Прошла минута, вторая, а мутная рябь так и исчезла. Единственное, чего удалось добиться от зеркала, – каких-то темных размытых контуров.
Василиса тяжело вздохнула и покачала головой.
– Не выходит волшба, сестренка, – огорченно сказала она. – Видать, Наволод сейчас у себя дома находится. У Источника Мертвого огня.
– И что? – не поняла я. – Это проблема?
– Осторожен он да недоверчив, – пояснила Василиса. – Источник круговым заклинанием зачаровал от прогляда чужого. Я попробовала было силой пройти, да почуял он. Не стал разбираться, отсек меня сразу же. Осуждать не могу, сама бы так сделала. Впрочем, ничего страшного. Не век же он там сидеть будет? Обождем маленько да снова попробуем. Ты, думаю, голодна? И устала с дороги? Приказать слугам трапезу готовить?
Я кивнула, только сейчас ощутив, что Снегурочкиных легких закусок мой организм уже не помнит, требуя что-то более существенное.
А вот усталости, несмотря на вторые сутки без сна, я все еще не ощущала. Все-таки связь с Источником Мертвой воды, которая восстановилась, едва я оказалась в этом мире, намного продлевала бодрость тела и духа.
Быстро ополоснувшись и сменив пропотевшую одежду на предложенный Василисой льняной сарафан с расшитой блузой, я была проведена в небольшую, залитую солнечным светом трапезную. Причем кроме Василисы да пары слуг в ней никого не оказалось. Это было вдвойне приятно, поскольку ни с царем Гвидоном, ни с ее мужем Иваном мне встречаться не хотелось. По крайней мере сейчас. Не то было настроение для этикетов и расшаркиваний.
– Надеюсь, ты не обидишься на то, что мы пообедаем в одиночестве? – Василиса словно прочитала мои мысли. – Иван и отец его сейчас важными государственными делами заняты, отвлекать не хотелось бы. Я подумала, что мы пока так, по-семейному посидим. А уж к ужину соберемся со всем торжеством.
– Да я б и на ужине без торжества обошлась, – заверила я. Потом, правда, опомнилась и смущенно извинилась.
Сестра, впрочем, только понимающе рукой махнула и пригласила за стол. А на нем чего только не было! И яичные пироги, начиненные мелкорубленной птицей, творогом и зеленью. И белужья икра в огромной вазе. И сама запеченная белуга с солеными капустными листьями, клюквой, брусникой и лимоном. На гарнир предлагались каши рассыпчатые в горшочках и картошечка отварная с укропом. Все свежее, пахучее, вкусное-е!