Суббота Воскресенского

1

– Хочется завести трех любовников и рвануть с ними в Гагры, где только взять? – Полина слегка оттолкнулась ногой, и удобное офисное кресло сделало поворот вокруг своей оси. Перед глазами мелькнули стол, стена, шкаф с рядом толстых картонных папок, большое панорамное окно, стена с кучей дипломов в рамках и снова стол. Кресло остановилось. Полина посмотрела на дверь кабинета.

– Шикарное желание, – ответила Нонна, отсмеявшись.

Полина зажала трубку между ухом и плечом и глянула на часы:

– Так, все, мне пора. Убежала на совещание, может, там выдадут любовников. Пока.

– Удачи! Потом расскажешь, кого выдали! – подруга продолжала веселиться.

– Обязательно, – пообещала Полина и отключила связь.

Надо не забыть захватить папку с расчетами, аналитическую записку от маркетологов, ежедневник для совещаний и ручку. Ах да, еще служебную по айтишникам. Вообще не хотят модернизировать сайт. Прошлый век какой-то, а не сайт успешного, процветающего банка.

Полина Александровна Воскресенская собрала все необходимые для совещания документы и покинула кабинет. А была она руководителем управления рекламы и связи с общественностью «ВКП-банка». ВКП расшифровывается как «вклад, кредит, прибыль» и является частью слогана: «Вклад, кредит, прибыль – ваши возможности».

Совещание предстояло важное и непростое, на нем будет присутствовать Сам. Сам – это председатель правления и главный акционер банка Павел Сергеевич Свешников. Жесткий, умный, успешный и очень привлекательный внешне. Во всяком случае, на обложках финансовых изданий он выглядит всегда впечатляюще. При личном же общении о мужской привлекательности Свешникова не думаешь вообще, тут бы выжить. Вопросы задает самые разные, спрогнозировать, чем заинтересуется в следующий момент, невозможно, а не ответить нельзя.

Вызов к Самому – это всегда предынфарктное состояние с надеждой выйти пусть потрепанной, но с сохраненным достоинством.

Впрочем, до крыла небожителей, где обитали председатель, три его зама по разным направлениям, финансовый директор и главный бухгалтер, путь был неблизкий – как раз чтобы успеть настроиться и еще раз прокрутить в голове вопросы, которые могут возникнуть в ходе совещания, и свои ответы на них.

Повестка дня сегодняшнего сбора была известна – подготовка осенней линейки вкладов, но, как показывает практика, это ничего не значит.

Полина шла по коридору и пыталась сосредоточиться на предстоящем мероприятии. Обычно ей это прекрасно удавалось. Но не сегодня. Те слова про Гагры, которые она бросила в трубку подруге, шуткой были лишь отчасти. Полина устала, очень устала и хотела уехать. Куда-нибудь. Просто чтобы проветрить голову. Десятидневный июньский отпуск был уже забыт, да и желаемого облегчения он не принес. Потому что именно в тот момент происходил ввод на рынок новых карт с кешбэком, и весь расписанный медиаплан с утвержденным бюджетом, как всегда, забуксовал, потому что Полины Александровны не было на месте. В итоге она звонила из ресторана, из номера отеля, с давно запланированной индивидуальной экскурсии по Эрмитажу (боже, как она любила Петербург!), решая возникшие загвоздки с проплатой пакета на ТВ и радио, снова утрясала время выхода роликов, ругалась с бухгалтерией, которая без визирования Полины не проводила оплату, и отпуска почти не помнила. Кроме витрины с яйцами Фаберже, стоя перед которой как раз и ругалась с бухгалтерией, необыкновенного десерта «Павлова» – надо было чем-то себя порадовать после того, как все решилось с рекламой на ТВ, и балета «Спящая красавица» в Мариинке, потому что просто отключила телефон. И даже совесть не мучила.

Полина шла по коридору в крыло небожителей и думала о том, что сегодня пятница и завтра утром она рванет к Нонне в маленький городок на берегу реки, поставит этот чертов телефон на беззвучный режим и насладится жизнью. Лето не просто проходит – оно убегает, уже август перевалил за середину. Надо успеть. Они будут сидеть за столом под старой раскидистой яблоней и пить чай из самовара. Для этого случая в большом холщовом мешке всегда хранились сосновые шишки. Опускать эти шишки в самоварную трубу было целой церемонией.

Так вот, они будут сидеть под яблоней, пить чай из самовара и разговаривать о всякой важной ерунде, типа неудавшегося отпуска, приближающейся осени и молодежной моды. Молодежная мода – это же так актуально! Особенно в свете того, что обе были мамами уже выросших детей. Правда, близнецы Нонны в следующем учебном году только закончат школу, а сын Полины уже вовсю учится в аспирантуре.

Нонна была подругой детства. Так получилось, что свою дружбу они смогли пронести через года, города, свадьбы, рождения детей, один развод (Полины), разные работы и стили жизни.

Нонна была пухленькой веселой брюнеткой, работала в местной музыкальной школе секретарем. Слушая музыку с утра до вечера, подруга постоянно сокрушалась, что Даня не стал музыкантом.

– У него ведь талант, – вздыхала она.

– Видимо, вселенской любви с музыкой не случилось, – пожимала плечами Полина.

Старый дом, в котором Нонна жила с семьей, стоял недалеко от реки. Он достался ей в наследство от бабушки и давно требовал обновления. Официальная версия отсутствия ремонта звучала как «лишних денег нет и не предвидится», а неофициальная, зато правдивая – переустройства боялись. Казалось, переделай этот дом даже слегка – из него исчезнет душа.

Полина дом обожала, обожала его толстые бревенчатые стены, резные белые наличники, терраску с множеством маленьких квадратных стекол в окнах и небольшую проходную комнату, служившую столовой. Там умещались только круглый обеденный стол, старый сервант у стенки и компактный диванчик.

Значит, решено. Сервант, яблоня и самовар заждались. Завтра с утра Полина встанет, позавтракает и рванет на выходные к своим. И никаких тебе аскетичных кабинетов с огромными окнами, которые нельзя открыть. И никаких кондиционеров в качестве единственного средства освежения воздуха в помещении.

На этих нерабочих мыслях переход в другое крыло закончился. Полина остановилась перед переговорной.

Ну что, ни пуха!

2

– Дан, ну ради меня!

– Не-не-не, – Дан крутил колесико мыши, и текст на экране двигался. – Ты пойми, я уже давно этим не занимаюсь. Подрабатывал в студенчестве, когда позарез требовались деньги.

– А сейчас не требуются?

– Требуются, – рассмеялся Дан. – Но сейчас я зарабатываю их другим способом.

– Слушай, – Димон не сдавался. – Я уже всех обзвонил, все сегодня заняты, ты моя последняя надежда.

– Я перестал репетировать, я тебе сыграю только «Три веселых гуся».

Дан лукавил. Да, он уже давно серьезно инструментом не занимался, регулярные репетиции действительно ушли в прошлое, но для себя… для себя вечерами он порой играл. Ну и для мамы. Мама любила слушать и, в отличие от тети Нонны, не сокрушалась по поводу порушенной жизни. Дан любил музыку, но настоящей его страстью была лингвистика во всех ее проявлениях. Дан знал три языка: английский, немецкий и французский. Это не считая русского, конечно. Мама немецкий не любила и говорила, что самый красивый язык по звучанию – итальянский.

– Немецкий очень красив, – не соглашался Дан. – Ты просто не хочешь это расслышать.

– Даже не собираюсь, – отвечала мама.

А сегодня ему надо закончить срочный заказ – перевод доверенности, которая потом будет нотариально заверена (Дан подрабатывал в бюро переводов). Тут не до концертов в ресторанах.

– Ты войди в мое положение, – не сдавался Димон. – Пятница, вечер, у нас куча зарезервированных столиков, люди после работы ведут девушек на ужин, а тут облом.

Дану очень понравилось выражение «люди ведут девушек».

– Кто же знал, что Венька заболеет? Ну один раз! Пусть будут «Гуси» и еще пара таких же вещей, а потом по кругу. Люди танцевать хотят!

– Девушек? – спросил Дан.

– Что? – не понял Димон.

– Люди хотят танцевать девушек?

– А, да.

– Ладно, – вздохнул Дан, крутя колесиком в обратную сторону. – Так и быть… но потом никаких вопросов по поводу того, что под «Гусей» не те танцы.

– Да вообще никаких вопросов! Ты нас спасешь! Публика будет в восторге, я уверен!

– Уговорил, – засмеялся Дан, – вспомню студенчество, тряхну стариной.

3

– Тридцатисекундные ролики – это дорого и неэффективно, – твердо сказала Полина. – Если мы говорим о телевидении, то трансляции в прайм-тайм идут по повышенному тарифу. Лучше два раза пустить пятнадцатисекундный, чем один раз длинный. Если же мы говорим об интернете, то там точно до тридцатой секунды никто смотреть не будет.

Формально она говорила это руководству, а фактически – Агнии. Агния – пресс-секретарь банка. Она являлась подчиненной Полины и по статусу не должна была присутствовать на такого рода совещаниях без крайней необходимости. Сегодня крайней необходимости не было. Только дело в том, что Агния стала любовницей финансового директора и мечтала о кресле руководителя управления рекламы и связи с общественностью. Она тщательно выискивала ошибки и промахи в работе Полины, позволяла себе прилюдно критиковать непосредственного руководителя, и все это с подачи финансового директора, который, несмотря на мощный аналитический ум и довольно крутой нрав, в личной жизни оказался подкаблучником.

– Если найти хорошую рекламную фирму, интересно снять ролик, то смотреть будут, – не сдавалась Агния.

– Ну что же, медиаплан мне понятен, и бюджет вполне обоснован, – проговорил Свешников, листая рабочие материалы. – Акция стартует в октябре. Времени осталось не так много. Успеете?

– Успеем, Павел Сергеевич, – ответила Полина.

Вопрос председателя правления, как и ответ, являлись частью игры. Даже если не будут успевать – все равно должны успеть. Свешникова никогда не интересовали причины, по которым произошла осечка. Его интересовал только результат в конкретно обозначенную дату. И ответ: «Должны успеть» не принимался. Только четкое: «Да». А дальше – думай сама, как все это выполнить в срок.

Зато таким игровым диалогом всем присутствующим давалось понять, что план принят, бюджет утвержден, Сам доволен.

В этом раунде Агния проиграла, Полина выиграла.

Вообще, порой Полине казалось, что, если бы не Свешников, ее уже давно бы здесь не было – сожрали бы. Но пока Павел Сергеевич ценил ее ум и работоспособность, все подковерные интриги оставались мышиной возней, которая просто портит настроение. Однако недооценивать их не стоит.

– Хорошо, – Свешников отложил в сторону план осенней акции, – с этим вопросом мы разобрались, переходим к следующему.

Все присутствующие ощутимо напряглись, ибо никакого следующего в повестке дня не значилось. Свешников сделал паузу, обвел взглядом сотрудников и начал:

– Как вы знаете, сейчас у нас активно возрождается национальное культурное наследие. Крупные финансовые компании и предприятия берут шефство над различными объектами. Спонсорство, меценатство – называйте это как хотите. На последнем совещании нам настоятельно рекомендовали принять активное участие в государственных программах.

Свешников не уточнил, на каком именно совещании, но все и так поняли, что где-то наверху.

– Срок на раздумья – неделя. В следующую пятницу мы встречаемся здесь же, и я слушаю ваши предложения, Полина Александровна.

Рано она расслабилась. Агния, сидевшая напротив, мило улыбнулась, предвкушая грядущее фиаско Полины. Неделя для такой задачи – слишком мало. Впрочем, она поторопилась радоваться, потому что Свешников продолжил:

– Ну и так как Агния Станиславовна рвется в бой с собственными идеями, предоставим ей такую возможность. Через неделю жду предложений от вас тоже.

4

Как большинство людей, Женька любила пятницы. Работу свою она тоже любила и, кстати, часто работала по субботам. Но если нет – то чувство свободного вечера и следующего дня дарило свободу. Пятничный вечер, что может быть лучше? Только пятничный вечер, проведенный в хорошем месте и с хорошей компанией. Все это сегодня было.

За хорошую компанию отвечала Ариадна, а за хорошее место – уютный ресторанчик с прекрасной кухней.

– Я буду… – Ариадна задумалась, листая меню, – я буду спагетти в сливочном соусе с кусочками лосося. Гулять так гулять.

Подругу Женька обожала. За все. Особенно за ее непохожесть на правильный успешный мир, за атрибутами которого все усиленно гоняются. Начиная от необычного имени, почти круглых зелено-золотистых глаз, которые, казалось, находятся в постоянном удивлении, непослушных рыжих волос пружинками и заканчивая делом жизни, Ариадна была самобытна и исключительна.

Подруга занималась шитьем. На заказ она шила все: шторы, покрывала, маленькие декоративные подушки. Но еще у нее необыкновенно сказочными получались лоскутные изделия. Такой рукодельницей надо родиться, считала Женька. Ее восхищало умение Ариадны творить из разноцветных кусочков материала настоящие чудеса.

Они познакомились на улице в нелегкие для Женьки времена, когда казалось, что жизнь кончилась и чем заниматься дальше – неясно. И вообще, ничего хорошего уже не случится, все в прошлом. А тут – Ариадна.

Они столкнулись посреди улицы, Женька не удержалась и упала на больное плечо, долго не могла подняться, вымокла. На дворе стоял дождливый, пасмурный октябрь. Ариадна вокруг хлопотала, помогла подняться, извинилась раз пятьдесят, а когда наконец Женька встала на ноги, сказала, что знает место, где можно высушиться и привести себя в порядок, здесь близко.

В другой день Женька, конечно, вспылила бы, отказалась от предложения и уехала на своей машине домой или по делам. Но именно в тот день она была без машины, плечо болело адски, никаких дел не предвиделось, и Женька дала слабину – позволила себя увести туда, где близко.

Это оказалась квартира Ариадны. Крошечная, пахнущая печеньями и заполненная различными тканями. Всевозможные отрезы и кусочки лежали на столе, диване, в креслах. Законченные работы были тут же, лоскутные покрывала сложены аккуратной стопкой на журнальном столике, а еще тряпичные куклы, ангелы, забавные детские панамки и грелки на чайники. Глаза разбегались. Женька на какое-то время даже забыла о плече, поймав себя на том, что стоит с раскрытым ртом посреди этого великолепия. А Ариадна уже суетилась на кухне и спрашивала, любит ли она клубничное варенье. Раньше Женька обязательно отказалась бы – строгая диета, но теперь диета была ни к чему, поэтому ответила честно:

– Люблю.

Через четверть часа мокрые джинсы сушились на батарее, а две девушки пили чай на кухне с вареньем и сушками.

Позже, когда случайное знакомство переросло в настоящую дружбу, никто из них не мог ответить на вопросы:

Как Женька согласилась пойти за незнакомым человеком к нему домой?

Она никогда бы так не поступила. Это просто не в ее характере.

Как Ариадна осмелилась привести к себе домой девушку с улицы?

Она с детства знала, что незнакомых людей в дом не пускают, и до сих пор никогда не открывала дверь чужим.

Но в тот день обе повели себя не как обычно. Наверное, это была судьба. И эта судьба преподнесла двум в общем-то одиноким на тот момент девушкам подарок – дружбу.

С той поры дела обеих пошли в гору, потому что, если у тебя есть друг – ты уже не одинок.

А пятничный вечер в хорошем месте – это вообще почти праздник.

– Я думаю, что поддержу твой выбор, – сказала Женька, закрывая папку с меню. – Спагетти, значит, спагетти.

Они сделали заказ подошедшему официанту, дополнив его свежевыжатым апельсиновым соком, и стали осматриваться по сторонам. А здесь было что рассматривать! Множество черно-белых фотографий на стенах, пальма в большом глиняном горшке в углу, старинный граммофон на состаренной консоли под пальмой.

– Уютно, – сказала Ариадна.

– И стильно, – согласилась Женька.

– А мне вчера Миша звонил.

– Да? И что он хотел?

– Узнать, как я живу.

Миша – бывший муж Ариадны, «ошибка глупости», как говорила подруга. Женя познакомилась с Ариадной как раз в период трудного развода с этой ошибкой. Ариадна была старше Жени на три года, ей было уже двадцать восемь, из них полтора года было прожито в браке с многообещающим аспирантом.

– Никогда не выходи замуж за приезжих аспирантов. Они вскружат голову умной ерундой, а потом выяснится, что им на самом деле была нужна твоя квартира.

К счастью, квартира Ариадны принадлежала ее отцу, поэтому Миша при разводе не получил ничего.

– И что ты ему ответила? – Женька пила через соломинку принесенный официантом сок.

– Сказала, что у меня все в порядке.

– А у него, видно, не очень, раз звонил.

Ариадна пожала плечами:

– Знаешь, мне это совсем неинтересно. Я вот вчера как раз во время разговора с ним поняла, что мне действительно все равно. Любовь прошла.

– Простила? – Женя внимательно посмотрела на подругу.

– Нет. Наверное, не настолько я великодушна, чтобы простить измену. Просто больше не люблю.

– Понимаю.

Женька тоже была невеликодушна. Тоже не умела прощать измен. И тоже больше не любила.

В этом они были схожи.

А потом заиграла музыка. Занятые разговором, подруги не заметили, как на маленькой импровизированной сцене с электронным фортепьяно появился парень и начал играть. И играл, надо сказать, классно. Его хотелось слушать. А если хочется слушать, значит, исполнитель хорош.

– Симпатичный, – заметила Ариадна, оценивающе глядя на темноволосого парня в джинсах и белой футболке. – Подрабатывающий студент? Нет, не похож. Да и, наверное, закончил уже учебу.

– Решила поиграть в Шерлока Холмса?

Им наконец принесли спагетти, поэтому можно было наслаждаться музыкой и едой одновременно.

– Из меня Шерлок Холмс никудышный. По жизни одни ошибки дедукции, но порой интересно погадать, кто все эти незнакомцы вокруг тебя. Да, не ново и не свежо. Я бы даже сказала – избито. Но любопытно.

– И какова твоя версия? – Женька включилась в игру.

– Может, он закончил музыкальное училище и зарабатывает на жизнь игрой в кафе и ресторанах, потому что лучше устроиться пока не получилось, – предположила Ариадна.

– А еще на юбилеях и свадьбах, – подхватила Женька.

– Может быть.

Парень между тем сыграл нетленную «Et si tu n’existais pas» Джо Дассена и удалился на перерыв.

После спагетти было решено устроить себе настоящую пятницу, а это значило – заказать десерты. Фигура фигурой, но в жизни должны быть радости. Остановились на яблочном штруделе с шариком мороженого и американо.

– Знаешь, – сказала Женька, задумчиво разламывая чайной ложкой шарик мороженого, – я не думаю, что он зарабатывает игрой на свадьбах и юбилеях. Ты его одежду видела?

– Обычная одежда, джинсы, майка.

– Не-е-ет, это очень дорогая одежда. Она только кажется простой, поверь мне. Это какой-то самозванец, который выдает себя за ресторанного музыканта.

– Зачем?

– Может, он ограбил банк и теперь надо где-то тихо пересидеть, не отсвечивать – Женькина фантазия не уступала подругиной.

– Поиграть блюз в барах по вечерам, – подхватила Ариадна.

– Что-то типа. Или Синатру. Но шмотки надо было сменить, чтобы в глаза не бросались.

– Не догадался, – с сожалением произнесла Ариадна.

– Спасибо за совет, – негромко раздалось совсем рядом.

Девушки повернули головы и увидели перед собой музыканта.

Женька сразу отметила смеющиеся глаза и пошла в наступление.

– Мне кажется, – сказала она, обращаясь к подруге, – он еще и недостаточно воспитан.

Ариадна стушевалась, покраснела, но все же тихо спросила:

– Почему?

– Потому что подслушивать нехорошо, – твердо заявила Женя, подняв вверх указательный палец.

И парень рассмеялся. Искренне и заразительно.

– Каюсь, подслушивал. Но ведь согласитесь, всегда интересно узнать, что про тебя думают красивые девушки.

– Узнали? – Женька приподняла бровь.

– Да, и это было очень познавательно, – ответил музыкант. – К сожалению, вынужден вас покинуть. Мне пора тихо посидеть на сцене, не отсвечивать.

После этого он отвесил подругам шутливый поклон и последовал на свое место. Но прежде чем начать играть, объявил:

– Эта композиция прозвучит по просьбе одного недогадливого парня для двух очаровательных девушек. Парень просил передать, что впредь будет внимательнее относиться к своему внешнему виду.

Раздались первые аккорды песни «Strangers in the night» Фрэнка Синатры.

5

Домой Полина вернулась в начале десятого. Сняла обувь, заглянула в холодильник, вынула пачку творога, а потом прошла в гостиную и села на диван.

Сейчас немного посидит…

Денек выдался тот еще. После совещания возникли срочные вопросы по вводу нового продукта – премиум-карты для ВИП-клиентов. У владельцев этой карты ставки по вкладам будут на один процент выше. Неплохо в наше время. Карта запускается на будущей неделе, а план мероприятий до сих пор корректируется. Такие продукты вводятся через офисы индивидуального обслуживания, телефонные сообщения и звонки. Печатные рекламные материалы в офисы банка уже направлены, а вот на сайте во вкладке «Ваше индивидуальное обслуживание» информации до сих пор нет.

Да еще это задание по культурному наследию. Ясно, что директиву спустили свыше. Привлекают деньги бизнеса для реставрационных работ и поддержания объектов культуры, только вот что предложить? Чтобы это действительно было интересно при условии, что Агния землю начнет рыть, лишь бы взять верх? Интриги, интриги… куда же без интриг? Все хотят карьеры, денег и добиваются желаемого разными способами.

Полина вздохнула и поднялась с дивана. Надо переодеваться и идти есть творог.

Сына дома нет. Пятница, вечер, и этим все сказано.

Вообще, у Дани имелась собственная квартира, подаренная отцом на восемнадцатилетие, и сын периодически в ней обитал. Периодически – это когда в его жизни появлялся очередной роман и требовалось место для личной жизни. Но через несколько месяцев роман обычно заканчивался, и сын возвращался к Полине.

«Кто же за тобой будет приглядывать, если не я?» – говорил он.

В этом была доля правды. Полина не являлась образцовой матерью, и все в их жизни было нестандартно.

По выходным она готовила обеды, хотя готовила плохо и не любила этого делать, а если сын оставался дома – то и ужины. В обычные же дни все обстояло наоборот. Часто по возвращении с работы Полину ждали ужин и сын в наушниках перед компьютером – бился над очередной задачей по программированию. Компьютерная лингвистика – предмет сложный, зато с большой перспективой в будущем. А Даня мало того, что уже создал пару программ, которые выкупили лингвистические институты, так теперь занимался новым проектом, что-то связанное с музыкальными терминами на разных языках. И этот проект должен лечь в основу диссертации.

У нее очень умный сын. Полина даже знала в кого. Отец Дани тоже очень умный, а гены – вещь упрямая… Как говорят: кровь не водица.

Сын давно обеспечивал себя сам, время от времени приносил Полине цветы («девочкам это надо») и довольно часто готовил ужины.

После завершения очередного романа он возвращался, чтобы «приглядывать» за матерью.

Возможно, это были неправильные отношения, зато это была дружба.

Самый долгий роман Дани длился полгода. Самый короткий – неделю. Девушек сына Полина не знала, он не знакомил. Конечно, было любопытно, но лезть в его личную жизнь Полина считала неправильным. Если не знакомит, значит, ничего особенного, просто хорошая девочка. Или не очень хорошая.

Надев футболку и домашние штаны, Полина вернулась на кухню и только тогда увидела на столе записку.

«Убери творог обратно в холодильник и возьми оттуда рагу (красный сотейник). У меня неожиданно концерт. Жди с цветами и следами помады от поклонниц».

Вот откуда он узнал про творог? И кто, вообще, в их семье старший? Пришлось послушно выполнять указания сына.

Даня вернулся, когда Полина уже поужинала рагу – у ребенка явно способности к кулинарии – и пила чай перед включенным телевизором. На экране мелькали лица, обсуждали какой-то забытый шедевр кинематографа, после которого этот шедевр покажут в полночь, а Полина думала о том, что пора ложиться спать, завтра за город к Нонне, яблокам и самовару. Пару дней пластиковые карты и культурное наследие как-нибудь подождут.

«Недавно были опубликованы дневники режиссера, – вещал с телеэкрана ведущий, – и вот что в них написано про съемки „Последнего шанса“…»

– Сладкое на ночь вредно, но тебе можно. – На стол перед Полиной легло красивое пирожное в бумажной коробочке.

– Гонорар? – поинтересовалась она.

– Он самый.

– Негусто.

– Давно не играл, подрастерял навык.

– Я так и подумала. Следов помады от поцелуев не вижу.

Полина смотрела на Даню. Сын был оживлен и доволен.

– Но ресторанный концерт прошел удачно, – сделала она вывод.

Он взял кружку, сел напротив и, налив себе чаю, подтвердил:

– Более чем.

– Аншлаг?

– Девушка.

– Все-таки поклонница? – она придвинула к себе пирожное.

Песочная корзиночка, заварной крем, свежая клубника, и черт с ней, с фигурой.

– Пока нет.

Ого, это что-то интересное. Девушек с ней никогда не обсуждали. Полина оторвала взгляд от пирожного. Глаза сына из-под длинной челки блестели. И смеялись.

– Она предположила, что я совершил крупное ограбление и теперь залег на дно, подрабатывая ресторанным музыкантом.

– В этом что-то есть, – произнесла Полина, кусая пирожное.

М-м-м… Божественно.

– Но я сделал тактическую ошибку. Одежда меня выдала. Ресторанные музыканты в таких шмотках не ходят.

– Девушка права.

«И вот это отчаяние и безвыходность режиссер изобразил в виде черной дыры, которая постоянно снится главному герою», – говорили в телевизоре.

– Какие депрессивные передачи ты смотришь на ночь глядя, – сын повернул голову к экрану.

– Больше ничего не показывают, – пожала плечами Полина. – К тому же мне в ближайшие дни по работе надо приобщаться к культуре.

– Спонсировать фильм?

– Нет, у нас культурное наследие. Памятники, музеи… что-то в этом роде. И я пока не знаю, что именно. Хотя, может, и кинематограф, я как-то в этом ключе не думала. Только сегодня на совещании озвучили задачу и срок дали неделю… Ладно, не будем о работе, когда есть такое пирожное. Насладимся им. Так что с девушкой?

– Ушла.

1

Поездка к подруге удалась. Выходные пролетели быстро, но голова все-таки успела отдохнуть. Вечернее субботнее чаепитие с самоваром под яблонями состоялось. Полина и Нонна сидели вдвоем, потому что наговориться вдоволь можно только тогда, когда никто не мешает. Витя – муж Нонны – это прекрасно понимал, оставив подруг и уйдя в дом смотреть футбол. А близнецы отправились гулять. У них была уже своя жизнь. И разные компании, потому что Нонна умудрилась родить за один заход и сына, и дочь.

– Где пропадают, – сокрушалась она, – не знаю. Да и оба уже выше меня. На вопрос, с кем, отвечают всегда одинаково: «С друзьями». Иногда мне кажется, что там есть что-то романтичное. Но я не вмешиваюсь.

– Понимаю как никто, – Полина добавила в чашку из маленького чайника заварки.

В заварку были добавлены листья смородины и малины, в итоге вкус у чая получился изумительный. А над головой – уже наливные яблоки. Такие только в конце августа бывают.

– Возьми с собой, – сказала Нонна, проследив за взглядом подруги.

– С удовольствием. Знаешь, время настолько быстро бежит, что я до сих пор не могу понять, как Даня успел вырасти, закончить университет, поступить в аспирантуру… смотрю на него, а в голове не укладывается. У тебя в запасе есть целый школьный год, лови его, потом уже придется отпустить совсем.

– Тоже об этом думаю.

– Мой тут на днях впервые рассказал о девушке, и это прорыв. Думаю, чем-то она его зацепила, если вернулся домой и под действием эмоций разоткровенничался. Все же молодость – это прекрасно. В зрелости не влюбляешься так, как в молодости.

– И когда ты в последний раз влюблялась? – подозрительно спросила Нонна.

– А я и не помню. Чем дольше живешь, тем больше опыт и рациональный ум перевешивают все остальное, – Полина покрутила в руках чашку. – Мне вообще кажется, что с годами я потеряла возможность влюбляться, тем более безоглядно. Так, как когда-то влюбилась в отца Дани.

– В него было трудно не влюбиться, – тихо сказала Нонна.

– Да, трудно, – Полина грустно улыбнулась. – А сейчас работа, работа, работа. Она заслоняет собой всю жизнь. Иногда мне кажется, что работа жизнь у меня крадет. Люди в выходные ездят на дачу, ходят в кино, живут. А я пишу медиапланы… Но попробуй лиши меня работы – и все. Через неделю будет не хватать ее ритма и напора. Даже сегодня ехала к тебе и размышляла на тему нового задания от председателя правления. Наверное, я не умею отдыхать.

– Этому можно научиться, – Нонна взяла из вазы печенье и макнула его в розетку с вареньем. – А что за задание?

– Спонсорство культурного наследия.

– Ого! Замах, однако.

– Вот и я о том же. Думаю, может, взять шефство над вашей музыкальной школой? У вас там самородков нет?

– Самородков нет, – засмеялась Нонна, – есть просто хорошие ребята.

– Боюсь, просто хорошие ребята мое руководство не удовлетворят. А, ладно, давай лучше есть варенье. Это какое, вишневое?

– Это – да. Но могу принести малиновое.

– Не надо, я и вишневое с удовольствием съем, – Полина подвинула поближе свою розетку.

2

Когда Дан был студентом и только постигал азы компьютерной лингвистики, он увлекся программированием. Не с такой страстью, с которой в юности увлекался музыкой, но с большим любопытством и многое изучал шире представленного в университете курса. И как-то так получилось, что завело его на некоторое время на тропу хакерства. Очень уж азартным занятием оказалось взламывание чужих кодов и паролей. Своего рода головоломка, которую предстояло решить. На пике этого увлечения Дан даже подумывал о смене специализации с лингвистики на компьютерную безопасность. Если знаешь, как взламывать, то можно придумать и как защитить. Такая вечная игра в кошки-мышки.

Однако любовь к лингвистике, победившая когда-то любовь к музыке, взяла верх и здесь. Свои знания программиста Дан использовал в написании программ, а хакерством заниматься перестал. Перерос, да и свободного времени не стало.

Он и так умудрялся охватывать неохватываемое: трудился в фирме над разработкой лингвистической программы, брал на дом переводы и писал диссертацию. В пятницу вообще пошел в ресторан – стал музыкантом.

И вот именно благодаря минувшей пятнице Дан решил тряхнуть стариной. Уж что-что, а найти нужную информацию он умел. И, возможно, для этого даже не придется ничего взламывать. Главное ведь что? Главное – знать, где искать.

Темноволосая девушка, выдвинувшая гипотезу про его сомнительные занятия, не отпускала. Дан помнил девушку в общем, как образ, какими-то разрозненными фрагментами. Помнил узкие ладони с длинными пальцами и черным лаком на коротких ногтях. И множество тонких серебряных колечек на пальцах левой руки. И брелок с фигуркой на цепочке на запястье. Какая это была фигурка – он не разглядел. Просто когда девушка поднимала руку, что-то поблескивало около чуть выпирающей косточки. Правая же рука была у нее абсолютно нагая, без украшений. А глаза – темные, и голос чуть севший, словно она много громко разговаривала. И волосы густые, рассыпанные по плечам, когда она их убирала от лица, фигурка на запястье поблескивала.

По большому счету – ничего особенного.

Только вот сейчас Дан открыл ноутбук лишь для того, чтобы узнать номер ее телефона.

Имя девушки осталось неизвестным, зато Дан запомнил номер ее машины. Он как раз закончил свою двухчасовую музыкальную программу, когда подруги собрались уходить, и предложил угостить их кофе в другом заведении.

Она так глянула через плечо, почти прожгла, и ответила:

– Прости, ковбой, но мы с сомнительными личностями не пьем ни кофе, ни коктейль.

– Значит, я все-таки сомнительный?

– Более чем.

С этими словами незнакомка нажала на пульт, стоявшая рядом вишневая «Мазда» моргнула фарами, приветствуя, и девушки сели в машину.

Все, что осталось Дану, – запомнить номер, потому что за рулем была брюнетка. Рыжая устроилась на пассажирском.

Появилось ощущение, что где-то он эту брюнетку видел, что-то такое смутное… Но где? И когда?

Задача оказалась несложной. Хозяйкой темно-вишневой «Мазды» являлась Евгения Суббота, девушка двадцати пяти лет, рожденная, между прочим, 14 февраля, в День всех влюбленных.

Имя интересное. Евгения Суббота. Очень ей подходит. Такая точно не могла быть Ивановой или Петровой. Женя, Женька, Евгения. Юджиния – это если по-английски. А по-итальянски – Юджения, а по-французски – Эжени.

Сколько много имен, но которое подходит больше, Дан пока решить не мог, для этого надо снова увидеть девушку.

У него были имя, фамилия, дата рождения, а это уже возможность найти номер телефона. Что он и сделал.

Можно пойти дальше, полазить по Сети, посетить соцстраницы, узнать о ней больше. Но Дан решил этого не делать. Он же не частный детектив, собирающий информацию о человеке и идущий на первое свидание с готовым досье.

Нет. У них все будет по-другому. Они будут узнавать друг друга не через экран гаджета, а вживую.

Дан набрал номер.

Трубку взяли не сразу, а когда ответили, то стало понятно, что человек находится не один, фоном раздавались голоса.

– Я слушаю, – интонация деловая.

– Добрый день, Евгения Суббота? – заговорил Дан официальным голосом.

– Да.

– С вами говорит представитель страховой фирмы «Линия защиты». К нам обратился клиент, попавший в ДТП, и он указал, что авария произошла по вашей вине.

– Неправда. Ни в какую аварию моя машина не попадала.

– Вы владелица темно-вишневой «Мазды»? – Дан назвал номер машины.

– Да, но это ошибка.

– Знаете, мне тоже показалось, что клиент темнит. Но чтобы удостовериться, я должен увидеть вашу машину. Если она в целости и сохранности, то парнем будут заниматься другие люди.

– С моей машиной все в порядке, – девушка явно начинала сердиться и не была настроена на долгие разговоры.

– Вы не волнуйтесь, – смягчил голос Дан. – Я сам подъеду, куда скажете. Просто взгляну на машину и сделаю запись в протоколе. Куда мне подъехать и когда?

– Сейчас я нахожусь в спортивном комплексе «Чемпион», через час уеду.

– Буду через сорок минут.

3

Из спорткомплекса Женька вышла злая. Потому что ее явно кто-то разводил, а разводов она не любила. Когда Женя отключила телефон и ясность мысли вернулась, пришло понимание, что здесь что-то нечисто. Во-первых, при чем тут страховая? Если бы было ДТП, с ней связалась бы полиция. К тому же страховая компания вообще такая, о которой Женя никогда не слышала. Мошенники обычно этим и пользуются – эффектом неожиданности, пока жертва не успела ничего сообразить. Разговор закончился, а ты уже выложил номера счетов и пароли от личного банковского кабинета. К счастью, Женька не сказала ни того, ни другого, а вот местонахождение машины выдала.

И теперь, закинув рюкзак через плечо, она спешила на стоянку. Ничего там случиться не должно, стоянка охраняемая и под видеонаблюдением. Не будет Женя никого ждать, сразу уедет.

Но ее уже, оказывается, ждали. Тот парень-музыкант из позавчерашнего ресторана. Стоял перед умопомрачительным серым «Порше Панамера» и держал в руке цветок – розу лавандового цвета. Такую же умопомрачительную, как и «Порше».

Все сразу встало на свои места. Никакого страхового агента нет, есть этот парень. В ее прежней жизни не раз встречались вот такие мальчики на крутых тачках, считавшие, что весь мир у их ног. Отказывать им приходилось грубо. Нормальных слов они не понимали.

Женька демонстративно прошла мимо, открыла пультом машину и положила рюкзак на заднее сиденье.

– Привет, – парень подошел и протянул цветок.

Женя распрямилась и, прищурившись, посмотрела ему в глаза:

– Это ты звонил по поводу машины?

Лицо парня расплылось в широкой улыбке.

– Как догадалась?

– Интуиция. Что надо?

– Просто хотел тебя увидеть и пригласить куда-нибудь.

– Как узнал мой номер телефона?

– Секрет. Мы, грабители, знаем много секретов.

Женька шутке не улыбнулась. И даже не была заинтригована.

Она, минуя парня, обошла машину и открыла водительскую дверь. Он обошел машину за ней.

– Что ты делаешь на стадионе в воскресенье?

– Фитнесом занимаюсь. Еще вопросы есть? – Женя села в кресло и пристегивала ремень безопасности. – Если нет, мне надо ехать.

– И почему ты такая неприветливая?

– Может, потому, что ты мне не нравишься?

– Интересно чем? – парень искренне недоумевал.

– А я вообще не люблю таких, как ты.

– Таких – это каких?

– Это таких, которые разъезжают на крутых тачках и считают себя королями мира и вседозволенности. Можно узнать номер телефона, наврать по нему с три короба, развести бедного лоха и посмеяться над ним. Ненавижу избалованных мальчиков, считающих, что все могут, только потому, что машину им подарили папа или мама.

Она собиралась захлопнуть дверь автомобиля, но парень не дал. И глаза его больше не смеялись, а смотрели внимательно.

– Ты заработал на свой «Порше»? – с вызовом спросила Женька.

– А ты на свою «Мазду»?

– Я – да.

– А почему ты считаешь, что я не заработал?

– На такую тачку? Расскажи секрет, как ты это сделал.

– Ладно, сдаюсь. Подарок отца.

– Вот и я о том же. Мне правда пора.

– Но цветок-то возьмешь?

Женька посмотрела на розу. Она была невысокой и вставлена в аккуратную коробочку, выполнявшую функцию горшка. Сама коробочка украшена какими-то соломинками и атласной лентой. Это было очень красиво, поэтому цветок Женька взяла. Не хотела, чтобы он оказался в урне. К тому же Жене давно никто не дарил цветов. А когда-то они были неотъемлемой составляющей ее жизни.

– За розу спасибо, – Женя аккуратно поставила подарок на соседнее кресло. – Прощай, ковбой.

Он отошел в сторону, и она, вырулив со стоянки, направилась домой.

Вот так, мальчик.

Женька и сама не понимала, почему так на него взъелась. Наверное, подействовал телефонный звонок в сочетании с крутой тачкой. Женя почувствовала, что с ней играют. А она не любила, когда с ней играют, не любила идти вслепую и исполнять роль ведомой.

Парень вел себя настолько уверенно, что даже не рассматривал вариант отказа. Он вообще не привык к отказам. Женьке так казалось. Она ехала домой и продолжала злиться.

Ничего, теперь этот тип узнает, что такое «нет».

Женя ошиблась.

Вечером, когда она отварила макароны, посыпала их сверху тертым сыром и устроилась перед телевизором, чтобы посмотреть какое-нибудь кино в онлайн-кинотеатре, пиликнул телефон.

Дан: Привет еще раз. Мне кажется, мы неправильно начали. Ты сделала выводы, совсем меня не зная. Меня зовут Даниил, но все друзья называют Даном. И если вдруг передумаешь – я буду рад.

Женя: Отвали.

Дан: Я-то отвалю. Но только после того, как ты проверишь цветок. Под ним не просто коробочка. Там есть снизу петелька, потяни за нее, и выдвинется маленький ящик.

Да чтоб тебя. Женька поставила на паузу кино и пошла к цветку искать петельку. Нашла. Выдвинула. А там… два маленьких прозрачных пакетика, в одном шоколадная бомбочка, в другом крохотные маршмелоу и полоска с инструкцией. Разогреть молоко, налить его в кружку, добавить шоколадный шар, размешать, высыпать сверху маршмелоу. Вкуснейшее какао готово.

И вот как теперь на этого мажора злиться?!

Шоколадный шар в ящичке под розой никак не вязался с образом избалованного денежного мальчика, который неизвестно зачем играет по вечерам в ресторане. Хобби у него такое, наверное.

В общем, созданная в воображении четкая картинка рассыпалась.

Женя: Ты сволочь.

Дан: Я знаю)))

И она легко могла себе представить в этот момент его смеющиеся из-под челки глаза.

4

Воскресенье. Вечер. Дорога в пробках. Москвичи выстроились длинной автомобильной очередью по направлению к столице. Если верить навигатору, то раньше чем через полтора часа Полина дома не будет. Зато в багажнике лежали яблоки, малиновое варенье, свежие помидоры, соленые огурцы и огромный кабачок.

– Это чтобы ты в своей Москве с голоду не умерла на креветках с листом салата, – сказала Нонна, пытаясь одарить подругу еще и ярко-оранжевой тыквой.

Но тыкву Полина не любила, поэтому от щедрого дара отказалась, сказав, что надо собраться с духом и поднять на совещании вопрос спонсорства в пользу местной музыкальной школы.

– А вы пока готовьте гениев.

– Да ради такого дела мы кого угодно приготовим, – пообещала Нонна. – Ансамбль ложкарей!

Конечно, это была шутка. Обе понимали, что музыкальная школа маленького городка банку неинтересна. Нужно что-то другое. И вот, стоя в пробке и слушая радио с ненавязчивой музыкой, Полина вернулась мыслями к работе. Проект должен стать заметным, в меру бюджетным, являться хорошей рекламой банку, работая на его имидж, да еще желательно приносить какие-нибудь бонусы лично руководству. Все это на минувшем совещании не озвучивалось, но мы взрослые, умные люди. Мы всё понимаем.

Можно спонсировать громкие музыкальные программы на центральных каналах, тогда логотип банка наклеят на столики жюри и каждая рекламная пауза будет начинаться словами: «Спонсор проекта…», можно войти таким же образом в рейтинговую юмористическую программу, в таком случае и охват аудитории, и узнаваемость будут зашкаливать, но… вряд ли подобное спонсорство подпадает под тему «Культурное наследие», и вряд ли руководство согласится потратить столько денег на рекламу. Спонсорство программ прайм-тайма на федеральных каналах – это заоблачные расходы. Не факт, что они отобьются. Свешников никогда просто так с деньгами не расстанется. К тому же он эстет.

Полина нажала на газ и немного проехала вперед. Колонна начинала медленно двигаться. Навигатор же пока не радовал зеленым цветом.

Так что с культурным наследием?

Театр? Памятник? Музей? Что можно прорекламировать?

Стать спонсором модной выставки! Или балета!

Премьера в Большом. Точно. Логотип банка на программке, сюжет о событии в новостях, вся московская тусовка на спектакле. Громко, элитно, со вкусом. Вопрос: во сколько это обойдется?

Можно не Большой, можно МХТ. Связаться с дирекцией, узнать про планы, выделить средства на декорации и пошив костюмов…

Если есть чем занять голову, пробка становится не мучением, а соратником.

К дому Полина подъехала с готовым планом действий. Надо только не забыть про дары природы, а то так и останутся лежать в багажнике до утра, да и в офис завтра отправятся вместе с Полиной. Чтобы исключить такую компанию, она позвонила сыну, который оказался дома и через несколько минут спустился вниз.

– Не знаю, как бы мы жили без тети Нонны… – заметил Даня, обозревая открывшееся в багажнике великолепие.

– Она считает, что умерли бы с голоду, – вздохнула Полина.

– Я склонен с ней согласиться. Как вижу, удачно съездила.

Они поднялись в квартиру, мирно пикируясь.

– Ужина нет, предлагаю заказать пиццу, – сын убирал помидоры в холодильник.

– Согласна. Выбирай на свой вкус, а я пока в душ.

Как хорошо иметь взрослого понимающего ребенка, который ко всему прочему еще и твой друг.

Итак, мы остановились на театре…

В половине одиннадцатого вечера, после душа, пиццы и общения с сыном, Полина открыла ноутбук.

Очень хотелось спать, завтра рано вставать, но «Культурное наследие» не давало покоя.

Разместившись на диване в гостиной, Полина составила список самых солидных театров столицы и начала изучать их сайты, искать свежие публикации. За этим занятием ее и застал Даня, поставив на столик рядом кружку с теплым какао.

– Какая роскошь, какао на ночь, – Полина подняла голову и посмотрела на сына. – В честь чего?

– В честь воскресенья. Я решил, что девочкам полезно пить какао по воскресеньям.

Полина вопросительно приподняла бровь, но расшифровки этой загадочной фразы не последовало. Вместо этого сын глянул на экран ноутбука и присвистнул:

– Ты собралась в «Ленком»? Ищешь свободный билетик?

– Нет. Помнишь, я тебе рассказывала про спонсорский проект? Вот, пытаюсь понять, чем руководство будет довольно. Боюсь, вкладывать деньги в музыкальную школу тети Нонны оно откажется.

– Знаешь, – задумчиво произнес Даня, – у нас в универе есть профессор истории Олег Дмитриевич Шевцов. Почти живая легенда. Студенты его обожают, но дело не в этом. Шевцов не просто человек, который читает лекции, ведет семинары и пишет научные статьи. Он много путешествует, ведет какие-то конкретные проекты, связанные с восстановлением усадеб. Поговори с ним, может, он сумеет натолкнуть тебя на нужную идею. Если речь идет именно о культурном наследии.

– Да, это хорошая мысль, – подумав, ответила Полина. – Ты сможешь достать номер его телефона?

– Я постараюсь.

На самом деле Полина не была уверена, что восстановление усадеб – хорошая идея. Честно говоря, это немногим лучше спонсирования музыкальной школы, но сыну об этом говорить не хотелось. Да и потом – любопытно познакомиться с легендой универа и послушать его мысли по поводу культурного наследия. Все же он профессионал.

5

Ариадна собирала разноцветные лоскутки после мастер-класса, когда в комнату влетела Надин, худая, гибкая, похожая на пантеру. Густые черные волосы небрежно собраны в хвост, в ушах крупные золотые кольца, темно-зеленый жакет расстегнут. Такая небрежность – особый шик, и он очень шел Надин, которая производила впечатление легкомысленной особы, обожающей йогу, духовные практики, шумные вечеринки и светский образ жизни. Все это так, только за внешним легкомыслием скрывались цепкий ум и расчетливость.

Именно благодаря Надин Ариадна получила постоянную подработку в виде проведения мастер-классов в модном винтажном арт-пространстве «Изысканный жираф» – реверанс в сторону Серебряного века[1]. Да и сама Ариадна была подобным реверансом, ведь мама назвала ее так же, как Цветаева назвала свою дочь. А Цветаева была любимым маминым поэтом.

Так где же еще проводить мастер-классы Ариадне, как не в «Изысканном жирафе»?

Это арт-пространство представляло собой небольшой двухэтажный особнячок в стиле ар-деко, на первом этаже которого сохранилась планировка начала XX века, даже деревянная лестница и запах – так пахнут только старинные дома, а на втором после революции не сохранилось ничего.

Что же сделала предприимчивая Надин? На первом этаже она устроила частный музей, куда привозила множество старинных вещей. В помещениях сделали интерьер разных времен начала XX века. Аристократическую комнату, купеческую комнату, поэтическую (Серебряный век!) и театральную (Дягилев! МХТ! Театр Корша!).

Первый этаж принимал школьные экскурсии, сюда же забредали любопытные поклонники истории и просто любители всевозможных музеев. А пару раз здесь даже снималось костюмное кино – слишком хороши были интерьеры.

Второй этаж использовался днем под мастер-классы, а вечерами под различные мероприятия – представления, демонстрации концептуальных фильмов и вечеринки. Здесь вдоль одной стены была барная стойка и большой стол, на противоположную крепились картины и фотографии – если устраивалась модная выставка, в центре расставлялись стулья – если планировалось выступление гениального поэта из молодых или выносился стол – если планировался мастер-класс по рукоделию. И чтобы веселая публика не смогла нанести ущерб первому этажу, вход на второй был с другого конца здания. Современная лестница, минуя «старину», сразу вела наверх.

Надин удалось невозможное – она совместила несовместимое, сумев сделать «Жирафа» прибыльным местом. Чтобы совершить такое – мало быть дельцом, надо еще хорошо разбираться в истории и искусстве. Только своих знаний Надин не демонстрировала, предпочитая представать этакой женщиной «мне взбрело в голову, и я решила попробовать». Ее так и воспринимали многие – «О, Надин, это та веселая красотка, которая выкладывает себя в соцсетях то с мартини, то с шампанским, тусуется на вечеринках и хорошо сидит в позе лотоса на коврике для йоги».

Ариадна не представляла, как Надин удалось для «Изысканного жирафа» взять в многолетнюю аренду здание в центре Москвы, которое представляет собой памятник архитектуры и по всем правилам должно охраняться государством. Как ей это удалось?

Хотя, если верить слухам, у Надин очень влиятельный любовник. Глядя на нее, сразу понимаешь, что без покровителя такой женщине не обойтись. А если покровитель достаточно богат, то и особнячок в стиле ар-деко не проблема.

– Администратор сказала, что в следующие субботу и воскресенье есть заявки на детские мастер-классы.

– Хорошо, – Ариадна закончила сбор лоскутков и теперь складывала их в пакет. – Проведу.

– Я сегодня нашла буфет, старинный, с инкрустацией. Не буфет, а красавец. Вот теперь думаю, куда его лучше поставить – в купеческую или аристократическую. В аристократической по интерьеру вроде лишний, да и по размерам надо уточнить. А в купеческой должен смотреться неплохо, только вот опять – размеры.

– А где сам буфет?

– В интернете, на сайте старых вещей. В общем, надо ехать и смотреть. Но я в него уже влюблена.

В этом была вся Надин. Она легко находила нужные для «Жирафа» компоненты: то вазу на блошином рынке присмотрит, то щипчики для сахара принесет. Она и Ариадну точно так же привела – увидела на ярмарке рукоделия ее лоскутные пледы и куклы и сразу же предложила устроить мастер-классы для детей. У Ариадны тогда было туго с заказами, поэтому она с радостью согласилась, а потом осталась. Очень хорошее подспорье оказалось, да и отвлечение от личных проблем.

А личных проблем у Ариадны всегда было много. Как-то так получалось, что свою жизнь без личных проблем она и не помнила. Когда Ариадне было десять, родители развелись. Мама, всю жизнь цитировавшая Цветаеву и Ахматову, жившая поэзией и ушедшей эпохой, не смогла ужиться с автослесарем.

– Мы слишком разные, – картинно говорила она, поправляя ажурную, вязанную крючком шаль.

Мама была филологом, специалистом по Серебряному веку, преподавала в институте и считала отца Ариадны ошибкой молодости. «Он был так похож на молодого Есенина!»

Отец уехал в родную Рязань, и связь с ним Ариадна потеряла. Скучала очень, получала на Новый год посылки и поздравления, созванивалась, но… это все равно был разрыв. А мама снова вышла замуж, на этот раз за юриста, и, когда Ариадне исполнилось четырнадцать, мама родила еще одну девочку, которую назвали Мариной. В честь самой Цветаевой.

Отношения с отчимом у Ариадны не сложились. Не сказать что были плохими, просто чужие люди существовали в одной квартире. Свою дочь он обожал, чужую воспринимал как рабочую силу. Мать же, занятая новой семьей, вскоре начала воспринимать старшую дочь так же. Магазин, уборка, прогулки с сестрой, посидеть с ней вечерами, вымыть полы, погладить одежду Мариночки… Что? Уроки еще не сделала? Знаешь, милая, это твои проблемы, ты не сумела правильно спланировать свой день. Чем ближе мама становилась для младшей дочери, тем больше отдалялась от старшей.

Когда же на восемнадцатилетие Ариадны в Москву приехал родной отец – та летела на встречу с ним как с единственным родным человеком. И предчувствие не подвело! Они сидели в кафе и не могли наговориться до самого вечера, а на следующий день гуляли по городу, пообещав друг другу не теряться. А потом отец показал ей квартиру, сказав, что восемнадцатилетним девушкам уже можно жить самостоятельной жизнью. Мама, узнав про подарок, недовольно поджала губы. «Вспомнил, когда дочь выросла! Интересно, где деньги взял». Настоящим ударом для нее стала новость о том, что в Рязани бывший муж сумел открыть автосервис, а со временем даже расширился. Дела у него пошли на лад. Отец нашел женщину с ребенком, добрую, работящую, женился, и все у него хорошо. А вот дела у юриста шли не очень.

Ариадна, поступив на филологический («в нашей семье филология – это наследственное»), уехала в подаренную отцом квартиру. Теперь маме самой приходилось крутиться по хозяйству, отправлять на прогулки с дочерью и за покупками мужа, что не улучшило отношений с Ариадной. Наоборот, упреков стало больше.

Ариадне сейчас казалось, что и замуж-то она вышла не столько по огромной любви, в которой сама себя убедила, а от желания обрести убежище. Михаил был старше, являлся аспирантом, копался в творчестве Льва Николаевича Толстого, цитировал его письма и дневники, сумел очаровать девушку интеллектом и красивыми ухаживаниями. И как-то так получилось, что они уже стали жить в ее квартире вдвоем. А денег катастрофически не хватало. Мама не помогала, говорила, что им самим не хватает, пусть просит взаймы у своего состоятельного отца. Но у отца спрашивать отчего-то было стыдно, он и так квартиру купил – а это огромные деньги. Однажды Ариадна увидела объявление: «Нужна помощница швеи». Так в ее жизни появились шторы. В итоге шитье стало кормить молодую семью. Времени на учебу не оставалось, сессии сдавались кое-как, ведь надо зарабатывать. Мише сейчас не до поисков дополнительного места, у него диссертация. У него Лев Николаевич. А Ариадна потихоньку обрастала клиентурой, завела странички в соцсетях, выкладывала на них фото своих достижений – шторы, покрывала, наволочки на подушки…

Все это привело к результатам. Ни мама, ни муж в итоге не приняли занятие Ариадны, хотя оба без стеснения пользовались заработанными ею деньгами. Да, Ариадна помогала маме, когда была такая возможность. Два дипломированных филолога, два специалиста по русской литературе свысока смотрели на работающую на дому швею. Как дочь Ариадна не оправдала возложенных на нее надежд продолжить семейную традицию – стать потомственным интеллигентом, как жена – была по статусу гораздо ниже мужа, на четверку защитив диплом по творчеству Дюма – «несерьезного автора».

– Не хватает в тебе утонченности, – говорил бывший муж.

Эту утонченность он нашел потом с другими, пока Ариадна, не поднимая головы, строчила на швейной машинке. Узнала, как это водится, последней и от чужих людей. Потом был развод, попытка поделить квартиру, но неудачная. Потому что оформлена она тогда была еще на отца. И долгий период реабилитации. И плохо скрываемое торжество в глазах матери. «А я говорила!»

Тем не менее несчастной себя Ариадна не считала. Ей нравилось то, чем она занимается, нравился особняк, в котором располагался «Жираф», нравилось проводить здесь мастер-классы, общаться с детьми. А еще у нее была Женька. Таких подруг – одна на миллион.

– Что же особенного в этом буфете? – спросила Ариадна у Надин.

– Он весь резной.

6

Олег Дмитриевич Шевцов на встречу прибыл вовремя, а вот дама опаздывала. Но дамам простительно опаздывать, если ненадолго и если они очень заняты. Олег Дмитриевич поправил очки в тонкой оправе и взглянул на часы.

Признаться, звонку из банка он был удивлен. Когда это банки интересовались историческими исследованиями? И когда выделяли на подобное средства?

Олег Дмитриевич был реалистом и в успех идеи не верил, но любопытство победило, и на встречу он согласился. Даже перенес время для пересдачи экзамена одного нерадивого студента. До начала учебного года остались считаные дни, а этот индивид только надумал закрывать хвосты.

Официант принес эспрессо, Олег Дмитриевич включил телефон. Пока есть время, можно почитать новости.

– Профессор Шевцов? – раздался рядом приятный женский голос.

Он поднял голову:

– Полина Александровна?

– Можно просто Полина, – она села напротив. – Прошу прощения за опоздание, пробки.

Местом встречи было выбрано уютное кафе в центре города. Одним из его несомненных плюсов являлось достаточное расстояние между столиками, это давало ощущение уединенности и возможность вести разговор без чувства, что его слышат соседи.

– Американо, пожалуйста, – сделала заказ гостья подошедшему официанту, а потом обратилась к Шевцову: – Олег Дмитриевич…

– Можно просто Олег, – вернул он ее фразу.

– Хорошо, – гостья положила руки перед собой, и он заметил, что кисти у нее красивые, небольшие, ухоженные, с длинными пальцами.

Да и вся она была интересная, с темно-медными волосами, едва прикрывающими уши, веснушчатым, тонко вылепленным лицом и серыми глазами. Не молодящаяся, но прекрасно выглядящая. Элегантная.

– Я вас слушаю.

– В нашем банке стартует новый спонсорский проект под названием «Культурное наследие». Мы рассмотрим несколько, если можно так сказать, претендентов, и лучший получит финансирование от банка. Мне сказали, что вы можете помочь с определением