В темном-темном лесу

© Ruth Ware, 2015

© Школа перевода В. Баканова, 2016

© Издание на русском языке AST Publishers, 2016

* * *

Кэти, остальным трем пятым.

С любовью.

Я бегу.

Бегу сквозь залитый лунным светом лес, спотыкаясь о торчащие из-под снега корни. Ветки цепляют за одежду, колючки хлещут по голым рукам. Дыхание жжет горло.

Мне больно. Очень больно.

Но я умею бегать. Умею очень хорошо.

И когда я бегу, в мыслях у меня повторяются какие-нибудь слова. Например, время, в которое я хочу уложиться, или какая-то обида, которую надо втоптать кроссовками в асфальт.

В этот раз слово лишь одно. Оно звучит в голове ударами молота.

Джеймс. Джеймс. Джеймс.

Я должна успеть. Добежать до шоссе, пока не…

Вот оно! Черная змея асфальта под луной. Я слышу рев мотора, вижу белые лучи фар, такие яркие, что больно глазам.

Слишком поздно?

Последние метров тридцать я несусь вперед на пределе сил. Запинаюсь об упавшие стволы и ветки. Сердце отстукивает в груди барабанную дробь.

Джеймс.

Поздно, машина уже близко, не остановить…

Но я все равно бросаюсь чуть ли не под колеса.

«СТОЙТЕ!»

Глава 1

БОЛЬНО. Болит все. Свет режет глаза. Голова раскалывается. Я чувствую запах крови. Это от нее мои руки липкие.

– Леонора?

Голос пробивается сквозь туман боли. Я пытаюсь помотать головой, язык не слушается.

– Леонора, все хорошо, ты в больнице. Мы везем тебя на обследование.

Голос женский. Громкий и нарочито четкий. От него у меня ноют уши.

– Надо кому-нибудь позвонить?

Я снова пытаюсь помотать головой, но женщина мягко останавливает меня:

– Аккуратней. У тебя черепно-мозговая травма.

– Нора, – шепчу я.

– Позвонить Норе? Кто это?

– Это я… меня так зовут.

– Ладно, Нора. Не бойся. Больно не будет.

Но мне больно. Очень больно.

Что произошло?

Что я сделала?

Глава 2

Едва проснувшись, я поняла, что сегодня подходящий день для пробежки по парку – для самого длинного маршрута, почти в девять миль. Осеннее солнце пробивалось сквозь плетеную занавеску из ротанга и золотило простыни. Пахло ночным дождем. С постели мне был виден платан под окнами, его листья уже начали темнеть по краям. Я закрыла глаза и с наслаждением потянулась, чувствуя каждый мускул, слушая потрескивание и вздохи – системы отопления, приглушенный гул машин с – улицы.

Каждое мое утро начинается одинаково. Я живу одна, могу позволить себе устроить все по-своему, без помех. Нет у меня ни подружки-соседки, которая выльет себе в кофе остатки молока из пакета, ни кота, которого с утра пораньше может стошнить на ковер. Что оставила накануне вечером в холодильнике, то ты там и найдешь. Сама себе хозяйка.

Дома я и работаю. Когда не нужно ходить в офис с девяти до пяти, очень легко расслабиться; дни теряют форму, сливаются в один, и вдруг выясняется, что уже пять вечера, а ты до сих пор в халате и за весь день поговорила только с молочником. Бывает, что я сутками не слышу живого человеческого голоса, если не считать радио, и меня такой расклад вполне устраивает. Это хорошая жизнь для писателя – наедине с голосами в своей голове, с придуманными тобой персонажами. В тишине и молчании они обретают реальность. Короче, жизнь хорошая, но не вполне здоровая. Поэтому важно ее как-то организовать, создать себе распорядок и придерживаться его – чтобы хотя бы как-то отличать будни от выходных.

День мой начинается так.

Ровно в половине седьмого я просыпаюсь от гула бойлера – включилось отопление. Смотрю в телефон – просто чтобы убедиться, что еще не настал конец света. Некоторое время лежу, слушая уютное потрескивание в батареях.

В семь утра включаю новостную программу на радио, жму на кнопку заправленной с вечера кофемашины. Кофе – «Карт Нуар» в бумажном фильтре. У моей крошечной квартирки немало преимуществ; одно из них – дотягиваешься до кофемашины и холодильника, не вылезая из постели.

К концу выпуска новостей кофе готов. Я выползаю из-под теплого одеяла, плеснув в чашку немного молока, делаю себе тост с малиновым джемом «Бонн маман». Без масла – не из соображений диеты, а просто потому, что не люблю.

Дальше все зависит от погоды. Если идет дождь или мне просто не хочется бегать, я принимаю душ, читаю почту и сажусь работать.

В этот раз день был отличный, мне не терпелось поскорее выйти из дома, пробежаться по мокрым листьям, подставить ветру лицо. А в душ потом.

Я натянула футболку и легинсы, сунула ноги в кроссовки и бодро сбежала три лестничных пролета вниз – и наружу, в мир.

Вернулась я потная и запыхавшаяся, от усталости едва держась на ногах, и долго стояла под горячим душем, продумывая дела на грядущий день. Заказать продукты, холодильник почти опустел. Посмотреть правки к последней книге – обещала редактору их прокомментировать до конца недели и еще даже не садилась. Проверить сообщения, приходящие через форму обратной связи на сайте, сто лет откладываю, так что их много накопилось. Конечно, по большей части это спам – какую защиту ни ставь, боты все равно пролезут. Но среди мусора попадается и полезная информация: например ссылки на рецензии или предложения дать отзыв на чью-то работу, который пойдет на обложку. А иногда… иногда письма от читателей. Вообще, обычно люди пишут, если книга им понравилась, но бывает, спешат сообщить, какая я дура. Мне странно и неловко читать любые отзывы, как восторженные, так и негативные. Совершенно посторонние люди вдруг высказываются о твоих личных мыслях, как будто кто-то сунул нос в твой дневник и выражает о нем свое ценное мнение. Вряд ли я смогу когда-нибудь к этому привыкнуть. Наверное, оттого и приходится подолгу собирать волю в кулак, прежде чем взяться за почту.

Одевшись, я раскрыла ноутбук и принялась удалять ненужные сообщения. «Виагра». Тайненькое знаньице, как удовлетворить любую. Красотки без ком-плексов.

И вдруг…

Кому:

Мелани Чжоу; Кейт Дерби; Кимайо, Лиз; info@LNShaw.co.uk; Мария Татибоэ; Айрис Уэствик; Кейт Оуэнс; smurphy@shoutlinemedia.com; Нина да Суза; Крис Френч

От: Флоренс Клэй

Тема: ДЕВИЧНИК ДЛЯ КЛЭР!!!

Клэр? Я знаю одну Клэр, но…

Сердце забилось быстрее. Вряд ли речь о ней. Мы десять лет не общаемся.

Минуту курсор подрагивал над кнопкой «удалить», но потом я все же открыла сообщение.

ВСЕМ ПРИВЕТИКИ!!!

Для тех, кто не в курсе, я Фло, лучшая подружка Клэр по университету. А еще я – ТА-ДА-ДА-ДАММ! – свидетельница на ее свадьбе! И в мои обязанности входит организация ДЕВИЧНИКА!!!

Я уже спросила у Клэр, и – как вы наверняка догадались – она не хочет никаких банальностей, резиновых членов и розовых перьев. Поэтому я приготовлю для нас всех утонченное развлечение – уик-энд за городом в Нортумберленде, в тех местах, где наша дорогая невеста училась в колледже. (А там, может, и найдем способ устроить один-другой пошлый – конкурс!)

Девичник назначен на четырнадцатое – шестнадцатое ноября. Да, понимаю, времени осталось совсем мало, но выбора особо нет – рабочие планы, Рождество, все такое. Прошу как можно скорее ответить мне, ждать вас или нет.

Очень надеюсь на встречу со старыми и новыми друзьями!!!

Целую-обнимаю,

Фло

Грызя ноготь, я перечитала послание, силясь хоть что-нибудь понять. Потом взглянула на список адресатов и обнаружила в нем одно знакомое имя: Нина да Суза.

Все ясно. Это Клэр Кавендиш, других вариантов нет. И вроде бы в универ она поступила то ли в Дареме, то ли в Ньюкасле, так что пассаж про Нортумберленд подтверждается.

Но почему? Почему Клэр вдруг захотела позвать меня на девичник?

Может, это ошибка? Может, «лучшая подружка» Фло просто скопировала себе адресную книгу Клэр и разослала приглашения на все женские имена?

И все-таки в списке адресатов всего двенадцать человек. Вряд ли я попала в такой узкий круг по-ошибке…

Я вглядывалась в экран, словно надеясь среди пикселей найти ответы на тревожащие меня вопросы. И почему я не удалила письмо сразу…

Внезапно я почувствовала, что больше не могу сидеть на месте. Я вскочила, прошлась до двери, вернулась к рабочему столу и замерла, снова глядя на экран ноутбука.

Клэр Кавендиш. Почему я? Почему сейчас?

Спрашивать у этой Фло явно смысла не имеет.

Но есть один человек, который может знать.

Я села и быстро, не давая себе возможности передумать, набила сообщение.

Кому: Нина да Суза

От: Нора Шоу

Тема: Девичник???

Привет, Нина, как дела? Надеюсь, хорошо. Честно говоря, я была удивлена, когда получила приглашение на девичник у Клэр. Ты поедешь?

И стала ждать.

Следующие несколько дней я пыталась выбросить полученное приглашение из мыслей. С головой погрузилась в работу, пытаясь закопаться в хитрых задачках, поставленных редактором. Однако письмо никак не хотело забываться, оно постоянно напоминало о себе, как язва на кончике языка или как сломанный ноготь, который все время за что-то цепляется. Оно сползало ниже и ниже в почтовом ящике, но все равно мозолило глаза, и флажок «не отвечено» горел напротив немым упреком. Вопросы, которые оно во мне породило, не давали покоя.

«Ну, отвечай!» – умоляла я Нину, когда бегала по парку, готовила себе ужин или просто сидела, глядя в одну точку. Я даже думала ей позвонить, но не знала, что именно хочу от нее услышать.

И вот несколько дней спустя, когда я рассеянно листала «Твиттер» на телефоне, оно пришло.

Сообщение от Нины.

Я отхлебнула кофе, сделала глубокий вдох и открыла письмо.

Кому: Нора Шоу

От кого: Нина да Суза

Тема: Re: Девичник???

Здорово! Сто лет с тобой не общались! Только прочитала письмо – всю неделю на поздних дежурствах. Честно – вообще не хочу туда ехать! На свадьбу-то меня давно пригласили, но с девичника я надеялась как-нибудь соскочить. А ты едешь? Давай уговор – поеду, если ты тоже поедешь?

Я пила кофе, глядя на экран. Курсор завис над кнопкой «Ответить». Нина так ничего для меня и не прояснила. В голове продолжали роиться вопросы. Когда свадьба? Зачем звать на девичник того, кто не приглашен на свадьбу? И кто жених?

Слушай, а за кого она

Я напечатала это и тут же стерла, не закончив фразы. Нет, нельзя спрашивать прямо. Так я сразу признаю, что вообще не в теме, а это удар по моему самолюбию.

Старательно заставляя себя не мучиться незаданным вопросом, я приняла душ и оделась. Но когда села работать и заглянула в почту, в ящике было еще два непрочитанных сообщения. Первое – от какой-то подруги Клэр, она извинялась, что не сможет приехать, девичник попадает на день рождения кого-то из семьи. Второе – от Фло, и на этот раз она включила опцию «уведомить о про-чтении».

Кому: info@LNShaw.co.uk

От: Флоренс Клэй

Тема: Re: ДЕВИЧНИК ДЛЯ КЛЭР!!!

Дорогая Ли!

Прости за настырность, просто уточняю, получила ли ты мое прошлое письмо! Вы с Клэр давно не общались, но она ТАК надеется, что ты приедешь! Она часто вспоминает о тебе и жалеет, что после школы жизнь вас развела. Не знаю, что там у вас случилось, но она бы ОЧЕНЬ хотела видеть тебя на девичнике. Порадуй невесту, а?! Тогда ее девичник получится идеальным.

Целую-обнимаю,

Фло

Пожалуй, это должно было мне польстить – Клэр так меня ждет, что Фло изо всех сил пытается до меня добраться, – однако я только разозлилась. Меня беспардонно дергали, а уж уведомление о прочтении – это и вовсе вопиющее нарушение границ. Как будто Фло за мной шпионит.

Я закрыла почту и взялась за рабочий документ, гоня от себя все мысли о девичнике, но слова Фло эхом висели в воздухе. «Не знаю, что там у вас случилось…» Прямо как обиженная маленькая девочка, которую не приняли в игру. «Это уж точно, – мстительно подумала я. – Не знаешь. И нечего копаться в моем прошлом».

Сама я давно зареклась это делать.

Вот Нина – другое дело. Она теперь живет в Лондоне, мы время от времени пересекаемся с ней в Хакни. Она часть моего настоящего.

А Клэр я решительно оставила в прошлом, в той моей жизни в Ридинге.

И все же в глубине души маленький упрямый голосок повторял: «Она же была твоей подругой, лучшей подругой детства, а ты сбежала от нее не оглядываясь, даже не оставив номер телефона, разве подруги так поступают?»

Совсем разнервничавшись, я вскочила на ноги и, не придумав ничего лучше, направилась делать себе еще кофе. Стоя над шипящей и булькающей кофемашиной, я грызла ноготь и думала о десяти годах, прошедших с нашей последней встречи. Вернувшись с чашкой за стол, вместо работы я полезла в «Гугл» и нашла страничку Клэр Кавендиш в «Фейсбуке».

Как выяснилось, женщин с таким именем было много, и кофе мой успел остыть, прежде чем я нашла похожую на нее. В качестве изображения в профиле стояла фотография пары в костюмах персонажей из «Доктора Кто». Лица девушки было не разобрать под растрепанным рыжим париком, но что-то в том, как она хохотала, запрокинув голову, заставило меня перестать крутить вниз бесконечный список. Парень рядом с ней изображал Мэтта Смита: всклокоченные волосы, галстук-бабочка, очки в роговой оправе. Я открыла фото в полном размере и долго разглядывала, все больше укрепляясь в уверенности, что это все-таки Клэр. Парня же я точно не знала.

Я полезла в информацию о пользователе. В числе взаимных друзей значилась Нина да Суза. Определенно, это та самая Клэр. В графе «Отношения» стояло: «девушка Уильяма Пилигрима». Имя было смутно знакомо. Кто-то из школы? Нет, единственный Уильям в нашей параллели носил фамилию Майлз. Пилигрим… Нет, не помню такого. Я заглянула в его профиль, но аватаром там служил налитый наполовину пивной стакан.

Я вернулась на страничку Клэр. В голове звучали слова из письма: «она ТАК надеется, что ты приедешь… часто вспоминает о тебе».

Что-то очень похожее на чувство вины сжало мое сердце.

Я уехала не оглядываясь, сбежала, оглушенная горем, и долгое время все мои силы уходили на то, чтобы просто переставлять ноги, продвигаясь вперед – как можно дальше от того, что осталось в прошлом. Пришлось сосредоточиться на самосохранении, на большее я была не способна.

И вот Клэр игриво смотрела на меня из-под рыжего парика, и в ее глазах мне чудилась мольба и даже упрек.

Против своей воли я стала вспоминать ее. Восторг, который охватывал всякого попавшего в лучи ее благосклонности. Ее низкий грудной смех, записочки, которые она пускала по классу, ее жестокий юмор.

Лет в шесть я впервые осталась у нее в гостях с ночевкой. Помню, как лежала без сна и слушала ее посапывание. Потом мне приснился кошмар, и я описалась. Клэр обняла меня, устроила в собственной постели, чтобы я не мерзла, а сама убрала мокрое белье в корзину и полезла в шкаф за свежим. С первого этажа донесся сонный голос миссис Кавендиш, она спрашивала, что мы там шумим, и Клэр быстро ответила: «Я опрокинула молоко, прямо Ли на кровать».

На секунду я перенеслась на двадцать лет назад, почувствовала себя маленькой испуганной девочкой, вдохнула запах той ночи – духоту детской комнаты, сладкий аромат шариков для ванной из стеклянной банки на окне, запах наглаженного свежего белья.

«Только никому не говори!» – попросила я, когда кровать была совместными усилиями перестелена, а мокрые пижамные штаны спрятаны в мою сумку. «Конечно!» – заверила Клэр.

И никому не сказала.

Я все еще сидела, глядя на фотографию, когда в углу экрана с писком выскочило новое сообщение. Нина писала мне: «Ну что? Фло меня трясет. Да или нет???» Я встала, прошлась до двери и обратно, изнывая от глупости происходящего, села и быстро вбила ответ: «Ладно. Поехали».

Ответ от Нины пришел через час.

Обалдеть. Пойми меня правильно, я не ожидала. Удивлена, в хорошем смысле. Поехали. Только теперь не вздумай слиться. Имей в виду, я врач и знаю не меньше трех способов убить тебя, не оставляя следов. Целую, Нина.

Тяжело вздохнув, я открыла первое письмо от Фло и стала писать ответ.

Дорогая Флоренс (можно Фло?)!

Я приеду, с удовольствием. Передай Клэр спасибо за приглашение. Буду рада познакомиться с тобой и наконец повидаться с ней.

С наилучшими пожеланиями,

Нора (хотя Клэр помнит меня как Ли)P.S. Впредь лучше писать мне на этот ящик. Тот, что на сайте, я редко проверяю.

Дальше сообщения посыпались одно за другим. Целый водопад отказов со ссылкой на занятость. «Буду в отъезде». «К сожалению, в эти дни я работаю». «У меня семейные дела – мемориальная служба». (Комментарий от Нины: «Да-да, я похороню следующую идиотку, которая тыкнет по кнопке «Ответить всем»!») «Уезжаю на снорклинг в Корнуолл». (Комментарий от Нины: «В ноябре??? Она ничего умнее не могла придумать? Если бы я знала, что планка так низка, я бы соврала, что меня завалило в чилийской шахте!») Еще работа. Еще семейные дела. И всего несколько писем с согласием.

В итоге список участников вышел коротким. Клэр, Фло, какая-то Мелани, Нина, я и некий Том. (Комментарий от Нины: «Какой, на хрен, ТОМ???»)

Всего шестеро. Как-то мало для всеобщей любимицы. По крайней мере, в школе Клэр была звездой. Хотя предупредить в самом деле стоило бы по-раньше.

Может, поэтому она пригласила меня? Для массовки, а то вдруг большинство откажется? Нет, Клэр не такая… или не была такой. Клэр, которую я знала, пригласила бы только тех, кто ей нужен, и презентовала бы все действо как суперэксклюзивную вечеринку для сливок общества.

Я не хотела думать об этом. Старалась похоронить воспоминания под ворохом насущных забот. Но они продолжали всплывать, когда я меньше всего ожидала – то во время пробежки, то внезапно посреди ночи.

Почему, Клэр? Почему сейчас?

Глава 3

Ноябрь наступил с пугающей быстротой. Я старалась с головой уйти в работу, но с приближением дня Х отвлечься от тревожных мыслей становилось все сложнее. Я выбирала самые длинные маршруты для пробежки, желая загнать себя до предела, но едва голова моя касалась подушки, внутренний голос начинал шептать: «Десять лет. После всего, что случилось. Почему сейчас?» Я не могла отделаться от ощущения, что совершаю чудовищную ошибку.

Я придумала бы какой-нибудь благовидный предлог и не поехала, однако был уговор с Ниной, я не могла ее подвести. Так что мерзким холодным утром четырнадцатого ноября с дорожной сумкой в руке я сошла с поезда в Ньюкасле и первым делом купила себе кофе в киоске на платформе. Нина курила самокрутку и ворчала на проклятую английскую погоду. Третий девичник за год (затяжка), прошлый обошелся ей почти в пятьсот фунтов (затяжка), а на этот вся тысяча уйдет, если со свадьбой посчитать (выдох). Честно говоря, проще было бы просто выписать им на эти суммы чек и обойтись без мороки, и кстати говоря (окурок затушен тонким каблучком), какого черта нельзя было взять с собой Джесс?

– Ну, типа, потому что это девичник. – Я взяла стакан и пошла за Ниной в сторону знака парковки. – Весь смысл в том, чтобы гулять без партнеров. Иначе почему не притащить заодно и жениха.

– Машину ты по-прежнему не водишь? – уточнила Нина, когда мы закидывали чемоданы в багажник арендованного «Форда».

– Не-а. Еще один жизненно необходимый навык, который я так и не освоила. Извини.

– Передо мной-то что извиняться. – Нина плюхнулась на водительское место, втянула длинные ноги, захлопнула дверь и сунула ключ в зажигание. – Терпеть не могу быть пассажиром. Вождение как караоке: когда за рулем или микрофоном ты сам, все круто, а когда кто-нибудь другой – либо жуть, либо стыдоба.

– Знаешь, просто… в Лондоне машина скорее роскошь, чем средство передвижения.

– Я обычно езжу к родителям на арендованной машине.

– Ну… – Я посмотрела в окно. – Сложновато доехать до Австралии на арендованном «фордике».

– Господи, я и забыла, что твоя мама эмигрировала. Как его там зовут? Отчима твоего?

– Филипп, – ответила я.

И почему я вечно ощущаю себя обиженным подростком, когда произношу это имя? Имя как имя…

Нина бросила на меня быстрый взгляд и кивнула на спутниковый навигатор.

– Подключи эту штуку, пожалуйста, и вбей координаты от Фло. Иначе из Ньюкасла мы вообще не выберемся.

Уэстерхоуп, Трокл, Стейнгейт, Халтуистл, Уорк… Сменяли друг друга знаки, от которых веяло поэзией, дорога серой лентой разворачивалась под колесами вдоль пастбищ, пустошей и низких холмов. Небо над головой было затянуто облаками, и маленькие каменные домики, время от времени попадавшиеся нам по пути, прятались по ложбинкам, словно в страхе, что их заметят. Нина ехала по навигатору, так что работать штурманом мне не пришлось, от чтения в машине меня укачивает, поэтому я закрыла глаза, отгородившись от Нины и от радио, и осталась один на один с вопросами, не дававшими мне покоя.

Почему Клэр меня пригласила? Почему сейчас?

Захотелось накануне свадьбы оживить старую дружбу? Если так, почему не позвала на саму свадьбу? Нина-то приглашена, значит, церемония явно будет не только семейная.

Воображаемая Клэр с укором покачала головой, прося меня набраться терпения и подождать. Клэр всегда любила секреты. Ее любимой игрой было узнать о тебе какую-то тайну и намекнуть о ней в разговоре. Она ничего никому не разбалтывала, просто намекала, чтобы ты поняла: она знает.

В Хексеме мы остановились поесть и перекурить, затем помчались в сторону парка Килдер-Форест, свернув с шоссе. Небо над головой казалось бесконечным. Дороги становились уже, деревья по их сторонам – гуще, и вот ветви уже нависали над нами поверх тонкой каменной стены, служившей дорожным ограждением.

Когда мы въехали в лес, связь со спутниками ослабела, а потом и вовсе пропала.

– Погоди. – Я полезла в сумку. – У меня распечатана схема от Фло.

– Вот кто у нас хорошая девочка, – съязвила Нина, но в голосе у нее проскользнуло облегчение. – А чем тебя айфон не устроил?

– Известно чем. – Я продемонстрировала ей мобильник, который безуспешно пытался загрузить гугл-карты. – Тем, что он бесполезен, когда пропадает связь. – Я глянула в распечатки. – Так, нам нужен «Стеклянный дом» по дороге Стейнбридж-Роуд. Сейчас надо направо, потом изгиб дороги и наш поворот, должен быть уже совсем ско… а вот мы его и проехали.

– Офигенный из тебя штурман!

– Чего?

– Раньше предупреждать надо! – Нина изо-бразила механический голос навигатора: – «Через пятьдесят метров поворот направо. Через тридцать метров поворот направо. Вы проехали. Пожалуйста, развернитесь там, где это разрешено».

– Ну вот и развернись там, где разрешено, поворот ты прощелкала!

– Да плевала я! – Нина ударила по тормозам и сделала резкий разворот на сто восемьдесят.

Я зажмурилась.

– Все равно что караоке, говоришь?

– Ой, да ладно, там дальше тупик. Кто бы оттуда мог выскочить?

– Ну, не знаю, любой из остальных приглашенных на это мероприятие!

Я приоткрыла глаза. Машина набирала скорость в противоположном направлении.

– Короче, сейчас. Там практически тропинка, но Фло точно отметила именно ее.

– Практически?! Это и есть тропинка!

Нина крутанула руль, и мы поехали прямо сквозь лес, подпрыгивая на ухабах.

– Это называется «грунтовая дорога», – выдохнула я, глядя в окно на грязную канаву, к которой вполне могли бы ходить на водопой бегемоты. – Вообще, я думала, это их частная подъездная дорожка, но мы уже полмили по ней катимся, а ей все конца не видно…

Я смотрела на последнюю страницу в распечатках. Она представляла собой спутниковый снимок местности, на котором был отмечен единственный дом.

– Если это их «подъездная дорожка», какого хрена они за ней не следят?! – рявкнула Нина, когда «Форд» подпрыгнул на очередной кочке. – Если я угроблю здесь машину, подам в суд! Плевать на кого, но я платить не буду!

За следующим поворотом дорога внезапно кончилась. Перед нами были узкие ворота. Нина проехала через них, припарковалась и заглушила мотор. Мы вылезли и изумленно уставились на дом.

Не знаю, чего именно я ожидала, может, небольшого домика с соломенной крышей, с балками и низкими потолками. Вместо этого перед нами возвышалось фантастическое сооружение из стекла и металла. Его словно собрал малыш из конструктора и бросил, наигравшись. В лесу оно смотрелось до того неуместно, что мы разинули рты.

Распахнулась входная дверь, я увидела копну золотистых волос и вдруг запаниковала. Зачем я сюда приехала?! Это ошибка, и теперь уже не сбежать!

На крыльце стояла Клэр.

Только она была… другая.

Я напомнила себе, что все-таки прошло десять лет; люди меняются, набирают вес. В двадцать шесть мы уже не те, что в шестнадцать, – уж кому, как не мне, это знать.

Но Клэр изменилась слишком сильно. В ней что-то сломалось, словно погас внутренний свет.

Однако стоило ей заговорить, как иллюзия развеялась. Манера речи – единственное, что выдало мне мою ошибку. Она не имела ничего общего с Клэр. Клэр всегда щебетала как девчонка, у этой же девушки голос был низкий. И очень, очень па-фосный.

– Приве-ет!!! – протянула она так, что явно были слышны три восклицательных знака, и я сразу поняла, кто перед нами. – Я Фло!

Когда смотришь на фотографии братьев и сестер знаменитостей, кажется, что видишь того самого человека, только отраженного в кривом зеркале – таком, которое искажает совсем чуть-чуть, и даже не поймешь, в чем именно кроются отличия. Просто что-то потеряно, где-то проскочила фальшивая нота.

Такова была девушка на крыльце.

– Господи, как я рада, что вы приехали! Ты, наверное…

Она остановилась на более очевидном варианте: несложно соотнести фамилию «да Суза» с обладательницей орлиного профиля, черных гладких волос, как у Евы Лонгории, и роста выше ста восьмидесяти сантиметров. Отец Нины был из Бразилии, мать – англичанка из Далстона, а сама она родилась в Ридинге.

– …Нина, да?

– Ага. А ты, наверное, Фло?

– Ах-ха!

Нина бросила на меня лукавый взгляд, буквально подначивая меня рассмеяться. А я-то думала, что не бывает людей, которые на самом деле говорят «ах-ха», а если и встречаются отдельные экземпляры, то эти глупости из них быстро вышибают в школе. Видимо, Фло оказалась крепким орешком и глумление одноклассников ее только закалило.

Фло с энтузиазмом пожала Нине протянутую руку и обратила сияющую улыбку ко мне.

– Тогда ты, получается, Ли?

– Нора, – машинально поправила я.

– Нора? – озадаченно переспросила Фло.

– Полное имя Леонора, – объяснила я. – В школе меня знали как Ли, а сейчас все зовут Норой. Я, кстати, говорила про это в письме…

Всегда терпеть не могла имя Ли. Во-первых, оно скорее мужское. Во-вторых, в сочетании с фамилией Шоу получалось неблагозвучное Лишоу, и всякие остряки дразнили меня «лишаем».

Короче, та Ли умерла, осталась в прошлом. По крайней мере, я очень на это надеялась.

– А, ясно! У меня есть кузина Леонора! Мы зовем ее Лео.

Я вздрогнула. Лео? Так меня звал только один человек.

Молчание затянулось. Фло издала неловкий смешок:

– Ха-ха! Ну ладно, вот вы и здесь, скоро будем веселиться! Клэр еще нет; я, как свидетельница, сочла своим долгом приехать раньше всех!

– Ладно, свидетельница, какие чудовищные пытки ты для нас заготовила? – спросила Нина, перетаскивая дорожную сумку через порог. – Боа из перьев? Шоколадные члены? Предупреждаю, у меня на них аллергия вплоть до анафилактического шока, не заставляйте меня доставать шприц с эпинефрином.

Фло нервно рассмеялась, глядя то на меня, то на Нину и явно пытаясь понять, шутка это или нет. Нина умеет прикалываться с абсолютно непроницаемым лицом, так что те, кто мало ее знает, нередко теряются. Я видела по глазам, что Нина размышляет, не подразнить ли Фло еще немного.

– Какой… э-э… красивый дом, – поспешила сказать я, чтобы их отвлечь, хотя «красивый» тут было не самым подходящим эпитетом.

Несмотря на плотное кольцо деревьев вокруг, дом вселял чувство уязвимости – из-за стеклянных фасадов, открытых взглядам со всех сторон.

– Правда?! – Фло просияла. – Это дом моей тети, она вообще живет в городе, а сюда приезжает отдыхать. Но зимой она редко бывает, нечего тут делать на отшибе… Вон там гостиная.

Через огромный холл высотой до самой крыши мы прошли в длинную комнату с низким потолком. Противоположная от входа стеклянная стена смотрела прямо на лес. Ощущение складывалось очень неприятное: невозможно было отделаться от чувства, что мы на сцене разыгрываем спектакль для невидимых зрителей, скрытых среди деревьев. Я поежилась и отвернулась, разглядывая обстановку. Хотя тут стояли длинные мягкие диваны, гостиная все равно смотрелась какой-то голой – и я быстро сообразила почему. Дело было даже не в отсутствии малейшего беспорядка и не в минималистичном декоре – две вазочки на каминной полке плюс картина Марка Ротко на стене. Просто тут не было ни одной книги. Обычно там, куда люди приезжают отдыхать, есть хоть одна книжная полка с потрепанными романами Агаты Кристи и Дэна Брауна в мягких обложках. А этот дом больше напоминал мертвую журнальную картинку.

– Вот здесь телефон. – Фло указала на доисторический дисковый аппарат с витым шнуром, который смотрелся довольно странно в модерновой обстановке. – Мобильная связь то есть, то нет, так что пользуйтесь этим.

Но мое внимание привлек не телефон. Над простым строгим камином я увидела нечто еще более неуместное: начищенное ружье на торчащих из стены деревянных штырьках. Как будто его телепортировали сюда из какого-нибудь маленького паба. Интересно, ружье настоящее? Я попыталась оторвать от него взгляд и прислушаться к тому, что говорит Фло.

– …а наверху спальни. Вам с сумками помочь?

– Нет, спасибо, – ответила я.

– Ну, если ты предлагаешь… – в ту же секунду отозвалась Нина.

Фло на секунду замерла с ошарашенным видом, потом бодро подхватила здоровенный чемодан Нины и поволокла наверх по лестнице из матового стекла.

– Так вот, там четыре спальни, – тяжело дыша, сообщила она, добравшись до верха. – Я подумала, что в одной будем мы с Клэр, во второй вы, девочки, в третьей Том – как вы понимаете, его надо селить одного, ах-ха?

– Ах-ха, – подтвердила Нина с непроницаемым лицом.

Я пропустила это мимо ушей, так как еще переваривала новость, что у меня не будет возможности скрыться от людей хотя бы в спальне.

– Остается еще Мелани, ей мы тоже выделим отдельную комнату. Все-таки у нее полугодовалый ребенок, ей нужнее!

– Ребенок?! – переспросила Нина с неподдельным испугом. – Она же не с ребенком приедет?!

Фло оглушительно расхохоталась и прикрыла рот ладонью.

– Нет, конечно! Я к тому, что надо дать ей возможность хоть здесь выспаться.

– А, ну да. – Нина заглянула за ближайшую дверь. – И какая наша?

– В конце коридора две самые большие. Занимайте ту, что справа, там две кровати. Слева одна большая кровать с балдахином, там будем спать мы с Клэр.

Тяжело дыша, она остановилась перед дверью из беленого дерева.

– Вот. Вам сюда.

В спальне были две аккуратные белые кровати и невысокий комод, все обезличенное, как в отеле. И, разумеется, кровати стояли напротив стеклянной стены, причем здесь это вообще не поддавалось разум-ному объяснению: спальня выходила на северную сторону, на подножие заросшего сосновым лесом холма, – то есть вида не было никакого. Результат скорее вызывал клаустрофобию: над тобой нависала зеленая громада, которая постепенно темнела по мере того, как сгущались сумерки. Я посмотрела на тяжелые кремовые портьеры и подавила желание немедленно их задернуть.

Фло тяжело грохнула чемодан Нины на пол. Встретив мой взгляд, она широко улыбнулась, и улыбка вдруг сделала ее почти такой же хорошенькой, как Клэр.

– Есть вопросы?

– Есть, – кивнула Нина. – Курить можно?

Фло помрачнела.

– К сожалению, тетя не разрешает курить в доме. Но у вас есть балкон. – После небольшой борьбы с замком она открыла раздвижные стеклянные двери. – Вот, можешь курить там.

– Супер, – заключила Нина. – Спасибо.

Фло не без труда закрыла вход на балкон, повернулась к нам, раскрасневшись от напряжения, и отряхнула руки о юбку.

– Ну, теперь можете спокойно распаковаться. Буду ждать вас внизу, ах-ха?

– Ах-ха! – с энтузиазмом подтвердила Нина.

Пытаясь отвлечь внимание на себя, пока Фло не заметила в ее голосе издевку, я выпалила «спасибо» так громко, что получилось почти агрессивно.

– Вот и хорошо! – неуверенно проговорила Фло, попятилась к выходу и исчезла.

– Нина… – угрожающе начала я.

– Ну что? – рассеянно бросила она через плечо и подошла к стеклу посмотреть на лес. – Кстати, Том все-таки мужик, судя по отчаянному стремлению Фло оградить наши женские прелести от его неистовых игрек-хромосом.

Вопреки своей воле я прыснула. Такова Нина. Ей прощается то, что другим никогда не сойдет с рук.

– Наверняка он гей. Иначе зачем приглашать его на девичник?

– Знаешь, возможно, для тебя это будет новостью, но если кто-то в этом деле играет за другую команду, это вовсе не влечет за собой смену пола. Вроде бы. Хотя погоди-ка… – Она заглянула в свой вырез. – А нет, на месте, четвертый размер, все по инвентарной описи.

– Ты прекрасно знаешь, что я не об этом.

Я шмякнула свой чемодан на кровать, потом вспомнила, что там косметичка, и стала обращаться с ним побережней. Первым делом я достала кроссовки и аккуратно поставила их у двери – пусть служат мне знаком «аварийный выход».

– Суть девичника перед свадьбой отчасти в том, чтобы отдать дань восхищения мужскому началу. А кто разделяет это восхищение? Женщины и геи.

– Почему ты мне раньше не сказала?! У меня же была такая хорошая отмазка! В следующий раз, когда получу приглашение на девичник, нажму «ответить всем» и напишу: «Извините, не приеду, поскольку не разделяю восхищения мужским началом!»

– Я говорю отчасти. Отчасти!

– Ничего, ничего, – трагически проговорила Нина, отвернувшись к окну. – Я привыкла быть изгоем в гетеронормативном обществе.

– Иди ты! – огрызнулась я и тут обнаружила, что Нина смеется.

– Что мы вообще здесь делаем? – Она завалилась спиной на кровать и скинула сапоги. – Не знаю, как ты, а я с Клэр не общалась года три.

Я промолчала. Не знала, что сказать.

Зачем я приехала? Зачем Клэр меня позвала?

– Нина… – начала я с комком в горле и учащенным сердцебиением. – А кто ее…

Закончить я не успела, потому что на весь дом раздался оглушительный стук.

Кто-то долбил кулаком в наружную дверь.

Внезапно я почувствовала, что совсем не готова узнать ответы на свои вопросы.

Глава 4

Мы с Ниной переглянулись. Сердце у меня стучало, как эхо ударов в дверь, но я пыталась сохранить хотя бы внешнее спокойствие.

Десять лет… Изменилась ли она? А я изме-нилась?

Я проглотила ком в горле.

В высоком атриуме коридора послышались шаги Фло, лязгнул замок на тяжелой двери, зазвучали голоса.

Я прислушивалась изо всех сил. Это не Клэр. Голос, который я различила за смехом Фло, был отчетливо… мужским?

Нина перекатилась на живот и приподнялась на локте.

– Так, так, так. А вот и наша игрек-хромосома пожаловала.

– Нина…

– Ну что? Что ты на меня так смотришь? Идем, познакомимся с единственным кобелем на этом сучьем сборище.

– Нина! Хватит!

– Хватит что? – Она встала.

– Хватит говорить пошлости.

– Какие пошлости? Я использовала метафору в чисто зоологическом смысле!

– Нина!

Но она уже поскакала вниз прямо в носках, и через мгновенье я услышала ее голос: «Привет, мы вроде незнакомы».

Вроде незнакомы. Точно не Клэр. Я сделала глубокий вдох и пошла вниз.

Сначала я увидела их сверху, с лестницы. У девушки – очевидно, Мелани – были гладкие черные волосы, собранные в узел на затылке. Она улыбалась и кивала, слушая щебет Фло, и при этом не переставала рассеянно тыкать в экран телефона.

Рядом стоял парень с чемоданом «Берберри». У него были блестящие каштановые волосы, безукоризненно белая рубашка – явно после прачечной, ни один нормальный человек так хорошо бы ее сам не отгладил – и серые шерстяные брюки, идеально посаженные, наверное какой-нибудь «Пол Смит». Услышав мои шаги, он посмотрел наверх и улыб-нулся.

– Привет. Меня зовут Том.

– Привет, я Нора.

Я заставила себя спуститься до конца и протянуть ему руку. Его лицо казалось смутно знакомым, но я никак не могла вспомнить, где его видела.

– А ты, наверное, Мелани?

Девушка оторвалась от телефона и подняла на меня глаза со смущенной улыбкой.

– Э-э, да, привет. Извините, я просто в первый раз уехала от ребенка. Ему полгода, оставила дома с папой. Очень волнуюсь, а телефон что-то совсем не ловит…

– Да, тут проблемы с сотовой связью, – сказала Фло виноватым голосом; она раскраснелась, то ли от нервов, то ли от восторга. – Ловится только в саду на холме и с балконов – в зависимости от того, какой у тебя оператор. Но в гостиной есть местный телефон, пойдем, я тебе покажу.

Они ушли, а мы с Ниной остались в компании Тома. Я все не могла отделаться от ощущения, что где-то его видела.

– Вы с Клэр вместе учились или работаете? – неловко спросила я.

– Ну, в театральных кругах все друг друга знают. На самом деле нас с ней мой муж познакомил – он режиссер.

Нина лукаво подмигнула мне у него за спиной. Я сделала ей страшные глаза, чем несколько озадачила Тома.

– В общем, мы с ней познакомились на благо-творительном вечере «Королевской театральной компании». У Брюса там была постановка, а мы с Клэр разговорились о работе.

– А ты актер? – спросила Нина.

– Нет, драматург.

Писателю всегда удивительно встречать кого-то из своего цеха. Сразу возникает некое чувство товарищества, тайная связь, как у масонов. Интересно, так у всех? Может, сантехники чувствуют то же самое при встрече с другими сантехниками и бухгалтеры тайком кивают друг другу?.. Хотя, наверное, дело в том, что у писателей не так много шансов встретиться. Все-таки большую часть времени мы проводим за работой в уединении.

– А Нора книги пишет, – ввернула Нина, цепко глядя на нас с таким видом, словно выпустила на ринг двух бойцов в легком весе.

– Правда? – Том посмотрел на меня совсем другим взглядом, будто только что увидел. – Какие?

Ненавижу этот вопрос. Никогда не любила обсуждать то, что пишу: так и не смогла перебороть в себе ощущение, что чужие люди копаются в моих личных мыслях и чувствах.

– Э… романы, – туманно ответила я.

Вообще говоря, детективные романы, но стоит об этом сболтнуть, как люди начинают предлагать криминальные схемы собственного сочинения.

– Серьезно? Под каким именем?

Это такая вежливая форма вопроса: «А ты вообще известная?»

– Эл-Эн Шоу, – ответила я. – «Эн» там просто так, второго имени у меня нет, добавила лишний инициал, чтобы произносилось полегче. А ты, значит, пьесы сочиняешь?

– Да. И часто завидую романистам: вы-то можете все контролировать и актеры не пытаются зарезать лучшие реплики.

Он улыбнулся, сверкнув неестественно белыми зубами. Наверное, фарфоровые виниры.

– Разве не приятно – работать вместе с другими людьми? – осмелилась предположить я. – Разделять ответственность? Все-таки театральная постановка – дело большое.

– Да, в этом есть свои плюсы. Конечно, славу приходится делить с другими, но и тухлые помидоры тоже.

Я собиралась продолжить разговор, но тут в гостиной Мелани резко положила телефонную трубку на рычаг. Том инстинктивно повернулся на звук, и по наклону головы и выражению лица я вдруг узнала в нем парня с фотографии из «Фейсбука».

На картинке рядом с Клэр был Том. Выходит, ее жених – кто-то другой.

Я еще переваривала это открытие, когда к нам с улыбкой вышла Мелани.

– Фух, наконец дозвонилась до Билла. На домашнем фронте все спокойно. Извините, что я тут была вся в своих мыслях, просто ни разу еще не уезжала от малыша. Не то чтобы я не доверяю Биллу, вовсе нет! Я знаю, что он справится… Просто… Ну ладно, хватит мне уже болтать о своем! Ты Нора, правильно?

– Идите все в гостиную! – крикнула Фло из кухни. – Я чай делаю.

Мы послушно выполнили указание. Я с интересом наблюдала за реакцией вновь прибывших на стеклянную стену.

– Занятный вид, – проговорил наконец Том.

– Есть такое. – Я посмотрела на лес: в сгущающихся сумерках у меня возникла иллюзия, что деревья приближаются к дому и почти закрывают собой все небо. – Чувствуешь себя как на ладони. Все-таки тут не помешали бы занавески.

– Да, неуютно. Как будто юбка заправлена в трусы, – ни с того ни с сего ляпнула Мелани и засмеялась.

– А мне нравится, – сказал Том. – Похоже на сцену.

– А мы кто, зрители? – спросила Мелани. – Увы, постановка скучная. Актеры как деревянные! – Она обвела нас глазами и, не найдя одобрения, принялась неловко объяснять шутку: – Ну, в смысле, там же лес и…

– Мы поняли, – кисло перебила Нина. – Тим ведь что-то другое имел в виду, правда?

– Том, – поправил Том слегка раздраженно. – Да, мне это представляется иначе. Мы актеры. А вон там… – Он повернулся к стеклу. – Вон там наш зритель.

Что-то заставило меня поежиться – не то угрюмый лес, молча взирающий с той стороны стекла, не то холодок, который Том и Мелани принесли в дом снаружи. В Лондоне еще стояла осень, но здесь, на много миль к северу, мы в одночасье перенеслись в зиму. Густые кроны сосен заслоняли и без того скудный свет, и воздух уже дышал грядущими морозами. Приближалась ночь; дом стал похож на фонарик, сияющий во тьме. Я представила, как тысячи мотыльков и мошек кружат вокруг него, не в силах противостоять притяжению света, и разбиваются о холодное стекло.

– Я замерзла, – сказала я, чтобы сменить тему.

– Я тоже. – Нина потерла руки. – Может, печку раскочегарим? Она газовая?

– Не, дровяная. – Мелани встала на колени перед печкой и с трудом открыла дверцу. – У нас дома похожая. – Она повернулась в сторону кухни и крикнула: – Фло! Можно мы печку растопим?

– Можно! – донеслось в ответ. – Спички в горшке на каминной полке. Если не справитесь, я подойду через минутку.

На камине было несколько минималистичных горшков. Том принялся заглядывать в них в поисках спичек и вдруг замер, уставившись на то же, что прежде шокировало и меня.

– О-хре-неть… – проговорил он, глядя на ружье, висящее чуть выше уровня глаз. – А Чехова тут, типа, никто не читал?

– Чехова? – Фло протиснулась в дверь, удерживая на бедре поднос. – Это который русский? Не волнуйтесь, патроны в ружье холостые, кроликов пугать. А то они выкапывают луковицы и вообще разоряют весь сад. Если тетя их видит – стреляет из окна.

– Ну, прямо… по-техасски, – заметил Том, любезно взяв у нее поднос. – Не то чтобы мне не нравилась лихая эстетика американского Юга, но когда такая штуковина висит перед носом… слегка действует на нервы – особенно тем, у кого они слабые.

– Да, я понимаю, стоило бы держать ружье не на видном месте, – согласилась Фло. – Оно принадлежало моему дедушке и вроде как семейная реликвия.

Мелани затопила печку, Фло принялась разливать чай, угощая всех печеньем, и разговор потек сам собой: о ценах на прокат машин и аренду жилья, о том, как правильно – наливать молоко в чашку сразу или потом… Я сидела молча, погрузившись в свои мысли.

– Чаю?

Я не сообразила, что обращаются ко мне, и вздрогнула от неожиданности, когда Фло похлопала меня по плечу, не дождавшись ответа.

– Чаю хочешь, Ли?

– Нора, – поправила я, выжав из себя улыбку. – Э-э… прости, а кофе есть? Забыла предупредить, я не пью чай.

– Ой, извини, пожалуйста, – пролепетала Фло с самым расстроенным видом. – Мне стоило по-думать… Кофе нет. И купить негде – до ближайшей деревни сорок минут, магазин уже закроется. У меня в голове была одна Клэр, когда я закупала продукты, она так любит чай, что я даже не…

– Ничего, – перебила я с улыбкой. – Могу и чаю попить. Не расстраивайся.

Я взяла у нее из рук чашку и сделала глоток. Чай был обжигающе горячий и на вкус предсказуемо омерзительный – бурая жижа с молоком.

– Клэр скоро подъедет. – Фло посмотрела на часы. – Ну что, может, я пока изложу нашу программу?

Все закивали, Фло извлекла листочек со списком. Я скорее почуяла кожей, чем услышала, как Нина испустила тяжелый вздох.

– Так вот, Клэр приедет в шесть, потом мы немного выпьем – у меня тут шампусик в морозилке и всякие ингредиенты для мохито, маргариты и всего такого. И, думаю, полноценным ужином морочиться не будем. – (Тут у Нины вытянулось лицо.) – Есть пицца, есть разные крекеры, есть во что их макать – короче, выставим все на журнальный столик и устроим фуршет. А в процессе немного поиграем, чтобы познакомиться. Может, сейчас и начнем? Просто расскажем пару слов о себе, пока дожидаемся Клэр?

Мы переглянулись, оценивая друг друга, прикидывая, кому хватит смелости начать. Впервые я попыталась вообразить Тома, Мелани и Фло рядом с Клэр, и это оказалось довольно сложно.

Хотя нет, вот с Томом было как раз очевидно. Роскошная одежда, театральная среда – у них с Клэр много общего. Клэр всегда любила красивых людей – и женщин, и мужчин – и окружала себя ими, испытывая искреннюю, бесхитростную гордость за их привлекательность. В этом не было ни грамма фальши: Клэр не видела в чужой красоте никакой для себя угрозы; в конце концов, с ее внешними данными и вкусом она могла себе это позволить. И она очень любила помогать другим выглядеть лучше и подчеркивать свои достоинства, даже тем, у кого этих достоинств не так много, – например, мне. Помню, как перед вечеринками она таскала меня по магазинам, одно за другим прикладывала платья к моей тощей плоскогрудой фигурке и, поджимая губы, оценивала результат, пока не находила то, что сидело идеально. Она сразу видела, что кому пойдет. Всегда говорила, что мне стоит сделать короткую стрижку. В школе я ее не слушала, но вот теперь, десять лет спустя, я живу с короткими волосами и понимаю, что она была права.

Насчет Тома все более или менее ясно, а вот дружба Клэр с Мелани и с Фло… Из переписки я сделала вывод, что Мелани то ли бухгалтер, то ли юрист, и она действительно выглядела как человек, которому привычнее носить костюмы. Обувь и сумка у нее были дорогие, а джинсы смотрелись очень вынужденно и явно подбирались без особой любви к предмету – самого простого синего цвета и неудачного мешковатого кроя. Десять лет назад Клэр бы едко окрестила такие «мамашкиными штанцами».

У Фло джинсы были явно дизайнерские, однако сидели на ней неожиданно плохо. Создавалось впечатление, что она просто купила комплект с манекена в «Олл Сэйнтс», не задумываясь, насколько эта одежда ей пойдет и ее ли это вообще размер. Она то и дело одергивала слишком короткий топ, прикрывая складки над врезающимися в бока узкими джинсами со слишком низкой посадкой. Все это прекрасно подошло бы для Клэр и было бы вполне в ее духе, но только кто-то очень жестокий мог нарядить так Фло.

И я никак не могла представить ни Фло, ни Мелани рядом с той Клэр, которую я знала. Неужели действительно как подружились в университете, так и продолжают общаться? Знаем мы эту студенческую дружбу… На заре первого курса заводишь толпу приятелей, потом со временем понимаешь, что между вами нет ничего общего, кроме необходимости посещать одни и те же лекции, но отчего-то год за годом продолжаешь посылать открытки по праздникам и ставить лайки в «Фейсбуке». Хотя… прошло десять лет. Клэр теперь может быть совсем другой. Возможно, это Фло и Мелани сейчас трудно представить ее дружбу со мной.

Обведя глазами остальных, я поняла, что они делают то же самое – оценивают новых знакомых, прикидывая, как они могли попасть в число ближайших друзей Клэр. Том разглядывал меня с неприкрытым любопытством, и я поспешно отвела глаза. Начинать не хотел никто. Молчание становилось неловким.

– Давайте я буду первой, – наконец вызвалась Мелани.

Она убрала волосы с лица и нервно потеребила цепочку на шее. Я заметила маленький, очень простой серебряный крестик.

– Я Мелани Чжоу, ну, то есть Блейн-Чжоу, но это слишком длинно, так что на работе я представляюсь девичьей фамилией. Хотя мы с Клэр и Фло учились на одном курсе, я поступила через два года после школы, так что я немного вас всех постарше… То есть не знаю, сколько тебе, Том. Мне двадцать восемь.

– Двадцать семь, – сказал Том.

– Значит, я среди вас самая старая. У меня недавно появился ребенок… ну, как недавно, полгода назад. Я еще кормлю, так что отнеситесь с пониманием, если я вдруг выбегу из комнаты в ни с того ни с сего промокшей майке.

– Сцеживаешься, да? – сочувственно спросила Фло.

За ее спиной Нина скосила глаза к переносице и изобразила, что вешается. Я отвернулась, чтобы ее не поощрять.

– Да. Сначала хотела замораживать, потом передумала. Наверняка же хоть немного, но выпью. Да и везти замороженное назад такой геморрой… Так, что еще… Живу в Шеффилде, работаю юристом, сейчас в отпуске по уходу за ребенком. С Беном остался муж. Бен – это наш сыночек. Он очень… ладно, не буду мучить вас болтовней. Он просто чудесный.

Ее встревоженное лицо осветилось улыбкой, на щеках появились ямочки, и у меня кольнуло сердце. Я не завидовала – у меня уж точно не было никаких мыслей о беременности, – но все же ощутила тоску по такому полному, безоговорочному счастью.

– Ладно, фоточку-то покажи! – сказал Том.

Мелани опять просияла и с готовностью достала телефон.

– Если настаиваете. Вот тут он только что родился…

На фото была Мелани, белая как простыня, с кое-как собранными волосами. Она устало улыбалась белому кульку, который прижимала к груди.

Мне пришлось отвести взгляд.

– А тут он улыбается. Это не первая улыбка, первую я не поймала, но Билл улетел в командировку в Дубай, так что я постаралась сфотографировать следующую и отправила ему. А вот такой он сейчас, тут личико хорошо видно. Надел на голову тарелку, милаха…

Здесь ребенок, конечно, разительно отличался от своей версии с первого фото. Там был насупленный синюшный комок, тут – хохочущий щекастый малыш с оранжевой пластиковой миской на голове, весь перемазанный в какой-то зеленой жиже.

– Милаха! – воскликнула Фло. – Наверное, на папу похож?

– О господи! – Том вытаращил глаза в полупритворном ужасе. – Вот оно, родительство, добро пожаловать, все, что не выдержит многократной машинной стирки, просим оставить у входа.

– Ну да, что-то вроде того. – Мелани с улыбкой убрала телефон. – Но привыкаешь на удивление быстро. Для меня уже в порядке вещей перед выходом из дома проверять, нет ли каши в волосах… Все, хватит, а то я уже скучаю! Давай теперь ты, Нина. – Она повернулась к Нине, которая устроилась поближе к печке, обхватив колени. – Мы с тобой вроде встречались в Дареме? Или я путаю?

– Нет, не путаешь. Я к вам раз заезжала по пути к приятелю в Ньюкасл. Фло не помню, а с тобой мы точно пили в баре. Пили же?

Мелани закивала.

– Ну, короче, для тех, кто не знает: я Нина, мы с Клэр и Норой вместе учились в школе. Я врач… то есть учусь на хирурга. Вот недавно вернулась, работала три месяца в организации «Врачи без границ» и узнала об огнестрельных ранениях гораздо больше, чем хотела о них знать… Не верьте таблоидам, в Хакни мы все-таки сталкиваемся с огнестрелом не так часто.

Она вдруг потерла лицо ладонями. Впервые я увидела в ее броне трещинку. Я, конечно, догадывалась, что Колумбия не прошла даром, но после ее возвращения оттуда мы виделись всего пару раз, и она ничего не рассказывала, разве что пошутила про ужасную местную еду. Теперь же я задумалась, каково ей пришлось – каждый день штопать людей… которым это не всегда помогает.

– Короче. – Нина выжала из себя улыбку. – Я все, теперь пусть Тимми отдувается. Давай, мальчик Тим, твоя очередь.

– Ну хорошо… – Том криво усмехнулся. – Начнем с того, что зовут меня Том. Том Френч. Как меня тут уже отрекомендовали, я драматург. Не то чтоб сильно известный, но кое-что авангардное написал и даже награды имею. Мой супруг – театральный режиссер Брюс Уэстерли, возможно, вы о нем слышали…

Возникла пауза. Нина помотала головой. Том обвел взглядом всех и наконец с надеждой посмотрел на меня. С неохотой я тоже ответила «нет». Мне было очень неловко, но смысла врать я не видела. Том вздохнул.

– Да, люди, далекие от театральной жизни, не особенно обращают внимание на фамилии режиссеров. А с Клэр мы познакомились как раз через театр. Она ведь работает в «Королевской театральной компании». Брюс много с ними сотрудничает, ставил у них «Кориолана», например.

– О, «Кориолана»! – повторила Фло, энергично кивая.

Желая оправдаться за свое невежество, я тоже закивала – пожалуй, слишком энергично, потому что сразу почувствовала, как с волос сползает заколка. Нина зевнула, поднялась и молча вышла.

– Мы живем в Камдене. У нас пес по кличке Спартак. Если коротко, то Спарки. Порода – лабрадудель, помесь лабрадора с пуделем. Ему два года. Такой сладкий, но, конечно, не самая подходящая собака для пары трудоголиков, которые все время в разъездах. К счастью, мы нашли ему чудесную няню, она его выгуливает, когда нас нет. Так, что еще… Я вегетарианец. Господи, больше и сказать-то нечего. Хватило двух минут, чтобы перечислить все самое интересное. А, у меня есть татуировка. Сердце на левой лопатке. Вот, собственно, и все. Давай теперь ты, Нора.

По совершенно непонятным причинам я вдруг покраснела и уронила чашку, разлив чай на колени. Поспешно вытираясь краем шарфа, я заметила, что Нина вернулась. В одной руке у нее был табачный кисет, другой она ловко сооружала самокрутку, не сводя с меня темных глаз.

– Да мне и говорить особо нечего, – промямлила я. – Я, как и Нина… Клэр знаю со школы…

Мы не общались десять лет.

Я понятия не имею, зачем я здесь.

С трудом сглотнув, я продолжила:

– Мы с ней давно не виделись… как-то жизнь раскидала.

Лицо у меня горело. Еще и печка наконец раскочегарилась. Я машинально попыталась заправить волосы за уши, забыв, что у меня теперь короткая стрижка, так что пальцы скользнули по коротким взмокшим прядям, и жест вышел совсем беспо-мощным.

– Я писатель. Окончила Университетский колледж Лондона, какое-то время работала в одном журнале, без особых успехов, потому что всякую свободную минуту строчила роман – вместо того, чтобы набирать материал для статей и заводить полезные контакты. Короче, первую книгу я выпустила в двадцать два года и с тех пор только этим и занимаюсь.

– То есть ты реально зарабатываешь писательством на жизнь? – Том вскинул бровь. – Ого… Респект.

– Ну, не то чтобы прямо совсем одним писательством… Иногда даю онлайн-уроки, иногда колонки в журналы пишу. Ну, и еще мне повезло. – Тут я прикусила язык. – То есть, конечно, нельзя называть такое везением. Короче, умер дедушка и оставил мне небольшое наследство. Хватило на маленькую студию в Хакни. Она совсем крошечная, помещаюсь я и ноутбук, зато хотя бы о крыше над головой можно не беспокоиться.

– Здорово все-таки, что вы до сих пор подруги, – заметил Том. – Ну, в смысле, вы с Клэр и Ниной. Я после школы не общался ни с кем из одноклассников. Они в большинстве были мне совершенно чужими людьми. Да и вообще не скажу, что у меня остались приятные воспоминания о школе.

Говоря это, он не сводил с меня глаз, и я еще больше покраснела. Опять попыталась заправить волосы за ухо и уронила руку. Возможно, мне показалось, но в его взгляде сквозило какое-то ехидство. Он что-то знает? Он явно ждал от меня каких-то комментариев, однако обсуждать эту тему я не хотела. Пауза стала неловкой. Я мялась, изнывая от неправильности всего происходящего. Что я тут делаю? Десять лет прошло. Десять лет!

– Да у кого о