Родовая Магия

Глава 1

Худенькая, небрежно одетая девчонка в мальчишеских брюках и рубахе навыпуск бежала по центральной улочке Делфиса. Тёплый ветерок приморского городка трепал её по-мальчишески стриженные волосы, а редкие прохожие кричали вслед обещания оборвать шустрому мальчишке уши.

Я их не слушала – нужно успеть отнести монеты семье и вернуться в мастерскую, а то с господина Грюнвера станется: или запретит выходить на улицу на целую неделю, или задаст выучить определитель магических трав, произрастающих в Дервенгаре, а это очень далёкое королевство, в котором мне и побывать, может, не придётся. А уж сколько причитаний будет – и подумать страшно.

–  Валлери, ты никогда не слушаешь, что умные гномы тебе говорят, – ворчал он. Вообще, господин Грюнвер – полукровка-гном, добрый и успешный артефактор, мне очень повезло попасть к нему в помощницы.

Я родилась в бедном приморском городке Делфисе, в большой семье простых людей. Как у нас говорят – «не одарённых магией». Отец рано умер, и мать, достаточно крепкая женщина, возглавляла весь наш маленький род. Старший брат Сит недавно удачно женился на соседской дочке, получил в приданое небольшой участок земли и завёл там огород, с которого мы, в основном, и жили. Две старшие сестры, Асила и Энни, всё ещё были на выданье, а выйти замуж без хорошего приданого простой девушке почти невозможно.

В один из удачных для нашей семьи дней мать взяла меня с собой в лавку к господину Грунверу, куда направилась в надежде продать ему дерево кинама, которое все почитали магическим.

Это дерево выросло за нашим домом, и я часто сидела под ним, делая из веточек простые безделушки. Иногда их покупали туристы, считая забавными. В мои девять лет я уже многое умела, как и все девочки, с раннего возраста привыкла трудиться по дому и всячески помогать старшим.

В том же году Лия, жена брата, родила первенца, и мне стало не до поделок. Как самую младшую в роду, меня не брали на работы в огород, а оставляли нянчиться с малышом. В один из жарких осенних дней я сидела под деревом, раскинувшим широкие ветви, дававшие спасительную тень, и пыталась успокоить племянника. Укачивать его долго на руках я не могла, тяжёлый слишком, а как только пыталась положить в люльку, малыш сразу начинал истошно кричать.

Сит дребезжащим от раздражения голосом стал орать на меня:

–  Ни на что ты не годишься, даже ребёнка успокоить не можешь… – кричал мне брат, а потом обратился к матери:

–  Не нашей породы Валлери: волосы тёмные и глаза-угольки, – от злости он попытался меня обидеть.

Надо сказать, что этим меня всегда и сестры дразнили:

–  У нас в семье все светловолосые и светлоглазые, а тебя маги перепачкали, – насмехалась они.

Мать им грозила, конечно, что отлупит, если будут допекать, но раздражение от детского крика сказывалось и на ней.

Понимая, что это не со зла, и нужно придумать, как отвлечь малышку, я нарисовала на песке погремушку, которую видела в витрине детского магазинчика на пристани, собрала веточек с дерева, настругала ножиком на пластины и нанизала на верёвку. Получилось что-то вроде трещотки-погремушки, которую я и подвесила над люлькой.

Сестры вместе с Лией смеялись над поделкой, но удивились, поняв, что, слегка подтренькивая от ветра, погремушка работала: племянник быстро засыпал, и даже тех взрослых, кто слышал этот звук, неизбежно клонило в сон.

Мать, поняв, что дело нечисто, собрала семейный совет.

–  Думаю, дерево магическое, и нужно это проверить, – сказала она.

–  Может, Сит сделает простую поделку? – высказалась Лия. – И тогда мы точно поймём.

Так и решили: Сит делает коробок или ящик – самое простое, и, если оно магическое, это станет ясно по положенным туда вещам.

В наши края маги, как правило, не заезжали: порт был маленький, а курорт не очень комфортабельный, поэтому если и приезжали на отдых, то примаги, и иногда – домаги. Домаги – это, как правило, внебрачные дети магов, или дети от союзов магов с домагами, а вот примаги – дети домагов, и от дальнейших союзов с ними количество магии в ребёнке только уменьшается. Детей, в которых подозревали присутствие одарённости, предписывалось проверить у законников, и если природа не обделила их, то матерям выплачивалась хорошая сумма денег, а детей определяли в школы, после которой их ждали безбедная жизнь и служба на благо королевства.

Сами же маги – это элита, королевская семья и приближенные к ней аристократы. По понятной причине в наших краях они не отдыхали, предпочитая более развитые курорты, не такие удалённые от столицы.

Так и получилось, что простым людям без магии приходилось, фактически, выживать. Урожаи на полях, принадлежащих одарённым, всегда были лучше и красивей, коровы и поросята – больше и чище, да и одежда в магических лавках не сравнится с пошитой руками простых мастериц. Даже в столице Энвергарде без магии невозможно устроиться, ведь маг, даже самый не одарённый примаг, заменяет целый состав прислуги маленького отеля.

Так и жили в нашем королевстве параллельно два мира: маги и простые люди.

В тот знаменательный день все сидели на кухне и смотрели, как Сит пытается склеить из дощечек дерева кинама ящик, а он каждый раз рассыпался. Мать не выдержала и, забрав всё у Сита, передала мне в руки со словами:

–  Детка, попробуй сделать ты, может, у тебя руки легче, – сказала она мне.

–  Ей девять лет, она весь стол клеем перемажет, пусть на улицу идёт, на свой коврик, всё чище будет, – возмутилась Лия.

Я взяла кухонный ножик, клей, дощечки, которые настругал брат, и пошла к своему любимому дереву. Долго счищала остатки клея, потом, удивляясь мягкости дерева, вырезала незатейливую косичку по краю дощечек и склеила шкатулку. Поставила её сохнуть на землю, а сама собрала веточки. Вертя каждую, подобрала их друг к другу и склеила между собой, так получилась крышечка. Вот это творение и понесла на кухню, где все сидели, что-то тихо обсуждая.

Мать долго смотрела на смастерённую мной небольшую шкатулку, открывая и закрывая крышку. Потом скинула туда лежащие на столе ножницы, иголки и напёрстки, с помощью которых чинила одежду, – всё поместилось.

Сит достал с полки ящик, в котором хранил гвозди, и высыпал содержимое в шкатулку – всё поместилось. Поднялась Энни и высыпала туда свои самодельный брошки и заколки – они провалились, как будто шкатулка была без дна. Одна Асила не стала ничего кидать, а, прокашлявшись, сказала:

–  Вот теперь сами и разбирайте, что туда насыпали. Шкатулку-то в лавку нести придётся!

В тот же вечер мы с матерью сидели в лавке господина Грюнвера. Он долго рассматривал шкатулку и задавал вопросы. Походил по комнате туда-сюда, вышел, а обратно приволок чемоданчик и краски. Отдал всё это мне и попросил нарисовать картинку на крышке чемодана. Пока я рисовала, они обсуждали какие-то дела, а потом считали монеты в толстом кошельке, который достал и положил на стол хозяин лавки.

Мать ушла, не прощаясь, а господин Грюнвер налил мне чаю и поставил на стол тарелочку с печеньем.

–  Перекуси, придётся подождать, пока мы решим все вопросы, – сказал он.

Я была ему благодарна, так как не ела целый день, и, с удовольствием глядя на необычного господина, поглощала печенье. Мать не вернулась, но пришёл Сит с мешком, в котором были мои вещи, и они опять долго разговаривали. Попив чаю, я побродила по комнате, вслушиваясь в доносившиеся из-за двери голоса, полистала книжки с непонятными формулами, и странными картинками и, когда глаза уже сами по себе слипались, прилегла на лавку и уснула.

Проснулась я от резкой боли в запястье, открыла глаза и попыталась встать. Господин Грюнвер, приложив к моей руке горячий чёрный медальон, что-то читал из толстой книги, не обращая внимания на мои жалобные стоны. Когда медальон засиял синим цветом, я со страху попыталась отдёрнуть руку, но не смогла – на меня внезапно навалилась сильная слабость, и я потеряла сознание.

Утром рука не болела, а господин Грюнвер сказал, что теперь я – его помощница, и буду жить в мастерской. Платить он мне будет по пять монет в неделю, и, если смогу прочитать все книги, которые он перетащил в мою комнату, оплата моих стараний увеличится.

К родным мне разрешалось ходить раз в месяц, в субботу, рано утром, пока весь город спит после пятничного разгула. Остальное время нужно учиться, помогать в мастерской и ни в коем случае не показываться на глаза клиентам в лавке. Все условия я приняла с благодарностью, понимая, что это шанс для меня и семьи вырваться из бедности.

Господин Грюнвер был примагом и обладал небольшим магическим даром. Отслужив в королевских мастерских, был признан неперспективным и отпущен на вольные хлеба, что дало ему право открыть свою лавку бытовых артефактов. В курортном городке это было вполне выгодное предприятие: у туристов пользовались спросом вместительные чемоданы, скрывающие вес содержимого, да ещё и с живыми картинами моря на гладкой поверхности. Хорошо раскупались кожаные кошельки, зонты и живые открытки, которые можно было отправлять друзьям с наилучшими пожеланиями. Получатель, читая её, чувствовал морской бриз и слышал крик чаек.

Бывало, что у господина Грюнвера не хватало магии на какое-то изделие, и тогда он с успехом заменял её отсутствие знаниями. На какую полку ни посмотри, везде были учебники по Магаметрии и Магаматике, и он ставил науку впереди магических талантов.

– Ты, Валлери, девочка смышлёная, – говорил он, раскрывая учебники, – и мы пока твой источник прикрыли, чтобы ты голову смогла развить. Не всё в этой жизни решается магией, нужно учиться, тогда и небольшой резерв можно приложить к делу правильно.

Так прошли первые два года моей жизни у господина Грюнвера. Я добросовестно училась, а после рабочего дня убиралась в мастерской и в лавке. Каждую первую субботу месяца бегала к семье, относила им двадцать монет и считала это подношение вкладом в приданое сестёр. Дела у нашего маленького рода пошли в гору, Сет смог выкупить большой участок земли недалеко от дома, и теперь семья выращивала овощи не только для себя, но и на продажу.

–  Зря ты свои монеты таскаешь, они за тебя запросили в пять раз больше, чем от законников получить могли, – слушала я упрёки полукровки. – Я тебя учу всё обдумывать и просчитывать, а ты ни копейки скопить не смогла, всё им отдаёшь.

–  Я и просчитываю, – ответила я ему, – если сёстры выйдут замуж, то будут мне благодарны, что я им помогла.

–  А знаешь ли ты, девочка, что тот, кто берёт, как правило, ненавидит того, кто даёт? – спросил меня господин. – Особенно, если берёт у более слабого.

–  Как же так? – удивившись, воскликнула я. – Я же от чистого сердца, для них стараюсь.

–  А ты старайся для себя, – перебил меня господин. – Люди злые, и всегда будут завидовать, что у тебя дар, а не у них.

Как-то раз господин Грюнвер попросил меня сделать бездонную шкатулку для продажи: курортный сезон закончился, и в лавке почти ничего не продавалось. Сделав эскиз шкатулки, чтобы она была не только полезной, но и красивой, я приступила к работе. Вырезала на крышке узор, подсмотренный в одной из книжек по орнаментам, вставила замочек, найденный в груде старого хлама, валявшегося в шкафчике мастерской, и отдала господину Грюнверу. Шкатулка вышла простая на вид, с незатейливыми узорами, а так как я научилась рассчитывать приложение силы и её вектор, то и вес смогла оставить неизменным, что бы в неё ни положили. Довольный господин Грюнвер попросил сделать ещё одну.

Вторую я уже сделала с инкрустацией и рисунками на камне, которые оживали, если к ним прикоснуться. В следующей придумала замок, который мог узнавать хозяина и открываться только ему. Вспоминая, сколько мы времени потратили, чтобы отделить гвозди от заколок в первой шкатулке из дерева кинама, очередное своё изобретение научила слушать. Скажешь такой шкатулке: «Достань мне брошку из морского жемчуга!» – она открывается, а нужная брошь сверху лежит.

Шкатулки стали хорошо продаваться, и я уже относила семье шестьдесят монет в месяц, а у старшей сестры Асилы появился жених.

Продолжая делать всё новые шкатулки, я загорелась разработкой посуды, в которой можно хранить только что приготовленные блюда в стазисе и отправлять на любые расстояния. Главное – получить заказ к определённому времени, чтобы повар мог пожарить свежайшую рыбу и отправить её в ресторан.

Каждый вечер мы с господином Грюнвером за ужином решали задачи, точнее, он их ставил, а я решала, зачастую забывая про еду. Например – сколько нужно затратить единиц магических сил, для того чтобы морской Кроин потерял ориентир и не смог напасть на корабль, находящийся от него в одном лье. Или – какие умения нужны магу, чтобы обезвредить Аксума, если в наличии только не магическая верёвка длиной 150 аршин.

Иногда, правда, он давал совсем неразрешимые задачи, которые выходили за рамки моего мировоззрения.

–  Вот посчитай мне, Валл, – просил меня Грюнвер, – что нужно было сделать первому военному архимагу Аронадару, чтобы не просто выиграть битву при Винтелвиле, имея в арсенале 11 магов, 120 домагов и несчётное количество примагов, а ещё и сохранить всех их живыми, включая проживающее в той местности население.

Причём из условия задачи было ясно, что противостояли они более сильному врагу – армии Армирии, в которой находилось около 20 магов и 150 домагов. Но победа, хоть и тяжёлыми усилиями, досталась Аронадару, а по всем моим расчётам выходило, что это произошло только за счёт жизней домагов и примагов.

Через три года проживания и обучения у господина Грюнвера вся моя комнатка была усыпана бесконечными расчётами всевозможных вариантов событий, которые уже произошли или, возможно, произойдут в будущем. Бесконечные таблицы со свойствами элементов, по которым я должна была без запинки отвечать про параметры влияния на магические составляющие, эскизы, наброски новых артефактов, порождённых моей неуёмной фантазией и ожидавших часа своего воплощения. В семье, слава бездне, всё было хорошо: племянник подрос, Асила вышла замуж и на днях должна была родить. Энни, наконец, нашла себе подходящего жениха, но он не спешил свататься, ждал, пока приданое подрастёт. Как-то я, как обычно, прибежав домой с монетами, увидела Асилу, лежащую на полу и ругающуюся от боли. «Рожает раньше времени», – подумала я. Пришлось бежать в огород и искать всех, так как сама я бы не справилась.

Вот тогда-то и случился серьёзный разлад в нашем роду. У Асилы родился мальчик с тёмными волосами и раньше срока на три месяца. Муж Асилы, когда увидел такое дело, ходил и крушил всё в доме, Сит его успокаивал, как мог, но сам по уху получил, и тут я высказалась:

–  Вот не понимаю причин для вашего буйства, господин. Я-то же темноволосая, и что? Если посчитать вероятность появление такого ребёнка в нашей семье, то всё сходиться.

После этих слов он сжал кулаки, скрипнул зубами, собрал свои пожитки и ушёл. Асила сначала расплакалась, а когда я принялась её утешать, разозлилась.

–  Кто тебя просил лезть со своими вероятностями, – кричала она, – ты вот пристроилась, а мы живём, как можем.

Мать – и та, как говорится, «всех собак на меня спустила», а Энни предложила проучить выскочку и остричь мне волосы.

В мастерскую господина Грюнвера в тот день я вернулась поздно, вся зарёванная. Одежда была порвана, а кое-как отхваченные волосы свисали клоками.

Господин долго сидел напротив, ждал, пока успокоюсь, потом встал, взял ножницы и стал подравнивать мне волосы.

–  Я понимаю, что не родная, а подкидыш чей-то, – плакалась ему. – Но я надеялась, что её муж не очень умный, мог бы и поверить.

Господин Грюнвер отвесил мне лёгкий подзатыльник, стало ещё обидней.

–  Вот сколько можно говорить, Валлери! Не бегай больше домой, я запрещаю, – накричал он на меня, – а что тебя обкорнали, нужно спасибо сказать: ты растёшь, а так меньше пялиться будут.

Так я и стала больше походить на щуплого мальчишку, да и мне в таком виде сподручней было. Стали чаще поручать бегать на пристань, заказы на корабли относить, и на рынок посылали, когда припасы заканчивались. Через несколько месяцев в мастерскую пришли сёстры – просить прощения. Энни всячески умоляла приходить, как раньше, и пеняла мне, что нельзя из-за мелкой ссоры родных бросать. Господин Грюнвер их прогнал, ну, а я по утрам рассчитывала время, пока господин Грюнвер спит, чтобы успеть сбегать и на пристань, и к семье – монеты отдать.

Глава 2

Так прошло ещё три года. Лавка господина Грюнвера процветала. Слава о производимых в ней артефактах гремела по всему королевству, и запись на них велась на полгода вперёд. В городишке нас стали привечать, подспудно понимая, что из-за популярности лавки господина Грюнвера в Дельфис стали приезжать маги. Кто-то ехал, чтобы просто отдохнуть и познакомиться со знаменитым мастером, а кто-то – и заполучить шкатулку без очереди. Вот только господин Грюнвер стал сдавать, не хватало ему магии на всё, а я свои крохи могла вкладывать только под его прикрытием. Чтобы ни у кого вопросов не возникло по магическому отпечатку.

–  Любому магу отдых нужен, а то он начинает болеть, когда магии не хватает, – говорил господин Грюнвер, размышляя вслух.

–  Наверное, нужно будет закрыться на выходные, ты как раз возьмёшься за книги, которые вчера из столицы доставили, а я отдохну, восстановлюсь.

–  Хорошо, господин, только утром на рынок сбегаю, и больше на улицу ни ногой, – обрадовалась я.

Утром привычной дорогой сбегала к семье, отдала монеты, и послушала новости. Мать рассказала, что Асила относила сына к законникам, но, к сожалению, магии в нём не оказалось. Конечно, все расстроились, но не сильно, мальчик – это лишние руки в огороде, да и приданое можно выгадать хорошее, когда женится. Потом сбегала на рынок, поругалась там с торговкой ягодами, так как за версту видно, что они лежалые, и уже пару дней, как забродили, купила немного овощей – и побежала домой, в мастерскую.

Не добежав шагов десять до двери, остановилась, наблюдая странную для нашей улочки картину.

В дверь мастерской по очереди стучались двое лордов, а рядом с ними стояла молодая, очень красивая леди. Что это были маги, я поняла сразу: вначале почувствовала некое движение сил вокруг них, а потом в какой-то момент увидела уплотнённый воздух, как кокон, обволакивающий их фигуры. Рассматривая, как они двигаются и как меняется воздух вокруг их тел, я немного потерялась во времени. Один из стоящих магов – высокий, с каштановыми волосами до плеч и в строгом чёрном мундире, стучал в дверь и каким-то монотонным голосом, как будто он устал повторять одну и ту же фразу, выкрикивал:

–  Господин Грюнвер, открывайте! Я – лорд Торлин Ларнетти, заказывал у вас бездонную шкатулку в прошлом месяце, – обернувшись, добавил, – у моей сестры завтра день рождения, и шкатулка мне нужна сейчас!

Леди нервно хихикала, закрывая личико веером, а второй лорд, держа в руке изящный бокал с шампанским и периодически отпивая из него, увещевал своего спутника:

–  Торлин, прекрати, ты всю улицу решил перебудить? Я слышал, что артефакторы любят работать по ночам, а утром спят до полудня. Линая, дорогая, – обратился он к девушке, – ты же потерпишь до вечера без новой безделушки?

Он явно был постарше своих спутников, но выглядел так, будто не стоит посреди улицы с бокалом в руке, а обращается с трибуны к своим адептам, изрекая непреложные истины.

–  Боюсь, что нет, Адриан, в отличие от тебя, у меня нет целой школы магов и всяких там, – красивое личико девушки исказила капризная гримаска. Она сделала несколько шагов к лорду, отбирая у него бокал с шампанским, – это вам они с энтузиазмом отдают все свои разработки для испытаний, а мне, бедной, приходится выбивать новинки, штурмуя лавки, вот как сейчас.

Она отпила из бокала, наблюдая за лордами из-под опущенных ресниц, но тут второй лорд на какой-то момент замер и на каблуках высоких сапог резко развернулся в мою сторону. Торлин и Линая, повинуясь любопытству, тоже развернулись.

Несколько минут в тишине они рассматривали меня, затем лорд Торлин полным презрения голосом спросил:

– Эй, парень, подскажи, когда открывается лавка господина Грюнвера? – В этот момент я по стеночке попыталась пробраться в мастерскую.

–  Простите, лорды, но она откроется только в понедельник утром, – неуверенно произнесла я, чувствуя страх, и, поддавшись ему, сорвалась с места и побежала к маленькой неприметной двери сбоку от главного входа.

Влетев в дверь, я попыталась её захлопнуть, но не успела. Лорд Торлин самым наглым образом всунул в дверь трость и толкнул её внутрь с такой силой, что та пребольно ударила мне в лоб. От боли и обиды хлынули слезы. Схватившись за ушибленное место, я отскочила от двери и заплакала.

– Что вы делаете… больно же… господин отдыхает и не принимает посетителей в мастерской.

Я первый раз в жизни видела магов так близко, но уже в душе понадеялась, что последний! Наверное, это отразилось на моём лице, а мой лепет ещё больше взбесил мага, и он решил наказать зарвавшегося мальчишку,

– Как ты разговариваешь, щенок! – закричал Торлин. – Вас тут совсем не учат почтению к магам, ну, так я тебя научу.

С этими словами лорд вскинул свою трость в мою сторону, и меня откинуло на противоположную стену. С гулким звуком я приложилась головой и рухнула на пол, почти потеряв сознание.

–  Торлин, потише, ты так убьёшь мальчика, до того как мы получим мою шкатулку, – входя, сказала леди Линая, – а то вдруг господин Грюнвер любит щуплых мальчишек? Ты лишишь его развлечений, а он нам в отместку брак подсунет.

–  Да, Торлин, чего ты так рассердился? – задал вопрос лорд Адриан. – Парнишка не виноват, что у него нет образования, и он не понимает, с кем разговаривает.

Лорд Торлин посмотрел в мою сторону, отобрал у леди Линаи бокал и допил его одним махом.

–  Любой разозлится, если долбиться битый час в закрытую дверь, – он вдруг злорадно ухмыльнулся и толкнул следующую дверь. – Но хотя бы в мастерскую мы попали.

Перед глазами всё расплывалось, затылок раскалывался, а по шее стекала струйка крови, но я слышала, как мимо прошли подвыпившие маги, а лорд Торлин стукнул тростью об пол рядом с моей головой. Слышала, как они подняли с постели господина Грюнвера, и увидев, что он полукровка, с издёвкой потребовали самую лучшую шкатулку. И только потом, потеряв счёт времени, я осознала, что, сижу на полу, а господин Грюнвер приложил к моей голове компресс. Посмотрела на господина: на его скуле расплывался объёмный синяк, а в мастерской царили полный разгром и беспорядок.

–  Очнулась?! Вот и хорошо. Ничего, у славы и достатка есть свои отрицательные стороны, – с грустью сказал он. – Это моя ошибка, не нужно было твои шкатулки продавать. Ну, да ладно, переживём.

Я поднялась, чувствуя слабость и какую-то необъяснимую злость на свою беззащитность.

–  Как же так, господин? Разве лорды имеют право врываться и громить тут всё? – возмущалась я. – Что это за законы такие, которые позволяют магам так поступать с простыми людьми?!

–  Увы, моя девочка, магам никто не указ, у них свои законы, – с грустью ответил господин, – а простые люди для них, что букашки на земле.

–  Нам теперь много заказов переделывать, – не унималась я, собирая поломанные заготовки, – это время и силы, которых и так не хватает, а эти лорды – просто невоспитанные наглецы, и нужно обязательно заставить их за всё заплатить.

–  Угомонись, девочка, вот что нам действительно нужно, так это сделать шкатулку за ночь, – сказал он, доставая лучшую заготовку с полки, – завтра их корабль отплывает, и, если мы успеем доставить её, то избежим дальнейших неприятностей.

Нашли заказ лорда Торлина Ларнетти: он был сделан не месяц назад, как тот кричал, а всего лишь неделю. Тем не менее, мы успели, воспользовавшись заготовками от других заказов, и к рассвету собрали почти в точности то, что он просил.

Шкатулка была синяя, с инкрустацией и с замком, которым я очень гордилась. Господин Грюнвер положил её в коробку и перевязал красивой лентой.

–  А как же заказ леди Брэнварии? – сокрушалась я. – Она ждёт его через неделю, и мы планировали отправку как раз с этим кораблём.

–  Мы с тобой, Валлери, теперь от многих заказов откажемся, – сказал господин, записывая на листке адрес, – попробуем продавать наши артефакты через других мастеров. Так спокойней будет.

–  Много денег потеряем, да и все уже знают, что шкатулку мы придумали, – пожала я плечами.

–  Иди, Валлери, – передал он мне листок, – отдай шкатулку одному из лордов, которые были здесь вчера, и приложи счёт.

Голова всё ещё болела, да и слабость одолевала после бессонной ночи, но делать нечего – я взяла шкатулку и поплелась по дороге в гостиницу. Только когда на пристани показался лучший отель города, я осознала, что волосы висят сосульками, слипшиеся от крови, а вся одежда – грязная и в пыли. Но, как ни странно, в отеле, немного покривившись при виде такого чудо-посыльного, указали мне место, где полагалось сидеть и ждать, пока лорды соизволят спуститься и забрать шкатулку.

Через час я уже начала переживать, что мы не успели, и нас ждут неприятности, о которых говорил господин Грюнвер. Подбежала к консьержу с вопросом: не забыли ли передать лордам, что их заказ доставлен? И тут увидела лорда Адриана – с завязанными в хвост длинными чёрными волосами, в белоснежной рубашке и высоких сапогах. Он спускался по лестнице, что-то просматривая на блюде для подачи писем, любезно подсунутом ему магией. Увидев, что я стою внизу, у ступеней, с консьержем, еле удерживая объёмный свёрток, он скривился, отметив взглядом и потрёпанный вид, и забрызганную кровью одежду. Вздохнул с видом «Как вы мне все надоели», поманил меня рукой за собой, резко повернулся и пошёл обратно.

Я застыла, не понимая, как поступить в такой ситуации. Если пойти за этим надменным лордом, предсказать дальнейшее развитие ситуации сложно, а если остаться стоять, то опять могут принять это, как неуважение. Подумав, решила, что, скорее всего, он не хочет распаковывать подарок для леди при всех, поэтому спокойно, в немного склонённой позе, поднялась по лестнице, и зашла в апартаменты.

Там был разгром ещё похлеще, чем эта компания оставила у нас в мастерской. На полу валялись битые бокалы и недопитые бутылки, на кушетке виднелся предмет явно женского туалета, а в центре комнаты были свалены в кучу книги и порванные картины. Улыбнувшись про себя, я подумала, что, видно, лорды не очень любят читать, и им не по душе живопись.

Заметив, что лорд за мной наблюдает, опустила глаза долу и протянула коробку. Лорд взял её, одним движением разорвал упаковку, достал шкатулку и поставил на столик. Долго и изучающе смотрел то на меня, то на шкатулку. Потом почему-то злорадно улыбнулся и, обращаясь ко мне, попросил:

–  Ну что, парень, показывай, как она работает.

–  Там есть инструкция, лорд, – не стушевалась я, – помощники не вправе прикасаться к вещам клиентов, – так отвечать меня научил господин Грюнвер

–  А ты не прикасайся, а просто покажи, и это не просьба, мальчик! – Лицо лорда внезапно исказил угрожающий оскал.

«Интересно, зачем это лорду нужно?» – подумала я, но, тем не менее, подошла к столу, взяла с пола сброшенную салфетку и положила её в шкатулку, не притрагиваясь. Я запомнила, как своё имя, ещё в первую неделю жизни у господина Грюнвера, что прикасаться к артефакту, после того как наложено прикрытие, запрещено: он может откликнуться на магию своего создателя. То есть на мою, и тогда разлетается на куски вся легенда о великом мастере.

Лорд Адриан выпрямился, сузил глаза и чуть подвинул ко мне шкатулку.

–  Кхе-кхе – раздалось за моей спиной. Я повернулась на звук: в дверях смежной комнаты стояла леди Линая. – Мальчик, закрой, пожалуйста, крышку шкатулки, – с капризными нотками в голосе сказала она.

–  Закрой крышку, парень, а то я рассчитаюсь с тобой за испорченную трость, – из той же двери вышел лорд Торлин, он явно был зол.

С испугом я повернулась к лорду Адриану в поисках хоть какой-то поддержки. Он, приподняв брови, представился:

–  Я – лорд Адриан Фабиа, владелец элитной школы магов и домагов, – лорд пытался выгладить солидно, что никак не вязалось со следами жёсткой попойки в комнате, и я невольно ухмыльнулась этому факту. Лорд, заметив недоверие и усмешку с моей стороны, продолжил:

–  Господину Грюнверу грозят лишение всего имущества и каторга за сокрытие магически одарённого ребёнка, – процедил сквозь зубы он.

Вот тогда я по-настоящему испугалась, поняв, что им каким-то образом стало известно о моём участии в производстве артефактов. Прочитав это в моих испуганных глазах, лорд Адриан повернулся к леди Линае и кивнул.

–  Не бойся, мальчик, ты, скорее всего, домаг, и тебе нужно учиться, а не быть подмастерьем у полукровки, – неожиданно мягко сказала леди.

–  Дотронься до шкатулки, – прикрикнул лорд Торлин, перехватив поудобней оплавленную трость, и со звоном ударил ею по стоящей рядом бутылке.

Я не вздрогнула от резкого звука. Минуту подумав, решила, что лучшая защита – это нападение, и нужно оперировать тем, что есть. А есть у меня полный разгром мастерской и большое количество сломанных заказов, которые надо как-то компенсировать. Посмотрев почти с вызовом на лордов, я достала счёт, раскрыла его и положила на стол рядом со шкатулкой. Вытащила из кармана перо и, проговаривая каждый пункт вслух, расписала ущерб, который был причинён вчера. Аккуратно посчитав все заготовки и потраченные на них мага-силы, написала в конце сумму, которая, надо сказать, вышла очень даже внушительной.

Выпрямившись, отметила, что за мной наблюдают, и, собравшись с духом, выпалила:

–  Любые демонстрации – только после оплаты и полного возмещения ущерба за причинённый разгром. Если вас не устраивает изделие, я с удовольствием заберу его, очередь на них большая, – и, глядя на Торлина, добавила:

–  А ваш заказ, как мы выяснили, сделан всего неделю назад.

В апартаментах воцарилась гробовая тишина. Я, нервно поджимая губы, не отрываясь, смотрела на счёт, ожидая решения лордов и стараясь успокоить бешено колотящиеся сердце. Лорд Торлин сделал пару шагов в мою сторону, но остановился под взглядом лорда Адриана. И только леди Линая, ступая очень мягко, как кошка, подошла и ласковым голосом спросила:

–  Как тебя зовут, мальчик?

–  Валл, – почти шёпотом ответила я.

–  Ответь-ка мне, Валл, – лорд Адриан прищурился, всматриваясь в счёт, – по какой формуле ты рассчитал затраченные маго-единицы разбитых лордом Торлином заготовок? – Он поднял взгляд на меня и добавил:

–  И мне кажется, что тут сумма мага-сил явно завышена.

Я аж захлебнулась от негодования, поражаясь наглости этих лордов, и решила отомстить: пересчитать всё полностью, как положено, с учётом стоимости испорченных материалов. Подошла к столику, перевернула счёт и на обратной стороне расписала формулу полностью. Вписала сноски на расходные материалы, включая время, потраченное на сбор и соединение всех применённых элементов, которые они загубили вчера, и в самом конце листочка написала сумму, превышающую первый счёт вдвое. Подчеркнув её, повернула счёт к лорду, выпрямилась и с торжествующей улыбкой оглядела всех присутствующих, лица коих выражали, скорее, изумление, чем гнев или возмущение, которых я ожидала.

–  Ничего себе, – хриплым шёпотом высказался лорд Торлин. – А сколько тебе лет, Валл? – задал он вопрос в никуда.

–  Мы, конечно, за всё заплатим, милый Валл, и возместим ущерб полностью, хотя мне кажется, что полукровка-гном от денег откажется, – улыбнулась мне леди.

–  Это почему же вам так кажется? – не скрывая неприязни, ответила я на её улыбку.

–  Потому что он потеряет нечто гораздо более ценное, чем деньги, – ответила Линая, глядя на свою руку и сдувая с неё какой-то порошок прямо мне в лицо.

Глава 3

–  Ээээй… Эеейей… Очнись, – я осознала, что меня подняли в воздух и встряхивают, – да очнись же ты, – незнакомый басистый голос раздавался чуть ли не в моей голове, – нам нужно убираться с корабля, и тащить тебя на себе я не намерен.

Меня посадили на кушетку и сунули в руку стакан воды. Пальцы не слушались, и он медленно выскальзывал. Мужская рука успела перехватить и сжать мои пальцы вместе со стаканом.

–  Напряги руку, – он сжал её сильнее и потряс, – напрягай, вот так, теперь пей.

Первый глоток фактически оцарапал горло: во рту было сухо настолько, что не понять, льётся в рот вода или нет. Наклонила стакан сильнее, подавилась.

–  Куда ты столько залила, дурёха, – воскликнул мужчина, – пять дней в стазисе – это тебе не поспать лечь, – от неутихающего кашля начало тошнить, – туалет тут, – он поднял меня за шкирку и втолкнул в узкую дверь, – делай всё, что тебе нужно, только побыстрее.

Живот свело от непривычных качки и запахов. Я согнулась над дыркой в полу, и меня вывернуло всей водой, которую я успела проглотить. Руки и ноги сводило после каждого спазма, они явно отвыкли двигаться. Но хуже всего было осознание сказанных мне слов. «Пять дней в стазисе! Убираться с корабля! – с ужасом обдумывала я слова мужчины. – Бездна, где же я, и как сюда попала?» Увидев кувшин, стоящий на столе, глотнула воды и тут же выплюнула – она была солёной.

–  Там вода солёная, руки помыть, а пресная ждёт тебя здесь, – прокричал мужчина из комнаты.

Вдруг всё вокруг пошатнулось, кувшин упал на пол, окатив мои ноги водой, а сверху через окошко послышались крики.

–  Силён уродец, – ухмыльнулся мужчина и выбил дверь в уборную ногой. Схватив меня за шкирку, сказал:

–  Прости, подруга, но ждать тебя времени нет.

Влил в меня целый стакан воды, накинул на мою голову плащ и таким кулём потащил вверх по лестнице.

–  Вафел, ну что, очнулась? – узнала я голос Торлина.

–  Ещё как, даже ходить может, – ответил мужчина, который меня волок.

–  Торлин, ты же знаешь, я никогда не ошибаюсь, – ответил ему голос Адриана.

Не имея возможности видеть, что происходит, я начала брыкаться, что есть силы, и меня поставили на сильно качающуюся палубу.

–  О, так у неё и сил полно, давай скормим её Кроину, может, тогда не нужно будет бежать? –засмеялся Торлин.

–  Если будет так дальше брыкаться, то точно скормим, – сказал обиженно Вафел, потирая ушибленную голень, – уж очень строптивая девчонка, намучаешься ты с ней.

–  Что происходит? – спросила я, скинув с головы плащ. Всё вокруг качалось

Лорд Торлин и лорд Адриан стояли рядом с верёвочной лестницей, готовясь спуститься по ней.

–  Лорд Фабия, – просипела я, спешно придумывая, как можно исправить ситуацию, – прошу прощения, если вам, что-то не понравилось в моем поведении. Мы не будем требовать возмещения, только отпустите, пожалуйста, – попросила я лордов, пожалев о своей недавней эскападе…

–  Не переживай, девочка, мы уже все возместили полукровке, – со смехом показал на свой чемодан Торлин. Чемодан был из нашей мастерской.

В полнейшей растерянности я посмотрела на лордов. Они молчали. Я перевела взгляд на Вафела – он со странной улыбкой пожал плечами. И только сейчас я поняла, что вокруг суматоха, по палубе бегают матросы, раздаются крики и ругань. Посмотрев в сторону, откуда все бежали, я увидела Кроена, который обхватил нос корабля и пытался залезть на него.

–  Вы не хотите поторопиться, лорды? – раздался голос Линаи, уже сидящей в шлюпке.

–  Ну, так что, Валлери, ты с нами? – с улыбкой спросил лорд Фабиа. – Нам, как видишь, приходится покидать корабль в спешке, и это обстоятельство заставило разбудить тебя.

Осознав, что меня похитили, и я нахожусь в открытом море, я попятилась назад. Снисходительные улыбки лордов сменились подобиями коварных оскалов. Я наткнулась спиной на Вафела, тот положил мне руку на плечо.

–  Я вижу, ты решила покормить собой Кроена? – с издёвкой в голосе предположил Торлин. – Я, в принципе, не против, ты мне не нравишься, – он подхватил свой чемодан и одним залихватским движением соскользнул в шлюпку.

Лорд Адриан взял свой багаж, состоящий из чемодана и саквояжа, посмотрел на нас с Вафелом и протянул мне саквояж.

–  Пойдём, Валлери, не будем дразнить судьбу, – я обернулась, глядя на матросов, пытающихся скинуть морского гада с корабля. – Команда, может быть, и справится, – прокомментировал мой взгляд Адриан, – но это их ошибка, им и расхлёбывать.

–  Ну же, идём, – подтолкнул меня в спину Вафел.

Не дождавшись от меня реакции, лорд Адриан сунул мне в руки свою поклажу, подхватил меня на руки и потащил к верёвке. Вафел слез первый, с чемоданами, затем по верёвке соскользнул и лорд. Посмотрев на меня снизу, он поднял вверх руки и с улыбкой поторопил:

–  Ну же? Не бойся, я поймаю.

Не знаю, кого он там ловить собрался, но я кинула в него саквояж. Потянув за конец верёвки, развязала узел, удерживающий шлюпку, и бросила её вниз. Не обращая внимания на крики и угрозы, развернулась и пошла к команде.

Пока шла на негнущихся после стазиса ногах, увидела, что Кроен совсем небольшой и с розовыми пятнами на голове, значит, ему лет семьдесят. Вспомнив все возможные варианты избавления от этой морской напасти, выбрала самый простой. Прочитав шёпотом магическую формулу, вытянула руку, и с неё сорвалось облачко. Кроен замер, а когда облачко поравнялось с ним, его глаза расширились, и морское чудовище, отпустив корабль, как привязанное, поплыло вслед за ним.

На палубе послышались облегчённые вздохи, несколько матросов опустились на неё, словно их не держали ноги, а капитан, уже довольно пожилой мужчина с большими густыми усами, подошёл ко мне.

–  Спасибо тебе, девочка, – посипел он, – чем мы можем отблагодарить тебя?

–  Мне нужно вернуться в Делфис, – ответила я ему, – сколько дней займёт плаванье?

Капитан почесал свой затылок, и посмотрел мне за спину.

–  От Делфиса мы отплыли пять дней назад, а до Энвергарда всего сутки остались, и этот корабль идёт туда, – я повернулась к внезапно возникшим за моей спиной лордам, собираясь высказать всё, что я о них думаю, – а ты сейчас спустишься в свою каюту и будешь там сидеть до прибытия в столицу, – этот спокойный тон явно тяжело давался лорду Адриану.

Я только собралась с силами, чтобы высказать ему всё, что накопилось, как Вафел закрыл мне рот рукой, второй перехватил за пояс и потащил в каюту.

–  Слушай, девочка, – скинул он меня на кушетку, – тебе повезло, что ты – сильный домаг, а то бы прибили тебя, глупышку.

–  Вы не понимаете, меня похитили, – попыталась я объяснить, – мне нужно вернуться домой.

–  Тебе нужно больше пить, – с этими словами он сунул мне стакан с водой, – еду вечером принесу, как все успокоятся. Про Делфис забудь, ты будешь учиться, как все домаги, и не дерзи лордам: маги по своей природе вспыльчивы, могут и приложить чем-нибудь, а потом уже пожалеют об этом, – с этими словами он вышел из каюты, заперев дверь.

Корабль качало, но, судя по крикам и движению, мы снова плыли в сторону Эвергарда. Я сидела на кушетке, пила воду маленькими глотками и пыталась осмыслить ситуацию.

Сутки – столько, сказал лорд Адриан, нам плыть до столицы. А что потом? Я знала, что у меня есть магия, у наших женщин часто рождались примаги, а домаги – это дети магов, они в Делфисе редкость. Но мне совсем не хотелось становиться чей-то служанкой или работать в королевских мастерских, а всех одарённых пристраивали на какую-либо службу. «Значит, нужно сбежать при первом же удобном случае, – думала я, – возвращаться домой нельзя, там найдут. Но можно написать господину Грюнверу, он придумает, где меня спрятать на годик-другой».

Такими мыслями я себя успокаивала, лёжа на кушетке. Вечером, когда Вафел принёс ужин, я даже не повернулась в его сторону, сделав вид, что сплю. Есть не хотелось, так же, как и осознавать, что моя жизнь необратимо изменилась.

Так прошла ночь. Я чувствовала себя совсем ослабевшей и в каком-то забытьи слышала, как спорят лорды.

–  Ты, идиот, не мог проконтролировать, чтобы она поела? – кричал на Вафела лорд Адриан.

–  Сил, чтобы избавится от Кроена, у неё хватило, – прокомментировал Торлин, – кстати, нужно выпытать у малышки, как она это сделала.

–  Да откуда я знал, что ей так плохо? – оправдывался Вафел. – Когда зашёл, она спала, воду выпила.

Меня приподняли и стали вливать в рот сладкую воду.

–  Сейчас очнётся, сладкая вода творит чудеса при истощении, – мягко сказала Линая, – нужен ещё бульон, что-то жидкое, твёрдое она пока жевать не сможет. И оставьте нас, я поговорю, успокою.

Я услышала, как все вышли, потом мне мягко убрали волосы со лба и вдруг пребольно щёлкнули по носу. От неожиданности я открыла глаза.

–  Поговорим? – улыбнувшись мне, предложила Линая.

–  Ну, говорите, – приподняв брови, в тон ей ответила я.

Она явно не ожидала такой наглости. Скинула меня со своих колен и резко встала. Я закашлялась, но решила не унижаться, валяясь у её ног, поэтому кое-как, кряхтя и держась за стол, поднялась.

–  Вот ты удивила нас, оказавшись девочкой, – засмеялась Линая, – представь шок бедного Вафела, которому поручили помыть и переодеть тебя? Он, бедолага, прибежал весь красный и кричит, что ты – девка.

От осознания произошедшего кровь резко прилила к лицу, так, что даже кончики ушей защипало. Я пошатнулась, но, поджав губы, решила не радовать провокаторшу возмущением.

–  О, да ты хорошо держишься, похвально, – слегка улыбаясь, Линая склонила голову набок, явно ожидая моей реакции,

«Пусть ждёт», – подумала я, всё так же делая вид, что разговор ко мне не относится.

–  Валлери у тебя есть выбор, но он ограничен законом о магах, – со вздохом посмотрела мне в глаза леди Линая, – и, если хочешь, я тебе его озвучу.

–  Да уж, – выдавила я из себя натянутую улыбку, – сделайте одолжение.

–  Что же, изволь, – в тон мне ответила она, – первый вариант: ты возвращаешься в Делфис, если, конечно, лорд Фабия согласится, – моё сердце застучало о рёбра, но я постаралась скрыть волнение, – а полукровка и Сит с сёстрами возвращают деньги, полученные за тебя. Между прочим, достаточно большая сумма. Мы вынуждены будем о ситуации сообщить законникам. Не знаю, какое наказание ждёт твоих близких и полукровку за сокрытие мага, но тебя, моя дорогая, определят в простую школу для домагов и примагов, – она внимательно посмотрела на меня, потом подошла к столу, налила стакан воды из графина, положила туда несколько кусочков сахара и, громко их размешивая, продолжила:

–  Надо сказать, что судьба магичек, даже таких талантливых, как ты, – Линая многозначительно посмотрела на меня, – в этих школах неоднозначна. Если смогут распечатать твою магию, то будешь трудиться в мастерских или к чему у тебя там разглядят талант, а если нет – тебя выкупит у королевства престарелый маг, и ты уже не маленькая, понимаешь, для чего. Пей! – Она протянула мне стакан.

Дрожащими руками я взяла у неё сладкую воду и сделала несколько глотков, чувствуя, как зубы стучат о стекло.

–  Второй же вариант – тот, который предлагаем мы. Заметь, предлагаем, хотя по документам ты – собственность лорда Фабиа, – сделав многозначительную паузу, леди продолжила:

–  По легенде, тебя зовут Валлери Грюнвер, ты родилась в Делфисе и не знала, что у тебя есть магия, – я с удивлением посмотрела на Линаю, она кивнула, видя, что я всё поняла, – да, при таком раскладе Грюнвер и семья, вырастившая тебя, смогут избежать наказания, а у тебя есть фамилия. Как видишь, мы обо всех позаботились, – она рукой подтолкнула стакан к моим губам, я сделала ещё пару глотков.

–  Ну так вот, дорогая Валлери, ты поступишь в нашу школу, а в ней учатся отпрыски самых титулованных семейств нашего королевства, включая принца и его сестру. И если преуспеешь, то будешь принадлежать одному из лучших аристократических родов. И кстати, лорд Фабиа был домагом, да, бывают и счастливые случаи, когда родившийся домагом становиться магом, – Линая внимательно наблюдала за мной, ища подтверждение моей заинтересованности, – свободным магом.

Я не стала разочаровывать леди, слегка кивнув. Не стану же я демонстрировать своё понимание, что такие морковки хороши только для ослиц.

–  А в чём ваша выгода? – спросила я, скрыв усмешку.

–  У нас элитная школа, Валлери, и за обучение магов платят большие деньги, поэтому мы обеспечиваем их самыми сильными домагами, – Линая помолчала, придумывая аргументы, а затем продолжила:

–  Чтобы попасть в школу Эксикаст, нужно или родиться от сильного мага, или быть очень талантливым, некоторые домаги готовятся с юных лет и проходят очень строгий отбор, а за некоторых платят их семьи.

Впервые в жизни я задумалась о возможности учиться и общаться с такими же, как я, с магией, и не скрывать свой дар, но сомнение и страх перед неизвестностью не давали покоя.

–  Хмм… – усомнилась я. – Моя магия запечатана, – попыталась я озвучить свои страхи, – что будет со мной, если я не справлюсь?

Линая прищурила глаза и внимательно посмотрела на меня.

–  Твоя аура достаточно чётко видна и с запечатанной магией, но, пока мы её не распечатали, непонятно, какие у тебя таланты, и в какой области ты сможешь преуспеть. – Положив мне руку на плечо, леди продолжила:

–  В любом случае, для домага важнейшее качество – это наличие манны, а у тебя её видно даже с заклятием сокрытия сути.

Я тоже сощурила глаза и увидела у Линаи тот же кокон из плотного воздуха, который заметила при первой встрече, но сейчас он чуть мерцал.

–  Аура – это такой кокон из воздуха вокруг тела? – спросила я у леди.

–  Ты видишь мою ауру? – с удивлением спросила она.

–  Я не знаю, что я вижу, но талант у меня в артефакторике, – предположила я

–  Артефактами занимаются все прикладники, у кого сил на большее не хватает. А вот придумывают их или очень одарённые домаги, или маги.

В этот момент дверь распахнулась, и вошёл Вафел с миской бульона и ложкой в руках. Я невольно прищурила глаза, чтобы осмотреть его ауру. Она была менее плотная, чем у Линаи, синего цвета, при этом на голени явно был красный оттенок – я поняла, что это от моего удара, и мне стало немного стыдно за своё поведение.

–  Поешь, Валлери, – чему-то радуясь, сказала мне Линая, – через пару часов мы уже причалим в Энвергарде, и к вечеру будем в школе.

С этими словами она вышла из каюты, а Вафел, надавив мне на плечи, заставил сесть, сам сел напротив и принялся меня кормить из ложки, как маленькую.

–  Вот и умница, – приговаривал он, когда ложка опрокинулась в рот, – и не нужно обижаться на магов, – я открыла рот, чтобы ответить, но, воспользовавшись заминкой, в меня влили бульон.

–  Лучше подумай, сколько нового освоишь в школе, – сказал он, скармливая мне очередную ложку, – твою магию распечатают, и ты станешь очень сильным домагом, – это был действенный аргумент, и я сдалась. Бесполезно оказывать сопротивление магам, которые решили, что творят добро.

Школа Эксикаст находилась в пригороде, и мы ехали через столицу нашего королевства в полностью закрытой повозке. Были слышны гул улиц и стук колёс по брусчатке, но увидеть что-либо и сориентироваться на местности мне не позволили.

Когда же мы въехали во двор школы, Вафел накинул мне на голову плащ и вынес из повозки кулём, не позволяя осмотреться. Почувствовав, что мы поднялись по лестнице, и он занёс меня куда-то в помещение, я сдёрнула с головы плащ.

Мы находились в небольшой комнате. Вафел поставил меня на ноги, указал на вторую дверь, за которой явно была ванная, и ушёл. Постояв несколько минут в центре комнаты, я рассмотрела обстановку: добротная кровать, шкаф и письменный стол. Подёргав входную дверь и убедившись, что меня заперли, я пошла в ванную. Воспользовавшись всеми удобствами, пригладила волосы, постаралась хоть как-то привести в порядок платье и протереть ботинки, а вернувшись, обнаружила на столе поднос с ужином и большой кружкой с чаем. Взяла кружку и погрев о неё руки, я направилась к окну в надежде разглядеть место своего пребывания. Увы, но пришлось довольствоваться маленькой щёлкой – окно было закрыто с улицы ставнями. Походив по комнате, я обнаружила на пустых полках над столом толстенную книгу с говорящем названием «Свод правил для домагов, обучающихся в школе Эксикаст». Взяв её, залезла на кровать поджав ноги, поставила кружку на бортик и принялась изучать правила.

Через несколько часов, придя к выводу, что домагам ничего нельзя, а вот магам всё можно, я подняла голову и вздрогнула: напротив сидел лорд Адриан и смотрел на меня.

–  Ты знаешь, что, когда ты читаешь, тебя невозможно дозваться? – задал он странный вопрос.

–  А когда вы вошли, я не слышала стука… – невпопад ответила я

–  Почему ты не поела? Ужин давно остыл, – решил даже не пытаться придать нашей беседе смысл лорд.

Мы помолчали, глядя друг на друга, потом лорд встал и открыл дверцы шкафа. Ранее пустовавшие полки теперь были заполнены ровными стопочками вещей.

–  Прими душ, и переоденься, – приказал лорд, – через час зайду проверить.

Когда за ним закрылась дверь, я невольно понюхала себя, решив, что от меня пахнет. Взяла что-то, по виду напоминающую пижаму, и пошла в ванную, а после не без удовольствия залезла под одеяло.

Вскоре действительно в дверях появится лорд Адриан, в руках он держал поднос, на котором стояла кружка молока и лежала булка. Поставив всё это на столик возле кровати, он сел напротив и положив ногу на ногу.

–  Я не уйду пока ты не выпьешь молоко и не съешь булку, – прищурив глаза, сказал лорд,

Тяжело вздохнув, я отпила немного тёплого молока. Под пристальным взглядом лорда Фабиа кусок в горло не лез, поэтому, отщипнув кусочек от булочки, я принялась долго и тщательно её жевать, в надежде, что он уйдёт.

–  Валлери, тебе нужно есть, чтобы восстановиться. – Лорд скрестил руки на груди, всем видом показывая свою решимость, – времени на отдых дать не могу, ты и так начнёшь позже, чем все. Поэтому завтра ты начнёшь обучение.

–  Хорошо, – кивнула я и отщипнула ещё кусочек от булки.

–  Линая тебе рассказала, что в школе учатся маги из аристократических семей, и есть нормы поведения, которых обязаны придерживаться все, – я перестала жевать.

–  В смысле – нормы поведения и правила только для домагов? – уточнила я, посмотрев на свод правил.

–  Нет, есть свод правил и для магов, – взглянув на булку, лорд поторопил меня, – жуй, пожалуйста, активней.

–  А я могу на него взглянуть, чтобы понять, в чём различие? – Взяв сдобу в руку, я откусила большой кусок – аппетит явно просыпался в процессе.

–  Различие, в основном, в подходе к обучению, – сказал Адриан, – мы учим магов управлять государством, возглавлять армию и выстраивать грамотную международную политику, а домагов – быть их соратниками и помогать во всём.

Я допила молоко, отметив про себя, что мне стало немного лучше, но очень захотелось спать.

–  Но чтобы соответствовать уровню домагов школы Эксикаст, нужно не только усердно учиться, но и иметь полноценный дар, – вещал меж тем лорд, – я попрошу магистра Бестерса осмотреть тебя и предложить решение. В своё время магов подвергали запечатыванию по приговору короля, и магистр Бестерс – один из разработчиков этой технологии, но запомни: когда он будет задавать вопросы, отвечай, что проявлений магии не было, и только я рассмотрел её у тебя по ауре. Поняла? – Я кивнула, соглашаясь.

–  А если он спросит об артефактах и мастерской?

–  Скажешь правду: что тебя учили наукам, – мы помолчали, обдумывая мою легенду. Затем лорд встал:

–  А сейчас ложись спать, – он взял с кровати поднос и вышел из комнаты. Когда дверь закрылась, я чётко услышала, как щёлкнул магический замок.

Глава 4

Утром меня разбудил монотонный вопль. Приоткрыв глаза, я увидела, что по комнате носится огромная полупрозрачная красная морда.

–  Подъём… Вставай… Опоздаешь на завтрак… – верещала она.

С усилием я села на кровати и, пронаблюдав, как морда копается в моем шкафу, перетасовывая появившиеся вчера вещи, спросила:

–  Ты кто? – Голос мой прозвучал почему-то испуганно.

–  О, наконец-то оно соизволило проснуться, – воскликнула морда, определив почему-то во мне бесполое существо, – ты мальчик или девочка?

Морда облетела меня по кругу:

– Ага, вижу, что девочка, а почему волосы стриженые? – Я молчала. – Вставай… быстрее… быстрей… Быстрееее… – заверещала опять морда прямо мне в лицо, но я сидела, не шевелясь.

На какое-то время морда замолчала, осознав, что я не двигаюсь, подлетела вплотную и, чуть наклонившись, возмущённо сведя брови, посмотрела мне в глаза. Я моргнула, морда ещё больше приблизилась и тоже моргнула. Я с замиранием сердца рассматривала её. Видя моё замешательство, она злорадно улыбнулась.

–  Бу! – почему-то внезапно сказала морда.

Недолго думая, я схватила чашку с вчерашним чаем, оставшуюся на бортике кровати, и выплеснула в морду, собственно, морде. Чай стёк по ней, морда, округлив глаза, посмотрела на стекающую жидкость. Затем перевела взгляд на меня. В глазах явственно читалось обещание моей скорой кончины.

–  Простите – примиряюще произнесла я, – это был эксперимент, хотелось понять – вы осязаемы, или мне чудитесь.

–  Твою же… – Морда встряхнулась, как собака, – совсем сдурела? Конечно, я осязаем, если на меня чай вылить можно… – Удивлённо изучив лужу на полу, она подняла взгляд и заорала:

–  А ну, быстро встала и пошла умываться, одеваться и так далее.

Я встала и пошла, куда послали, взяв чистое бельё и стопку одежды, предварительно сложенную на стуле. Сделав всё, что было велено, натянула на себя мантию и, вернувшись в комнату, застала морду за запихиванием моих учебников в сумку.

–  Собственно, а вы кто? – решила прояснить ситуацию я.

–  Совесть твоя, потерявшаяся при твоём рождении! – Я подняла вверх брови. – Тьфу на тебя, я твой Докрей, несуразное ты чудище!

«Это я-то чудище?» – подумала я, но вслух спросила:

– А Докрей – это кто?

Морда-Докрей посмотрел на меня с явным сомнением в моих интеллектуальных способностях и решил не тратить времени на объяснения.

–  Потом поймёшь, а сейчас держи карту и бегом в третий корпус, – сказал он мне и сунул в руки свиток-карту.

– На улицу? – спросила я, и в ответ получила взгляд, ставящий мне диагноз и выносящий приговор одновременно. Решила больше не спрашивать, засунула ноги в ботинки и толкнула дверь. Когда та легко открылась, я запрыгала от счастья.

–  Ура, не заперто, – воскликнула я.

–  Сумку тащи сама, – перегородил мне дорогу Докрей и протянул сумку.

–  Простите, – подхватив её, я побежала вниз по лестнице.

–  Что значит «простите»? – полетел он за мной

–  То и значит, сумку понесу сама, – выпалила я, не желая ни с кем спорить.

–  Ага, сейчас, – сказала мне вредная морда и резко сдёрнула с моего плеча сумку, – ты, значит, сама её таскать будешь, а я, получается, и не нужен?

–  Уважаемый Докрей, давайте обсудим всё позже, сейчас очень есть хочется, – взмолилась я.

–  Хммм… Да, есть тебе нужно, а то при такой комплекции долго не протянешь, – я не стала спорить, и мы вылетели на улицу.

Развернув карту, я определила, что нахожусь у второго корпуса домагов, и, сориентировавшись, пошла по мощёной дорожке в нужном направлении. Докрей летел сзади, скептически рассматривая меня и громко выражая своё негодование:

–  Досталась мне немощь какая-то, и не пойми откуда, с непонятной магией, к тому же, некрасивая, – причитал он. – Вот кто на тебя такую позарится?

–  Для чего на меня зариться? – не поняла я, обидевшись на «некрасивую».

–  Вот и я говорю, что не для чего, – сокрушался Докрей, – вот и работай с таким недомагом, а патом скажут, что одних неудачниц веду.

Так я и шла под брюзжание Докрея, пока не услышала голоса.

–  Марго, не забудь зайти в библиотеку, там для тебя доставили книги с упражнениями, – слышался чей-то скрипучий голос.

–  Заберу вечером, – отвечала неведомая Марго.

Невольно прислушиваясь к разговору, я остановилась, посмотрела сквозь нависающие ветви деревьев и увидела такого же Докрея, как и у меня, только зелёного цвета, летевшего за миловидной девушкой с каштановыми волосами.

–  С Эндрю постарайся не сцепиться, он просто дразнит тебя, – увещевал «зелёный» девушку.

–  Помолчи, пожалуйста, мне нужно подумать, – попросила Марго.

–  Подумай, конечно, не просто так же у тебя голова на плечах.

–  В отличие от тебя… – со смешком подчеркнула девушка.

Тут зелёный Докрей повернулся в нашу сторону, явно почувствовав взгляд, и издал громкое:

–  Хммм…

Девушка тоже повернулась в нашу сторону.

Мы молча смотрели друг на друга. Первым нарушил молчание мой красный Докрей:

–  Приветствую, уважаемая госпожа Айхери! Это Валери Грюнвер, а это Маргарита Айхери, – представил он нас друг другу, – а это Докрей Маргариты, – указал он на зелёную морду.

–  Рада познакомиться, – решила я быть вежливой.

Маргарита и её Докрей какое-то время надменно изучали нас. Потом девушка чуть прищурилась, склонила голову набок и, приподняв брови, сказала:

–  Вам, Валери не повезло, как я вижу.

–  Почему вы так решили? – не поняла я.

–  Потому что у вашего Докрея цвет красный, – посмотрев на Докрея, сказала она, – значит, его предыдущие домаги погибли.

Обернувшись на Докрея, я вопросительно посмотрела на него и получила в ответ печально-обиженный взгляд.

–  Надеюсь, это не значит, что и я погибну! – Я решила поддержать «красного», и тут же предложила:

–  Может, пойдём на завтрак вместе?

–  Не значит, – кивнула в подтверждение моих слов Маргарита. Легко преодолела газон, разделяющий наши дорожки, и сказала:

–  Пошли!

Зайдя в административный корпус, мы сразу оказались у входа в столовую. Двустворчатые двери были открыты полностью, и через них я удивлённо посмотрела на потолок. Потолок тоже удивлённо посмотрел на меня разного цвета мордами, и одна из них, моя красная, кивнула в сторону столпившихся с подносами студентов. От наблюдения необычного собрания под потолком у меня заболела шея, и, вынужденно опустив голову, я прошла к раздаточной ленте. Взяла поднос, водрузила на него тарелку с булочкой и чашку кофе, постояла, ожидая, пока Маргарита укомплектует свой завтрак, и отправилась вслед за ней на свободное место.

–  Ты что, не будешь завтракать? – спросила Марго, взглянув на мой поднос.

–  Буду, булочкой! – чувствуя на себе любопытные взгляды, ответила я.

–  Это всё? – Увидев в моих глазах непонимание, она продолжила:

–  Обед у нас только в три часа, – и принялась за свой завтрак.

Я взяла кофе и, прикрываясь чашкой, решила осмотреться. В столовой находились только студенты. Они с�