ПсихирЪ

1907 год. Владимир Михайлович шел по коридору, заходя последовательно в палаты, шутил с пациентами, улыбался, непринужденно ставил диагнозы и выписывал лечение. «В хорошем настроении», – перешептывались ученики и медсестры, стайкой следовавшие за профессором. И это настроение доходило и до больных, ожидавших обхода. Весь «неврологический» этаж, казалось, озарило небесное светило, что, в общем, было недалеко от истины, поскольку погода в этот весенний день была нетипично солнечная для конца марта.

– Этого больного к нам перевели из Максимилиановской, – отчитывался дежурный врач. – Правосторонний паралич. Порок сердца. Возможно, эмболия сосудов. Два месяца лечения не дали результатов. Что скажете, доктор?

Бехтерев тщательно осмотрел пациента. Приложив трубку к голове больного, он отчетливо расслышал «вибрацию».

– Сашенька, подойдите. – Бехтерев передал трубку ученику. – Слышите?

Тот послушал больного с разных сторон, прикладывая трубку то слева, то справа, то сверху. Наконец ученик растерянно покачал головой.

– Тренируйте «наслушивание», голубчик, – расстроился Владимир Михайлович. – Вы бы должны распознать аневризму. Она давит на двигательную область левого полушария. Пациента готовить к операции без промедления.

Обход продолжился. Несколько выздоравливающих, один, как любил выражаться Бехтерев, – «симуляция вульгарис», а двум безнадежно больным он был вынужден выписать симптоматическое лечение.

После обхода Владимир Михайлович вернулся в свой кабинет. У него было назначено несколько пациентов, в лечении которых мог быть полезен «гипнотизм», что приятно будоражило в предвкушении сдвига в исследовательской работе.

Глава 1, в которой читатель знакомится с главным героем

В комнате раздался громкий телефонный звонок, и мятая куча постельного белья на кровати лениво зашевелилась. Из-под подушки вытянулась мужская рука и, нервно заграбастав смартфон, вместе с ним исчезла под одеялом. Телефонный звонок смолк, раздался снова, и невнятный мужской голос выдал что-то нецензурное с середины двухметровой кровати. Спустя мгновение одеяло энергично зашевелилось и было решительно сброшено на пол. Раскинувшийся на кровати молодой мужчина слегка за 30 был очень высок и строен и обладал той гибкостью и мускулистостью худощавого тела, которой одни добиваются ценой невероятных усилий в спортзале, а другие получают от природы. Петр Соколов был из второй категории.

Лениво открыв один глаз, он сфокусировался на экране телефона: «Рита, редакция». «Черт, черт, черт!» – Петя нажал кнопку отбоя и перевел взгляд на потолок. Вчерашний вечер и ночь вспоминались с трудом. В конце дня они с генеральным наорали друг на друга из-за Петиной остроты в эфире. Петр отправился в бар, позвонил по дороге Шишкину, с ним они и накидались прилично коньяком.

А настойчивые звонки из редакции не к добру.

– Слушай, Алиса, – громко позвал Петя, переведя взгляд на окно.

– Приветствую тебя, Петя Соколов, – откликнулся приятный женский голос.

Сквозь штору назойливо проникали солнечные лучи, отчего перед глазами замелькали черные мушки.

– Скажи-ка, милая, сколько сейчас времени и какая погода в Москве?

– Московское время – 10 часов 15 минут, солнечно, 21 градус тепла по Цельсию, атмосферное давление…

– Алиса, хватит, – грубо прервал Петя голосового помощника. – Включи «Мою волну», громкость на шесть.

– Включаю «Моя волна», – невозмутимо отчиталась умная колонка и слегка увеличила громкость.

Зазвучал саундтрек из фильма «Еще по одной»:

What a life, what a night

What a beautiful, beautiful ride…

«Какая жизнь, какая ночь… Очень в тему…» – подумал Петя. Он резко встал и, пробормотав «воу-воу-воу», прилег обратно на кровать: голова гудела и кружилась. «I'm young and alive», – подумал он, мысленно повторяя слова песни.

Через минуту чуть медленнее поднялся, доковылял до ванной комнаты, умылся. Уже бодрее в гардеробной выбрал синие джинсы и любимую футболку с принтом футбольного клуба «Барселона».

А колонка надрывалась: It's okay, it's okay…

И снова зазвонил телефон.

– Алиса, звук на два.

На этот раз Петр глубоко вздохнул и принял вызов.

– Петя, ну где ты?! – в трубке громко зашептала заведующая редакцией. – Он ждет уже двадцать минут!

– Ритуся, любовь моя, ну что ты шипишь на меня?! – замурлыкал Петя в трубку.

Была у них с Ритой такая безобидная игра – создавать видимость флирта.

– Петя, давай серьезнее! – Рита ловко отбила Петин легкомысленный тон. – Ведь назначил тебе! Ты забыл?! Романов ждет, уже спрашивал!

– Рита, перенеси на завтра, пожалуйста, – уже серьезно продолжил Петя. – У меня же сегодня выходной после эфира, имею право…

– Эх, Петюня! Ведь доиграешься же, особенно после вчерашнего!

– Ритусь, прикрой меня, если получится.

– Попробую… Ох и доведешь ты меня, плюну, сам будешь разбираться! – Рита отключилась.

Но Петя знал, Рита поможет. Не то чтобы Петя был безответственным человеком. Он был готов принять последствия своих действий. Но было у него на сегодня запланировано действительно важное дело. Петюней его называла бывшая девушка Настя, с легкой руки которой к нему так стали обращаться друзья и знакомые.

Настя позвонила ночью, но звонок то ли сорвался, то ли не прошел. Петя пробовал перезвонить, но Настя не взяла трубку. И это большая странность, потому что расстались они месяц назад и Настя не стала бы звонить без причины, да еще ночью.

Петя снова набрал номер. «Абонент временно недоступен», – ответил робот. Отправленные Петей ночью сообщения в телеграме висели непрочитанными. «Да что за ерунда происходит!» Петя нервно взъерошил волосы и набрал еще один номер.

– Татьяна Васильевна, доброе утро!

– Доброе утро, Петечка! – приветливо ответила мама Насти.

– А вы не знаете, как с Настей связаться? Что-то телефон недоступен.

– Так она на ретрите, как раз вчера уехала. А ты не знал? – удивилась женщина.

– Да вот не знал… – и осторожно добавил: – Видимся редко сейчас…

– Петечка, а почему видитесь редко? – проскользнула настороженность в голосе.

– Татьяна Васильевна, извините, не могу говорить, вторая линия, я перезвоню позже, – Петя быстро закончил разговор.

Итак, Настя не сказала матери, что они расстались… Нет, поправил себя Петя, не «они расстались», а Настя его бросила. Да, были проблемы в последнее время, Настя отдалилась, ссорились чаще обычного, в основном на почве новых интересов Насти. Но Пете и в голову не могло прийти, что зреет у Насти такое радикальное решение. Месяц прошел, но он до сих пор не верил в то, что это всерьез и навсегда.

«Настюш, уже не смешно! Напиши, где ты? Волнуюсь…» – Петя отправил еще одно сообщение в «телегу».

Доковылял до кофеварки. Плюсы квартиры-студии в том, что от кровати до кухни не больше десяти Петиных шагов. Налив густой обжигающий кофе в любимую кружку, Петя присел за барную стойку на высокий табурет. Взгляд остановился на темно-зеленом цветке в напольном горшке и джутовом чехле. Петя вспомнил, как Настя привела в квартиру цветочного доктора, потому что замиокулькас Славик заболел.

Весь этот месяц Петя не мог понять, почему все закончилось. Недоумение и – Петя был честен с собой – по-детски неконструктивная обида не давали ему смириться с расставанием.

А после вчерашнего звонка Насти сработало еще и Петино то самое репортерское чутье, о котором ходили легенды в узких кругах и которое не ошибалось: здесь что-то не так.

Взгляд Пети упал на блендер, который Настя не взяла с собой, когда уходила. А ведь о таком агрегате Настя мечтала несколько месяцев, чтобы делать идеальный смузи.

Петя быстро принял решение. Порылся в тумбе в коридоре, нашел холщовый шоппер с надписью «Живи легко», осторожно поместил туда сам агрегат и все насадки. Сунул ноги в кеды, на плечи накинул льняной пиджак. Так, ключи от машины, ключи от студии… И еще один ключ, от Настиной квартиры, который остался висеть на крючке в прихожей. Петя положил ключ в карман и решительно вышел из квартиры.

Пока Петя пробирался по пробкам от Таганки до Москворечья, он много всего передумал. И как они встретились случайно по работе: Настя была личным помощником главного редактора малоизвестного ТВ-канала, куда Петю пригласили вести новости спорта. Длинные светлые волосы, голубые глаза, высокая, стройная, почти модельная внешность. Она смутила его своей дерзкой улыбкой, а спустя пару недель знакомства они уже жили вместе.

Удачно припарковавшись во дворе у подъезда, Петя подхватил шоппер и, вздохнув, вышел из машины. Первый этаж – «Зелень прямо в окна, Петюнь!». Окна без решеток – «Надо верить в людей! Ничего не случится!». Но когда Настя сдала квартиру во время чемпионата мира по футболу в 2018‑м, временные жильцы при выселении забрали с собой всю мелкую бытовую технику.

В квартире стоял спертый запах, окна закрыты, как будто хозяйка собиралась уехать надолго. Петя быстро прошелся по квартире, выхватывая цепким взглядом все необычное.

В маленькой спальне на кровати небрежно брошено цветочное платье – Петя любил его за красивое декольте и высокий разрез сбоку. Настя вполне могла оставить его в спешке, хотя в целом любила порядок и чистоту.

Он приоткрыл окно, впустив в квартиру свежий воздух и шум города. На тумбочке рядом с кроватью нашел буклет с названием «Центр просветления «9 ступеней» и книгу «Йога бессмертия. Практика адвайты».

Петя снова написал сообщение в телеграм: «Настя, знаю, что ты на ретрите. Когда вернешься? Надо поговорить!» Он машинально поставил «сердечко» в конце фразы, потом заменил на «подмигивание» и отправил. Сообщение доставлено, но не прочитано.

Буклет Центра просветления Петя задумчиво покрутил в руках и зачем-то сунул в карман. Поразмыслив пару секунд, набрал номер Шишкина.

– Миш, привет! Как ты?

– Голова болит, нормально вчера отдохнули… – Хриплый голос Шишкина выдавал страдание от жесточайшего похмелья. – По делу или просто?

– Есть мыслишка одна. На работе?

– Где же еще, уже почти обед. Что за мыслишка?

– Центр просветления в Москве есть, йога, ретриты, медитации, «9 ступеней» называется. Можешь подробности выяснить? Вдруг есть за ними грешки какие…

– Неужели чуйка твоя? – Шишкин слегка встрепенулся и прокашлялся.

– Есть немного, ничего особенного, но надо бы покопаться.

– Ладно, постараюсь сегодня, но дел бумажных привалило и башка…

– Да вроде не к спеху. И я пока сам…

– Понял. Но раз уж чуйка твоя сработала, ты поосторожнее…

Петя вынул из шоппера блендер, насадки и оставил на кухонном столе. В этой квартире блендер для смузи смотрелся органичнее. «Как, видимо, и сама Настя», – с грустью подумал Петя.

В машине Петя набрал Риту.

– Петюня, решил все-таки приехать в редакцию? – обрадовалась подруга.

– Пока нет, Ритусь, помощь нужна. Центр просветления «9 ступеней». Позвони, пожалуйста, договорись об интервью. Ну и досье нужно… Сможешь за час?

– Петя, ну какой «за час»? Романов загрузил тут бюджетом…

– Рита, очень надо, – Петя чуть понизил тембр голоса, что придавало особую серьезность его словам. – Очень, прошу.

– Ладно, сделаю что могу. Но ты мне должен, Петюнь. И Рита отключилась.

Глава 2, в которой Петя пытается познать мир индуизма

Центр просветления «9 ступеней» находился в самом центре Москвы, в старом особняке в районе метро «Курская» возле Садового кольца. Петя ехал сквозь пробки больше часа. Наконец прибыл по адресу, удачно припарковался на городской парковке.

Громко звякнул телеграм – от Риты пришло голосовое сообщение: «Петя, инфы с гулькин хвост, времени недостаточно, короче, что есть. В Центр дозвонилась, ждут тебя. Но не понимаю, почему ты им заинтересовался. Такого добра в Москве и по области полно, ничего особенного. Расскажи потом, в чем дело, интересно же».

И следом еще серия аудиозаписей. Петя раздраженно закатил глаза. Он был убежден, что мессенджеры – для текста, а если хочешь поговорить голосом, позвони. Но Рита – единственный человек, от кого он терпел «голосовые».

Петя прижал телефон к уху динамиком и внимательно прослушал Ритины записи: «Так, Центр просветления «9 ступеней», дата основания точно не известна, по указанному тобой адресу существует пару лет, до этого название всплывало несколько раз в разных регионах – в Нижнем Новгороде, Туле, Киеве. Возможно, центру более 10 лет.

Проводятся сатсанги – это такие семинары, беседы на тему ведической философии, индуизма, буддизма и прочее, коллективные медитации, занятия по йоге. Есть кабинет китайской медицины, камера сенсорной депривации, иглоукалывание, стояние на гвоздях, какао-терапия… В общем все подряд, но больше все-таки индуизма и буддизма. Руководит всем Илья Тарасович Ковальчук, по крайней мере последний год. Зовет себя «учитель Илия», его также называют «гуру дэв» – уж не знаю, что это значит в индуистской иерархии. 1991 года рождения, родился на Украине в Харькове, переехал в Россию после развала Союза вместе с матерью, получили российское гражданство. В 2000-м прибились к российской общине последователей учения «Адвайта-веданта». Это похоже на буддизм, но не совсем. С 15 лет Илья объявил себя монахом, вместе с общиной ездил в Индию, совершал паломничество в Тибет. В 2014-м общину разогнали. Илья перестал быть монахом, жил какое-то время на Бали с девушкой, потом девушку бросил. Два года назад вернулся в Москву и сразу возглавил Центр «9 ступеней» уже как гуру. Обучает учению, передает практики крии, медитации. Очень почитаем в московской йоговской тусовке. Периодически к ним возникают вопросы – то у налоговой, то от клиентов… тьфу, практикующих… то есть йогов этих. Но всегда все решалось во внесудебном порядке. Петя, на этом все. Если надо больше, конкретизируй запрос».

Петя опустил телефон. Ладно, выясним!

В зеленом дворике тусили два подростка. Увидев высокого мужчину, выходящего из черного БМВ, стыдливо попрятали за спины банки с энергетиком.

– Ребята, а где здесь… – начал было говорить Петр.

– Центр, что ли? Вы вроде не из этих… – Парни переглянулись, оценивая дорогой автомобиль и кеды от Nike.

– Из этих – это каких?

– Ну… йоганутых…

– А, минуту!

Петя вернулся к машине и достал из багажника коврик для йоги, забытый Настей, конечно.

– Так похоже? – поинтересовался он у ребят.

– Так похоже, ага, – мальчишки заулыбались. – Вам в ту открытую дверь, откуда голоса воют, слышите?

Петя кивнул. Сейчас он действительно слышал стройный хор, поющий «Ом Намах Шивайя».

«Воют», – усмехнулся Петя. Хорошая шутка, но Настя бы смертельно обиделась.

За дверью на полу Петя обнаружил хаотично припаркованную обувь разных моделей и размеров. Очевидно, здесь надо разуваться.

– Да-да, обувь снимайте и в зал Шаляпина! Вы же на сатсанг к учителю? – Мимо прошмыгнула худенькая девушка, на ходу скинула босоножки и, не дожидаясь ответа, босиком скрылась за массивной дверью с надписью «Персонал».

Ресепшен был пуст. На полках в коридоре стояли эфирные масла, лежали брусочки пало санто. «И почему я знаю, что это такое?!» – Петя мысленно закатил глаза. Там же располагался большой прилавок с фитнес-батончиками, браслетиками из стекла и самоцветов, кожаными талисманами.

Осторожно приоткрыв дверь, Петя боком протиснулся внутрь комнаты. Конечно, назвать это помещение комнатой не повернулся бы язык. Большой зал с камином, огромными окнами, лепниной по потолку и хрустальной люстрой внушал уважение. На полу сидели человек сорок, в основном в позе лотоса или поджав под себя ноги. «Падмасана, – машинально подумал Петя и усмехнулся: – Надо же! Отложилась в голове терминология!»

В комнате был организован небольшой алтарь: бронзовая статуэтка Шивы, портреты индийских свами, металлическое блюдо с фруктами и головками живых цветов. Участники сатсанга внимательно слушали мужчину с бритой головой в оранжевом одеянии.

– …Космическое сознание – это осознание себя единым с Брахманом, это пребывание в состоянии «Я – Абсолют», «Ахам Брахмасми», – негромко, слегка монотонно говорил учитель. – Это осознание «Я – Шива». Это Бог, Шива, Абсолют, Брахман. Это сознание, не создающее ярлыков и не связанное с концепциями. Не связано оно и с мыслями, логикой, словами, понятиями, суждениями, умозаключениями. В нем – всеведение, оно – всенаполняющее, в нем – вся свобода, вся полнота. Оно – сама вечность и неизменность, оно – всемогуще – айшварья. Оно – выше времени и всех богов. Это сознание все видит ясно, но не оценивает. Или если оно принимает игру в оценки, оно этими оценками не связывается. Для него нет ни своих, ни чужих, ни друзей, ни врагов. Нет ни страданий, ни наслаждений…

«Ничего нет, так и запишем», – мысленно сыронизировал Петя. Монотонная речь укачивала, и он на минуту закрыл глаза…

– Космическое сознание есть в каждом атоме, пылинке и в каждом человеке, – голос раздался прямо в голове Пети.

Петя тут же открыл глаза и замотал головой – гуру сидел на месте, все было, как и минуту назад.

«Вот укачало-то!»

– В космическом сознании нет ни границ, ни какого-то центра. В нем нет никаких форм, оно подобно бесконечному, всепронизывающему пространству пустоты, полной света и ясности. Оно – истинная природа ума человека. Оно – естественная суть каждого, существующая прежде рождения, поэтому его зовут «сахаджа-авастха», естественное состояние…

Голос гуру больше не успокаивал, а как будто, наоборот, бодрил.

Петя вытянул ноги вперед – затекли. Рядом сидящая полноватая женщина зашикала: «Под себя ноги уберите, нельзя стопы направлять в сторону учителя».

Петя примирительно улыбнулся и поджал ноги под себя, мысленно удивившись высокопарному «стопы».

– Гуру есть космическое сознание в теле учителя, говорящее и учащее, как его открыть и осознать. Ученик – то же самое космическое сознание в другом теле, пытающееся себя открыть и узнать. Бдительное и постоянное памятование Его, отдача Ему, впитывание Его благодати, узнавание себя как Его есть суть практики всех путей, религий и традиций. Все йоги, адвайтисты, буддисты, тантристы, сикхи, бонцы и люди из других религий ищут Его разными путями. Оно же – не далее собственной ладони, в природе своего ума. Его надо обнаружить с помощью учителя и затем утвердиться в нем.

Петя опять прикрыл глаза на секунду. И снова голос раздался в голове:

– Не идя этим путем, невозможно обрести счастье и стать свободным.

Петя обреченно открыл глаза. Учитель Илия замолчал и обвел взглядом всех участников.

– А на этом все, братья и сестры. Давайте закончим наш сатсанг на сегодня. Ом…

– Ом, – подхватили участники.

Петя вместе со всеми сказал «Ом».

Учитель встал, за ним и все остальные. Несколько человек подошли к гуру задать вопросы, остальные собирали коврики, негромко переговариваясь. Петя с наслаждением размял затекшие суставы, скрутил коврик. И поскольку не в его правилах было ждать, он на весь зал громко обратился к гуру:

– Прошу прощения! Илья Тарасович! – и в несколько шагов преодолел расстояние до гуру. – Вам должны были звонить насчет меня. Петр Соколов, журналист.

И Петя протянул руку для рукопожатия. Илия окинул цепким взглядом Петра, приветственно кивнул, заметил руку – протянул в ответ.

– Минутку подождите, пожалуйста, – Илия продолжил внимательно слушать женщину.

– Да-да, учитель, это из журнала! – К гуру подбежала девушка в ярком сари и с точкой во лбу, видимо, администратор. – Друзья, прошу освободить зал, здесь сейчас будет группа «Йога. Здоровая спина». Гуру дэв, проходите в Пушкинскую комнату… Петр, вы тоже. Друзья, учитель освободится через час. Пока вы можете оформить клубную карту первой ступени по льготной цене, пожертвования за сатсанг также принимаются на ресепшен.

Петя прошел в нужную комнату, и там ему все-таки пришлось подождать, пока гуру поговорит с каждым, кто после сатсанга подошел к нему с вопросом. Наконец гуру вплыл в комнату и устроился в кресле напротив. И Петя, улыбнувшись своей специальной располагающей улыбкой, начал:

– Илья Тарасович, как к вам лучше обращаться?

– Можете просто Илией называть, или учитель, или гуру, так будет благоприятно. А вы Петр… Как по отчеству?

– Да незачем отчество, мы с вами ровесники, как я понимаю.

– Возможно и так. Что же вы хотите узнать, журналист Петр Соколов? – улыбнулся гуру.

Голос у гуру был замечательный, Петя заметил это еще на сатсанге, а сейчас еще раз прочувствовал его притягательность. Глубокий, объемный, не низкий и не высокий, человеку с таким голосом не нужно говорить громко, этот голос хорошо звучит и в большой аудитории, и в личной беседе.

– Илия, коротко о моей цели здесь, – привычно по-деловому начал Петя. – Мы готовим большой репортаж в радиопрограмме «Мы вас услышали» с публикацией на сайте радиостанции о том, как люди проходят свой путь в разных философских и религиозных течениях. Это судьбы конкретных людей, их личный поиск. И в качестве одного из героев хотели бы пригласить вас.

Петя на ходу создавал легенду, это он умел мастерски.

– Поэтому нам важно послушать вашу историю. С вашего разрешения я включу запись?

Учитель кивнул.

– Итак, расскажите, пожалуйста, как вы пришли в индуизм? Что вам дает это учение?

– Мы здесь, в этом Центре, практикуем философское учение о тождестве человеческого духа с мировым духом, – Илия начал неторопливо, размеренно. – Дух человека и верховный дух составляют одно целое. Все, что мы видим в мире, – разные формы, произведенные мировым духом, и в то же время впечатления нашей души. Вне нашей души и вне верховного духа нет ничего. Таким образом, весь мир – не что иное, как наша иллюзия, наше представление…

– Это очень интересно. А как именно вы пришли к этому пути? Как на вашу жизнь повлияло это учение? – привычно продолжил задавать вопросы Петя.

– Вступая на Путь космического сознания, мы не ищем ни удовольствий, ни мирского успеха или богатства, ни сыновей, ни славы, ни самовыражения, мы идем путем санньясы, путем отрешения от мира и путем садханы.

«Погуглить – санньяса, садхана», – пометил себе в заметках на телефоне Петя.

– Наша цель – научиться испытывать самадхи…

Тут Петя не выдержал:

– Учитель, я не погружен в терминологию…

– Самадхи – это состояние спокойствия сознания, снятия противоречий между внутренним и внешним мирами, – терпеливо объяснил Илия. – Ради него идут в санньясу – в практику, ради него идут в монастыри, в леса и горы, ради него цари в древности покидали царства и уходили в джунгли.

– Спасибо, понял, продолжайте! – кивнул Петя.

– Тот счастливчик, удачливый человек, йог-садху, джняни, тантрист, кто открыл Космическое сознание, войдя в самадхи, кто не покидает самадхи как свое естественное состояние, сжигает все свое неведение, освобождается от кармы и его не видит царь смерти. Он выходит из сансары. Нирвана становится его постоянным пребыванием. Он играя живет в этом мире и в других мирах. Он становится дживанмукти, свободным при жизни…

Петя не удержался и вздохнул.

– Снова непонятно? – улыбнулся гуру. – Дживанмукти – это состояние существа, освобожденного, но все еще воплощенного в теле. Это состояние человека, который никогда в сознательном состоянии не теряет видение атмы. В то время как обычный человек осознает себя как разум, заключенный в теле, дживанмукти осознает себя как атму – божественную сущность, заключенную в разуме.

«Не, ну теперь-то все понятно…» – мысленно съехидничал Петя.

– Каждый сам для себя решает, верить ли в космическое сознание как в смысл всего, как в свою высшую ценность и цель своей жизни, – неторопливо окутывал Илия Петра своим успокаивающим голосом. – Практиковать ли усердно садхану, выполняя йогу, упасану, севу, свадхьяю, стремиться ли в самадхи открыть это космическое сознание. Или предпочесть оставаться в неведении.

В висках у Пети начала пульсировать боль, сначала слегка, а потом все сильнее, пока наконец не стала бить в набат.

– А вас, Петя, удовлетворяют цели и ценности мирской жизни? – внезапно обратился Илия к Пете.

– Вполне, учитель, вполне… – рассеянно ответил Петр.

– И все же приходите к нам на сатсанги, попробуйте учение на вкус, открытия ждут вас, я уверен. Приходите в Центр, я вижу, для вас это важно.

– Учитель, все же расскажите о себе, хотя бы коротко.

– Друг мой, благоприятно забыть о мирском монаху…

– Но у меня еще остались вопросы…

– Вы знаете все что нужно, я вижу… – Илия улыбнулся и с легким нетерпением посмотрел на часы.

– Но вот есть пара пробелов, учитель. Вы были монахом, потом ушли и спустя несколько лет вернулись. Почему?

– Потеря цели, такое происходит с каждым из нас. Я не исключение. Но встреча судьбоносная случилась. И я вновь обрел учение, знание и цель. Психология и учение в одном человеке нашли меня.

– В одном человеке? Вы сейчас о книгах или реального человека имеете в виду?

– Мой учитель Иван Петрович Бехтерев помог осознать, что только Космическое сознание имеет значение, только путь.

«Бехтерев, запишем!» – пометил Петя в заметках.

– Расскажите про 9 ступеней. Что это такое? – не отпускал Петя гуру.

– 9 ступеней – это путь, ведущий к прекращению страдания и освобождению от сансары. Он лежит между приверженностью мирским удовольствиям и самоистязанием. Есть благородный восьмеричный путь пали арья-аттхангика-магга, указанный Буддой, это путь из восьми правил. У нас же есть еще одно правило, девятое.

– И какое же?

– Увы, оно только для посвященных, – улыбнулся Илия и в завершение добавил: – Познание – это долгая дорога, приходите на сатсанги и в практику. Вы встанете на путь учения и сами все узнаете. Так будет благоприятно.

Илья Тарасович неторопливо встал, Петя тоже, пожали друг другу руки.

– Перечная мята… – вдруг произнес Илия, бросив внимательный взгляд на Петра. – А также иланг-иланг для концентрации внимания.

– Что вы имеете в виду?

– Голова у вас болит, Петр, это очевидно, – усмехнулся гуру. – Эфирные масла помогут. На ресепшен спросите.

Петя душевно попрощался с Илией. На ресепшен купил рекомендованные масла, удивившись их дороговизне. «Больше вопросов, чем ответов. Ну что ж, дорога так дорога, путь так путь…»

Петя вышел из здания и неторопливо пошел к машине. Мальчишек во дворе уже не было. Его внимание привлекла пожилая женщина, хорошо одетая, но как будто потерянная. Она стояла недалеко от входа в Центр и в упор смотрела на Петю.

– Вам нужна помощь? – обеспокоенно спросил Петя.

– Тебе, тебе нужна помощь… – пробормотала женщина.

Ее глаза сверкнули безумием.

– О чем вы? Вам плохо?

– Тебе плохо. Вам всем плохо…

– Я могу кому-то позвонить из ваших родных? Как я могу вам помочь?

– Себе помоги, Петюнь…

– Что? Как вы меня назвали? – Петя отшатнулся, настолько нелепо было услышать из уст незнакомого человека имя, которым его называли только близкие друзья и бывшая девушка.

Женщина окинула Петю суровым взглядом и прошипела ему в лицо:

– Блуждаешь, блуждаешь… А он ждет.

– Погодите, вы меня знаете? О чем вы говорите? Кто ждет?

Петя попытался схватить женщину за руку. Она размахнулась и ударила его сумкой по лицу. Петя опешил.

Женщина развернулась и быстро скрылась в подъезде соседнего дома.

«Бред какой-то… Не бежать же мне за ней…» Петя помотал головой, сбрасывая морок нелепой ситуации. Вздохнул и решил ехать на радиостанцию. Не привык Петр откладывать решение проблем.

Глава 3, в которой Петя получает очень интересное предложение

На радиостанции царила привычная суета. Ковидная удаленка, повергшая некоторое время назад офисные площади в полумрак на многие месяцы и запершая редакторов в своих квартирах, была почти забыта. Уже перестали поступать ежедневные сводки по новым больным, вирус затаился. И только в Китае продолжали держать изоляцию, то ли чувствуя свою ответственность перед миром, то ли проявляя повышенную бдительность.

Петя пронесся по редакции, пожимая руки коллегам, подмигивая девчонкам-редакторам и ведущим в студии за стеклом. Он с грустью подумал, что будет скучать по этому драйву подготовки передач и выходов в эфир. Если разговор с Романовым закончится неблагоприятно. «Тьфу, какое слово прилипчивое». «Благоприятно» прочно связалось в сознании Пети с гуру Илией.

В приемной Романова Петя чуть притормозил, Риты на месте не было. Хорошо бы уточнить настроение босса. Но понимая неотвратимость встречи, он уверенно постучал и сразу заглянул:

– Добрый день, Роман Сергеевич! Можно?

В кабинете Романова Петя увидел удобно расположившегося в кресле главного спонсора радиостанции Владимира Антипова. Романов выразительно посмотрел на Петю и раздраженно рявкнул:

– Назначено на 10, почему не явился?! Подожди в приемной.

– Что же вы, Роман Сергеевич, так грубо с подчиненными разговариваете, – негромко высказался Антипов. – Эдак у вас все ценные кадры разбегутся…

Антипов встал, пожал Пете руку и посмотрел внимательно на Романова, как умеют смотреть люди, не сомневающиеся в огромной ценности своего мнения. Романов нервно хлопнул по столешнице ладонью.

– Ну какой он ценный кадр, Владимир Игнатьевич! Вы знаете, какую шутку вчера выдал в прямом эфире? Над кем пошутил! Таких ценных кадров гнать поганой метлой с радиостанции…

– Так вы, Петр Андреевич, опять в честного журналиста играли? – Антипов понимающе улыбнулся. – Я вижу, вам поговорить надо, Роман Сергеевич. Но вы все-таки поаккуратнее с кадрами, люди – самый ценный ресурс, как известно…

Владимир Игнатьевич Антипов был давним знакомым Пети. Петя несколько раз брал у него комментарии и интервью, когда работал в редакции крупной федеральной газеты. За эти редкие эпизоды общения они прониклись взаимной симпатией друг к другу. Хотя Петя не любил это знакомство афишировать, чтобы ненароком не обвинили в предвзятости. Но Антипов Пете нравился – сильный предприниматель, инвестор. Антипов с уважением относился к четвертой власти и, если соглашался на интервью, отвечал на вопросы искренне и ярко.

– Петя, а вы меня наберите, как освободитесь, есть мыслишка, хочу обсудить.

Антипов, прощаясь, пожал руку Романову, потом еще раз, на прощание, Пете и неторопливо вышел из кабинета.

Романов сразу как будто расслабился, да и Петя тоже.

– Роман Сергеевич, облегчу вам задачу. Лист бумаги дайте. Напишу по собственному…

– Да я тебя по статье… – вспылил было Романов, но как-то вяло, без огонька.

– Не за что по статье-то, не надо меня пугать, не дети мы с вами! – Петя миролюбиво развел руками. – Чего вы так взбеленились?!

Это просторечное словечко вылетело у Петра – не поймаешь. Но Романов как будто не заметил, задумчиво что-то просчитывая в уме.

– Вот что мне с тобой делать! Взялся же на мою голову! – с досадой посмотрел Романов на Петра. – Отстраняю от эфиров на месяц с понижением до младшего редактора. Если бы не эта ваша дружба с Антиповым, вылетел бы сейчас отсюда пулей.

– Ну хорошо, давайте остынем, отдохнем друг от друга…

– Вали уже, – махнул на дверь Романов. – И Риту ко мне позови.

Петя не заставил себя ждать и подчеркнуто аккуратно закрыл за собой дверь.

Рита уже сидела на рабочем месте. Она прижала длинный пальчик к губам, призывая говорить тише, и шепотом спросила:

– Ну что, уволил? Вот в туалет отлучиться нельзя! Все сразу летит в тартарары…

Как большинство заведующих редакцией, Рита была на 100 процентов уверена, что на ней все держится. Хотя в данном случае это было вполне обоснованно. Уверенная в себе, яркая, красивая девчонка, она в то же время умела удерживать в рабочем поле множество задач и выполнять их с легкостью в срок.

– Рита, отлично выглядишь, – Петя слегка задержал взгляд на пикантном декольте блузки Риты.

– Петя, сосредоточься! – нахмурилась Рита и поправила вырез.

– Что? Ах, ты об этом… – Петя небрежно махнул рукой и улыбнулся. – Отстранил от эфиров на месяц с понижением…

– Ох, – сочувственно ахнула Рита. – Это ж почти без зарплаты, вы же в основном за эфиры получаете…

– Не дрейфь, подруга, прорвемся. И кстати, – Петя кивнул в сторону закрытой двери кабинета. – Просил зайти. Ты сама с ним осторожнее – злой как черт, с Антиповым что-то решали…

– Да мне-то что сделается. Романов без меня как без рук. Ни в бюджете не разберется, ни в эфирной сетке. – Рита подкрасила губы нюдовой помадой и подмигнула Пете. – Попробую с ним через недельку поговорить, чтобы эфиры вернул. А ты пока не отсвечивай.

– Рита, зайди, пожалуйста, – позвал из кабинета начальник.

– Иду, минуту!

Рита встала, расправила узкую юбку, привычным жестом перекинула волосы на другую сторону лица и одними губами сказала Пете:

– Все, иди!

Пока Петя спускался в лифте, он успел еще раз написать Насте: «Жду тебя с ретрита все обсудить. Не должно быть все так…» И снова сообщение доставлено, но не прочитано. И Петина чуйка снова дала о себе знать.

– Владимир Игнатьевич, это Петр Соколов, – набрал Петя Антипова. – Обсудить что-то хотели? Да, еще в редакции. В ресторане на первом этаже? Понял!

В ресторане было пусто. Бизнес-ланч давно прошел. Было то самое время, когда официанты скучают в ожидании клиентов для «послерабочего» ужина. Антипов негромко говорил по телефону. Костюм, сшитый на заказ, светлая рубашка без галстука, дорогие, но не слишком, часы, скорее дань статусу, чем способ потешить эго. Невысокого роста, но часто складывалось впечатление, что Антипов гораздо выше собеседников из-за слегка снисходительного взгляда сверху вниз. Загорелое лицо, мелкие мимические морщинки вокруг глаз – дань возрасту, уже за 50. Антипов сдержанно рассмеялся какой-то реплике собеседника, и Петя отметил, что глаза в улыбке как будто не участвовали и это создавало эффект легкой грусти. Антипов увидел Петра и быстро завершил разговор.

– Присаживайтесь, Петр Андреевич. Какие здесь пирожки с капустой! Как из детства! Любите?

– Нет, Владимир Игнатьевич, я больше с мясом…

– С мясом тоже вкусные. Пообедаете?

– Мне бы кофе.

При мысли о еде Петя судорожно сглотнул: давали о себе знать вчерашние возлияния с Шишкиным.

Антипов отложил пирожок и уверенным жестом позвал официанта.

– Крепкий без сахара, Петя, правильно помню?

Петя кивнул. Антипов мог удивить.

– Хм, какой интересный у вас парфюм… – удивленно принюхался Владимир Игнатьевич.

– Это эфирное масло, порекомендовали вот от головной боли в центре йоги…

– Йога – это неожиданно… Практикуете?

– Да я так, интересуюсь пока.

– Ну что, не уволил вас Романов? – ехидство так и сквозило в этой фразе.

– После вашей ремарки про ценные кадры? – Петя ухмыльнулся и покачал головой. – Но отстранил от эфиров на месяц.

– Тут надо отнестись с пониманием, иначе он не мог. Признаться, слышал я вашу вчерашнюю шутку. Смело. Но опасно, Петр. Однако ваша временная незанятость, возможно, и к лучшему. Есть у меня к вам предложение.

– Внимательно слушаю.

– Нужен мне человек в пресс-службе со свежим взглядом. Присмотреться, где что улучшить, кого убрать, кого нанять… Хочу над имиджем поработать, чуть больше присутствия в СМИ. А мои привыкли только запросы отрабатывать.

– Владимир Игнатьевич, я ж всегда по другую сторону баррикад работал… – Петя недоуменно развел руками, такого предложения он не ожидал.

– Да, понимаю, но здесь опыт в пиаре как раз лишним будет. А вот репортерская ваша смекалка и молодой энтузиазм – это то, что требуется. Присмотритесь, пока на радио ситуация не разрешится. Деньги зарабатывать надо, знаю я, как бюджет станции формируется. Без эфиров сядете на хлеб и воду… Верю, что не пропадете, – Антипов жестом остановил возражения Пети. – Но мое предложение ничем не хуже других.

Петя задумался. Работа пиарщика его никогда не привлекала. Все-таки в ней много несвободы. Но Антипов ему симпатичен, и если уж «переходить на темную сторону», то империя Антипова – вариант получше многих.

– Легкой жизни не обещаю, работы будет много. Интересной работы, увлекательной, а главное – свободы в принятии решений…

Петя мысленно отдал должное, как тонко Антипов сыграл на том, что для Пети важно: вызов, удовлетворение любопытства и свобода.

– Ну и вознаграждение более чем достойное… – И Антипов написал цифры на салфетке и придвинул к Пете.

– Как в кино, Владимир Игнатьевич, сумма на салфетке… – рассмеялся Петя. – Ну что ж, давайте попробуем. Я согласен.

– Петр, вы не посмотрели на цифры, – приподнял бровь Антипов.

– Мое любопытство – достаточная мотивация для меня.

– Ну что же, я в вас не ошибся, – Антипов удовлетворенно вздохнул и сделал глоток горячего кофе, который им обоим как раз принесли.

– Когда я нужен? – Петя машинально открыл в телефоне календарь встреч и эфиров, но вспомнил, что спешить ему теперь, собственно, некуда.

– Я вам рекомендую недельку-другую передохнуть,

– Какое великодушие, – сыронизировал Петя и осекся, поймав жесткий взгляд Антипова. – Извините, я думал, вы меня сразу в оборот…

– Вы мне нужны, Петр, но вам понадобится время для решения всех формальностей. Подробности помощница расскажет.

– Я понял.

– Ну а если не зайдет вам, Петр, моя империя зла, – мягко продолжил Антипов, – вернетесь к повстанцам на радиостанцию, я позабочусь.

– Я что, вслух сказал про темную сторону? – ужаснулся Петя.

– Да нет, – рассмеялся Антипов, – просто ваши размышления на лице написаны. «Не хочу продаться корпорации, хочу оставаться независимым журналистом…» Вот что мне в вас нравится, Петр Андреевич, так это потенциал вменяемости наряду с профессиональной въедливостью. Итак, оформляйтесь, как будете готовы. А там в процессе работы все для себя поймете.

Антипов поднялся из-за стола. Официант мгновенно материализовался рядом.

– Может, все-таки пообедаете? – обратился Антипов к Пете и, увидев неуверенность в его взгляде, сам принял решение. – Вы все-таки поешьте. Видок у вас какой-то… Бледный с зеленцой. Счет не закрываю, угощаю.

Официант кивнул и приготовился принять заказ. У Антипова был открыт нелимитированный кредит, о чем персонал был прекрасно осведомлен.

Петя, немного ошалевший от судьбоносного решения, которое только что принял, пожал руку Антипову, снова мысленно отметив дьявольскую проницательность своего будущего босса.

После ухода Антипова Петя все же не удержался и взглянул на салфетку с суммой своей зарплаты, там фигурировала цифра, превышающая его месячную зарплату на радио примерно в десять раз.

– Ну хоть не буду думать, что меня купили, – пробормотал Петя, мысленно похвалив себя за выдержку.

Глава 4, в которой Петя случайно узнает контакт Бехтерева

Медленно смакуя наваристый борщ, Петя размышлял о том, какой драматичный сегодня день. Непринятый звонок Насти, сработавшая чуйка, знакомство с гуру, почти потеря работы и наконец щедрое предложение Антипова. Петя отставил пустую тарелку, с удовольствием отдуваясь. Действительно, после борща его самочувствие резко улучшилось. «Оттягиват!» – так любит говорить Шишкин. «И кстати, о Шишкине!» Петя набрал его номер.

– Мишка, привет еще раз! – бодро начал Петя.

– Ну, и чего ты орешь? – пробурчала трубка.

По тону было понятно, что Шишкин страдал от похмелья и был не расположен к обмену любезностями.

– Все еще болеешь? – сочувственно спросил Петя громким шепотом.

– Да ну тебя…

– Есть идейка, как тебя вылечить.

– Ну?

– Помнишь ресторан в редакции? У меня здесь безлимит…

– Понял, – буркнул Шишкин и отключился.

Шишкин любил вкусно поесть, а ресторан в редакции славился русской кухней. Петя понимающе хмыкнул и заказал еще борща – для Шишкина – и два стейка для них обоих.

Дружба с Шишкиным началась 10 лет назад, когда Петя пришел на практику в журнал «Русский репортер» – очень хотел там работать. Ему дали задание написать о работе Следственного комитета. Впрочем, никто не рассчитывал, что получится что-то стоящее. Но Петя с особым рвением выпускника журфака взялся выполнять задачу, оборвал телефон СК по Таганскому району, несколько раз ломился сквозь проходную, размахивая распечаткой редакционного задания. И чтобы отвязаться от назойливого стажера, Петра приставили к молодому и еще зеленому тогда оперу Мише Шишкину. Поездив вместе по вызовам и разным злачным местам, Шишкин оценил проницательность, надежность и неболтливость будущего репортера. Особенно после выхода в свет статьи, которая оказалась настолько хороша, что Петя получил за нее небольшую премию. Вместе с Шишкиным они ее в тот же вечер потратили на пиво с королевскими креветками, что еще больше укрепило их зарождавшуюся дружбу.

С тех пор много воды утекло. Шишкин вырос во въедливого следователя, растерял свои шикарные кудрявые волосы и прибавил килограмм пятнадцать веса. Но продолжал считать, что Петя зарывает талант сыщика в землю и ему надо сменить профессию.

Шишкин ворвался в ресторан спустя 20 минут, когда борщ уже стоял на столе. Не здороваясь, плюхнулся на стул и начал поглощать ароматное блюдо, обильно закусывая его булочками с чесноком.

Была у Шишкина такая манера – помучить, нагнать таинственности, прежде чем выдать информацию. Переупрямить было невозможно. И Петя знал, что проще выждать паузу и помолчать, иначе неприятная игра может длиться до бесконечности.

– Ох, хорош здесь борщец! – и, доев последнюю ложку, Шишкин блаженно откинулся на диванчике.

– Ну что там про Центр, есть информация? – спросил Петя небрежно.

– По нашему профилю на этот Центр ничего нет.

Мишка от души потянулся и неторопливо достал записную книжечку из кармана. Об этой книжечке в следственном отделе ходили легенды. Маленькая, она помещалась во внутренний карман пиджака, но, казалось, хранила в себе все тайны мира или по крайней мере Центрального округа Москвы.

Петя, откровенно говоря, был уверен, что большую часть сведений Шишкин держит в голове, поскольку обладал нечеловеческой способностью запоминать большие объемы информации. Но, подыгрывая другу, шутил, что мечтает в нее заглянуть, чтобы выяснить, кто же на самом деле убил Кеннеди.

– Итак, Центр этот раньше колесил по всей Москве, пока не осел по адресу, который тебе известен. Существует он официально на пожертвования. Помещение снимает ИП Ольга Игоревна Ольшанская, она же там администратор. Центр не бедствует, есть платные услуги, ретритный центр где-то уже за пределами Московской области – адрес есть, если надо.

– Надо! – молниеносно среагировал Петя.

– Не торопись и не перебивай, – Шишкин поднял указательный палец вверх. – Так, дальше… Налоги платят, возможно, не все, но за руку их никто не поймал, хотя проверки были. Пара заявлений в полицию о некачественном оказании услуг, но администрация вовремя полюбовно все решала, заявления забирались, дела не успевали открывать.

– А что с их гуру – Илией?

– Илья Тарасович Ковальчук, – монотонно продолжил Шишкин, поглядывая в потертый блокнотик. – Типичный рупор философских текстов. Занимается вольной интерпретацией различных книг на тему какого-то индуистского учения.

– Адвайта-веданта, – машинально добавил Петя.

– Да-да, оно. Так, что еще…

– А пробел в биографии?

– Да, около года жил на Бали в ашраме у индийского гуру. Имя не произнесу, извини, – Шишкин покачал головой и картинно развел руками. – Встречал гостей, расселял, на почту отвечал русскоязычным паломникам. В начале пандемии нарушил визовый режим и был отправлен вывозным рейсом в Россию. И вот после этого начал свою просветительскую деятельность уже здесь.

– Действительно, кажется, ничего особенного… – Петя задумался. – Это все мне уже Рита изложила.

– Зачем тебе я, если у тебя есть Рита? – ревниво повысил голос Шишкин. – Ладно, шучу. Ее бы ко мне в канцелярию, толковая она девчонка!

– Слушай, а некий Бехтерев в связи с Ковальчуком или Центром «9 ступеней» не всплывал? Илия назвал его своим учителем, запомнилось почему-то.

– Бехтерев… Ты знаешь, а фамилия знакомая, где-то я слышал, – Шишкин задумался, рассеянно листая блокнотик. – Угумс, вот оно. В контексте другого дела было. Вряд ли, конечно, есть связь…

– Миш, не томи, – Петя раздраженно поторопил друга.

– Есть у нас очень странное дело, как в сериале «Очень странные дела», – хохотнул Шишкин. – Скорее забавное дело. Да и не дело даже, а так, недоразумение.

– Миша!

– Так, короче. Привезли нам как-то с Красной площади студента колледжа. Родион Максимович Неясов, – подсмотрел в блокнотик Шишкин. – Он бегал напротив Мавзолея, хватал людей за руки, орал какой-то бред, типа дьявол ведет охоту, мы все умрем, демоны проникают в головы людей и тому подобное.

– Почему к вам привезли? Вы же не по этой части? – Петя знал, что такие аресты – мелковат бисер для ведомства Шишкина.

– Он же не абы где бегал, а на Красной площади! А ну как террорист? Потом решили, что студент пьян или под наркотой. Но оказался чистый, просто сумасшедший.

– Так, а Бехтерев здесь при чем?

– А вот этого Рита тебе не расскажет, – раздувшись от важности, продолжил Шишкин.

Петя многозначительно закатил глаза.

– Ладно, рассказываю, – сжалился Мишка. – Приехала к нам мать этого Родиона. Пожилая женщина, даже думали, бабушка. Но оказалось, поздний ребенок, воспитывает одна, мужа нет и не было. Она рассказала, что у сына были проблемы с наркотиками, лечился, но вроде бы это в прошлом, сейчас наблюдается у психолога. Вот она как раз и назвала фамилию Бехтерев. Короче, направили мы студента на освидетельствование в первую психиатрическую. Там посмотрели – типичный психоз на фоне самоотмены антидепрессантов. Мать не проследила вовремя, а сын забил на прием таблеток. И вот такой результат.

– А контакт матери имеется?

– А как же! Чтобы у Шишкина и не было контакта… – Шишкин вынул ручку и тщательно переписал из блокнотика телефон на салфетку.

Петя сфотографировал салфетку на телефон, фото отправил в облачное хранилище, после чего удалил его с телефона. Так Петя привык работать с информацией: облачное хранение позволяло не загружать память устройства, и в то же время данные были в безопасности в случае кражи смартфона.

– А ты с этим Бехтеревым связывался в рамках дела?

– А зачем? Свидетелей полно. Мать не отрицала проблем с психикой. От освидетельствования и лечения студент не отказывался, вину признал. Психиатры, как я понимаю, с диагнозом затруднений не испытывали… Это я себе в книжечку записал, так, на всякий случай.

– Понял… А имя-отчество у Бехтерева какое?

Шишкин развел руками и отрицательно покачал головой.

– Я погуглил, – признался Петя. – Нужный мне Бехтерев – Иван Петрович. Но штука в том, что интернет знает только великого русского ученого начала ХХ века – Владимира Михайловича Бехтерева. Несколько раз номинировался на Нобелевку, посвятил жизнь раскрытию тайн мозга, лечил людей гипнозом, изучал телепатию и психологию толпы.

– Родственник? – предположил Шишкин.

– Возможно, – Петя задумался.

Чувствовал он, что неплохо было бы с Бехтеревым поговорить.

– Когда, говоришь, эта история со студентом была?

– Где-то месяц прошел. Если Родион ничего нового не учудил, может, уже и дома. Живет с матерью в Люблино. Кстати, женщина очень открытая, милая. Да вот сейчас и выясним!

Мишка отошел в сторонку и коротко переговорил по телефону.

– Так, Родиона завтра выписывают, – отчитался Миша, закончив разговор. – Я попросил его мать тебе позвонить, как он будет готов встретиться.

– Эх, мне бы поскорее.

– Может, ты с секретарем Бехтерева поговоришь? – Мишка хитро посмотрел на Петю.

– Так ты же сказал…

– Я лишь сказал, что в рамках дела мы с психологом не общались, незачем было. Но телефончик его секретаря я, разумеется, у матери Родиона сразу взял. На всякий пожарный, так сказать.

– Ну ты, Миш, предусмотрительный! – восхитился Петя.

– Знание – сила! – самодовольно произнес Шишкин, записывая на салфетке еще один телефон.

В этот момент официант наконец принес стейки. И на какое-то время дела были забыты, а вечер за хорошей беседой пролетел незаметно.

Глава 5, в которой Петя знакомится с некоторыми аспектами психологии

Суетливое утро выдалось на следующий день. Пришлось заниматься тем, что Петя очень не любил, – собирать документы для трудоустройства в компанию Антипова. Крайне деловая помощница выслала ему длинный список, и пришлось несколько часов делать копии и заполнять анкеты. На радио ему с удовольствием подписали заявление на отпуск за свой счет на месяц.

Только после обеда у Пети наконец выдалась свободная минута и он набрал номер секретаря психолога.

– Добрый день, Светлана! Меня зовут Петр Соколов. Я бы хотел к Ивану Петровичу записаться на встречу. Как это можно сделать?

– Добрый день! Подскажите, пожалуйста, как вы узнали о профессоре? – строго ответил молодой женский голос.

– Мне ваш контакт дала мама Родиона Неясова, Ольга Васильевна, – соврал Петя, хотя и не сильно отойдя от истины, ведь телефон ему действительно опосредованно достался от Неясовых.

– Хорошо, я уточню у Ивана Петровича и скажу вам время, окей? – протараторила девушка. – Попозже перезвоню.

– Да, конечно. Простите, еще один вопрос. А где Иван Петрович принимает? Может, сегодня удастся попасть на прием?

– О нет, сегодня никак, – рассмеялась девушка, как будто Петя сказал что-то странное. – Его кабинет на «Китай-городе». Но он принимает только по предварительной записи, извините. День в день записаться невозможно.

– Светлана, – осенило Петю, – а с вами можно увидеться? Я посоветоваться хотел бы, пару вопросов задать, желательно не по телефону.

– Со мной? – недоуменно спросила девушка. – Но зачем…

– Светланочка, буду вам очень благодарен, очень! Мне бы понять, как это работает, чего ожидать. Я в первый раз… – проникновенно произнес Петя, подключая свое телефонное обаяние.

– Окей, ну давайте пересечемся… – неуверенно согласилась девушка. – Знаете, где находится психфак МГУ? Я заканчиваю в 17:20. Встретимся у входа.

На метро «Охотный Ряд» Петя поехал своим ходом. По дороге он вбил в поисковике запрос «Направления в психотерапии». Аналитическая подготовка была частью его работы репортером, и он автоматически проделывал ее даже в бытовых вещах. «В начале ХХI века в мире насчитывается от 600 до 1000 психотерапевтических подходов». «Ого! – мысленно присвистнул от удивления Петя. – Ладно, быстро не разобраться, отложим на потом».

У факультета психологии МГУ он был вовремя. Через пару минут из главного входа выпорхнула девушка лет 20 в легком цветочном платье, тяжелых черных сандалиях и джинсовке, по современной моде на три размера больше, чем нужно.

Петя мысленно составил психологический портрет: «Бойкая, увлекающаяся, сомневающаяся. Трудно общаться с новыми людьми, важно нравиться окружающим». Была у Пети такая привычка: при первой встрече коротко формулировать предварительную оценку. Конечно, в процессе общения эта формулировка уточнялась, пухла до нескольких предложений. Но в начале знакомства помогала сформировать первое впечатление.

Этому методу экспресс-диагностики его научил любимый дед. Отец бросил семью, когда Петя был совсем маленьким. И мама в большой обиде на мужа не давала Пете встречаться с родней отца. А в Петины 15 лет она вышла замуж за иностранца и дала сыну возможность самому решить, оставаться в России с родней отца или ехать в Германию в новую семью. Петя встретился с дедом, и тогда, с первой встречи, зародилась их большая, теплая дружба.

«Петя, учись формулировать мысли лаконично, а в человеке вычленять главное», – говорил дед, бывший офицер. И Петя учился. Вместе с дедом они приходили в людное место и мысленно проделывали одно и то же упражнение: оценивали проходящих мимо людей. Задача была – как можно больше подробностей определить по внешности. Затем подтвердить гипотезу, познакомившись с объектом «исследования». Петр поначалу не мог конкурировать с дедом. Но постепенно сравнялся с ним в проницательности.

Вообще Петя за многое был деду благодарен. За квартиру в центре Москвы, пусть и небольшую, но в сталинке на Таганке. Ее дед подарил на совершеннолетие, переехав жить на дачу. За эту науку вычленять главное. В репортерской профессии это всегда помогало точно формулировать первое впечатление о человеке, удерживать его в памяти надолго и никогда не забывать лица и имена. И за ту опору, которой дед стал для Пети в период его взросления и юношества, заменив и отца, которого Петя не помнил, и мать, которая связала свою жизнь с другой страной.

Поозиравшись, девушка увидела Петю и направилась к нему.

– Это вы мне звонили?

– А вы Светлана? Я Петр Соколов, – улыбнувшись, констатировал Петр.

– Петр, у меня полчаса. Что вы хотели узнать? – настороженно и по-деловому задала вопрос Светлана. – Сразу скажу, с Иваном Петровичем я еще не успела прояснить расписание. Смогу позже ответить.

– Светлана, я бы хотел немного о методе Бехтерева узнать. Как он работает? В каком направлении психотерапии?

– Ну, вообще мы так не делаем. Иван Петрович вам сам все расскажет, если будет готов к работе, – замялась Светлана.

– Пожалуйста, расскажите, что знаете, это очень поможет понять, что меня ждет. Может, подготовиться как-то…

– Вообще, я вам про себя могу рассказать, запретов на это нет, – приняла решение Светлана и неуверенно улыбнулась. – Угостите меня кофе?

В кофейне Светлана заказала большой капучино с миндальным молоком и корицей, чизкейк и немного расслабилась. Она оказалась смешливой студенткой факультета психологии МГУ. «Перешла на второй курс», – с гордостью подчеркнула она. Оказалось, Света познакомилась с Бехтеревым через своего педагога на первом курсе. Она никак не могла избавиться от заикания. Денег на хорошего психолога у нее, студентки, конечно же, не было, и университетский педагог договорился с Бехтеревым, что оплатой Светы будет работа в качестве секретаря в течение года, если он поможет ей избавиться от проблемы.

«Какой милый человек этот Бехтерев. Ну не странно ли работать без оплаты?» – недоверчиво слушал Петя историю Светланы.

– Посмотри, как я сейчас говорю! – с восторгом тараторила Светлана, с которой они быстро перешли на «ты». – Ну чудо же! А раньше, всю свою жизнь, сколько себя помню, заикалась.

В школе Свету практически не спрашивали устно: в волнении любой стишок, любой ответ она произносила в разы дольше, чем ее ровесники. Учителя демонстрировали толерантность и принятие. Но минуты шли, и какой бы это ни был урок, неизменно наступал момент, когда класс начинал смеяться, а учитель терял терпение. И Света, мучительно краснея, заканчивала: «И д-днем-м-м-м и-и-и-и н-н-н-ночью кот уч-ч-ченый все ходит по-о-о-о ц-цепи кр-р-ругом…» Или «икс р-р-рав-в-вен т-т-три!»

У Светы не было друзей. Психологи и логопеды сменяли один другого, облегчение следовало за обострением и наоборот. Родители хватались за голову. На этой почве родители и развелись, когда Света была подростком. Отец не выдержал груза вины, что у дочери такая проблема. Он ушел к другой женщине за счастьем и простой жизнью. А мать стала топить обиду в вине, постепенно теряя связь с дочерью и миром.

Блестяще сдав ЕГЭ, Светлана поступила в МГУ на факультет психологии, как многие абитуриенты психфака, в надежде решить личные проблемы. А на первом курсе влюбилась в завкафедрой общей психологии, харизматичного, но безнадежно женатого профессора, готова была на любые глупости. Профессор глупости пресек и отправил Свету к Ивану Петровичу – решить вопрос с этой странной зацикленностью на себе и с заиканием заодно.

Бехтерев на первом же сеансе, не щадя пациентку, сразу начал искать проблему в детстве Светы. Столько всего выговорила она ему, столько всего выплакала. И однажды, распутывая какой-то бредовый сон, Света вспомнила, что в глубоком детстве ее сильно напугала собака. Об этом не знали даже родители. Летом Света гостила у бабушки, вышла за калитку без разрешения, и большая бродячая собака в метре от нее сцепилась с другой такой же. Девочка не пострадала. Но брызгающие слюной, скалящиеся друг на друга агрессивные животные так сильно напугали ее, что она замолчала надолго, как будто забыв уже выученные слова. А когда заговорила, появился речевой дефект, усиливавшийся во время проявления любых эмоций. Даже радуясь, Света сильно заикалась. Но после развода родителей поводов для радости становилось все меньше и меньше, пока они не исчезли совсем.

– Ты знаешь, Петя… Я за три месяца изменилась. Три месяца! Бехтерев заставил меня вспомнить это якорное событие – и все! Психоанализ – и никакой магии!

– Психоанализ? Я думал, это как в анекдоте про банан, Фрейда, оговорки, сны и все завязано на сексе… – иронично блеснул познаниями Петя.

– Типично для дилетанта, – расхохоталась Света. – Психоанализ прежде всего о том, что корни большинства психологических проблем находятся в детстве. И мой случай это отлично подтверждает.

Света с шумом втянула в себя остатки кофе через соломинку и продолжила задумчиво:

– А вообще, я, честно говоря, была очень удивлена, я думала, что так уже никто не работает.

– Как – так? – Петя жестом подозвал официанта и повторил кофе для Светы.

– Ну, у Бехтерева классический кабинет психоаналитика, с лампой, кушеткой,