Загадочная хозяйка Ноттингема
16+
Баллада первая о том, как я попала на турнир лучников
– Миссис Эмма, вы должны нам помочь. Это показательный турнир по стрельбе из лука. Робин Гуд должен победить как в легенде, – организаторы турнира лучников ходили за мной по пятам, изрядно действуя на нервы.
Я второй раз в Великобритании. В первый раз была на Олимпиаде и ничего не видела, кроме олимпийской деревни.
Моя дочь Мэрион вышла замуж за англичанина и уже десять лет живёт в Лондоне, постоянно приглашая приехать к ней в гости. У меня уже двое внуков, которых до этого я видела только по скайпу.
В этот раз она соблазнила меня приглашением на праздник в честь Робин Гуда. Мы приехали из Лондона в Ноттингем железнодорожным экспрессом «Робин Гуд» специально на праздник.
И вот мы здесь, в Шервудском лесу под сенью знаменитого дуба. Меня переполняют эмоции. Об этом моменте я мечтала пятьдесят лет с того самого времени, когда впервые увидела советский фильм «Стрелы Робин Гуда» и влюбилась в героя.
С того времени пересмотрела все фильмы и сериалы о Робине Гуде, прочитала все книги. Выучила язык в тайной надежде когда-нибудь попасть на родину моего кумира.
– Это будет нечестно. Вы, наверное, не совсем понимаете, кто я, – пытаюсь отказаться от столь сомнительного приглашения. Нет чести выиграть у людей, которые и лук-то в руках никогда не держали.
– Напротив, мы прекрасно знаем, кто вы, миссис Тихомирова. Чемпионка мира по стрельбе из классического лука. Чемпионка Олимпийских игр, мы помним, как вы выступали в Лондоне. Кто, как не вы, сможет показать Робин Гуда во всей красе, – давит на меня один из организаторов праздника мистер Дэвис.
Ещё один привет из прошлого. Увлечение Робин Гудом переросло в страстное желание стрелять из лука, как и он я пришла в секцию стрельбы из лука. У меня теперь были свои турниры лучников, где я получала кубки и медали, а не золотую стрелу.
– Ну, хорошо, если это так важно для турнира, – сдаюсь я под натиском организатора, и счастливый мистер Дэвис утаскивает меня в специальный шатёр переодеваться. – Давно у нас не было настоящего турнира лучников с победой Робин Гуда.
Меня нарядили в костюм вольного стрелка из Шервудского леса: обтягивающие молочного цвета лосины, рубашка и мягкий велюровый камзол коричневого цвета, который не скрывал, а скорее подчёркивал, что я женщина. Поверх костюма накидывают пижонский зелёный атласный плащ с капюшоном.
Считается, что прозвище Робин заслужил именно потому, что носил плащ с капюшоном. Hood (англ.) – капюшон, а вовсе не «хороший», как мы привыкли думать.
Выбор одежды разочаровывает меня. На турнире лучников у Робин Гуда был красный плащ, как могли организаторы не знать об этом? У меня, участницы клуба реконструкторов эпохи Робин Гуда с более чем двадцатилетним стажем, в рюкзаке лежит женская и мужская одежда того времени и несколько важных для меня мелочей.
– Миссис Тейлор, – прочитала я на бейджике имя, женщины, занимавшейся костюмами, – у Робин Гуда был красный плащ на турнире лучников. Будьте добры, поменяйте, пожалуйста.
– У нас предусмотрена только такая одежда, – не глядя на меня, бормочет старуха. Ну и чёрт с тобой, ведьма!
Стильная до невозможности я стояла и ждала своей очереди для стрельбы из лука на турнире. Мишени были куплены в магазине, и меня это раздражало. Делаете стилизованный праздник, так будьте добры – выдерживайте дух эпохи. Мы же в Ноттингеме.
У нас в подмосковных лесах на турнирах, которых мы устраивали, и то больше достоверности, чем здесь, на родине Робин Гуда!
Ни один из стрелков, одетых в костюмы той эпохи, не сделал точного выстрела. Кого, собственно, должен победить Робин Гуд в моём лице?
Даже обидно, словно я отнимаю конфетку у ребёнка.
Наступила моя очередь. Мне вручили старинный лук и стрелу, которые по легенде были у Робин Гуда на турнире. Я посмеялась про себя доверчивости людей, но раз так важно стрелять именно ими, взяла. Но и свои пожитки: рюкзак и лук со стрелами повесила на спину. Там слишком дорогие вещи, чтобы я могла просто так оставить их организаторам на хранение.
Натянула тетиву, прицелилась и выстрелила. Лук и стрела засветились сребристо-голубоватым светом. Мне в глаза, непонятно откуда, попал солнечный луч, и я зажмурилась.
Открыла глаза. Лучше бы я их не открывала.
Моя стрела, расколов в воздухе другую, впечаталась в середину мишени из плохо обработанного дерева. Я обалдела. Все же уже отстрелялись. Чья это стрела?
Я вздрогнула, с опаской оглянулась. Чёрт меня раздери! Это не тот Шервуд, где я должна быть сейчас!
На возвышении расположились богато одетые вельможи, которые искренне не понимают, откуда взялся ещё один стрелок? Кажется, моё фееричное появление из воздуха вызвало переполох в их стройных рядах.
Попала так попала! Это же турнир лучников, где должен выиграть Робин Гуд. А тут я такая красивая в одежде вольных стрелков. Подобной глупости от своего заклятого врага не ожидает даже шериф.
– Стрелок, такой стрельбы я никогда не видел. Ты достоин золотой стрелы. Подойди и получи свой приз, – с пафосом произносит красивый черноволосый мужчина, кажется, шериф Ноттингемский.
Кажется, во мне никто не распознал разбойника. Я подошла к помосту, готовая сорваться с места в любой момент и задать стрекача.
Принимаю золотую стрелу из рук шерифа, случайно соприкоснувшись ладонями. Меня словно током шибануло. Поднимаю глаза и встречаюсь с таком же удивлённым взглядом карих глаз. Зачётный мужик, как сказала бы моя дочь.
– Люди, да что это такое творится-то! – услышала я причитание из толпы. – Этот парень похож на разбойника из Шервудского леса, который ограбил меня третьего дня.
– Точно, он похож Робин Гуда из Шервудского леса! Он ограбил меня на прошлой неделе, – слышу я ещё один голос.
Нужно делать ноги, иначе меня сейчас этот красавчик засадит в каземат. Я сорвалась с места и побежала, стараясь затеряться в толпе.
Солдаты и рыцари ринулись за мной. Не зная местности и даже примерно не представляя, куда мне нужно бежать, я завиляла словно заяц по узким улицам Ноттингема.
Дважды я чуть было не попала в руки стражников. Сердце колотилось, как ненормальное.
С трудом я оторвалась от погони и прислонилась спиной к каменной стене. Лёгкие наполнились сухим воздухом и мешают мне дышать. Бегунья из меня, прямо скажем, так себе. Сердце колотится где-то в горле. Непослушная рыжая прядка волос выбилась из-под капюшона. Я согнулась пополам, чтобы немного прийти в себя и продолжить искать выход из города.
Я ненадолго расслабилась, позволив себе не наблюдать за дорогой. Какую я допустила ошибку, понимаю только тогда, когда, выбив последний воздух из лёгких, меня прижали к стене сильные руки.
Открыла глаза и встретила немигающий взгляд темно-карих, почти чёрных глаз. Да ладно? Это же мой красавчик-шериф, как дура обрадовалась я. Неужели лично пустился вдогонку за ничем не примечательным лесным разбойником? Ох, не о том ты сейчас думаешь, Эмма, не о том.
Мой пленитель молчит, удивлённо разглядывая меня. Я не остаюсь в долгу. Когда мне вручали стрелу, я не успела его хорошенько рассмотреть.
Жгучий брюнет с длинными слегка вьющимися волосами до плеч. Гордый римский профиль. Чётко очерченные губы. Лицо могло бы показаться слащавым, если бы не холодный цепкий взгляд. Подтянутая фигура в лёгкой кольчуге и красном плаще. Руки мощные, делаю я вывод из того, как крепко он держит меня. Слегка качнувшись вперёд, он прижимается к моему телу слишком близко. Удивлённо распахивает свои удивительные глаза. Проводит рукой по моей груди, чтобы убедиться, что тело его не обмануло.
Да, одежда, в которую меня нарядили на турнире, не скрывает ничего. Пока я была завёрнута в плащ, ни у кого не вызывала вопросов моя половая идентификация.
Эх, была не была! Я впилась в его губы жадным поцелуем.
Баллада вторая, о том, как я выбиралась из Ноттингема
Поцелуй – более действенный и приятный способ ошеломить мужчину, чем знаменитый удар между ног. Тем более что для такого удара мне не хватает роста. Для поцелуя я повисла на шерифе, склонив его голову ко мне.
Шериф не ожидал, что его поцелуют, но такие, как он, не теряются и берут, что предлагают. Он перехватывает инициативу, прижимая меня к себе так, что я чувствую каждый ремешок на его куртке.
Этот поцелуй – нечто чудесное. Так меня никто не целовал за все шестьдесят восемь лет жизни. Алчно, сминая сопротивление, проникая в меня, вызывая мягкость мозгов. Даже не думаю сопротивляться. Из охотницы я превратилась в добычу мужчины, который не знает слова «нет».
Господи Исусе! Такие мужчины опасны во всех смыслах, если хочешь спокойной жизни, держись от таких властных красавцев подальше, Эмма.
Шериф подхватил меня и усадил к себе на бёдра, продолжая исследовать мой рот. Я забываю о том, с какой целью вообще поцеловала его.
– Шериф? – раздались удивлённые мужские голоса, и от неожиданности шериф ослабил на мгновение объятия, а я ужом выскользнула из его объятий и рванула прочь.
* * *
Я долго плутаю по улочкам Ноттингема, стараясь не попасться на глаза солдатам шерифа, которые заглядывают в каждую щель, пытаясь отыскать меня с удвоенной силой.
Подозреваю, что разъярённый шериф придал им ускорение. Хотелось бы послушать его объяснение с подчинёнными. Но у меня такое ощущение, что вряд ли он вообще стал что-то объяснять.
Даже не представляю, как он зол сейчас, не до конца понимая, что происходит. Он же понял, что я женщина, а окружающие? В весьма двусмысленной ситуации оказался шериф Ноттингемский из-за меня.
Кстати, о себе. Я, конечно, слежу за собой, но возраст даёт о себе знать, и вряд ли меня бы с такой страстью целовал молодой красавчик. Значит, что-то изменилось во мне. Но вот что? Ни зеркала, ни даже лужи поблизости я не обнаружила. Руки! Я смотрю на свои руки и вижу молодую кожу. Значит, я помолодела? Если так, то это огромный плюс в данной ситуации.
Как же я сразу не заметила, что у меня руки молодые? Честно говоря, было на кого смотреть и чем заняться.
Ах, если бы молодость знала, ах, если бы старость могла. У меня уникальный случай – я теперь в буквальном смысле старушка-молодушка. Опыт в молодом теле – это же моя мечта. Эх, развернусь я тут!
Пока я размышляла, бежала, не замечая дороги, и, кажется, заблудилась. Да даже если бы и замечала дорогу, назад хода нет. Надо подаваться к городским воротам.
Вот где тут выход из города? Мне надо побыстрее убираться отсюда. Я стояла посреди улицы и оглядывалась по сторонам.
Жаль, что я не маленький ребёнок, который должен стоять на месте, где потерялся, и родители обязательно его найдут. Со мной такой номер не прокатит: я неизвестно где и неизвестно, как сюда попала. Я даже назад не могу вернуться, потому что с перепугу не запоминала дорогу.
Кажется, кто-то говорил, что если идти всё время прямо, то придёшь куда-нибудь. Здесь я даже прямо идти не могу, улочки петляют, словно их цель заставить заблудиться как можно больше народа.
Что делать? Вот хоть плачь, хоть рыдай, хоть в истерике бейся. Никто не поможет. Я же разбойник.
Я рассматривала улицу, будто искала указатели. Ни души! Я думала, что улицы средневековых городов более оживлённые.
В конце улицы появилась симпатичная девчонка и поманила меня за собой. Я доверилась своей интуиции, которая самоотверженно молчала весь день, а именно сейчас подала знак, что опасности нет. Следую за своей проводницей и оказываюсь в бедном домишке у городской стены.
Я осмотрелась. Всё, как я себе и представляла. Очаг, который сейчас не горит. Посреди комнаты небольшой деревянный стол, а под окном лавка. Шкафов нет, зато висят полки с посудой, преимущественно глиняной, и стоит большой деревянный сундук.
– Можно я присяду? – спросила я у девчонки, ноги меня уже не держали.
– Робин Гуд, я спрячу тебя до темноты, а потом покажу, как выйди из города, – девчонка не сводила с меня восторженного взгляда, а в голосе звучало натуральное ликование. Я внимательно присмотрелась к фанатке.
На вид ей лет пятнадцать-шестнадцать, русые волосы, стянутые в замысловатую косу, серые глаза с длинными тёмными ресницами. Платье из льна длиной до щиколоток с чёткой каймой того же цвета, что и платье. Руки прикрыты прямыми рукавами с небольшим расширением на конце и вышитой каймой.
– Но я не Робин Гуд, – я хочу быть честной со своей спасительницей и поклонницей.
В её удивлённо распахнутых глазах заплескалось разочарование. Мне стало жаль девочку. Она так старалась поближе познакомиться со знаменитым разбойником, а я всё испортила.
– Ты мне можешь доверять, – она чуть ли не плачет. – Я не выдам тебя солдатам шерифа.
– Как тебя зовут? – спросила я.
– Мэри, – застенчиво ответила она и щёчки её слегка порозовели.
Получается, что я только что встретилась с будущей подружкой Робин Гуда? Или это он должен был встретиться с ней, а я и тут его обскакала? Идея пробираться в Шервудский лес уже не кажется такой привлекательной. Вряд ли знаменитый разбойник будет рад человеку, который украл у него все подвиги за этот день. А о них будут слагать легенды. Надо срочно исправлять ситуацию.
– Мэри, с чего ты взяла, что Робин Гуд именно я? – осторожно спросила я.
– Так ты же выиграл турнир. А всем известно, что Робин Гуд самый меткий стрелок в Англии.
– Сегодня Робин Гуд специально промахнулся. Не думаешь ли ты, что он так глуп, чтобы прийти на турнир в костюме вольного стрелка, чтобы люди шерифа его сразу сцапали?
Мэри во все глаза смотрела на меня и, кажется, не понимала, о чём я ей толкую.
– Я из его вольных стрелков. Зовут Том. Робин Гуд выбрал меня, чтобы я отвлёк внимание солдат шерифа.
Она мне поверила или сделала вид, что поверила. Несмотря на недопонимание, я попробовала скудную еду, которой радуюсь, как ребёнок. Я с утра ничего не ела.
Мэри принесла мне серый плащ своего брата, который сделает меня менее узнаваемой на улицах города. Я попросила у неё старые тряпки, якобы чтобы забинтовать рёбра, которые пострадали от встречи с солдатами шерифа. Она долго искала необходимое, но принесла мне то, что я просила.
Я забинтовала грудь, чтобы в следующий раз так глупо не попасться.
Поздно вечером она привела меня к лазейке в городской стене, и я наконец-то выбралась на волю.
Стараясь не привлекать к себе ненужного внимания, я пошагала по дороге прочь от Ноттингема. Мой путь лежал в Шервудский лес, знакомиться с Робином Гудом. Уйти без приключений у меня не получилось. С городской стены дозорные заметили спешащего прочь от города путника и пустили мне вдогонку пару стрел. Что-то подсказывает мне, что шериф сумеет сложить дважды два и с утра отправит за мной погоню, а значит, нужно как можно дальше зайти в лес. А в идеале встретить разбойников, и пусть они разбираются с солдатами шерифа.
Баллада третья о том, как я встретила брата Тука
Я добралась до леса уже в темноте, свернула с дороги и устроилась на ночлег. Спать на земле неудобно. Я не привыкла к такому дискомфорту. Ворочаюсь на земле всю ночь, стараюсь устроиться поудобнее и лишь на рассвете забываюсь тревожным сном.
Мне снится мама, мой дом и детство. Именно мама привила мне любовь к Англии времён Робина Гуда. Точнее, именно к Робину Гуду. Фильмы о нём, песни тоже о нём. Из-за культа Робина в семье я и стала заниматься стрельбой из лука. А потом пришла в клуб реконструкции средневековья.
Когда была маленькой, даже мечтала встретиться с ним и победить на турнире лучников. Кажется, мои мечты сбываются таким извращённым образом. Хотя как ещё могут сбыться такие мечты? Только буквально!
Удар в живот и рычание выдернули меня из сна. Сквозь туман мало что видно. Я только разглядела, как огромная туша, рыча, поднимается на ноги.
– Мать моя женщина, медведь! – хотела крикнуть от страха во весь голос, но он куда-то пропал.
В немом ужасе с земли смотрела на эту махину. Медведь развернулся и попёр на меня.
Я шарила руками по земле, ища палку. Наконец-то что-то попадает под руку. Блин, это камень. Я швырнула его в чудовище и промазала. Солнце не радостно проникло сквозь деревья и ни черта не осветило. Где же палка? Под руку ничего не попадалось, кроме травы и мелких веточек.
Вскочила на ноги и кинулась бежать. Зацепилась за корягу и шлёпнулась плашмя. Как же больно! А, махина всё ближе и ближе. Я попыталась ползти, раз не могу встать. Чудище же схватило меня за ногу и потянуло на себя. Я лягалась и орала как ненормальная. Сапогом несколько раз попала в цель и услышала какой-то хлюпающий звук, а за ним звук падающего тела.
Пора делать ноги, пока громила, кем бы он ни был, не очухался.
Но проклятое любопытство не дало уйти и подзуживало, чтобы я не трусила и посмотрела, кого это я так резво уделала. Видимо, чтобы было чем хвастаться потом перед вольными стрелками.
Тихонько подкралась к лежащей навзничь громадине.
Туман понемногу начал рассеиваться. И я увидела, что передо мной лицом в землю лежит человек необъятных размеров в рясе.
– Монах, а монах, ты жив? – я потрогала его рукой и отбежала.
А вдруг я случайно убила его? Чувство самосохранения вопит во всё горло, чтобы я удирала отсюда во все лопатки, а совесть увещевает помочь человеку.
В ответ на мой вопрос ни звука. Я напряглась. Похоже, я действительно затянула себе петлю на шее. Убийство священнослужителя забронировало мне место на дыбе. Допрыгалась! Стоило попадать в это время и не увидеть Робина Гуда из-за случайного убийства?
Мне жаль монаха, но я не хотела, к тому же он первый напал на меня. Звучит как дешёвая отмазка. В Средние века тоже не дураки живут. Что же делать? Спрятать труп? Да я не выкопаю такую огромную яму, и лопаты у меня нет.
Погрузившись в проблему, как избавиться от трупа, я едва не пропустила стон. Я прислушалась. Сомнения нет – стонет труп. Я и от счастья застонала в унисон в ответ на следующие уже более смелые стоны.
Голова моей жертвы приподнялась. Глубокие голубые глаза попытались сфокусировать взгляд в одной точке, чтобы увидеть меня.
Для собственного успокоения повторяю вопрос:
– Монах, ты жив?
– Да-а-а, – сипит монах. Вид его, однако, не для рекламы счастливого обладателя выигрышного билета.
– Ну и чудненько! Слава Всевышнему, правда, монах? – я от души порадовалась за него.
– Да-а, – уже бодрее произнёс он.
– Ты откуда идёшь? – продолжила я расспросы.
– Из Бенедиктинского монастыря Святой Марии в Йорке, – ощупывая своё не в меру грузное тело, рассеянно ответил монах.
– Далеко же тебя занесло, однако, – деланно удивилась я, ляпнув наудачу. Где находится Йорк и как далеко он от Ноттингема, я не знала.
– Как тебя зовут, сын мой? – поинтересовался у меня монах.
– Том, – я решила придерживаться первоначальной версии своего имени.
– Том и всё? – удивился монах. Мне так и хотелось сказать: «А что ещё?», но вспомнила, что нужно добавлять к имени местечко, где родился.
– Том из Шервуда, – не подумав брякнула я.
Глаза монаха округлились. Он пытался встать, но лишь громко приземлился на то же место. Я поспешила ему на помощь.
Стоило мне лишь подойти поближе, как этот неблагодарный схватил меня в свои медвежьи объятия и едва не задушил. Что за мода обниматься с первым встречным?
На этот раз я не попадусь, превентивные меры я предприняла ещё в домике Мэри. Грудь перебинтована не идеально, но я не собираюсь позволять всяким-разным шарить по моему телу.
– Я так рад встретить знаменитого разбойника, – заорал этот ненормальный.
– Какой я тебе разбойник? Ополоумел совсем? Или приложился о землю знатно? – замахала я на него руками.
Монах застыл с видом оскорблённой невинности. Перебирает чётки и молчит, только губы шевелятся. Молитвы читает, наверно.
– Постой-ка, ты же монах Тук, – догадалась я. Если мне так везёт, что все сподвижники Робина Гуда попадаются мне первой, значит, монах и есть Тук. Решила я проверить свою теорию. – Пьяница и забияка, которого попёрли из монастыря.
Монах насупился:
– И ничего не попёрли, – значит, всё-таки это Тук. – Сплетни всё это. Сам я ушёл, когда поспорил с братом настоятелем, – обиделся он на меня.
– Ну-ка, интересно, о чём это ты с ним поспорил? – мне становится жутко любопытно, о чём могут поспорить монахи.
– Мы не сошлись во мнениях по поводу одного места из Священного Писания, – попытался увильнуть брат Тук.
– А ты наглец, брат Тук, иметь своё мнение, да ещё и противоположное мнению настоятеля – верх богохульства, – засмеялась я и припечатала, – еретик.
– Мне ещё разбойники проповеди не читали, – побагровел монах.
– Вот видишь, брат Тук, как много нового скрывает мир, если ты не боишься послать к чертям настоятеля и идти странствовать по дорогам старой доброй Англии, – наставительно проговорила я. – Вижу, ты не страдаешь от недостатка пропитания.
– Бог милостив к своим слугам. Да и тебя, Робин Гуд, – монах пристально посмотрел на меня, – страдающим от недоедания сложно назвать.
– Твоя правда, я не голодаю. А вот с памятью у тебя беда, – возвращаю ему пронизывающий взгляд. – А может это моя вина, слишком сильно приложил тебе сапогом по лбу?
Монах покраснел от негодования, но в спор не полез. Всё-таки вынес урок из происшествия с братом настоятелем.
Меня начало раздражать, что каждый встречный называет меня Робином Гудом. Чем я заслужила подобную честь?
– Меня зовут Том из Шервуда, если ты забыл, монах, – сказала я с раздражением и состроила недовольную гримасу, чтобы подтвердить, что не шучу.
– Так Томом из Шервуда всегда называет себя Робин Гуд, когда не хочет, чтобы его узнали, – просветил меня брат Тук.
Опа! Вы крупно сели на мель, Сильвер! Вот тебе и десять лет в клубе реконструкторов эпохи Робин Гуда. Не знать такую важную информацию… Я, можно сказать, подтвердила, что я и есть настоящий разбойник. Всамделишный Робин Гуд меня с говном съест, если доживу до нашей встречи.
– Послушай, брат Тук, давай поедим, надеюсь, что у тебя есть, чем набить желудок? – миролюбиво предложила я пойти на мировую.
Второй день нормально не ела. Скудную трапезу у Мэри нельзя назвать полноценным приёмом пищи.
Монаха же раздирали жадность и желание услужить знаменитому разбойнику. В неравной борьбе победила жадность. Почему я не удивлена?
– Сын мой, господь милостив и подаст нам на пропитание, – скопировав мой нравоучительный тон, сказал брат Тук.
– Если перевести с поповского на нормальный язык, завтрак обломился, – я разочарована, прямо скажем, не монашеским поведением Тука. Наверняка зажал еду.
– Я проходил мимо ручья, там можно попить воды на завтрак и помолиться, – монах молитвенно сложил руки.
– Не представляешь, как ты меня порадовал, брат Тук, – я легонько стукнула его ладонью по плечу. – Вода и молитвы – именно то, о чём я мечтаю уже вторые сутки.
Монах развёл руками, мол, твои проблемы. Естественно, мои, у него и так полный мешок еды. С голодухи мой нюх обострился, и я чувствую запах вяленого мяса. Можно было бы сварить отличную кашу, если бы не жадность монаха.
– Бог тебе судья, брат Тук, – монах спрятал глаза и, я не поверила своим глазам, покраснел. – Давай выбираться на дорогу. Кстати, а что ты делал в этой чаще?
Глазки монаха забегали, он ещё усерднее стал перебирать чётки и шевелить губами. Я уже и не рассчитывала на ответ, как он выдал новость:
– Удирал от солдат шерифа.
Баллада четвёртая о новой встрече с шерифом
Я испугалась до икоты. Вот это и называется попадос. Я же фехтовала на мечах только в клубе реконструкторов. Опыт десять лет, но там тоже был ненастоящий бой. А здесь настоящий. У меня и меча-то нет, только лук. А что, если меня убьют?
Только сейчас до меня дошла ужасная правда. Я оказалась в страшном месте со страшными людьми. Здесь жизнь человека ничего не стоит. А жизнь женщины тем более. Слава богу, и сейчас без ёрничества, что я попала сюда в мужском платье. Конечно, то, что меня все с маниакальным упорством принимают за Робина Гуда, очень плохо. Но гораздо хуже, если бы приняли за его подружку.
– Ну что ж, монах, – решительно сказала я брату Туку, не чувствуя в себе такой уверенности. – У нас с тобой два пути. Первый – лезть сквозь заросли и окончательно заблудиться. Второй – выйти на дорогу и встретиться с солдатами шерифа.
Монах сделал вид, что молится. Ему-то, может, ничего и не грозит. Слуга господа на особом счету и у бога, и на земле. А вот мне придётся несладко.
– У тебя хоть есть чем защищаться, божий человек? – по легенде, у монаха должна быть дубина или меч. Вот сейчас и проверим, что в действительности он носил.
Брат Тук показал увесистую дубину. Я с тоской посмотрела на свой лук.
Я опять опередила Робин Гуда и встретилась с братом Туком первой. Меня терзают смутные сомненья – а существует ли в реальности Робин Гуд? Что, если я выполняю его функции? Безрадостная перспектива, скажу честно.
– Брат Тук, а может, переждём, пока солдаты пройдут мимо на встречу с Робином, а мы ударим в тыл? – я понадеялась, что такой вопрос не подмочит мне репутацию.
– Я знал, что светлая мысль всё же посетит твой затуманенный еретичеством разум, брат Том, – соглашается со мной монах.
Брат Том! Меня озарило!
– Послушай, брат Тук, а нет ли в твоём бездонном мешке лишней сутаны? – с надеждой спрашиваю я.
Монах посмотрел на меня как на полоумную:
– Я что, по-твоему, с собой весь гардероб таскаю?
– Ну, смена белья по-любому должна быть. Почему бы и сутану не прихватить? – заупрямилась я.
– Я начинаю сомневаться в твоём уме, вольный стрелок Том. На турнире по глупости ты занял бы первое место, – с издёвкой сказал он.
Я обиделась на монаха.
– Сам идиот, – огрызнулась я.
– Я знаю, – подтвердил мои слова монах, совсем не обидевшись. – В монастыре меня научили читать и писать. В отличие от тебя, невежды.
Точно! Я мысленно хлопаю себя по лбу. Учебник истории за шестой класс. Идиоты – монахи, которые умели читать и писать. Остальное население, даже короли, были безграмотными. Я опять села в лужу. Поосторожнее нужно быть со словами.
Мы отправляемся к дороге. Я лезу на дерево, а Тук притаился в кустах на обочине.
– Брат Тук, – позвала я его как можно тише с дерева, – брат Тук.
– Ну чего ты орёшь? – пробасил с набитым ртом монах.
Вот гадёныш, жрёт тайком. Нет, чтобы поделиться с товарищем. Голодный желудок поёт серенаду возмущённому разуму, а кишка кишке жалобные песни. Как с такой какофонией сидеть в засаде? Я сглотнула слюну, цыкнула на гордость и жалобно попросила монаха:
– Брат Тук, дай чего-нибудь поесть, пожалуйста, – я молитвенно сложила руки на груди и чуть было не упала с ветки.
Монах сжалился, протянув мне кусок хлеба. Я благодарно ему улыбнулась. Вонзила зубы в такой долгожданный завтрак. Ничего вкуснее не пробовала. Да, голод не тётка. Скоро начну дождевых червей есть и не морщиться.
Хлеб я проглотила мгновенно. А есть захотелось ещё больше.
Чтобы заглушить мысли о еде, я стала раздумывать о том месте, где оказалась. Меня волновал вопрос несоответствия моих знаний об эпохе с тем, что я наблюдаю. Почему сэр Гай Гинсбор оказывается ещё и шерифом Ноттингемским? Я решила осторожно расспросить брата Тука.
– А, что брат Тук, король Ричард уже вернулся из Палестины? – начала я светскую беседу, растянувшись на ветке дерева и свесившись вниз головой.
– Я тебя что, слишком сильно приложил головой? – поднял на меня голову монах. – В Палестину воевать за гроб Господень отправился Джон Безземельный, брат Ричарда. А он сам, не в силах сдержать воинственный характер, с упоением воюет с соседями.
Переварить услышанную информацию я не успела, как услышала приближающийся стук копыт. На дороге показались солдаты шерифа с моим черноглазым соблазнителем во главе. Я захотела рассмотреть его получше. Вчера видела только его глаза. Вытянув голову, я поползла по ветке, не замечая ничего вокруг, кроме рыцаря во главе кавалькады. Ветка подо мной поломалась, и я по закону подлости полетела вниз.
Знатно приложилась о землю, вышибив дух из лёгких. Не знаю, сколько я так провалялась. Очнулась лежащей на земле. Больно-то как. Первое, что я увидела – чёрные глаза рыцаря, склонившегося надо мной.
– Опять ты, – с каким-то наслаждением произносит он.
– Опять я, – подтвердила я его опасения.
Сделала попытку встать, но ноги меня не удержали и я, пошатнувшись, упала в объятия шерифа. Такая тенденция начинает мне нравиться.
– Сэр Гай, мы ещё долго будем возиться с разбойником? – загоготали, словно стая гусей, солдаты.
Рыцарь оторвался от созерцания меня и посмотрел на говорившего. Одного взгляда сэра Гая было достаточно, чтобы солдаты уняли свою весёлость, а говоривший проглотил язык.
– Дик, ты вздумал давать мне советы? – в голосе Гинсбора было столько льда, что можно было заморозить Ноттингем вместе с Шервудским лесом.
– Простите, сэр рыцарь, я забылся, – у Дика дрожит голос. Видимо, крут шериф Ноттингемский.
– Если тебя сегодня не убьют разбойники, то по возвращении в Ноттингем получишь двадцать ударов плетью, – ласково пообещал ему сэр Гай.
– Да, сэр, – Дик был не рад, что полез со своими советами.
– Вяжите этого, – рыцарь кивком показал на меня. – Нет, дайте верёвки, я сам.
– Ты меня опасаешься, сэр Гай? – прошептала я, добавив в голос немного игривости.
Рыцарь вздрогнул. Я чувствую, как он напрягается. Руки как бы невзначай прогулялись по моей груди и ничего не обнаружили. У меня сейчас даже не нулевой размер. Сэр Гай удивлённо посмотрел на меня. Я невинно улыбнулась.
– Ты же вчера был девушкой, – тихо сказал он мне на ухо.
– Ты ошибся, рыцарь. Так бывает, если долго без женщины. Они тогда начинают тебе везде мерещиться, – насмехалась я над успевшим запасть мне в душу рыцарем. – Увы! Я мальчик.
– И давно? – с угрозой в голосе спросил он меня.
– С рождения, – я пожала плечами, насколько позволила верёвка.
– Я заберу тебя в замок и узнаю, кто ты, – пообещал мне рыцарь.
– Сэр Гай, мне кажется, или для тебя свет клином на мне сошёлся? – задала я ему провокационный вопрос. И как же мне хочется, чтобы его ответ был «да».
– Сошёлся или нет, это ты в замке узнаешь, – увильнул от ответа сэр Гай, тем самым оставив мне немного надежды.
– Звучит как обещание признания, – усмехнулась я. Руки начинают побаливать от верёвок.
– Договоришься ты у меня, – опять пообещал непонятно что мой рыцарь.
– До чего договорюсь? – уточнила я, так как люблю точность. – Вечно ты не договариваешь, сэр Гай. Я должен сам выдумывать продолжение. А фантазия у меня богатая, додуматься могу до бог знает чего.
Едва рыцарь открыл рот, чтобы ответить мне, как раздался свист. Со всех сторон на дорогу, словно горошины из стручка, высыпали люди с мечами.
– Робин Гуд! – раздался рёв со всех сторон.
– Никуда не уходи, – то ли в шутку, то ли всерьёз попросил рыцарь, выхватывая меч.
Ага! Щаз! Размечтался! Ты ещё за мной побегаешь, сэр Гай!
Баллада пятая о том, как я встретилась с Робином Гудом
Н-да! В кино сцены битвы выглядят эффектнее. А здесь смешались в кучу кони, люди. Жужжат, словно пчёлы стрелы, только успевай уворачиваться. Солдаты шерифа и разбойники сошлись в ближнем бою.
Я пыталась отползти в сторону, но мой рыцарь постарался на славу. Руки затекли от верёвок и болят неимоверно, настолько туго он мне их стянул.
Валяясь на дороге, как мешок, я попыталась откатиться в сторону. Опять не получилось.
Да, что ж такое-то! Нужно срочно сматываться отсюда.
– Брат Том, – услышала я голос монаха у себя за спиной. – Замри и позволь развязать тебе руки.
Меня накрыло такой волной радости, что я была готова расцеловать Тука.
– Да не оскудеют милости божьи к тебе, брат Тук, – говорю с пафосом, подставляя руку, чтобы было удобно развязывать.
Я заметила, что тут вообще к пафосной речи испытывают какое-то благоговение. Поэтому без надобности я не употребляю витиеватых фраз.
Нашла глазами сэра Гая. Он рубится с каким-то типом. Хорош чертяка! Да и его противник не отстаёт от него. Прямо выставочные экземпляры классных мужиков.
Я засмотрелась на проходящий бой. Мечи сверкают на солнце, стараясь ослепить противника. Что один, что второй – рубаки что надо. Мечи-бастарды так и летают в воздухе словно бабочки. Такие мечи самые тяжёлые и весят полтора килограмма. Что сэр Гай, что его противник держат мечи двумя руками. На них надеты кольчуги.
Получается, что в банде Робин Гуда есть аристократ. В эту эпоху под страхом смертной казни простолюдинам нельзя было носить меч, ну а чтобы виртуозно владеть им, не могло быть и речи.
Кто же ты такой, незнакомец?
– Ну, чего расселся, поспешай, – поторопил меня брат Тук, – Закрой рот и побежали.
Ради того, чтобы посмотреть на убегающего монаха, я отвлекаюсь от боя на мечах. Да, у нас в клубе реконструкции всё было гораздо проще. Создаётся ощущение, что они рождены для битв. Я смотрела не на банальную драку, а на танец с мечами. Как же это красиво и смертельно опасно!
Брат Тук припустил в заросли у дороги. Я же не собиралась сбегать самостоятельно, зря, что ли, я добиралась в Шервудский лес, чтобы сбегать от разбойников?
– Брат Тук, не спеши, нам нужно сбегать с умом, – прокричала я ему вслед, но мои слова потонули в шуме сражения.
Пока я раздумывала, бежать ли мне за монахом, раздался зычный крик:
– Отходим!
Разбойники так же слаженно отступили, как до этого напали на отряд, унося за собой убитых и раненых. Я стояла и не знала, что мне делать. Я, чёрт побери, растерялась. В первый раз с того момента, как попала в этот мир.
Строгие рамки приличий, в которых я воспитывалась с детства, очень не вовремя пришли в голову.
Мою растерянность заметили разбойники и, подтолкнув в сторону леса, решили проблему в два счёта.
Мы спокойно шли по лесу, не опасаясь преследования. Резкая команда к отходу не дала мне возможности посмотреть, что стало с моим рыцарем. Очень надеюсь, что с сэром Гаем всё хорошо.
Вышли на знакомую мне поляну. Дуб, под которым правил Шервудским лесом Робин Гуд, гораздо меньше, чем сейчас. Я оглядываюсь и с удивлением обнаруживаю, что, в принципе, выйди я самостоятельно на эту поляну, то узнала бы её.
Вольные стрелки положили раненных на землю. Мне стало интересно, как их будут лечить. Я скромно остановилась так, чтобы было видно всю поляну. Никакой суеты, всё чётко, по – военному. Это послужило ещё одним доказательством, что Робин Гуд не из простых крестьян. Версия о его дворянском происхождении, на мой взгляд, теперь самая правдоподобная.
Ещё одно доказательство, которое я отметила про себя, это сидящий по-турецки под дубом Робин Гуд.
Значит, он воевал за гроб Господень в Палестине, иначе откуда эта манера сидеть на земле? Как же интересно, но проводить наблюдение за лагерем мне помешали. Кто-то довольно тяжёлый сграбастал меня в объятия, прижимая спиной к своей груди и приподнимая так, что ноги болтаются в воздухе.
– Брат Том, как хорошо, что я тебя нашёл, – протрубил как иерихонская труба знакомый мне монах.
Работы в лагере прекратились, и все разбойники уставились на меня и монаха. Какой позор! Я предстаю перед взором своего кумира болтающейся на шее монаха, словно галстук. Мои щёки предательски покраснели.
– Эй, ты, парень, а, ну-ка иди сюда, – прокричал мне Робин, – и монаха тащи с собой, или пусть он тащит тебя, – обидно засмеялся разбойник и к нему присоединился весь лагерь.
– Отпусти меня, брат Тук, – зашипела я гадюкой, – и не вздумай ляпнуть, что принял меня за Робина Гуда. Он как раз сидит под дубом.
Монах отпустил меня, и я брякнулась на землю.
У меня подрагивали руки от предвкушения знакомства с моим кумиром.
Я не спеша, подошла к Робину. Разглядывая его исподтишка. Блондин, а я думала, что он брюнет. Хотя, если он сакс, то должен, по моему мнению, быть белокурым. Тогда как мой рыцарь сэр Гай – норманн, поэтому брюнет. Но я могла и напутать. Сейчас это не играет какой-либо роли.
Опять мои мысли возвращаются к Гисборну, будь он неладен. Я стою в двух шагах от своего кумира, а думаю о его заклятом враге.
Хотя, может быть, здесь всё по-другому. Уехал же принц Джон воевать в Палестину, почему же эти двое должны враждовать? Сражение – всего лишь часть жизни. На шерифа напали, он защищался.
– Ты кто такой, парень? – с интересом в голосе спросил он, уставившись на меня голубыми глазами. Запустив руку за кожаный колет, он почесал ключицу. Я как заворожённая следила за его рукой. Робин расстегнул колет до пояса, и я увидела рубаху, которая была когда-то белого цвета.
Я загляделась на его мускулы его груди, широкие плечи, сильные руки. Хорош, чертяка! Сплошное искушение для женского сердца. Мне главное – не влюбиться.
– Ты меня слышишь, парень? О чём мечтаешь? – так и хотелось мне сказать «о тебе», но сдержалась. Ещё неправильно поймут.
Какое имя мне назвать? Не рассказывать же легенду о Томе из Шервуда перед королём Шервудского леса? Нужно срочно придумывать правдоподобную легенду.
– Меня зовут Том, – осторожно ответила я, размышляя, как тут организовать стирку нижнего белья. Да и на педикулёз проверить не мешает. У меня зачесалась голова только от мыслей о вшах.
– Так, так, так, – выстукивал какой-то неведомый мне ритм Робин, – Том, значит. И откуда ты родом, Том?
Самый опасный вопрос. Я, как назло, не помню названия графств того времени, где очутилась. Мысленно перекрестившись, отвечаю:
– Я из Кента.
– Далеко тебя занесло, парень.
– Я шёл к вам, хочу примкнуть к вашей… – я запнулась, не зная какое слово больше подходит к определению преступной организации: шайка? А может банда? – Хочу стать вольным стрелком.
Разбойники, подслушивающие наш разговор, обидно расхохотались. Я поджала губы. Ты посмотри, какие снобы.
– Не ржать, – еле-еле подавляя смех выдавливает из себя Робин. – Слишком мал ещё становиться вольным стрелком.
Жаль, что я не вижу себя со стороны. Не знаю, как выгляжу. Может, действительно, слишком юным, и Робин прав, отправляя меня домой.
– Мне, между прочим, двадцать лет, – соврала я, не моргнув глазом. Сколько мне лет теперь, никто не разберёт. Сколько скажу, столько и будет.
– До чего ты настойчивый. Люблю таких упрямых, – лукаво улыбается мой кумир и лицо его становится ещё красивее. – Пройдёшь испытания, приму тебя в братство вольных стрелков.
Как же хорошо, что я не обозвала их шайкой. Они вон какие – братство. Но больше всего меня разозлило, что это так называемое братство вне закона, а кастинг в свою банду устраивают, словно роль в фильме дают.
– Идёт! Если я одержу победу над тобой в стрельбе из лука, то ты принимаешь меня в братство вольных стрелков, – Робин Гуд, ухмыляясь, кивнул. Наивный! Что ж он сам нарвался. – И делаешь меня своей правой рукой.
– Если победишь меня, сделаю хоть левой рукой, – засмеялся кумир моей жизни, даже не думая о поражении от юнца.
Мы достали луки, положили на тетиву стрелы и приготовились стрелять.
– У тебя всего одна попытка, парень.
Баллада шестая о нашем состязании с Робином Гудом
Проявление эмоций, это, конечно, неплохо, но вот влипла я, по самое не балуйся. Как среагирует Робин Гуд на мою победу, я не имею ни малейшего представления.
Я знаю о нём из легенд и кинофильмов. Причёсанная биография, идеальный человек с единственным недостатком – не в ладах с законом. Но вот как поведёт себя этот славный парень при проигрыше пацану – неизвестно. А то, что я выиграю спор, к бабке не ходи.
Вольные стрелки побросали свои дела и собрались возле нас. Ещё бы, такая развлекуха! Их вожак поучит уму-разуму зарвавшегося мальчишку. Я бы тоже так думала на их месте. Они же не знают, кто такой этот мальчишка. И даже о том, что это не мальчишка, а девчонка.
– Со скольких шагов стреляем? – спросила я Робина, натягивая тетиву на лук и надевая специальные лучные перчатки, которые хранились у меня в рюкзаке. Я ещё взяла с собой напальчник, но не стала его доставать пока, сделав выбор в пользу перчатки.
Перчатка необходима, чтобы пальцы не поранились о тетиву лука. Она закрывает лишь три пальца, указательный, средний и безымянный, которые обычно задействованы при натяжении тетивы. Ещё она заметно облегчает соскальзывание тетивы с пальцев.
На напальчнике же есть специальное отверстие, в которое продевается средний палец, специальная выемка под пятку стрелы, а надевается он таким образом, чтобы гладкая поверхность приходилась между фалангами пальцев и тетивой.
Мне больше нравится работать перчаткой, мой своеобразный выпендрёж.
Ребята из ватаги Робин Гуда, и сам предводитель с интересом наблюдали за моими приготовлениями к соревнованиям. Именно так я и стала относиться к этой стрельбе. Только на соревнованиях на кону стояло золото, на меньшее я была не согласна, а здесь – моя жизнь в Средневековой Англии.
– Стреляем одновременно вон в то дерево, – показал Робин куда-то в сторону леса. Я напрягла своё ставшее идеальным зрение и не могла понять, на какое дерево он показывает.
– Не могли бы показать, какое именно дерево послужит мишенью? – всё-таки уточнила я, чтобы потом мне не сказали, что я стреляла не в ту мишень, а значит, проиграла.
– Джон, – подозвал Робин верзилу. Так это и есть знаменитый Маленький Джон? Слава богу, что хотя бы он познакомился с Робином Гудом до меня. – Покажи мальчишке мишень и отметь, куда попасть надо.
Я стала рядом с Робином. Ветра вроде бы нет. Во всяком случае, бокового ветра, который сильно влияет на точность стрельбы. При хорошем боковом ветре лук, прицел, стабилизатор, да и сам стрелок, весьма успешно создают «эффект паруса». И стрельба в таких условиях иногда становится похожа на балансирование канатоходца.
Встречный или попутный ветер не дают стреле изменить траекторию полёта настолько сильно, чтобы это повлияло на результат.
Да, Робин не дурак, не будет же он сам себе создавать помехи при стрельбе.
Мы встали в исходную позицию. Я зафиксировала кисть руки, которая натягивает тетиву под челюстью. У наблюдавших за мной стрелков вытянулись лица.
У меня тоже вытянулось лицо, но не так заметно, как у ребят из вольного братства.
Робин Гуд удерживал стрелу средним и указательным пальцами, кисть руки, натягивающую тетиву, отвёл за ухо, стрела лежит на опорной руке со стороны четырёх пальцев. Одна из многих стоек для стрельбы из лука. Я с такой тоже умею стрелять, но моя мне ближе. Я привыкла так работать на соревнованиях. Удивило меня то, что я воочию увидела, как стреляют настоящие стрелки из лука. Никаких перчаток, напалечников.
На пальцах мозоли от постоянных упражнений с луком. Таким рукам любые приспособления только мешать будут.
Я-то гордилась своей перчаткой и думала, что удивление вызывает моя экипировка. А на самом деле я выглядела как молокосос. Ну и плевать, мне мои ручки дороги такими, какие они есть сейчас – белыми и нежными, как у леди.
На поляну опустилась тишина.
Робин посмотрел на меня и приготовился спустить тетиву. Вокруг меня не осталось никого, только я, лук и стрела. Мы стали единым целым, я чувствую нетерпение тетивы, холодное спокойствие стрелы. Я отпускаю её в свободный полёт.
Наши стрелы летели рядом, примерно с одинаковой скоростью и вонзились в одну точку на мишени, раскрывшись буквой V.
– Ты кто? – ошеломлённо спросил меня Робин. – Ты стреляешь, как дьявол.
– Нет, это ты стреляешь, как дьявол, – расхохоталась я в ответ. Мне было трудно сдержать ликование, которое охватило меня.
Я победила. Победила самого Робина Гуда.
– Два дьявола в одном месте не многовато? – с усмешкой спрашивает меня Робин Гуд.
Я немного растерялась. Но только оттого, что план Б у меня не был готов.
План А: я вступаю в отряд и начинаю жизнь разбойника. О том, что я женщина, никому знать не обязательно. Что если он не примет меня в отряд? Чёрт, в банду! Что мне тогда делать? Куда идти?
Пока я шла на поляну, придумала план масштабирования деятельности нашей шайки. Вывод её на уровень легенды ещё при жизни Робин Гуда.
– Ты дал слово, что если я выиграю у тебя, то ты оставишь меня в братстве вольных стрелков и сделаешь своим заместителем, – я беру себя в руки и начинаю отстаивать свои права.
– Ну, так ты не победил Том, – продолжает усмехаться Робин. – Я же сказал, выстрелить лучше меня. А ты выстрелил, как я.
Ему бы адвокатом у нас работать, озолотился бы. Я действительно не уточнила этот момент. Ну, что ж Робин, ты сам напросился на публичную порку.
Вытаскиваю сразу три стрелы и кладу их на тетиву. Со злости я так быстро выстрелила, что сама не поняла, как так получилось. Средняя стрела попала в середину наших стрел, а две остальные на одинаковом расстоянии сверху и снизу. Да, профессионализм не пропьёшь!
Чувствую эйфорию оттого, что соревнуюсь с легендой. Разве я могла мечтать стоять рядом с Робином Гудом и любоваться его голубыми глазами, длинными ресницами, чётко очерченными губами? Во мне пробудилось озорство. Захотелось поцеловать его, чтобы уж наверняка возвести на пьедестал.
Пока я глазела на него. Робин достал три стрелы и выстрелил. Я поникла. Он перебил мои стрелы. Лихорадочный блеск глаз погас, плечи опустились. Только голову я не склонила. Буду выслушивать приговор, глядя в глаза.
– Ты славно стреляешь, Том. Я впечатлён, – сдержанно говорит Робин Гуд. – Ты почти выиграл у меня.
– Но почти не считается, да? – разочарованно спрашиваю я.
Я могу выстрелить ещё раз, и я знаю, что расщеплю стрелы Робин Гуда. Вот только этого мне он точно не простит. Я показала, как умею стрелять. Он показал, что стреляет лучше. И так мы можем стрелять хоть до второго пришествия Христа. Но кто-то должен остановиться первым. Робин не сделает этого, чтобы не потерять авторитет среди своей братвы. Значит, должна остановиться я.
Так и слышу голос своей мамы: «Ну ты же девочка, Эмма, уступи. Не показывай мужчинам, что ты лучше них в чём-то, кроме женских занятий. Превосходство над собой мужчины не прощают».
И я снова уступаю.
– Робин, это же тот стрелок, который выиграл золотую стрелу, – подсказал Маленький Джон.
Вот спасибо тебе, парень. Только этого мне не хватает, объясняться почему я, а не он выиграл турнир.
Баллада седьмая о том, как решилась моя судьба
Вольные стрелки заинтересовано посмотрели на меня. Мне показалось, что фраза Маленького Джона произвела фурор среди местного бомонда.
Как представлю, что они видели турнир и потом обсуждали, кто это такой борзый, что не побоялся выйти в костюме вольного стрелка на турнире шерифа…
– Чего смотрите, на мне узоров нет, – огрызнулась я.
– Так как ты попал на турнир? – повторил свой вопрос Робин Гуд, а я опустила глаза. Нет, не от смущения, хотя, скорее всего, они так и подумали. Мне нужно прикинуть, что отвечать.
История здесь совсем не так складывается, как я изучала. Любое моё слово может стать провалом легенды. Нужна осторожность.
– Я маленький, и меня просто сначала не приняли всерьёз. Потом я сумел проскользнуть на поле для стрельбы. А дальше просто повезло, – выдала я официальную легенду, с которой буду жить в этом мире.
Робин переглянулся с Маленьким Джоном. Тот пожал плечами.
– Хорошо, ты останешься с нами, – говорит он таким тоном, словно я не заслужила это право в честной борьбе, а получаю из милости.
Всё равно я ликовала. Я победила. Я останусь с ними.
Я внешне кажусь младше Робина, да и любого другого члена шайки. Надо будет завоёвывать себе авторитет, особенно если стану заместителем главаря банды.
Отныне ты ступила на скользкий путь, Эмма. Стала членом преступного сообщества, средневекового ОПГ. Здесь вообще без вариантов. Попадусь – «дружеская беседа» мне обеспечена. Так называли виселицу на преступном средневековом жаргоне.
Спрашивать о своём повышении я пока не рискнула. И даже не стала лезть к Робину со своим бизнес-планом.
Будет день – будет пища. Кстати, о пище, где сейчас брат Тук?
Я начала вертеть головой в разные стороны и обнаружила монаха, поедающего свои нескромные запасы. Видимо, чтобы не делиться. Сразу видно, что придерживается всех христианских правил и заветов.
А главное, что кроме монахов в этой стране никто библию не читал. Она находилась под грифом «совершенно секретно», поэтому и возразить ему никто не сможет.
За моим взглядом проследил Робин Гуд.
– Кто это с тобой пришёл, Том? – допытывается он, – Ты случаем не из монастыря сбежал?
Мне надоело сдерживаться, и я решила пошутить:
– Ага, сбежал из женского монастыря и прямиком в Шервудский лес, чтоб монашки не догнали, – поляну накрыл такой гогот, что болельщики на стадионах умерли бы от зависти. – А если и догонят, тут есть кому с ними разобраться. Правда, ребята?
Ребята не подкачали и стали делиться навыками общения с монашками и не только с ними. Общие шутки сближают, и я уже не просто Том, а товарищ по общему разговору.
– А это кто? – продолжает допытываться Робин, – Та монашка, которая тебя всё-таки догнала?
И снова приступ гомерического хохота. Я тоже посмеялась. Не надо отставать от коллектива.
В Средневековье ценились простые шутки как среди рыцарей, так и среди народа. Сарказм и ирония были не в чести. Как никогда была актуальна поговорка «Будь проще, и люди к тебе потянутся». Но, только, разумеется, среди своей социальной прослойки.
– Брат Тук, иди к нам, – позвала я своего напарника по приключениям. Монах спешно засунул кусок в рот и засеменил к нам.
– Брат Тук фигура довольно известная, – намекала я Робину, что его он точно должен знать. – И шёл он к тебе.
– Правильно делал. Мы любим проверять котомки монахов и помогать им поститься, – смеётся Робин.
Но, проверив котомку брата Тука, Робин разочарованно скривился. Монах сожрал всё, что у него было, что ли? Как я заметила, котомка была довольно большая. Не мог же он столько съесть, ему же плохо будет.
– Брат Тук виртуозно владеет дубиной, Робин, – продолжала я свою предвыборную агитацию.
– Кого ещё ты притащил мне, Том? – у Робина заканчивается терпение. – Я должен, по – твоему, всех подряд принимать в своё братство?
Я поняла, что вместо брата Тука, которого должен был взять Робин в свою ватагу головорезов, он взял меня. И я как бы виновата, что карьера монаха не складывается. Он не войдёт в историю.
– Я не настаиваю. Дело твоё, Робин. Но ты отказываешься от ценного приобретения, – сделала последнюю попытку убедить его. – Большой, сильный…
– Толстый, прожорливый и жадный, – закончил за меня разбойник. – Разговор окончен, Том. Выбирай: остаёшься с нами или убираешься вместе с монахом подальше от Шервудского леса.
– Прости, брат Тук, но мы с тобой слишком мало знакомы, чтобы я выбрал тебя.
Чувство вины подняло голову и начало давить на совесть. Я обратилась к здравому смыслу. Если здесь всё идёт не так, как в нашем мире, значит, и монаха в банде быть не должно.
Не успела я договориться с совестью, как над поляной раздался свист, и разбойники начали организованно выступать к дороге. Я заметила, что ушли не все, а определённая часть. Я сделала вывод, что отряд поделён на группы и они, по всей видимости, по очереди несут дежурство у дороги.
Я опять стала оглядываться. Может, здесь есть где приготовить пищу. Мне хочется не просто есть, а жрать. Желудок подвело от голода. Я без еды вторые сутки.
– У вас еда есть? – краснея спросила я. – Второй день без еды.
Робин осматривает меня с ног до головы и выдаёт:
– Вот ты нам сейчас и приготовишь, – и, наклонив голову набок, посмотрел, сдамся я или нет.
Я, собственно говоря, не против, но только из чего готовить. Путь к сердцу мужчин лежит через желудок. А мне предстоит завоевать сердца, по крайней мере, полсотни человек. Никогда не готовила на такую ораву.
– Приготовлю, только мне помощники нужны, – храбро бросилась грудью на баррикады. – И продукты. Из чего готовить будем?
– Маленький Джон, покажи моей правой руке, из чего ему готовить, – закричал Робин через всю поляну. И добавил уже мне, – сваришь только для нас. Я проверю твоё умение и только потом доверю готовить для всех.
Я мысленно зааплодировала Робину. Разумный подход. Чтобы продукты не перевёл, устроить маленькое испытание. И не боится есть стряпню незнакомого человека. Я костьми лягу, но удивлю его.
Баллада восьмая о том, как я кормила Робин Гуда
Накормить Робин Гуда и при этом его ещё удивить и заинтересовать – задача не из лёгких. Я шла вслед за Маленьким Джоном и размышляла.
О том, как хранили продукты в Средневековье, я имею смутное представление. Знала бы заранее, подтянула бы матчасть. Но, что имеем, то имеем и будем пользоваться своими весьма скудными познаниями.
Интересно, а когда грабят купцов, куда девают весь товар? Специи, к примеру? Используют ли их в приготовлении пищи?
А то, я могла бы приготовить им такие блюда, что закачаешься. Что проще лапши? Для пиццы нужна печь, к сожалению. Ещё есть чебуреки, беляши, вареники и пельмени. Ничего из этого списка наверняка не пробовали в Англии.
И тут впервые меня посещает мысль о трактире в Ноттингеме. У меня же есть золотая стрела, её можно продать и купить трактир. Господи, какая же шикарная мысль.
Только мне сначала нужно заручиться поддержкой Робина. Где доставать мясо? Покупать у крестьян? Стоп, Эмма! Сначала накорми банду, а потом прикидывай, что делать дальше. Быстро ты хочешь завершить карьеру правой руки Шервудской ОПГ.
Для начала соберу сведения о мире, где мне предстоит жить, и только потом буду делать выводы и принимать решения, а то я себя знаю! Идей всегда много, мысли скачут, как спугнутые лягушки по кочкам. Как говорила моя лучшая подруга Сашка: «У тебя, Эмма, в жопке шило. Не сидится тебе спокойно».
Если кому-то в голову мысли приходят умирать, то в мою голову они приходят лишать меня покоя. Буду мучиться, пока не приму решения.
– А скажите, Джон, – кажется, я увлеклась, называя разбойника на «вы», Маленький Джон посмотрел на меня как-то недобро, с подозрительностью. Проклятая привычка называть незнакомых людей на «вы». Надо избавляться от неё.
Я сделала вид, что закашлялась. Схватилась за горло, чтобы переключить внимание с моей оплошности в речи на физическое страдание.
– Эй, малой, ты чего? – спросил Малыш Джон и похлопал меня со всей дури по спине. Я отлетела на довольно приличное расстояние и плюхнулась носом о землю, прочесав нехилый такой след.
– Больной, что ли? – заорала я забывшись.
– Я-то здоров, а вот ты чуть богу душу не отдал, – в ответ заорал Джон.
– Да я просто проглотил комара, – уже тише сказала я, – от неожиданности закашлялся. Давай веди меня к припасам, показывай добро. Надо же придумать, что готовить.
– Странный ты всё-таки, Том. Чего тут думать. Сыпь крупу и вари кашу, вот и весь обед, – Джон слишком пристально меня разглядывал, так что споткнулся и чуть не упал.
Я, вытирая сопли в буквальном смысле, плетусь вслед за ним. Пощупала нос, кажется, он опух. Руки и лицо в земле и крови. Красотка, глаз не оторвать.
Выбрала в шалаше, который служил местом хранения непортящихся продуктов масло, соль, крупу, кажется, перловку. Взять или не брать сухофрукты? Каша с ними получается вкуснее, но вдруг Робин не любит сладкое…
– Джон, а Робин любит сладкое? – поинтересовалась я у единственного источника информации.
– Не знаю, едим, что можем приготовить, мы же не королевские повара, – безобидно бурчит он.
По идее, у Робина хорошее чувство юмора, мне показалось, что он добрый где-то в глубине души. Показывать такое качество, как доброта, командиру отчаянных головорезов нельзя никак. Они должны его бояться и уважать. А добротой пользуются, но добряков не уважают, я так считаю. А раз у него есть эти качества, то должен любить сладкое. Рискнуть, что ли?
Я добавляю в корзину ещё и сухофрукты.
Джон забрал у меня из рук корзину, когда увидел, что я не могу её поднять и волоку по земле. Бодренько организовал доставку хвороста и воды.
Как же я тряслась. Одно дело варить кашу или суп в своём мире, пусть и на костре. Другое здесь. Переведу продукты, не видать мне доверия Робина как своих ушей. Надо наизнанку вывернуться, но поразить его своим кулинарным шедевром.
Джон помог мне разжечь огонь. Подал небольшой котелок. Я рассчитывала на более объёмную посуду.
– А почему такой маленький? – я показала на котелок.
– Так, ты же готовишь для Робина, меня, ещё нескольких парней и себя, раз ты правая рука, – разъясняет мне Джон. – Остальные сами себе варят по очереди.
Я слушала, а сама промывала крупу и сухофрукты. Замочила сухофрукты в воде до того времени, когда нужно будет кидать в котёл.
На огонь повесила котелок без воды, кинула туда перловку и начала обжаривать. Глаза Маленького Джона становились всё больше и больше от созерцания моих действий.
– Расслабься, я знаю, что делаю, – пытаюсь успокоить его. Но Джон хватает воздух, словно выброшенная на берег рыба.
Я же уверена в своих действиях. Если перловку промыть и высыпать на сухую сковороду, пожарить до золотистого оттенка, это позволит ускорить приготовление каши.
– Джон, а в кашу мясо добавляете? Или что любите есть мясного?
– Странный ты, Том, – Джон чуть ли не у виска покрутил, – мясо оно и есть мясо. В любом виде.
Действительно, чего это я спрашиваю. Живут они в Королевском лесу, где охота строжайше запрещена, а я спрашиваю о мясе.
Перловка стала золотистого цвета. Я высыпала её в горшок. Было ужасно неудобно. Раскалённый котелок доставал жаром мои руки д�