Да вы шутите! Как сделать текст сильнее с помощью юмора

Чтобы шутки доходили до людских сердец и возвращались к вам смехом, хорошо бы понимать, откуда вообще берется смех. От чего именно смеются люди? Существуют ли законы или какая-нибудь формула юмора? Давайте разбираться.

Если бы на нашу планету прилетели инопланетяне, чтобы изучить, как общаются жители Земли, то им пришлось бы работать с чем-то вроде: «Бла бла бла хахахаха бла бла хахаха бла бла». Дело в том, что при обычном разговоре с приятелями мы смеемся или улыбаемся каждые двадцать секунд, порой даже не замечая этого. Для нас смешок – это и реакция на неожиданность, и способ объяснить, что мы шутим, и возможность снять напряжение, и инструмент поддержки. Мы смеемся постоянно, и жизнь, в которой смеха нет, просто невозможно представить – да и не хочется. Неудивительно, что юмором люди интересуются со времен античности – ученые и философы, комедиографы и комики изучают природу юмора до сих пор.

Отношение к юмору все время менялось. Мы привыкли, что юмор – это что-то доброе и чаще всего приятное. Но до XVI века это слово не ассоциировалось со смехом вообще.

Минутка этимологического занудства

Слово «юмор» произошло от латинского «humourem», что значит «жидкий». Греческий врач Гиппократ, считающийся основателем медицины, полагал, что хорошее здоровье зависит от правильного баланса четырех жидкостей, или «гуморов» организма, а именно крови, флегмы, черной и желтой желчи. Позднее греческий врач Гален высказал мысль о том, что от пропорций этих жидкостей в теле зависит темперамент человека. Мол, преобладание крови приводит к формированию сангвинического характера, слишком много черной желчи – к формированию меланхоличной личности и так далее. Помимо того, что соотношение жидкостей в организме считалось основой устойчивых черт характера, его также стали рассматривать как причину изменчивых настроений. Так слово постепенно приобрело психологические коннотации[1].

В английском языке слово продолжало развиваться, и в XVI веке его стали использовать для обозначения любого поведения, отклоняющегося от социальных норм. В литературе одним из первых слово «юмор» использовал Бен Джонсон, автор, который создал комедию «Всяк со своей причудой»[2]. Он был вторым, после Шекспира, драматургом своей эпохи. Джонсон создал персонажей, которые были «humor», то есть характерными, с причудами.

Только к XVIII веку слово «humor» приобрело современное значение. Именно это значение (и звучание) перешло в русский язык.

Самые светлые головы человечества пытались разгадать секрет смеха, разложить юмор по полочкам, подвести теоретическую базу. Теорий юмора родилось много, но в этой книге я расскажу вам про три основных:

1. Теория превосходства

2. Теория несоответствия

3. Теория утешения

Теория превосходства

Разработана она не абы кем, а Сократом, Аристотелем и Платоном. Именно они более двух тысяч лет назад задумались о том, что же такое юмор и как работают шутки. Пришли три величайших головы к единому мнению: смешно – это когда какой-нибудь древний грек шел и поскользнулся на древнегреческом банане, а потом стукнулся древнегреческим лбом о древнегреческую мостовую. То есть людям нравится смеяться над глупостью и над тем, как человек выпутывается из трудной ситуации, – потому что в такие моменты мы чувствуем себя лучше и умнее тех, кто попал впросак. Я где-то слышала, что первой шуткой пещерного человека был рисунок с изображением спотыкающегося о камень сородича. Уверена, мы бы и сейчас над таким сородичем посмеялись. Теория получила название «Теория превосходства», потому что в ее основе – торжество (превосходство) победителя над проигравшим.

Согласно этой теории, юмор – это нечто злое и жестокое, а значит, недостойное человека интеллигентного. Кстати, именно поэтому комедии долго считались низким жанром. Аристотель считал, что «смешное есть часть безобразного»[3]. Так что юмор долгое время не то что презирали, но точно считали явлением, не заслуживающим уважения и внимания, – безобразным, но безобидным.

Если бы теория превосходства была единственно верной, комикам достаточно бы было просто выходить на сцену, и раз за разом падать на ней. Но мы знаем, что публику этим не удержишь – люди быстро заскучают и освистают «шутника». А значит, есть в юморе еще нечто важное, чего теория превосходства не учла.

Теория несоответствия

За юмор заступились Кант и Шопенгауэр. Благодаря им, понимание природы смеха стало глубже – они предположили, что улыбка – это реакция на абсурд или неожиданность. Человек смеется, когда видит несоответствие между тем, к чему он привык, и тем, что происходит в реальности. Так мы можем посмеяться над тем, что главный герой, генерал (!), упал прямо на шикарный многоярусный торт – мы смеемся не над его бедой, а над несоответствием статуса и события (генерал слишком важен, чтобы упасть в торт!).

В «Критике способности суждения» Кант первым сформулировал суть идеи смеха, сказав, что «смех есть аффект от внезапного превращения напряженного ожидания в ничто»[4]. Вот простой пример, который иллюстрирует слова Канта:

Он встает на одно колено и протягивает ей бархатную коробочку. Она открывает ее и… обнаруживает губку для мытья посуды.

Губка для мытья посуды не соответствует ситуации – мы ожидали увидеть кольцо. Напряженное ожидание превратилось в ничто, и родился смех.

Канта поддержал Шопенгауэр с его «Теорией Абсурда», и современные исследователи продолжают находить подтверждение этой теории. Она, кстати, здорово работает во многих произведениях английской литературы, в основе которых лежит абсурд. К примеру, в «Алисе в стране Чудес»:

– Какие смешные часы! – заметила она. – Они показывают число, а не час!

– А что тут такого? – пробормотал Шляпник. – Разве твои часы показывают год?[5]

Или в лимериках[6]:

Теория утешения

Можно было бы ограничиться первыми двумя теориями, но исследователи юмора раз за разом сталкивались с ситуациями, которые не подходят ни под первую, ни под вторую. Вот и получилась третья – особенно интересная с точки зрения психологии.

Первым ее сформулировал английский философ Герберт Спенсер. Он рассматривал смех как физиологическую реакцию организма на нервное напряжение. Точку зрения Спенсера разделял Зигмунд Фрейд: он посвятил юмору свою работу «Остроумие и его отношение к бессознательному». Согласно ей, комическое – это один из способов компенсировать постоянную неудовлетворенность человека жизнью.

Получается, что в неприятных ситуациях юмор защищает нас и спасает. Отчасти он действует так же, как плач – мы выплескиваем эмоции, и тем самым проживаем их.

Эта теория объясняет существование черного юмора – такой юмор помогает проработать страхи, связанные со смертью или другими сложными, болезненными темами. Помните популярные стишки-страшилки из серии «маленький мальчик нашел пулемет, больше в деревне никто не живет»? Этот цикл стишков тоже отлично вписывается в концепцию теории утешения.

Фрейд также говорил о магической функции юмора сближать людей. Потому что люди, которые смеются над одинаковыми вещами, похожи по характеру, а значит, у них найдется общее не только в шутках, но и в других, серьезных вещах: «Любой остроте требуются […] свои собственные слушатели, а смех над одной и той же остротой – признак далеко идущего психического сходства»[8].

И что в итоге?

Со времен Платона и Аристотеля утекло много воды, появились десятки новых теорий, но все они так или иначе основаны на базе тех, о которых мы говорили выше. Люди так до конца и не выяснили, что же конкретно вызывает смех у зрителей, слушателей и читателей. В творческой сфере есть такой парадокс:

Если все сделано по правилам, не факт, что работа (картина, пьеса, текст…) окажется сильной.

И наоборот,

Если работа сильная, не факт, что все в ней сделано по правилам.

Потому что есть еще творческая магия. Это когда вроде бы и песенка простая, и мотив – ничего необычного, а вся страна ее напевает. Так и юмор – как любое творчество – настолько волшебная материя, что знание теорий и «правил» еще не гарантирует профессионального умения шутить. И все же, из всего вышесказанного мы можем вынести следующее:

Людям смешно, когда другие попадают в нелепую ситуацию.

Люди смеются, когда сталкиваются с неожиданностью и абсурдом.

Люди реагируют смехом на стресс.

Теперь, когда вы понимаете, что вызывает у человека улыбку (или безудержный смех), можно приступать к практике.

Начнем с самой маленькой единицы юмора – с шутки. Шутка – это фраза или небольшой текст юмористического содержания. Для автора такая фраза – это еще один способ «украсить» текст, сделать смешнее и интереснее. Но шутка сама по себе может быть цельным произведением и хорошо подойдет для соцсетей, где нельзя развернуться – для Twitter, например. Схема, по которой строятся шутки, будет справедлива и для шуточных фраз, и для небольших юмористических текстов, потому что в них главным образом работает эффект удивления.

У большинства шуток очень простая структура. Обычно шутка делится на две части:

Пример:

– Слушай, а когда ты почувствовала шевеление ребеночка?

– Когда он устроился на работу и стал жить отдельно.

В этой шутке сетап: «Слушай, а когда ты почувствовала шевеление ребеночка?» А панчлайн: «Когда он устроился на работу и стал жить отдельно».

Сетап должен создавать ожидание, а панчлайн – удивление. То есть, чтобы шутка сработала, она должна удивить читателя. Но хитрость в том, что нельзя удивить человека, если он ничего не ожидает. Шутка готовит к одному, а удивляет другим.

В примере выше начало шутки наводит нас на мысль, что мы читаем разговор беременных женщин. Возможно, диалог происходит в приемной клиники или на дружеских посиделках. Мы ожидаем услышать что-то вроде: «На 12 неделе», но картинку ломает панчлайн – оказывается, речь идет вовсе не о малыше! И шевеления – это не пинки внутри живота, а шаги ребенка во взрослую жизнь.

Шутка – это не то, что и так вертится в голове у читателя, а нечто новое, чего он не ожидает. То есть фраза «Я утром съел омлет… Какая гадость!» шуткой не является, потому что омлет вполне может быть невкусным – и ничего удивительного в этом нет.

Итак, сетап создает ожидание, а панчлайн отвечает за удивление. Сетап всегда рисует в нашей голове какую-то историю. К примеру, представьте текст, который начинается со слов

Однажды я не вовремя зашел в спальню к родителям…

Это рождает у нас в голове идею: «Хм, видимо, парень неосторожно ворвался в спальню, застав родителей за интимным занятием. Видеть этого он вовсе не хотел, поэтому и говорит, что зашел “не вовремя”». Мы ждем продолжения, но нас удивляет панчлайн:

Пришлось помогать им клеить обои!

Появляется вторая идея, которая относится к первой, но совсем не так, как мы ожидаем – парень заглянул в тот момент, когда нужна была помощь в нудном тяжелом деле, а ему вовсе не хотелось принимать в этом участие.

Вот хороший пример:

Речь зашла о чрезмерно раннем вступлении в сексуальную жизнь. Одна из участниц столь разумно отстаивала свою позицию (я уже не помню, кстати, какую), что я начал проигрывать. В качестве крайней меры решил прибегнуть к дешевому эпатажу. Думал, хоть время выиграю. Глядя прямо в глаза незнакомой мне доселе женщине и раздуваясь от наглости, спрашиваю:

– Ну хорошо, а вот вы во сколько лишились девственности?

– В десять вечера[9].

Реплика героя – это сетап, а слова девушки – это панчлайн.

Если в шутке нет неожиданной идеи, то это не шутка. «Недавно не вовремя зашел в спальню к родителям… и случайно увидел, как они там целуются» – это не шутка. Здесь присутствует одна предсказуемая идея, в ней нет удивления, и она не смешит.

Точка изменения

Между двумя историями (той, которая готовит к шутке, и той, которая заставляет нас смеяться) обязательно должна быть точка изменения – слово или действие, которое можно истолковать по-разному.

В шутке про «шевеление» ребеночка такой точкой является слово «шевеление» – его можно понять и в контексте «движения ребенка в животе», и в контексте «активные действия осознанного человека». Аналогично, в шутке про родителей в спальне, точка изменения – слово «не вовремя».

Важно, чтобы точка изменения в истории была одна – иначе в шутке получится слишком много смыслов!

Точкой изменения может быть не только слово, но и жест, или даже звук (в случае миниатюры или монолога). Представьте сцену без слов, в которой жена уходит от мужа, а он умоляет ее остаться. Она убегает, он поворачивается спиной к публике, его плечи трясутся… В нашей голове рождается идея: он расстроен, он плачет, он ужасно тоскует по жене. Потом актер поворачивается, и мы видим, как он смеется – так вот почему тряслись его плечи! Он делает себе «Кровавую Мэри» и идет на балкон отмечать начало новой, свободной жизни.

В этом случае роль точки изменения взяли на себя трясущиеся плечи – мы истолковали их в одном контексте, а суть оказалась в другом.

Здесь есть важный момент. Когда мы шутим устно, в компании или со сцены, у нас есть помощники – интонация, мимика, жестикуляция. Мы можем делать паузы в нужных местах или собственным смехом подсказывать, какие моменты в истории заслуживают внимания. Но когда мы шутим письменно, в нашем распоряжении есть только буквы и знаки препинания, которые нужно сложить в предложения так, чтобы насмешить читателя. Имейте это в виду.

Неочевидные сетапы

Иногда в том, над чем мы смеемся, нет очевидного сетапа.

Представьте, что вы пришли в цирк, а на сцену выехал мужчина с обезьяной на голове. Смешно, но почему? Потому что у нас есть сформированный жизненным опытом сетап: «Никто не ходит с обезьяной на голове». А мужчина с обезьяной – это панчлайн: он удивляет тем, что создает новую историю.

Или знакомый всем нам с детства анекдот: «Колобок повесился». Всего два слова, но каждое создает целую историю. Колобок – это сетап. Слово «Колобок» рождает у нас в голове первую историю, образ – он круглый, без рук и ног, и, конечно же, без шеи. «Повесился» – это панчлайн, потому что это то, чего совсем не ожидаешь от персонажа без шеи.

Как видите, сетап может быть очень хорошо замаскирован.

Что поможет сделать шутку сильнее:

1. Используйте понятный контекст

Если прабабушка смеется над вашим анекдотом про вай-фай, значит, она вас очень любит. Потому что действительно по душе ей пришлась бы шутка про переполненный автобус с бумажными билетиками. Помните: читатель должен находиться в одном контексте с вами и вашим юмором, то есть понимать ситуацию, слова, намеки, аббревиатуры и так далее.

2. Придумайте сильный сюжет

Сильная история с небольшим количеством шуток всегда будет работать лучше, чем слабая, но в которой на каждую страницу приходится по три шутки.

Многие комедии проваливаются из-за слабой, непродуманной истории. Сколько бы шуток вы ни написали, если история не захватывает читателя, то вряд ли ее дочитают до конца. Да, мы смеемся над тем, что говорят и делают персонажи, но мы должны болеть за них и желать им добиться цели (какой бы глупой она ни была). Если цели нет, то мы не дочитаем текст до конца. Подробнее про создание истории можно почитать на страницах 69–84.

3. Делайте шутки короткими и простыми

Текст не должен превращаться в объяснение шутки. Пошутили – идем дальше.

4. Избегайте бородатых шуток

Шутки должны быть оригинальными – какой бы хорошей не была старая добрая шутка, она не вызовет никакого удивления у читателя, если он прочтет ее в 101‑й раз.

Приемы остроумия

Вы узнали, что шутки работают по очень простой схеме: ожидание – удивление. А теперь предлагаю копнуть глубже.

Хочу рассказать вам про советского ученого-философа, Александра Лука, который много лет изучал юмор и написал замечательную работу «О чувстве юмора и остроумии». Лук выделяет основные приемы, которые помогают сделать текст (сценарий, реплику, выступление и т. д.) смешным. Он называет их «приемами остроумия», потому что не все то остроумно, что смешно. Но мы же с вами хотим шутить на высшем уровне?

В каждом из этих приемов ожидание сменяется удивлением, но как по-разному это можно сделать! Уверена, после знакомства с ними, ваши шутки станут на порядок выше и превратятся в остроты.

Ложное противопоставление

Псевдоконтраст – один из самых распространенных приемов. Это когда в высказывании заключительная его часть как будто бы противоречит началу, а на самом деле усиливает его, развивает:

Никто нас не любит, кроме уголовного розыска, который тоже нас не любит[10].

Врачи долго боролись за жизнь солдата, но он остался жив[11].

Ложное усиление

А в этом приеме наоборот: заключительная часть высказывания по форме подтверждает начальную, а по существу – опровергает, уничтожает её:

Не знаю, за что ругают правительство? Оно же ничего не делает.

Бросить курить легко. Я бросала пятьдесят раз.

Доведение до абсурда

Этот прием обычно используют в остроумных ответах, доводя мысль собеседника до абсурда:

– Много получаешь, работая дворником?

– Да. Три «спасибо» в день.

Эффект абсурда чаще всего достигается при помощи преувеличения и гиперболы, преуменьшения и эвфемизации.

Остроумие нелепости

Прием создает ситуацию, которая противоречит здравому смыслу. Важно, что здравый смысл для всех разный – в зависимости от жизненного опыта, развития, образования. Если абсурд достигается, как правило, путем преувеличения (гиперболы), то остроумие нелепости заложено в самой ситуации, противоречащей «нормальности».

Эффект нелепости достигается за счет логической несовместимости, бессмысленной детализации, нарушения логической последовательности событий и полного отсутствия смысла.

Шел медведь по лесу, видит, машина горит. Сел в нее и сгорел (смысловая бессмыслица).

Я горчица! Я лимон! Я закрылся на ремонт! (смысловая бессмыслица)

…В это самое время из города, спасаясь от огня, выбежало шестьсот – да нет, какое там шестьсот! – более тысячи трехсот одиннадцати псов… (излишняя детализация в отрывке из романа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль»)

Смешение стилей или «совмещение планов»

Смысл приема – добиться комического эффекта за счет стилевых контрастов. Это может быть контраст между простонародной и высокопарной речью, военной и гражданской, сказочной и спортивной. Смешение стилей – любимый прием писателя Вудхауза. С его помощью он создавал запоминающиеся речевые портреты персонажей. К примеру, диалоги Дживса и Вустера[12] строятся на контрасте – Вустер говорит выскопарно и очень формально, Дживс – простречно. Смешной контраст можно найти и в том, как Вустер повествует о своих благородных устремлениях – с пафосом, с уверенностью в том, что делает что-то невероятное. На самом деле его победы весьма тривиальны.

Речь английской аристократии в книгах Вудхауза тоже выглядит комично – она экспрессивна, собеседники постоянно подтрунивают друг на другом, и это совсем не вяжется с тем, как мы представляем речь аристократов:

– Привет, рептилия!

– Рад приветствовать Вас, престарелая родственница!

– И я тебя, безмозглая твоя голова![13]

Намёк

Намек, он и в… Продолжили фразу? Этот прием работает так: создается точно наведенная цепь ассоциаций, и читатель с легкостью «докручивает» намек. Этот прием спасает, когда речь идет о какой-то грубости или непристойности – грубая фраза может оттолкнуть читателя, а намек, скорее всего, просто вызовет усмешку:

Он перешел все границы – и тогда я ему предложил прогуляться по известному адресу.

Конечно, намек остроумен не только при условии, что за ним стоит какая-нибудь непристойность. Но в таком случае достигается наиболее сильный эффект – когда «прикрывается» недозволенное.

Двойное истолкование

В этом случае шутка строится на полисемии, то есть многозначности слов.

Я принимаю ванну такой, какая она есть!

Купил солнцезащитные очки. Оказались бракованными – солнце по-прежнему в опасности…

Это самая простая разновидность приема – каламбур, использование в одном контексте разных значений одного слова или слов (словосочетаний), сходных по звучанию.

В первой части предложения мы создаем ожидание: «Я принимаю ванну…», и читатель думает, что слово использовано в значении «купаюсь». Второй частью предложения мы это ожидание рушим, давая понять, что слово использовано в другом смысле.

Ирония

Ирония – это прием, при котором человек говорит нечто прямо противоположное тому, что думает. Отлично работает, когда нужно рассказать о вещах не самых приятных. Вспомните, как часто в жизни мы делимся грустными событиями с легкой усмешкой, не желая, чтобы нас жалели. Так и в текстах – трудную тему можно подать легко, посмеявшись над ней.

Конечно, ирония – это не всегда о грустном, иронизировать можно над чем-то странным или, наоборот, привычным. Главное, чтобы в тексте обязательно присутствовал объект насмешки:

• Понятные персонажи (к примеру свекровь, или какая-нибудь известная личность);

• Четкий собирательный образ (например, олицетворяющий всех «идеальных мам» в мире);

• Сам автор (если речь о самоиронии).

Ирония – один из самых тонких приемов остроумия, поэтому при его использовании стоит учитывать несколько правил:

1. Объект насмешки должен быть знаком и понятен читателям, иначе они просто не поймут, в чем шутка. К примеру, ваш младший брат вряд ли посмеется над шутками о Советском Союзе, а бабуля не оценит насмешек над героями современных компьютерных игр.

2. Не скатывайтесь в абстракции, иначе читатель не сможет представить картинку и не вовлечется. Используйте конкретный, понятный объект. Все книги мира не могут стать объектом насмешки – слишком абстрактно, а вот произведение «Сто лет одиночества» – может, потому что оно очень конкретное.

3. Не путайте иронию с обесцениванием. Ирония – это ювелирная работа, построенная на внимательных наблюдениях. Шутка: «Как узнать Обаму среди других президентов? У него в руке будет банан» – это самый низкий сорт юмора, основанный на принижении других, а не на ярких замечаниях.

Вот пример тонкой иронии из «Мертвых душ» Гоголя:

Полицмейстер был некоторым образом отец и благотворитель в городе. Он был среди граждан совершенно как родной в семье, а в лавки и в гостиный двор наведывался, как в собственную кладовую.

Гоголь очень мягко высмеял полицмейстера-коррупционера, намекая на то, что никакой он не благотворитель, а наоборот, взяточник.

Существует злая ирония – сарказм. Сарказм – это борьба с враждебными явлениями (не важно, являются ли они таковыми на самом деле) через усмешку.

Хороший пример сарказма – стихи Сергея Шнурова, которые он публикует в своем Instagram. В них музыкант жестко высмеивает политику, традиции, русский рок и коллег:

Чаще всего ироничные высказывания довольно прозрачны – мы быстро понимаем, что автор на самом деле шутит. Но бывают ситуации, когда разобрать, смеется он или говорит искренне, практически невозможно. Это постирония – пограничное пространство между серьёзным высказыванием и иронией:

Будем считать, что все, сказанное тобой, – постирония. Иначе может сложиться впечатление, что ты полный идиот.

Постирония считается более интеллектуальным приемом, чем обычная ирония, и ее часто используют для плавного перехода от шуточного к серьезному.

Обратное сравнение

Этот прием переворачивает привычные сравнительные обороты. Например, обычное сравнение «глаза, как звезды» можно перевернуть так:

Звезды, как глаза, следили за мной с неба.

А сравнение «она была грустной, как погода в ноябре», так:

Эта ноябрьская погода напоминала мне мою жену…

Сравнение по отдаленному или случайному признаку

Этот прием часто используется в разговорной речи: когда сначала сопоставляются, казалось бы, несопоставимые предметы, а затем вдруг выделяется свойство, которое позволяет провести сопоставление.

Закон как столб: преступить нельзя, а обойти можно.

Казалось бы, как можно сравнить закон и столб? Первая часть предложения – это сопоставление несопоставимого, а во второй у «несравнимых» объектов вдруг появляется нечто общее: «преступить нельзя, а обойти можно».

Самое популярное, – это завернуть такое сравнение в загадку. Например:

– Знаешь, чем отличается… от…? (вставить несравнимое)

– Нет.

– *остроумное замечание, построенное на сравнении по отдаленному или случайному признаку*

Парадокс

Прием, особенно популярный среди английских авторов. Парадокс рождается там, где в бессмыслице обнаруживается глубокий смысл. Обычно это происходит, когда в формулировке привычной фразы или выражения делается незначительное изменение, а она утрачивает смысл и приобретает противоположный.

Я слышал много клеветы в ваш адрес, и у меня не осталось сомнений в том, что вы прекрасный человек![15]

P. S. В книге Александра Лука вы также можете найти прием «Повторение». Я не стала его рассматривать, так как автор, описывая «остроумное повторение» во многом говорит о таком приеме, как паттерн – я расскажу о нем в следующей главе.

Темы для шуток

Со структурой шуток и различными приемами остроумия мы разобрались – предлагаю потренироваться. Удобнее всего практиковаться прицельно, то есть не придумывать шутки обо всем на свете, а взять определенную тему и искать смешное внутри нее.

Объектом шуток можно сделать что угодно и кого угодно. Вы даже можете поставить себе задачу: «Придумать 30 шуток про авокадо», и я уверена, в какой-то момент вы создадите шедевр. Но если вам лень, вы устали и состояние у вас, как у помятого авокадо, то я подготовила для вас список тем, на которые шутят чаще всего, потому что именно они находят сильный отклик у аудитории. Итак, над чем же можно пошутить?

Над собой

Во мне нет ни стыда, ни совести… Ничего лишнего.

Самоирония нравится всем. Читатели с радостью прочитают текст, в котором вы весело рассказываете о своих особенностях, недостатках или факапах. Можно пошутить о внешнем виде, привычках, социальном статусе, насущных проблемах. Если вы посмотрите выступления современных комиков, то заметите, что большая часть их монологов строится именно на шутках о себе.

Над отношениями

Умиляет, когда мужчина, пытаясь вернуть ушедшую от него женщину, начинает дарить неистовые букеты. Это как если бы жена в ответ на предложение развестись перемыла бы всю посуду и постирала рубашки.[16]

Любимые шутки публики, конечно же, – это шутки об отношениях. Он открывает форточку, она закрывает. Она поет в машине, а он хочет ехать в тишине. Они ссорятся в IKEA, собираются на семейную фотосессию или крадутся в ночи, стараясь не наступить на LEGO, чтобы посмотреть хотя бы 10 минут сериала, пока ребенок спит… Все эти темы читатели принимают на ура, особенно в социальных сетях, где с удовольствием откликаются – рассказывают о своих историях в комментариях, пересылают знакомым и смеются с близкими. Тема отношений – беспроигрышная.

Над группой (сообществом) людей

– Простите, я потерял сына в вашем торговом центре. Можно сделаю объявление по радио?

– Конечно.

*наклоняется к микрофону*

– Я веган.

Попробуйте пошутить над группой людей, объединенных чем-то. Богачи, вегетарианцы, юристы, блогеры, дети, женщины… Такие тексты тоже получат большой отклик, но только если вам удастся пошутить деликатно и никого не обидеть.

Над местом или ситуацией

В Ашане найден мальчик, воспитанный майонезом «Кальвэ»… Он жирный, но нежный.

Такие шутки здорово объединяют, потому что мы все бывали в магазинах, на автобусных остановках, в самолетах, в школе, в ванной комнате и так далее. Попробуйте вспомнить, что смешного, глупого или раздражающего происходило с вами в этих местах?

Над конкретным человеком (известной личностью)

Леонардо Ди Каприо не ходит в бассейн, потому что девушки начинают плакать и тащить его на бортик.

Пошутите о том, кого все знают, – голливудской звезде, спортсмене, герое книги. Публика здорово отзывается на шутки о богатых и знаменитых: перетереть косточки известным людям – это всегда приятно.

Над событиями и традициями

В честь 14 февраля я заказал нам с любимой столик. Думаю, мы отлично проведём время, собирая его.

Новый Год, День святого Валентина, Пасха и прочие праздники – про них уж точно лучше шутить, чем писать банальное: «С праздником весны вас, дорогие женщины!» Подумайте, что странного есть в праздниках, которые мы отмечаем? Попробуйте найти несоответствия. Например, мы вроде как должны радоваться возможности одарить близких, но вечно бегаем в поисках подарков – в последний день, конечно же. Представьте мир без праздников или мир, в котором праздники случаются ежедневно. Все это может стать материалом для шуток.

Над работой

Скупой платит дважды… Устроюсь-ка я на работу к скупому!

У всех есть смешные истории, связанные с работой, – байки о внутренней кухне компании или типичные офисные шутки, вроде борьбы за свободную чистую чашку. Пишите о работе позитивно, без нытья, обыгрывайте шутками необычные стороны рабочего процесса. Советую посмотреть сериал «Офис», в котором высмеивается жизнь офисных работников. После просмотра вы сможете шутить про работу еще лучше.

Над деньгами

– Секрет богатства состоит в том, чтобы легко расставаться с деньгами.

– Господи, я с ними встретиться-то никак не могу!

И напоследок – острая тема денег. Пошутите о своих самых дурацких и дорогих покупках, о том, как происходит распределение финансов в вашей семье, о том, на что вы чаще всего тратитесь. А если вы не постесняетесь и приведете конкретные цифры, читатели отреагируют сильнее.

А если в теме нет ничего заведомо смешного?

Бывает такое, что есть тема, которая очень нравится, но кажется, что пошутить в ее контексте не о чем. На самом деле, нужно просто провести подготовительную работу.

Например, у вас есть тема, которая вам нравится: «Аптека». Допустим, вы провизор и вам очень хочется пошутить о лекарствах. Но в голову не приходит ничего смешного, так как лекарства связаны с болезнями – и попробуй тут посмейся. Но мы попробуем. Вот что можно сделать.

1. Разделите тему на части

Представьте, что тема «Аптека» – это пазл, который состоит из маленьких деталек, то есть из подтем. Например, из таких:

• реклама лекарственных средств;

• рецепты, которые выписывают врачи;

• люди, которые стесняются попросить определенный товар;

• ночные визитеры;

• сопутствующие товары, которые можно купить в аптеке;

• названия лекарств;

• дома, в которых находятся аптеки.

И так далее. Если хорошенько подумать, то даже у самой скучной темы может получиться очень много таких подтем.

2. Придумайте сетапы

Это упражнение я подсмотрела в «Библии Комедии» американской писательницы Джудит Картер[17]. Напишите зачин (сетап) для шутки на каждую из подтем. Обозначьте, что в каждой конкретной теме вам кажется странным. Если странным не кажется ничего, то просто опишите свои мысли и ассоциации.

Рассмотрим на примере подтемы: «Реклама лекарственных средств». Вспоминаем рекламу, которую мы видели, и записываем все странности, которые приходят в голову:

1. Рекламу лекарств от всяких неприятных болезней всегда почему-то показывают именно в то время, когда мы решили перекусить.

2. В рекламе звучат громкие заверения, которые на самом деле не имеют для нас значения. К примеру: «Теперь на 30 % больше салициловой кислоты в составе»… Ах, если бы мы знали, сколько ее там было раньше.

3. В рекламе лекарств люди открыто и радостно делятся разного рода проблемами вроде: «Прикиньте, у меня грибок!» или «Оууу, вот так дела, привет радикулит!».

И так далее. Все, что кажется нам странным, нецелесообразным, нелогичным, – и будет лучшим топливом для юмора. Ведь юмор всегда там, где несоответствие!

3. Докручиваем шутку при помощи панчлайна

Иногда зачин уже звучит как шутка, и его можно брать в текст. Иногда он получается абсолютно нейтральным, и его нужно дорабатывать.

Например: «Вечно забываю вовремя прочитать инструкцию к лекарству». Это сетап, и он требует доработки, потому что сам по себе не очень смешной. Дорабатываем и получаем:

Вечно забываю вовремя прочитать инструкцию к лекарству. Вчера пришлось весь вечер прыгать по квартире – выпила лекарство, но забыла взболтать его перед употреблением…

Придумывать шутки по этой схеме можно на любую тему. Посмотрите вокруг, выберите какой-нибудь из окружающих вас объектов и попытаетесь найти в нем что-то странное – уверена, рано или поздно родится отличная шутка.

Пять способов усилить шутку

Используйте современные локации

Поместите героев в локацию, которая сегодня на слуху. Нужно что-то неодназначное и узнаваемое. «Ашан», барбершоп, хипстерское кафе.

Шутите про знакомых

Излюбленный прием юмористов – вместо «одна женщина» говорить «моя сестра» или «моя подруга». Когда речь идет о якобы известном человеке, шутка кажется смешнее.

Подставляйте героев

Отправляйте героев туда, где они не должны находиться. Пусть профессор филологии пойдет в ночной клуб, а бродяга, который часто околачивается у мусорных ящиков, окажется на выставке работ Рериха.

Делайте предметы живыми

Пусть у предметов будет характер, пусть они тоже реагируют на происходящее. Например, создайте стул, который истошно скрипит и падает, когда к нему приближается тучная дама.

Дайте животным заговорить

Этот прием часто используется в семейных комедиях, когда мы слышим тех, чью речь слышать не должны, – собачек, поросят, мышек. Вспомните комедии «Доктор Дулиттл», «Литтл Стюарт», «Третий лишний». Добавьте в текст лошадь, которая на скачках думает и просчитывает ходы, или собаку, которая уверена, что она главная в семье.

Что поможет в создании шуток

1. Заведите отдельный файл, куда будете записывать все придуманные шутки, даже самые неудачные. Возможно, спустя время они впишутся в какой-нибудь текст или подтолкнут к созданию юмористического поста.

2. Следите за новостями. Хорошие шутки должны быть актуальны. Подумайте, как можно смешно обыграть то или иное событие.

3. Проводите мозговые штурмы с друзьями или тренируйтесь в одиночку.

Шутки шутками, но есть темы скользкие и коварные, пикантные и отвратительные. Некоторые обходят их стороной, а некоторые шутят, не стесняясь. Я говорю о табуированном юморе. Это и шутки про секс, какашки и прочие заходы ниже пояса, и грубые шутки о смерти, болезнях и нациях, и шутки, построенные на трехэтажном мате. Мы действительно смеемся над этими вещами. Почему же эти ужасные, на первый взгляд, шутки срабатывают?

1. Во-первых, табуированный юмор освобождает от напряжения, связанного с запретной темой. Сложно говорить про смерть и болезни, неприятно говорить про физиологию, неловко говорить про секс. Спасают шутки – мы высмеиваем то, о чем не можем говорить спокойно.

2. Во-вторых, мы используем табуированный юмор, когда хотим нарушить установленные границы. Именно поэтому подростки так любят все, что связано с шутками ниже пояса, – для них это доказательство «крутости», пересечение грани дозволенного.

3. В-третьих, запретный юмор объединяет – открыться и пошутить про какашки или инвалидов мы можем только в компании близких людей.

Важно отметить, что каждый человек сам определяет меру дозволенного в юморе и сам выбирает, где ему шутить, а где промолчать. Лично я никогда не использую мат и не шучу в блоге по-чёрному, но принимаю такой юмор и могу искренне посмеяться над текстом, в котором есть крепкое словцо. Если вам подобные шутки не нравятся, просто не используйте их – существует множество других тем. А если вам интересно понять, как можно тонко использовать неоднозначные темы в юморе – эта глава для вас.

Черный юмор

– Мама, что такое чёрный юмор?

– Сынок, видишь вон там мужчину без рук? Скажи ему похлопать в ладоши.

– Мама! Я же слепой!

– Вот именно.

Черный юмор – это юмор с примесью цинизма. Это шутки над смертью, болезнями, физическими уродствами и другими «черными» темами. Мы смеемся над ними, потому что… нам страшно. Помните про теорию утешения? Так вот, люди шутят над смертью, болезнями и страхами, чтобы преодолеть стресс. Поэтому детям и подросткам так нравятся рассказы про черного-черного человека и гробик на колесиках – через эти сюжеты они прорабатывают свои страхи.

Приведу хороший пример черного юмора – из французской комедии «1+1». В центре фильма – дружба двух мужчин: молодого афроамериканца Дриса и парализованного богача Филиппа. В одной из сцен герои находятся в картинной галерее, Дрис ест драже M&M’s. Филипп просит у него конфетку (ведь сам взять ее он не в состоянии), но Дрис смеется и говорит: «Неа, нет ручек – нет конфеток!»

Казалось бы, Филипп должен оскорбиться, но ему нравятся шутки Дриса – они доказывают, что инвалидность не отделяет Филиппа от мира. Дрис снимает напряжение, связанное с физическим состоянием Филиппа, – он дружески смеется, как будто в инвалидности нет ничего особенного.

Если вы решаетесь шутить «по-черному», будьте осторожными – убедитесь, что вы не заденете чьих-либо чувств, если вам важно их не задеть. Филипп из «1+1» хотел, чтобы к нему относились как к нормальному человеку, и потому его совсем не задевали шутки Дриса. Он смеялся вместе с ним, проживая свою проблему. Но не стоит использовать черный юмор в общении с теми, кто воспринимает все буквально. К тому же иногда нам не хочется напрягать голову, чтобы понять шутку, – и черный юмор не создан для таких моментов. Поясню.

Когда нам показывают что-то очевидно забавное (например, клоуна с обезьяной на голове), мозг сразу же получает сигнал – смешно! Ему не приходится прилагать дополнительные усилия для того, чтобы обработать информацию. В случае с черным юмором первый сигнал, который получает мозг, никак не связан со смешным. Только потом мы осознаем нелепость и абсурд ситуации и переводим ее из драмы в комедию. То есть мозг должен проделать сложную работу, прежде чем ее обладатель улыбнется шутке про гробик на колесиках. Имейте это в виду, когда соберетесь «мрачно» пошутить: конкретный человек может быть попросту не готов «шевелить извилинами», потому что, например, устал на работе.

Объектом для черного юмора может стать:

Возраст

– Бабушка, а чего ты удалилась из Одноклассников?

– Одноклассники кончились.

Физические несовершенства и болезни

– Благодаря чему Стивен Хокинг стал великим учёным?

– Благодаря своей усидчивости.

Смерть

Из-за сильного ветра в зоопарке дети целый день думали, что аист жив.

Религия

– Друзья-американцы, подскажите нам, русским, как победить кризис?

– Economy. Just economy.

– Спасибо. Иконами, так иконами[18].

Секс

Однажды Гарик Харламов проводил в своем блоге интерактив: нужно было вставить слово «проститутка» в любую из поговорок. Пользователи с энтузиазмом откликнулись на игру и стали предлагать свои варианты вроде: «В гостях хорошо, а дома проститутка». Понятно, что если бы Гарик предложил вставить в любую из поговорок слово «яблоко», то в комментариях было бы ощутимо меньше веселья.

Все, что связано с темой секса, моментально привлекает внимание, будь то слово или сюжет. Если текст сулит нам что-то «остренькое», то вряд ли мы пройдем мимо.

Посты про секс – это всегда мини-сенсация. Писать про это как бы не принято. Но кто-то пишет. А люди реагируют. Если вы хотите получить положительную реакцию, шутите тонко. Действуйте через намек, через подтекст – только тогда будет смешно, а не противно.

Приведу пример. В Instagram как-то ходила байка о том, что пользователям нельзя использовать слово «секс» в своих текстах. Байка подтверждалась тем, что Инстаграм заблокировал аккаунты многих секс-гуру. Тогда люди стали прибегать к уловкам: писать «$екс» (или «Сеks») и использовать эвфемизмы вроде «кекс». На тему внезапно запрещенного секса я написала пост, на который очень активно отреагировали читатели:

Блогерам запретили суп.

Раньше суп был почти везде.

Девочки фотографировали свои тарелки и выставляли их в ленту, а другие, с тарелками похуже, им завидовали. И пытались привести свою посуду в достойный для инстаграмной ленты вид. Это называлось «мотивация»…

Некоторые дерзкие блогеры про суп все-таки писали. Существовали даже специальные суп-блогеры – они отлично разбирались во всех тонкостях борща и гаспачо и ежедневно давали дельные советы сотням тысяч любителей щей….

Этот текст получил мощный отклик, так как создал для читателей большое пространство для шуток – они писали комментарии про «соляночку», которую собираются сварить на выходных, или про то, что в браке пришлось перейти на «дурацкие быстрорастворимые супы». Забавно было и то, что эвфемизм поняли не все, и некоторые читатели искренне делились рецептами супов.

Благодаря замене слова «секс» на слово «суп» мне удалось избежать пошлости и получить положительный отклик. Разумеется, второй раз этот номер не пройдет, и если я захочу подогреть аудиторию пикантной историей, придется придумать что-то новенькое.

Физиология в шутках

Кто из нас в детстве не смеялся над словом «какашка»? Все, что касалось физиологии, казалось невероятно смешным. Взрослые же считали такой юмор примитивным и не достойным воспроизведения в приличном обществе. Мы выросли и теперь думаем так же. Хотя не спорим, что «Гаргантюа и Пантагрюэль», в котором Франсуа Рабле рассуждает о том, что лучше и приятнее всего подтираться гусенком, – это крупнейший памятник эпохи французского Ренессанса. Стоит признать, что Рабле – искусный и неповторимый сатирик, и поэтому «ему можно». Но возникает закономерный вопрос: а когда «можно» нам?

Однажды популярный блогер написала текст о том, что ее маленький сын срочно захотел в туалет посреди примерочной магазина. Она пожаловалась, что ребенок постоянно просится «сделать ка-ка» в самых неподходящих местах, и поделилась забавными лайфхаками, способами решения этой проблемы. Читатели с удовольствием подхватили и развили тему, и в комментариях буквально сразу же началось бурное обсуждение историй: кто где и как ходил в туалет. Как потом отметила сама блогер, «какашки вызвали неожиданно бурную реакцию», пост побил рекорды ее аккаунта по количеству комментариев. Почему так произошло?

Потому что блогер затронула тему, о которой принято молчать. При этом у каждого из нас точно найдется парочка забавных «туалетных» историй. И хотя они до жути смешные, такими историями обычно не делятся с незнакомыми людьми. Но блогер не просто поделилась, а дала зеленый свет на обсуждение запретной темы – и это сработало!

Поэтому, друзья, если у вас есть отличная история про какашки (или другую запретную тему) и определенная смелость, чтобы ей поделиться, – попробуйте сделать это. Но не заигрывайтесь – одной такой истории в год будет достаточно.

Мат

Мат сегодня чрезвычайно популярен. Мы слышим его в стендапах, комедийных шоу, интервью на YouTube и даже читаем в художественной литературе. Почему?

Мат не требует сложных манипуляций. Это просто, запретно, и оттого смешно. Интересно, что сегодня можно наблюдать некоторую тенденцию отказа от мата в комедии. Сегодня очень популярен Антон Лапенко, который не использует обсценную лексику, но в его обаятельных персонажей влюблена вся страна. Комик Александр Долгополов принципиально не ругается матом в своих выступлениях, но собирает залы и устраивает сольные туры. И Лапенко, и Долгополов нашли свой жанр и «свою» аудиторию и общаются с теми, кто разделяет их ценности.

То же самое работает в блогах. Нет никакого правила, регламентирующего использование мата в социальных сетях. Если вам хочется – используйте, если нет – не используйте. Если вы с самого начала хлестко ругаетесь, вам это органично, а аккаунт только растет, значит, вы нашли «своих» людей. Почему бы и нет? Но если вы по каким-то причинам решаете внедрить мат в свои тексты, хорошенько подумайте. Готовы ли вы к тому, что часть аудитории может отвернуться?

Кстати, в Instagram можно писать матерные слова – за это не заблокируют. Но если мат оскорбит читателей, и они пожалуются на ваш аккаунт, – можно улететь в бан. Точно так же работает цензура «Вконтакте»: если мат в вашем тексте никого не раздражает, то у него есть полное право на существование.

Существуют прекрасные тексты с матом, который украшает, усиливает эмоции и выражает невыразимое. Здорово, если вы умеете так искусно пользоваться языком. Но если слово из трех букв – самый смешной момент в вашем тексте, то значит с этим текстом что-то не так.

Вульгаризмы

В художественной литературе часто встречаются вульгаризмы. Это слова, которые применяются в просторечии и находятся за пределами литературного языка (не путать с языком художественной литературы!). Вульгаризмы колоритны, они делают текст достовернее и смешнее. Писатели обращаются к этому виду лексики, когда хотят ярко описать характер героя, его позицию, отношения с окружающими, реакцию на различные события. Например:

Поэзия – пресволочнейшая штуковина![19]

А вчерась мне была выволочка. Хозяин выволок меня за волосья на двор и отчесал шпандырем за то, что я качал ихнего ребятенка в люльке и по нечаянности заснул. А на неделе хозяйка велела мне почистить селедку, а я начал с хвоста, а она взяла селедку и ейной мордой начала меня в харю тыкать[20].

В пьесе Бернарда Шоу «Пигмалион» вульгаризмы помогают создать комичный образ простой деревенской девушки. До обучения она могла сказать: «Ты что, очумел?» или «Не видишь, куда прешь!»[21], а после научилась выражаться очень даже изысканно.

Некоторые авторы пытаются избегать вульгаризмов – наверное, сказывается то, что они долгое время считались недопустимыми. Тем не менее вульгаризмы делают фразу сильнее и часто работают как мягкая замена матерным словам. В наше время к вульгаризмам читатели относятся спокойнее, чем к мату, и это дает большую свободу в их использовании. Но все же выбирать ругательства для своего текста нужно придирчиво – не стоит засорять материал просто из желания поразить читателя.

Национальный юмор

Особая категория юмора – национальный юмор. В Ирландии часто шутят о дождливой погоде, в Китае нельзя надсмехаться над личными отношениями, а в Германии принято высмеивать беспечных баварцев и изворотливых берлинцев… В каждой стране есть своя культура и свои правила юмора. Вы можете использовать эти особенности в своих текстах, например для стилизации или создания объемных персонажей. Но есть загвоздка. Так, как шутят друг над другом соотечественники, иностранец пошутить зачастую не может. Например, чернокожие американцы спокойно могут называть друг друга «нигга» и посмеиваться, но стоит русскому произнести это слово в их кругу, и ему не поздоровится. Только «a black», пожалуйста. Иногда неосторожное слово в контексте шутки о национальности может привести к серьезному конфликту.

Как этого избежать? Старайтесь не шутить о народах, которые могут вспыльчиво отреагировать даже на самое безобидное замечание. Не зря всего несколько национальностей в мире славятся своим чувством юмора. Пожалуй, наибольшая популярность – у англичан и евреев. Их юмор колоритен и при этом весьма понятен, поэтому придумать английскую или еврейскую шутку легче, чем, например, немецкую.

Большинство шуток в английском языке построено на игре слов: «Не понимаете английский юмор? Значит вы плохо знаете английский!» Поэтому некоторые шутки, к сожалению, просто не поддаются переводу:

– Waiter, will the pancakes be long?

– No sir, round.

Чтобы понять этот анекдот, нужно знать, что слово «long» означает и «долго», и «длинный». В переводе на русский язык получается лишенный смысла диалог:

– Официант, блинчики будут готовится долго?

– Нет сэр, круглые.

Англичане постоянно смеются над собственной чопорностью, медлительностью, невозм�