Штормовые острова
© Конторович А., 2018
* * *
– Браво-5 – Дельте-2!
– На связи Браво-5.
– Подтверждаю вход в зону неопознанного самолета. Высота четыре-ноль. Скорость один-семь-пять. Курс сто сорок. По характеру засветки предполагаю транспортный борт.
– Понял вас. Продолжать наблюдение.
И снова бежит по экрану радиолокатора луч развертки.
– Браво-5, цель снизила скорость. Предполагаю подготовку к выброске парашютистов.
– Понял, Дельта-2, снижение скорости.
– Фиксирую выброску парашютистов!
– Подтверждаю прием информации: самолет произвел выброску парашютистов.
– Цель меняет скорость и высоту.
– Продолжать наблюдение.
– Понял вас, продолжаю…
Когда привычный рывок раскрывшегося купола сигнализировал, что все идет в штатном режиме, я поудобнее устроился в подвесной системе и с интересом осмотрелся. Не каждый же день приходится прыгать с парашютом над территорией давнего и непримиримого противника! Будет что вспомнить!
Внешне – обычный горно-лесной пейзаж. И даже небо здесь точно такое же, как дома. Но…
Какая-то разница все же есть…
Для меня все это началось как-то буднично. Топая с обеда на стрельбище, я был выдернут из рядов роты нашим начальником штаба полка. Подполковник Краснов, подрулив на своем «уазике» к нашей колонне, приказал ротному остановиться.
Коротко переговорил с ним, и капитан окликнул меня:
– Ларин! В машину к подполковнику! Следовать с ним!
– Есть!
– Лейтенанту Михайленко временно заместить убывающего командира взвода!
– Есть! – откликнулся комвзвода-1. Теперь ему топать по жаре на стрельбище. Не факт, что это хуже, – внезапный вызов к руководству редко когда бывает сопряжен с чем-то приятным.
Но Краснов мне ничего не сказал, только кивнул на заднее сиденье.
Вот и штаб – невысокое двухэтажное здание относительно современной постройки. Ну как современной… лет пятнадцать, не более.
Поднявшись по ступеням, сворачиваю за подполковником в сторону его кабинета. Он расположен в небольшой пристройке так, что дежурный видит лишь начало коридора.
Подойдя к своей двери, Краснов неожиданно в нее стучит! Это в свой-то кабинет? Что за…
– Войдите!
Шагнув через порог, начштаба подносит руку к козырьку:
– Товарищ генерал-майор! По вашему приказу старший лейтенант Ларин доставлен!
– Спасибо, Дмитрий Петрович! Можете быть свободны…
Здрасьте, я ваша тетя!
Генерал?
В кабинете начштаба?
У комполка – это как-то более естественно было бы… во всяком случае – понятнее.
– Присаживайтесь, товарищ старший лейтенант, – кивнул он на стул.
Ну, когда прокурор… пардон, столь высокий чин предлагает присесть, то отказываться как-то уже и не принято. Сажусь, пододвигая стул поближе к столу.
– Значит, – заглядывает собеседник в лежащую перед ним папку, – Дмитрий Михайлович Ларин… Родился, крестился, женился… ах, не женат еще? И как перспективы на этом фронте?
Пожимаю плечами.
– Пока неясные. Не то чтобы совсем облом… но и ясности особой не просматривается.
– Бывает, – кивает генерал. – Москва тоже не сразу строилась… Так, и что тут у нас еще есть? Окончил училище – ну, это-то как раз и понятно, фиг бы без этого на роту поставили.
Ну, это еще рано каркать, положим – всего лишь и. о., да и то на короткое время.
– Ага, вот это уже интереснее! – оживляется высокий чин. – Воевал?
– Пришлось. В составе разведвзвода.
– Угум… И в основном в тылу противника… Разведка, корректировка авиаударов и артиллерии. Нормально так побарахтались… И две боевые награды, я так полагаю, не за натирание паркета в штабе получены?
– Не за паркет, – коротко отвечаю я.
Он, конечно же, генерал, да и не просто так в этот кабинет попал. Небось, документы только что рентгеном предварительно не просветили. Но вот распространяться на тему своих наград я даже при нем воздержусь. Не просто так некоторые документы подписываются, знаете ли…
Собеседник с прищуром смотрит на меня и, не дождавшись ответа, кивает. И только сейчас замечаю, что он давно уже не перелистывает папку с моим личным делом. То есть этот хитрый дядя все по памяти шпарит? Что-то мне это совсем уже не нравится…
– Ладно, – усмехается генерал. – Будем считать, что предварительное знакомство состоялось. Вам такая фамилия – Снежный – говорит что-нибудь?
– Слон?
Собеседник прищуривается.
– Возможно…
– Да, говорит, знаю его.
– Так вот, он о вас весьма одобрительно отзывается. Говорит, что… – тут он меняет тон и совершенно в интонациях моего старого знакомого произносит: – «Этот сайгак еще далеко поскачет!»
– Ну, это он, положим, загнул…
– Не загнул, – абсолютно серьезно говорит генерал.
И от тона, каким это было сказано, по телу даже озноб прошел!
Поймите меня правильно!
Я давно уже не желторотый птенчик и из юношеского возраста вышел достаточно давно. Не скажу, что видел все, но и того, что успел, хватит, чтобы три раза поседеть… И чтобы какой угодно деятель одним только строгим тоном меня в дрожь вогнал – это, знаете ли, далеко не каждому по зубам! Комполка – тот может. Но Батя у нас мужик крайне серьезный! И все это по своему опыту знают – успели уже на собственной шкуре прочувствовать. Раз уж он сказал – брито, то уж точно не стрижено…
Но – это наш комполка. А тут какой-то заезжий, хоть и в немалых чинах.
Так что я расслабился немного, даже на стуле подвинулся.
Посмотрел на эти мои действия, снова усмехнулся и продолжил:
– Вам предлагается сменить место службы.
Нате-здрасьте! Меня, в общем-то, и старое вполне устраивает. Тем более – перспектива ротного… это тоже, знаете ли, не каждый день такие возможности бывают. А на новом месте… так новичка завсегда на повышение выдвигать никто не спешит.
Об этом я честно и поведал.
Генерал кивнул, словно чего-то подобного и ожидал.
– Да и с командными постами вам там явно ничего не светит. Во всяком случае, пока… Единственное, что я вам могу предложить, – должность старшего группы. Личный состав – пять человек, вы шестой.
Понятно, две рабочие тройки. Знакомое построение, да и задачи, надо полагать, не сильно-таки неведомые. Однако старшего лейтенанта, почти капитана уже, на такую должность… не до фига ли?
– Не впечатляет, если честно.
– Срок выслуги – год за четыре. Соответственно – и все прочее. Звания, оклад и еще кое-что… Правда, райских условий службы я вам обещать не могу – напротив, будет весьма нелегко!
Год за четыре?
Это что еще за часть такая? Кого там надобно под плинтус заровнять за такие неслабые льготы? Ибо что-что – а такие плюшки явно не за красивые глаза дают! Я вот, руку на сердце положа, даже и не слышал про подобные подразделения!
– А что делать-то надо?
На столе появляется бумага. Ну ясно… опять подписка… очередная. Сколько таких уже я подписал…
«Не разглашать и не передавать, в любой форме, никому содержимое беседы…» Хм, а это уже что-то новое. Вот подмахнешь такую бумажку…
А впрочем – чем черт не шутит! Это же я не согласие подписываю на перевод, в конце-то концов?
Беру ручку и ставлю размашистую подпись.
Генерал внимательно (будто сам эту бумагу ни разу не читал…) просматривает документ и убирает его в папку.
– С этого момента все, что вы сейчас услышите, представляет собой государственную тайну. Особо охраняемую тайну. Это понятно?
Киваю. Что уж тут пояснять-то?
– Не слышу ответа!
– Да. Я все понял, товарищ генерал-майор.
Хорошо, если он такой уж буквоед… примем его правила игры.
– Это подразделение – десантно-штурмовой полк особого назначения. Формально этой части вообще не существует. По документам – вы будете проходить службу в подразделении охраны РВСН. В должности старшего группы разведки. Все ваши письма, буде таковые последуют, станут иметь все реквизиты этой части. Непосредственным командиром у вас будет подполковник Снежный.
– А Слон уже подполковник?
Надо же как быстро происходит там повышение в звании! Хотя…
– Простите, товарищ генерал-майор, так это значит, что меня во внутренние войска переведут, что ли?
– С чего вы это взяли? – удивляется собеседник.
– Но ведь шахты РВСН охраняют именно они, так? И Снежный – он же из «вованов»…[1]
– А… нет, это не ВВ. И ваш старый знакомый сейчас не носит крапового берета. Как, кстати, и вы – свой голубой берет можете убрать подальше. В части принята обычная общевойсковая форма. Но главное – оно ведь не в этом?
Ну… может быть, он где-то и прав…
– Ваша задача – проведение разведывательно-поисковых мероприятий в глубоком тылу противника. На незнакомом театре боевых действий, в длительном отрыве от своих частей. Вполне вероятно – и без соответствующего снабжения. Не исключено, что и все потребные для существования и успешной деятельности припасы вам придется добывать на месте.
Плавали – знаем! Бывало в нашей жизни и такое. Уж чего-чего, а патроны к «АК» добыть можно в любом месте земного шара! А уж еду отыскать…
Заметив мою усмешку, собеседник качает головой.
– Уверяю вас, что то, с чем вы там встретитесь, вам и в страшном сне не снилось.
В Арктику, что ли, отправить собираются? Там-то, да, с патронами к «калашу» напряг… да и с продовольствием не так-то уж и весело. Разве что тюленей жрать?
– Ничего, тюлень, говорят, вполне съедобная штучка…
Генерал удивленно приподнимает бровь. Что, не ожидал встретить такого сообразительного старлея? А напрасно, мы тут тоже не лыком шиты!
– Вы согласны?
– Да, согласен.
Пишет он, что ли, нашу беседу? Но раз требует – буду отвечать развернуто и по всей форме.
И еще один документ пришлось подписать.
– Вы про «Наковальню» что-нибудь слышали?
Вот это он меня убил…
Вообще, как я понял из дальнейших пояснений, идея нанести ответный визит хозяевам «Наковальни» возникла почти сразу же, как стала ясна принадлежность корабля. А уж когда смогли выяснить и способ попадания оного гостя в наши печальные края… тут-то все и завертелось! Вот так и появилось на свет мое нынешнее подразделение. И многие другие…
Быстро и без особого шума начали формировать соответствующие структуры. Разрабатывать новые виды вооружения и снаряжения. Ибо все прекрасно понимали – одним таким визитером дело не ограничится.
Забегая вперед, могу сказать – и не ограничилось! Незваные гости всласть оторвались на Нью-Йорке, да и объединенной международной эскадре от них досталось на орехи основательно. «Черные корабли» дали понять достаточно ясно – воевать они умеют. И любят. Так что легкой нашу предстоящую прогулку назвать было уж никак не возможно. Нереальной – это, пожалуй, да…
Но все это было потом…
А в этот день, слегка обалдев от вороха жуткой информации, я поплелся в канцелярию – сдавать дела. Потом в строевой отдел, а после еще много куда…
Разумеется, была и отвальная вместе со всеми моими сослуживцами. Все же не один день вместе пробегали и проползали – такое не забывается!
Но вот что особо обрадовало – так это реакция роты.
Выхожу я утром на крылечко, рюкзак уже на плече, чемодан в руке – глядь, стоят мои архаровцы! Вся рота, Михайленко привел. И ведь не сказал вчера ничего, хитрюга!
– Рота, смирно! – гаркает комвзвода-1, теперь уже и. о. комроты. Ну, мне по секрету шепнули, что третья звездочка на погон ему вскорости уже спикирует… Так что – чем черт не шутит?
Ставлю чемодан и сбрасываю рюкзак. И – руку под козырек.
– Счастливого пути, товарищ командир! – рявкают девяносто шесть глоток. Аж вороны всполошенно с крыш взметнулись!
– Спасибо! Я рад, что мне довелось с вами служить!
А после того как я пожал добрую сотню крепких рук… словом, чемодан пришлось тащить в левой руке.
И вот – новое место службы.
Неприметный военный городок в лесу, неподалеку от моря. Даже морским воздухом вдруг потянуло. Или это мне показалось?
И старый знакомец – Слон. Его массивная фигура бросилась мне в глаза, стоило только порог строевого отдела переступить. Он легко поднялся на ноги, и моя ладонь почти исчезла в его лапе.
– Ну, здоров, крылатый! – добродушно хлопает он меня по плечу. – Теперь плавать привыкай! Летать-то мы еще не скоро станем…
Закончив с формальностями, топаю наверх – представляться командиру полка. Честно говоря, слегка робею. Все же часть это особая, стало быть, и командир должен быть… ну, не совсем, как прочие. Да и генерал тогда жути нагнал своими рассказами…
Приемная, секретарь – худощавый сержант, вскочивший с места при моем появлении, выслушав, коротко кивает на дверь слева – вам туда!
– Разрешите войти?
– Входите!
Небольшой кабинет – у нашего Бати, пожалуй что, и посолиднее будет.
Невысокого роста полковник сидит за столом. Совершенно седой! Эк, ему и досталось в свое время, наверное…
– Товарищ полковник! Старший лейтенант Ларин прибыл для дальнейшего прохождения службы во вверенном вам подразделении!
Хозяин кабинета вдруг совершенно неожиданно оказывается рядом со мной, я даже не понял, как это у него получилось. Только что ведь за столом сидел! И вдруг – рядом…
– Ну, здравствуйте, товарищ старший лейтенант. Дмитрий Михайлович, так ведь? Ну, мою фамилию – Горбатов, – вы и так знаете. А звать меня Николаем Ивановичем. Присаживайтесь!
В дверях появляется давешний секретарь.
– Володя, чаю нам организуй, – поворачивается к нему полковник.
Ого, а у секретаря-то орден Мужества! Да и не только он… не простой, стало быть, здесь секретарь-то!
– Ну, Слона вы, как я понимаю, уже видели?
– Так точно, товарищ полковник, видел.
– Ну, у нас тут с вами сейчас беседа, можно сказать, неофициальная – так что можно без чинов и званий.
– Понял…
– Часть нашу вы еще не видели, поэтому все вопросы относительно дальнейшего прохождения службы временно опускаем. Вот пообвыкнетесь немного, КМБ[2] пройдете – тогда и поговорим. Словом, жду вас в этом кабинете ровно через месяц. Вы офицер опытный, да и боевой стаж у вас имеется – этого времени, я думаю, хватит. Не удивляйтесь ничему! Вы можете увидеть и услышать совершенно невероятные вещи – это нормально для нашей части. Привыкайте…
На столе появляются чашки, два небольших чайника и вазочка с печеньем. Секретарь, расставив все это, бесшумно исчезает за дверью.
– Угощайтесь! – кивает полковник на стол. – Чай у нас тут хороший, знакомые подбрасывают. По старой памяти, так сказать.
Вот если бы не его странная манера передвижения – так совершенно же обычный мужик! Пожалуй, наш-то Батя ему еще и фору мог бы дать. Или нет? Двигается полковник как-то… непривычно, что ли? Да и смотрит. Вроде бы в сторону – ан, замечает любое движение.
Интересно это у него получается.
Чай действительно хорош – духовитый и на вкус приятный.
– Первое время вы будете общаться в основном с инструкторами. Ну и с прочими курсантами, разумеется. Не особо смотрите на их погоны – это не главное. Напомню – вы все сейчас курсанты, независимо от имеющихся званий и достижений в прошлом. Никто, разумеется, у вас этого не отнимет и ваших заслуг умалять не станет. Но – это осталось за порогом. Здесь все начинается с чистого листа. Мы все, да и вы сами в том числе, должны быть абсолютно уверены в том, что идущий следом человек в состоянии выполнить поставленную задачу. Это не моя прихоть – суровая необходимость.
– Это мне понятно, Николай Иванович.
– Вот и хорошо. Не скрою, варианты могут быть всякие. Возможен и такой, что предложенные нагрузки окажутся для вас непосильными. Подобное случалось. Что ж, будем тогда думать, каким образом использовать вас далее.
– То есть меня что – могут и отчислить?
– Могут, – кивает комполка. – Нечасто, но бывают и такие случаи. Но на прежнее место службы вы в любом случае не вернетесь. Есть и другие подразделения…
Вот это номер! То есть ничего еще не решено? А генерал говорил…
– Так или иначе – у вас есть месяц. А потом уже и поговорим…
Горбатов встает, давая понять, что чаепитие окончено. Вскакиваю и я.
– Разрешите идти, товарищ полковник?
Он одобрительно кивает.
– Можете быть свободным товарищ старший лейтенант!
– Что, огорошил тебя Седой?
Мы сидим рядом со штабом, тут есть небольшая такая беседка.
– Да, как-то… Что, отчислить и правда могут?
– Легко! – ухмыляется Снежный. – Вообще в полпинка. Тут, если хочешь знать, проверку проходит один кандидат из пяти. Входной фильтр тут – мама дорогая!
– А генерал говорил…
– А где он тебе соврал?
– Ну… мол, будешь старшим группы…
– И что, он тебе это сразу же по прибытии в часть пообещал? Нет? Он пока обозначил твой возможный потолок – не более. Я, кстати, ровно так же начинал, учти!
– А сейчас ты кто?
– Ротный.
Подполковник – на роту? Что-то туго стал соображать…
– Обожди… Так ты еще два года назад батальоном командовал?
– Угу, – ухмыляется мой друг. – А сюда пришел с должности заместителя командира полка, вообще-то… И заметь! Назад не рвусь.
– Так что ж у вас тут за часть?
– Вот сам все и увидишь…
И я увидел…
Поселили меня в отдельной комнате учебного блока. Весь первый этаж тут из них и состоял. На каждого – отдельная комната. Шкаф, стол, три стула, койка и небольшой холодильник. Динамик на стене. Кондиционер. Ноутбук на столе.
Все.
Не сильно спартанские условия. И поскромнее жить приходилось.
Старшим офицером группы подготовки оказался пожилой дядька в военной форме без погон. Звали его Владимиром Федоровичем или попросту – «товарищ инструктор». Немногословный, неторопливый – и очень внимательный. Его сразу же стали промеж себя называть просто Федорычем.
А вся наша группа состояла, как и намекнул мне Слон, из пяти человек.
Молодой, подвижный, как ртуть, лейтенант Довлатов – даргинец.
Степенный, но очень быстрый капитан Якупов – коренной сибиряк, как он всем поведал при знакомстве.
Такой же, как и я, старлей – Шевченко. Артиллерист, командир разведвзвода.
И мрачноватый майор Остапенко – танкист. Вот уж не ожидал… Здесь что – и танки есть?
– Нагружать вас физическим трудом я не стану, – пообещал Федорыч на первом же занятии. – Смысл? Другой вопрос, ежели вы сами, в силу своей хилости и немощности, не сможете что-то сделать. Так к кому тогда и претензии предъявлять? Сами – все сами!
Нечего сказать, ободрил! Интересная у него манера занятия вести.
– Основное, что я постараюсь до вас донести, несмотря на все ваше внутреннее сопротивление, так это то, что надо думать! Всегда – даже во сне!
Я понял – бегать-прыгать мы будем самостоятельно. Про свободное время можно забыть совсем.
И началось…
Ладно, с минно-взрывным делом я был и раньше знаком. Пусть и не в такой степени, но все же… И всякие хитрые взрыватели, в принципе, чем-то уж совершенно неведомым не казались. Незнакомые – да, но отнюдь не страшные своей непонятностью. Заметив это, хитрый инструктор-взрывник тотчас же задрал мне планку, заставив меня работать уже не с учебными зарядами и минами – а с вполне реальными. Которые запросто могли оторвать не только пальцы, но и кое-что посущественнее.
Не встретилось особых препятствий и в стрелковом деле – большинство систем оружия я знал. И из многих успел пострелять – и не только в тире. Но инструктор смог удивить нас всех и здесь.
– Возьмите автомат. Так, словно собираетесь стрелять.
Прищурившись, он оглядывает нашу компанию.
– Ну, танкисту еще простительно – его оружие все же другое… Смотрите!
И «АК-74» делает странный пируэт в воздухе, послушно укладываясь на раскрытые ладони преподавателя.
– Попробуйте кто-нибудь наклонить оружие в любую сторону.
Чего уж проще-то? Левая ладонь инструктора вообще открыта, пальцы до цевья даже и не дотрагиваются. И правая тоже растопырена, только в тыльную часть пистолетной рукоятки ладонь упирается.
Ага, фиг там ночевал!
Автомат почти недвижим, несмотря на все наши усилия. Только слегка наклоняется – и все.
– Понятно? Вот так и держим любое оружие.
Он вытаскивает из кармана стреляную гильзу и ставит ее на прицельную планку.
– Так и ходим. Для начала – до забора и назад. Медленно, потом быстрее. Гильза падать не должна! А потом уже будем приседать, поворачиваться… ну и так далее.
Вышеперечисленными упражнениями учеба не заканчивалась – это было только начало.
Если бы мне сказали, что данная метода придумана нашим братом-десантником, – ни разу не удивился бы. Армейцы – те тоже, в принципе, что-то такое сварганить могли.
Ан – фигушки!
Данное издевательство явилось на свет откуда-то из недр ХОЗУ КГБ – во как! Уж и не знаю, в каком порядке содержали они свои метлы и швабры, но голова там явно у кого-то работала! Да еще как!
– Через пару-тройку дней будете стрелять нормально, – добродушно ухмыляется в усы преподаватель.
Можно подумать, тут какие-то криворукие собрались! Да вдобавок еще и страдающие косоглазием.
Правда, посмотрев на то, как стреляет он сам, кое-кто заработал комплекс неполноценности…
Пришлось напрячься изо всех сил – лопухом выглядеть очень не хотелось.
Надо сказать, что Довлатов и Якупов мне тут мало в чем уступали. А кое в чем – так и превосходили. Труднее всего оказалось майору – для него многое было непривычным. Особенно всякие там приседания-передвижения.
Впрочем, он лихо отыгрался на вождении.
Когда нас подвели к танку, инструктор-танкист, ехидно прищурившись, поинтересовался – кто из нас готов показать свое искусство?
Случайно так вышло или нет – но все мы были одеты в комбинезоны без знаков различия и эмблем.
Остапенко хмыкнул и вышел вперед.
– Я попробую.
Инструктор кивнул на танк – обычный «Т-72Б3».
– Прошу…
Майор подходит к танку, опирается рукой на броню… и неуловимым движением буквально ввинчивается в люк механика-водителя – инструктор аж крякнул! Но, более ничего не сказав, тоже забирается внутрь – уже в башню.
Минута, вторая – резко взревел мотор.
Танк с ходу набрал приличную скорость.
А надо сказать, что данная площадка представляет собой овал, внутри которого имеется основательное углубление. Овражек такой… не слишком глубокий.
И вот, танк стартовал по кругу. Спокойно прошел первый, вырулил на второй… Но внезапно, изменив направление движения, нырнул в овраг, совершенно скрывшись из виду. Был слышен только звук дизеля.
И вдруг!
В облаке пыли из оврага показался орудийный ствол – а вслед за ним и сама бронированная машина. Движок взвыл на невероятно высокой ноте – и танк прыгнул! На какую-то долю секунды он завис в воздухе.
Дрогнул бетон – всем своим немаленьким весом стальное чудовище обрушилось на дорогу. Проскользило по ней боком, развернулось… и оказалось точно на месте старта. Щелкнули каблуки о бетонное покрытие – Остапенко с изяществом спрыгнул на землю.
Лязгнул люк – из башни выбрался наставник-танкист.
Майор шагнул к нему и козырнул:
– Разрешите получить замечания, товарищ инструктор.
Тот пожал майору руку.
– Ко мне можете больше не приходить…
Вот это мастер!
Я тут и рядом не сидел…
А вот с Шевченко мы оказались почти равны. Разумеется, у него имелось куда больше опыта чисто в стрельбе – но вот в корректировке преимуществ не оказалось. Что-что – а это я тоже умел делать в совершенстве. Так что на остальных мы могли поглядывать чуток свысока – и основания к тому имелись.
По всякому там мордобою и прочему – неожиданно оказался впереди Якупов. Честно говоря, я на Довлатова ставил – он все же невероятно быстрый парень. Меня сделал вообще играючи – а я не самый слабак! Но с ним тягаться не могу – просто не успеваю.
А вот медведеобразный сибиряк только рукой небрежно отмахнулся – и полетел наш даргинец кубарем куда-то в сторону. Вскочил, отряхнулся – и снова прыгнул. И, еще в воздухе изменив траекторию, врезался в кучу гимнастических матов. Вот тут он поднялся далеко не сразу…
Якупова даже потрогать почти никому не удалось! Инструктор – и тот всего один раз его за руку поймал. Только для того, чтобы тотчас же извернуться от боли – его рука оказалась зажата почти намертво. Одно движение – и гипс…
Чего-то я приуныл…
Тут такие зубры вокруг!
Сибиряк с танкистом – вообще какие-то кудесники своего дела. Чтобы мне их уровня достичь – это даже не представляю, сколько пота пролить надобно. И если проверку проходит только один из пяти… то я в их число уж точно не попадаю.
– Значит, так… – прохаживается перед строем Федорыч. – Месяц вам на раскачку дали – и хватит. Завтра – боевой выход! Там и посмотрим, на что вы годны. Взрывать-убивать вас, разумеется, не станут, но легкой прогулки никому не обещаю. Вспомнить придется все, чему вас тут учили…
Он с сомнением смотрит на нас.
– Ну… во всяком случае, попробовали научить… А теперь – отдыхать!
Судя по вступительному слову, нам приготовили что-то особенно злодейское. Ладно… посмотрим!
Задача оказалась простой – на первый взгляд.
«Используя все возможные средства, дойти до указанной точки, сохранив группу в боеспособном состоянии. Потеря свыше 50 % личного состава – невыполнение боевой задачи».
Вот так. Коротко и без экивоков.
И несколько строк пояснений – когда и при каких обстоятельствах нас можно считать условно убитыми.
Старт – обычная полянка в лесу. На нас полная выкладка – оружие, боеприпасы и средства защиты. Кое-какое дополнительное оборудование – это касается меня и Шевченко. Мы, помимо всего, еще и корректировщики. А раз так – то и тут точно что-то особое изобретут. Зато остальные тащат дополнительный боезапас.
Федорыч, окинув нас скептическим взглядом, вздыхает.
– Бить можете в полную силу. Резать – в пределах разумного. Шею-руки-пах – не трогаем. А дальше… там все сами увидите.
Он просто отходит в сторону, кивком указывая нам направление.
И все?
А ты что, оркестра ожидал?
Первые метров двести мы прошли относительно спокойно – никто не выскакивал из леса, стремясь нас немедленно укокошить.
– Так, парни, – говорит танкист. – Давайте-ка распределимся. Я, как самый медленно ходящий, в тыловое охранение. Довлатов – головной дозор. Ларин, Якупов – боковое охранение. Шевченко – центр.
Разумно, нечего сказать. По крайней мере, один корректировщик точно уцелеет. А он, как мы все понимаем, зачем-то здесь нужен.
Еще метров двести – Довлатов приседает. Делает знак – все замирают на месте.
Растопыренная горизонтально ладонь, больший палец указывает вниз – мины!
Вот так вот, сразу?
Ничего себе неделька начинается…
И точно – мины. Одна – так уж во всяком случае. Неприметный зеленый проводочек пересекает тропинку на уровне колен.
Жестом отсылаю головного назад – прикрывай!
Автомат на землю. Слишком уж часто выскользнувший из-за плеча ствол срывал растяжку – хватит с нас таких случайностей!
Осмотрев тропинку, устанавливаю – обычная осколочная мина, без всяких там хитростей. Прощупав шомполом землю, убеждаюсь – в ней тоже ничего нет.
И тем не менее в обход! Не нравились мне многозначительные ухмылки наших инструкторов-саперов… насмотрелся я на их ловкие пальчики.
Присаживаюсь на землю и вытряхиваю из запасной пачки несколько патронов. Пули – долой, порох в кулечек, пригодится еще. Штыком пробиваю в гильзах дырки и протаскиваю через них тонкий шнур – он всегда со мной. Теперь узелки – и готова импровизированная «кошка».
Она и сработала уже через полчаса – при очередном броске в кустах что-то щелкнуло.
Бросавший «кошку» Довлатов ничком рухнул на землю.
Хренак!
Над головой пролетело основательное полено.
Шуточки тут у некоторых…
Открытое поле – не обойти.
Приникнув к биноклю, Шевченко осматривает местность.
– Подвох? – интересуется танкист, как всегда, невозмутимый.
– Жопой чую! Просто так пройти не дадут…
Схожие предчувствия и у меня. Явно ведь какая-то гадость есть!
– Дамир! – поворачивается майор к Довлатову. – Попробуй вон до того кустика – только ползком и тихо!
Есть кустик – даргинец машет оттуда рукой.
Майор с сомнением поджимает губу.
– Шевченко…
Уже два человека лежат у кустиков.
Хр-р-р… Бух!
Знакомый до тошноты звук – стодвадцатидвухмиллиметровый снаряд. Без дураков – никакая не игрушка! Правда, падает он далеко в стороне, так, чтобы осколки до нас не долетели.
Артналет.
По условиям учений, орудие даст четыре пристрелочных выстрела, а потом перейдет на поражение. И тогда с каждым упавшим снарядом у нас будут списывать одного человека. Так что наш путь может быть завершен прямо здесь. Если не засечем вовремя батарею… Вот зачем мы тащим на себе всякую там аппаратуру!
Это был первый снаряд – теперь еще три!
– Корректировщики! – кричит танкист.
Да знаем мы уже…
Лихорадочно сбрасываю рюкзак, рву клапан. На свет появляется блок аппаратуры артиллерийской разведки. Штука совершенно новая, я с такой раньше не работал – только здесь впервые увидел и попробовал: класс! Чем-то она напоминает, естественно, своих предшественников, но более компактная и производительная. Понятно, что точных координат батареи она не определит, не та аппаратура… для этого целый автомобиль нужен.
Но хотя бы направление стрельбы и приблизительную дальность – можно попробовать.
Щелкнув, откидывается вбок крышка, и тотчас же автоматически выдвигается штанга с датчиками, растопыривая во все стороны чуткие «ушки».
Поворот тумблера…
Гулко бьет пулемет – вокруг лежащих пляшут фонтанчики земли.
На Шевченко рассчитывать больше нельзя – он не то что аппаратуру развернуть, голову поднять не может. Соответственно, и точность определения пострадает.
Кашляет подствольник – танкист отправляет в сторону пулемета гранату. Убить он никого не может, по нам работают дистанционно управляемые установки. Но вот повредить чертову железяку – вполне по силам.
Слева начинает работать автомат Якупова – тот короткими очередями садит по огневой точке.
Да, пулемет никого не заденет, но и вставать лежащим настоятельно не рекомендуется. Мало ли что…
Хр-р-р…
Уже ближе!
– Работай, старлей! – кричит танкист, запихивая в подствольник очередную гранату. – Давай!
Хорошо же ему командовать… небось, не меньше чем замкомбата раньше был…
Хр-р-р….
Есть засечка!
Торопливо выкрикиваю в микрофон радиостанции цифры.
Несколько томительных секунд.
– Цель поражена, – буднично сообщает динамик. – Можно продолжать движение.
Раз можно – продолжим. Но какие-то неприятности нам впереди однозначно гарантированы – это хорошо понимают все. Вопрос в том, что будет раньше? Успеем ли мы вовремя сообразить?
Мост.
Железнодорожный – на солнце поблескивают чуть поржавевшие рельсы. Давно тут поезда не ходят…
Неприятно уже само по себе.
Не люблю эти сооружения. Штурмуешь их или обороняешь – один хрен, в тебя лупят со всех сторон. Охрана палит длинными очередями из бункеров, наступающие садят из минометов откуда-то из лесу… неприятно. Так или иначе, а всегда наступает момент, когда надо бежать по узкой полоске моста, простреливаемой словно в тире. Хрен тут особо поманеврируешь… Моя бы воля, сплавил бы по реке понтон с полутонной тротила – и хорош! Работы ремонтникам на пару месяцев. Впрочем, можно и по рельсам чего-нибудь сильновзрывчатое отправить – тоже весьма к месту бы пришлось.
Но у нас сейчас нет задачи его взрывать, да и взрывчатки – кот наплакал. Мост надо просто перейти.
Хорошо сказать – перейти!
Ведь, зуб даю, сидят в кустах какие-нибудь злодеюки!
Но нет, тепловизор ничего не показывает. Засады поблизости не обнаружено. Впрочем, парочка пулеметных турелей с лихвой ее способна заменить. Оператору даже носа высовывать не нужно – сиди себе в укрытии да поглядывай на монитор. А как вылезут из кустов супостаты – джойстик под рукой.
Танкист тоже чем-то недоволен. Видать, и ему эта картинка не по душе.
– Палыч, – подползаю я сбоку. – Там, внизу, под балками, видишь – арматурины какие-то висят. По ним можно попробовать…
– Стремно, – качает он головой. – Вниз лететь метров десять – костей не соберешь!
– Так это – ежели сорвусь!
– Да я быстро его проскочу! – встревает Довлатов. – Турель, если она тут стоит, даже навести не успеют!
Доля правды в его словах есть – сервоприводы установки не отличаются высокой скоростью поворота. Мы на стрельбище пробовали – по подвижной мишени попасть не очень-то и просто. Вот по неподвижной – тут совсем другой коленкор.
Правда, турель может стоять и прямо по оси моста – тогда вилы.
Совместно, используя всю оптику, просматриваем каждый метр дороги – пусто. Впрочем, турель может быть и подъемной, но даже и она не приводится в действие моментально. Шанс у Дамира есть.
Небольшой – но имеется.
– Ладно… – наконец соглашается майор. – Попробуй. Только не прямо от кустов стартуй – дыхалку сорвешь!
Довлатов кивает. И бесшумно исчезает в кустах, оставив на месте все лишнее. Его задача проста – осмотреть подступы к мосту. Определить наличие всяких неприятностей и способы их обхода. Воевать с турелями никто не собирается – нам это ни к чему.
– Ползет… – вздыхает Якупов, на секунду отрываясь от бинокля. – Ловко, ничего не скажешь, даже я его из виду иногда теряю!
В устах молчаливого сибиряка это нешуточная похвала – он на такие оценки крайне скуп. А уж как он сам умеет прятаться…
– Чисто пока… – тихонько шелестит в гарнитуре шепот. – Перед мостом ничего нет – металлоискатель тоже ничего не засек.
И неудивительно – я бы тоже не стал прятать никакие бяки на подступах. Вот на самом мосту… среди десятков тонн всевозможного железа – это уже совсем другой коленкор.
– На мосту осторожнее будь! – шепчу в ответ. – Там от прибора толку чуть!
– Принято! – откликается наш разведчик.
Гибкая фигурка на мгновение замирает у входа на мост. Если здесь есть турель – настало самое время открытия огня! Дамир сознательно провоцирует оператора. Попасть первым выстрелом – очень нелегко. Даже если стоит задача положить пули в нескольких метрах от цели. По условиям учений, попадание пули в радиусе пяти метров – человек должен лежать неподвижно. Если в течение минуты турель не будет подавлена или обстреливаемый не сменит позицию, уйдя из опасной зоны, – он условно «ранен». Если мы его не эвакуируем за пять минут – он «убит». Но Довлатов может кубарем укатиться под откос – там его уже не достать.
Если очередная турель не держит под прицелом и это место…
Нет выстрелов.
Бросок!
Разведчик пулей проскакивает с десяток метров и прячется за стоящей на мосту железнодорожной платформой.
Тихо.
– Растяжка между колесами, – сообщает радиостанция.
Так… это уже кое-что!
– Обезврежено…
Кирпич с души!
Ой ли?
Дамир – не сапер ни разу! Да, кое-что делать умеет, но не более того… Не его это дело! Быстро поясняю майору свою точку зрения – тот кивает.
И я торопливо пробираюсь к мосту.
Не лопух там растяжку ставил! Здесь, похоже, таких горе-спецов (каких много мне пришлось в свое время повидать…) совсем не имеется. Если уж чего-то поставят – то хрен там чего сразу отыщешь…
И если Довлатов растяжку отыскал, то, с моей точки зрения, только потому, что именно это ему и хотели показать!
– Горец – Поэту!
– Ну? – удивляется моему тону Дамир.
– На месте оставайся! Понял?!
– Принял… – как-то растерянно отвечает он.
Реально – не вкурил! Понимаю, ему обидно – как же, контролер бежит его проверять! Умом-то и я это понимаю, но в эфир ведь всего не скажешь! Извини, родной, когда все это будет позади, вместе посидим и даже возможно, что и выпьем. И очень даже вероятно, что и посмеемся над моей излишней подозрительностью. Но – потом!
Вход на мост. Отсюда я хорошо вижу ту самую платформу. Она не просто так стоит, одно колесо отчего-то сошло с рельс. Ага, типа застряла бедная… оттого и не утащили сразу. Все логично.
Для лохов.
Ибо уж где-где, а на мосту-то рельсы проверяют ежедневно! Не может там ничего с них сойти! Где-нибудь по пути – так за милую душу! Насыпь там просела… шпалы (бетонные-то?) подгнили… вода подмыла грунт… бывает! Но не на мосту.
Вода тут – далеко внизу. И подмыть железобетонный устой… я, даже чисто теоретически, себе это с трудом представляю. Видел я в Ткуарчале такой мост, его еще пленные немцы в свое время построили. Так он без всякого ухода с 90-х годов стоит – и даже не покачнулся ни разу! А сколько уже лет прошло! И речка, между прочим, там горная! Ни разу не спокойный ручеек.
И само полотно моста просесть просто так не может – там запас прочности сумасшедший.
Ибо все очень хорошо себе представляют последствия схода вагона с рельсов на данном отрезке железнодорожного пути…
Но как все это я сейчас своему товарищу объясню?
Подожди уж…
Довлатов оборачивается, видит меня и удовлетворенно кивает – мол, сам же все видишь! И автоматически сдвигается чуть назад, освобождая мне место.
Все это происходит настолько быстро, что я и рта не успеваю раскрыть!
Даже отсюда слышен резкий хлопок.
Откуда-то сверху, из-под днища платформы, хлещут зеленые брызги.
Видел я тут такие штуки…
Портативная зажигательная мина – жуткий девайс!
Чистый пластик, минимум металла – не всякий металлоискатель почует. Разве что редкие селективные металлодетекторы. Да и то – далеко не всякие. Разрекламированный «Гаррет» – точно не найдет, проверяли. И отечественные тоже не все ее видят.
Они тут есть направленные – выбрасывающие огнесмесь на 15–20 метров в ограниченном секторе. Своеобразная «монка» – только вместо осколков люто горючая гадость. И мины кругового поражения есть – те работают всего на пять метров. Зато внутри этого круга наступает локальный армегеддец всему живому. Да и неживому тоже далеко не сахар. В этом огне даже двухмиллиметровая железная пластина как-то прогорает насквозь.
То, что сейчас хлопнуло над головой у Дамира, должно было ударить нам в лицо, гарантированно «спалив» не менее половины группы, – здесь «мина» направленного действия. Установленная с датчиком кратности – на второго ползущего. Довлатов отодвинулся назад – и проклятая железка решила, что это уже ползет кто-то из основного ядра.
До меня не достало всего несколько метров… а больше тут никого и не было.
Да, в данном случае девайс учебный – его содержимое даже автогеном не зажечь. Зато зеленая гадость очень качественно прилипает к одежде и смывается далеко не сразу. И сразу видно, кто «обгорел» – и насколько серьезно.
Вот и в данном случае – зеленые пятна облепили ноги моего товарища. Тяжелый ожог, еще повезло ему! Если правильно обработать раны, перевязать и оперативно доставить ко врачу – шанс есть. И немаленький!
Вперед!
Но под ноги смотрим внимательно!
И не надо мне тут говорить о гуманизме – мол, кто же станет минировать тропку, чтобы подорвать на ней спасателей?
Нет тут никакого гуманизма – есть циничная целесообразность. Раненого всегда станут вытаскивать – этим приемом пользуются снайперы с незапамятных времен. А что можно снайперу, то и саперу тоже вполне позволительно.
Дамир шипит и катается по земле – отыгрывает ситуацию. Нашлемные регистраторы, которые у каждого из нас есть, не только полностью фиксируют наши действия, но и записывают все разговоры. Так что ничего не скрыть.
Не может бегать раненный осколками человек, равно как и не станет лежать молча обожженный.
Тащу его – тяжелый вдруг какой-то стал…
Вспоров ножом, стаскиваю с него брюки – в реальности тут уже не только их не осталось бы…
Кто-то падает рядом – сибиряк!
– Укол! Противошоковое!
– Сделаем… – он расстегивает клапан на разгрузке.
Перевязка… кончился бинт. Высунувшаяся сзади рука подает мне еще один индпакет. Все делаю по науке – наши действия потом беспристрастно разберут экзаменаторы. Да и тут рядышком, зуб даю, кто-то посматривает внимательно. Хрен кто упустит возможность проконтролировать такую интересную позицию. На нашем примере других учить станут… новые подлянки изобретут, чтобы усложнить прохождение – это уж и к бабке не ходи!
Теперь у нас добавился «трехсотый» – скорость передвижения упала весьма основательно. Так и его еще через мост как-то надо перетащить!
Но идти поверху желающих уже нет, мина может быть здесь не одна. Как я и намекал танкисту, короткий и очевидный путь – не всегда правильный. Иногда он ведет и в могилу…
Спустившись чуть ниже под мост, перебираюсь по торчащим и висящим железякам на другой берег. Круто не завидую тем группам, что будут здесь ходить после нас – зловредные экзаменаторы наверняка что-нибудь и тут изобретут.
А дальше – просто.
По натянутой капроновой веревке (а не зря все же мы ее с собой таскаем!) переправили «трехсотого». Чуть не искупали его при этом в реке, да… А потом уже и сами перебрались.
Проблему же с отвязыванием веревки на том берегу я решил чисто по-злодейски – установил около узла обычный «ЭДПр»[3] с радиодетонатором. Учитывая, что в обычных условиях взрыв мины нас уже давным-давно бы демаскировал, хлопок капсюля погоды уже не сделает. Впрочем, остатками срезанных с Дамира брюк я его все же укутал. Все потише бахнет…
Он сработал штатно – веревку словно ножом срезало. Намокла, правда, но это уже не так страшно.
Дальше!
Здесь я больше играл роль рабочей лошади. Вместе с Шевченко мы тащили раненого. Якупов исполняет роль головного дозора, а танкист прикрывает сзади.
Километр – смена.
Еще один – привал.
И снова в путь.
Пока все идет тихо. Мы не вылезаем из подлеска, избегаем открытых пространств и тропинок. Наверняка нас там ждут всевозможные сюрпризы. Или даже «дружеские встречи».
Подождут…
Техника!
Тепловизор помог – разок засекли какую-то непонятную активность и пришлось делать крюк. На нас надеты специальные костюмы, которые должны как-то нас маскировать от подобной аппаратуры, но и наши противники тоже могут быть аналогично экипированы. Правда, все же можно засечь кисти рук и морду лица (если оно не прикрыто специальной маской) – но это уже совсем другой коленкор…
Так что и проверенные временем глаза и уши тоже работают – на одну только технику не полагаемся. Сильно она тогда помогла на мосту?
То-то же…
И снова лежим в кустах на брюхе. Смотрим…
И есть на что!
Засаду обнаружил сибиряк – каким-то и вовсе не понятным способом. Унюхал он их, что ли?
Дал знак, положил нас, а сам пополз вперед. Чуть позже, по его сигналу, подобрался к нему и я.
– Троих вижу точно… – не отрывает он глаз от бинокля.
Штука у него вообще шикарная!
Мощная стабилизированная оптика со специальной тепловизионной насадкой. Можно вместо нее и цифровую, для ночного видения, присобачить.
Так что любой снайпер за такой прибамбас душу продаст! Да и не только снайпер… Эх, вот отчего у нас в части таких вещей нет?
– И что же у нас там за такой комитет по встрече? – интересуется подползший танкист.
– Языка брать будут… – флегматично пожимает плечами Якупов. – Как раз на этот случай построение. Я бы и сам так людей расположил – сразу со всех сторон зажать можно. Они явно на передовой дозор нацелились…
– И сколько их там может быть?
– Ну… где-то в кустах еще и огневое прикрытие должно быть. – Сибиряк абсолютно невозмутим. – Человек пять… шесть… обычно этого хватает.
Ситуация дурацкая.
Предположим, эту троицу мы можем элементарно подстрелить. На наших автоматах установлены лазерные имитаторы стрельбы, а у сидящих в засаде наверняка имеются индикаторы попадания. Но тихо напасть не выйдет. Автоматы работают по принципу файертага – стрельба холостыми патронами совместно с работой лазерного имитатора. Перезарядимся, насадку соответствующую на ствол навернем – и вперед! По парочке магазинов с соответствующим боезапасом у нас есть у каждого. Но в ответ обстреляют уже нас – и неизвестно, из какого оружия. Мы не знаем, где расположено их прикрытие. Не исключено, что там имеется «АГС» или несколько подствольных гранатометов. Накрыть могут одним-двумя залпами – под автоматным огнем не сильно побегаешь туда-сюда. Наверняка уже и нас успели срисовать, так что просто так отойти не дадут. А еще и «трехсотый»… Бросить его мы не можем, так что, как минимум, один боец в минус – Дамира надо утаскивать в тыл, сам он двигаться неспособен.
– Если они увидят дозорного? – спрашиваю у капитана.
– Смотря кого… Меня – так однозначно «вальнут» – не та у них весовая категория, чтобы такого, как я, живьем прибрать. А вот вы для них уже интересны…
Вот я и двигаюсь по тропке. Автомат, естественно, в руках – дозорный я или кто? Но все внимание (внешне, разумеется) под ноги. Мол, мину ищу…
Со стороны это выглядит вполне оправданно, наверняка засадники уже знают, что кто-то из нас подорвался на мине. Оттого и смотрит под ноги дозорный, неохота им еще кого-то терять.
Самая цель…
Никаких окриков и прочего не последовало – сразу с двух сторон метнулись ко мне темно-зеленые тени. Одному я удачно заехал прикладом в брюхо, и этот деятель в последующем бодании участия не принимал. А вот второй ухитрился вышибить у меня оружие.
И понеслось…
Какое-то время мы с ним держались более-менее на равных. Ну, скорее менее, чем более… Правда, рюкзак я сбросить все же ухитрился, что подарило мне еще несколько секунд.
Потом из кустов выломились еще двое, и игра стала сразу менее интересной. По скуле я получил почти тотчас же – и сознание слегка поплыло. Кому-то я и в этом состоянии куда-то там попал, клиент только зашипел в ответ. Но и мне звезданули по спине, так что пришлось кувырком нырять влево-вперед. А то совсем забили бы.
– Крути его! – свистящим шепотом приказывает кто-то. – Все, готов клиент!
Это мы еще глянем, кто там готов! Рука совершенно автоматически потянулась к ножу.
Хрясь!
Плюх…
На сцене появилось новое действующее лицо.
Словно медведь из кустов, на тропке возник Якупов. В дальнейшей схватке обошлись и без меня…
Первого противника капитан играючи отправил в кусты – и оттуда он более не вылез. Второго свинтил походя – бедолага со всей дури приложился мордой о землю. Не придержи его сибиряк в последний момент, не факт, что обошлось бы без серьезной травмы. Осталось двое – я даже не усек, когда и откуда появился пятый засадник.
Но парни оказались не робкого десятка и, разойдясь в стороны, одновременно атаковали своего противника. Молча и не сговариваясь. Чувствовалось, что опыт совместных действий у них немалый!
Впрочем, это им совершенно не помогло.
Ну, разве что продержались на несколько мгновений дольше…
– Ты как там? – наклоняется ко мне Якупов.
– Ну… Тьфу! – сплевываю на землю песок, неизвестно как оказавшийся во рту. – Жив пока… И даже ходить могу самостоятельно.
– Раз шутковать способен, то и воевать сможешь, – одобрительно кивает капитан.
Сопя и отдуваясь, на тропку вылезает танкист, волоча короб от «АГС».
– Ствол я снял и в кусты забросил, – сообщает он.
А вот следом за ним, понуро склонив голову, выбирается и мой коллега-корректировщик. Одного взгляда достаточно – через всю грудную пластину бронежилета тянется жирная черная полоса. След косого удара ножом-маркером.
Нас стало на одного меньше.
По условиям учений такое «ранение» является «смертельным» – не стоило Андрею удар пропускать…
– Там еще двое у АГСа оставались… – виновато пожимает плечами майор. – В ямке сидели, со стороны и не видать…
Фигово… ни одной потери мы себе позволить больше не можем.
Шевченко снимает каску и усаживается на пенек, рядышком с одним из очухавшихся «засадников». Для них учения окончены, скоро прибудет транспорт, и всех вывезут в расположение части. Им отдых, а нам топать дальше. Тащить Довлатова и как-то исхитриться не потерять более никого – даже раненым.
Мы прощаемся с Андрюхой, жмем руку, хлопаем по плечу. Это против правил, но кто сказал, что инструкции должны исключать нормальное человеческое поведение! А он отдает нам свой запас воды.
– Мне хватит уже… в крайнем случае – мужики поделятся… – кивает он на сидящих поблизости бывших оппонентов.
Кстати, в их глазах я замечаю уважение – особенно когда они на Якупова посматривают. Что ни говори, а сибиряк сработал классно! Так раскидать, в общем-то, совсем не хилых парнишек… это далеко не каждому по зубам!
Так что капитан сейчас купается в лучах вполне заслуженной славы – и правильно! Мастер!
И снова лес, ветки так и норовят заехать под колено или подставить подножку. Тяжелые и неудобные импровизированные носилки из жердин и плащ-палатки оттягивают руки. И затрудняют обзор, когда идешь вторым номером. Первому, впрочем, не намного лучше – ветки хлещут его прямо по лицу. Я иногда это замечаю и успеваю среагировать – голову там пригну или еще как извернусь…
– Смена!
Ставим носилки на землю.
Вытаскиваю из разгрузки шприц с противошоковым и проделываю все манипуляции, которые необходимо сделать в данном случае. С момента «ранения» прошло уже достаточно времени, «уколы» делали уже дважды.
Время!
Максимум через шесть часов мы должны доставить Дамира в медсанчасть – иначе он «умрет». И его статус изменится – переведут в «двухсотые». А нам – еще один минус, не смогли обеспечить транспортировку пострадавшего.
Мы все это понимаем.
Как и то, что шансов на это – ноль. Нам попросту не успеть…
Танкист хмурится и рассматривает карту.
Пешим ходом до конца маршрута – четыре часа. Без учета «трехсотого». И перед командиром сейчас стоит дилемма – как поступить?
Оставить Довлатова и продолжать выполнение задачи? Мол, потом за тобой придем?
Ага, если будет кому…
Теоретически в этом варианте мы успеваем.
Практически же…
– Федор!
– Тут я, – поднимает голову сибиряк.
– Остаешься с Дамиром. Ждешь нас тут.
– Понял!
– Ларин – со мной идешь!
– Есть, товарищ майор.
Что он задумал? Ведь таким составом мы задачу точно не выполним! Куда мы сейчас спешим, ведь маршрут ведет совсем не в эту сторону?!
Блин, лучше бы уж Довлатова тащили… Я уже реально воспринимаю его как пострадавшего. Даже запах горелого мяса иногда щекочет мне ноздри.
Стоп…
Запах?
Ну, да… и совсем явственно…
– Стоп… – останавливает меня танкист. – Смотри!
Охренеть…
Я не знаю, что тут произошло. Но видок передо мною открылся и вовсе жутковатый.
Прямо на краю леса стоял, накренившись на бок, обгорелый танк «Т-55». Не имитация – он в свое время горел всерьез! На закопченной броне видны мутные засохшие потеки какой-то жидкости. Тушили его, что ли, или как?
Чуть дальше в поле видна пробитая в трех местах коробочка БТР. Ее явно расковыряли из чего-то основательного – даже отсюда видны неслабые дыры в борту. А ведь до бронекоробки отсюда метров полтораста будет!
И вообще все поле изрыто так, словно тут порезвился пьяный великан-кузнец. Хватанул полбочки самогонки – и давай молотом махать!
Тут явно арта поработала. Или парочка эскадрилий летунов отбомбились серьезными бомбами. Совершенно очевидно, что на данном полигоне шурует не только этот самый полк – тут, похоже, всерьез отрабатывают боевое слаживание сразу несколько родов войск. Ну, в принципе, чего-то такого я и ожидал – не под одну же часть, пусть и особую, отгородили такой основательный кусочек земли? Эта мысль зародилась у меня достаточно давно, еще когда я заметил на станции вагоны с хорошо знакомыми ящиками – авиабомбы. Уж точно не в этот полк их привезли…
Учитывая же привычки здешнего руководства, не удивлюсь, если в любую из сгоревших бронекоробок подбросили для антуража пару обгоревших туш какого-нибудь скота. Чтобы уж реальность так реальность! Так сказать, проверка на небрезгливость. Слыхал я про такие штуки… только не встречал никогда.
Но что здесь нужно майору?
Явно ведь он сюда не просто так притопал?
А танкист приник к окулярам бинокля, обшаривая усеянное воронками поле.
– Ищем-то чего, товарищ майор?
– Следы смотри… Не людские – здесь трава высокая. Колею ищи! От колес.
Хм, колею?
А за каким, простите, рожном?
Стоп… улавливаю мыслю!
Зачем в нашей группе танкист?
Драчун, диверсант, корректировщик, сапер – понятно. А майор-то здесь что делает? Нет для него работы по профилю!
Или есть?
Попробуем понять логику его рассуждений.
Маршрут проложен неподалеку от этого поля – зачем? Тут явно никто и ничего просто так не делает!
Так, танкист, мастер вождения… А где ему брать технику? На чем-то он ведь должен показать свое мастерство!
Здесь, больше негде. На карте никаких обозначений автопарков нет.
Стало быть…
Колея!
Машина не пришла сюда только что, мы здесь явно не первые, кого тут гоняют. Значит – стоит давно. Специально для таких вот сообразительных… Может так быть, что и не одна она тут стоит.
Но ведь ее надо периодически осматривать, если дизель – то и проворачивать иногда. Аккумуляторы заряжать…
И заправлять – она ведь не святым духом питается? Нет, обычной соляркой или бензином. А тащить на руках через эту «полянку» бочку или канистру – удовольствие сомнительное. Значит, машина подходит прямо к стоящей здесь технике. Заправляет топливом, дежурный механик осматривает и заводит двигатель.
Так? Похоже, что да…
И тогда на высокой траве будут колеи, оставленные транспортом техобслуживания.
Ладно, смотрим!
Грузовик… ну, этот-то если и поедет, так явно не сегодня. Колес у него нет вообще – на дисках стоит.
БМП – дыра в боку… сомнительно, чтобы там что-то вообще уцелело.
О, господи – «тридцатьчетверка»! На вид так вообще даже целая… однако никаких следов поблизости нет. Но целая же!
Трогаю Остапенко за плечо.
– Давно стоит, у кормы трава высокая, и куст вырос, – отвечает он через несколько секунд разглядывания танка.
– И?
– На кустике все листочки целые… – бурчит майор, отворачиваясь.
Ага, ежели там начать газовать, прогревая двигатель, то листики-то и посдувает выхлопом к такой-то матери… да и закоптит еще.
Не танк, стало быть. Еще какая-то штуковина тут есть. Вполне, кстати, может статься так, что и не одна. Мало ли куда вынесет кривая экзаменуемых? Весь полигон они явно не оббегают, чтобы это поле просто пересечь… светового дня может и не хватить! Разгуливать-то здесь во весь рост нельзя!
– Правее смотаюсь, хорошо?
Танкист кивает.
За пригорком дорога раздваивается, огибая небольшой овражек. Неподалеку от развилки видны обломки сгоревшей техники – я даже не могу понять, чем это было раньше.
А на краю овражка, накренившись на бок, стоит БМП.
Без башни – тоже не ездок. Стальная «кастрюля» с торчащей оттуда пушкой лежит метрах в десяти – сорвало к чертям!
Да уж… нагляделся я в свое время на такие, с позволения сказать, «скульптуры»…
Осмотревшись по сторонам, быстро пересекаю открытое место и ныряю в кусты… чтобы тотчас же зажать нос – горелым мясом так пахнуло! Чуть не сблеванул…
Мать-мать-мать… это в БМП, что ли, что-то сгорело?
Поворачиваюсь назад.
И, уже приподняв ногу, замираю на месте.
Стоп…
Сгорело?
Но на броне не видно копоти! И краска вся на месте…
Опускаю ногу назад и разворачиваюсь.
Да, бронемашина не горела – не видно следов буйства пламени.
А как, кстати, ее вообще подбили?
Лупили из пушки по телеуправляемой мишени?
Возможно.
Вопрос – откуда?
Позади меня холм. И если пушка била сверху, то снаряд бы с такой дистанции не башню сорвал, а проломил бы броню на хрен!
Справа – тоже холм, тот же самый. С той стороны достаточно крутоват, так что пушку туда втащить – затея непростая! Да и с этой…
А слева низина, БМП оттуда вообще не просматривается, не дошла.
Не сзади же по ней стреляли? Башня в таком случае должна была бы вперед отлететь!
Делаю крюк, оглядываясь по сторонам. Мало ли кто тут сидеть может…
Вот и башня.
Никаких следов попадания на ней не видно. Более того!
Даже поручни не погнуты! А уж если бы эта «кастрюля» со всей дури хряпнулась бы о землю… сантиметровые прутики погнуло бы играючи!
Ну, пусть и не сантиметровые – один хрен!
Башня у бронетехники может слететь в двух случаях (всякую экзотику сейчас не рассматриваем): снаряд приличного калибра по самой башне либо подрыв боезапаса.
Попадания по «кастрюле» не было, да и следов взрыва БК что-то тоже незаметно. Видел я, как эти «коробочки» в