Сколько стоит любовь?

Слава Доронина

* * *

1 глава

Тася

Сильный дождь нескончаемым потоком шел уже второй день. После него обязательно выглянет солнце и распустятся листья на деревьях, что до последнего сопротивлялись теплу, и наступит настоящая весна. Она всегда ассоциировалась у меня с яркими зелеными красками природы и цветением абрикосов. У нас во дворе росло так много этих деревьев, что от ароматов и белого цвета кружилась голова. А после того как цветки осыпались на землю, казалось, что снова выпал снег – все было усеяно воздушным покрывалом из ваты, которая разлеталась в стороны от легкого дуновения ветерка.

После рабочей смены в кафе «Престиж» я не сразу отправлялась домой. Садилась в наш старенький автомобиль, который остался мне от отца, и ехала в любимое место за городом. В начале мая речка сильно выходила из берегов, а спустя две недели налетало жуткое комарье. Пока ни того, ни другого не случилось, я пользовалась моментом и не упускала возможности побыть немного в одиночестве и тишине. После рабочей колготы и тех картинок, что приходилось ежедневно лицезреть, желание перезагрузить нервную систему и стереть из памяти хмельные образы посетителей, было весьма велико. Я сидела какое-то время в машине, опустив стекло вниз, смотрела в темноту, прислушиваясь к монотонному стуку капель дождя о лобовое стекло и настраивалась на возвращение домой. Последние два месяца я это делала с неохотой. Вместе с наступлением тепла в нашу семью пришла печальная новость: подтвердился неутешительный диагноз у младшей сестры, и теперь ей требовалась операция. Ещё зимой она переболела гриппом, и хрупкий маленький организм не выдержал такой нагрузки, точнее, крохотное сердечко.

Два с лишним месяца мы с матерью собирали деньги на операцию, чтобы восстановить здоровье Лизы. Выставили дом на продажу, бросили клич среди друзей и родственников. Мать ходила по чиновничьим кабинетам, но везде получала отписки: «Нет денег, средств не заложено», обращались в благотворительные фонды… Но время шло, а врачи говорили, что оно в нашем случае уже на вес золота. Последний месяц я больше не вникала в диагнозы и не смотрела в анализы Лизы. Хотя поначалу пробовала читать обо всем в интернете, зависала на различных форумах, искала всевозможную информацию и врачей. Последние, кстати, говорили, что Лиза изначально родилась с патологией сердца, а сильный грипп, каким она переболела зимой, крайне усугубил ситуацию. Болезнь спровоцировала осложнение, и, когда девочка начала падать в обмороки и страдать одышкой, мы заподозрили неладное и обратились к врачам. Плановые осмотры у специалистов с самого рождения ничего не показывали. А после перенесенной болезни и кучи обследований новость, что у Лизы порок сердца, стала для меня и матери сильным шоком.

Столько безразличия, сколько я встретила в местной поликлинике, я не встречала ещё нигде. Пока лично сама не столкнешься с такой бедой, не узнаешь, что в жизни есть обратная сторона, которая состояла из каждодневного страха, боли и глубокого отчаяния за жизнь небезразличного тебе маленького существа, понимания, что бессилен и не можешь ничем помочь, а твое будущее, иной раз, зависит от толщины кошелька и наличия в нем денежных купюр. Отец умер пять лет назад. Попал в аварию, но чудом выкарабкался, мать все время тогда говорила, что он в рубашке родился. А спустя какое-то время после той трагедии на дороге он начал угасать на глазах, а в один из дней упал дома в прихожей. Больше в себя он не пришёл, впал в кому. В затылочной части головы на месте удара, после той страшной аварии образовалась гематома, а врачи попросту не доглядели. В итоге опухоль росла и в один из дней перекрыла все сосуды в его голове. В коме он пробыл ровно две недели, мать все надеялась, что он придет в себя, и в случае, если бы это произошло, областная больница дала согласие его прооперировать и попытаться спасти. Но пока он находился в коме, никто из врачей не решался на его транспортировку. Спустя две недели отца не стало, и мы остались одни. Мне тогда исполнилось пятнадцать, а Лиза совсем недавно родилась. До сих пор помню ужасные крики матери, что разносились по этажу, где находился реанимационный блок, когда ей сказали, что его сердце остановилось. Она все время корила себя, что не настояла на транспортировке в областную больницу и не дала отцу шанс.

После его смерти наша жизнь сильно изменилась. Я решила не идти в одиннадцатый класс, потому что у нашей семьи не было денег на дальнейшее обучение и институт, а бюджетное место я бы не вытянула. Не могла так рисковать, зная, что количество мест ограничено, а я могла остаться не у дел. Подумав, забрала документы из школы, получила аттестат об окончании девятого класса и пошла в колледж на бюджет, выбрав самую простую профессию строителя. Нашла подработку и решила, что таким образом от меня будет куда больше прока, пока не достигну совершеннолетия и немного не поднимусь на ноги. Да и матери необходимо было помогать хоть какой-то копейкой или просто приглядеть за Лизой.

В свободное от учебы время я работала в магазине: раскладывала и сортировала товар, заменяла продавцов, когда те уходили в отпуска. А несколько месяцев назад мне повезло еще и устроиться уборщицей в местный ресторан. Ильнур, хозяин этой с виду презентабельной забегаловки, как узнал, что у нас в семье случилась беда с маленькой Лизой, доверил мне полставки официантки к имеющейся должности уборщицы. Деньги небольшие, но на безрыбье, как говорится…

Работала по графику, и на жалобы и сетования, какая сложная жизнь, не оставалось ни сил, ни времени. Последние три месяца я пахала, как проклятая и, каждый вечер, наблюдая за пьяными парочками и обеспеченными мужчинами и женщинами города, понимала, что не переваривала тех на дух. Мечтала поскорее закончить колледж и уехать в большой город.

Я хорошо рисовала и иногда этим подрабатывала. Вела страничку в соцсетях, просила некоторых известных блогеров разместить рекламу, рисуя для них что-то бесплатно. Имела небольшой доход, но этих крох было мало, чтобы покрыть затраты на операцию сестре. Цена вопроса была для нас с матерью неподъемная. Мы копили деньги, затянули пояса, но денег по-прежнему не хватало. Я видела, в каком отчаянии порой находилась мама, как плакала по ночам на кухне. Приезжала с ночной смены из ресторана, видела ее красные глаза и пуще прежнего в такие моменты мечтала о машине времени. Чтобы оказаться сразу в том, когда все несчастья останутся позади, а на лицах матери и сестры снова будут блистать улыбки. И я верила, что такой день настанет. А как иначе жить без веры в этой беспросветной тьме, что вдруг окутала нас после зимних холодов?

Смена выдалась тяжёлая. Ильнур на ломаном русском и с чудовищным акцентом раздавал указания – ждал на днях каких-то гостей из Москвы. Закрыл ресторан на час позже обычного и еще примерно столько же всех нас «строил». Прикупил новую униформу для персонала и заставил всех переодеться, чтобы лично проверить, как все будет смотреться. Наверное, специально выстроил нас в шеренгу, чтобы среди девчонок рассмотреть самых доступных и охочих кандидатов, кто за лишнюю тысячу подляжет под «дорогого» гостя. Таких в его ресторане был чуть ли не каждый второй. И как только земля носила этого расчетливого негодяя? Благо меня Ильнур никогда не замечал. Кому нужна неказистая серая мышка, у которой глаза не горели от слова «богатый недоносок»?

Частыми гостями в вип-комнате «Престижа» были прокурор и глава администрации нашего небольшого города, крутые предприниматели и другие богатые сливки нищенского Мухосранска. Все эти люди мнили себя властителями мира и думали, что имели какую-то ценность и значимость, так оно, возможно, и было на самом деле, пока они все состояли в одной упряжке и лебезили друг перед другом. Именно в этом месте я поняла, что рука моет руку, и деньги идут к деньгам. И Бог с этими лицемерами, такое было везде сплошь и рядом, но больше возмущало другое: девочки, с которыми я работала в одной команде, мечтали о крохах внимания этих людей, как в омут с головой бросались в короткие интрижки за деньги, если их манили пальцами. Только хороший заработок и чаевые сдерживали меня, чтобы уйти из ресторана Ильнура. Будь моя воля, давно бы плюнула ему в лицо. Потому как предложения интимного характера от "дорогих" гостей ресторана поступали с завидной периодичностью. Причем хозяин забегаловки сам не гнушался и прибегал к услугам продажной любви, особенно часто с Лилей или Мариной. Местный сутенер блядского разлива. По-другому и не скажешь. А мне, в отличие от девчонок, была отвратительна одна только мысль, чтобы спать с кем-то пьяным и богатым ради денег.

Да, в мои девятнадцать я повидала много всего, чего не хотела бы испытать на себе. Видела уже пару абортов одной из «коллег», у второй изуродованное лицо, когда жена влиятельного блядуна поймала его с поличным, и, наверное, таких случаев было не мало. Я лишь задавалась одним единственным вопросом, неужто красные купюры с тремя нулями стоили этого всего? Да, ради Лизы, возможно, я бы решилась на подобный шаг, но добровольно и по своему желанию. А так, как это делало большинство, в погоне за удачей и шансом на роскошную жизнь – никогда!

Заглушила двигатель и вышла из машины, вдыхая полной грудью свежий воздух. Буквально пять-десять минут, и я отправлюсь домой. Тяжело, морально сложно нести груз ответственности на своих плечах в девятнадцать лет и понимание, что никак не можешь помочь родному, беззащитному человеку. Это чувство сеяло внутри пустоту. Я недавно снова открыла сайт, где такие же бедные семьи, как и наша, просили помощи на операцию своему ребенку и… просто его закрыла. Так и не смогла разместить объявление о помощи. Словно барьер стоял внутри. Столько боли было в тех строках, и мне казалось, что если я примкну ко всем этим страждущим, то точно не вытащим Лизку.

Вода тихо плескалась о берег. Я подошла к реке и присела на корточки, опуская руки в воду. Смочила их холодной водой, умылась и немного пришла в себя. Каждый год с наступлением мая внутри меня рождалось вдохновение, но этот год единственный, когда внутри ничего не просыпалось, кроме чувства, что я как будто находилась в летаргическом сне. Казалось, пройдёт немного времени, и все будет как прежде. Наивная…

Спустя полчаса я уже подъехала к дому, заглушила двигатель и зашла в дом. Мама сидела на кухне и что-то писала в тетради. Наверное, снова считала деньги. Лиза уже неделю лежала в больнице в реанимации, а мы были в подвешенном состоянии. Московская клиника готова была сделать операцию бесплатно, но вот дорогостоящий окклюдер, пребывание матери и Лизы в больнице, анализы и все лекарственные препараты мы должны были оплатить сами.

– Мам, привет, – я вошла на кухню и присела на стул напротив неё.

На грустном лице пролегли черные круги под глазами. Я уже давно не видела даже тени улыбки на нем. Да и самой было как-то не до них.

– Привет, Тасенька, – вымученно выдохнула она.

– Ну что? – хотя не знаю, зачем я спрашивала, и так было все понятно по одному взгляду на маму.

– Ещё один отказ. Багров сказал, что может выделить лишь пять тысяч из своего кармана и вытащил из кошелька одну красную купюру, – кивнула на стопку денег, что лежала на столе.

Видела я в ресторане этого обрюзгшего старикана Багрова с залысиной на голове. Всегда появлялся с таким высокомерным видом, словно божество спустилось на грешную Землю, и он один праведник среди всей грязи, что скопилась под его ногами. Лицо его наглое и глаза хитрые. Часто он проводил время в обществе молодых и расфуфыренных девиц. То ещё удовольствие работать в небольшом городе в самом злачном из всех мест, хотя по меркам местных «олигархов» единственном приличном, и постоянно лицезреть все это лиходейство.

В договоре у нас даже имелся пунктик о неразглашении того, что увидели и услышали в стенах ресторана. А если эти пунктики плохо исполнялись, то люди Ильнура помогали доходчиво усвоить эту информацию. Но я и так нигде и никогда ничего из того, что видела, не обсуждала. Даже матери никогда не рассказывала, чтобы её удар не хватил. И лишь мысленно всегда осуждала такое поведение, нравы и распутство современного времени.

– В конце мая повезу Лизу в Москву, а там видно будет… – мамин голос дрогнул, и она горько заплакала.

У меня сердце сжалось. Мы обе прекрасно понимали, что жизнь нашей Лизы зависела от операции и от того, как быстро ей ее сделают. Но денег этих, каких-то несчастных бумажек с нулями, половину из которых мы набрали с горем пополам, не хватало. Даже дом выставили на продажу за копейки, но и тот был никому не нужен. Никто никому был не нужен, и мы медленно наблюдали, как увядала наша девочка. И ладно бы цена вопроса измерялась миллионами, так нет же!

– Ясно.

А что я ещё могла сказать. Не мы одни ждали подобной операции. Но своя боль и трагедия были ближе.

Я встала и направилась в ванную комнату, приняла душ и закрылась в своей комнате. Достала краски и принялась рисовать. Последнее время получалась откровенная ерунда, но мне важно было хоть куда-то выплеснуть эти эмоции, которые разрывали меня в клочья. Я отчаянно верила, что выход есть, что мы успеем и соберём нужную сумму, а Лиза дождется операции и снова будет прежней озорной девочкой. Растирала слезы этой самой отчаянной веры по лицу. Потому что сегодня впервые увидела смирение на лице матери.

2 глава

Тася

Утром я проснулась с тяжелой головой. Мать уже ушла в больницу. Я обычно забегала к Лизе после занятий. Умылась, перекусила быстро бутербродом с сыром, запила чаем и пошла в колледж. Днем я машиной не пользовалась. Брала ее по вечерам, потому что до ресторана далеко добираться. Слушала лекции, клюя носом, и мечтала о выпускных экзаменах. Понимала, что напрасно трачу свое время, но хоть какое-то образование все равно пригодится. Регина, моя подруга и однокурсница, даже не пыталась вызвать меня на диалог. И так понимала, что мне приходилось несладко последнее время. Лишь изредка бросала на меня сочувствующие взгляды.

Наконец прозвенел звонок, и мы вышли из здания. Мне казалось, что я засну прямо на ходу, если не выйду на улицу. На воздухе стало немного получше, пободрее. Мы прошли с Региной по парку и долго не заговаривали, обе шли молча. Хотя обычно после занятий всегда обсуждали свежие новости и трещали без умолку. А до болезни Лизы выбирались погулять по вечерам и даже одно время встречались с парнями, но сейчас не было ни на что времени и настроения.

– Ну, неужели квоты не положены? Ничего нельзя сделать? Ну, а если к местным фермерам обратиться? Должен же быть выход! – вдруг заговорила Регина.

Никак она не могла уяснить, что эта болезненная тема выела меня эмоционально и физически, и говорить об этом мне хотелось все реже и реже. Я чувствовала опустошение и отчаяние. А еще ощущение полной заброшенности. Все остальные сферы моей жизни: учеба, работа, увлечения, – отошли на второй, а то и третий план. Словно профессиональный спортсмен, получивший травму, не совместимую с дальнейшей карьерой, я усердно пыталась доказать всем, что вернусь в спорт. Но с каждой попыткой шанс взять новый результат или хотя бы вернуться к прежнему, таял на глазах. Мои руки опускались. Еще чуть-чуть и безнадежный взгляд матери окончательно вышибет из меня последние крохи веры и надежды.

– Есть квота, встали в очередь, операцию готовы сделать бесплатно, но сам окклюдер и пребывание в больнице, все лекарства и анализы за наш счет, – я уже язык стесала, объясняя людям эти прописные истины, кто задавал похожие вопросы. Мы нашли клинику, нашли врача, но наша Лиза не единственный ребенок в очереди на подобного рода операции.

– Фермеры, главы местной и поселковых администраций, предприниматели города – все было. Деньги лежат в конверте. Но это все крохи!

В итоге сто тысяч лишь набралось от этих влиятельных людей города. Остальные сто мы нашли среди друзей и дальних родственников. Еще двести с лишним тысяч будто зависли в воздухе и никак не набирались.

– Ну, половина суммы уже есть! Может быть, по второму кругу обратиться?

– Регина, ну что ты придумываешь? – устало перебила подругу. – Ну, кто захочет из своего кармана деньги отдавать просто так?

– А если в клинике этой главному врачу объяснить ваше бедственное положение? – предложила она еще одну бредовую идею.

– Московская клиника насчитала внушительный ценник. Посчитали и реабилитацию, и присутствие материи, пока Лизе будут делать операцию, с чего они должны делать поблажки? Я пока искала на форумах в интернете всю информацию, знаешь, сколько ужасов насмотрелась? А сколько таких семей как наша или еще беднее? Я бы и миллион заплатила, если бы он был. Дело ведь не в деньгах, а в том, что у нас их нет.

– Кредит? – продолжала перечислять она. Хотя мы много раз уже все обсуждали.

– Максимум сто тысяч на мизерный доход матери. Но я знаешь, что решила… – вдруг остановилась и поглядела в лицо Регины.

Она тоже остановилась и кивнула головой, ожидая продолжения.

– Я у Ильнура спрошу денег! У него их много. Я из города планировала уехать до того, как с Лизой случилась эта беда, но если он даст нужную сумму, или хотя бы ее половину, то останусь и буду отрабатывать. Землю носом буду рыть, но не могу сидеть, сложа руки. Мать вчера увидела на кухне ночью со стеклянным смирившимся взглядом и… – осеклась, а голос мой дрогнул. – Если после смерти отца и Лизы не станет, она не выдержит. Она уже руки опускает, и я вижу обреченность в ее глазах. Лучше уж испробовать все, отработаю. Но Лизу с мамой надо вытаскивать.

– Да не даст он денег! – махнула рукой Регина и недовольно хмыкнула. – Удавится того и гляди за лишнюю копейку, что прошла мимо его ресторана. Авансом так точно не даст. Выгода ему, какая? Быстрее с клиникой договориться об отсрочке, чем с ним.

Я понимала, что в итоге Ильнур мог от меня затребовать. Но и не такая уж я конфетка, как Марина, Лариса или Лиля. Станется с него просить его ублажать, нагрузит меня черной работой, как Золушку, и буду впахивать за гроши, как бесплатная рабочая сила.

– Может быть, ты и права… – я тяжело вздохнула и бодро зашагала по улице, все равно обдумывая этот вариант.

– Ты к ней? – спросила Регина.

– К Лизе, да.

Мы подошли к невысокому ограждению, за которым скрывалась моя душевная боль.

– Так охота увидеть ее прежней здоровой и озорной девочкой, – призналась я грустно.

Перед глазами возник образ маленькой девочки с голубыми глазами и русыми вьющимися волосами.

Действительно, последние полгода были ужасными, наполненными лишь бесконечной беспросветностью и стремлением найти недостающие деньги. Нет, надежда внутри все еще теплилась, я верила, что собрать сумму получится, но, когда обиваешь чужие пороги и получаешь от ворот поворот, энтузиазма бороться это не прибавляет. А когда ещё полтора месяца нас направляли от одного врача к другому и ставили неправильный диагноз… Что уж говорить. Нервы были на пределе. У всех. И лишь на личике сестры не отражалось и тени страха. Она была искренне рада, когда я приходила и навещала ее, мечтала о том, что скоро вернется домой и постоянно просила показать ей фотографию цветущих абрикосов.

После визитов к Лизе я еще полдня прихожу в себя, и мне ничего не хочется. Сложно объяснить, но, когда несколько месяцев назад жизнь казалась тихой и размеренной, строились планы на будущее, и вдруг в один день все рушится, как карточный домик – такие трудности ломают. Прежде, чем ты снова найдешь в себе силы войти в привычный ритм жизни, проходит много дней в переосмыслении жизни и бессонных ночах. Сегодня на смену я заступала, трясясь, как осиновый лист. Потому что после того, как отработаю свои часы и насмотрюсь на пьяные и довольные лица посетителей, решила, что подойду к Ильнуру и попрошу денег. Конечно, мама, прознав о такой самодеятельности с моей стороны, в восторг не придет. Но я давно уже принимала решения сама. Много чего утаивала от нее, чтобы она не переживала и не нервничала по пустякам. Хотя мне кажется, и без слов понимала, что мне не сладко приходилось на работе у Ильнура.

Пока я разносила заказы, а после еще убиралась в заведении, думала о том, что хотела бы рисовать, а не ходить между столами. Только мечты о выздоровлении Лизы и о занятиях живописью доставляли мне хоть какое-то удовольствие.

Я старалась не обращать внимания на громкий смех и веселье в заведении, которое, если бы не безвыходная ситуация, обходила десятой дорогой. Но понимала, что никуда больше не устроюсь, а деньги мне сейчас были крайне необходимы. Люди потихоньку разошлись и я, убрав последний столик, навела порядок в зале и пошла в кабинет Ильнура. Тот всегда засиживался на работе допоздна.

Постучала в кабинет и услышала тихое «Войдите». Вошла и взглянула на мужчину. Тот сидел в своем кресле за столом и с задумчивым взглядом смотрел в экран телефона. Нет, конечно, Ильнур был далеко не дурак, чтобы давать мне денег просто так или авансом. Но и я тоже многому научилась в этом месте за последние месяцы работы. А в частности, скалить зубы и настаивать на своем. Болезнь Лизы и безразличие многих людей сделало меня несколько тверже.

– Таисия, что-то случилось? – он вопросительно поднял брови.

Когда я говорила, что мне не поступали предложения интимного характера, я немного лукавила. Ильнур ничего лишнего себе не позволял и против воли меня ни к чему унизительному и постыдному никогда не склонял и не принуждал. Но разговоры о том, что у меня могла бы быть совсем другая жизнь, ответь я на внимание того же самого Багрова, иногда заводил. И получая от меня очередной отказ, прикрывался словами, что знал моего отца, потому и относился ко мне с неким снисхождением, держал на работе, да еще и терпел все мои причуды и упертый характер. Вот и сейчас я была уверена, что еще раз напомнит мне обо всем этом, но, тем не менее, я отступать не собиралась. Постараюсь призвать его к разуму или, на крайний случай, вызову жалость, но все равно попрошу денег. Да, было крайне неудобно, противно, низко, и в общем, претило мне так поступать, но лучше я потом буду жалеть об этом разговоре и неудачной попытке выпросить денег, чем увижу маленький гроб и угасающую мать.

– Да, случилось. Ты знаешь, что у нас в семье беда и нам нужны деньги. Мы никак не наберем всей суммы. Лизе нужна операция, и клиника ждет от нас согласия, чтобы ее провести. Нам не хватает ста тысяч рублей, – в лоб выпалила, глядя прямо в его лицо.

Мужчина сощурил глаза и откинулся на спинку кресла. На самом деле нам не хватало большей суммы, но я специально озвучила меньший ценник. А сто тысяч, на крайний случай, возьмем в кредит, который одобрили матери в банке.

– И? – спросил он, прекрасно понимая, что я сейчас потребую эту сумму.

– Мне нужны деньги. Я готова работать у тебя столько, сколько ты захочешь.

Какое-то время Ильнур молчал и пристально рассматривал меня серьезным взглядом. Затем поднялся с кресла и хищно улыбнулся.

– Девчонки говорят, что ты все еще девственница? – вдруг спросил он, а я непроизвольно дернулась от этого вопроса.

– Она самая, – сжав плотно челюсти, выдавила я.

Как и предполагала, начнет сейчас «сватать» мне Багрова. Девчонок подкладывал под него, чтобы быть к тому ближе и налогов платить меньше. Может еще что-то мутил, откуда я могла знать все подробности?

– У меня завтра приезжают гости из Москвы…

– Я не буду ни с кем спать! – я сверкнула гневным взглядом.

– Ты дослушай, а там сама подумаешь и расставишь приоритеты. Но просто так денег я тебе не дам. Ты вообще видела, чтобы я раскидывался ими просто так? Я не благотворительный фонд!

Я не шелохнулась. Но в эту минуту пожалела, что пришла к нему. Лучше бы поехала домой и еще раз обо всем подумала, прежде чем отправляться с такими заявлениями к хозяину ресторана. Наверное, я достигла крайней точки отчаяния, раз пришла к нему в кабинет.

– Приезжает один состоятельный человек вместе с сыном.

– Хоть с двумя дочерями! – огрызнулась в ответ, понимая все его намеки, и в какую степь он сейчас заведет разговор.

– Они очень обеспеченные люди. Очень, – деловито и важно подчеркнул Ильнур, – а мне нужна их помощь и связи. Думаю, ты могла бы понравиться его сыну. Он красивый молодой человек, наследник крупного бизнеса.

– Я правильно понимаю, ты предлагаешь мне сейчас подлечь под этого парня ради твоей выгоды?

– Это ты ко мне пришла и просишь выгоды. Я давно предлагал тебе варианты. Но спокойно принимал все твои отказы. Вон Багров знаки внимания тебе оказывает, а ты нос воротишь.

– Я не согласна! Я говорила о работе в ресторане, а не в одной из его комнат на протяжении всей ночи. Этой грязи я и так насмотрелась и не хочу принимать в ней участие! Ни с Багровым, ни с влиятельным гостем из Москвы! – внутри меня все клокотало от гнева.

– В таком случае мой ответ – нет. А у тебя ночь, чтобы подумать. Я даю тебе пятьдесят тысяч за ночь с сынком и оплачиваю перелет в Москву и обратно для твоей матери и сестры, и считай мы в расчете, а там я сам все обыграю, как мне нужно. Они асы в ресторанном бизнесе, и мне их связи нужны позарез. Откажешься ты, согласится Лиля или Лариса. За куда меньшую сумму. Уж они точно воротить нос не станут.

Я молчала и судорожно переводила дыхание, чтобы прямо сейчас не плюнуть Ильнуру в лицо и не уйти из этого гадюшника.

– Ты… – я осеклась, когда Ильнур подошел ко мне вплотную, впечатываясь в меня своим огромным пузом, которое прикрывала белоснежная рубашка. Дорогой парфюм ударил мне в ноздри.

– Я человек, который дает тебе шанс спасти сестру, заплатив за ее жизнь какую-то ничтожную плату. Если уж на то пошло, я могу попросить одного из своих парней, и тебе в момент решат твою проблему с девственностью, и твой ценник упадет вдвое. А то носишься, как ненормальная, с ней и сыплешь брезгливыми взглядами вокруг. Думаешь, я не вижу, как смотришь на всех свысока? Я терплю тебя лишь из-за твоего отца, потому что знал его, и он был хорошим человеком. Не то бы уже давно сдал тебя Багрову с потрохами.

Я едва сдержалась от ядовитой и злой реплики, собираясь назвать его обрюзгшим и лицемерным негодяем, который прикрывался благими намерениями ради личной выгоды.

Мужчина смотрел на меня испепеляющим взглядом, и я покрылась испариной. Этот разговор мне дался очень и очень непросто, я никак не рассчитывала услышать подобное предложение.

– Если отец был таким хорошим человеком, почему просто не дать денег? Или ты лишь пускаешь пыль в глаза?

– Потому что просто так в этой жизни ничего не бывает. И за все приходится в итоге расплачиваться, – хмыкнул он и развернулся, возвращаясь в кресло.

Выдержав его пристальный и насмехающийся взгляд, я медленно развернулась и пошла прочь.

Ни к чему не склонял, как же. Только отчетливо дал сейчас понять, что я давно хожу по краю, и он в любой момент мог столкнуть меня вниз. Но терпит. Из последних сил терпит, и его терпение на грани.

После смены я снова поехала к реке и провела там очень много времени. Больше часа точно. Сидела на берегу, слушала тихий плеск воды и думала над теми словами, что услышала в кабинете Ильнура. Одна ночь с каким-то человеком, который даже не местный житель и, считай, внушительная сумма на операцию у нас в кармане. А моя девственность… не носилась я с ней, как с писаной торбой, пусть не привирает. Мне вообще было на это наплевать, если уж на то пошло. Но продавать себя и свое тело за деньги первому встречному… Чтобы осмыслить это, требовалось время, а у меня его не было. Предложение Ильнура, походило на то, как если бы я сидела на игле и долгое время пыталась соскочить с дозы, а тут мне вдруг предложили задарма новый всплеск кайфа. Всего-то и требовалось, протянуть руку и закрыть глаза, чтобы получить это все…

Я включила громко музыку, жмурила сильно глаза и представляла, какой стыд буду испытывать, согласившись на эту низость. И что я только не делала, чтобы выбить этот разговор и предложение Ильнура из своей головы. Думала и том, что мать, прознав, откуда и каким способом я достала эти деньги, проклянет меня, но перед глазами, как приклеенная, стояла картинка здоровой и счастливой Лизы. Она бегала по заднему двору среди цветущих абрикосов и улыбалась нам.

3 глава

Александр

– Саша, ты куда? Рабочий день ещё не окончен, – остановил меня Карим.

Я замер, досчитал до десяти и, повернувшись, посмотрел в морщинистое грубое лицо. Ослабил узел галстука, понимая, что мне нужен глоток свежего воздуха. Именно за ним я и направлялся на улицу, чтобы немного привести себя в чувство и остудить гнев, который клокотал внутри. Не то мог не сдержаться, вернуться в кабинет к отцу и… дело кончилось бы печально. Потому что негоже детям поднимать руку на своих родителей. А я бы всю душу из отца сейчас вытряхнул.

– Ты чего? Что-то случилось? – Карим заметил мое состояние и недовольно нахмурился, внимательно всматриваясь мне в лицо.

В эту самую минуту мне было плевать на работу и партнёра отца. Меня интересовал лишь один вопрос, как долго я жил в иллюзии счастливой и полноценной семьи, которой уже давно, оказывается, не существовало? Минуту назад я выскочил из кабинета отца, застав того в обществе молодой девицы, которая, широко раздвинув ноги, принимала в себя его член. В то время, как несовершеннолетняя сестра и мать ждали с работы главу семейства и генерального директора сети ресторанов «Кристалл» на ужин по случаю победы Наташи в конкурсе начинающих архитекторов.

Я смотрел невидящим взглядом на Карима, а видел совсем другое лицо: физиономию негодяя, которое было искривлено гримасой плотского наслаждения. Вспышка ярости прострелила мозг и я, сжав кулаки, зашагал прочь, ничего не отвечая. Холодный ветер ударил в лицо и немного привёл меня в чувство. Я подошёл к машине, разблокировал замки и забрался на сидение. Глядел на мелькавших мимо людей и машины и думал о том, что ни мать, ни сестра не заслужили такого предательства, такой лжи и лицемерия после той страшной трагедии, что родители пережили вместе много лет назад. Мы все вместе ее пережили, и мне казалось, наша семья никогда не распадется, а получалось, что каждый в итоге был сам за себя? Ах, нет, иллюзии… Отец неплохо построил для всех нас не только крепкую опору и бизнес, но и создал декорации идеальной семьи.

Телефон завибрировал в кармане пиджака. Я достал его и взглянул на дисплей. Высвечивалось имя сестры. Ни с кем не хотел сейчас говорить. Хотя с сестрой мы были очень дружны, она и на архитектора пошла учиться лишь потому, что хотела быть в чем-то похожей на меня. Да и что бы я сейчас мог ей сказать? Не говорить же о том, что я случайно стал свидетелем той низкой сцены, которая никак не шла из головы. Не та тема для обсуждения с без пяти минут восемнадцатилетней девчонкой, у которой кипели гормоны внутри. Не хватало только, чтобы она вместо меня глупостей наделала.

Не знаю, сколько сидел в машине у офиса, но ощутил сильную потребность уехать куда-то подальше от этого места. А ещё лучше из города. Лишь в одном был уверен в эту минуту, что жить так, как мы жили раньше, больше уже не сможем. И на ужин я сегодня не поеду, чтобы не встречаться с отцом, потому что та сцена никак не шла из головы.

Колесил по городу пока не надоело, и остановился возле клуба с яркой вывеской. Телефон без конца вибрировал, и Наташка, наверное, сильно переживала, что меня нет на семейном ужине. Между мной и сестрой была тесная связь. Ей я мог доверить многие проблемы и поделиться радостями, ощущая её неподдельный интерес. Но ей действительно это все было важно. Ловил себя иной раз на мысли, что так, как любил сестру и с какой нежностью и трепетом к ней относился, вряд ли буду относиться к какой-то другой девушке.

Написал Наташе короткое сообщение, что у меня не получается приехать вовремя, ощущая тяжесть в груди, что изворачивался и лгал, когда хотелось выплеснуть свои эмоции хоть на какого-то человека, которому были бы не безразличны эти признания. Человека такого я знал, и он усердно сейчас набирал мой номер. Но я хотел отгородить сестру от таких новостей и правды. Самому для начала нужно успокоиться, прежде чем раскидываться словами.

Заглушил двигатель и вышел из машины, зашёл внутрь здания, понимая, что глупая это затея. Я за рулём и пить не стану, но оставаться в тишине, одному в машине, совсем не хотелось. А этот клуб, в котором я частенько бывал – единственное место в городе, которое всегда было приятно посетить.

Мы дружили с Арсением, диджеем клуба, мне нравилась его музыка, и сам он был вполне нормальным парнем, с которым ни много, ни мало, но дружили мы со школьной скамьи. Поэтому я и приехал сюда. Знал, что могу побыть в его обществе без ущерба для своих эмоций и чувств. А он не станет лезть в душу.

– Ты каким ветром? Сто лет тебя было не видно.

Высокий и тощий парень с черной копной волос протянул мне руку. Я пожал ее и слегка улыбнулся.

– Анфиса, – он кивнул в сторону расфуфыренной блондинки с третьим размером груди и длинными красивыми локонами, – уже предлагала заплатить мне, лишь бы заманить тебя в нашу клубную атмосферу.

Я взглянул на девицу, а перед глазами снова предстала та развратная сцена с такой же намарафеченной куклой с белой копной волос в кабинете отца. Наверное, у меня ещё не скоро встанет на белокожих и светлых путан. Отвернулся от девушки и поглядел на Арса:

– Я просто пришёл. Давно не был. Анфиса еще подождет.

– Да ладно тебе. А что хмурый такой? Или отец за какие проступки лишил тебя твоей крутой должности? – усмехнулся друг, а я взглянул на его кривую ухмылку и пожалел, что приехал сюда.

– Типа того. Сам ушёл, – отозвался я и, поймав недоумение, что промелькнуло на его лице, пожал плечами.

– Ладно, послушаю тебя несколько в иной интерпретации, если ты не против.

Развернулся и направился в зал. Заказал холодной минеральной воды и, откинувшись на спинку кожаного дивана, слегка прикрыл глаза, думая о том, как мне поступить. Не будь матери и Наташи, даже сомневаться не стал: собрал вещи и ушел из дома. Пусть отец творит, что ему вздумается. Но сейчас у меня руки чесались хорошенько встряхнуть его за плечи и мозги вставить на место. А еще поговорить с глазу на глаз, чтобы расставить все точки над «i». Потому что если он рассчитывал жить с нами и продолжать трахать ту белую дрянь за нашими спинами, то он сильно заблуждался на этот счёт.

Не знаю, сколько прошло времени, наверное, час с небольшим, но в итоге мне надоело сидеть на месте. Я расплатился за воду, попрощался с Арсом и вышел на улицу. В это время снова раздалась звучная мелодия моего мобильника. Я увидел имя Карима и, тяжело вздохнув, ответил на звонок.

– Да! – получилось несколько резко.

Не в том я был настроении, чтобы любезностями обмениваться, да и рабочий день давно уже закончился.

– Я звоню насчёт Ростова. Завтра отправишься в поездку со мной вместо отца. По пути заедем в мой родной город на пару дней, – Карим говорил коротко и по существу, словно отдавал приказ.

Я ехидно ухмыльнулся. Конечно, отец никуда не поедет. Я бы тоже не поехал, но раз так все сложилось… Буду только рад уехать на пару дней из дома. А по приезду сниму квартиру и напишу заявление об увольнении.

– Что за город? – собственно, мне было плевать на этот нюанс.

– Старгород. Мы ездили туда с тобой, тебе лет шестнадцать или семнадцать было, – тон начальника стал мягче, а я грустно ухмыльнулся, вспомнив, что и вправду была такая поездка в моей юности.

– Хорошо. Во сколько выезжаем?

– Я заеду за тобой в половине восьмого. Возьми тогда свой ноутбук и все макеты для ростовского филиала, над которыми ты работал последние два месяца. На месте внесем все правки. Может и другу моему, что подскажешь, он собирается делать ремонт и открывать еще один ресторан.

– Я поеду на своей машине, – предупредил я.

– Добро, – отозвался Карим и завершил разговор.

Я вернулся в машину и подумал о Наташке. Хотел расслабиться и выпить, но завтра предстояла дальняя дорога, лучше проведу тихий вечер с сестрой где-нибудь вне дома. Закажем еду и посидим в парке. Предвкушая, что услышу сейчас её весёлую трескотню, набрал номер сестры. Та сразу же согласилась составить мне компанию. Без лишних вопросов. Но уже когда собирался положить трубку, услышал голос мамы:

– Саша, что-то случилось, да? – она выхватила телефон у Наташи.

Так больно стало в этот момент за неё из-за предательства отца. Не заслуживала она такого отношения. Семь лет назад наша дружная семья ждала пятого члена семьи. Родилась девочка. Мертвая. Она умерла ещё до момента появления не свет, и мать рожала уже мёртвого ребёнка. Мне на тот момент было почти девятнадцать. Наташка пошла в шестой класс. Мы все очень ждали этого чуда. Но тогда я впервые понял, что чудес не бывает, а сегодня лишь убедился в этом ещё раз.

– Все хорошо. У меня завтра командировка в Ростов. Вместо отца поеду, – огорошил ее, – готовлю документы. Опоздал на ужин, извини…

Предал её отец, а вину чувствовал я. Потому что знал об этом и понимал, что ничего ей не расскажу. Мысли отвратительные лезли в голову: соблазнить ту белую дрянь и открыть глаза отцу, что они все встречались с ним из-за денег и ноги раздвигали лишь, чтобы ни в чем не нуждаться.

– А Наташа? Куда вы, на ночь глядя? – мягким голосом спросила мать.

– Я обещал ей давно покататься по городу. Ты ведь знаешь, что, когда она рядом со мной, ты можешь ни о чем не переживать.

– Да, – тихо отозвалась мама, но я почувствовал, что она улыбнулась. – Я все равно дождусь вас.

– Хорошо, – сказал я. – Дай Наташку, скажу ей пару слов.

Мы попрощались с матерью, я проинструктировал сестру насчет вечера, и что подъеду через полчаса, и разъединил звонок.

4 глава

Александр

Спустя полчаса я подъехал к дому, и Наташа выскочила на улицу. Мама все же вышла ее проводить, стояла и смотрела на нас теплым взглядом. Когда мы отъехали от дома, Наташа убавила музыку и поглядела на меня, видимо, уже сгорая от любопытства, и не в силах молчать.

– Ну, рассказывай, что случилось? – потребовала она.

В ее взгляде все перемешалось: и понимание, и нежность, и озорство.

– С чего ты решила, что что-то случилось? – я криво ухмыльнулся и старался на неё не смотреть.

– Я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой. Меня-то ты точно не обведешь вокруг пальца, как маму. Не сидел ты ни на какой работе!

– Не сидел, – согласился я. – Просто не хотел ехать домой.

– Это из-за отца? – прямо спросила она. Наташа как-то обмолвилась, что однажды застала сильную ссору между отцом и матерью.

– Да, мы немного повздорили на почве работы, я не захотел приезжать на ужин.

Я редко обманывал Наташу, и то лишь потому, что она и в самом деле была очень смышленая девочка.

– Да, поверю. Он тоже сидел весь ужин хмурый, а потом уехал куда-то, сказав, что у него срочные дела.

И я даже знал имя этим делам и видел эту занятость несколько часов назад своими глазами. Крепче сжал руль и, взяв себя в руки, повернулся к сестре и натянуто улыбнулся.

– Не бери в голову, ладно?

– Ты знаешь, тебе порой можно и не говорить ничего, я и так все чувствую. И сейчас ты меня обманываешь. Ты уйдёшь из дома?

Я нахмурился и строго на неё поглядел. Прекрасно понимал все её чувства. Но ведь не мог же я всегда жить рядом с ней. У меня и личная жизнь иногда имела место быть. Точнее регулярно.

– Нет, – улыбка получилась фальшивой, и Наташа сразу просекла эту неискренность.

– Я не знаю, – сдался я. – У меня как-никак личная жизнь есть, Нартышка, – взгляд сестры потеплел, и она улыбнулась. Ей нравилось, когда я ее так называл. Нартышка, потому что если вдолбит себе что-то в голову, то настырнее и не сыскать человека на земле.

– Кстати, про личную жизнь, – лицо Наташи посветлело. – У меня тут ухажер появился… Я хочу вас познакомить.

– Мы с ним не знакомы? – с удивлением взглянул в ее счастливое лицо.

Круг общения у нас был почти один и тот же, сестра часто крутилась в моей компании, и друзья норовили стать для нее больше, чем друзья. Только я пресекал все подобные подкаты на корню. Да и Наташка не промах, научилась умело давать отпор и без моей помощи.

– Нет, мы познакомились с ним на конкурсе, где я заняла призовое место.

– Да ладно? Ты переключилась на ботаников и задротов? Я не узнаю вас в гриме, – иронизировал я.

– Перестань, – рассмеялась она. – Он твоего возраста.

У меня округлились глаза, и беспокойство за сестру возросло двукратно.

– Он был в жюри.

– И что за парень? Хотя тут уже впору применять слово мужчина…

– Его зовут Глеб. И он так красиво ухаживает. Примерно, как ты за девчонками.

– Это меня настораживает еще больше. Ты ведь, наверное, понимаешь, что ни к одной из них я серьёзно не отношусь? – я поглядел на сестру пристальным взглядом.

Пора видимо поговорить начистоту и объяснить маленькой девочке, что парням нравятся неприступные крепости, а особенно их завоевание.

– Неправда, к Кате Вербининой ты питал нежные чувства, – сразу насупилась сестра.

– Катя Вербинина уже два года как замужем. А я туда звать никого не стремлюсь.

А в свете последних событий мое «не стремлюсь» помножилось на много раз.

– Ну, ладно, в общем, ты сам виноват, что сверстники не в моем вкусе. Приучил ко всем этим взрослым разговорам, таскал всегда за собой и думал, что я тебе сопляка приведу с гормонами, бьющими через край? Я хочу вас познакомить. Ты ведь прожженный парень в амурных делах. А я не хочу потом ходить с разбитым сердцем. Ты, как дамский угодник, сразу вычислишь своего собрата.

– Наташа, у мужчин в молодом возрасте нормальное явление менять женщин. Не все же однолюбы.

Нет, я, конечно, не святой, но вполне себе различал, кого и когда трахать, а куда лучше свой член не совать. Меня впервые обидело замечание сестры, если она представляла меня разбивателем женских сердец. Интрижки случались, время от времени, но для молодого парня, не встретившего ту самую – это нормальное явление.

– Ну, так это да или нет?

Говорю же Нартышка, а не Наташа. Родители явно промахнулись в подборе имени.

– Конечно, да. Мне теперь обязательно нужно посмотреть, что там за мужчина такой.

– Он очень красивый. Нет, не красивее тебя, но у меня сердце замирает, когда он ко мне прикасается…

– Оу, – протянул я и перевёл на сестру сердитый взгляд, – вы уже зашли так далеко? А мама знает?

– Нет, между нами ничего еще не было! – вспыхнула Наташка румянцем. – Но такие вопросы мне уже задавать некорректно. И не тактично! Я же не спрашиваю тебя, где ты иногда проводишь ночи напролет?

– Тактичная ты моя, еду заказала? Я голоден, а ты, видимо, любовью питаешься и флюидами своего красавчика, и забыла о голодном брате?

Наташа опять сверкнула недовольным взглядом.

– Ах да, некорректно. Поцелуями, значит, пока что… – без ехидства не получалось общаться на такие темы.

– Да, – романтично протянула Наташа. Никогда она долго на меня не обижалась. – Ты как всегда прав… Целуется он отпадно! Похоже, и в самом деле все было серьёзно, раз сестру было ничем не пронять. Она витала в облаках и в подтверждение своих слов мечтательно закатила глаза.

– Наташка! – пригрозил строгим голосом, толком не понимая даже ещё, как относиться к тому, что скоро она будет обходить меня вниманием.

Домой мы вернулись далеко за полночь. Мать, как и обещала, дождалась нас и предложила выпить всем вместе чаю. Я согласился, но сказал, что долго засиживаться не буду, потому как валюсь от усталости с ног и завтра у меня запланирована дальняя поездка.

Мама сидела напротив нас, смотрела таким любящим взглядом, что у меня сердце сжималось из-за поступка отца. И не в силах больше терпеть эту пытку, поцеловал маму и Наташу в макушки, и пошёл в свою комнату. Принял душ и лёг в кровать. Мне казалось, что я не засну, а в итоге провалился в сон, едва коснувшись подушки.

Дорога до Ростова заняла очень много времени, вовсю шёл ремонт дорог. И я пожалел, что вчера не спросил у Арса его новые треки. По радио шла полная ерунда. В итоге я убавил звук до нуля и просто сосредоточился на дороге. Уезжал из дома ранним утром, пока все ещё спали. Как вор пробирался, не желая никого разбудить. Если бы знал, что тот вечер на кухне и в целом во всей жизни был последним, когда мы были все вместе рядом, то поднял бы всех на уши. Никуда не поехал и остался дома. Но как в той поговорке говорится – знал бы, где упадёшь, соломку заранее подстелил…

– Через месяц придётся вернуться и проинспектировать, как идут работы, – сказал Карим. – К концу года здание должно уже полностью функционировать и принимать первых посетителей.

Весь день я провел в ноутбуке, работал в программе и производил необходимые расчёты. Наша компания решила начать расширение сети ресторанов в разных городах и посмотреть на отдачу. Отец мечтал об открытии ресторана в каждом городе, где количество населения выше миллиона. Неплохое желание, но после вчерашнего представления на его столе с той развратной потаскухой, мне резко стало все равно на проделанную работу. И переступить барьер, который образовался внутри, мне было не под силу: я презирал отца. Всю дорогу думал о нем и об этой ситуации, думал о том, как давно он встречается с белой блядью и как часто их меняет.

Но, кажется, не меняет. Елена Золотова – так звали женщину, которая последнее время часто бывала у нас в главном офисе. Недавно завершился ремонт южного крыла здания основного ресторана, и несколько дизайнеров работали в команде почти три месяца. Я лично общался с каждым. В том числе и с ней. Возможно, эта связь отца с молодым дизайнером была временной, а таких Лен у него было бессчетное множество?

– Да что с тобой такое? – рядом снова возник Карим. Я сидел перед ноутбуком и давно в тот уже не глядел, а снова думал об отце и его «срочных делах».

– Что со мной? – поднял глаза. – Я работаю.

– Ты второй день ходишь как тень, а обычно шутишь напропалую.

– Шутки закончились, – ответил я серьёзно и перевёл взгляд в ноутбук.

– Давай, сворачивай работу. Поехали в Старгород. Хочу навестить давнего друга. У него тоже свой небольшой ресторан, но тебе он после московского шика, скорее всего, покажется забегаловкой.

– Я бы сразу домой поехал, – закрыл ноутбук.

– Да ладно тебе. С таким лицом? Поехали, здесь буквально в часе езды. Красивое место, речка, ну ты вспомни, ты был в восторге тогда? – продолжал настаивать Карим.

– Да помню я. Хоть и давно это было.

Отец тогда отправил меня и Наташку с Каримом в этот город на месяц, а сами с матерью поехали в какой-то круиз. Карим был родом из этих мест, наверное, потому его и тянуло на родную землю. Но как тётя Альма, его мать, умерла, с тех пор он сюда больше не ездил.

– Ну вот, пока рядом хочу навестить могилу матери. Заодно встречусь с другом. Я ему позвонил на днях и сказал, что приеду.

– Ладно, поехали. Охота уже расслабиться и вытянуть ноги, – я и правда, устал от работы, аж глаза болели от напряжения, будто песка в них насыпали.

Сначала дорога, потом макеты в программе…

– Ну, глядишь, и расслабишься, в ресторане наверняка работают симпатичные официантки…

И в самом деле, почему нет? Самое лучшее занятие, чтобы вытеснить все гнетущие мысли из головы познакомиться с симпатичной девушкой.

– Твой друг содержит притон? – усмехнулся я.

– Без понятия, сто лет его не видел. Но охота на него поглядеть. Может, и помогу чем-нибудь в его бизнесе. По старой дружбе.

Я кивнул и откинулся на спинку стула, вытягивая ноги.

– Через полчаса выезжаем, – напомнил Карим и скрылся из виду.

В отличие от моего отца он женат не был и никому не изменял, никого не предавал. Да и сколько помню себя, был при отце, много помогал, и я всегда мог на него положиться. Часто нас с Наташей оставляли на его попечение.

Через час с небольшим мы въехали в Старгород. Кроме речки и нескольких улочек я ничего и не помнил об этом городе. В свои семнадцать я всерьёз увлёкся строительством и архитектурой, читал первые учебные материалы и пробовал осваивать программу в компьютере. Наташка много времени проводила с матерью Карима, совсем мелкая ещё была. Нечего особо вспоминать. Карим прав, нужно отдохнуть и отвлечься, снять какую-нибудь девицу на вечер и забыть обо всем. Домой возвращаться я не хотел. Знал, что мама и Наташа будут против моего переезда, но жить с предателем под одной крышей выше моих сил. Мне нужно прежде успокоиться. Возможно, даже поговорить с ним, хотя, что он мог сказать в свое оправдание? Если разлюбил мать и захотел другой жизни, то так бы лучше и сказал, чем обманывать всех и себя в первую очередь. И ведь поступал сейчас как трус, в командировку сослал, сам куда-то уехал… Не поступают так взрослые и самодостаточные люди. Впервые я был рад, что хоть чем-то пошёл не в него.

5 глава

Тася

Сегодня я приехала на работу немного раньше обычного. Дома перед выходом наспех приняла душ и слегка уложила волосы в струящиеся локоны. Зачем? Не знаю. Запретила себе даже думать о том, что будет через час, два или наутро. Ильнур говорил, что у меня ночь на раздумья, но, кажется, я решилась. Получу деньги на руки и отправлю мать с Лизой в Москву. Лучше так, нежели ещё одно горе и траур. Уж свой собственный позор я точно как-то переживу. А может, особо и переживать ничего не нужно будет. Если Ильнур не обманул меня, и этот человек в самом деле окажется не местным жителем, то мы скоро забудем друг о друге.

Лариса и Марина сегодня тоже были на высоте. Весь персонал будто сошёл с глянца. А я вдруг ощутила себя голой без макияжа как у девочек. Я ненавидела Ильнура, презирала всем сердцем и мысленно искала пути для отступления. Но мечта и желание посадить маму и Лизу на самолет, чтобы отправить в Москву, придавало сил, перечеркивало все страхи. Я, конечно же, с ними не полечу и останусь в городе. Но ненадолго. Ровно до наступления экзаменов. А после уеду. Найду работу в Москве, займусь усерднее рисованием. Выживу. Если получится так, как я планировала, то ещё и матери с Лизой буду помогать. Главное, пережить эту ночь. А со своей совестью я как-нибудь договорюсь.

– Ты чего такая бледная? – спросила Лариса, всматриваясь мне в лицо. – Вот, возьми румяна. Хоть на человека будешь похожа, а не на мумию. Ильнур три шкуры с нас спустит, если что-то пойдёт не так, как он вчера отрепетировал.

Да, вчера мы снова задержались на работе, переодевались в новую форму и смотрели в толстое озадаченное лицо, то бишь Ильнуровское. Он остался доволен проделанной над нами работой. Интересно, а кого он инструктировал после моего вчерашнего ухода, Ларису или Марину? Или Лилю? Она была постарше и опытнее нас всех. Я, наверное, самая молоденькая и чистая среди собравшегося контингента. Но ненадолго. Буквально через несколько часов стану такой же. А ошибки и просчеты белым ангелочкам не прощают. Таких как я, которые всегда были правильными, а потом вдруг оступились, не любили еще больше.

– Спасибо, – поблагодарила я, закрывая косметичку.

– Ты, когда накрасишься, совсем на себя не похожа, – восхищенно произнесла Лариса, всматриваясь в мое лицо.

А я и хотела быть сегодня не похожей на себя обычную. Ещё бы нанесла слой краски, чтобы чувствовать себя под двойной бронёй. Жаль, ее потом тяжело отмывать. В целом, как и мой скорый позор.

Весь вечер прошёл в обычных заботах. Облаченные в новую униформу, мы щеголяли по залу и разносили заказы. Улыбались и все, абсолютно все, интуитивно ждали часа «х». Кто-то мечтал, о том, чтобы получить крохи внимания от прибывшей делегации, говорили, их будет трое или четверо человек, а кто-то, то есть я, просто предвкушал скорое окончание этого вечера и мечтала после как все завершится, открыть купальный сезон в реке и смыть с себя весь позор и прикосновения чужого, незнакомого человека.

Ильнур появился в зале в обществе трех человек, которые были облачены в дорогие деловые костюмы. Изо всех сил я старалась не смотреть в их сторону, но взгляд сам выцепил самого молодого среди них. Я рассматривала мужчину, вспоминая слова нерусского мерзавца, что уважаемый человек приедет вместе с сыном. И среди этих людей только один выглядел молодо. И вполне симпатично. Я даже на секунду усыпила свою совесть: если Ильнур сдержит слово и запихнет меня в вип-комнату к этому мужчине, мне будет не так противно, как если бы это был старый Багров или ещё какой-то местный отморозок. Одна ночь, и мы больше никогда не встретимся. Случайная интрижка и операция сестры.

Заметив на себе пристальный взгляд голубых глаз, я непроизвольно одернула короткую юбку. Высокий, широкоплечий, с чувственным ртом и симпатичным лицом, с волевым подбородком. Мужчина вместе с Ильнуром смотрел в мою сторону. Не знаю, почему не отводила глаз, как завороженная. Прекрасно ведь понимала, что сейчас Ильнур пытается меня ему разрекламировать, заметив интерес в его глазах. Уголок рта незнакомца поднялся, и он слабо кивнул, окинув меня бесстрастным взглядом, от которого, тем не менее, я покраснела до кончиков волос. Только под тем слоем косметики, что я нанесла на свое лицо, моего смущения никто бы и не заметил.

Затем мужчины расселись за столиком, а Ильнур оказался возле нас чуть ли ни в ту же минуту.

– Ты! – зашипел на меня, тыкая мне в грудь пальцем. Глаза горели так, словно он выиграл миллион в лотерею. – Иди, прими у них заказ, а через час, чтобы была в вип-комнате.

Приват, он хотел сказать, но вип звучало не так пошло. Марина и Лариса переглянулись, а я кивнула, размышляя над тем, что у меня был еще час, чтобы сбежать из этого гадюшника.

Вдохнув и выдохнув несколько раз, я досчитала до десяти, чтобы справиться с волнением и ненужными эмоциями, и направилась к столику, ощущая дрожь не только в ногах, но и во всем теле. Трое мужчин, двое из которых были весьма преклонного возраста, сидели на кожаных креслах возле продолговатого стола и разговаривали между собой.

Я подошла и замерла, ожидая, когда смогу предложить им закуски и выпивку. Молодой человек поднял лицо, и наши глаза встретились. Мой подбородок непроизвольно вздернулся вверх, и я смерила его ненавистным взглядом. Потому что презирала таких, как он. Он считал, что мог купить все за деньги. Но сильно в том заблуждался. И да, я решилась продать свое тело, но это ровным счетом ничего не значило!

Несколько секунд мы пытали друг друга взглядами. Я мечтала расчленить его, посылала проклятия и слала флюиды неприятия, чтобы он передумал и переключил внимание на Марину или пышногрудую Лилю. Но нет, в его глазах зажегся огонь. Он с интересом смотрел на меня и слегка улыбнулся.

– Добрый вечер. Что-то желаете? – спросила мягким и спокойным голосом и никак не показывала своего настоящего отношения ко всей этой ситуации.

– Да, принесите воды, – отозвался мой «гость» по-прежнему не сводя с меня голубых глаз.

Интересно, Ильнур успел ему сказать, что я буду стоить недешево? Могла ли я рассчитывать, что получу деньги после… всего этого, как и обещал этот пузан?

– Хорошо. А вам?

Двое взрослых мужчин скользнули по мне глазами и отрицательно качнули головой, продолжая разговор.

Я развернулась и на дрожащих ногах отправилась прочь. Когда вернулась с подносом в руках, за столиком вместе с гостями уже сидел Ильнур. Все четверо вели оживленную беседу и я, поставив воду, не стала мешать, скрылась из виду от греха подальше. Но ненадолго. Потому как подальше уже от этого самого греха держаться, точно не получится…

– Скажи, что это было? – Лариса уперла руки в бока. – С чего это вдруг ты и приват-комната? Когда это ты успела подсуетиться? Ты же вроде у нас как невинная овечка?

– Тебе послышалось, – процедила я сквозь зубы и прошла мимо.

Меня вдруг затрясло от гнева. Я хотела сохранить все в секрете, но старый нерусский черт решил унизить меня по полной. Прекрасно знал, что девчонки мне потом все кости перемелют и разнесут по городу слухи. Но до слухов мне не было никакого дела. Уж что-что, а это меня совсем не пугало так, как совесть, которая точила меня изнутри. Но помимо меня была ведь еще и мать. Вряд ли ей придутся по вкусу разговоры и пересуды, как низко пала её старшая дочь. И нет, ресторан Ильнура не был притоном. Но именно такие параллели я сейчас проводила в своей голове, ощущая себя марионеткой. Казалось, что все это происходит со мной не по-настоящему. Однако я сама приняла такое решение, никто меня к нему не склонял и не принуждал. И на месте того приезжего мужчины мог бы быть жирный и старый Багров или ничуть не лучше выглядевший Коваль, прокурор-тряпка, смотрящий на нас так, словно все мы были мусором под его ногами.

Помимо воли тело забила сильная дрожь, когда в подсобке появился взбешенный Ильнур. Его ноздри раздувались как у быка, и он смотрел на меня, будто я была красной тряпкой.

– Кажется, мы обо всем договорились, или ты решила соскочить?

– Мне нужны деньги. Где гарантии, что ты мне потом нагло не посмеешься в лицо?

Нет, конечно, он так не сделает, репутация у Ильнура была отменная: не бандит, и слов на ветер не бросал, и охрана у него была внушительная. Спорить с ним – себе дороже. Мне не нужны сломанные ребра. Но страх и неуверенность диктовали свои условия.

– Тасенька, тебя ждут. На втором этаже последняя дверь направо. Деньги утром завезут мои ребята. Возьмёшь на завтра выходной. И если мальчику понравится, и он захочет продолжения, заплачу сверху.

– Тебе какая выгода от этого? – голос дрожал, а руки тряслись.

В любом случае, если не пойду в приват-комнату, подносы носить тоже уже не смогу, все будет дребезжать и падать. Адреналин зашкаливал и, наверное, я