Кукла для босса

Пролог

День рождения холдинга топ-менеджерам приспичило отметить на море. Агафонов сдуру согласился. И только лишь когда увидел счет от туристического агентства, призадумался.

– Хорошо, – усмехнулся он, оглядывая сумрачным взглядом своих заместителей. – Я свяжусь с директором компании и собью цену в два раза, – самодовольно заметил Михаил и, позвонив в турагентство, попросил выписать новый счет, передвинув сроки поездки. На ноябрь. Народу, конечно, такое решение не понравилось, но Агафонов не считал нужным церемониться с подчиненными. Вот и сейчас, когда за окном конференц-зала отеля «Прибрежный» виднелись бившиеся о пирс штормовые волны, Михаил Александрович, затаив дыхание, наблюдал за стихией.

«Надеть бы куртку и выйти на пирс», – тоскливо подумал он и будто ощутил свежесть соленого ветра и услышал, как с грохотом разбиваются волны о бетонный парапет.

Агафонов перевел взгляд на экран плазмы, около которой начальник отдела продаж вещал о новой стратегии.

– Петрович, – рыкнул Агафонов. – Вернись-ка наверх листа! Покажи мне формулу в третьей колонке.

Юрий Петрович Неженцев, высокий солидный мужик с густой шевелюрой и в концептуальном галстуке с подсолнухами Ван Гога, заметался, захлопотал.

– Сейчас, сейчас, Михаил Александрович, – пробасил он, лихорадочно водя мышкой по экрану.

– Не труси, Юра, все просыплешь, – усмехнулся шеф и, потянувшись через стол, взял из потных лап Петровича мышь.

– Вот здесь, – поморщился Агафонов и, прищурившись, глянул в заинтересовавшую его ячейку. – А ты почему не учел постоянные затраты, дядя?! – ощерился он, давая понять, что дальше слушать не намерен.

– Я… как же так, – залопотал Неженцев. – Сейчас все пересчитаю… Я быстро… Тем более что результат не поменяется.

– Ошибаешься, Юра, – криво усмехнулся Агафонов. – Все поменяется, и твоя гребаная стратегия отправится к чертям собачьим вместе с идиотской тактикой. А потом мы репу чешем, как вместо офигенных прибылей получили такие же офигенные убытки! А мы ячеечку не учли и решили, что так сойдет. А шеф у нас дурачок юродивый. Потеряет пару миллионов, подумаешь!

– Я не… – покрылся красными пятнами Неженцев. – Ты же знаешь, Михаил Александрович, эксель – штука коварная, формула слетит, и не заметишь. Я сейчас все поправлю. Дай мне пять минут…

– Я даже слушать твой бред не стану. Исправляй. Вон товарищи по несчастью тебе помогут, – перебил Агафонов и насмешливо осмотрел притихшую аудиторию. Он собрался уже вызвать следующего докладчика, как в кармане завибрировал сотовый.

«Папа, я в босс-ейне», – пришло сообщение от Егора.

«Внимание! Опасность! Самый высокий уровень!» – зажглась в башке красная лампочка.

– Все, с меня на сегодня достаточно, – мотнул головой Михаил. – Развлекайтесь сами. Завтра продолжим. И большая просьба, проверяйте свои расчеты и доклады. Я устал от вашей лажи. Уволю всех на хрен, если еще найду ошибки.

– Вот тебе и тимбилдинг, – охнул Неженцев, тяжело опускаясь в кресло, как только за шефом закрылась дверь. – Как я не заметил, что формула соскочила! – по-бабьи всплеснул он руками.

– Мне одному кажется, что шеф у нас скоро монахом заделается? – важно протянул начальник АйТи отдела Крынкин. – Так и с катушек слететь недолго. Вроде у него после Вероники телок не было. Целибат принял, что ли?

– Ой, да кто бы говорил о воздержании, – рассмеялась начальник отдела закупок Дана, бесцеремонно разглядывая длинное и худое тело Крынкина. – Глеб, ты же у нас девственник! Что б ты в этом понимал, – хохотнула она, поправляя на высокой груди тонкую обтягивающую кофточку.

Крынкин завороженно наблюдал за каждым движением императрицы, как Дану давным-давно прозвали в компании. Величественная и томная брюнетка закатила глаза.

– Я тебя умоляю, Глеб!

– Он прав, – веско бросил начальник службы безопасности. – Когда у нашего Мишани есть партнерша для танцев под одеялом, то как-то спокойнее живется. Только вот у нас в конторе ни одной нормальной девчонки не осталось. Все какие-то чересчур правильные или замужние. Нужно ему найти нормальную девульку. Пусть и думает, как ее в койку уложить.

– Интересная мысль, Георгий Николаевич, – пробормотала Надежда Сергеевна, главный бухгалтер, и подперла пухлую щеку рукой. – Лида, – повернулась она вполоборота к начальнику отдела кадров. – Какие у нас есть девичьи вакансии?

– В юридический отдел требуется сотрудник, – вздохнула та, всем своим видом говоря, что других свободных рабочих мест в холдинге нет.

– Значит, – поддержала главбуха Дана. – Нам нужно тщательно выбирать нового юриста. Вернее, юристку.

– Ага, – возмутилась Ксения, начальник юридического отдела. – Сейчас! Вот к себе и берите! Умные какие…

– Ксюш, – взмолилась Дана. – Ситуация обостряется. Как бы Миша нас всех не турнул из офиса. Сама знаешь, он может…

– Ну вот вам-то что беспокоиться, – фыркнула Ксения. – Вы же у нас непотопляемые! Обе! – вскрикнула она, намекая, что знает о случившейся лет пять назад связи между шефом и Даной и прекрасно осведомлена, что главбух Наденька приходится свояченицей, то есть родной сестрой бывшей жене Агафонова.

– Нас, моя дорогая, он попрет в первую очередь, – веско обронила Надежда. – Как женится, так и выгонит, – пробормотала она, слабо веря в такую перспективу. Что она, что Данка работали у Мишки почти десять лет и пользовались абсолютным доверием.

– Ладно, – вздохнул Неженцев. – Идея хорошая. Нужна кукла. Кукла для босса. А если она еще и с мозгами окажется, то мы сорвем джекпот.

– Фантастику почитываете, Юрий Петрович? – хмыкнула Ксения, болтая ногой в кроссовке и накручивая на палец тонкий белый локон.

– Подождите, – закричал Глеб, подрываясь с места. – Тут очень простой алгоритм! Смотрите!

Он подбежал к доске и принялся писать на ней фломастером.

– Пункт первый. Женщина! Красавица-брюнетка!

– Пункт два, – крякнул безопасник, описывая в воздухе контур песочных часов. – С формами.

– Третье, пусть хоть что-то понимает в юриспруденции, – тяжело вздохнула начальница юридического отдела.

– Незамужняя, – вставила Надежда Сергеевна.

– Пусть хорошо одевается, – печально добавила Дана, представляя, как в офисе скоро появится ее более молодая копия.

– Не простушка, – дополнил список доселе молчавший Игорь Антонов, директор по строительству и первый зам Агафонова. – Записывайте, Лидия Юрьевна, – велел он. – Наши требования на сайте ХэдХантер вывешивать нет нужды. Но другую кандидатуру мы не утвердим.

Уже под вечер, наплававшись с сыном в бассейне и наскоро перекусив в ресторане, Агафонов отвел Егора в номер, а сам, напялив куртку, все-таки спустился к пирсу. Заложив руки в карманы джинсов, он постоял немного на краю пирса. Посмотрел в даль, где в безумном чарующем танце бесновались огромные волны, ощутил на лице соленые брызги и, чуть не попав под ударившую о бетонный выступ высокую и мощную волну, весело отскочил в сторону и побрел обратно в отель, где его ждал Егор. Сын хотел поиграть в компьютерные стрелялки на отцовском ноутбуке, а самому Агафонову внезапно приспичило почитать что-нибудь из Хайнлайна.

«Может быть, начать вслух читать «Гражданина Галактики»? – хмыкнул он про себя, мечтая приучить сына к чтению. – Хорошая идея, нужно попробовать!»

Михаил прибавил шагу, на ходу придумывая различные доводы для Егора. Он мельком глянул на окна конференц-зала, где сквозь завешенные тонкие занавески виднелись фигуры Неженцева и Крынкина.

– Ишь, работают! – криво усмехнулся Агафонов. – Интересно, что обсуждают? – пробурчал себе под нос, но обратно решил не возвращаться. – Мои верные барабанщики доложат, – фыркнул он, точно зная, кто и когда прибежит к нему сдавать коллег с потрохами.

«У некоторых стукачество в крови», – лениво подумал он, поднимаясь в номер в панорамном лифте и бросая тоскливый взгляд на клокочущее море, подсвеченное золотистой закатной дымкой.

Глава 1

Телефон завопил как припадочный, когда Ева надевала колготки. Она огляделась по сторонам и поняла, что забыла трубку в ванной. Пришлось прыгать на одной ноге, а потом трясущимися руками нажимать на кнопки.

– Привет, – проворковала Камилла. – Чем занимаешься, Дусик?

– Собираюсь на собеседование, мать, – охнула Ева. – Представляешь, та вакансия, куда меня так настойчиво пихала Яна, выстрелила! Меня ждет сногсшибательная карьера, Милка! – затараторила она быстро, надеясь рассказать все новости и не опоздать. – Первый этап собеседования я уже прошла. Познакомилась с начальником юридической службы и теткой из кадров. Такие люди милые, – пробормотала Ева, понимая, что явно не годится для этой должности. – Теперь вот иду на встречу с какой-то шишкой из руководства. Боюсь страшно! Кроме меня еще двое соискателей. Я видела резюме на столе. Обычно берут мужиков. У них опыт работы, и декрет им не грозит, – уныло закончила Ева. – Так что не знаю.

– Удачи, Дусик! Ты всех победишь, – искренне пожелала Камилла.

– Спасибо, – вздохнула я. – Мне очень хочется получить эту должность. Но не уверена…

– Шла бы к своим, – хмыкнула Камилла. – Работа мечты!

– Нет, – отрезала Ева. – Работать с папой – лучше повеситься. С Алиной – тем более.

– Да знаю я, – тяжело вздохнула Милка. – Удачи тебе, мать! Потом позвони, купим бухлишка, отметим! Ну или утешим тебя!

– Я настроена на победу, – не веря самой себе, протянула Ева и, закончив разговор, заметила, что по колготкам пошла стрелка. – Блин! Блин! Блин!

А потому платье, приготовленное специально для похода в «АМА-Девелопмент», отменялось. Пришлось срочно искать ему замену. Ева метнулась в гардеробную и быстро пересмотрела все свои вещи. Выбор оказался невелик. Из классических одежек на вешалке болтался лишь строгий брючный костюм, навевающий скуку и превращающий кого угодно в грымзу. Он явно не подходил. В руки сами пошли джинсы Армани. Ева нацепила их, затем надела белую классическую рубашку и довершила образ двойной ниткой переливчатых бус, купленных летом в Италии.

– Бусики-ипусики, – пропела она и, собрав копну черных как смоль волос в мягкий узел на затылке, решила, что образ закончен. Затем все-таки распустила локоны, понимая, что через пару часов от шпилек разболится голова. Натянула короткий пуховичок и поспешила к выходу.

«Только бы обошлось без кошек и пустых ведер, – взмолилась Ева, запирая дверь. – Пусть это место достанется мне!» – подняла она глаза к серому, затянутому тучами, небу и, усевшись за руль новехонькой Мазды, что отец подарил на окончание университета, покатила в строительный холдинг «АМА-Девелопмент».

Врубив погромче музыку, так чтобы громыхало на весь салон, она задумалась.

«Если с этой работой не выгорит, придется идти к отцу, – вздохнула натужно, прекрасно зная, что лоботрясничать ей никто не позволит. Мажорства отец не потерпит ни в коем случае. Он и так дал полгода найти работу. Не вышло? Вали в семейный бизнес. Вот только этого хотелось меньше всего, – мысленно охнула Ева. – Конечно, если провалю собеседование, никто кроме Милки и Янки не узнает. А они – скала! – улыбнулась она про себя, вспоминая своих школьных подружек. – Не выдадут. – Нужно надеяться на лучшее, – подбодрила себя Ева, умом понимая, что и работа у отца – не самый плохой вариант. Один недостаток – придется изо дня в день толочься рядом с мачехой, слушать ее бредни о собственном уме или красоте. А это невыносимо!»

Тяжело вздохнув, она велела себе собраться и чтобы хоть немного прийти в себя, решила пройти пешком. Припарковалась за пару около какого-то магазинчика в нескольких метрах от офиса холдинга и неспеша направилась к видневшейся издалека высотке. МНогоэтажное стеклянное здание с мозаичными витражами поражало роскошью и являлось визитной карточкой «АМА-Девелопмент». Стараясь не дрожать от страха, Ева протянула суровому охраннику, сидящему за стойкой, паспорт.

– Евдокия Вадимовна Макарова, – кивнул он, внимательно оглядывая посетительницу с головы до ног. И Еве даже показалось, что в его глазах промелькнуло любопытство. Как будто кто-то что-то рассказывал, а вот теперь он увидел лично и составил свое мнение.

«Ерунда», – отмахнулась она и, поднявшись лифтом на седьмой этаж, попала в святая святых холдинга. Здесь располагались кабинеты как самого председателя правления и его заместителей, так и юридическая служба, экономисты и бухгалтерия. Только само огромное помещение офиса оказалось разделено на зоны. Часть, где в дорогущих кожаных креслах восседали важные персоны, отделялась от рабоче-крестьянской несколькими коридорами и прозрачной дверью, запертой на электронный замок. В непосредственной близости от царских врат, будто святой Петр, томился охранник.

– А, Макарова, – кивнул он, приглашая пройти внутрь, будто только ее и ждал.

А там за небольшим стеклянным столом уже восседала целая комиссия. Какой-то худой паренек в очках, грудастая девица в водолазке, тетка-кадровица в аляповатом костюме и дядька в галстуке с подсолнухами Ван Гога. Где-то с краю примостился солидный мужик в клетчатой рубашке и джинсах. Ничего особенного, только вот золотая оправа выдавала его с головой.

«Наверное, это и есть биг-босс, – подумала Ева, – очочки точно такие же как у моего папаши, – вздохнула она. Естественно, ей никого не представили, зато каждый с умным видом сунул нос в анкету. Несколько раз спросили про парня и гражданский брак.

«С моим папой и братьями? Вы издеваетесь?» – хотелось закричать ей.

Она вполуха послушала причитания мужчин, как же такая красотка живет одна, ответила на пару вопросов по специальности, что задала холеная блондинка, начальник юридической службы, и уже мысленно попрощалась со всеми.

«Я им точно не подхожу, – мысленно ухнула Ева, входя в кабину лифта. – На такую зарплату нужен профи, а мне еще расти и расти. И они сразу поняли, что я – балда. Почти ни одного вопроса по делу. Все больше пустяки спрашивали. Из вежливости. Одна ли живу или с родителями? Есть ли домашние животные? Встречаюсь ли я с кем-нибудь? И не собираюсь ли замуж в ближайшее время? Если так проходят все собеседования, – криво усмехнулась Ева, – то нужно отправить анкету в «Газпром»…»

– Макарона, – резко окликнул кто-то сзади, да еще и по плечу стукнул.

«Значит, однокурснички», – подумала Ева и нехотя повернула голову. Поморщилась внутренне, надев на лицо дежурную улыбку.

– Ты чего здесь? – подозрительно фыркнул Глеб Старшинов, бывший сосед по парте и незадачливый кавалер. – Тебя-то что принесло в офис к Агафонову?

– Куда? – не поняла она и тут же прослушала краткую историю компании, куда только что приходила на собеседование.

– Агафонов Михаил Александрович, хозяин всего, что ты сейчас видишь перед собой, и еще на десять этажей вверх. Глава холдинга, названного в честь себя любимого…

– Почему ты мне это рассказываешь? – протянула томно. Нарочито томно, зная, что собеседника это бесит.

– Зачем ты сюда приперлась, зубрилка несчастная? – процедил Глеб. – Тут таким, как ты, ничего не светит. Да и зачем тебе работать? Тебе папочка и мамочка все принесут на блюдечке…

– Идиот, – коротко бросила Ева и поспешила к выходу. Она чувствовала, как ее трясет от ярости, как от гнева руки сжимаются в кулаки.

«Так бы врезать по этой ехидной морде, – подумала она, представляя, как в лицо Старшинову хорошо заученным движением прилетает кулак. – В таком состоянии за руль лучше не садиться», – предупредил внутренний голос.

Она быстро прошла мимо парковки холдинга и, войдя в кафе напротив, уселась за столик у окна. Заказала латте и круассан и попыталась собрать себя в кучу. Вот только получалось с трудом, как всегда, когда кто-либо упоминал о матери. Горечь потери тотчас же затопляла душу и легкие. Становилось нечем дышать, а из глаз сами собой лились слезы. Еве всегда казалось, что тогда, десять лет назад, она попала в какую-то параллельную реальность, да так и не вернулась обратно. Мама, красивая и здоровая, с голубыми глазами и копной черных волос, с румянцем во все щеки и заливистым смехом, умерла в одночасье. Вот она только ходила, ругала братьев за бардак в комнате, хлопотала на кухне, а потом прилегла на минутку, будто устала, и уже не поднялась. Никогда. К великому ужасу тех темных лет прибавилось и признание отца, что у него есть вторая семья и маленькая дочка.

– Теперь они будут жить с нами, – пророкотал он примерно через два года. И Ева даже сейчас помнила, как боль предательства захлестнула еще сильнее, чуть заглушая боль утраты. Новой женой отца оказалась его секретарша.

«Банальненько, – в который раз хмыкнула про себя Ева, вспоминая уверения отца, что мама знала и не препятствовала. – Мели Емеля, твоя неделя», – мысленно охнула, когда в первый раз осознала, что минимум три последних года до смерти матери отец жил на две семьи.

– Не тебе меня судить, – сурово одернул он, сразу пресекая любые обвинения. Илья с Никитой, наверное, знали что-то раньше или сработала гадская мужская солидарность. Но братья особого удивления не выказали, а вот на саму Еву вероломство отца подействовало сильно. Поэтому и вуз выбрала и работу искала самостоятельно, не желая зависеть от папеньки. Конечно, за последние десять лет горечь обид и потерь ослабла и не так давила к земле. Уже давно расправились плечи, и ей пришлось заново научиться смеяться и верить людям. И если первое получалось интуитивно, то вот со вторым до сих пор имелись большие проблемы. Превозмогая себя поначалу, а потом уже и по привычке, она стала общаться с семьей, не сразу осознав, что ни смотря ни на что любит отца.

«Невозможно еще и его потерять, – тяжело вздыхала она, утыкаясь носом в широкую грудь и вдыхая запах знакомого парфюма. Постепенно жизнь немного наладилась, но все равно при любом воспоминании о маме снова и снова возвращалось осознание невосполнимой потери и накрывало Еву своим черным покрывалом.

Когда принесли заказ, она постаралась отогнать от себя тягостные воспоминания и, закинув ногу за ногу, собрала ложечкой густую, крепко взбитую пенку и уставилась в окно, глазея на проходивших мимо людей и проезжающие машины. То и дело к зданию «АМА-Девелопмент» подъезжали крутые тачки. Парочка Галендвагенов, один Майбах и даже Хаммер.

«Наверное, мне тут точно не место, – сокрушенно хмыкнула Ева. – Скорее всего, эта комиссия отца Денисия пообщается с кем-нибудь еще из соискателей и возьмет на работу того же Глеба Старшинова. Он, конечно, неприятный типчик, но универ с красным дипломом закончил…»

Она не успела додумать, как в кармане куртки завибрировал сотовый.

«Наверное, это отец или братья по поводу новогодних праздников», – постаралась угадать она и тут же изумленно уставилась на экран. Звонили из отдела кадров «АМА-Девелопмент»!

«Сейчас откажут, откажут», – пропела она про себя и затаила дыхание. Но начальник отдела кадров заявила без предисловий:

– Евдокия Вадимовна, мы тут посоветовались… Вы нам подходите. Ждем вас в понедельник к девяти часам утра. С собой захватите паспорт, СНИЛС, зелененькая такая бумажка в пластике, и диплом об образовании.

– Что? – пробормотала Ева чуть слышно и тут же одернула себя. – Хорошо, я завтра… то есть в понедельник… обязательно буду! Спасибо!

– До встречи, – ухнула кадровица и отключилась.

«Йес! – захотелось заорать Еве и пуститься в пляс. – Это событие нужно отметить! Гуляем, девочки,» – тут же решила она и метнулась к прилавку, во все глаза воззрившись на витрину. Чего там только не было! Ватрушки, булочки, пирожные и кусочки торта.

«Как наесться и похудеть?» – фыркнула про себя и застыла в недоумении. Глянула на пирог с черникой, потом на булочки с маком, а потом…

Рядом послышался приятный густой баритон.

– Марина, пока девушка мечется от витрины к витрине, – насмешливо обратился к продавщице незнакомец в распахнутой черной стеганой куртке, – сделай мне, пожалуйста, кофе и заверни с собой пять пирожков с мясом.

Ева застыла как вкопанная и лишь исподволь наблюдала за типом, вздумавшим насмехаться над ней. И сразу поняла, что пропала. Самая красивая особь мужского пола стояла в полуметре от нее и расплачивалась платиновой карточкой. Ева не смогла скрыть вздоха и снова отвернулась к нарядным витринам, делая вид, что вот этот самый красавчик ее нисколечки не интересует, а все мысли заняты исключительно чизкейком с малиной.

Забирая пакет с пирожками и кофе, высокий крепкий мужчина с копной русых волос повернулся ко Еве и улыбаясь заметил:

– Попробуйте все. Тут очень вкусная выпечка!

– Спасибо, – слабо улыбнулась она в ответ. – Как-нибудь в другой раз…

– Запомните, девушка, мужики не собаки, на кости не бросаются, – усмехнулся он и, облапив взглядом грудь собеседницы, направился к дверям.

– Мне тоже пирожки с мясом, – проблеяла Ева и, схватив кулек с выпечкой в одну руку, а сумку в другую, понеслась к машине. И только усевшись в свою Матрешку, позвонила Милке, а потом Яне:

– Меня приняли! Приняли! – радостно проорала в трубку. – Гуляем! Через два часа собираемся у меня! Я закажу пиццу и роллы.

Агафонов сам не понял, почему решил оглянуться. Заметил, как из кафе выскочила та самая девчонка, что пыталась съесть через витрину всю выпечку или хотя бы запомнить, как она выглядит, и заспешила по улице. Михаил шагнул следом, наблюдая, как она несется вперед, держа в одной руке пакет с пирожками, а в другой сумку.

«И плевать что дел в офисе невпроворот, – мысленно фыркнул он. – Не каждый день удается увидеть такую красотку: чуть выше среднего роста, с упругой попкой и стройными ножками, затянутыми в брендовые джинсы. Высокую грудь я разглядел еще в кафе. Впрочем, как и голубые глаза и симпатичную мордашку. Девчонка явно в моем вкусе, – улыбнулся Агафонов. – И почему я не познакомился с ней?» – мысленно протянул он, наблюдая, как красотка остановилась около новенькой Мазды и роется в сумке. Наконец она выудила ключи. Щелкнула брелком и, забравшись в машину, кому-то позвонила. Со стороны он увидел руку с телефоном и наклоненную к стеклу голову.

«Наверняка чья-то куколка», – пренебрежительно скривился Агафонов и зашагал в офис.

А поднявшись на свой этаж на собственном скоростном лифте, удивленно воззрился на топов компании, оживленно обсуждающих что-то в переговорной.

– О чем базар? – поинтересовался он с ходу. – Проект на Новороссийской обсуждаете? Или составляете прокламацию на кирпичный завод?

– Да… эмм… – послышалось со всех сторон.

«Ну как нашкодившие третьеклассники», – хмыкнул он про себя, а вслух предложил:

– Поработайте хоть чуть-чуть, не весь же день трепаться.

– Михаил Александрович, – позвала Надежда. Верный главный бухгалтер и родная тетка Егора. О том, что Надька приходится старшей сестрой бывшей жене, Агафонов старался не думать. Только фиг вам!

– Что, Надежда Сергеевна? – улыбнулся он.

– Мне документы подписать. Ваша подпись нужна на письме в налоговую и сшивах.

– Это по проверке? – насупился Агафонов, распахивая дверь в приемную и пропуская вперед главного бухгалтера с сшивами наперевес.

– Да, – кивнула Надька и чинно промаршировала в кабинет, предупредительно открытый личным секретарем.

– По какому поводу шалман? – Агафонов мотнул головой в сторону переговорной. – Что обсуждают наши высокооплачиваемые сотрудники?

– Девушка на собеседование приходила, – пробурчала Надежда. – Юристка. Вроде всем понравилась…

– Могли бы и меня дождаться, – хмыкнул он и поинтересовался мимоходом: – Тебе понравилась? Симпатичная хоть?

– Миш, я не видела, – вздохнула Надя. И Агафонов в который раз поразился, как она мастерски переходила с «вы» на «ты» и обратно.

– Что так? – усмехнулся он, снимая куртку и садясь за стол. – Пирожки будешь? – кивнул на пакет. – Только у Марины купил.

– Давай, – кивнула бывшая родственница и, выглянув из кабинета, попросила секретаря принести чашку чая.

– Так что за девица? – снова хмыкнул Агафонов, отхлебывая кофе и закусывая слоеным пирожком.

– Да не успела я на это собеседование, – отмахнулась Надька, подперев пухлой ладошкой не менее пухлую щеку. – Пока документы все собрали, пока все проверила. А потом Нина позвонила. Начала ныть в трубку.

– Меня этот вой касается? – криво усмехнулся Агафонов, заранее зная ответ. Надежда поморщилась и перевела взгляд на секретаршу Оленьку чинно шествующую с подносом к столу.

– Да, – кивнула Надежда, забирая белую фарфоровую чашку и отхлебывая чай. – У Егора уши разболелись. Нина говорит, что это ты не уследил за ним на отдыхе.

– Твою мать, – рыкнул в сердцах Агафонов. – Почему у этой женщины всегда виноват только я? Наш сын мог выйти из школы без шапки или долго стоять на балконе. Да мало ли… Нужно сводить к врачу, пусть назначит лечение…

– Вот в этом-то и проблема, – театрально вздохнула Надька. – Нина боится идти в поликлинику. Вдруг заразят…

– Логично, – кивнул Агафонов, прекрасно зная, что бывшая жена находится в интересном положении, и добавил добродушно: – Сейчас ей позвоню и сам свожу Егора в больницу.

– Ты только издалека начни, – пробурчала Надежда. – Нина не любит, когда я тебе наши с ней разговоры пересказываю.

– Яволь, – кивнул он, заверяя Надьку, что проведет переговоры на высшем уровне. И когда она, забрав свои талмуды, отправилась обратно в бухгалтерию, сожрал оставшиеся пирожки, допил кофе и, набравшись сил, позвонил бывшей жене.

Глава 2

Агафонов в который раз обругал себя, что первым позвонил Нине. Естественно, разговор с бывшей женой ничем хорошим закончиться не мог. Она принялась верещать противным голосом, что Агафонов никудышный отец, равнодушный человек и подлец, раз не проверил уши, не высушил насухо голову здоровенному десятилетнему обалдую.

– И вообще, – сказала как отрезала она. – Теперь никакого Нового года вместе. Еще угробишь мне ребенка.

– Ладно, – быстро согласился Агафонов, прекрасно понимая, что спорить бесполезно, да и в планы новогодних праздников Егор не вписывался. – Но ты сама все время твердишь, что нашему сыну нужно мужское влияние…

– Мы теперь можем и без тебя обойтись, – фыркнула Нина. – Мой муж…

О! Пришлось выслушивать по десятому разу хвалебные речи новому Агафоновскому сменщику.

– Он красив, умен, богат, Красной армии солдат, – перебил Михаил мать своего сына и, пока она соображала, что ответить, предложил миролюбиво: – Давай я с Егором к врачу съезжу.

– Вечно ты со своими шуточками, Агафонов, – пробурчала она и со вздохом соблаговолила: – Ладно, ты напортачил, тебе и везти.

– Хорошо, – хмуро согласился он, понимая, что не вовремя вписался в роль заботливого папаши. Поездка в поликлинику займет уйму времени, а дел и так за гланды.

«Ничего страшного, – вздохнул он, – посижу вечером на работе, зато с ребенком пообщаюсь».

– Я сейчас заеду, Нина. Пусть одевается, – велел глухо.

– А Егор к Артему пошел, – беспечно заявила Нина. – Они там в приставку режутся.

– Подожди, красивая, – рыкнул Агафонов, старательно подбирая слова, дабы не выругаться и не довести бывшую жену до слез. – Если у ребенка температура и болят уши, зачем ты его отпустила к друзьям? Артем, если я правильно помню, живет в соседнем доме. Так какого хрена, Ниночка?

– Ну пошел, подумаешь, – отмахнулась бывшая жена. – И нечего на меня орать. Ты мне никто, Миша, заруби себе на носу!

– Да-а, – насмешливо протянул Михаил. – И слава богу! Ты думаешь, я убиваюсь, что такую ягодку потерял? Ага! Аж локти кусаю… Хожу вон с обглоданными локтями… И головой об стенку бьюсь каждые пять минут, – фыркнул он. – Ты, главное, верь, Нина!

– Это ты виноват, Агафонов… – как мантру повторила она.

Он мог бы возразить, заорать, как в прежние годы, что, пока строил бизнес и изматывал себя по пятнадцать часов на работе, его жена не придумала ничего лучше, как обвинить его в изменах. Настраивала против родственников, приезжала на работу в любое время, а стоило ему вернуться домой позже положенного времени или не дай бог поехать в ресторан с клиентами, так сразу же закатывала королевский скандал. Агафонов отлично помнил себя в те годы. Молодой амбициозный пацан, перший напролом и не понимавший, что ходит по острию бритвы. Могли убить или отобрать бизнес, но как-то обошлось. Сначала на прыткого мальчика не обратили внимания, а потом и не получилось обломать ему крылья. К тому времени Агафонов уже нарастил зубы и броню, обзавелся нужными связями.

«Хрен собьешь такого летчика, – усмехнулся он, внезапно сравнив себя с летающим на дельтаплане пацаном, умудрившимся через несколько лет пересесть за штурвал космического корабля. – Вот только с Ниной пришлось расстаться, – мысленно вздохнул Михаил, вспоминая, как в одночасье решил уйти от жены. – Лучше те силы и время, что расходуются в склоках, направить в дело», – подумалось ему тогда. И как только такая идея посетила Агафонова, он без всяких сомнений покидал в спортивную сумку носильные вещи и отбыл жить в офис. Нина долго верещала. Обошла весь город, рассказывая всем, кто желал послушать, как муж, негодяй и развратник, разбил ее любящее и доброе сердце. Агафонову в тот момент, когда со всех сторон стали поступать подробности Нинкиных откровений, показалось, что ему дали под дых. Такого предательства от жены он не ожидал. Поэтому и развелся с ней, невзирая на уговоры тещи и прочих родственников.

– Зато ты нашла себе умного, красивого и богатого. Так какого хрена, душа моя, ты мне до сих пор нервы портишь? – тяжело вздохнул он. – Живи и радуйся жизни, Нинок. Бери пример с меня!

– А… – тихо пролепетала Нинка.

– Звони Егору, – требовательно пробурчал Агафонов. – Я сейчас за ним приеду.

– А талончик нужно еще взять в поликлинике, – затараторила она. – Я завтра позвоню…

– Нина, мы в частную съездим, – отрывисто перебил он. – У меня нет времени по очередям сидеть. Да и в частных врачи получше.

– У тебя никогда нет времени на сына! – вскрикнула она и внезапно согласилась: – Можешь заехать за Егором в течение часа…

Михаил не стал вникать, что послужило поводом для перемены настроения. Когда жил с Ниной, не понимал, а сейчас – тем более.

– Хорошо, – миролюбиво заметил он, стараясь сдержаться и не нахамить в ответ.

Поэтому обратно в переговорную Агафонов вошел в бодром настроении. Все раздумывая, на ком бы отыграться…

Первой ему на глаза попалась Дана, пригревшая шефа на своей широкой груди сразу после развода.

«Не-е, выплескивать плохое настроение на Данусе я не собираюсь», – мысленно пробурчал он. И тут дело не в личных отношениях. Данка умудрялась выбить скидку у самых скупых поставщиков. Никогда не брала на карман процент, считая эти деньги собственностью компании. Работала хорошо, а трахалась еще лучше. Время от времени между Агафоновым и Даной нет-нет да и случались короткие перепихоны. Так… По старой памяти, когда никому ничего не нужно, кроме теплого плеча рядом. Вот на тимбилдинге разок схлестнулись. Поздно вечером, убедившись, что Егор уснул, Агафонов прошел по коридору в соседний номер, где его уже ждала Дана.

«Глаза горят, халат распахнут, – хмыкнул он мысленно, вспоминая экспресс-соитие. – Мощный контакт, без прелюдий и нежностей, а потом разговоры и чай с плюшками».

Агафонов будто снова увидел себя в Данкином номере. Расслабленно развалившегося в кресле и вполуха слушавшего веселый рассказ Даны о новых требованиях к вакансии юриста.

– Идиоты, – рыкнул тогда и грозно уставился на сидящую напротив пассию. Дана глянула растерянно, видимо не ожидая такой реакции.

Агафонов поймал себя на мысли, что в его воспоминаниях вместо вечно накрашенной Даны ему на миг привиделась смазливая мордашка девчонки из кондитерской.

«Твою мать», – мысленно поморщился он и перевел взгляд на директора по строительству.

– Что у нас с пятном на Мироновском? – поинтересовался строго.

– Да это… – пробурчал первый зам. – Там еще не все разрешения получены…

– Игорь, зайди, – процедил Агафонов, а потом крикнул не поворачиваясь: – Все остальные тоже!

Подождав, когда печальная группа товарищей рассядется вокруг стола, будто бы перед гробом с покойником, он пристально обвел грозным взглядом своих ненаглядных топов и заявил:

– Почему у нас собеседование рядового соискателя вызвало нездоровый ажиотаж? Мне кто-нибудь может объяснить? – взревел Агафонов, мельком замечая, как развеселая Дана закатила глаза. – Вам нечем заняться, легкотрудники мои? Что у нас с новым сервером, Глеб? Когда запустишь? Ксения Олеговна, вы ездили к патентоведу? Что там с нашей заявкой?

– Я как раз бьюсь над этой задачей, – пробурчал Крынкин, уставившись честными глазами.

Такой немного придурковатый и преданный взор подчиненных всегда означал только одно – еще даже не приступал, но если вы настаиваете…

– Я во второй половине дня к ним собиралась, – пролепетала начальник юридического отдела.

Агафонов махнул рукой, понимая, что Ксюша-юбочка из плюша далеко от Крынкина не ушла.

– А ты, Юрий Петрович, – рыкнул на Неженцева. – Что с рекламой дома на Московской? Неси баннеры на утверждение.

– Их только завтра дизайнер пришлет, – ухнул будто филин начальник отдела продаж.

– Прекрасно, просто прекрасно, – процедил шеф, теряя терпение, и громко позвал секретаря: – Ольга, зайди!

Лица Агафоновских замов сразу же превратились в посмертные маски.

– Пожалуйста, – Михаил Александрович строго глянул на маленькую, похожую на олененка, женщину, мать троих детей и жену здоровенного амабала Леши, работающего в компании прорабом. – Ольга Владимировна, я вас очень прошу в понедельник с утра сформировать в Документообороте отчет по невыполненным задачам. Красным маркером выделите тех героев, у кого по одному просроченному поручению. Тем урежу премию. У кого два – лишу тринадцатой зарплаты. Три и больше – уволю на хрен, – сурово закончил Агафонов и слишком ласково улыбнулся. – Как говорили наши коллеги в Древнем Египте и Месопотамии, работайте, друзья, солнце еще высоко!

Дана подняла на любовника взгляд, полный негодования, и уже собралась что-то сказать, как на столе зазвонил сотовый.

– Па-а-п, – заныл Егор. – Я тебя жду-у. Мама меня специально домой загнала…

– Через пять минут буду, – поспешно бросил Агафонов и, схватив куртку, ринулся к выходу. – В понедельник планерка, – отрывисто заметил, обернувшись около двери. – В девять утра. Прошу не опаздывать. Будем обсуждать ваши косяки и начислять премии.

– Все твои идеи, Крынкин, – услышал он на бегу бас Неженцева.

– Я только предложил, – пошел на попятный сисадмин.

«Идиоты», – мысленно вздохнул Агафонов и внезапно понял, что с понедельника в офисе начнется шоу «Кукла для босса». Он негодующе фыркнул и решил во что бы то ни стало спутать карты новоявленным свахам.

Всю дорогу от поликлиники и обратно Егор исполнял арию сиротки из оперы «Мать-ехидна, отец-негодяй». Он ныл, что не хочет жить с матерью и ее новым мужем, а желает перебраться к отцу.

– Вот было бы классно, правда, пап? – с надеждой глянул на Агафонова Егор.

– Мама не разрешит, – мотнул головой Михаил вдруг остро ощутив, что жить вместе с сыном – это прекрасная идея. Просто отличная. – Даже заикаться не стоит.

– А чего ей? – насупился сын. – У нее вот-вот еще один сын родится. Пусть он им остается, а я только твой буду.

– Мама тебя любит, – улыбнувшись заметил Агафонов и поспешно добавил: – Я тоже. Нужно научиться, Егор, как-то сосуществовать в наших непростых условиях. Во всяком случае, пока у мамы не родится ребенок, – он постарался подавить вздох, но не получилось, – и пока мы не станем посвящать ее в наши планы.

– Так ты согласен? – радостно подпрыгнул сын. – Папа! Ура!

Егор глянул на отца заговорщицки и пробормотал чуть слышно:

– А когда можно будет? Через три месяца?

«Значит, Нинка на шестом», – хмыкнул про себя Агафонов, а вслух предложил:

– Посмотрим, сынок. Пока загадывать рано. Зато, раз у тебя с ушами все в порядке и уже начались каникулы, мы с тобой можем съездить к дедушке Саше. Погулять по лесу. Погонять на вездеходе…

– Суперидея, пап! – радостно вскрикнул сынок и, как только машина припарковалась около дома, со всех ног бросился к матери, стоявшей около подъезда.

В скромном черном пуховичке она походила на бочонок на тонких ножках.

«Пять грамм мозгов и шестьдесят килограмм стервозности», – мысленно усмехнулся Агафонов. Но вслед за сыном подошел к его матери и доложил:

– Это Егору шею сквозняком протянуло. Натри вечером мазью. А с ушами все в порядке. Их просто надрать некому.

– Ребенком не только мать должна заниматься, – ехидно бросила Нина. – У него еще и отец есть.

– Согласен, – кивнул Михаил. – Собери его вещи, мы завтра к деду Саше поедем.

Нина глянула недоверчиво на бывшего мужа.

«У этой женщины особый талант! Мигом распознает мое вранье и закатит истерику. Детектор лжи, блин!» – про себя поморщился Агафонов.

– А как же… – попыталась она найти повод, чтобы отказать. Но на ходу ничего не могла сообразить. – Ты же вроде не собирался, – пробурчала чуть слышно.

– Так думал, Егорка болен, а с ним все в порядке, – бодро соврал он и приготовился к следующему вопросу.

– На сколько дней? – осведомился личный Агафоновский дознаватель. – Мы собираемся уехать на все праздники. Егор едет с нами.

– Куда? – лениво поинтересовался Михаил, точно зная, что правды ему не скажут.

– У семьи мужа дом за городом, – сообщила довольно Нина. – Вся соберутся на праздник. Это традиция такая.

– Хорошая традиция, – кивнул Агафонов и поинтересовался от нечего делать: – А много народу?

– Не очень, – махнула ладошкой Нина. – Свекор со свекровью, их четверо детей и мы с Егоркой, – улыбнулась бывшая жена. – Если ты пообещаешь до тридцатого вернуться, – спокойно без воплей предупредила она, – то отпущу.

– Конечно, – закивал Агафонов, напоминая себе ишака из «Кавказкой пленницы». – Обязательно вернемся. Может, соберешь сегодня вещи, а я попозже вечером за Егором заеду?

– Завтра утром, – возвестила Нина, вновь почувствовав свою значимость.

– Хорошо, – рыкнул Агафонов, – в восемь утра. Нам еще полдня ехать.

– Но, – попыталась возмутиться она. – Я так рано не встаю…

– У тебя два варианта на выбор, – процедил он, теряя терпение. – Или сегодня вечером, или завтра утром. Решайтесь, мадам! – криво усмехнулся, глядя на бывшую жену и в который раз осознавая, что ничего не чувствует к ней.

– Завтра. Утром, – отрезала Нина. – Приезжай к девяти, Агафонов.

Возвращаться в офис Михаил не стал. Спонтанная поездка к отцу требовала подготовки. Поэтому, поставив машину на станцию техобслуживания, пешком вернулся домой и позвонил бате. Трубку никто не взял.

«Увидит пропущенный, перезвонит», – хмыкнул он про себя и направился в кабинет работать. И только поздно вечером осознал, что отец так и не перезвонил.

«Ерунда какая-то, – скривился он. – Приеду, проведу беседу!»

До праздничного банкета оставалось совсем немного времени. Поэтому вернувшись домой, Ева сразу кинулась накрывать на стол. Девчонки обещали приехать сразу после работы. Она весело носилась по кухне, пританцовывая и напевая себе под нос. Заказала пиццу и роллы. Выставила на стол пузатые бокалы на высоких ножках.

– We Will Rock You! – пропела знаменитый хит Квинов и даже ногой в такт притопнула. – Мы вас сделаем, и весь мир будет у наших ног, – напевала Ева, моя фрукты и выкладывая их на тарелку.

– Это только начало, – заявила она самой себе, пристальным взглядом осматривая стол. – Я смогу состояться в профессии! А иначе и быть не может. Взяли ж меня в этот «АМА-Девелопмент»! АЯ даже Глеба Старшинова обошла, – усмехнулась она и, услышав звонок домофона, пошла открывать дверь подружкам.

– Йеху! – заорали с порога Милка и Яна и полезли целоваться. – Сегодня мы пьем за твою карьеру, мать!

Уже намного позже, когда бокалы опустели, а коробки из-под пиццы сложили в кулек и выставили на балкон, Ева обвела глазами подруг и решительно встала. Вытащила из шкафчика еще бутылочку вина и провозгласила:

– Я хочу выпить за вас, девчонки! За нашу дружбу! – пьяненько всхлипнула она. – Что бы я без вас делала.

Подружки серьезно кивнули, и каждая в душе припомнила те мелкие и не очень неприятности, когда две других бросали все свои дела и мчались на помощь.

– Наша дружба, – пьяно икнула Камилла, – дороже всех денег мира. Только вы оказали поддержку, когда Вадик Рыльский обвинил меня в воровстве. Я думала, что со стыда сгорю, – протянула Милка, схватившись руками за пунцовые щеки.

Ева посмотрела на подружку, поправлявшую белесую прядку, выбившуюся из строгого пучка, и заявила воинственно:

– Да я и не собиралась молчать! До сих пор уверена, что это он у классухи бабки стырил!

– Да больше некому, – авторитетно кивнула Яна. – Если бы у нашей Анны Петровны была голова вместо репы, она бы его поймала с поличным, – зло вскинулась она и постановила непререкаемым тоном: – Ладно, девочки, проехали. А встречу Рыльского, лично плюну в его гадскую харю!

– А я… – начала было Ева и тут же опомнилась. – Мы эту суку засудим, девочки! Вот погодите, как стану я прокурором! – важно заявила она и добавила б еще что-нибудь, но звонок в дверь прервал ее на полуслове.

– Кого-то ждешь? – напряглась Яна и машинально закрутила на пальце тугой рыжий локон.

– Нет, – мотнула головой Ева. – Но ты же знаешь, у меня проходной двор. То тюлень постучит, то олень, – недовольно бросила она и пошла открывать.

– Так, – в квартиру ввалился Никита, младший из братьев, и сразу прошел на кухню. – По какому случаю поляна, девушки? – осведомился строго.

– Меня взяли на работу! – важно известила Ева. – С понедельника выхожу!

– Да ну, – усмехнулся брат. – И кем тебя взяли, Дуська? Старшим помощником младшего дворника или в ассенизационный обоз холерного барака?

– Именно туда и взяли, – фыркнула Ева, мысленно поклявшись, что не станет рассказывать подробности ни братьям, ни отцу с мачехой.

Глава 3

– А что так холодно? – недовольно поморщился брат, усаживаясь к столу. – Вы опять в квартире курили, а потом проветривали? – даже не спросил, а заявил Никита, всем своим видом показывая «знаю я вас».

– Мы не курим, – огрызнулась Ева и громко икнула. – Мы за этот… как его… здоровый образ жизни.

– Мы вообще давно бросили, – заверила Яна Никиту Макарова под возмущенные взгляды подруг.

– Холодно в доме, – поморщился он. – А вы балкон догадались открыть.

– Здоровый воздух… – начала Ева. Но брат, та еще зараза, смерил ее суровым взглядом и потянулся к батарее. – Отопление выключили, Дуська, – хмыкнул он. – Ты в ТСЖ звонила?

– А я и не знала, – промямлила она. – Ночью или завтра дадут, – фыркнула она. – Можно Гусевым позвонить, – пробурчала недовольно. – Вот вечно кто-то из вас явится и весь праздник испортит, – она негодующе посмотрела на брата, уже звонившего своему закадычному другу Витьке, жившему за стенкой в соседнем подъезде.

– Привет, Гусь, – весело возвестил Никита. – Вы про отопление знаете что-нибудь? А то у нас Дуська совсем от рук отбилась… – фыркнул братец и после короткого разговора заявил: – Поздравляю вас, Евдокия Вадимовна, отопления не будет всю неделю. Где-то прорыв на трассе.

– И что же теперь делать? – охнула Ева. – Нужно из кладовки обогреватель достать.

– Нет, – мотнул головой брат. – Если ты сейчас заболеешь, всем праздники испортишь. Поэтому собирайся, систер. Развезем твоих подружек, и домой…

– Я не хочу… – попыталась отказаться Ева. – Ничего я не заболею…

– Я сказал, – рыкнул Никита. – Время пошло. Не успеешь собраться, Дуська, пеняй на себя. Поедешь без косметички… – Брат, скосив глаза на часы, смерил ее суровым взглядом.

– Придурок, – просипела Ева и побежала собирать сумку. Только самое необходимое. Она предпочитала не спорить с этим братом. Бесполезно. Другое дело Илья. Старший и самый добрый на свете брат. Самый любимый! Ева немного ревновала его к жене. Но мягкая Тонечка сразу завоевала ее сердце. К тому же Илья пылинки сдувал с супруги и в нетерпении ждал появления первенца.

«А я стану теткой», – пропела Ева и снова вспомнила про Никиту. С этим братом она никогда не ладила. Может, сказывалась маленькая разница в возрасте – всего два года, а может, и спокойный рассудительный характер Никитоса. Но как бы то ни было, Никита постоянно выдавал ее родителям или самолично пресекал казавшиеся ему глупыми шалости.

Вот и сейчас. Ева прислушалась к доносившемуся из кухни басу.

– Да, папа, – радостно рапортовал Никитос. – Я Евдокию к нам привезу. Тут отопления нет, а наша дуреха еще куда-то на работу устроилась, – пренебрежительно бросил он, как будто эти два события были взаимосвязаны.

Брат замолчал, и затянувшаяся пауза показалась Еве вечной.

«Отец, – скрепя сердце подумала она. – Сейчас приеду к нему в Филипповку, и начнется допрос с пристрастием!»

Она раздраженно покидала в сумку халат, пижаму, еще какие-то вещи. Проверила содержимое косметички и, нацепив на лицо улыбку, вышла на кухню.

– Я готова, – бросила небрежно.

А дорогой почувствовала, как раскалывается голова. От усталости, от нервов, а может, и от температуры. Первой, по пути, Никита решил завезти Камиллу. Благо Милка жила неподалеку. Всего три остановки на автобусе. Но вместо внушительных домов, построенных сразу после войны, здесь располагались маленькие двухэтажные домики, большей частью мостившиеся вокруг бывшего радиаторного завода. Как и любое другое предприятие, в лихие девяностые завод закрыли, и вот только недавно его выкупил какой-то олигарх, восстановивший цеха и наладивший производство дверей. Деревянных, металлопластиковых, стеклянных. Гиблое место оживилось вроде бы. Но дурная слава, окутавшая заводской район в прошедшие десять лет, так никуда не делась.

– Как ты тут живешь, – рыкнул, глянув в зеркало заднего вида Никита. – Я бы помер со страху…

– А куда податься? – пробухтела в ответ Камилла. – Тут мама. Я ее не брошу.

– Ну да, – кивнул Евин брат, он же бесчувственный чурбан, как будто что-то понимая, и тут же громко выругался. Прямо около Милкиного дома, загораживая проезд, стоял огромный мерседес, издалека напоминающий крокодила.

– Твою мать, – прорычал Никита, поспешно выкручивая руль в сторону и заезжая одним боком на тротуар. – Откуда здесь такая тачка взялась? – сокрушенно охнул он. – Чуть не въехал, блин!

И наблюдая, как Милка нехотя покидает заднее сиденье Крузака, повернулся к сестре.

– Что-то ты притихла, Дуська, – хмыкнул он и по-хозяйски приложился здоровенной лапищей ко лбу сестрицы. – Поздравляю, ты вся горишь! – буркнул он, выруливая на проспект, и внимательно глянул в зеркало заднего вида. Встретился взглядом с Яной и подмигнул ей незаметно.

– Сейчас тебя, красавица, – заявил он сестре, – доставлю в Филипповку, а потом отвезу Янку на Первомайскую. – Идет?

– Делай как удобно, – охнула Яна, подмигнув Евиному брату. Тот радостно хмыкнул и покосился на сестру. Заметила или нет? Но Ева, закрыв глаза, попыталась справиться с чугунными шарами, катающимися от затылка к вискам и обратно.

Никто в машине не удосужился посмотреть в сторону Камиллы. Не увидел, как навстречу ей шагнул высокий мужчина в черном кашемировом пальто и, улыбнувшись, довольно бросил:

– Наконец-то я дождался тебя, маленькая.

Милка замешкалась, не зная, как ей поступить. И пока она раздумывала, принц на черном мерседесе достал с заднего сиденья большой букет роз.

– Я соскучился, Милочка, – прошептал он, подходя ближе.

«Я пропала, – внутренне охнула Милка. А внутренний голос кричал: – Беги! Беги!»

Она оглянулась, надеясь на помощь друзей, но Никита Макаров уже выезжал со двора, поморгав на прощанье Милке задними красными фарами.

Еще задолго до выезда на трассу Ева почувствовала, как ее клонит в сон. Тревожный и горячечный, какой бывает только при высокой температуре. Она снова оказалась на собеседовании в строительном холдинге. Люди, сидевшие по другую сторону стола, насмехались над ней. Кривлялись как клоуны и голосом Глеба Старшинова объясняли простую истину. Таким дурам, как Евдокия Макарова, не место в солидной организации. Толстая тетка из отдела кадров попыталась схватить ее за шиворот и выставить вон, а другая, с длинными белыми волосами, хохотала как ненормальная. Все время тыкала в Еву пальцем и причитала:

– Это она, она! Что же мне с этой дурехой делать?

А потом, как по мановению волшебной палочки, будто из ниоткуда появился мужик из кондитерской. Он нежно коснулся губами лба и крякнул папиным голосом:

– Допрыгалась, Дуська!

Ева уткнулась носом ему в грудь и промычала что-то про пирожки. Вдохнула родной запах – смесь парфюма, табака и цитрусовых.

– Папа, я заболела, – как маленькая, прошептала Ева, впервые в жизни усевшись на кровать в своей собственной спальне. Она не любила эту комнату. И считала себя гостьей в доме, где отец с Алиной обосновались несколько лет назад и где у каждого ребенка Вадима Макарова имелась собственная спальня. У всех, кроме Евы. Только она одна принципиально останавливалась в комнате для гостей, жила в старой квартире и до сих пор тосковала по матери.

– Вижу, – пробурчал отец и повернулся к Алине, помогавшей Еве снять куртку и размотать шарф. – Тебе выхаживать, – велел жене.

– Знаю, – кивнула она. – Но если Ева откажется от моей помощи, позвонишь тете Кате, – отрывисто бросила она, имея в виду первую тещу Макарова.

– Пока я позвоню, пока Никита вернется обратно и съездит за Екатериной Петровной, – пробурчал он недовольно, – уже следующий день наступит. А Дуське сейчас помочь надо. Я прошу тебя, Алина, будь понастойчивей. – заметил он. – А ты, Евдокия, слушай мою жену. Она тебе зла не желает.

«Не люблю я ее», – мысленно охнула Ева, но вслух ничего говорить не стала. Ни про Алину, ни про спальню. Сил уже ни на что не хватило.

– Хорошо хоть Никита заехал к ней на квартиру… – пророкотал отец.

– Мальчишки опекают ее и совсем не интересуются Настей, – прошелестела жена одними губами. – Естественно, я постараюсь сбить Дусе температуру, а если не получится, вызовем скорую.

– Я позвоню Никите, – пробурчал Макаров, мельком оглядывая жену. Спортивная, подтянутая, с короткой стрижкой, Алина казалась ему девочкой-подростком. Он до сих пор с трудом верил, что эта девчонка смогла ответить ему взаимностью. Жизнь с Нелькой летела под откос, и ему уже казалось, что придется терпеть друг друга до самой смерти.

«Ан нет, – хмыкнул про себя Макаров. – И на твоей улице, Ильич, перевернулся грузовик с пряниками».

Вадим вышел в коридор, зачесал назад и без того короткие густые волосы, изрядно побитые сединой, и уставился в зеркало.

– Не дай боже, случиться беда с Дуськой, – признался он сам себе и снова позвонил младшему сыну. Трубку долго никто не брал. И Макаров поморщился.

«Куда он Янку повез на ночь глядя? – подумал рассеянно. – Оставалась бы уже у нас.

Стараясь ступать тихо, он прошелся по дому. Но все равно каждый шаг отдавался тяжелым звуком. Большой здоровый мужчина обходил свои владения, и дом отвечал хозяину мягким скрипом половиц и тихим уханьем дверей.

Вадим заглянул в комнату младшей дочери. Анастасия, распустив длинные светлые волосы, доставшиеся от матери, валялась на диване и в такт музыке, льющейся из наушников, подергивала ногой. Тонкая худая двенадцатилетка.

Вадим вздохнул, представляя, как через пару лет уже к самой младшей дочери начнут клеиться кавалеры. Успеть бы за это время пристроить Дуську в надежные руки.

«Ишь, – хмыкнул Макаров. – Работу она себе нашла. Интересно, у кого? Нужно разузнать у Евдокии да навести справки. Потолковать с людьми».

Он не заметил сам, как вернулся к Дуськиной спальне, осторожно постучал и, дождавшись Алинкиного «заходи», толкнул дверь.

Евдокия, раскрасневшаяся, с блестящими глазами, лежала на высоких подушках и морщась пила какое-то снадобье.

– Как пациент? – скупо улыбнулся отец, оглядывая добродушным взглядом и жену, и дочь.

– Послушно выполняет все требования, – отрапортовала Алина, сидевшая рядом с Дуськой на кровати и заботливо поддерживающая блюдечко.

– Мне болеть нельзя, – прошептала Ева, тяжело вздохнув. – Я же на работу устроилась!

– Расскажешь? – лениво поинтересовался отец, стараясь ничем не выдать своего беспокойства.

– Макаров, – строго предупредила жена. – Дай человеку в себя прийти. Да и что рассказывать, если только приняли. Нужно осмотреться по сторонам, понять, куда попала. А это время. Тебя с испытательным сроком взяли? – осведомилась она у Евы.

– Ага, – кивнула та. – Месяц – испытательный срок, зарплата – пятьдесят тысяч.

– Хорошо устроилась, я погляжу, – фыркнул отец. – У меня ты как молодой специалист тридцатку бы в лучшем случае получала.

– Вот поэтому я и нашла себе другую работу, – вяло парировала дочка.

– Посмотрим, – пробурчал отец, и, когда он вместе с мачехой вышел из комнаты, Ева задумалась. Решение ничего не рассказывать про новую работу, принятое из чистого упрямства, оказалось верным. Отец не зря насторожился. Сейчас начнет хлопотать. Узнает, кто хозяин компании, найдет с ним общих знакомых… Попросит присмотреть…

«Нет, нет и нет! – заявила себе Ева. – Никому ничего не скажу. Мне нужно самой строить карьеру. Стать первоклассным специалистом и найти нормального мужа. Явно не из числа папиных знакомых. Красивого надежного мужчину. Может, даже такого, как мужик из кондитерской», – мечтательно хмыкнула она и, поджав к груди ноги, пробормотала чуть слышно:

– На новом месте приснись жених невесте.

Она чинно смежила веки, готовясь тотчас увидеть суженого. Но стоило только прикрыть глаза, как в дверь тихонечко поскреблись.

– Дуся-я, – позвал тоненький голосок сестрицы. – Можно к тебе?

– Я заболела, Настюш, – прошептала Ева. – У меня температура. Лучше потом поболтаем…

– Я ненадолго, – заверила сестра, проскальзывая в комнату Евы. – Мне нужно посоветоваться с тобой.

– О чем? – Ева приподнялась на локте и настороженно глянула на тоненькую фигурку в старой вытянутой пижаме.

– О мальчиках, Дусь, – решительно заявила сестра. – Вот как ты от папы и братьев шифровалась?

– Что? – озадаченно переспросила Евдокия и ошарашенно глянула на Настю, деловито усевшуюся у нее в ногах.

– У меня новый мальчик, – важно заметила Настя и тут же предупредила: – Смотри, кроме тебя никто не знает… Он старше на два года. Любит меня…

– А ты? – охнула Ева, яростно соображая, что делать с полученной информацией.

– Мне он тоже нравится, – захихикала Настя. – Только я ему еще в любви не призналась. Папа меня убьет, если узнает…

– А мальчик этот, – Собралась было Ева разузнать, из какой он семьи, как зовут, но сестра поняла ее иначе.

– Он уже признался, – прошептала она, вздохнув мечтательно. – На колени становился и подарил мне кольцо. Я тебе завтра покажу. У нас все серьезно, Дусенька, – обронила она и снова затормошила сестру. – Ну скажи, Дуська, я же тебе все рассказала!

– Меня Янка с Милкой прикрывали, – пробормотала она. – Но все равно Никита как-то вычислил и подрался с моим кавалером.

– Правда? – восхищенно охнула Настя. – Во-о круть какая!

– Нет, – мотнула головой Ева. – Из-за дурацкого контроля Никиты меня потом мальчишки обходили стороной. А у тебя ситуация другая…

– Зато мама лезет везде. Телефон проверяет и сумку.

– Наговариваешь, – улыбнулась Ева. – Моя так не делала…

– А моя как ищейка, – поморщилась Настя и, чмокнув старшую сестру в щеку, убежала к себе.

Ева, отвернувшись к стене, долго лежала без сна. Думала, как бы сложилась ее жизнь, будь мама жива. Но сколько ни думала, выходило, что ее жизнь сильно бы не изменилась. Так же она поступила бы на юридический факультет, так же и жила бы в квартире на Ломоносовской. Вот только этого бы дома не существовало.

«Или бы папа ушел к Алине, а мы бы с мамой жили вместе, – вздохнула она про себя и, внезапно ощутив тревогу, подумала о новоявленном кавалере сестры. – Что за мальчик? Откуда его знает Настя? Сказать ли по секрету Алине или самой присматривать? – Ева остановила взгляд на замысловатом рисунке обоев, увидела, как из цветочных узоров проступают причудливые фигуры, и мысленно усмехнулась. – Твою мать, – фыркнула Ева. – Личная жизнь есть у всех. Даже у твоей двенадцатилетней сестры. Одна ты, тетеря, без мужика!»

Как только за отцом и Дуськой закрылась дверь, Никита ударил по газам.

– Не гони, дурачок, – проворковала сзади Янка, оглаживая его башку тонкими пальцами.

– Не могу, малыш, – прохрипел Никита. – Хочу тебя сильно. Сейчас в ближний отель заедем. Или в кусты.

– Мороз на улице, милый, – хохотнула она, залезая ладошкой к нему под свитер. Никита на ходу чмокнул Янкину руку и рыкнул полушутя:

– Перестань, Яночка, меня так надолго не хватит.

– Да ну? – фыркнула она, замечая, как Евин брат лихо поворачивает к освещенному зданию. Отель «Мечта», – значилось на в