Подарок для генерала Тьмы
Возрастные ограничения 16+
© Ханевская Юлия
© ИДДК
Пролог
Поцелуй начинается с уголка ее губ.
Мягко, почти невесомо ведет в сторону, поглаживая пылающую кожу, прежде чем коснуться плотнее. Целомудренно, не открывая рта, словно затребуй он большее – она убежит.
Амелия вздрагивает, чувствуя спиной холодную твердость шершавой стены, и медленно плавится изнутри. По венам бежит огонь, хотя соприкасаются лишь их губы.
Он стоит напротив, совсем рядом, но между ними есть пространство. Воздух практически трещит от напряжения, притягивая их друг к другу.
Ликдар отстраняется, она открывает глаза. И тонет в потемневшем серебре, как в штормовом море.
Амелия резко села, сжав пылающее лицо в ладонях. Надавила пальцами на веки, растерла щеки и запустила пальцы обеих рук в волосы. Прохлада из открытого окна лизнула кожу, остужая. Она поняла, что снова плакала во сне.
Два года! Два чертовых года этот мальчик из прошлого преследует ее. Напоминает о другой реальности, где нет войны и они не враги друг другу.
Какова ирония! Она так радовалась, когда до нее наконец дошло, что случилось. Когда после затяжного падения вместо ожидаемой резкой боли от удара она распахнула глаза, лежа в мягкой постели. В тот миг ей казалось, что все произошедшее – дурной сон. Сто́ит встать, подойти к окну, увидеть зеркальную гладь озера и ленивых цапель, неторопливо перебирающих длинными клювами в зарослях камыша. Посмотреть вдаль, отмечая, как солнечный свет красиво отражается от снежных шапок скалистых гор. Осмотреться и убедиться, что она все еще в своей личной комнате, в Его родовом поместье, а завтра у них свадьба.
И не было грубого толчка в спину.
Не было полета из окна собственной спальни.
Не было предательства человека, которого она так и не смогла рассмотреть.
Но все, что она увидела, в разы отличалось от ожидаемого. Комнатка гораздо меньше, а на соседней кровати сопела какая-то девушка. Зарывшись лицом в подушку, незнакомка мешала себя разглядеть.
Вместо двух широких окон обнаружилось лишь одно, совсем маленькое. Из такого уж точно не получится случайно выпасть. Эта мысль принесла непривычное злорадное удовлетворение, и она словно издалека услышала собственный ироничный смешок.
Пейзаж так же не мог похвастаться знакомыми ей местами. Голая степь, заваленная снежными сугробами. Это выбило из равновесия больше всего. Ведь на дворе должна стоять весна.
Еще раз оглядев полутемное помещение, Амелия на негнущихся ногах подошла к зеркалу. Медленно подняла руки, осторожно касаясь лица кончиками пальцев. Это она, определенно. Только кожа бледнее, глаза, в которых всегда искрились озорные огоньки, превращая их в жидкое золото, сейчас казались тусклыми и смотрели с тоской и обреченностью. Некогда длинные волосы теперь обрезаны до плеч. Зимнее утреннее солнце пряталось за серостью туч и без его яркого света всегда отливающие рыжиной локоны висели темными безжизненными прядями.
В отражении Амелия увидела себя и не себя одновременно.
А следом яркими образами ворвались события последних дней, обрывая калейдоскоп картинок внезапным падением с высоты.
Она все же умерла.
Некто вытолкнул ее из окна, спокойно проследив, как расслабленное после сна тело распласталось на острых камнях.
И сегодня не будет ее свадьбы. Человек, которого она любит, вместо принесения клятвы верности у алтаря скорбно простоит всю церемонию у гроба.
Эмоции ударили наотмашь, выбивая воздух из легких. Амелия отшатнулась от зеркала, попятилась, пока не ткнулась спиной в шероховатую стенку едва тлеющего камина, и спустилась на пол. Она по инерции взмахнула рукой, накладывая звуконепроницаемые чары на спящую девушку. А затем долго рыдала, хороня лицо в прижатых к груди коленях и чувствуя нестерпимый холод внутри.
Когда истерика сошла на нет, снизошло понимание.
Ей дали второй шанс.
Амелия не узнавала комнату и пейзаж за окном, даже собственное отражение в зеркале. Но это все еще была она. Живая. И она во всем разберется, отыщет всех, кого знала в своем мире, вернет, что потеряла, отомстит своему убийце. Полностью отработает данную ей свыше возможность.
С того утра прошло два года и четыре месяца.
Уже другая комната, другой пейзаж за окном и апрель вместо зимней стужи. Только прежнего желания вернуть себе прошлую жизнь уже нет.
Ведь в этой вселенной история пошла по другому сценарию.
Здесь отгремела жуткая война. Только счастливого финала, как в сказках, не оказалось. Победу одержала Тьма, и она же диктовала новые порядки. Несмотря на поражение, силы сопротивления не опускали рук, и поэтому худой мир никак не наступал.
Амелия нашла себе роль и с отчаяньем бросилась в эту пучину. Она делала то, что умела лучше всего – исцеляла, лечила, выцарапывала из лап смерти тех, кому посчастливилось вернуться живым.
А по ночам, свернувшись в клубочек, тихо умирала от двух столкнувшихся в ее памяти реальностей. Ведь тот, кого она всем сердцем когда-то любила, теперь играл на темной стороне.
Молодой мужчина с холодными серыми глазами, лицо которого часто печатали в газетах. Сильный колдун верхом на покоренном им драконе.
Один из генералов армии Темного Властелина.
Тот, с кем она отчаянно боролась за каждую раненную им на поле боя душу.
Глава 1
Сегодня на базе было шумно.
В четыре часа утра нагрянули два отряда, бывшие на задании больше недели. Несмотря на то, что уснуть удалось лишь за полночь, Амелия распахнула глаза с первыми донесшимися снаружи криками. Подскочила с постели буквально за пару минут до того, как к ним в палатку ворвался мрачный командир с воплем:
– Подъем, девочки, вы нужны!
Она как раз натягивала растянутую кофту, стоя в одних пижамных шортах, но Герберт даже не взглянул на нее, исчезая за ширмой «двери» так же стремительно, как появился. Весь в крови и грязи, жутко злой и раздраженный, этот человек вообще редко пребывал в хорошем расположении духа. И очень сложно было определить исход их миссии. Победа или поражение? Скольких ей нужно вытащить с того света на этот раз?
В первые месяцы после пробуждения в новом мире ей казалось, что она не справится. Сломается от напора страдальческих стонов, открытых ран, переломов, исковерканных темными проклятиями тел. Кроваво-черный водоворот затянул ее в будни военного целителя с первого дня, не давая возможности прийти в себя от пережитых личных потрясений. Если бы не Лиз и Катрина, вряд ли ей удалось бы продержаться так долго.
Лиз оторвала белокурую шевелюру растрепанных волос от подушки и хмуро сощурилась на яркий свет заколдованных светильников.
– Вернулись? – хрипло прошептала она, справляясь с остатками сна. – Какой из них?
– Отряд Герберта и еще один, не знаю чей. Торопись, Лиз. И буди Катри.
На ходу скручивая густые кудри в высокий пучок, Амелия выбежала на улицу. Их с девочками жилье, заколдованное чарами расширения, изнутри выглядело как обычная однокомнатная квартира. Но стоило выйти за пределы, тут же превращалось в компактную походную палатку. Очень удобно, учитывая расположение лагеря. С приходом весны они поменяли дислокацию, укрывшись в горах, буквально под носом одной из основных вражеских баз.
Предрассветные сумерки еще не наступили, но длинные ряды палаток были хорошо освещены парящими в воздухе круглыми светильниками. Стоял шум, повсюду сновали люди, но общего настроения ей так и не удалось определить. В очередной раз поблагодарив магию за чары сокрытия и заглушки, которыми щедро увесили периметр, Амелия помчалась к самому большому шатру.
Госпиталь представлял собой длинный коридор с чередой комнат по обе стороны. Стены с дверными проемами отсутствовали, позволяя быстро ориентироваться и видеть всех пациентов. Для целителя прозрачными являлись и смежные стены, с возможностью изменить плотность этих перегородок на момент операции или выписки.
Их было четверо. Главный лекарь – мастер Стрендор, в основном занимался зельями и мазями. Забивал всем необходимым полки в каждой палате и следил, чтобы у них всегда все было в наличии. Так же он брался за сложные случаи или помогал во время аврала. В силу возраста бегать между палатами в стрессовом режиме ему было сложно. Основная нагрузка ложилась на их с девочками плечи. Катрине тридцать семь, у нее больше опыта, и Амелия старалась научиться у нее всему, чего сама по какой-то причине не знала. Лиз всего на три года старше, ей двадцать пять. Но ощущалась она в их маленькой команде больше помощницей, чем полноценным целителем.
– Мелька! Седьмая палата! – рыкнул Герберт, едва она появилась в помещении.
Он как раз вырулил из той самой палаты, сжимая в окровавленных пальцах два пустых флакона из-под зелий.
– Сколько раненых? – Она закатала рукава, чтобы точно ничего не мешало.
– Бывало и больше, с ними разберутся без тебя. А ты марш в седьмую! Живо! Он нужен мне живым, слышишь?
Кто, почему и зачем – лишние вопросы. Раз командиру он нужен, значит, она выцарапает для него этого несчастного, даже если придется вырвать его из лап смерти зубами. Она молча кивнула, торопясь по указанному направлению. Плотно сжала губы, мысленно готовясь к самому страшному. Впереди мелькнула лоснящаяся лысина и серая мантия мастера Стрендора, значит, запасы лекарств он уже проверил.
Август Герберт был не просто начальником лагеря, а одним из основных генералов сопротивления. И по какой-то причине доверял ее мастерству больше, чем чьему-либо. А она меньше всего на свете хотела разочаровать его. Седеющий боевой маг с кучей шрамов на некогда красивом лице и отсутствующим ухом в каком-то смысле заменил ей отца. Ведь в этом мире родителей Амелия так и не нашла. Хотя точно знала, что они должны быть живы.
Ворвавшись в нужную комнату, по инерции наколдовала ширму, дабы никто из снующих по коридору не отвлекал, а затем обернулась к койке. Сердце мучительно сжалось от вида окровавленного неподвижного тела, но она отбросила прочь эмоции, уверенным движением поворачивая кольцо на указательном пальце. Широкий платиновый ободок тут же блеснул витиеватыми узорами, прозрачный сердцевидный камень засиял холодным голубоватым светом.
Кольцо целителя заключало в себя большую часть силы волшебницы, не позволяя растрачивать энергию на сторонние чары. Благодаря этому артефакту Амелия являлась сильным лекарем, но весьма посредственной колдуньей.
В военное время важно правильно расставлять приоритеты, каждому приходится чем-то жертвовать и делать сложный выбор. Ее успокаивало то, что однажды, когда все закончится, она сможет разрушить артефакт, вернув себе всю магию до капли. Сейчас же важны лишь жизни, которые она могла спасти.
Коснувшись солнечного сплетения пострадавшего, Амелия запустила диагностические чары. Над тяжело вздымающейся мужской грудью поднялся белый мерцающий шар. Он медленно вращался, пульсируя и меняя свой цвет, а она напряженно следила за этим.
Серый, темно-синий, бордовый.
С каждым новым показателем целительница все больше мрачнела.
Черный.
Шар замер, будто схлопотал смертельное проклятье, и больше не менялся.
Резким движением убрав его с глаз долой, Амелия избавилась от крови и грязи на теле раненого. Разорванная в лохмотья рубашка быстро оказалась на полу, открывая глубокие порезы от ключиц до пупка. Шесть. Ровно шесть в беспорядке рассекших кожу длинных полос, из которых не переставая сочилась кровь. Мужчина и так ее уже много потерял. Бордовый цвет сигналил об этом, а черный предупреждал о заклятье, которым были нанесены раны. Просто так их не затянуть, темная магия вытягивала кровь вместе с жизненной силой.
И за то, что несчастный не корчится в агонии, стоит сказать спасибо Герберту, своевременно влившему ему в рот обезболивающее и восстанавливающее.
Метнувшись к полке с лекарствами, Амелия отыскала колбу с голубоватой жидкостью – нейтрализатором. Твердой рукой щедро пролила тягучую, словно клей, субстанцию на раны. Соприкасаясь с кровью, она пузырилась, шипела, выпускала темно-серый едкий дым. Амелия, отставив полупустую тару, принялась водить ладонями над порезами. От кончиков ее пальцев исходил мягкий золотистый свет. Он накрывал смолянистый дым, втягивал в себя, поглощал, будто питался им.
Чернота не убавлялась.
Словно где-то у нее был источник.
В глазах помутнело, виски сжала тупая боль. Сморщившись, Амелия сжала кулаки, обрывая процесс. Это не просто брошенное в грудь проклятье, здесь нечто иное.
Она принялась торопливо осматривать тело в поисках метки. На груди, животе, руках ничего не находилось. Стянув с мужчины штаны, осмотрела ноги. Затем, осторожно приобняв за плечи, с трудом привела его в сидячее положение. Он качнулся вперед, наваливаясь на нее и роняя голову лбом в изгиб шеи. От соприкосновения с ранами кофта Амелии тут же пропиталась горячей кровью, но она не обращала на это внимания, цепким взглядом продолжая поиски.
И нашла.
Маленькая угловатая руна, вырезанная между лопатками. Кожа вокруг воспалена, неровные края источают ту же тьму, что лезет из порезов на груди.
– Черт! Да чтоб вас…
Закусив губу, потянулась свободной рукой к полкам.
Метку необходимо уничтожить. Но магией тут никак не справиться, придется свести более варварским путем.
Пузырек с бесцветным зельем нашелся быстро. Горлышко с дозатором зависло над руной, выпуская первую каплю. Соприкоснувшись с кожей, она вспыхнула язычком пламени и принялась выжигать начертанное, следуя точно по контуру.
Мужчина застонал. Но рука целительницы не дрогнула.
Еще одна капля, и огонь стал ядовито-зеленым. Он повторял движение, оплавляя кожу, выедая черную магию, оставляя лишь воспаленный красный шрам в виде руны.
Убрав опасное зелье, Амелия смазала место его воздействия заживляющей мазью и вернула пациенту лежачее положение.
Его грудь снова была в крови.
Очистила, принимаясь заново вытягивать смоляной дым из порезов. В этот раз он потянулся охотнее, и минут пятнадцать спустя получилось полностью его убрать.
Устало вздохнув, Амелия залечила чистые раны. Они быстро затянулись, на глазах превращаясь в тонкие белые шрамы. Совсем вывести их не получится из-за магической природы ранения, но выглядеть они стали значительно лучше, нежели часом ранее. И это наполнило целительницу облегчением, светлым чувством легкой радости.
Проведя еще одну диагностику и удовлетворенно кивнув чистому белому мерцанию шара, Амелия накрыла мужчину одеялом, подтянув его до плеч. Все, что могла, она сделала. Остается ждать естественного восстановления.
Она так торопилась ликвидировать последствия проклятья, что толком не рассмотрела, кому помогает. Все, что видела – молодое подтянутое тело, которому еще чертовски рано хорониться в земле. Сейчас же, когда угроза миновала, чуть помутненный магическим истощением взгляд поднялся выше настрадавшейся мужской груди.
Четко очерченная линия подбородка, высокие скулы, прямой нос. Приоткрытый рот выпускает теплый воздух. Вдох-выдох. Вот губы смыкаются, плотно сжимаясь, но от этого не перестают быть весьма красивыми.
В груди Амелии что-то вздрагивает. Она боится вести взгляд выше. Сердце от чего-то ускоряет ритм, а за ним подхватывает темп дыхание.
Зажмурившись на мгновение, ловит наконец целостный образ лежащего перед ней. И отшатывается, хватаясь за стену.
Он изменился.
Черты лица острее, кожа до серости бледная. В русых волосах заметно серебро. Они теперь коротко стрижены, а ведь в ее мире он так любил свой низкий хвост… Темные брови нахмурены, ресницы дрожат, зрачки двигаются за веками. Ему снится что-то, явно далекое от приятного.
В уши врезается собственный всхлип, и Амелия наконец выныривает из поглотившего ее вакуума.
Два года она смотрела на его фотографии в газетах.
Два года просыпалась среди ночи, прогоняя отголоски прошлой жизни, что слишком часто навещали ее в сновидениях. Плакала, исцеляла собственное сердце, старалась ненавидеть того, кто в этом измерении носил внешность Ликдара Доэйра. Кто марал его образ жуткими деяниями и служением самой Тьме.
И вот он здесь, перед ней. Не ночной призрак и не фотография. Настоящий, живой, теплый. Последние два пункта, ее, между прочим, стараниями.
Только… Что вражеский генерал делает у них в лагере?
Понимание, почему Герберту так важен этот раненый, окатило ледяной волной.
Ликдар – пленник. Очень, очень ценный пленник. Одной магии известно, сколько информации из него можно выбить.
Но в то же время Ликдар – важнейшая фигура армии Темного Властелина. Он ни разу не проигрывал сражений. И вдруг оказался в плену.
А это ранение… Если его зацепило проклятьем одного из солдат сопротивления, откуда взялась руна на спине? Ее вырезали на коже, подкрепив особым ритуалом.
– О нет… – Догадка ужаснула.
Это ловушка. Его найдут, вытащат, из-под земли достанут. А значит, время до нападения на лагерь в любой момент может пойти на минуты.
Отлепившись от стены, Амелия вывалилась из палаты, едва не запутавшись в ширме, которую сама же наколдовала.
– Герберт! – кричала она, пускаясь бегом по коридору. – Август, у нас проблемы!
– Он на обходе! – крикнул кто-то за спиной.
Она, не задерживаясь, выскочила на улицу. Поймала за рукав первого встретившегося на пути мага.
– Найди Герберта, срочно! У нас пленник с меткой.
Мужчина резко побледнел. Не задавая вопросов, побежал по проходу меж рядов палаток, на ходу создавая трех призрачных волков. Сияющие в предрассветных сумерках звери бросились в разных направлениях, неся послания в другие концы лагеря.
Совсем скоро творившаяся вокруг суета удвоилась. Амелия сжала трясущиеся пальцы в кулаки, вонзаясь ногтями в кожу. Здесь она ничем не могла помочь, потому вернулась обратно в шатер.
Генерал примет все необходимые меры, они с ребятами укрепят щиты, рассредоточатся по позициям, отошлют сообщения с просьбой о помощи. И если враг нагрянет сюда, Август Герберт не позволит ему прорваться.
Катрина и Лиз суетились в палатах. У них все было под контролем, раненых и правда оказалось не так много, но Амелия все равно взялась помогать. Она не могла просто так стоять в стороне. К тому же, стоило замереть хоть на минуту, в голову лезли мысли о спящем в седьмой пленнике. Проходя мимо, она заметила двух боевых магов по обе стороны от входа. Черные доспехи, длинные плащи, суровые лица – все, как подобает опытным воинам. Только девушке почему-то казалось, они не смогут совладать с тем, кого охраняют.
Внутри Амелии словно натянулась струна в ожидании чего-то немыслимого. Со всех сторон давило напряжение.
– Катри, ты тут справляешься? – Закусив изнутри щеку, Амелия следила за худой высокой женщиной.
Она исцеляла перелом плеча у молодого парня. Тот, бледный до синевы, не отводил покрасневших глаз от ее рук, от которых исходило мягкое свечение.
– Да, все хорошо, – не отвлекаясь, пробормотала Катрина. – Отдохни, Ами. Судя по всему, скоро тут будет жарко.
В груди кольнуло. Катрина была права: если начнется сражение, им придется лечить гораздо быстрее, затрачивая больше магического резерва. А кому-то – даже покинуть шатер. В поле отсылали обычно Лиз. Она отлично справлялась с оказанием первой помощи и переправкой тяжелораненых в госпиталь.
Только магия знает, как Амелии хотелось избежать того, что грядет. Хоть бы удача улыбнулась им, и руну она успела убрать до того, как ту засекли! Она больше всего на свете сейчас этого желала.
Но леденящий душу холодок, сквозивший вдоль позвоночника, возвращал с небес на землю. Метка на спине Ликдара появилась не просто так. И совсем не по случайности он не успел скрыться за щитом от брошенного ему в грудь проклятия. Темная магия активировала руну, и с той самой секунды он стал живым маяком. Самый молодой генерал Темной армии прекрасно знал, что Герберт не сможет устоять перед искушением заполучить такого пленника.
Амелия вновь оказалась в коридоре. Несколько раз прошла мимо седьмой палаты, не обращая внимания на подозрительные взгляды магов. Она должна хоть что-то сделать. Разве есть смысл даже в самой крепкой обороне, если внутри тихо спит настоящая бомба?
Ликдар Доэйр – сильный колдун. Во всех возможных измерениях. И никто не знает, к каким ухищрениям прибег Властелин, дабы увеличить магический резерв своих генералов.
Она перестала сновать туда-сюда, замирая в шаге от охраны.
– Ему нельзя просыпаться… – шепнула себе под нос, уверенно двигаясь вперед.
Но тут же замерла, наткнувшись на вытянутую руку высокого мужчины. Подняла голову, встретившись с хмурыми карими глазами.
– Туда нельзя.
– Я должна проверить больного, – твердо проговорила она, не отводя взгляд.
– Нет.
– Приказ генерала Герберта. Он лично закрепил меня за этой палатой.
Маг молчал, продолжая сверлить ее взглядом. Вздохнув, Амелия приподняла бровь, упрямо настаивая на своем:
– Он был очень тяжело ранен, вы же не хотите, чтобы ценный пленник скопытился раньше времени? – И, добавив стали в голос, громче повторила: – Я должна проверить больного.
– Ладно, – буркнул охранник, отпуская ее плечо, – две минуты.
Украдкой выдохнув, она проскользнула за ширму.
Обернулась и замерла, в ужасе расширив глаза. Она опоздала. Ликдар сидел на койке, уже успев натянуть штаны.
Отшатнувшись, Амелия хотела выскочить и уже набрала в грудь воздуха, чтобы закричать как можно громче, но не успела. Колдун резко спрыгнул с койки и вскинул руку, сковывая девушку магией.
Еще одно движение, и Амелию притянуло к нему, а затем пригвоздило к противоположной стене. Она не могла пошевелиться, не могла вдохнуть. Шею сжали невидимые пальцы, тело оплели черные плети.
Ликдар приблизился, замер совсем рядом. Путы чуть ослабли, и к целительнице вернулась способность дышать.
Ледяные серые глаза впились в теплые карие. На секунду Амелии показалось: в них мелькнуло узнавание. Черные туннели зрачков слегка расширились, но в следующий миг все вернулось к прежнему холоду.
Значит, всего лишь показалось.
Он скривил красивые губы в совершенно жуткую усмешку.
– Спасибо, что подлатала, – хриплый после долгого молчания баритон окатил жаром.
Как же давно она его не слышала….
В глазах Ликдара сверкнул лед.
Амелию вновь тряхнуло колдовством, отшвыривая в угол. Ударившись спиной и затылком, она глухо застонала, сползая на пол. Реальность закружилась, расплываясь в широкие тени.
Последнее, что она слышала, – неторопливые удаляющиеся шаги.
А затем ее накрыла темнота.
Глава 2
Она приходила в себя несколько раз, но так и не смогла подняться на ноги. В голове стоял страшный шум, конечности были ватными, а у сердечных сокращений – неестественно замедленный ритм.
Для сотрясения мозга нетипичные симптомы. Значит, влияло заклинание, которым воспользовался Ликдар.
Очнувшись впервые, Амелия смогла на четвереньках подползти к полкам с зельями. Но глаза будто засыпало песком, они жутко слезились и болели, не позволяя разглядеть спасительные склянки.
Громкий взрыв и пронзительное «пи-и-и-и» в ушах. Пол задрожал, целительницу мотнуло в сторону. Она болезненно вскрикнула и привалилась к полке с лекарствами. Сверху посыпались флаконы, кожу плеч и груди что-то обожгло. Больше девушка ничего не слышала, не видела, не чувствовала.
В следующий раз ее выдернул из тягучей пустоты протяжный рев раненого зверя. Распахнув глаза, она по-прежнему ничего толком не увидела. Магические светильники больше не горели, одна из стен – та самая, у которой Амелия проснулась в прошлый раз, – оказалась разрушена. Снаружи лил тусклый свет. Дневной, но неспособный пробиться сквозь густую дымную пелену.
Запах гари, жженой плоти, запекшейся крови.
Крики, свист рассекающих воздух проклятий, топот ног.
Она старалась не думать, что там творится, хоть и знала ответ на этот вопрос.
Звук, вернувший ее в сознание, вновь повторился. Надрывный, полный ярости и боли. Воздух загустел, по телу прошлась волна дрожи.
– Дракон… – прохрипела Амелия, с трудом узнавая свой голос.
Еще один из генералов Тьмы здесь. Ликдар Доэйр прибыл в лагерь в бессознательном состоянии и провести за собой крылатую тварь не мог. Если только та не явилась на зов хозяина уже после. В любом случае, судя по воплям, ящера все же удалось ранить. Это воодушевляло.
Нужно выбираться, пока ее не погребло в развалинах. Тело продолжало не слушаться, но она упрямо уперлась саднящими ладонями в пол и поползла к выходу. Ширма все еще висела на месте. Вцепившись в нее, Амелия рванула грязную ткань вниз.
В коридоре сразу же наткнулась на что-то большое и мягкое. Щурясь и заливаясь слезами из-за рези под веками, пыталась обогнуть препятствие. Руки скользнули по холодной липкой субстанции. Растерев тыльной стороной глаза, Амелия сфокусировала зрение.
Багровая лужа, присыпанная пеплом. А рядом – изрезанное колотыми ранами тело в раскуроченных черных доспехах. Не нужна была диагностика, чтобы определить его состояние. Посмотрев чуть вперед, Амелия увидела еще один труп. А дальше – еще. И еще. Коридор стал братской могилой.
Амелия судорожно выдохнула, не сдержав вскрика. Отшатнулась, заваливаясь на спину, и расплакалась от бессилия. В нос лез запах крови, к горлу подступала тошнота, а она захлебывалась рыданиями, неспособная четко сформулировать хоть одну мысль.
Снаружи все еще шло сражение, но в разрушенном шатре госпиталя было на удивление пустынно.
Стены задрожали от очередной мощной волны магии. Воздух наэлектризовался и слегка потрескивал. Перед воспаленными глазами Амелии плясали короткие всполохи, кружились оранжевые искры. Прямо над ней зависло облачко пульсирующих белых точек. Она мгновенно успокоилась, прилепив к ним взгляд. Завороженно подняла тяжелую руку и вытянула указательный палец, чтоб прикоснуться. Замерла на мгновение. И все же дотронулась.
Сознание залил яркий свет, тело содрогнулось от сотен жалящих игл, вонзившихся в кожу. И целительница в очередной раз потеряла связь с действительностью.
Ее трясли, до синяков впиваясь пальцами в плечи.
От этой боли она, наверное, и проснулась. Сначала появилась картинка – ослепительно белый потолок с одинокой магической лампой по центру. Затем ворвались звуки.
– Ами! Ну же, проснись!
Ее вновь тряхнули, отчего голова приподнялась и с глухим стуком ударилась о твердую поверхность.
Амелия застонала, пытаясь сфокусировать взгляд на размытом темном пятне, застывшем рядом.
– Наконец-то, Мелька… – Женский голос показался знакомым. Он дрожал, в нем слышались истеричные нотки.
Теплые объятия окончательно выловили из полудремы. Амелия распахнула глаза, чувствуя теплую волну облегчения – она видит! Никакой рези, никакого тумана из слез. Пошевелив руками, с радостью поняла, что может обнять в ответ и даже принять сидячее положение – тело вновь слушается.
Блондинистая шевелюра отстранилась. Красное от рыданий лицо стало третьей причиной для радости.
– Лиз! Ты жива! – Амелия еще раз порывисто обняла девушку и осмотрелась. – Где мы?
Это не палата их госпиталя. Да и разве возможно это? Шатер разрушен.
Память услужливо подкинула картинки израненных безжизненных тел, летающего в воздухе пепла, лужи крови, в которой она поскользнулась. Горло сдавило. Страдальческое выражение лица Лиз подтвердило опасения.
Они ни разу не в безопасности.
– Где мы, Лиз? – повторила Амелия дрогнувшим голосом.
Голубые глаза помощницы наполнились слезами, но Амелия лишь выпрямила спину, сжав кулаки. Опустила взгляд на свою одежду и место, на котором сидела.
Это больничная койка, точно такая же, на которой она сама не раз спасала чужие жизни. И голубая бесформенная рубаха длиной до колен. На Лиз такая же.
– Я еще никого не встречала, – она наконец справилась с рыданиями, – двери заперты, а снаружи охрана. Я применила чары распознавания, но никого не узнала. В радиусе ста метров одни незнакомцы.
Ее вновь затрясло, она всхлипнула, обхватив себя за плечи.
– А я ведь побывала еще на двух наших базах и многих знаю.
Сглотнув горький ком, Амелия еще раз осмотрела комнату. Белые стены, белый пол, белая мебель. Глаза слепило от этой искусственности. Даже желтоватое свечение единственной лампы не рассеивало давящую атмосферу стерильности. Помимо ее койки, были еще три. Одна пустовала, на двух неподвижно лежали незнакомые девушки. Часть помещения скрывалась за ширмой. Белой.
– На камеру темницы не похоже… Но уверена: свободно выйти отсюда у нас не получится.
– Мы в плену, да? – тихо пискнула Лиз, впившись в лицо Амелии испуганными глазами. Она и сама знала ответ, но все надеялась, что его опровергнут.
– Нас бы не заперли, будь это не так.
Снаружи послышался шум голосов. Щелкнул замок, и на пороге показался высокий худой старик в белом халате. Окинув замерших целительниц бесстрастным взглядом над прямоугольными очками, вошел в комнату. Следом прошмыгнули две девушки в одинаковых простых синих платьях.
Дверь с тихим стуком захлопнулась.
Лиз вздрогнула, Амелия сжала зубы и прищурилась.
– Отлично, – ровным голосом протянул старик и повернулся к своим помощницам. – Подготовьте этих двух. И поочередно ко мне. Нам стоит поторопиться, Господин не любит ждать. Остальных приведете в чувство к завтрашнему визиту.
Одна из девушек взяла за предплечье онемевшую от страха Лиз и потянула ее в сторону.
– Тебе нужно вернуться к своей койке.
Вторая остановилась рядом с Амелией. Невысокая, до болезненности худая, с большими глазами и коротко стриженными черными волосами. Ее бледности мог позавидовать даже призрак. Быть может, тоже оказалась здесь не по своей воле?
Помощница лекаря надавила пленнице на плечи, вынуждая лечь. Пришлось слушаться, хоть та ничего и не понимала.
– Что вы будете с нами делать? – поинтересовалась Амелия ровным голосом, поймав безразличный взгляд голубых глаз.
Она уже поняла – это вражеский госпиталь и ничего хорошего им тут не светит. Вот только лучше бы бросили в темницу, в том состоянии, в котором нашли. Ведь обычно именно так поступают с пленниками. Зачем мыли, лечили, поили восстанавливающими зельями, а теперь пришли проводить дополнительные процедуры? Нетипичное обращение пугало. Врагу что-то нужно от них, и от этого было не по себе.
– Меня зовут Лу, – неожиданно представилась девушка в синем платье. – Мастер просканирует твое здоровье, решит вопрос с репродуктивной системой, а я завершу подготовку к встрече с Господином.
– Ре-репродуктивной? – Амелию окатило ледяной волной, глаза непроизвольно расширились.
Лу промолчала, неторопливо ощупывая конечности пациентки, надавливая костлявыми руками на живот, пробегая ими по груди до шеи. Тонкая ткань больничкой рубахи не спасала от неестественного холода чужих ладоней. Он пронизывал до самых костей, вызывая зябкую дрожь. Амелия поняла – это не просто осмотр. Возможно, у Лу имеется определенный Дар, и через прикосновения она составляет карту физиологического состояния.
– Зачем? Что значит «решит вопрос»? – Способность говорить вернулась, когда ледяные пальцы обхватили ее лицо. Повернули голову в одну сторону, потом в другую. Надавили на подбородок, вынуждая открыть рот.
Только закончив свое дело и отойдя на шаг, Лу посмотрела Амелии в глаза и ответила:
– Поверь, ты не захочешь проходить через последствия внезапного «залёта». Бастарды господам не нужны, а рассчитывать на зелья…
Она не успела договорить, Амелия резко села, соскакивая с койки. Ее трясло, магия в крови кипела, раскаляя кольцо докрасна. Так вот зачем эти твари подбирают девушек на полях сражений! Чтобы отмыть от крови и грязи, подлечить, стерилизовать, как каких-то животных, и бросить в койки своих солдат. Ведь в напряженное военное время развлечения так важны для снятия стресса. Моральные уроды!
Ни за что! Лучше умереть!
Амелия сорвала артефакт целителя и отбросила потоком воздуха не ожидавшую атаки Лу. Для боевых заклинаний не хватало сил, но эмоциональная вспышка распалила энергию до предела, позволяя выйти за рамки исцеляющих чар. Из-за ширмы показался старик в белом халате, и она, не раздумывая, оглушила его тем же способом. Отлетев к стене, он с глухим стоном сполз на пол.
Лиз в этот момент с силой оттолкнула от себя вторую девушку и бросилась к выходу. Отпирающее заклинание осветило замочную скважину, дверь бесшумно отворилась. Блондинка выскочила в коридор, но в тот же миг закричала, жалобно причитая.
– Нет, нет, отпусти меня! Отпусти!
Амелия замерла в двух шагах, сжимая трясущиеся пальцы в кулаки. В палату ввалился колдун в доспехах, таща следом сопротивляющуюся Лиз. Грубо намотав длинные волосы на руку, он бесцеремонно волок несчастную буквально по полу, она едва успевала перебирать согнутыми в коленях ногами. Уложив ее на кровать, зафиксировал черными лентами магии и грубо выругался.
Целительница метнулась было к раскрытым дверям, но в проеме выросла фигура второго охранника. Блеснув лысым черепом, он иронично хмыкнул. Девушка замерла, до крови закусив губу. Тягаться с силовиками даже в столь яростном состоянии ей было не по силам. Убить – не убьют, а испытывать их жестокость совсем не хотелось.
– Каждый раз одно и то же, – скучающе протянул вошедший, сощурив маленькие, близко посаженные глаза. Скривив рот на всхлипывающую Лиз, перевел взгляд на Амелию. – Еще одна выходка, дамочки, пожалеете, что на свет родились. Предупреждений больше не будет. Усекли?
Девушки в синих платьях уже поднялись с пола и теперь тихо стояли в стороне.
Лиз разрыдалась громче. Амелия же, сглотнув горький ком, молча кивнула ожидающему ответа боевику. Отступив к стене, вжалась в холодную поверхность и обхватила себя за плечи. Ей стало дурно, голова отяжелела. Руки продолжали подрагивать, глаза щипало от накативших слез. Сейчас она окончательно осознала природу того, что ей предстоит испытать. И перспектива стать подстилкой одного из приспешников Темного Властелина слегка померкла.
Ее собирались лишить слишком ценного. Надежды на счастье, на семью.
Память вновь ужалила теплыми картинками прошлого, ввергая в болезненную тоску. Они с Ликдаром знали друг друга с детства и были близки до свадьбы. Однажды задержка в неделю протащила Амелию по целому спектру эмоций. Она боялась сделать диагностику сразу, и шесть дней ходила сама не своя, в компании самых разных мыслей. Но больше всего ей запомнилось чувство затопившего душу счастья, трепетного ожидания. Даже тогда она была готова. Ей бы хотелось…
Магия опровергла догадки, и вскоре цикл нормализовался. Амелия не сильно расстроилась. Она просто запомнила ощущение трепета и нежного тепла, бегущего по венам, и надеялась, что очень скоро почувствует все это снова. От зародившейся в ней жизни, а не от придуманной иллюзии.
А теперь? Получается, этого никогда не случится.
– Эй, цел? – Маг отошел от Лиз и вытянул шею в сторону поднимающегося на ноги мастера.
– Да, все в порядке. Можете идти.
Мужчины, хмуро переглянувшись, покидать палату не торопились.
– Сначала блокиратор магии, – лысый захлопнул дверь, пройдя внутрь. – Давай, старик, шевелись. Бегать за этими козочками по всему лагерю я больше не собираюсь. А портить им мордахи раньше времени – себе дороже.
Амелия замерла, впившись взглядом в высокую фигуру колдуна. Чтобы как-то себя отвлечь, медленно надела кольцо обратно на палец, сжав теплый металл второй ладонью. Оно больше не обжигало, вспышка магии утихла. Глупо было бросаться на амбразуру, лучше бы припомнила все возможные варианты причинить вред без доступа к боевым заклинаниям. А ведь она знала тысячу и один способ, как подорвать человеку здоровье. Пришлось бы пересилить барьер клятвы, но каждый импульс боли, которым ее будет наказывать магия за использование во вред, мог бы того стоить.
Принимая кольцо, Амелия не только вверяла ему управление собственными силами, но и вступала в магический круг целителей. Клятва «Не навреди» красной линией проходила через контракт. В котором, как и в любом документе, были свои лазейки. Иначе за каждую неспасенную жизнь лекарка платила бы частью собственной.
Итак, смертельно ранить она все же могла. Все упиралось в природу намерения.
– Последовательность процедур нарушать нельзя, вы это знаете. – Целитель в белом халате прошел на середину комнаты, все так же бесстрастно осмотрев присутствующих.
Его помощницы, низко склонив головы и сцепив пальцы за спиной, не шевелились. Две спящие девушки продолжали изображать покойниц, Лиз тихонечко поскуливала, а охранники упрямо хмурили брови. Целитель продолжил:
– К тому же будет правильнее, если блокировку сделают их хозяева. Нам же не нужны инциденты, как с Фераниром?
Лысый дернулся, скривив тонкий рот.
– Этот идиот потерял бдительность! В его увечьях виноват лишь он сам, – следом губы сложились в ядовитую ухмылку, – ну и его шлюшка, конечно же, свой вклад внесла.
– Девушку неправильно подготовили. Это единственная причина.
– Ладно! – выплюнул маг, щелкнув пальцами, чем привлек внимание своего напарника. – Но мы снаружи. Проведи все быстро и качественно.
Целитель промолчал. Он не двигался с места, пока мужчины не покинули палату. Затем посмотрел поверх прямоугольных стеклышек очков на Амелию. Сложно было прочитать хоть какие-то эмоции на покрытом морщинами лице. Но в глазах она сумела рассмотреть печаль. Это подрывало уверенность, что человек перед ней способен причинить настоящий вред. Ведь он целитель, с таким же кольцом, как у нее. И вряд ли намерение лишить молодых девушек возможности когда-либо иметь детей подходило под критерии «Не навреди».
Но она быстро одернула себя, напомнив, где находится. Властелин мог озаботиться десятком дополнительных возможностей для своих наемников не нарваться на откат за нарушение магической клятвы.
Старик перевел взгляд на своих помощниц, кивнул в сторону Амелии и направился за ширму.
– Эту первой, – бросил он на ходу.
В этот раз Лу озаботилась способом защиты от внезапного нападения. Пошевелила костлявыми пальцами, призывая тонкий серебристый свет индивидуального щита. Он укрыл ее едва заметной призрачной дымкой. Только после этого она подошла к Амелии и, схватив ту за руку, потащила вслед за целителем.
Девушка не вырывалась. Стоило ли пытаться? Ведь за нее уже все решено, и повлиять на это никак нельзя. К тому же недавние слова Лу о «последствиях» заметно охладили пыл. Ведь наверняка человек, которому ее отдадут, как какую-то вещь, не станет заботиться о ее чувствах и здоровье, в случае, как выразилась та же Лу, «залёта». Страшно представить.
А в будущем, когда сбежит – а она непременно это сделает, – то обязательно найдет способ исцелиться. Хотя о подобном ни в одной книге не написано и, скорее всего, действительно невозможно. Но Амелия попытается. Однажды ей удалось побороть собственную смерть, хоть это и забросило ее в чужую реальность. Разве еще одно чудо будет ей не по силам?
За ширмой оказалась еще одна кушетка. Только значительно выше и шире, с тонкими кожаными ремнями, прикрепленными с обеих сторон. Для фиксации рук, ног и туловища. Рядом стоял одинокий стул, на котором сидел целитель. А в углу – небольшая тумба с выставленными на ней пузырьками разноцветных зелий. Дыхание перехватило. Амелия меланхолично пересчитала флаконы. Их было девять. Многовато для нее одной.
Лу помогла ей взобраться на кушетку и лечь. Затянула на запястьях и лодыжках ремни, вновь пронзив кожу неестественным холодом своих прикосновений. Последняя фиксация под грудью. Амелия зажмурилась, позволяя себе наконец вдохнуть лишенный каких-либо запахов воздух.
Судя по удаляющимся шагам, Лу оставила их с лекарем наедине.
Он встал и подошел с правой стороны. Приподнял ей голову и заставил выпить четыре из приготовленных на тумбе зелий. Все они оказались противно горькими и будто бы совершенно одинаковыми.
– Это больно? – еле слышно шепнула она, сама удивляясь, что рискнула подать голос.
Пальцы сами по себе сжимались в крепкие кулаки, ногти впивались в кожу. Ее зафиксировали, дабы не дергалась, так что ответ она заранее знала.
– Нет, – спустя десяток секунд последовал ответ. – Вернее, да, процедура весьма болезненна. Но вы ничего не почувствуете.
– Почему? – ей вдруг захотелось, чтобы оказалось наоборот. Чтобы она пропустила через себя всю уготованную ей боль. Дабы этот момент врезался в память, остался там навсегда, без возможности заглушить воспоминание.
Старик ответил не сразу.
Сначала провел теплым золотистым сиянием над ее телом, вызвал диагностический шар, как она это недавно делала для пленника. Проследил за ровным голубоватым свечением, указывающим на отсутствие каких-либо болезней, ранений и патологий. Развеял его, слегка двинув кончиками пальцев. Постоял в молчании, будто ожидая необходимое время, и снова влил ей в рот зелья. На этот раз из трех флаконов.
По телу разлилось тепло, сердечный ритм успокоился. Но ей по-прежнему был интересен ответ на вопрос. Почему она не почувствует боли, если должна? – Кое-кто пожелал, – заговорил старик, – чтобы его подарок от Властелина остался… нетронутым.
Амелию словно пронзило током. Дернувшись, она метнула на лекаря испуганный взгляд.
– Разве я уже кому-то… – она сглотнула горький ком, – принадлежу?
– Практически.
– А что значит «нетронутым»?
Голос звучал глухо, Амелия не моргая ловила любые изменения в выражении лица целителя. Но оно оставалось совершенно неизменным.
– Значит, без каких-либо вмешательств. Он предпочитает самостоятельно управляться с тем, что ему принадлежит. И… – старик выдержал паузу, словно припоминал слова, – «дефектные игрушки» ему не нужны.
Смысл сказанного доходил до нее очень медленно.
– А как же обязательная последовательность в процедурах?
– Она и не будет нарушена. – Лекарь взял оставшиеся два зелья, повертел их в руках. – Вот сейчас мы как раз наградим вас временным бесплодием.
– В-временным? – Разум вопил, что это невозможно.
Некто уже выбрал ее для себя.
Когда только успел? Или просто озвучил список критериев, под которые подошла именно она? Рост, вес, цвет волос или еще что-то? А также он желал самостоятельно вершить судьбу своего «имущества», скорее всего, подготовив гораздо более мучительные перспективы, нежели стерилизация в больничных условиях. И чтобы исполнить прихоть этого человека, старый целитель, привыкший следовать определенным правилам, готов был их нарушить. Почему?
Потому что боялся ее хозяина больше, чем законов и правил магии?
Кому же ее угораздило достаться?
– Достаточно вопросов, девочка. – Старик поднес открытый флакон к ее губам.
На этот раз вкус был кисло-сладким. Зелье ощутимо скользнуло по пищеводу, оставляя за собой горячий след, и сосредоточило жар внизу живота. Огонь медленно усиливался, обжигая. Амелия сжала простынь в кулаках и вскрикнула, когда терпеть уже было невыносимо. Хотелось поджать колени к груди, свернуться калачиком, зажмуриться. Но ремни надежно фиксировали ее тело, не позволяя делать резких движений.
Жар исчез неожиданно. Будто он ей приснился.
Амелия расслабилась и прикрыла глаза, чувствуя опьяняющее спокойствие.
Глава 3
Когда ее место за ширмой заняла Лиз, Амелию вывели из палаты. Ожидающие снаружи солдаты тут же подхватили ее под руки и повели извилистым коридором с частыми поворотами. Она не сопротивлялась, но маги все равно до боли впивались цепкими ручищами в предплечья, оставляя красные следы на коже. Будто хрупкая девушка могла справиться с двумя рослыми мужчинами. До горечи смешно! Они намеренно ускоряли шаг, волоча ее за собой, как зверушку на поводке.
У проявившейся на пустой стене железной двери лысый бесцеремонно смял пленницу за талию и крепко прижал к себе, пока его напарник возился с замком. Холодный нос прошелся по шее, шумно втягивая запах и шевеля дыханием волосы.
– Эх, жаль, на сегодняшнюю раздачу сувениров у повелителя особые планы, – хрипло шепнул он ей в ухо. – Но кто знает, может, еще встретимся, малышка.
Амелию передернуло от мерзкого ощущения собственной беспомощности.
Втолкнув ее в открывшийся дверной проем, охранники со скрежетом повернули ключ в замочной скважине и удалились под громкие обсуждения, что бы они с ней сделали, будь у них «добро» от их дражайшего Властелина. Гореть ему и всем его прихвостням в вечном пламени ада!
– А тебя как поймали? – совершенно неожиданно заговорила темнота меланхоличным голосом.
Крутанувшись на звук, Амелия прищурилась. Здесь не было ни единого источника света, его непременно захотелось создать. Привычным жестом шевельнув пальцами, она наколдовала небольшой огонек. Подбросила его, отпуская к потолку.
У стены, вытянув длинные босые ноги и откинув голову назад, сидела девушка в такой же больничной рубахе. Копна темных волос казалась вороньим гнездом с дико торчащими во все стороны патлами. Еще одна молоденькая пленница с уготованной ей горькой долей. И сколько таких сегодня втолкнут в эту комнату?
– Лучше убери, – поморщилась незнакомка, прикрывая глаза ладонью. – Они вернутся, приведут других девок. Не стоит дразнить псов.
– Как услышим шаги, погашу.
Амелия приблизилась, опускаясь рядом. Обняла колени, ткнувшись в них лбом, и глубоко вздохнула. Грудь давило тугим обручем, но целительница не подавала признаков слабости. Не плакала, не забивалась в угол. Вопила бесшумно, исключительно у себя в голове, попутно пытаясь успокоиться и поверить, что еще не все потеряно. Рьяной оптимисткой она никогда не была, стоило ли начинать сейчас? Наверное, стоило. А иначе изведет себя раньше, чем попытается сломить ее кто-нибудь другой.
– Ты без ошейника. Относительно для них безопасная… Из целителей, значит? – вновь заговорила соседка по камере.
– Да, – нахмурилась Амелия, прикрывая глаза.
Ошейники! Какое отвратительное слово. Мерзкие сволочи не знали, как еще унизить. Понятное дело, что нужно было решить проблему магии у пленниц, но ведь есть множество альтернативных вариантов. Браслет или руна сдерживания, на худой конец. Нет же, его проклятому величеству дай только повод лишний раз указать участникам сопротивления на их место.
– Все равно хозяин поводок накинет.
Амелия повернула голову, одарив собеседницу мрачным взглядом. На тонкой шее девушки поблескивала серебряная полоска металла. В мыслях мелькнули слова старого целителя о важной последовательности процедур.
– А тебе уже… – Голос резко сел, прозвучав глухо.
– Им пришлось, – она хмыкнула. – Меня нелегко было поймать. В процессе заварушки даже понадобилось отскрести парочку своих шакалов от стен моего убежища.
– Они нашли тебя дома? В мирном поселении?
– Это противостояние затянулось. Их гнилой повелитель начинает терять терпение, ища способы давления на наших предводителей. Вся моя семья в сопротивлении, и появление здесь меня было лишь делом времени.
– Почему ты так спокойно об этом говоришь?
Она встретилась с Амелией взглядом, горько усмехнувшись.
– Я наконец-то могу внести значимый вклад в общее дело.
– В каком смысле?
– Прикончив одного из их генералов, конечно же. Темный Властелин радуется какой-то серьезной победе и готов одарить сегодня свой ближний круг.
Девчонка растянулась в хищной улыбке, от которой Амелия зябко поежилась.
За последующий час привели еще шесть девушек.
С каким-то первобытным страхом Амелия осознала – Лиз среди них не было. Что они сделали с ней? Со слишком нежной, ранимой, беззащитной девочкой, какой она воспринималась, несмотря на более старший возраст. Все эти ужасы, связанные с войной, пленом – не для нее. Казалось, нет никаких шансов, что эта волшебница справится с предстоящим кошмаром. Ее легко было представить в роли помощницы целителя, доброй мамочки и ласковой жены какого-нибудь сурового мага. Он бы оберегал ее, укрывая от всех возможных бед.
Увы, у судьбы на каждую из них свои планы. И если Амелия знала, что справится с чем угодно, то Лиз вряд ли могла похвастать такой стойкостью. И вот, именно ее увели куда-то в другое место. А может, она вновь закатила истерику, и целитель принял решение придержать ее в палате вместе с теми спящими незнакомками? Хотелось верить, что страданий на ее долю выпадет чуть меньше, чем уготовано им всем.
Когда стало понятно, что пополнения в рядах не будет, дверь вновь щелкнула замком. Их перевели в смежное помещение, где совершенно по-варварски пропустили через холодный душ. Затем появилась уже знакомая худышка Лу, принявшая в этот раз роль костюмера. Каждую из девушек нарядили в платье. Амелии досталось темно-синее, слегка приталенное, но все равно слишком мешковатое. Оно едва доходило до колен, откровенный вырез лишь слегка скрывал грудь, а широкие длинные рукава то и дело норовили соскользнуть с плеч. Белья им ожидаемо не выдали.
Амелия чувствовала себя голой. Кусок синего шелка больше показывал, нежели скрывал. Спасибо, волосы не стали подбирать наверх, оставив распущенными. Как только Лу с ней закончила, принимаясь за следующую пленницу, Амелия торопливо распределила густые пряди по груди. За два года, прошедшие с ее появления в этом мире, они здорово отросли, спускаясь до самой талии.
Когда все были готовы, их потащили по длинному коридору в подземелья. Конечно, где же еще могли проходить встречи главного злодея с его прихвостнями.
Амелия постаралась абстрагироваться, выстроить вокруг себя стену, не слышать и не видеть ничего вокруг. Ее тянули за руку, шипели что-то над ухом, подгоняя. Глаза вылавливали оранжевые пятна зажженных факелов, босые ступни спотыкались по скользкому холодному полу.
Наконец всякое движение прекратилось.
Она до крови прикусила нижнюю губу, несколько раз часто моргнув и наконец позволив себе вынырнуть из раковины.
Просторный зал освещался волшебными фонарями. Они медленно парили под высоким потолком, одаривая мрачные подземелья теплым желтоватым светом. Впереди, на постаменте, к которому вели высокие ступени, возвышался черный трон. А на нем…
Кто говорил, что Тьма – страшна и ужасна? Напротив, она слишком привлекательна. Ужасающе прекрасна, как хищный цветок, заманивающий в свою пасть насекомых. Или яркий свет ночного фонаря, к которому так неосмотрительно стремятся легкомысленные мотыльки.
А Властелин был воплощением этой Тьмы. Красивый мужчина с тонкими чертами лица, черными длинными волосами и острым взглядом жутковатых оранжевых глаз. Они напоминали, что ради достигнутого величия он заключил сделку с самим дьяволом. По другой версии – связал свою кровь и магию с драконом, из-за чего его облик «претерпел некоторые изменения». Но что бы он там с собой не сделал, результат не ввергал в тихий ужас. Напротив, к нему хотелось приблизиться, коснуться, отдаться в его абсолютную власть.
Испугавшись подобных порывов, Амелия судорожно выдохнула и впечатала взгляд себе под ноги.
Привлекать внимание лишний раз не стоит, иначе заберет себе.
К ее удаче, она была здесь не одна.
Рядом тряслись от страха еще семь девушек, и как минимум две из них оказались слишком глупы, чтобы не пялиться на мужчину, занимающего трон. Амелия не могла понять, отчего такая реакция, ведь перед ними далеко не монстр. Или они видят нечто другое? Судорожный всхлип рядом перешел в рыдания. Амелия стиснула зубы, еще ниже опуская голову и усиленно соображая, что же здесь не так.
Их явно притащили в центр зала, вокруг было много людей. Целительница не прислушивалась к голосам, не пыталась разобрать отдельные фразы. Она сосредоточилась лишь на одном звуке – размеренных, неторопливо приближающихся шагах. А затем и на шелестящем голосе. Мягком, размеренном, чудовищно привлекательном.
– Какая прелесть… Так много страха, что хватит не на одну ночь.
Шаги остановились совсем рядом. Амелия почти не дышала.
– Я говорил, что дам самым верным своим генералам выбрать первыми, но…
Движение воздуха задело ее кожу, распространяя леденящий душу холод по всему телу. Завывания рядом стали еще громче.
Она зажмурилась.
Плач резко оборвался, и тело рухнуло с глухим стуком.
Приоткрыв глаза, Амелия увидела бледную руку потерявшей сознание девчонки прямо у своих ног.
– Эту ко мне. Должна быть… многообещающей.
Он удаляется.
Вопросов больше, чем ответов.
От накатившей слабости она едва не прилегла рядом с несчастной. Но ту уже подхватили и унесли, мигом возвращая Амелии способность контролировать собственное тело.
– Ликдар, ты сегодня будешь первым. Успех последней операции – целиком твоя заслуга. Выбирай, какую из девиц желаешь себе в подарок. Делать с нею можешь все, что душе угодно.
Она напряглась, услышав имя. Даже осмелилась поднять глаза.
Лучше б не делала этого.
Он стоял, подпирая плечом одну из колонн. Руки скрещены на груди, поза слишком расслаблена, а выражение лица… отвратительно, просто до безобразия довольное! Взгляд лениво скользит по девушкам, оценивая их, словно товар на рынке.
Не в силах вытерпеть это, Амелия вновь вернулась к разглядыванию своих ног, лишь бы не видеть, как он дойдет наконец до нее. К груди будто кто-то приложил раскаленный добела камень. Было трудно дышать, но она держалась. В конце концов, самое страшное позади – Властелин выбрал не ее. То, что она видела в нем эталон мужской красоты, в то время как остальные девушки теряли сознание от ужаса, пугало и напрягало.
– Эту, – бросил Ликдар равнодушным тоном.
Она внутренне дернулась, не решаясь посмотреть, на кого он указывает. Но осталась стоять неподвижно. В любом случае скоро все узнает.
– Уверен? – насмешливо хмыкнул Властилин. – Она же холодна, как льды Пограничья, ты только глянь. Наверняка уже рассудком поехала, бедняжка. Бери лучше ту, что поскуливает рядом. Хоть какие-то эмоции.
– Остальные немного не в моем вкусе.
Холодный смех и цоканье языком.
– Твое право. Но я дам тебе возможность передумать. Как надоест, подарю другую. Забирай.
Щелчок.
Ее схватили за руку и куда-то потащили.
Она вскинула взгляд, не осознавая до конца, что произошло. Но увидела лишь затянутую в черную мантию спину. Запястье обжигала крепкая хватка длинных пальцев. На указательном поблескивал агатом массивный перстень. Не родовой, но смутно знакомый. Кажется, она видела подобный недавно, только вот у кого? Совершенно точно не у Ликдара. Амелия бы запомнила, когда исцеляла его в шатре.
Стоило подумать об этом позже.
Душа горела огнем, виски сдавливало тупой болью в попытках понять – почему именно она? Неужели проблеск узнавания, скользнувший в серых глазах тогда, в палате, действительно не привиделся?
А может, все гораздо прозаичнее… Мужчине приглянулась хорошенькая целительница, так опрометчиво спасшая ему жизнь, он запомнил ее и решил заполучить. Ведь он не привык, чтобы желаемое ускользало из-под носа.
Амелия проснулась здесь со старыми воспоминаниями. И каждый встреченный с той ночи человек казался незнакомцем. Порой она готова была поверить, что прошлая жизнь ей попросту приснилась.
Но Ликдар Доэйр был слишком реальным для видения из снов.
Столько раз она твердила себе – этот человек не тот, кого знала с самого детства, кого любила в своем измерении. Он просто очень похож. Как отражение в зеркале, злой близнец из параллельного мира.
Но оказалось достаточно встретиться лицом к лицу, столкнуться взглядами, коснуться… И сердце предательски сбивается с ритма, а память кричит сумасшедше: он! Да это же он, посмотри! Это его расплавленное серебро глаз, его морозный запах с нотками морского бриза, и руки… Красивые, с длинными пальцами и шероховатой горячей кожей. Сейчас причиняющие боль, слишком сильно сжимая запястье, но все же те самые, прикосновения которых забыть невозможно.
Он вывел Амелию из темноты коридора, и она сощурилась от яркого света. Попыталась оглянуться, чтобы увидеть снаружи здание, из которого вышли. Но Ликдар одернул, притянув к себе, впился пальцами в плечи. Стукнувшись лбом в его грудь, девушка зажмурилась, выдавливая случайные слезы, и почувствовала, как земля уходит из-под ног. В животе все похолодело, реальность закружилась, а следом внутренности вывернул внезапный рывок.
Они переместились в пространстве. Знакомое чувство, но такое забытое… В этом мире она еще ни разу не пользовалась такими чарами. Слишком опасны, если не знаешь точно, куда тебе нужно попасть.
Ликдар отстранил ее от себя, продолжая придерживать за плечи. Амелия подняла голову в надежде у