Новые чудеса Дивнозёрья
* * *
У нас в Дивнозёрье места заповедные, но опасные. Жуть-река несёт свои холодные воды, огибая причудливые коряги и закручиваясь в глубокие омуты. Зато озёра чистые как слеза: аж дно видать. А леса какие дремучие! Заблудишься – пиши пропало.
Но мы не боимся: ходим и по грибы, и по ягоды. Главное ведь правила соблюдать. Так уж повелось, что с давних пор живёт наш народ бок о бок с духами лесными, полевыми да водными. В каждом доме по домовому, в каждом дворе – по баннику, под каждым кустом кикимора сидит, лыбится. Но если с уважением к ним относиться, то волшебные соседушки тебя не обидят. Наоборот, добром на добро ответят: мавки покажут, где жемчуг речной найти, лесавки ягод в туеске принесут, леший Гриня на мотоцикле покатает…
Впрочем, совсем без происшествий не обходится: то упырь какой-нибудь заведётся, то раздорка в погребе окопается, а то нагрянут ещё какие загадочные гости с той стороны вязового дупла. Это из сказочной страны, стало быть. Мы к ним попасть не можем, а вот они к нам шастают. Вон с недавних пор Кощеевич ходит как к себе домой…
А разбираться со всеми этими чудесами приходится ведьме-хранительнице. Так что, если какая беда случится, – не стесняйтесь, сразу идите к Тайке. Не смотрите, что она совсем юная и только-только школу окончила. Колдовское дело знает как надо! А главное, душа у неё светлая: никому не отказывает, каждого выслушает и поможет, чем может. Местные-то её с малых лет помнят, когда ещё под стол пешком ходила да песенки домового Никифора, раскрыв рот, слушала. А сейчас вон какая вымахала: красавица. Говорят, уже жених к ней заглядывает. Да не откуда-нибудь, а из самого Дивьего царства! Думали, царевич заморский, а оказалось – воевода. Что ж, тоже неплохо.
Но даже если у вас ничего дурного не случилось, всё равно забегайте к ведьме на огонёк. Во-первых, она такие пирожки печёт – пальчики оближешь, – и гостей завсегда угощает. А во-вторых, если повезёт, вы сможете увидеть Пушка. Это её питомец. Хотя сама Тайка говорит, мол, друг. А по совместительству – главный детектив Дивнозёрья: все дела, все загадки помогает расследовать. Нюх у него на злодеев – во! Нет-нет, он вовсе не пёсик, а коловерша: наполовину кот, наполовину сова. У нас такие по всей деревне летают дикие, а домашний – только один.
Да, многие над нами смеются, говорят, что так не бывает. Мол, это всё шутки. Ну или сказочки для детей. Пускай болтают, что вздумается. Мы-то с вами знаем, что в каждой сказке есть доля правды. А чудеса случаются с теми, кто в них верит – вон уже поспели, с веток свесились – кто хочет, налетай!
Необыкновенные котики
– Ты чего ревёшь? – Пушок тронул лапкой подрагивающее Тайкино плечо.
– Я не реву.
– А по-моему, ревёшь. У меня глаз-алмаз, ничего не скроешь. А ну, признавайся, кто мою ведьму обидел? Я ему отомщу: глаза выцарапаю, за палец укушу и оставлю без сладкого!
Последняя угроза, конечно, была самая страшная. Тайка представила себе, как коловерша съедает всё сам, чтобы ничего не досталось злоумышленнику, и хихикнула. Настроение слегка улучшилось.
– Не надо никому мстить. Просто я оказалась не в том месте не в то время. Бабу Валю помнишь?
– Дачницу?
– Угу. Она меня плохими словами обозвала.
– За что? – фыркнул Пушок.
– Да в том-то и дело, что ни за что. Мол, все знают, что я ведьма. Значит, не просто так мимо иду, а пришла её сглазить. Сдалась она мне! – Тайка высморкалась в салфетку. – Это несправедливо. Я же никогда… никого…
Коловерша, обняв её лапами, замурчал:
– Ну-ну, не плачь. Я тебя люблю. И домовой Никифор тоже любит. Что тебе до той бабы Вали? Глупая тётка сказала ерунду. Собака лает, ветер носит.
– А вдруг все подумают, что это правда?
– Кто «все»?
– Ну, деревенские…
– Кому ты добро делала, те не подумают. А это, считай, уже полдеревни. Хочешь пряник?
У Пушка был один рецепт от всех бед: еда. В большинстве случаев, надо признать, весьма действенный.
Тайка взяла пряник, вгрызлась в него.
– Но есть ещё другая половина деревни.
– Ты не червонец, чтобы всем нравиться. – Коловерша слизнул со стола пряничные крошки. – Плюнь и разотри!
Тайке очень хотелось возразить, но она понимала, что Пушок прав. Каждому мил не будешь. Но порой так хочется…
Она даже обрадовалась, когда в дверь вдруг постучали. Слёзы сразу высохли – при чужих плакать нельзя.
– Кого там принесло? – недовольно фыркнул Пушок, пряча пряники под стол.
– Наверное, дед Фёдор.
Тайка распахнула дверь и ахнула: нет, это был вовсе не дед. На крыльце стояла… она сама – вернее, некто, принявший Тайкино обличье. Вспомнилось, что увидеть двойника – плохая примета, если не к смерти, то уж точно не к добру. Она убежала бы, но ноги словно к месту приросли.
Коловерша в ужасе зашипел, попятился. Тайка попыталась захлопнуть дверь, но не успела – гостья подставила сапожок.
– Не бойся! Помнишь меня? Я Правда!
– Уф…
От сердца немного отлегло. Да, они уже встречались прошлым летом, когда добывали мёртвую и живую воду. Но Тайка помнила, что у Правды есть и другая сестрица – Кривда. И различить их было ой как непросто…
– Привет, – она нашла в себе силы улыбнуться. – Какими судьбами? И почему ты выглядишь точь-в-точь как я?
– Не хотела смущать деревенских жителей. Пришлось притвориться человеком.
– Но почему именно мной?
– Ты мне нравишься. А что, нельзя?
– Ну-у-у, это странно… – Тайка посторонилась. – Заходи. Чаю хочешь?
Гостья покачала головой, вошла в дом, огляделась:
– Недурно живёшь, ведьма.
– Ой, да самая обычная изба.
– Для тебя, может, обычная, а для меня – удивительная. Вы, смертные, такие интересные, много чудес храните… Надеюсь, ты никуда не торопишься?
Тайка нахмурилась, предвкушая проблемы. Правда (если это, конечно, была она) явно не просто так заглянула. Ещё и чаёвничать отказалась. Значит, случилось что-то плохое.
Гостья со вздохом опустилась на табурет:
– Моя сестрица пропала. Помоги её найти!
– Как это пропала? – опешила Тайка. – А как же волшебные Путь и Непуть-ручьи? Они что же, сейчас без присмотра остались?
– Увы…
– И кто угодно может подойти и набрать живую и мёртвую воду?
– Я покамест заперла ключи льдом, но в марте заморозков надолго не хватит. А сестры нет уже целую седмицу. Она оставила записку, мол, скоро вернусь. И я ждала, ждала, пока не поняла – это же Кривда. В её устах это может значить «я не вернусь никогда», – гостья опустилась на табурет.
Её глаза наполнились влагой, веснушчатый нос сморщился: она вот-вот разревётся.
«Неужели я так смешно выгляжу, когда собираюсь заплакать?» – смутившись, подумала Тайка, но вслух, конечно, сказала совсем другое:
– Я бы с радостью помогла, но даже не представляю, где искать твою сестру.
– Уверена, она в Дивнозёрье. Ты уж поищи, сделай одолжение.
Тут Тайка, признаться, совсем растерялась, но беседу неожиданно подхватил Пушок:
– Эй, гражданочка, а записка у тебя с собой?
– Зачем она тебе, коловерша? Я же рассказала, что там написано, – гостья вскинула брови. – И меня зовут не Гражданочка, а Правда.
Похоже, её оскорбило недоверие. Тайка сделала Пушку знак, мол, помолчи, но тот, ничуть не смущаясь, продолжил:
– Это необходимо для расследования. Разрешите представиться: детектив Пушок, к вашим услугам! Мы с Таей столько каверзных дел уже раскрыли – закачаешься! И сестрицу твою непременно найдём. Но улики надо проанализировать и приобщить к делу.
Оскорблённое выражение лица гостьи сменилось озадаченным. Похоже, она не очень поняла, о чём толкует коловерша, но записку всё же отдала.
– Нам с коллегой надо посоветоваться, – Пушок кивнул Тайке, и они вышли в соседнюю комнату.
– Эй! Ты чего несёшь?
– Спокойно, всё под контролем! Ну, почти. Тая, ты уверена, что это Правда, а не Кривда? Я вот нет. Подозрительное какое-то дело. Может, она сама сестрицу грохнула, а? И теперь пришла нам лапшу на уши вешать, чтобы себя выгородить.
Ну, началось! Опять кто-то боевиков насмотрелся…
– Пушок, мы – не полиция. Если бы она не пришла, мы бы даже не узнали, что кто-то пропал.
Коловерша посмотрел записку на просвет, понюхал, попробовал на зуб и нехотя признал:
– Тут ты права. И всё же! Что, если это Кривда?
– Допустим. Тогда выходит, что записку написала Правда, которая действительно собиралась вернуться, но пропала. Значит, всё равно надо искать.
– Тая, почему она выглядит как ты? – заворчал коловерша. – Мне это не нравится.
– Мне тоже.
– Тогда пусть примет настоящий облик. Или она такая страшная?
– Нет, вообще-то, красивая даже. Но уши острые, как у дивьих людей, коса до колен и взгляд потусторонний. А, ещё и сарафан носит. Совсем не по сезону будет смотреться.
– Всё равно пусть станет собой!
– Да как-то неловко просить.
– Ладно, я сам! – коловерша сунул записку Тайке в руки и, решительно клацая когтями по полу, отправился на кухню.
Через мгновение оттуда донеслось:
– А вы с сестрой, небось, поссорились?
– Откуда знаешь? – гостья захлопала глазами.
– Я же детектив. От меня ничего не скроешь!
Ишь, рисуется! Но ведь угадал, хитрец.
Тайка решила не вмешиваться и пошла ставить чайник, но ушки держала на макушке.
– Мы и прежде ссорились, – нехотя призналась гостья. – Сам знаешь, как это в семьях бывает: слово за слово… кто мог подумать, что именно теперь она разобидится и уйдёт.
– Что ты ей сказала?
– Это так важно? – гостья вспыхнула, потом потупилась. – Что видеть её больше не желаю. На тот момент так оно и было. Я же не могла сказать неправду.
– Иногда лучше промолчать, пока гнев не уляжется, чтобы не обидеть близких, – коловерша наставительно поднял коготь. – И не соврёшь, и жалеть потом не придётся. Когда остынешь, вы сможете поговорить спокойно. Беречь друг друга надо, ясно тебе?
– Куда уж яснее, – вздохнула Правда (теперь Тайка не сомневалась, что это была именно она). – Ты уж отыщи мою сестру, славный детектив-коловерша, не подведи. Я у неё прощения хочу попросить за резкость. А тебе добром отплачу. Хочешь бубликов маковых?
Конечно, Пушок хотел, кто бы сомневался. Но, к удивлению Тайки, коловерша не спешил соглашаться:
– Ты сперва вот что скажи: могла ли Кривда тоже Тайкой обернуться?
– Наверное.
– Тая, у нас есть зацепка! – вскричал Пушок. – Баба Валя!
– А при чём тут баба Валя?
– Ну она же тебя обругала почём зря. А вдруг повод был? Может, она Кривду в твоём обличье увидела, и та ей показалась подозрительной. Чует моё сердце, оттуда надо начинать расследование!
– Ну-у, – Тайка поджала губы. Очень уж ей не хотелось снова с вредной бабкой встречаться. – Меня она и слушать не станет. А твоё мурлыканье просто не поймёт.
– Тогда пускай с ней Алёнка поговорит, делов-то.
Эта идея пришлась Тайке по душе. Алёнку все взрослые в Дивнозёрье любили. Ещё и вечно накормить пытались, мол, кушай, тростиночка, а то ветром унесёт.
– Значит, по рукам? – с надеждой уточнила Правда.
– По рукам. Только с одним условием: личину Тайкину сними, пока побудь здесь, не высовывайся. И не забудь про бублики!
* * *
Алёнка, добрая душа, помочь, конечно же, согласилась. И теперь Тайка с Пушком сидели в засаде, глядя, как она деловито топает к калитке. Оба на всякий случай скрестили пальцы на удачу.
Вот скрипнула калитка, на улицу выглянула старуха. Издалека не было слышно, что она говорит Алёнке, но увиденного вполне хватало, чтобы понять: баба Валя недовольна.
Пушок, пританцовывая на месте, комментировал:
– Ой, Тая, они там болтают и болтают. А бабка и впрямь противная! Ишь, как зыркает. И нос крючком! Смотри, Алёнка во двор заходит. Зачем, интересно? Эй, карга, куда это ты нашу деточку повела? Тая, я слетаю, посмотрю. А то мало ли что…
– Сиди. Это всё-таки баба Валя, а не баба Яга. Чай, не сожрёт, – по правде говоря, Тайке было обидно оставаться в стороне. Хорошо Пушку, он невидимым может сделаться или, скажем, притвориться обычным котиком, а ей что, одной под кустом сидеть?
– А вдруг Алёнка не справится?
– Справится. Ты что, совсем ей не доверяешь? Она же у нас тоже ведьма.
Они препирались ещё некоторое время. Тайка уже и сама начала волноваться, что подруги долго нет, как вдруг снова скрипнула калитка, и Алёнка бодрой походкой зашагала в их сторону. Было видно, что её распирает от новостей.
– Ой, Тая, что я видела, – она начала говорить ещё на ходу. – Там такое! Такое! Представляешь, у бабы Вали – сорок кошек!
Тайка с Пушком переглянулись и хором выдали:
– Ну и что?
– Как это «что», – насупилась Алёнка. – По-твоему, это нормально?
– Наверное, бабе Вале одиноко, вот она и прикармливает котиков со всей деревни, – пожала плечами Тайка. – Ты вообще как туда зашла?
– Сказала, что у меня кошечка потерялась.
– Умно, – похвалил Пушок. – Тая, пусть она расскажет, что ещё видела. Всё очень подозрительно. Уверен, бабка сама ведьма. Но ничего, мы её выведем на чистую воду. Спроси, не пыталась ли она нашу Алёнку съесть? Не говорила, мол, загляни в мою печь, сядь на заслонку?
Тайка слово в слово повторила вопросы Пушка – подруга ведь не понимала его мурлыканья.
– Да я в дом даже не заходила, – отмахнулась Алёнка. – И вообще, баба Валя – не ведьма, она хорошая. Я всегда ей молочко и хлеб ношу, потому что ей самой до магазина тяжело добираться: ноги болят. Вообще странно, что она меня так неприветливо встретила. Сказала: не пущу, – а сама калитку распахнула. Захожу во двор, а там – сорок хвостов сидят, смотрят внимательно. И ни одной знакомой кошки. Не то чтобы я всех местных полосатиков знаю, но…
– Так, может, она их с собой из города привезла? – предположил Пушок.
– Да для них отдельный автобус пришлось бы заказывать, – Тайка невольно улыбнулась.
– И вот ещё что… – Алёнка понизила голос до шёпота. – Баба Валя сказала, что ненавидит кошек. Но это же неправда! Я точно знаю. У неё живёт хорошая киса, Маруськой зовут.
– С этого и надо было начинать, – заволновался коловерша. – Тая, я всё понял! Дело раскрыто! Бабка и есть Кривда. Она не твой облик приняла, а первый попавшийся. Значит, настоящая баба Валя в плену, её спасать надо!
– Погоди, пять минут назад ты утверждал, что она – злая ведьма.
– Детектив Пушок исключил эту версию! Ну сама подумай, всё сходится. Потому она на тебя и накричала. Боялась, что ты её обман раскроешь. Полетели скорее к Правде, пускай она дальше со своей взбалмошной сестрицей разбирается, а мне высылает маковые бублики за сообразительность! Если что, я не жадный, с вами поделюсь. Вы ведь тоже помогли следствию.
– Щедрый ты наш, – Тайка почесала его за ушком.
А сама подумала, что Пушок, наверное, прав – дело оказалось простым. Ну и хорошо!
С чувством выполненного долга они проводили Алёнку и сами отправились домой, чтобы порадовать Правду хорошими новостями.
Гостья, успевшая принять истинный облик, выслушала Тайку очень внимательно, не сводя с неё пронзительно синих глаз. А дослушав, вскочила:
– Я хочу сейчас же увидеть сестру, ведите меня к ней!
– Давай сперва тебя приоденем, что ли.
– Ой, мне дадут человеческую одёжу? Настоящую красивую?! – Правда захлопала в ладоши.
– Э-э-э… ну, скорее, просто настоящую.
У Тайки нашлось только бабушкино пальто с цигейковым воротником и старая вязаная шапка с помпоном, но это всё равно вызвало у гостьи бурный восторг.
– Может, ещё тёмные очки? – предложил Пушок. – Их в шпионских фильмах все носят, когда пытаются сохранить инкогнито.
– Нет уж, это перебор, – решила Тайка.
Правда и без того смотрелась странновато: сарафан торчал из-под пальто, коса – из-под шапки. Спасибо, хоть острые уши скрыть удалось.
А, ладно, и так сойдёт!
* * *
– Да что вам от меня надо? – баба Валя совсем не обрадовалась гостям. – Уходите. Мне не нужна помощь! Особенно от тебя, проклятая ведьма.
– А мы пока ничего и не предлагали, – огрызнулась Тайка, а Правда покачала головой:
– Славный Пушок-детектив ошибся. Эта женщина – не моя сестрица.
– Эй! Сестра я тебе! – обиделась бабка. – Не заходите. Здесь никого-никого нет.
И приглашающим жестом распахнула калитку.
Немного робея, Тайка вошла в сад, Правда проскользнула следом, а Пушок занял законное место на плече у своей любимой хозяйки и шепнул:
– Тая, смотри в оба!
Тут было с чего насторожиться: старуха и впрямь говорила одно, а делала другое.
– Ты уверена, что это не Кривда? – коловерша обратился к Правде.
– Что я, сестрицу от смертной не отличу? Но да, Кривда где-то рядом. Ни один человек по собственной воле каждое своё слово переиначивать не станет.
– Значит, бабу Валю заколдовали? – ахнула Тайка.
Выходит, зря она расстраивалась: старуха её не обзывала. Наоборот, хотела сказать: «Ведьма, миленькая, помоги!»
– Нет, просто само присутствие Кривды влияет на людей, и они начинают лгать.
– Хм… А на меня вроде не влияло.
– Потому что ты у нас особенная, – Пушок потёрся щекой о её щёку. Маленький льстец.
Они прошли дальше по тропинке, завернули за угол дома… и увидели кошек!
Алёнка не преувеличила: их было никак не меньше сорока. Может, даже больше. Все – одинаковые, серо-полосатые. Тайкина бабушка такой окрас называла «шпротным».
– Баб Валь, это все ваши? – удивилась Тайка.
– Мои, мои. Кроме этой, – старуха указала на единственную трёхцветную кису и в отчаянии всплеснула руками: – Ой, радость!
И заковыляла к дому.
– То есть, в переводе с кривдинского на человеческий, одна кошка бабкина, остальные сами прибежали, ой, горе, – подытожил Пушок.
Но Тайка и без него догадалась. Присев на корточки, она поманила трёхцветку:
– Кис-кис. Как тебя зовут?
– Мр-руся, – кошка едва удостоила её взглядом.
Ну, хоть ответила, и на том спасибо. Однажды Тайка загадала желание: понимать язык животных, и оно сбылось. Вот только оказалось, что не все животные снисходят до разговоров с людьми.
– Марусь, мы ищем одну девицу. Кривду. Ты, случайно, её не видела?
– Мр-р, конечно, видела.
– Это значит «нет»? Ну, на кривдинском? – задумался Пушок.
– Дур-мр-ак, – Маруся принялась вылизываться.
Пушок зашипел от возмущения, но Правда поспешила пояснить:
– Кошки не лгут. У них свои истины, а до людских им дела нет. Так что, думаю, она в самом деле видела мою сестру.
– О! – обрадовалась Тайка. – И где же она?
– Мр-здесь, – Маруся указала лапкой на кошачье царство.
– В смысле? Превратилась в кошку?
В это было сложно поверить, но в Дивнозёрье чего только не случается.
– Мр-мр, – подтвердила Маруся. – Не хочет домой. Стала одной из нас. Быть кошкой – хорошо.
Тайка глянула на Правду. Та, вздохнув, вышла вперёд и заговорила зычным голосом:
– Сестра, одумайся! Нельзя так безответственно поступать. Путь-ручей и Непуть-ручей остались без присмотра. Кто будет хранить живую и мёртвую воду, если не мы? Немедленно возвращайся!
– Так у неё ничего не получится, – шепнул Тайке Пушок.
И точно. Кошки даже не глянули в их сторону, продолжив заниматься своими делами. Одни играли, другие яростно делили куриное крылышко, третьи нежились на ласковом мартовском солнышке. Им не было никакого дела до нотаций.
– Кривда пр-мр-росила передать, что ей плевать, – не без ехидства сообщила Маруся.
Правда, помрачнев, ещё раз прочистила горло:
– А ты подумала об этой старой женщине? Люди отвернутся от неё из-за лживых слов, и ты будешь тому виной. Негоже портить другим жизнь ради сиюминутной прихоти!
Ответом ей была тишина. Маруся же снова промурлыкала:
– Кривда считает, что старой хозяйке с нами будет лучше, чем с людьми. А ещё сказала: иди-ка ты в баню. Уж прости за откр-мр-ровенность.
– Это нечестно! – у Правды задрожали губы. – Я же останусь совсем одна…
– Кривда говорит: ты всегда думаешь только о себе, мр-р.
Ситуацию надо было спасать, и Тайка тихонько тронула Правду за рукав:
– Помнишь, что ты говорила, когда пришла? Самое время извиниться. Говори от сердца, не от разума.
Правда вздохнула, собираясь с мыслями:
– Прости, сестрица, я виновата. Во гневе наговорила лишнего. Теперь он прошёл, и я жалею, что не сдержалась. Потому что люблю тебя. И оттого мне ещё горше. Не по злому умыслу обиду тебе нанесла. Прошу, вернись.
Все кошки разом, словно по команде, уставились на Правду своими жёлтыми глазищами. Выглядело это довольно пугающе.
– Найди сестр-мр-ру, – вдруг сказала Маруся. – Это испытание. Если любишь – не пр-мр-ромахнёшься.
Ох, ну и задачка…
И хотя самой Тайке не нужно было никого искать, ладони всё равно вспотели, а сердце забилось чаще. Она представила: вот если бы ей показали сорок Пушков, смогла бы она отличить настоящего? Хотелось верить, что да.
– Я принимаю вызов, – Правда решительно кивнула. – Это справедливо.
Некоторое время она бродила среди котиков, наклонялась, заглядывая им в глаза, гладила, потом качала головой и шла дальше. А у самого дома вдруг легла на подтаявший снег и вытащила из-под крыльца маленькую недовольную кошечку:
– Вот ты где, дорогая сестрица!
Хлоп – кошка обернулась девицей, похожей на Правду как две капли воды.
– Отвратительная шапка, сестра.
– Спасибо, мне тоже нравится.
Они смотрели друг на друга, улыбаясь.
– Какая идиллия, – умилился коловерша и тут же всполошился: – Ой, Тая! Смотри! Кошки пропадают. Так это всё был морок…
– Ну конечно. Столько одинаковых котиков в природе не бывает.
– О, какие люди! – Кривда подмигнула Тайке, а её сестра низко поклонилась.
– Спасибо тебе, ведьма. И тебе, славный Пушок-детектив. Особливо – за науку беречь тех, кто сердцу дорог. Впредь мы с сестрицей будем жить дружно. По крайней мере, постараемся… Одёжу-то отдать?
– Оставь себе, – махнула рукой Тайка, и Правда просияла:
– Вот спасибо, удружила! Что ж, пожалуй, нам пора. Волшебные ручьи уж заждались…
– Погодите, а как же баба Валя? Она расколдуется?
– Как только мы уйдём, всё станет по-прежнему. Старуха решит, что всё это ей приснилось.
– Значит, обзываться больше не будет, – обрадовалась Тайка. – Вот и славно!
Они с Пушком помахали сёстрам вслед и с чувством выполненного долга отправились домой. А придя, обнаружили на крыльце свёрток со свежими маковыми бубликами – как раз к чаю. Пушок наелся до отвала и завалился спать, а Тайка ещё долго сидела за столом, грела замёрзшие руки о чашку и размышляла. Да, ссоры случаются у всех, даже у самых близких. Злые слова порой вырываются сами собой. Но если вы друг друга любите и готовы делать шаги навстречу, то непременно помиритесь. Ведь иначе и быть не может!
– Я знаешь, что подумал, Тай? Хорошо быть котиком. Даже наполовину. Все считают, что ты милый, любят тебя, холят и лелеют. А особенно хорошо быть котиком в Дивнозёрье. Они тут у нас особенные.
– Хочешь сказать, не одна Маруся такая умная?
– Ну, я умнее!
– С тобой всё понятно, ты – коловерша. А я про обычных кошек.
– Тая, обычных кошек не бывает. Они все не-о-бы-кно-вен-ны-е! – Пушок наставительно поднял вверх коготь.
– Хотела бы я с ними познакомиться… – мечтательно протянула Тайка.
И вскоре ей такой случай представился.
* * *
– Тай, ты мне как ведьма нужна! – соседка Людочка ворвалась в избу без стука, без приветствий. Тайка от неожиданности выронила из рук веник. Кажется, уборка откладывалась.
– Что стряслось? – она деловито вытерла руки о фартук. – Проходи, садись. Чаю налить?
– Какой на фиг чай! Мурке плохо!
Тайка только теперь заметила, что из-за пазухи гостьи – прямо из-под кожаной жилетки – выглядывает серо-полосатая мордочка.
В Дивнозёрье все знали, как сильно Людочка любит свою кошку. Помнится, в первом классе даже в школу её с собой притащила. Мол, пусть тоже учится. Ребята, конечно, Людочку на смех подняли. Это же кошка! Чему ей учиться? Математике? Чтобы могла мышей не только поймать, но и сосчитать?
Людочка на насмешки не отвечала. Лишь кусала губы, мотала русыми косицами и стояла на своём. Марьиванна еле уговорила её отнести Мурку домой. А одноклассники с тех пор окрестили Людочку Кошкиной мамкой. Прозвище так крепко прилипло, что даже сейчас учителя порой забывали её настоящую фамилию и говорили: «Кошкина, к доске!»
– Так тебе не ведьма, а ветеринар нужен. – Тайка присмотрелась – Мурка выглядела и впрямь неважно: шерсть тусклая, глаза слезятся. – Сходи к тёть Тане, дачнице. Она добрая, не откажет. Ещё и денег не возьмёт.
– Мы там уже были, – Людочка шмыгнула носом. – И даже в райцентр ездили в ветклинику.
– И?
– Ничего не нашли. По анализам Мурка здорова. Посоветовали корм сменить и вычёсывать почаще. Но я-то всё вижу! Ей плохо, Тая. Прямо угасает на глазах. Вот я и подумала: вдруг это порча какая-то?
– Вряд ли. В Дивнозёрье всего две ведьмы: я да Алёнка. Никто из нас порчей не балуется. Дурное это дело.
– А бабушка сказала, я сама виновата. Хвасталась своей Мурочкой – и сглазила. Ещё и сатанисткой меня обозвала, прикинь? Это всё из-за футболки с «Айрон Мэйден».
– Перестань. Никого ты не сглазила, – Тайка заметила, как Людочка выдохнула с облегчением.
Вот так всегда. Ляпнет баба Ира ерунду – вроде понимаешь, что бред, а осадочек остаётся. Засядет в голове и разъедает хуже уксусной кислоты.
Людочке в последнее время часто от бабки доставалось. Мол, как исполнилось внучке четырнадцать – словно подменили родную кровиночку. Майки с черепами носит, музыку слушает адскую. Учителя тоже цеплялись. Сколько раз Людочка из-за них ревела…
– Тогда это нечисть напакостила! – осенило Людочку. – Может, твои кикиморы Мурку сглазили? И не надо мне тут изображать недоумение! Я в курсе, что они существуют.
А Тайка по привычке глаза закатила. Потому что привыкла скрывать от простых жителей Дивнозёрья, что у них тут в березняке лесавки резвятся, а в каждом озерце по мавке сидит. Но Людочка всё знала. С тех пор как прошлой осенью повстречалась с крадущими время часоглотами. Ещё и Тайке их в рюкзак подложила. Не со зла, конечно, а по глупости.
– Во-первых, это не мои кикиморы, а свои собственные. А во-вторых, даже нечисть не станет мучить кошку. Не водится у нас никого настолько злого.
– А ты всё-таки проверь.
Если уж Людочка что-то вбила себе в голову – спорить с ней было бесполезно. И Тайка махнула рукой.
– Ладно. Давай взгляну на твою Мурку.
Она была настолько уверена, что ничего не найдёт, что протараторила заклинание, не особо стараясь. Потом сложила пальцы колечком и сперва не поверила своим глазам. Неужто и правда порча? На кошке! Как такое вообще возможно?
– Ну? – Людочка от нетерпения подпрыгивала за её плечом.
– Похоже, ты права, – Тайка поджала губы.
Признавать ошибки непросто. Особенно когда ты в своих ведьминских силах до сих пор не уверена.
– Я же говорила! – Людочка произнесла это тоном бабы Иры, очень похоже вздёрнув острый носик.
Ох… Именно этих слов Тайка и боялась. Сомнения приходили всегда некстати – вставали в горле удушливым комом, не давая вдохнуть. Она сглотнула. Так, без паники. Столько раз уже справлялась, значит, и сейчас справится. Никакое «я же говорила» не собьёт с толку настоящую ведьму.
– Подожди тут, – Тайка взяла кошку на руки. – Надо кое-что проверить. В комнате.
– Я с тобой!
– Говорят тебе: жди! – пришлось даже прикрикнуть. – Хочешь, чтобы я помогла? Тогда не мешай.
На удивление, это подействовало. Людочка послушно опустилась на табурет и принялась мять край футболки.
А Тайке с Муркой правда нужно было поговорить наедине. Хотела познакомиться с дивнозёрскими котиками – что ж, теперь придется разгадывать загадку. А то, что ведьма понимает язык животных, Людочке знать было совершенно ни к чему.
* * *
Оказавшись в Тайкиной комнате, Мурка со скучающим видом огляделась, а потом свернулась калачиком на любимой подушке Пушка. Хорошо, что тот гулял где-то с дикими коловершами, не то непременно разбухтелся бы.
– Ну, рассказывай, – Тайка погладила кошку по свалявшейся шёрстке. – Что с тобой приключилось, пушистая?
– Толку-то? Ты всё равно не поймёшь, – Мурка недовольно фыркнула.
Любой человек услышал бы недовольное «мяу-мяу», но только не Тайка.
– А вот и пойму.
На неё уставилось два жёлтых глаза. Очень изумлённых.
– Очевидно, совпадение… – задумчиво протянула Мурка. – Дылды любят болтать с котиками и придумывать за нас ответы.
– Дылды – это люди? Вы нас так называете?
Мурка вздрогнула и навострила уши.
– Или не совпадение… а, всё ясно: я брежу. Ох, видать, недолго мне осталось.
– Я правда понимаю язык животных, – Тайка улыбнулась, предвкушая, как восхитится гостья. Но не тут-то было.
– Сама ты животное! – обиделась Мурка. – Дылды ужасно невежливые. Иногда так и хочется вас цапнуть. Но не буду. Это ниже моего достоинства.
М-да, характер у неё, похоже, был не из лёгких.
– Простите, – Тайка настолько смутилась, что на всякий случай решила обратиться к Мурке на «вы». – Я ничего плохого не имела в виду. Кстати, человек тоже животное. Ну, в какой-то мере. В этом нет ничего зазорного.
– Мала ты ещё, чтобы старшим перечить! Между прочим, в древние времена люди кошкам поклонялись.
– Я знаю. Мне Пушок об этом постоянно напоминает, хотя сам даже не кот, а коловерша.
– Половина кота – лучше, чем ничего, – важно заметила Мурка.
Хорошо, что Пушок её не слышал. А то непременно поспорил бы, кто тут лучший, а кто – единственный.
– Вы лучше скажите, как к вам обращаться? – Тайка придвинула себе стул и села.
Мурка глянула на неё с оценивающим прищуром.
– Для тебя я Мурианна Тимофеевна. Ты ведь ещё котёнок человечий, а я – дама почтенная. И заруби себе на носу, девочка: никакого лечения! Хватит с меня дохтуров. Двум смертям не бывать, а одной не миновать.
Тайка мысленно призвала на помощь всё своё терпение.
– Я не ветеринар, а ведьма. На вас кто-то навёл порчу. Но её можно снять, если позволите. Это совсем не больно. Я позову нашего домового, он в два счёта справится.
– А ну стоять! – Мурка щёлкнула зубами. – Не люблю домовых. С тех пор как наш разленился, мне приходится выполнять его обязанности. Я и сама знаю, что порча. И серьёзная. Чай не в первый раз уже.
– Ого! А не подскажете, откуда она взялась?
Если бы Мурка могла пожать плечами, она бы, наверное, так и сделала.
– Скажу одно: зло было предназначено не мне, а моей дылде. Людмиле.
– Ну конечно! Вы защищаете хозяйку! – Тайка хлопнула себя по лбу. И как она раньше не догадалась? Известное же дело, что кошки умеют забирать себе чужие болезни. Значит, и порчу забрать могут.
– Спорный вопрос, кто чья хозяйка, – проворчала Мурка. – Мы смотрим на эту связь несколько иначе. Люди порой неразумны, но очень милы. Они поднимают настроение, за ухом чешут, ещё и дары приносят. Но когда заводишь себе человека – это большая ответственность. На всю жизнь, понимаешь? Человек может предать, а кошки – никогда. Я сама выбрала Людмилу, значит, должна быть готова за неё умереть.
Мурка говорила это так величественно, что впору было поверить в божественное происхождение котиков. Тайке даже захотелось поклониться.
– Ваша самоотверженность достойна уважения. И всё-таки я настоятельно рекомендую…
– Не беспокойся, – перебила её Мурка. – У кошки девять жизней.
– Так вы уже умирали?
– Пока не доводилось.
– Может, не стоит хоронить себя раньше времени? Вам сколько лет? Двенадцать? Ещё жить и жить. Позвольте Никифору снять порчу! Пожалуйста! – взмолилась Тайка.
Благородство обычной серой кисы впечатлило её до глубины души. Тайке подумалось: а она сама могла пожертвовать жизнью ради друга? Наверное, да. Но проверять не хотелось, если честно.
– Порча всё равно вернётся. Всегда возвращается. Если ты такая хорошая ведьма, как говорят, – найди причину. Может, дело в какой-нибудь вредной вещице. Людмила тащит в дом всякое барахло, как сорока. Зачем люди увешивают себя побрякушками? Вот мы, кошки, и без того хороши.
– Мурианна Тимофеевна, а может, в Людочкиной коллекции появилось что-то новое, когда вы начали болеть?
Мурка призадумалась, вспоминая.
– Перстни, браслеты, феньки… О, знаю. Упыриный клык!
– Да ну? – Тайка аж присвистнула, хотя бабушка всегда ругала её за эту привычку. – Прямо-таки упыриный?
– Людмила его так называет. Стоит проверить.
– Да, вы правы. Оставайтесь пока здесь, хорошо? Еды и воды я принесу.
– И Никифора своего позови, – вздохнула Мурка. – Я раздумала помирать.
Уф! Тайка оставила гостью на попечении домового, а сама вернулась к Людочке.
– Мурке стало получше, но теперь ей надо немного отдохнуть. Давай пока сходим к тебе в гости?
* * *
Всю дорогу Людочка переживала за любимицу.
– Тай, я с ней вместе росла. Она котёнком в мою кроватку приходила, колыбельные на ухо урчала. Ты уж помоги, а? Это не просто какая-то там кошка, а лучшая кошка на свете. Она мой друг, понимаешь?
Конечно, Тайка понимала. У неё тоже был верный пушистый друг, с которым они через многое прошли вместе, даже в волшебной стране побывали.
Когда они дошли до калитки, Людочка приложила палец к губам.
– Только тс-с, бабу Иру не разбуди. Она после обеда всегда ложится. Проснётся – нам обеим влетит.
– За что?
– Ой, да за что-нибудь! Вредная она у меня. Я стараюсь не спорить, но порой срываюсь. И ругаю себя потом. У неё ведь сердце больное, нервничать нельзя. А она говорит, со мной «одни нервы».
– Хм… В прошлый раз, когда я заходила, мы вроде поладили. Баба Ира подумала, что я тебе с учебой помогаю. Но ты права, людей будить плохо.
На цыпочках они прошмыгнули в дом и сразу же направились в Людочкину комнату.
С прошлого раза тут кое-что изменилось. На стенах появились плакаты с любимыми музыкантами. Тайка знала «Айрон Мэйден» и «Металлику», но были и другие. Лохматые, с гитарами, все в коже – словно созданные для того, чтобы нервировать бабу Иру. Настольную лампу украшали подвески с черепами и розами, какие-то бусины, фенечки, перья. Но ничего похожего на упыриный клык Тайка не заметила, а все прочие украшения – она убедилась – были безобидными.
– Порчу искать будешь? А как она выглядит? – Людочка понизила голос до шёпота, словно пресловутая порча могла их услышать.
– Ты всё равно не увидишь.
– Да мне просто интересно.
Как бы ей объяснить? Тайка подёргала себя за кончик тёмной косички, собираясь с мыслями.
– Представь себе черную редьку. Вот сидит внутри такая штука, а от неё корешочки тянутся, всё больше опутывая человека. Ну или в нашем случае – кошку.
– Редька? Вот это поворот! – Людочка хихикнула.
– Говорят, у тебя есть упыриный клык? – Тайка решила спросить прямо. Чего ходить вокруг да около?
– Кто говорит? – подозрительно прищурилась Людочка.
– Да так… – Тайка сделала неопределенный жест рукой. Не выдавать же Мурку?
Людочка покосилась с подозрением, но достала из ящика письменного стола деревянную шкатулку, порылась в ней и извлекла подвеску. Это действительно был клык в оправе из латуни. Только не упыриный, в лучшем случае волколачий. А скорее всего, просто волчий.
– Откуда он у тебя? – Тайка осторожно тронула подвеску. Что-то волшебное в ней определенно было.
– Заказала через интернет. У одной ведьмы. Не знаю, настоящая она или нет.
– Ведьма?
– Да не. Зуб этот.
– Он точно не упыриный.
Людочка разочарованно вздохнула, но в следующий миг в её глазах загорелся интерес.
– А ты что, живого вампира видела? Они всё-таки бывают? А какие? Как в «Сумерках»?
– Живых – не бывает, – фыркнула Тайка. – Упыри, знаешь ли, по определению мёртвые. Но да, видела. Не красавчики. Тебе бы не понравились.
– Кругом обман, – Людочка поколупала клык ногтем. – Сейчас окажется, что он вообще пластмассовый.
– Кстати, нет. Похоже, это и впрямь оберег. Правда, слабенький. Можешь носить, если хочешь – хуже не будет.
Но Людочка уже потеряла к клыку интерес. Подвеска вернулась в шкатулку.
– Может, ты мне другой сделаешь? Посильнее. О, знаю! Заколдуй лучше противоблошиный ошейник. На Мурку его наденем, чтобы к ней порча не липла. Кстати, а кто нам пакостит-то? Ты уже поняла?
– Нет пока, – Тайка виновато развела руками. Надежды на упыриный клык не оправдались, а других версий у неё не было.
– Жа-а-аль, – протянула Людочка. – Ух я бы этому гаду! Или гадине – не суть.
– Скажи, может, у тебя есть враги? Или недоброжелатели?
– Нет вроде. Разве что… математичка меня чмырит.
– Меня она тоже не любит. Просто вредная тётка. Порчу на учеников не наводит, за это могу ручаться, – Тайка вздохнула, вспомнив свои вечные проблемы с алгеброй.
– Постой. Ты сказала, «на учеников»? И про моих врагов спросила? Хочешь сказать, на мне тоже порча? – ахнула Людочка.
Надо же, какая сообразительная. Пришлось признаваться:
– Именно что на тебе. А Мурка защищает, как умеет.
– Ох, кися моя любимая… – Глаза Людочки заблестели. Но вскоре слёзы уступили место страху. – Что же нам делать?
– Будем искать источник. За Мурку не беспокойся. Я с ней Никифора оставила. А если домовой берётся защищать гостью в своём доме – никакое зло не пройдёт.
Людочка хотела ещё что-то спросить, но тут скрипнули половицы, и в комнату вошла баба Ира.
– Девчонки, может, чайку?
– Я же просила стучаться! – рявкнула Людочка.
– Ой, подумаешь, ба не постучала. Тук-тук! Довольна? Ты прости, Таюшка. Людка совсем от рук отбилась. Ты девочка хорошая, уж вразуми её. Пусть снимет со стен своих чертей лохматых.
– Хватит меня позорить перед подругами!
– А ты на бабушку не ори! Бабушка тебе добра желает. Ишь, разоделась, как на погост. И черепа кругом. Тьфу! Что люди скажут?
– Мне всё равно.
– Тебе-то всё равно, а бабушке перед соседями оправдываться. Ох и стыдно мне за тебя, Людмила! Так бы и проучила крапивой по заднице, как в детстве.
– Только попробуй! Я тогда из дома вообще уйду!
– Ой, напугала! Тебя и так вечно нет. По хозяйству помочь не дозовёшься. Одни гулянки на уме. Фьють – и упорхнула к ребятам на лавочки. А я, старуха, должна горбатиться.
Тайка тихонько, пока никто не слышал, снова прошептала заклинание и сложила пальцы в колечко – если посмотреть сквозь него, можно увидеть незримое. Она ожидала обнаружить покрытые серой паутиной заросли, которые так любят растить кикиморы-раздорки. Но увидела совсем другое. Вокруг Людочки и бабы Иры колыхались сгустки чёрного тумана, от которых тянулись тонкие, но очень цепкие корешки. И чем громче бабушка с внучкой кричали друг на друга, тем больше становилось этих корешков. Это была не всамделишная порча. В смысле, не со зла наведённая. Но корни пустила совсем как настоящая.
– Перестаньте ругаться, пожалуйста! – что было мочи крикнула Тайка. – Разве не видите? Вы себе же хуже делаете.
Людочка послушно замолчала, а вот баба Ира тоненько запричитала:
– Ой, как неловко-то. Ты не подумай, Таюшка, мы живём дружно.
Людочка фыркнула, а Тайка покачала головой.
– Баба Ира, зачем вы постоянно ругаете внучку?
– Чтоб она человеком хорошим стала. А то на чёрт-те кого похожа.
– А знаете, какую силу наши слова имеют? Скажете что-то в сердцах, может, даже не желая плохого, а оно раз – и проклятием обернётся. Начнутся всякие мелкие неприятности, болезни, неудачи. Кому это надо?
– Выходит, это ба на меня чёрную редьку наслала? – Людочку, похоже, впечатлило Тайкино объяснение про порчу.
– Да вы тут обе целый огород насадили. Может, пора извиниться друг перед другом?
Людочка привычно вздёрнула нос и сплела руки на груди.
– Ха! Она никогда не извиняется. У меня уже крыша едет от её придирок. Даже домой возвращаться не хочется. Вот закончу девятый класс и уеду. В училище поступлю. Уж лучше в общаге жить.
Баба Ира мяла в руках передник. Губы её дрожали.
– Людок, я же того… хотела как лучше… чтоб всё было правильно, как у людей. Предостеречь от ошибок.
– Но это моя жизнь, ба! – Людочка всё ещё смотрела волчонком. – Ты ничего не понимаешь, потому что старая.
Ох, как же сложно бывает людям достучаться друг до друга. Вроде на одном языке говорят, а всё равно не слышат.
– Вот я в твои годы!.. – Баба Ира вдруг осеклась и задумалась. – Ох, что ж это?.. Неужто от меня и впрямь доброго слова не дождёшься?
– Угу.
– Правда, что ль, уехать хочешь?
– А что ещё остаётся? Ты ведь меня совсем не любишь. Зачем тогда друг другу глаза мозолить?
– Да что ты такое говоришь? – у бабы Иры дрожали губы.
Она на некоторое время задумалась (а может, просто пыталась не заплакать?), потом насупилась.
– Неужто из-за меня и впрямь несчастье могло приключиться?
Баба Ира неверяще смотрела на Тайку. Пришлось ей пояснить.
– Да. Каждое дурное слово – как камешек. Один или два легко нести, а когда их десятки, то под ношей сгибаешься, злишься и добавляешь ближнему ещё камней. Пока доверие окончательно не переломится.
– Ох, прости меня, Людок… Я тебя очень люблю, – баба Ира сказала это очень тихо, но Людочка услышала. Её глаза округлились.
– Серьёзно?
– Можешь оставить своих чертей волосатых. Пущай висят. И стучаться я буду, если для тебя это так важно. Только не уезжай.
Некоторое время Людочка молчала, теребя цепочку на джинсах. Потом всё же выдавила:
– И ты меня прости, ба. Я буду по хозяйству помогать, обещаю. Хочешь, прямо сегодня начну? Пропущу разок тусу на лавочках. Ничего страшного.
– А давай вместе пирог испечём? – обрадовалась баба Ира.
Тайка улыбнулась. Она видела, как чёрный туман начал понемногу рассеиваться. Весь сразу не исчезнет, конечно. Но начало было положено.
Украдкой она выскользнула из дома. Бабушке с внучкой и без неё было о чём потолковать.
* * *
Придя домой, Тайка поведала обо всём Мурке. Та очень внимательно выслушала и промурлыкала:
– Отличные новости, ведьма. Теперь я могу вернуться домой?
– На вашем месте я бы подождала пару дней. Со здоровьем шутки плохи.
Но Мурка уже всё решила.
– Я им помогу. Лягу рядышком и буду урчать, чтобы чёрный туман побыстрее ушёл. Мы умеем создавать уют. А дылды пускай учатся говорить и слушать друг друга. Уже пора, не котята всё-таки. Доброе слово – оно и кошке приятно. А уж человеку тем более. Заруби это себе на носу, ведьма. Почаще говори хорошие слова своим близким. Хвали их, радуйся успехам. И тогда в доме будет царить мир.
Похоже, Мурке нравилось поучать неразумных «дылд». Но Тайка не стала напоминать, что вообще-то это она нашла причину порчи, а значит, не нуждается в наставлениях. Вместо этого важно кивнула.
– Конечно, Мурианна Тимофеевна. Я с вами полностью согласна.
Она ожидала новых поучений, но кошка вдруг опомнилась:
– Прими мою благодарность, ведьма. Приятно встретить такую необыкновенную дылду. Нашим расскажу – не поверят.
– Маруся поверит, мы с ней тоже недавно разговаривали, – улыбнулась Тайка.
– Это та, у которой старая Валентина живёт?
– Она самая.
– Ну дела! – в глазах Мурианны Тимофеевны впервые появилось уважение. – Знаешь что? Я хочу тебя отблагодарить. Сейчас ведь март, а значит, скоро большой кошачий праздник. – Она произнесла название, но Тайка услышала только мяуканье. Видимо, перевести его на человеческий язык было невозможно. – Ты приходи. Но сразу предупреждаю: угощать будут мышами.
– И мне придётся их есть?
Кошка рассмеялась, глядя на её перекосившуюся физиономию.
– Шучу-шучу, просто приходи. И коловершу своего бери. Все необыкновенные создания должны держаться вместе. Тогда мир выстоит, и небо не рухнет.
Сказав это, Мурка махнула лапкой и выскочила в открытое окно.
Эх, а Тайка ещё столько всего не успела спросить! Впрочем, она знала, что у неё ещё будет такая возможность.
А что касается последнего замечания Мурианны – Тайка ничуть не удивилась бы, если бы вдруг выяснилось, что именно котики поддерживают небо своими мягкими лапками.
Вкус страшных историй
– Ух, какая гроза начинается! Самое время страшные истории рассказывать. Пушок, помнишь, как вы с Никифором тогда гроба-на-колёсиках напугались? – Порыв ветра разметал занавески, и Тайка закрыла окно. На стекло упали первые капли дождя.
Ещё недавно чистое небо потемнело прямо на глазах, со стороны леса надвигалась огромная чёрная туча, вдалеке раскатисто ворчал гром, будто предупреждая: ждите, я иду.
Коловерша юркнул под плед, лежащий на диване, и высунул оттуда расстроенную мордочку:
– При чём тут вообще гроб-на-колёсиках, Тая? Я в печали. Получается, мы за мороженым сегодня не пойдём?
– С ума сошёл? Какое мороженое? Ты смотри, что на улице творится: там скоро самый настоящий ураган начнётся.
– Но в прогнозе погоды было «ясно»…
– И с каких это пор ты веришь в прогнозы погоды?
– Ну, Тая, они же не всегда врут. – Громыхнуло уже заметно ближе, и Пушок прижал уши. – Сегодня меня всё устраивало, пока туча не пришла. Эх… все планы псу под хвост.
– Ну что поделать, – вздохнула Тайка. – Сам посмотри, какой ветрила. И дождь прямо с градом! В такую погоду хороший хозяин собаку на улицу не выпустит.
Она вздрогнула, когда сразу же после этих слов снаружи раздался лай и – спустя мгновение – настойчивый стук в дверь.
– Кого это ещё несёт? – трусишка Пушок юркнул под одеяло с головой, поэтому голос его звучал приглушённо. – В такую погоду свои по домам сидят. И собаку на улицу не выпустят. Не открывай. Никого мы не ждём.
Пожав плечами, Тайка распахнула дверь и ахнула – на пороге стоял Яромир – её приятель из Дивьего царства. Ладно, не приятель, а друг. А если уж совсем честно – не только друг. Но в этих чувствах Тайка и сама себе не так давно призналась. В общем, между ними, как нынче принято говорить, было «всё сложно».
К ногам дивьего воина жались его верные спутники: симаргл Вьюжка и овчарка Джульетта. Все трое уже вымокли до нитки (кроме тех, кто до шерстинки, конечно).
– Ой, скорей проходите к печке, – Тайка даже поздороваться забыла.
Гости оставляли за собой лужи воды и отпечатки грязных лап. Никифор наверняка рассердился бы – полы ведь совсем недавно помыли, – но домовой с утра ушёл в гости к своему приятелю Фантику, а Тайка ругаться не стала. Вместо этого поставила греться чайник, выдала Яромиру махровое полотенце и свою старую футболку с «Металликой». Та была растянутая, так что налезет – в натяг будет, конечно, но что уж поделать? Яромир распустил мокрые волосы и стал совсем похож на какого-то музыканта-металлиста, только гитары не хватало.
– Прости, дивья царевна, что мы вот так без предупреждения, – повинился он, устраиваясь на диване. – Марьянка-вытьянка меня в магазин за молоком для теста отправила, а по дороге нас дождём накрыло. До тебя добежать было быстрее…
– А собак-то ты с собой зачем в магазин потащил? – Тайка поставила перед дивьим воином кружку горячего чая и его любимые конфеты: пусть порадуется, сладкоежка. – Их же всё равно внутрь не пустят. Пришлось бы у дверей привязывать.
– Зачем привязывать? – гость отхлебнул чай и расплылся в улыбке. – Джульетта и так дождётся. А Вьюжка может стать невидимым и войти куда угодно. Мне с ними спокойнее как-то, знаешь ли… магазины эти ваши – очень странное место.
Яромир поёжился, и Тайка вдруг поняла: да он нервничает. Во даёт! Перед схваткой со злыми силами был так спокоен и уверен в себе, даже горынычей не боялся, а за пакетом молока сходить ему, значит, стресс.
Она не стала смеяться и попыталась спрятать улыбку: её всё ещё умиляло, что у могучего дивьего воина самые простые бытовые вещи вызывали затруднения. А Марьяна тоже хороша – не могла, что ли, домового Сеньку в магазин отправить?
– Значит, молочка тоже не бу-у-удет, – запричитал Пушок. – Ну во-о-от… Ни мороженого, ни теста, ни пирогов. Что ж за день-то такой, а? То есть уже вечер, конечно, но всё равно!
– Не ной, вылезай лучше чай пить, – Тайка поманила его конфеткой. Коловерша потянулся было за красивым фантиком, уже когти нацелил, и тут снаружи опять бахнуло – аж стёкла зазвенели.
Пушок юркнул под одеяло и зашипел оттуда:
– Что-то неохота. Я лучше здесь пока посижу.
Ну да, ну да, один, значит, грозы боится, другой в магазин собирается как на войну, – ну и герои!
Тайка сама присела и только взялась за кружку, как в дверь опять постучали.
– Кого-то ждёшь? – вскинулся Яромир, и псы, лежащие у ног дивьего воина, навострили уши.
На этот раз они даже не успели спросить «кто там» – дверь сама распахнулась, и Джульетта зашлась лаем. Пришлось Яромиру придержать её за холку, а то она точно бы бросилась, потому что на пороге стоял не кто иной, как Лис (также известный в этих краях как Кощеевич) – тоже насквозь промокший и несчастный.
– Помогите-спасите! – пискнул Пушок из своего укрытия.
– Да-да, я примерно это и хотел сказать, – Лис виновато улыбнулся, не переступая порог. Он даже руку с дверной ручки не убрал, чтобы в случае чего захлопнуть дверь с той стороны, и Тайка вспомнила, что их давний недруг боится собак. – Послушайте, я с вами не воевать пришёл. Пустите дождь переждать, а? Обещаю, никакого колдовства. Когда гроза закончится, я сразу же уйду.
– Ладно, заходи, – Тайка сказала это быстро, чтобы опередить Яромира, который явно собирался послать навьего чародея в туманные дали. А пусть не распоряжается в чужом доме!
Джулька, ворча, улеглась на место, её хозяин недовольно буркнул себе под нос:
– Добрая ты слишком, дивья царевна.
А Лис, тщательно вытерев ноги о коврик, прошмыгнул прямо на печку – подальше от псов.
– Я буду сидеть тихо, как мышь, – пообещал он. – Вы скоро вообще забудете, что я тут.
Тайка, конечно, ему не поверила: что-что, а сидеть тихо Лис не умел. Даже если и пытался, его присутствие всё равно ощущалось. Сейчас ещё отогреется и наверняка начнёт с разговорами приставать да Яромира подкалывать – эту его привычку Тайка хорошо знала. Ну да ладно – не выгонять же его под град? У них перемирие вроде как.
Она по-быстренькому организовала чародею «комплект спасения от дождя»: полотенце, футболку, чай. Теперь у неё на кухне было аж два «рок-музыканта», правда, похоже, из конкурирующих групп – оба смотрели друг на друга волком.
На некоторое время воцарилась тишина, если, конечно, не считать шума ливня, завываний ветра и раскатов грома за окном. Гости молча пили чай, в печке потрескивал огонь, а Тайка лихорадочно пыталась придумать какую-нибудь безопасную тему для беседы.
Пушок осторожно вытянул из-под пледа лапу, подцепил когтем конфету и спрятался обратно. Только напоследок проныл тоскливо:
– Вот тебе и «страшные истории»… налицо, так сказать. Не знаю, как тебе, Тая, а мне что-то нехорошо.
– М-м-м? А что за истории? – оживился Лис, а Яромир, наоборот, насупился.
– Ты, помнится, обещал сидеть тихо.
– Уже и спросить нельзя?
– Ой, да пустяки, – отмахнулась Тайка. – Просто подумала, что такая погода подходит для вечера страшилок. Ну, знаете, эти… про красную руку, зелёные глаза, гроб-на-колёсиках? Ах да, вы же не в курсе. Ну, в общем, это развлечение такое. Для детей. Все собираются, выключают свет, зажигают фонарик, чтобы страшнее было, и рассказывают. Но, мне кажется, сейчас не лучшее время…
– А почему бы и нет? – Лис аж с печки свесился, так ему было любопытно. – Знаешь, я бы послушал, чем смертные детишки друг друга пугают.
Яромир тоже встрепенулся:
– Пф, придумают же: гроб-на-колёсиках! Никогда такого не видел. А он вообще зачем нужен? Это опять какие-то ваши чудеса из мира смертных?
Вот чего Тайка совсем не ожидала, так это того, что дивий воин тоже заинтересуется.
– Вообще-то эти истории довольно глупые… – она вдруг не пойми с чего смутилась. С Пушком и Никифором байки травить было привычно, а с этими двумя…
– Ну, расскажи, Тай, – неожиданно поддержал коловерша. – Чего тебе стоит? Надо же как-то время скоротать.
Тайка вытаращилась на него:
– И ты туда же? Сам давай рассказывай!
– У тебя лучше получается, – улыбнулся маленький подлиза.
Тайка сплела руки на груди: ну ясно-понятно! Все против неё сговорились!
– Окей, всё равно нам в ближайшие несколько часов делать нечего. Но по правилам каждый из вас тоже потом должен рассказать что-нибудь. Я тут вам в массовики-затейники не нанималась.
Она встала, задёрнула шторы и зажгла несколько свечей, чтобы создать мрачную атмосферу. Лис и Яромир с любопытством наблюдали за приготовлениями, ещё больше смущая Тайку.
«Нет, – решила она, – свечи не подойдут. Разве дивьих и навьих людей этим удивишь? Пусть лучше будут ёлочные гирлянды с огоньками. Если поставить их мигать в каком-нибудь безумном режиме, как раз будет то что надо».
Затея, похоже, себя оправдала. Правда, Яромир взирал на огоньки скорее с восхищением. Но ничего, это он ещё про красную руку не слышал!
Маленький фонарик Тайка тоже зажгла и направила свет на своё лицо снизу – она не знала, зачем это делают, но, говорят, так страшнее.
Начало рассказа предварил удар грома – теперь гроза была совсем близко, прямо над головой, – и Тайка не без гордости отметила, что внимательные слушатели вздрогнули, когда она замогильным голосом начала:
– В чёрном-чёрном городе, на чёрной-чёрной улице стоял чёрный-чёрный дом. И водилась там по слухам всякая чертовщина. Ровно в полночь из дверей чёрного-чёрного дома выезжал чёрный-пречёрный гроб-на-колёсиках и отправлялся в путь. За одну ночь он мог проехать много километров, так что жители соседних городов плохо спали ночами и тряслись от ужаса. Поэтому по радио часто предупреждали: не выходите из дома – по улице едет гроб-на-колёсиках… Одна девочка из соседнего города не верила во всю эту чушь и думала, что никакого гроба-на-колёсиках не существует. И вот однажды её мама, уходя на работу, сказала: «ты только сиди тихо, дочка, и дверь никому не открывай» – впрочем, она всегда так говорила, поэтому девочка только покивала и вернулась в свою комнату. Там она сидела и, как обычно, играла в куклы, как вдруг само собой включилось радио, висевшее на стене. «Девочка-девочка, гроб-на-колёсиках ищет тебя, он уже нашёл твой город». Но девочка совсем не испугалась и преспокойно продолжила играть. Она решила, что это такой спектакль для маленьких радиослушателей. Но через некоторое время по радио снова передали: «Девочка-девочка, прячься скорее! Гроб-на-колёсиках уже нашёл твою улицу!» «Фу, глупости какие, – сказала девочка. – Сейчас же день. Откуда днём на нашей улице взяться гробу-на колёсиках». И продолжила играть. Прошёл ещё час, радио вдруг страшно затрещало, как будто бы кто-то нарочно создавал помехи вещанию. Наконец, оно всё-таки смогло едва слышно прохрипеть: «Девочка-девочка, убегай, кому говорят! Гроб-на-колёсиках уже нашёл твой дом, в квартиру поднимается». На лестничной клетке и впрямь раздавалось какое-то лязганье, но у соседей шёл вечный ремонт, и девочка не придала этому значения. «Гроба-на-колёсиках не бывает» – сказала она замолчавшему радио и погрозила пальчиком.
Гости слушали, затаив дыхание. Губы Лиса то и дело искривлялись в скептической ухмылке, а Яромир сидел с совершенно каменным лицом. Он, небось, тоже до самого конца не верил бы в гроб-на-колёсиках, как та девочка…
– И тут раздался звонок в дверь, – продолжила Тайка. – Один. Другой. Третий – незваный гость был очень настойчив. Девочка принесла табуретку и подставила её к двери, чтобы посмотреть в глазок – но никого там не увидела. Пожав плечами, она отодвинула задвижку… и тут в её квартиру въехал гроб-на-колёсиках, настоящий! Она завизжала, но изо рта не вылетело ни звука. Попыталась убежать, но колени подкосились. А из гроба-на-колёсиках выскочил чёрт, схватил девочку, затолкал её внутрь, прикрыл крышкой – и уехал. С тех пор её больше никогда не видели. Сам гроб-на-колёсиках тоже пропал, и даже тот чёрный-пречёрный город исчез с карт, будто бы его никогда не было. Но знайте: если вдруг радио начинает шуметь и трещать – возможно, стоит прислушаться. Быть может, это гроб-на-колёсиках ищет вашу улицу…
Когда рассказ закончился, Яромир первым выдохнул:
– Неужели и такие чудеса в мире смертных бывают?
– Кто знает, – Тайка развела руками.
Она думала, Лис начнёт спорить, но тот вдруг неожиданно поддержал:
– Не, ну если тут вот такие штуки есть… – он достал из кармана мобильник. – И телевизор бывает. И этот… как его? Интернет! И машины на улицах ездят. Почему бы не быть и гробу-на-колёсиках?
– Резонно. – Дивий воин кивнул, и Тайка не стала их разубеждать. Вместо этого предложила:
– Хотите ещё про зелёные глаза расскажу? Жу-у-уткая история. Я сама, когда её первый раз услышала, потом три ночи спать не могла – бабушке приходилось свет включать. А мне всё казалось, что зелёные цветочки на обоях – это страшные зелёные глаза, которые пришли за мной.
– Помню-помню, как ты прибегала заплаканная и Семёновне в передник утыкалась, – Пушок состроил мечтательную мордочку. – Эх, были времена…
Он-то всех этих историй уже не боялся, потому что знал их вдоль и поперёк. Ну да ладно, не для него Тайка старалась:
– Так вот. У одной девочки была старая-престарая бабушка. И когда настало время умирать, бабушка подозвала к себе внучку и сказала: «Смотри, только не включай зелёную пластинку». «Но почему?» – удивилась девочка. Не то, чтобы она собиралась, но как-то странно было, что бабушка в такой момент о пластинке заговорила. Ответ она узнать не успела – бабушка умерла. Девочка, конечно, рассказала об этой странной просьбе своей матери, и та всполошилась: «Да-да, ни за что не включай зелёную пластинку, любые другие можешь слушать, а эту не трогай». С тех пор девочка, конечно, ни о чём другом и думать не могла. А уж когда мама из дома ушла, то руки сами зачесались. Решила она, что совсем немного послушает. Любопытно же, что там записано и почему её трогать нельзя. В общем – была не была – поставила она эту пластинку. Сперва раздавалось только шипение, а потом вдруг заиграла весёлая песенка, только �