Непоседливое счастье Тёмного лорда

Глава 1

Перестук каблучков разносился эхом по пустынной улице, отбивая оставшиеся до моего двадцатилетия минуты. Мне бы сбросить туфли и бежать босиком, но разбрасываться качественной обувью не позволяла совесть вместе с въевшейся в подкорку практичностью. И вообще, к подаркам принято относиться бережно, особенно когда они от лучшей подруги. Тем более с моим бюджетом я могла бы раскошелиться разве что на бантик от правой туфли, ну, или от левой, не столь важно. Так что беги, Ритка, спасай свой тощий кошелёк, а заодно и жизнь.

– Держи её, держи, – раздавался позади противный мужской голос с визгливыми нотками.

Такого и приложить чем-нибудь потяжелее было бы не жалко, чтобы не мучил свои барабанные перепонки и мои заодно. Хотя, коты бы, наверное, оценили весь спектр его завываний, особенно в марте месяце, а то и вовсе приняли бы за своего.

– Не уйдёшь, красотка, – вторил ему другой, загоняя меня в тупик между домами. Ну, надо же, сколько лет ждала комплиментов… Дождалась, называется.

Вот знала же, что телефонный звонок в двенадцать часов ночи к добру не приведёт, но всё равно сняла трубку. Лучше бы притворилась, что сплю. Хотя, выбора-то всё равно у меня не было. А всё потому, что единственная дорогая подруженька, которую я знала ещё с тех самых пор, когда мы под стол ходили пешком, должна была со дня на день родить. Что, в общем-то, и произошло, точно под мой день рождения.

Я, конечно, в медицине ни в зуб ногой, но дружеской поддержкой могла обеспечить запросто, особенно когда орала громче, чем роженица: «Дыши, дыши, дыши». Причём, благодаря моим воплям дышали все – и её муж, и она сама, и даже их лысый кот, каким-то немыслимым образом оказавшийся с нами в машине, пока везли нашу дружную компанию на скорой в роддом, откуда, собственно, я и топала сейчас домой.

И зачем только поехала? Муж был рядом, справились бы. Но Машка вцепилась в меня так, что отодрать смогли только рядом с родильным отделением. Зато уже через полчаса она стала счастливой мамой четырехкилограммового крепыша. Вот что значит дружеская поддержка. Жаль только про то, что придётся идти одной по ночному городу, я как-то не подумала.

Да и что мне могло угрожать на ярко освещённой улице, по бокам которой горели вывески дорогих магазинов? Разве что сердечный приступ от количества ноликов на ценниках, да и то если приглядываться. Так что встретить хулиганов на обратном пути я точно не планировала. Но судьба-злодейка решила иначе и теперь не оставалось ничего другого, как убегать, сверкая пятками.

Центральная улица уже давно сменилась тёмными переулками, но я чётко следовала намеченному курсу, выбирая кратчайший путь до скромной пятиэтажки, где находилась моя однокомнатная квартирка, доставшаяся от государства после того, как покинула родные стены детского дома.

Именно там я и подружилась с Машкой – тихой скромной девочкой. В народе таких называют серыми мышками, но что-то в ней было такого… светлого, что ли, из-за чего порой приходилось её защищать от товарищей по несчастью, считавших эту чистоту и открытость слабостью. Были у нас такие, возомнившие себя местной элитой, бравшие без спроса то, что им вовсе не принадлежало. Пришлось доходчиво объяснять, что разбитый нос после такого – это естественный итог. Разбитым он, конечно, был и у меня, ведь фортуна штука такая… изменчивая, но это лишь закалило мой характер.

Вот и сейчас я сдаваться не собиралась вовсе, просчитывая возможные варианты обходных манёвров, но случай и здесь сыграл свою роль, поскольку один из сквозных проходов, ведущий в наш уютный дворик, оказался перекрыт решёткой. И как я могла об этом забыть? Ведь сама же подписывала на днях заявление, составленное нашими мамочками, решившими сделать двор безопаснее для детей. Подписала на свою голову.

В рукопашную так сразу идти не хотелось: всё-таки их двое, а я одна, поэтому, развернувшись к преследователям, сделала единственное, что пришло мне в голову – начала опустошать продуктовую сумку. В ход пошли купленные в круглосуточном супермаркете яйца, полетевшие точнёхонько в наглые физиономии преследователей, затем помидоры. Палку копчёной колбасы, которую я прикупила на радостях, бросать было жалко, поэтому я решила использовать её в качестве дубинки.

– Ты, это, девка, совсем что ли спятила? – убирая скорлупки с зелёного ирокеза, о который яйца разбивались не хуже, чем о мостовую, из-за количества нанесённого на него лака, проворчал любитель комплиментов. – Мы познакомиться хотели, а ты…

– Ну да, ну да, и именно для этого бежали за мной целых два квартала, – усмехнулась я, размахивая колбасой, словно битой.

– А что, за такой девахой и десять можно пробежать, – заявил писклявый. – Не каждая отважится гулять по городу ночью, да ещё в бахилах и чепце. Интересно было узнать, вдруг ты из наших.

Из каких именно «наших», уточнять не стала: и так было понятно, что речь, скорее всего, идёт о ролевиках, судя по их одежде, хотя, таких кренделей можно было приписать к любой субкультуре, а вместо этого, осторожно пощупав голову и покосившись на ноги, убедилась в правдивости сказанных слов. Вот же, дурында, как была в роддоме, так и вышла на улицу, даже белый халат не скинув. Вот что происходит, когда выдёргивают ночью из дома и заставляют пережить всё то, что я сегодня пережила за компанию с Машкой. Теперь понятно, почему на меня кассир в супермаркете смотрел, вытаращив глаза. Не каждый день увидишь такое чудо в магазине после полуночи.

– Ладно, парни, повеселились и хватит, пора расходиться по домам, – предложила я, немного успокоившись, что отправлять меня на тот свет, судя по всему, пока не собираются, и искренне надеясь, что на этом мои злоключения закончатся. А парни, утолив любопытство, отправятся туда, откуда пришли.

Но куда там. Как оказалось, всё самое интересное только начиналось, о чём свидетельствовала яркая вспышка, полыхнувшая в паре метров от нас.

Сначала, если честно, я подумала, что увидела отблески фар проезжавшей мимо машины. Вот только взяться ей было здесь неоткуда, да ещё и в гнетущей тишине, опустившейся на двор. Казалось, будто сама природа притаилась в ожидании – ни дуновения ветра, ни лая местных бродячих собак, даже шорохи прекратились, поэтому шаги, раздавшиеся за моей спиной, заставили напрячься. Хороших людей в это время суток на улицах встретишь редко, а плохие в наличии имелись и так.

Сражаться на два фронта было гораздо труднее, но успокаивал тот факт, что в случае чего между мной и тем, кто уверенно шёл к нам навстречу, находилась решётка. Успокаивало меня это ровно столько, сколько потребовалось появившемуся мужчине, чтобы приблизиться, сжать стальные прутья пальцами и… дёрнуть.

Парни синхронно отступили на два шага назад, и я прекрасно их понимала, поскольку с натугой и скрежетом, но решётка поддалась, освобождая проход к родному дому, где теперь стоял высоченный широкоплечий мужчина. Одежда на нём была подстать фигуре – высокие сапоги, кожаные штаны, подчёркивающие мускулистые ноги, светлая рубашка и жилет с перевязью, на которой были закреплены два кинжала в ножнах. Он будто только что сошёл с экрана какого-нибудь средневекового фильма или фэнтези-игры, поскольку такая одежда могла быть где угодно, но только не в нашем современном мире.

– Ещё один ролевик, – озвучила шёпотом пришёдшую в голову мысль, едва сдерживая рвущийся сквозь зубы стон отчаяния, уверенная в правильности своего суждения. – Откуда же вы все взялись сегодня на мою голову? Слёт ролевиков, что ли, в нашем городе?

– Маргарита? – произнёс мужчина, обращаясь ко мне, больше утверждая, нежели спрашивая, чем несказанно удивил, ведь знакомы с ним мы не были точно, я бы запомнила.

– Она самая, – на всякий случай кивнула я, а парни отступили ещё на два шага, тем самым увеличивая расстояние, правда, спокойнее от этого мне почему-то не стало.

– Вы примерно час назад должны были вернуться домой. Можно узнать, что вас задержало или кто? – последнее было произнесено с явным намёком, причём, взгляд незнакомца в это время был направлен на моих преследователей.

Не говоря ни слова, я ткнула пальцем в их сторону. Ну, а что, задержали? Задержали! Про себя удивляясь тому, откуда этот тип знает, когда я должна была вернуться домой. Может, это один из друзей Машкиного мужа? Может, подруга, вспомнив обо мне, решила проверить, благополучно ли я добралась до дома? Это казалось вполне логичным объяснением, но совершенно не убедительным.

– Они вам угрожали? – От ярости в голосе незнакомца я немного растерялась и не успела ответить, как тот выхватил из ножен кинжал и, будто играючи, запустил его в парня с ирокезом, сбрив зелёный гребень напрочь, так сказать – под ноль.

– Афиге-е-еть, – протянул с восхищением писклявый, – вот это меткость!

– Меткость? – усмехнулся мужчина. – Вообще-то я промахнулся.

Ещё никогда в жизни мне не приходилось видеть такой рывок на старте при забеге на короткие дистанции, а видела я немало. Парней будто ветром сдуло. Вот только что стояли здесь, а миг спустя их уже и след простыл.

Я, кстати, тоже времени даром не теряла, и пока внимание мужчины было сосредоточено на хулиганах, развернулась в сторону дома, собираясь по-тихому смыться. За спасение ему, конечно же, большущее спасибо, но будет лучше, если наше знакомство на этой приятной ноте и завершится.

– Стоять! – рявкнули мне в спину, да так, что ноги стали ватными мгновенно, выполняя приказ раньше, чем успел сработать мозг. – Можно узнать, куда вы собрались?

– Так… это… утюг забыла выключить, – ляпнула с перепугу.

– Утюг? Что такое утюг?

– Прибор для глажки белья, – пролепетала я, отступая шаг за шагом.

– Ясно, спасибо, что разъяснили. У нас приборы, в основном, заменяет магия, – задумчиво покивав, произнёс тот, заставив мои глаза расшириться ещё сильнее, а челюсть отвиснуть чуть ли не до пола. – Постойте, если этот мир технократный, а судя по тому, что вы говорите – так оно и есть, то как дела обстоят с магическими потоками? Магия в вашем мире есть?

Мда-а, похоже, мужик совсем заигрался в свои игры, бедолага. Жаль, такой красавчик, ему бы жить да жить, детей растить, жену любить, но с такими мозгами прямая дорога под крылышко к психиатру.

Решив больше не испытывать судьбу, я последовала примеру парней, пустившись наутёк без оглядки. Заветный подъезд маячил впереди метрах в пятидесяти, и убежать бы мне вряд ли удалось, если бы не дворовые псы, бросившиеся наперерез чужаку с громким лаем. Прижившиеся под балконом одной сердобольной старушки, собаки чувствовали себя хозяевами двора. Жителей ближайших домов они не трогали совершенно, тем более подкармливали их все, кому не лень, в том числе и дети, а вот чужим проходу не давали.

Это и дало мне возможность, набрав код на панели, заскочить в подъезд и захлопнуть за собой дверь, радуясь тому, что только недавно в нашем доме установили такое замечательное устройство, как домофон, оборудованный автоматически запирающим механизмом. А ведь сколько скандалов было, когда на него собирали, но спасибо всё той же старушке с первого этажа, любительнице собак, она быстро успокоила всех недовольных. Ей стоило только раз на кого-нибудь взглянуть своими белесыми глазюками, как желание спорить пропадало моментально. Ведьма, да и только. Её, кстати, за глаза так и называли, а при личной встрече исключительно Анна Павловна.

Как влетела на четвёртый этаж, я даже не заметила, и как открыла входную дверь, не помнила тоже. Пришла в себя только тогда, когда, закрывшись в своей квартирке на все замки и даже щеколду, привалилась спиной к стене прихожей.

– Чтобы я ещё хоть когда-нибудь… – прошептала, стаскивая с головы пресловутый чепец и скидывая медицинский халат.

Бахил на ногах уже не было и в помине, видимо, пали смертью храбрых, не устояв в неравном бою с асфальтом, и только тонкая резиночка на левой ноге напоминала о том, что мне они не привиделись. И как только продержались так долго? Неужели стали делать более качественные? Хорошо, если так, а то ведь раньше…

Развить свою мысли и порадоваться за нашу медицину мне не позволил требовательный стук в дверь и тихий, но настойчивый голос того самого незнакомца в странной одежде.

– Маргарита, вы меня слышите? Давайте поговорим?

Вот же, неугомонный. Интересно, и как он попал в подъезд? Вряд ли кто-то ночью решился бы ему открыть по доброте душевной, а значит, с домофоном можно попрощаться.

Шагнув ближе к двери, я затаила дыхание. Женское любопытство – оно такое, заставит слушать, даже если не хочется.

– Мы не так начали наше знакомство. Разрешите представиться, меня зовут Анджей, можно просто Джей. Я хорошо знал вашего отца. Он взял с меня слово, что, когда придёт время, я позабочусь о его дочери.

В сказанное верилось с трудом, но отходить от двери я не спешила, словно заворожённая, слушая вкрадчивую мужскую речь, ведь когда-то моим самым заветным желанием было узнать хотя бы что-то о родителях, впрочем, как и у любого ребёнка, выросшего в детском доме.

– Знаю, в это трудно поверить, но в последний раз, когда я видел вашего отца, он дал мне одну вещь, которая подтвердит достоверность моих слов. Клянусь, что не обижу вас и ничего дурного в моих мыслях нет, просто… откройте дверь и взгляните на это, может, тогда мы спокойно поговорим.

Да-да, как же, как же…

Открывать дверь я не собиралась совершенно точно. Не враг же себе, в конце концов. Но всё то же пресловутое любопытство заставило подойти и заглянуть в глазок с уверенностью в том, что моё мнение не изменится в любом случае.

Ну, что могу сказать, зря я так думала.

Глава 2

Ехидная усмешка медленно сползла с моего лица, а сердце пропустило удар при виде серебристого медальона, который держал в руках незнакомец. Да, линза от глазка искажала привычные очертания, но ошибки быть не могло.

Ладонь инстинктивно рванула к груди, проверяя наличие его точной копии, которая находилась со мной с самого рождения, и сжалась на холодном кругляше, позволяя унять прокатившуюся по телу дрожь.

– Не может быть, – надрывный шёпот сорвался с губ, а пальцы прошлись по знакомой гравировке с изображением сказочного зверя, сжимающего в когтях клинок.

Этот медальон я считала своим главным сокровищем, поскольку не отпускала уверенность, что он являлся связующей нитью с родителями. Причём, удивительным казалось то, что прочная цепочка, на которой он держался, будто росла вместе со мной, не позволяя его снять, но и не затягиваясь удавкой на шее. А сколько раз его пытались у меня отнять в детском доме?..

– Маргарита, с вами всё в порядке? – взволнованный голос мужчины вернул меня в реальность, выдернув из потока воспоминаний. – Так вы позволите мне войти?

– Да, минутку, – произнесла, не повышая голоса, отвечая сразу на оба вопроса, почему-то уверенная в том, что меня всё равно услышат.

Неважным вдруг стало, во что мужчина одет, и странные обстоятельства нашей встречи: меня интересовал лишь серебряный медальон в его руке и то, каким образом он к нему попал.

Пройдя на кухню и вытащив из набора самый здоровый нож, так, на всякий случай, я вернулась в прихожую, замерев в нерешительности лишь на миг, прежде чем открыть замки.

Да, большей глупости придумать было сложно, но я просто обязана послушать его рассказ, потому что всю жизнь ждала чего-то подобного, выстраивала в мыслях всевозможные варианты. Правда, каждый раз в них фигурировал кто-то из родителей. Но чем плох этот? Главное ведь результат, главное то, что Джей, наконец, после стольких лет ожидания прольёт свет на тайну моего рождения, на то, почему от меня отказались близкие, на то, почему я должна была все эти годы мучиться в неведении и одиночестве. По крайней мере, я очень на это надеялась.

Резко распахнув дверь, я выставила перед собой нож, и сделавший шаг навстречу мужчина, заметив отблеск стали, остановился, скептически приподняв бровь, словно перед ним было не холодное оружие, способное навредить, а детская игрушка в руках несмышлёного карапуза.

Самонадеянно с его стороны, но понять можно: внешностью меня одарила природа не самой устрашающей, но под мягкими чертами лица и женственной фигуркой прятался самый настоящий боец.

– О, вы при оружии, – усмехнулся Джей, не сводя с меня изучающего взгляда. – Не боитесь порезаться?

– Предупреждаю, любое неверное движение, взгляд или жест в мою сторону, и вы останетесь без самого дорогого, что есть у мужчины, – без тени улыбки парировала я, настроенная весьма серьёзно. – И на вашем месте я бы отнеслась к моим словам с особым вниманием, чтобы не жалеть потом о последствиях.

– Кхм, так и знал, что у Лорина Дарка боевая дочурка, – покачав головой, пробормотал тот, и уже громче добавил: – Даю слово, что буду вести себя так, чтобы вам не пришлось воспользоваться этой зубочисткой. Хотя, причин меня опасаться у вас нет.

– Поживём – увидим, – неопределённо качнув головой, заявила я, указав нежданному гостю в сторону кухни.

Пожав плечами, тот прошёл в указанном направлении и без приглашения сел в моё любимое маленькое кресло, стоявшее у окна, оставив для меня табурет, которым я тут же и воспользовалась, оттащив подальше, насколько позволяли размеры кухни.

– Маргарита, а где ваши опекуны? – разглядывая скромную обстановку, мужчина всё больше мрачнел.

– Их у меня никогда не было, я выросла в детском доме, – разговоры на эту тему отзывались болью в сердце, но вида я не показывала.

– То есть, хотите сказать, что этих людей вы не знаете? – спросил гость, коснувшись чёрного браслета с россыпью разноцветных камней, один из которых тут же засветился. Взглянув мельком на появившееся изображение молодой пары, похожее на голограмму, я отрицательно покачала головой, удивляясь тому, до чего техника дошла. В кино я, конечно, такое уже видела, но чтобы наяву…

– И о том, что родом из другого мира, вы не знаете тоже, – меж тем произнёс Анджей, и на этот раз в его тоне вопроса не было.

– Ха-ха, очень смешно, – скривилась я, привалившись спиной к стене и, положив нож на колени, скрестила руки на груди. – Давайте уже без ваших шуточек, а то ведь я могу подумать, что вы мошенник, узнавший каким-то образом о некоторых подробностях моей жизни и решивший воспользоваться наивностью несмышлёной девчонки. Так вот, я перестала быть наивной года в три, когда меня заперли в тёмном чулане на ночь. Я простояла до самого рассвета на коленях, глядя в дверную щель – единственный источник света, поскольку до колик боялась темноты, и оборачиваться назад просто не было сил, искренне веря, что вот сейчас придёт папка и заберёт меня отсюда. Папка не пришёл, и чуда не произошло. Так что в Деда Мороза, говорящих зверей и теорию параллельных миров я не верю.

Под ладонью мужчины хрустнул подлокотник, сжатый сильными пальцами, вызывая недоумение, а после и горькую усмешку. Да, взрослым людям иногда трудно спокойно слушать о горестях маленьких детей, но такой реакции от этого брутального экземпляра я не ожидала. Эмоциональный, однако, парень. Но кресло всё-таки жалко, любимое же.

– Но есть в этом и плюс, – натянуто улыбнулась я.

– И какой же? – в голосе Джея прорезались рычащие нотки.

– Я перестала бояться темноты.

– Не самый лучший способ.

– С этим согласна, но действенный, – вдаваться в подробности личной жизни больше не хотелось, поэтому я вновь вернулась к интересующей меня теме. – Так что насчёт отца? Вы извините, но я устала: сегодня была не самая спокойная ночь, и сейчас мне меньше всего хочется предаваться грустным воспоминаниям, так что давайте ускорим разговор и перейдём к самому главному.

Вместо ответа мужчина положил на стол медальон и, сдвинув скрытый рычажок, запустил механизм, открывая крышечку. Мне удалось открыть свой лет так в восемнадцать, и то совершенно случайно, вот тогда-то я и узнала, как выглядят мои родители. Именно их изображение крепилось к одной из створок, и в том, что я дочь этих двоих, сомнений не возникло, лишь стоило внимательно присмотреться к их лицам, в каждом из которых я видела частичку себя…

В медальоне, который принёс с собой мужчина, фотографий не было, вместо них, словно в серебряной колыбели, внутри лежали две маленькие скрученные пряди волос, разные по цвету, и маленький пушочек, какой мог быть разве что у младенца.

Открыв рот, я собиралась задать вопрос, но над медальоном, как и в прошлый раз над браслетом, появилась подрагивающая голограмма с изображением мужчины, того самого, который мне был уже знаком по фотографии, того, частичку которого я несла в своей душе вот уже двадцать лет.

«Ну, здравствуй, моя девочка, мой солнечный цветочек, – улыбнувшись, произнёс… отец, а у меня в горле встал ком, – если ты видишь это послание, значит, встретить тебя и переправить домой я не смог, а поручил это дело Анджею. Он хороший парень, хоть и выглядит суровым, так что можешь на него положиться… и присмотреться, кстати, тоже, вдруг твоё сердце ещё никем не занято, – на этих словах, Джей фыркнул, как мальчишка. – Тебе, наверняка, уже рассказали твои опекуны, что произошло на самом деле, почему нам пришлось с тобой расстаться на такой долгий срок. Должны были: они принесли магическую клятву верности нашему роду, так что ты знаешь, почему из мира, где всё решает сила магии, мы переправили тебя в другой. А если по какой-то причине не знаешь, то я могу коротко рассказать, чтобы ты услышала историю своего рождения, так сказать, из первых уст. Примерно двадцать два года назад…»

Изображение пару раз моргнуло и пропало, оставив после себя ещё больше вопросов, чем до его просмотра.

– А дальше? – забыв про нож, который со звоном шлёпнулся на пол и отскочил куда-то под шкаф, я вскочила со стула, в два шага оказавшись рядом со столом, где лежал медальон. – Почему изображение погасло?

– Скорее всего, закончился магический заряд, активировавший заклинание передачи информации, – нахмурился мой гость, – но здесь, в этом мире, обновить его я не могу, не ощущаю потоков.

– Потоки, магия, другие миры… Я скоро с ума так сойду. Неужели всё это существует на самом деле? – проворчала, набрав в чайник воды и плюхнув его с размаха на газовую плиту, почувствовав непреодолимую потребность выпить горячего сладкого чая.

Сидящего рядом мужчину я уже совершенно не опасалась, поскольку то, что он рассказал, не походило на правду совершенно, а значит, вероятнее всего, ею и являлось. Логики никакой, но опыт прожитых лет говорил именно об этом.

– Разве то, что ты сейчас видела, это не доказывает? И моё присутствие здесь? – заметив перемену в моём поведении, незваный гость с протяжным вздохом облегчения вытянул ноги, наконец, расслабившись, но когда я, мотаясь по кухне от холодильника к столу, чуть о них не споткнулась, тут же убрал, зашипев, как обиженный кот, которому наступили на хвост.

– Доказывает только то, что мужчина с этой фотографии, – я вытянула свой медальон и щёлкнула крышечкой, повернув изображение к Анджею, – существовал на самом деле. Что же касается твоего присутствия… Интересно было бы узнать, как ты вообще попал в тот переулок?

Только сейчас я поняла, что мы перешли на «ты», даже не заметив этого. Я так точно. Но исправляться не стала. В данном случае такое обращение больше сближало, нежели отталкивало, а в нашем случае это крайне важно. Если раньше я просто хотела знать о своих родителях хоть что-то, то сейчас, находясь в шаге от разгадки, меня просто снедало любопытство.

Глядя голодными глазами на пирожки, разогретые мною в микроволновке и выложенные на блюдо, мужчина сглотнул, но, проявив недюжинную силу воли, перевёл взгляд на меня. И этот взгляд был таким… что сразу же захотелось выставить на стол всё, что имелось в холодильнике. Подавив в себе этот странный и очень нерациональный порыв, поскольку имелось немного, а до аванса ещё жить да жить, я пододвинула блюдо поближе к нему.

– Ешь, голодный, наверное, – смущённо пробормотала я, поражаясь тому, как быстро тот втёрся в доверие, – только мне не забудь оставить.

Пока наливала чай, причём, сразу в две чашки, чтобы не прослыть невежливой хозяйкой, пирожки таинственным образом исчезли с тарелки, похоже, перекочевав в необъятные недра мужского желудка.

– Что? – удивился тот. – Сама же сказала, что можно есть. И заметь, тебе я оставил тоже.

– Вижу, – забрав с тарелки последний пирожок, фыркнула я, вспомнив народную мудрость о том, что не так тяжело завоевать мужчину, как потом его прокормить. – Зато девять съёл. Ладно, насчёт твоего хорошего аппетита я уже узнала, хотелось бы теперь услышать ответы на интересующие меня вопросы.

– Перед самой смертью лорд Дарк позвал меня к себе и взял слово, что я позабочусь о его дочери, – без предисловий заговорил мужчина, а я тут же забыла об остывающем чае и об одиноком пирожке в моей руке, поскольку услышала то, чего боялось больше всего на свете. Но… ведь мама жива?

– Признаться, о твоём существовании я даже не подозревал, – меж тем продолжал свой рассказ Анджей, – несмотря на то, что Лорин был моим наставником не один год, но все мои расспросы натыкались на стену молчания. Удалось вытянуть немного – что тебя отправили в другой мир с опекунами, и в день своего двадцатилетия, в час рождения, ты должна была вернуться домой. Твой отец когда-то спас мне жизнь, поэтому я был его должником и отказать не мог. Так что если ты надеялась узнать что-то о матери или о своём рождении, то зря. Этот медальон должен был привести меня к тебе… Привёл…

– Как? – спросила, откусывая пирожок, поскольку недовольное бурчание в желудке заставило вспомнить о еде.

– Открыл портал, то есть магический переход из одного пункта в другой, – объяснял мне, как несмышлёному ребёнку, Джей, – используя твои детские локоны. Вот только совершенно не рассчитывал, что меня перебросит в другой мир, где нет магических потоков и магии как таковой. Я был уверен, что ты уже вернулась, но, видимо, что-то пошло не так.

– Ты говорил, что опекуны давали магическую клятву верности… – задумалась я. – А если здесь нет магии, то и клятва могла не действовать, ведь так?

– Вполне возможно, – кивнул тот, забарабанив пальцами по столу, – но тогда получается, что они тебя просто оставили на произвол судьбы? Нет! Глупости. Разве могут взрослые люди бросить младенца?

– Могут, – пробормотала я, с горечью вспомнив о том, сколько таких детей проживало со мной под одной крышей.

– Давай не будем делать поспешных выводов и обвинять, не имея на то доказательств?

– Да, пожалуйста, – беспечно пожала плечами, вот только интуиция вопила об обратном. – И что теперь?

– Хороший вопрос. Надо подумать.

– Ну, ты тут думай, а я пойду спать, – промямлила сквозь зевоту, прикрыв рот ладошкой, борясь с навалившейся дремотой. – Кстати, предупреждение в силе – сунешься в мою спальню… Ну, в общем, сам знаешь.

– Да как ты могла такое подумать? – возмутился Джей, вскочив с кресла, на что я лишь махнула рукой, спеша на долгожданную встречу с любимой кроваткой. О том, что нож уже не со мной, а лежит где-то под шкафом, я даже не вспомнила.

Глава 3

Утро встретило меня звоном бьющейся посуды, яростным рычанием, от которого глаза распахнулись в ту же секунду, и запахом горелого. Накинув халат, я ринулась на спасение родной кухни от вандала, посягнувшего на её чистоту и целостность.

– Оставила на свою голову гостя дорогого, – ворчала, пробегая по коридору и распахивая дверь, но тут же закрыв её снова.

И причина была вовсе не в клубах дыма, хотя, в них, конечно, тоже, а в самом мужчине, который разгуливал по моей квартире в одних штанах. До этого момента я была уверена, что смутить меня практически невозможно… Оказалось, что возможно и ещё как.

«Ну же, Ритка, там твою кухню разбирают по тарелочкам, вернее, разбивают, а ты тут стоишь, слюни пускаешь, румянцем заливаешься, – прислонившись спиной к двери, ворчала на себя. – Ну, и что такого там увидела? Торс, как торс. Да, мощный, да, рельефный… Но этот самый торс, вот в эту самую минуту громит любимую кухню».

Мысленно отругав себя, что, между прочим, подействовало отрезвляюще, выветрив романтические видения мгновенно, поскольку практичность была у меня в крови, как любила говорить Машка, я решительно шагнула в кухню, одёрнув халат пониже и запахнув поплотнее.

– Сдаётся мне, ты тут обжился по полной, – произнесла, устремившись к окну, по пути прихватив висящую на стуле рубашку и швырнув её мужчине, – посуду бьёшь, кухню чуть не спалил.

– Я немного проголодался, – кашлянув, уведомил тот меня.

– Ну да, ну да, и, видимо, поэтому решил, что запах горелого будет отличным дополнением к твоему завтраку, – распахнув окно настежь, отчего дышать сразу стало легче, не успокаивалась я, глядя на мою курицу, купленную к празднику, что ещё не так давно ждала своего часа в морозилке, а теперь лежала на странном приспособлении из металлических прутьев, в котором я с трудом узнала подставку для чашек, и капала жиром и водой прямо на газовую плиту, создавая неповторимую гамму запахов и спецэффектов в виде дыма.

– Я ждал, пока ты проснёшься, – сложив руки на груди, попеняли мне, окинув недовольным взглядом и задержавшись на ногах, отчего захотелось одёрнуть коротенький халатик ещё сильнее, – причём, о-очень долго ждал. И чтобы не умереть с голоду, пришлось положиться на мужскую смекалку и…

– И уничтожить мою кухню, – перебила его.

– Почему сразу уничтожить? Это наглая клевета. Подумаешь, разбил пару тарелок, и то из-за того, что здесь не развернуться, а они стояли на самом краю. А в остальном…

– Ладно, я всё поняла, – снова перебила его, чувствуя нарастающее раздражение из-за того, что в мою размеренную жизнь вклинились без разрешения, да ещё устроили такое. Хотя, не выгонять же его, в самом-то деле? Ведь кроме Джея, помочь мне разобраться с тайной рождения никто не сможет. Вздохнув, окончательно это осознав, я вновь обратилась к мужчине. – Блинчики любишь?

– Сейчас я люблю всё, что более-менее пригодно для пищи, – обрадовали меня.

– Вот и славно, – кивнула, убирая бедную курицу с газовой плиты, на которой мужская смекалка одного конкретного индивидуума дала сбой, решив заняться ею позднее – разморозить нормально, обрезать горелые кусочки и приготовить… рагу, например, или суп на обед. По-хорошему, её бы следовало выбросить, но продуктами разбрасываться я не привыкла, а значит – будем реанимировать.

Вымыв плиту, под недовольное сопение мужчины и нетерпеливое урчание его желудка, я принялась за готовку, напевая под нос весёлую песенку. Замесив быстро тесто, взбивая его венчиком, из-за чего блинчики получались нежными и буквально таяли во рту, я достала сковороду и принялась за жарку, складывая на тарелку румяные и тонкие кругляши, похожие на солнышки из детских рисунков.

Один раз Анджей пытался нагло умыкнуть результат моего труда, но его манёвр был разгадан и предотвращён звонким шлепком по руке. Вчерашней ошибки я повторять не собиралась, чтобы снова не остаться голодной, и теперь уверенно следовала намеченному плану.

Не знаю почему, но в его присутствии я чувствовала себя вполне комфортно, будто мы были знакомы уже много лет и находились в хороших дружеских отношениях. Странное ощущение, причём, совершенно мне не свойственное, поскольку обычно я долго присматривалась к людям, прежде чем впустить в свою жизнь. В этом же случае прошло всего-то меньше суток, а я уже разгуливаю в его присутствии в домашнем халате, как ни в чём не бывало напевая навязчивую песенку, услышанную вчера в машине скорой помощи.

Может, всё дело в том, что именно он находился рядом с моим отцом все эти годы? Что вместо меня видел его улыбку, слышал его голос…

– Каким он был? – вымывая чашку из-под теста, спросила я, краем глаза заметив, как ловкие пальцы с невероятной скоростью стащили с тарелки верхний блинчик. Детский сад, да и только. Неужели мужчины настолько зависимы от еды? Или у Анджея просто стресс из-за того, что его вырвали из привычной среды?

– Сильным магом, решительным, верным своему слову, надёжным боевым товарищем, способным при необходимости крепким словцом и личным примером вселить уверенность в собственных силах, – Джей задумчиво улыбнулся, видимо вспомнив случай, когда пришлось ощутить силу этого крепкого словца на себе лично. – Короче говоря – он был правильным мужиком, и мне несказанно повезло, что судьба преподнесла возможность стать его учеником. Жаль только, что теперь его с нами нет.

– Со мной его, в общем-то, никогда и не было, – с горечью усмехнулась я.

– Значит, была причина, очень весомая причина, для такого поступка, поверь, – вступился за своего наставника Джей.

Но разве этим можно было успокоить моё сердце, которое ждало чуда на протяжении целых двадцати лет? Уж точно нет.

Приготовив чай, я поставила, наконец, тарелку с блинчиками на стол, и тут уже мой гость, дорвавшись до еды, показал, насколько мужчина может быть ненасытным. Наблюдая, с какой скоростью уменьшается стопка румяных вкусняшек, я поторопилась отложить себе на отдельную тарелку несколько штук, чтобы не повторился ночной сценарий. И правильно сделала, ведь пока я лакомилась первым, он разделался со всеми своими.

– Вкусно, – откинувшись на облюбованное кресло, констатировал Джей. – Спасибо!

– Пожалуйста, – неспешно доедая свой завтрак, ответила я, раздумывая над тем, что делать дальше, но не успела озвучить свой вопрос, как мужчина на него уже ответил.

– Я долго думал, перебирал возможные варианты решения нашей проблемы, как с медальоном, так и с возвращением домой… Скажи, а в вашем мире, случайно, нет людей отличающихся от других, например, прорицателей, знахарей или ведьм? Даже здесь, вероятнее всего, у кого-то могут пробиваться ростки силы. И именно такие люди должны знать, где в земной коре находятся разломы, сквозь которые просачивается магия, способная нам помочь. По крайней мере, я на это очень надеюсь. Если мы найдем кого-то из них…

– То что? – так и не дождавшись продолжения, уточнила я.

– Не знаю, если честно, – нахмурился тот, – но главное – найти, с остальным разберёмся позднее.

В голове царил полный кавардак от предложенных Джеем идей, казавшихся совершенно нелогичными. Какие-то прорицатели, ведьмы… Наукой до сих пор же не доказано наличие каких-либо сверхспособностей, хотя, временами появляются на экранах подобные личности, уверяющие, что они видящие, знающие и прочее, и прочее. Но ведь о существовании других миров тоже не кричат на каждом углу.

– Есть у меня на примете одна милая старушка, – прервав затянувшееся молчание, произнесла я, – вот у неё как раз попробуем узнать и о силе, и о разломах.

Если, конечно, она нас не спустит с лестницы за подобные вопросы, или не вызовет крепких ребят в белых халатах, что тоже возможно. Но, как говорится, не попробовав – не узнаем.

Забежав в спальню, я переоделась в любимые джинсы и свитер, после чего заглянула в ванную, чтобы взять носки и мельком посмотрела на себя в зеркало. Ма-а-ма дорогая! Ну, что могу сказать? Вороны бы передрались за то чудо гнездового искусства, что было у меня сейчас на голове. А ведь я сегодня не только не расчёсывалась, но даже не умывалась, не говоря уже о чистке зубов. Мда-а, у каждого стресс сказывается по-своему. Джей вон метёт со стола всё подряд, будто его год не кормили, а я… эх…

Исправив досадное упущение в считанные минуты, я вышла из ванной, поймав на себе оценивающий мужской взгляд, пробежавшийся с головы до ног.

– Лучше молчи, – опередила гостя, когда тот открыл рот, чтобы что-то сказать.

– Ладно, – пожал тот плечами, покладисто согласившись, чем несказанно меня удивил, но удивление длилось недолго. – Хотя, я всё же скажу. У тебя глаза твоего отца, и ты так же, как он, хмуришь брови. А ещё тебе очень идёт эта причёска… Кхм, та, конечно, была тоже ничего, – на мужских губах заиграла хитрая улыбка, глядя на которую, мне захотелось запустить в её обладателя чем-нибудь потяжелее, – но эта всё же лучше.

Не знаю, что отразилось в тот момент на моём лице, но Джей благоразумно отступил в сторону, пропуская меня вперёд. Жаль, вот этот зонтик, лежащий на полочке, подошёл бы для моей задумки как нельзя кстати. Но благоприятный момент для мести был упущен. А может, и нет. Посмотрим.

Подъезд встретил нас привычными звуками, что были свойственны нашему дому в выходные дни – на третьем гудел пылесос, со второго слышались вопли пятилетних близнецов, устроивших очередное сражение с утра пораньше. С пятого раздавались заунывные звуки скрипки, устранить которые у нервных соседей так и не получилось, несмотря на жалобу участковому, поскольку временные ограничения по шуму не нарушались, и скрипка начинала играть ровно в десять утра, как по расписанию. Пришлось слабонервным и тем, кто в выходные любит поспать подольше, обзаводиться берушами, по-другому бороться с выдающимися талантами нашего подъезда оказалось бесполезно.

– Как вы здесь живёте? – поморщился Джей.

– Нормально живём, – отмахнулась я, топая по ступеням вниз, – привыкли уже. Дом старый, панельный, поэтому звукоизоляции никакой. Зато точно знаешь, что поблизости живут исключительно приличные люди.

– Я бы даже ради этого не стал здесь жить, – усмехнулся мужчина.

– Стал бы, если бы не было выбора, как у меня, – от этих слов усмешка тут же сползла с его лица. То-то же, а то умничает идёт. – Кстати, – вдруг вспомнила я одну странность, о которой забыла спросить, – как ты сюда вошёл ночью? Я же закрылась.

– Сначала, когда дёрнул первый раз, да, было закрыто, но потом что-то вдруг запищало, и дверь приоткрылась.

Вот же, ёлки-зелёные, всё-таки кто-то поспособствовал. Знать бы ещё кто.

На первом этаже у неприметной двери я остановилась в нерешительности, раздумывая, с чего бы начать разговор и как бы подвести к интересующей нас теме. Но додумать мне не дали, поскольку мгновение спустя щёлкнул замок, и в появившуюся щель выглянула Анна Павловна собственной недовольной персоной.

– Ну, наконец-то, явились не запылились, – проворчала она, распахивая дверь шире, – долго же вы собирались. Заходите уже, чего топчетесь, словно мимо проходили. Ко мне же шли?

– Д-да, – смутилась я. – А вы откуда знаете?

– Откуда-откуда, – продолжала ворчать старушка, – оттуда.

Указующий перст был направлен строго вверх, поди теперь, разбери, что бы это значило. Старушки, они ведь такие, могут указать как на соседа сверху, так и на саму небесную канцелярию, а могу просто перепутать палец, посылая тебя в далёкое пешее путешествие. И ведь все три варианта имеют место быть.

Переступая порог, я ожидала увидеть стандартную квартиру пожилой женщины, со старинным абажуром под потолком, буфетом прошлого века у стены и кучей мисок в коридоре для её любимых собак, но вместо этого оказалась в современной двушке, с дорогим ремонтом и корпусной мебелью, подсвеченной светодиодными лентами. Интересно, чем ещё нас удивит Анна Павловна, оказавшаяся прямо-таки неисчерпаемым кладезем неожиданностей?

– Долго будете стоять, рты разевать, избу студить? Тьфу ты, квартиру. Считаю до трёх… – От такого приглашения отказываться было бы глупо, даже без уточнения того, что же случится по истечении выделенного времени, почему-то казалось, что ничего хорошего, поэтому на слове «один» мы уже стояли в дверях кухни, с опаской поглядывая на хозяйку. – Вот и ладненько, вот и умнички, давно бы так. Чаю хотите? Ночью пекла плюшки, пока вас ждала. Удались на славу.

– Нет, спасибо, мы только что позавтракали, – покачала головой.

– Да, если можно, – вопреки моим ожиданиям прилетело от Анджея, – и плюшки, и чай.

А я ведь была уверена, что накормила гостя дорогого от души. Видимо, недокормила.

– Как скажешь, милок, – засуетилась та, выставляя на стол самовар, чашки и те самые ватрушки.

– А ты не лопнешь, милок? – подражая старушке, фыркнула я, снизив голос до шёпота, но всё равно получила от хозяйки укоризненный взгляд, говоривший о том, что проблем со слухом у неё нет. Мне бы помолчать, умнее бы казалась, но иногда язык срабатывает быстрее чем мозги. – Как в тебя вообще столько влезает?

– Не знаю, – смутившись, признался тот, – проваливается, словно в бездну, что ел, что не ел.

– Это вообще нормально? – решила уточнить, а то вдруг это отличительная черта всех представителей мужского пола. Если так, то прежде чем выходить замуж, нужно будет десять раз подумать: не прокормлю же.

– Ой, деточка, ты даже не представляешь, сколько в себя пихают те же культуристы. Я тут недавно смотрела передачу… – с воодушевлением заговорила Анна Павловна, но заметив наши хлопающие в растерянности глаза, тут же сменила тему. – Но это к нему не относится. Просто его организм сейчас пребывает в шоковом состоянии из-за утраты силы и пытается восполнить пустоту обычной энергией, ещё не понимая, что это бесполезно. Не переживай так за него. Ну, побегает в туалет, выведет излишки естественным путём и поймёт, что много есть – вредно. Тем более не в восемнадцатом веке, поди, живём, очередь в кустики занимать не надобно, – говоря всё это, она смотрела исключительно на меня, и в её глазах мелькали смешинки, а потом повернулась к навострившему уши Анджею. – Так что, милок, плюшек сколько положить?

– Я тут подумал, не надо плюшек, один чай будет в самый раз.

– Как скажешь, касатик, как скажешь.

– Анна Павловна, а вы откуда столько знаете о состоянии его организма? – подозрительно протянула я.

– Так вижу я всё это, – со вздохом пожала та плечами, – вы для меня как раскрытые книги, только успевай перелистывать страницы. А ещё… ещё я когда-то давным-давно сама была на его месте. Вот и вспомнились детали. Знаю, знаю, в такое сложно поверить, но придётся. И вообще, не торопи. Хорошая хозяйка должна сначала гостей накормить, напоить, а потом уже огорошивать обилием ценой информации. Возражения есть? Возражений нет.

А ведь я подозревала, что соседка не так проста, но чтобы настолько…

Глава 4

Пока старушка гремела чашками, я разглядывала обстановку на кухне, обдумывая следующие вопросы, роившиеся в голове растревоженными пчёлами, когда взгляд внезапно зацепился за странную картину с искажёнными лицами. Никогда не любила экспрессионизм, считая его чем-то ненормальным, но эти лица мне показались смутно знакомыми.

– Это же… – озарение вспыхнуло ярче молнии в грозовую ночь, заставив податься вперёд.

– Ах, да-да, те самые люди, с которыми ты появилась в этом мире, – небрежно отмахнувшись, подтвердила мою догадку Анна Павловна. – Опекунами их язык не поворачивается назвать. Сволочи – подходит больше.

– Зачем вы их нарисовали, да ещё в таком виде? – поморщилась я.

– Уважаемая леди их не рисовала, – опередив старушку, ответил Анджей, жадно попивая чай, – она их поймала во временную ловушку. Я прав?

– Умён! – с восхищением протянула Анна Павловна. – Да к тому же ещё и силён, и хорош собой. Эх, скинуть бы лет двести с плеч долой, я бы тогда…

– Сколько? – от озвученной цифры челюсть отвисла ниже некуда.

– Сколько-сколько, – проворчала она, – столько, сколько слышала. И вообще, тебя гораздо сильнее должен интересовать не мой возраст, а то, что произошло почти двадцать лет назад, в ту самую ночь, когда ты появилась в этом мире. Или не интересует?

– Интересует, – подобралась я, – очень.

– То-то же, – кивнула она, ставя рядом со мной чашку с чаем, – будешь пить, а я в это время рассказывать.

Пить не хотелось совершенно, но под внимательным взглядом старушки пришлось сделать глоток. Тут же в голове образовалась невероятная лёгкость, но сосредоточиться на этом странном ощущении мне не позволили, переключив внимание на другое.

– Я всегда любила собак, и они отвечали мне тем же, – начала свой неспешный рассказ старушка, – в тот поздний вечер я как обычно вышла из своей избы, чтобы покормить приблудных пёселей. Выли, паршивцы, как ненормальные, будто чуяли беду, подняв на уши всю округу. В те годы больших домов здесь не было и в помине, зато стояла деревенька со звучным названием «Дубки». И этих самых дубков здесь росло видимо-невидимо, целые дубравы. Вот в одной из них и полыхнуло так, что глазам больно стало. Другой бы на моём месте решил, что молния попала в землю, или ещё чего, но я быстро смекнула, что прибыли к нам гости заморские, из мира другого, поскольку когда-то сама таким же образом и перебралась сюда на ПМЖ, чтобы не выходить замуж за ведьмака, которого мне прочили в мужья всем кланом. Страшён был, зараза, что сам чёрт, вот и сдёрнула я из отчего дома, в поисках лучшей жизни туда, где меня бы точно не достали, лишь бы не видеть тех кривых зубов и бородавок на носу, прихватив с собой заодно и парочку семейных артефактов… – Анна Павловна замолчала, задумавшись о доле нелёгкой, но быстро опомнилась. – О чём это я?

– О гостях, – напомнила я заплетающимся языком, подперев ладошкой щёчку.

– Ах, да, – усмехнулась она, указав мне на чай, который я со вздохом отпила снова. – Решила я встретить гостей дорогих, расспросить о том, о сём, вот и вышла навстречу. Только мысли у них были темнее самой тёмной ночи без луны. Маленькую девочку, оказавшуюся при них, решили они сгубить, почувствовав, что не тяготеет над ними больше кровный обет, а золото да каменья драгоценные прибрать к рукам и жить припеваючи, без спиногрыза лордовского, как про себя называли ребёнка. Жалко мне стало дитя неразумное, жизни ещё не пожившее, вот и заманила я эту парочку в дом, а там и в ловушку поместила. Хотела тебя оставить при себе, обучить всему, что умею, вот только мать из меня никакая получилась. Ты плакала, а меня это злило неимоверно. Вот и пришлось поместить тебя в детский дом, но на каждый праздник я старалась собрать тебе кулёк с подарками – игрушки и конфеты, платьица нарядные.

– Первые подарки до меня так и не дошли: воспитатели решили, что другим они нужнее, а за последние пришлось хорошенько побороться, – пробормотала я, моргнув осоловевшим глазом, – но всё равно спасибо.

– Сочтёмся, деточка, вот как раз сегодня и сочтёмся, – улыбнулась она, и от этой улыбки мурашки побежали по спине, но очередной глоток чая убрал и эти неприятные последствия от нашего разговора, вновь вернув привычное расположение духа, основательно сдобренное каким-то снадобьем, добавленным в чай.

Джей, уткнувшись лицом в стол, уже вовсю посапывал, видя десятый сон, оставив меня один на один с уважаемой Анной Павловной, у которой, похоже, на мой счёт имелись свои планы. Жаль только, что в их пользе для меня лично я почему-то сильно сомневалась. Хотя, поживём – увидим.

Старушка вертелась по кухне как ужаленная, выставляя на стол какие-то подсвечники с чёрными свечами, насыпая в чашку разных трав из мешочков. Основным же элементом, заинтересовавшим меня куда больше, чем всё остальное, был острый кинжал, который бабуля, задумчиво повертев в руках, положила рядом со свечами.

– Сгубить нас решили, – тряхнув тяжёлой головой, в которой с трудом ворочались мысли, хохотнула я. – Так и знала, что с вами не всё чисто.

– С дуба что ли рухнула, девка? – поморщилась Анна Павловна. – Если бы я хотела тебя погубить, то не стала бы защищать от этих вон, кривомордых, – махнув рукой в сторону картины, произнесла обиженно старушка. – Мне от тебя другое надобно.

– Кровь? – не унималась я, выстраивая предположения заплетающимся языком.

– Я ж не упырь какой, – повеселела старушка, наблюдая за моими попытками подняться из-за стола.

– А что, есть и упыри? – встать не получалось, поскольку ноги не держали совершенно, пришлось просто откинуться на спинку стула в надежде, что это поможет немного сбавить начавшееся головокружение.

– Ой, деточка, кого только в этом мире нет, – отмахнулась соседка, – а в других и подавно. Сюда ж лезли все кому не лень, обогащали, так сказать, местный генофонд. Пока границы не закрыли. Хотя, твой вон ухажёр всё равно прорвался. Опустошился, правда, знатно, но хотя бы живой.

– А опоили вы нас зачем?

– Понимаешь, деточка, я прожила на этом свете немало лет и порядком подустала, – присев рядом, она заглянула мне в глаза, вернее, я так подумала, поскольку образ Анны Павловны раздваивался, и понять, куда именно она смотрит, было не так-то просто. – Да только во мне сил накопилось столько, что уйти просто так я не могу. А для передачи нужен тот, кто эту самую силу сможет принять, не навредив себе. Вот как ты, например. Так что, Маргарита, примешь мой дар, мою силу? Скажи – да, и все проблемы разрешаться сами собой.

– Нет, – замотала головой, – мне и так живётся неплохо.

– Неплохо – это ещё не хорошо, – нахмурившись, проворчала она. – Но хочешь того или нет, а принять всё равно придётся. Что я, зря, что ли, столько лет ждала, когда ты вырастешь? Тем более, тебе же всё равно нужно узнать о родителях? Ты искала такую возможность всю жизнь. А для этого необходимо перебраться в родной мир, а чтобы туда перебраться, нужно найти ведьмовское место силы, а без моего дара ты сделать этого не сможешь. Прими, не вредничай. Золото и каменья заберёшь свои с собой, – старушка бахнула на стол рюкзак и развязала завязки, демонстрируя содержимое, переливающееся всеми цветами радуги, – будешь жить со своим красавчиком припеваючи и горя не знать. Только прими мой дар. Ну же…

Слишком активно она расписывала прелести принятия силы, слишком желала избавиться от неё. И это настораживало всё сильнее. Хотя, с другой стороны, о родителях разузнать действительно хотелось. Да и читать людей как раскрытые книги не помешало бы тоже.

«Возьми, возьми… – всё настойчивее нашёптывало в голове, подтачивая уверенность в том, что чужого добра мне не нужно, – прими дар, скажи – да».

Перед глазами расплывалось, а дремота подступала всё сильнее, размывая грань между явью и сном, затуманивая разум, заставляя делать то, что в здравом уме я бы не сделала никогда…

Резкий телефонный звонок, раздавшийся возле уха, заставил приоткрыть глаза. Борясь с подступающей тошнотой, я коснулась экрана, принимая вызов.

– Слушаю.

– Макарова, ты где? – требовательный голос начальника мгновенно развеял остатки сна. – Уже начало десятого, а тебя всё нет. Выговор захотела?

– Нет, – сглотнув, ответила я, пытаясь сообразить, почему в субботний день мне звонит этот трудоголик.

– Выходные, судя по голосу, стороной не прошли, – ехидная усмешка, прорвалась сквозь тишину эфира, – ладно, даю отгул, поскольку, зная тебя, понятно: случилось что-то действительно серьёзное и крайне значимое, если ты в таком состоянии с утра пораньше. Но завтра чтобы была как штык, бодрая и свежая, с подробным докладом о том, чем занималась в последние дни. А то я же лопну от любопытства…

В этом был весь наш начальник. Эдуарт Валерьевич, из-за отсутствия личной жизни, очень интересовался жизнью своих подчинённых. До встречи с ним я не думала, что есть мужчины, которые любят сплетни больше, чем старушки на лавочке у подъезда. Оказывается, есть. Но эта его особенность не делала Эдуарда менее требовательным к своим сотрудникам. Он уходил последним с работы сам и ожидал неукоснительного выполнения производственного плана от других. Так что пахать мне завтра до полуночи, чтобы этот самый план нагнать. Отгул показателем послабления в нашем деле не является.

Кстати, а что, собственно, случилось? Почему я не помню, как прошли выходные? И где вообще я нахожусь?

Взгляд бездумно перемещался по чьей-то кухне, пока не остановился на картине с искажёнными лицами.

– Анна Павловна, – воскликнула я, вскакивая на ноги, но тут же со стоном снова падая на стул, а из туманной дымки воспоминаний выныривали всё новые и новые подробности произошедшего в этой квартире.

– Не кричи, – раздался с соседнего стула хриплый мужской голос, принадлежавший, при детальном рассмотрении, весьма помятому Анджею, на лице которого запечатлелся узор от рельефной клеёнки, расстеленной на столе, – голова раскалывается.

– Пить меньше надо, – скривилась я, но тут же себя одёрнула, поскольку находилась в таком же состоянии, как и он, а может, и ещё худшем.

– Так я же только чай, – насупился мужчина.

– Вот именно, что чай, – проворчала, поморщившись от усиливающейся головной боли, ожидая появления хозяйки, но Анна Павловна своим присутствием нас радовать не торопилась. – Зашли в гости, называется. Надеюсь, ничего противозаконного мы здесь не натворили? И что, интересно, она добавила в чай? Отчего вместо воспоминаний в голове одна каша, приправленная головной болью?

– Последнее, что я помню, это разговор про временную ловушку, – подумав, выдал мужчина.

– Я помню немного больше, – потёрла переносицу, пытаясь придать ясности мыслям. – О сокровищах и счастливой жизни с каким-то красавчиком, но общая картина произошедшего от этого чётче не становится.

Не знаю, сколько бы мы так перебирали в памяти события прошлых дней и строили предположения, если бы в углу на шкафу с раздражением не ухнула белая сова, взявшаяся неизвестно откуда. Вчера её здесь точно не было. Правда, в другие комнаты я не заглядывала и утверждать, наверняка, не берусь.

Ох, и страху я натерпелась, когда, нахохлившись и расправив крылья, та спикировала мне прямо в лицо. Но зато, отклоняясь с траектории полёта, я заметила на полу белый лист, свёрнутый пополам, который, похоже, упал со стола, а рядом с ним стоял тот самый рюкзак с сокровищами, который, по словам старушки, когда-то прибыл вместе со мной в этот мир.

Так-с, часть воспоминаний получили своё подтверждение, осталось разобраться, куда делась хозяйка, и можно уносить ноги. Разворачивая лист бумаги, под одобряющий клёкот совы, я очень надеялась, что это записка от Анны Павловны. И не ошиблась. Вот только содержание сообщало вовсе не о том, что старушка ушла в булочную.

«Не знаю, получится ли у нас провернуть задуманное, но лучше уточню здесь, на бумаге, чтобы потом не кусать локти. То, что вы ищете, ведьмы называют местом силы. Ближайшее к нам имеет чудное название «Медвежья гора». И не только из-за того, что по форме она напоминает спящего медведя, так что будьте осторожны, когда окажетесь там. С остальным разберётесь на месте. Пусть Боги хранят ваш путь!».

Глава 5

Передав Анджею записку для изучения, я уткнулась в телефон, бормоча себе под нос:

– Медвежья гора, медвеж… мягкий знак, где мяг… а, фух, в упор смотрю и не вижу, зрительная аномалия какая-то. Стоп, в гугл картах нет поблизости места с таким названием.

Сидящая на спинке стула сова демонстративно закатила глаза, будто в жизни ничего не слышала глупее.

– И почему эта пернатая особа мне напоминает Анну Павловну? – наблюдая за чересчур выразительной мимикой птицы, ткнула локтём в бок Джея, отчего тот обвиняюще зашипел.

– И чем, интересно? Формой клюва? Или, может, разрезом глаз, – съязвил мужчина. – А, нет, цветом перьев, конечно же. У Анны Павловны была точно такая накидка на плечах.

– Очень смешно, – скривилась я. – Ладно, будем считать, что это всего лишь подтверждение теории о том, что питомцы чем-то похожи на своих хозяев.

– Лучше бы подумала где найти эту «Медвежью гору», а не выдумывала глупые теории.

– И ничего я не выдумывала, – отмахнулась, размышляя над тем, а не спросить ли маршрут у этого пернатого создания, явно наделённого недюжинным интеллектом.

Сова вновь демонстративно закатила глаза к потолку и, взмахнув крыльями, перелетела на холодильник, с которого тут же грохнулся на пол толстенный справочник с интересным названием «Заповедные места России».

Пробежав оглавление, я с радостью обнаружила знакомое название и помахала талмудом перед носом Анджея.

– «Медвежья гора» одно из величайших мест силы, – зачитала я, – находится на берегу… О, так это в паре часов езды отсюда. Если поторопимся, то до вечера успеем всё сделать.

Не знаю, что именно я подразумевала под этим «всё», но Джей, посмотрев на меня с долей неприкрытого скептицизма, промолчал. Ну, и ладно, мне бы только дослушать то сообщение из медальона, а дальше будем разбираться с проблемами по мере их поступления.

О том, что новому знакомому нужно возвращаться в свой мир, я старалась не думать, как и о том, что я, вроде как, теперь его подопечная и он за меня в ответе. В мыслях выстраивались планы на будущее в этом мире. Почему-то хотелось, чтобы Джей остался здесь. Мы бы продолжили общаться дальше, я помогла бы ему устроиться к нам на работу… Но на этом моя неуёмная фантазия давала сбой, поскольку Анджей и рутинная работа казались несовместимы.

Тряхнув головой, отгоняя навязчивые мысли, я подхватила справочник, решив позаимствовать его на время у Анны Павловны, а мужчина перекинул через плечо рюкзак с сокровищами и потянулся за картиной с искажёнными лицами опекунов.

– Зачем они тебе? – удивилась я. – Не бери эту гадость в руки, а то вдруг каким-то образом выпустишь. Сидели там двадцать лет, путь и дальше сидят.

– Должны же они понести достойное наказание за свои деяния? Во временной ловушке эти нелюди вряд ли осознают свою вину.

– Они и так её не осознают, потому что, как ты сам только что сказал