Дети Антарктиды. Захваченные земли
Пролог
Как завиден удел твой, пастух.
Ты встаёшь, когда солнце встаёт,
Гонишь кроткое стадо на луг,
И свирель твоя славу поёт.
Зов ягнят, матерей их ответ
Летним утром ласкают твой слух.
Стадо знает: опасности нет,
Ибо с ним его чуткий пастух.
(Уильям Блейк «Пастух»)
Серёжа Левченко вот уже сутки стонал от нестерпимой боли, пытаясь сдержать так и норовивший вырваться из глотки крик. Он лежал обездвиженный на самодельных носилках в давно заброшенной квартире, мебель которой покрылась толстым слоем пыли и грязи. Тело охватил очередной приступ агонии. Боль ощущалась так, словно внутренности медленно заливали расплавленным железом. Парень сжал кулаки и прикусил нижнюю губу до крови, борясь из последних сил.
Спустя мгновение он почувствовал прикосновение вспотевшей и пахнущей едким металлом ладони, грубо зажавшей ему рот. Сквозь влажную пелену, застилавшую глаза, Сергей различил в свете ваттбраслета силуэт капитана Юдичева, злобно сверкнувшего взглядом в его сторону.
– Только пискни, – пригрозил тот и, не убирая ладони, а наоборот, сильнее прижав её, выглянул в окно, за которым виднелся фасад кирпичного здания.
Левченко становилось трудно дышать.
– Не видно его? – раздался тихий шёпот молодой начальницы, сидевшей напротив.
Юдичев промолчал, едва слышно фыркнув. Только тот, кто общался с капитаном какое-то время и знал его лучше, мог распознать в этом фырканье пренебрежительное «нет».
– Сваливать нам нужно, подобру-поздорову, – прошептал он, мельком взглянув на спутницу. – Ещё немного, и эти твари нас найдут. Кто знает, может, они уже добрались до нашего канадского друга и ждать его нет никакого смысла.
– Не думаю. Он лучший…
– Да-да, лучший собиратель на всей чёртовой Ледышке, – с раздражением закончил за неё капитан. – Те наши ребята, которых эти твари переваривают прямо сейчас, слышали это не единожды.
– Ты прекрасно знаешь, что он ничего не мог сделать… – с едва уловимой неуверенностью в голосе проговорила она.
– Ну, разумеется, – бросил Юдичев, явно не желая продолжать беседу, и стал внимательно осматривать улицу с остовами автомобилей и военной техники, заваленными обломками бетона под тонкой пеленой снега.
– Рука, – вновь подала голос начальница. – Ты его так придушишь.
Её собеседник даже бровью не повёл, продолжая всматриваться в окно.
– Юдичев! – чуть громче произнесла девушка и сделала шаг вперёд.
– Чего?
Взглядом она указала на Левченко.
Подчинённый с неохотой убрал обслюнявленную ладонь и обтёр её о штанину.
Послышался хриплый вздох. Серёжа пытался восполнить недостаток кислорода.
– Ты… Ты… – превозмогая боль и перехватившую горло злость, произнёс он.
– Тихо! – шикнул капитан и приложился глазом к оптическому прицелу винтовки.
Вынув из кобуры пистолет, Мария Зотова вышла на свет и настороженно взглянула в сторону Юдичева.
– Они? – прошептала она с лёгкой дрожью в голосе.
Тот резко поднял кулак, велев заткнуться. Это означало только одно – рядом мерзляк, а может, и несколько.
Сначала в перекрестье прицела попал кирпич, свалившийся со стены здания напротив. Он с грохотом упал на металлическую крышу разбитого автомобиля, расколовшись на две части. Затем, когда капитан вернул прицел в исходное положение, на месте отколовшегося со стены кирпича он увидел длинную конечность, уронившую ещё несколько кирпичей.
Юдичев быстро спрятался за подоконник и прижался к стене. Их взгляды с Марией встретились, и они, теперь уже наученные горьким опытом, затихли, боясь даже вздохнуть.
Однако Левченко больше не мог молчать. Боль стала настолько невыносимой, что держать её в себе не было сил. Бог свидетель – он терпел целые сутки и держал язык за зубами с той самой минуты, как упал с третьего этажа, неудачно приземлившись на спину и потеряв способность ходить. Он терпел до последнего, но именно в это мгновение его терпение лопнуло.
Парень тихо завыл, но не прошло и секунды, как на его губах вновь оказалась тяжёлая ладонь, а два пальца с силой зажали нос. Юдичев навалился на него всем своим весом и стал прижимать его голову – единственное, чем тот был в состоянии пошевелить, – к полу.
В глазах темнело. Сопротивляться не было никаких сил.
Левченко видел силуэт начальницы позади капитана, которого она пыталась оттащить, но тот грубо отпихнул её в сторону, продолжая делать своё грязное дело.
Тело обмякло. Серёжа чувствовал, как жизнь медленно, но верно покидает его. Перед глазами пронеслись воды залива Прюдс, родной «Прогресс» и лицо сестры. Она плачет, умоляет его вернуться целым и невредимым…
Последнее, что услышал Сергей Левченко, прежде чем умереть от удушья, это мерзкое, бросающее в дрожь клокотание мерзляка. Оно приближалось и становилось всё громче.
Но ему уже было всё равно.
Судовой журнал капитана Лейгура Эйгирсона
Пятница, 13 февраля.
38°50' с. ш. и 33°33' з. д.
Утро.
Сменил курс в сторону северо-западного направления. Соблюдаю достаточную дистанцию до Азорских островов с востока. Последние несколько лет только и слышал от знакомых моряков, что там одно за другим пропадают суда: мерзляков за эти годы расплодилось тьма, даже летуны встречаются. Рисковать не буду, лучше потратим лишние ватты.
Полагаю, двухсот морских миль будет достаточно.
День.
Взял ещё немного западнее, на всякий случай. Приборы показывают расстояние между судном и архипелагом двести тридцать миль.
Вечер.
Малец-пират и эта бабёнка-прогрессистка вновь поцапались друг с другом. На этот раз поводом стало задорное посвистывание парня, которое ни с того ни с сего вывело её из себя. Она велела ему прекратить, но пацан не послушался и нарочно стал свистеть ещё громче.
Вмешался собиратель и увёл пацана в кубрик. Оно и к лучшему.
Ночь.
Азорские острова далеко позади. Никаких происшествий.
Суббота, 14 февраля.
53°02' с. ш. и 24°10' з. д.
День.
14:02
Произошло короткое замыкание в двигательном отсеке. Пришлось остановиться и целых три часа устранять проблему, менять пару сгоревших кабелей на новые. Если такое повторится вновь, далеко не уплывём, поскольку запасных у меня более не имеется.
Прогрессист, нанявший меня, то и дело спрашивал, когда мы уже поплывём дальше. Старику нужно научиться терпению.
19:34
Наблюдаю, как с севера к нам приближается судно типа ролкер 1 . Размеры небольшие, совсем немного больше нашего. По всей видимости, собиратели. Прогрессист, который сержант, отдал приказ взять оружие наизготовку. Болван.
19:41
Экипаж судна вышел на связь. Говорят на французском, ничего не понимаю. Пытаюсь вести переговоры на английском.
20:21
Переговоры удалось провести на английском. Это действительно оказались французские собиратели со станции «Конкордия». Они возвращаются с восточного берега Канады, города не назвали. Крайне удивились, что мы плывём в обратном направлении в середине февраля и назвали всех нас сумасшедшими.
Даже спорить не хочется.
21:03
Стоило предупредить французов о случившейся заварухе в «Мак-Мердо». Теперь уже поздно. Будет им сюрприз.
Ночь.
Снова наблюдал, как этот араб молится своему божку. Надоело. Вышел и предупредил сукина сына, чтобы он перестал заниматься этим на моём судне. Придурок в ответ стал огрызаться, шайтаном меня назвал, но всё же убрался. И хорошо.
Ещё раз увижу его за молитвой на моём корабле – прикончу.
Воскресенье, 15 февраля.
60°14' с. ш. и 9°43' з. д.
Утро.
По настоянию собирателя резко сменил курс на север. Теперь придётся делать значительный крюк, огибать всю Великобританию с запада, а не через пролив Ла-Манш, как планировалось изначально.
Всему виной двенадцать градусов тепла, которые ожидаются на акватории пролива сегодня днём. По словам собирателя, это значение небезопасно и лучше не рисковать, чтобы не навлечь на себя мерзляков с берега Франции, которые вполне могут там оказаться в такую погоду.
Старик-прогрессист пришёл в бешенство. Он не понимал, почему мы боимся мерзляков, находясь далеко от берега, поскольку те, в отличие от встреченных на экваторе летунов, ползают по земле. Каково же было его удивление, когда он узнал от собирателя, что один из видов пришельцев (моряки и собиратели кличут их «шустриками») способен ходить по воде совсем как водомерки.
Я был уверен, что отвисшая челюсть старика сейчас хрустнет и упадёт на палубу – настолько он был удивлён этим фактом.
Лично мне довелось познакомиться с шустриками лет пять назад. Эти твари проникли на судно глубокой ночью, когда мы проплывали недалеко от острова Нантакет в Северной Америке (видать, оттуда они и добрались до нас). Было их не больше десяти, с виду хлипкие, но ловкие и очень тихие, морды ещё отвратительные. Заползли на палубу и прикончили половину собирателей на борту. Еле отбились, благо убить их куда проще, чем летунов.
С тех самых пор от маленьких островов стараюсь держаться подальше. Их там водится как грязи.
Ночь.
Попали в шторм в ста морских милях от Ирландии. Ветер сильный, приборы показывают скорость ветра в тридцать восемь узлов 2 – восьмая по шкале Бофорта 3 . Вся команда собралась в кубрике, переждать шторм. Управление взял на себя, автопилоту не доверяю. Сержант-прогрессист вызвался помощником на мостик. Я не против.
Ночка обещает быть трудной.
Понедельник, 16 февраля.
60°49' с. ш. и 4°37' з. д.
Утро.
Вышли из шторма.
Экипаж цел, чего нельзя сказать о корабле. Ему немного досталось:
– Повреждены релинги в кормовой части судна.
– Трещины и сколы в покрытии палубы.
– Отсутствуют несколько внешних световых приборов – смыло волной.
– Протечки в нескольких местах: лестница, ведущая в кубрик, трюм.
– Приборная панель корабля временами выдаёт ошибки.
Кроме того, незначительно повреждён вездеход: на его крышу упал стальной трос крана, оставив небольшие вмятины. Тот немой прогрессист с тупым именем уже приступил к ремонту.
Вечер.
Вошли в воды Северного моря. Несмотря на относительно безопасную температуру в семь градусов, стараюсь держать курс как можно дальше от берегов Англии и Финляндии. Шустрики могут водиться и там.
Собиратель готовится к высадке, то и дело проверяет оборудование, почти не отходит от него. Он напоминает своего отца – тот тоже готовился к экспедициям на захваченные земли так, будто ему предстоит спасать весь род людской.
Вторник, 17 февраля.
58°20' с. ш. и 10°23' в. д.
День.
Только что минули пролив Скагеррак, через час уже окажемся в водах пролива Каттегат.
Далеко на горизонте виднеются захваченные земли, которые приковали к себе внимание экипажа. Все налегли на фальшборт и неотрывно всматриваются в едва виднеющиеся вдалеке полоски земли.
Удалось устранить ошибку на приборной панели, перезапустив программу и переписав несколько строчек кода.
С водой, попавшей в трюм и коридор из-за протечки, также разобрались окончательно.
Вечер.
19:22
Нам предстоит пройти через Эресунн, разделяющий Швецию и Данию. Пролив этот, судя по карте, совсем небольшой, и земли обеих стран будут в зоне видимости: слева и справа по борту, соответственно.
Прежде, чем войти в акваторию пролива, собиратель настоял на проверке температуры в этом регионе (его метеодатчик как раз мог достать до необходимой зоны) и вскоре сообщил, что температура ночью там будет держаться в районе трёх-четырёх градусов Цельсия.
Возможное появление шустриков ещё беспокоит, но, вроде, всё должно пройти без проблем.
21:32
Плывём по проливу Эресунн. Слева по борту хорошо виден шведский город Хельсинборг и с десяток полуразрушенных небоскрёбов. Справа, со стороны Дании, просматриваются очертания какого-то замка, с виду вполне целёхонького.
Экипаж встревожен. На всякий случай все покинули палубу и выжидают в кубрике.
22:14
Прошли остров Вен в проливе. Осмотрел его в бинокль, мерзляков не заметил. Возможно, их там и вовсе нет. Да и островок маленький: кроме крохотных домишек и уничтоженных ещё тогда ветряков – ничего интересного.
23:33
Доплыли до Эресуннского моста, соединяющего некогда берега Дании и Швеции. Теперь от него остались лишь опоры и обломки с торчащей из них арматурой. Должно быть, мост разбомбили во время Вторжения. В любом случае теперь он ни на что не годен.
В западной части виден ещё один остров, называется Сальтхольм. На его поверхности заметил сплошное мелководье.
Среда, 18 февраля.
5:44 утра
Вышли в Балтийское море. Датские проливы прошли без происшествий, мерзляки не показались.
Экипаж успокоился, все понемногу стали возвращаться на палубу.
Стало заметно прохладнее – хороший знак.
Полагаю, если всё продолжится так же, то причалим к берегу уже завтра утром.
Глава 1. Плохая примета
Впереди простиралась водная гладь Финского залива. По серому небу лениво плыли на запад густые кучевые облака, напоминающие куски ваты. Лёгкий ветерок приятно ласкал кожу прохладным прикосновением, стирая из памяти вспоминания о жарком экваторе, словно это был страшный сон.
Устроившись возле капота «Титана», Матвей заканчивал проверку метеорологического оборудования. Перед собирателем лежал раскрытый кожаный органайзер со множеством карманов, в котором, помимо метеодатчика (главного прибора каждого собирателя), хранились несколько запасных литий-полимерных батарей размером и толщиной с ладонь, портативный планшет для отображения полученной информации и калькулятор для расчётов вручную, на случай если программное обеспечение планшета заглючит.
Как часто говаривал отец: «Лучше перебдеть, чем недобдеть», и Матвей твёрдо следовал этому правилу все свои пятнадцать лет собирательства. Час назад он запустил беспилотник с прикреплённым к нему зондом для прогнозирования. И пусть ветер нежно шепчет, как здесь холодно, а густые облака скрывают тёплые лучи солнца, младший Беляев предпочитает перебдеть, чем совершить ошибку. Особенно сейчас, в этом, возможно, самом важном рейде за всю его жизнь.
Случившийся недавно откровенный разговор с Вадимом Георгиевичем помог собирателю немного воспрять духом. Однако вместе с этим он ощутил на себе дополнительное бремя ответственности не только за спасение братьев и сестёр с «Востока», но и, возможно, всего человечества.
В течение всей минувшей недели Матвей пытался убедить себя, что лидер прогрессистов не пытается его обдурить. Образец токсина, способного уничтожить мерзляков? Бред! Но каждый раз, когда собирателя одолевали сомнения, а в голове возникали новые вопросы о загадочном токсине, он вспоминал диалог со стариком и получал весомые и логичные ответы, придраться к которым, при всём желании, было непросто.
Да и, говоря откровенно, прогрессист не умел врать – это стало ясно ещё во второй день знакомства, когда тот что-то наплёл про спутники. Поэтому, глядя в горящие глаза Вадима Георгиевича во время последнего разговора, слушая его чёткую речь и понятные, а самое главное, твёрдые объяснения, Матвей осознавал, что старик говорит чистую правду.
В любом случае, совсем скоро он узнает, так ли это. Осталось только добраться до Москвы и найти группу учёных. Или то, что от них осталось.
Всего-то…
От дальнейших размышлений собирателя отвлекло недовольное бормотание Йована, пытающегося совладать с непослушной молнией походного рюкзака. Всё утро здоровяк кропотливо собирал по всему вездеходу свои пожитки, тихонько бормоча под нос какие-то одному ему понятные расчёты, а сейчас был готов взорваться из-за капризной застёжки.
– Паскуда такая, вот именно сейчас тебе надо было сломаться! Ну… давай же! – ругался он сквозь зубы.
В итоге, на его пыхтение обратила внимание Надя, которая сидела рядом в тени и протирала тряпочкой ствол своей громадной «Лапочки» (это же надо было так винтовку назвать!). Девушка отложила оружие в сторону, молча подошла к здоровяку и, не церемонясь, одним резким движением застегнула молнию рюкзака.
– Эм… спасибо, – смутившись, пробурчал Йован.
– Ага, – бросила та и вернулась к чистке оружия.
Планшет раздражающе пискнул и завибрировал, давая понять, что беспилотник, парящий над ними на высоте двадцати километров, закончил сбор данных. Матвей активировал сенсорную клавиатуру и ввёл в строке управления беспилотником команду возвращаться назад.
– Ну и чего? Видно там жуков? – поинтересовался Тихон, сидевший рядом. Он с самого утра маячил перед глазами собирателя, забрасывая его вопросами.
Матвей, уже привыкший к излишней суетливости парня, спокойно ответил:
– Понадобится некоторое время, пока программа составит метеорологическую карту в радиусе трёхсот километров. Вот, смотри…
Он продемонстрировал ему экран планшета, на котором медленно вырисовывалась карта местности с волнистыми узорами изобар4, зубастыми линиями температурных фронтов и сине-красными стрелками, означающими направление и скорость ветра.
– А это чего? – указал Тихон на значки с цифрами в интерфейсе, располагающемся в верхнем углу экрана.
Поочередно тыкая в каждый из них, собиратель, как подобает терпеливому учителю, пояснил:
– Это показания датчиков, встроенных в радиозонд, закреплённый на беспилотнике. Здесь у нас анемометр, за ним следует психрометр, далее – барометр, солнечный радиометр и, наконец, термометр.
Мальчишка с удивлением взглянул на него:
– Это точно русский язык? А то как-то не похоже.
«Учитель» усмехнулся и хотел было разъяснить Тихону значение каждого параметра, так как полезные знания лишними для парнишки не будут, да и пока данные выводятся, есть свободное время. Однако в этот момент к ним подошёл Вадим Георгиевич.
– Что скажешь, Матвей? – спросил он, прочистив горло.
Минуло два дня, как старик уже мог самостоятельно передвигаться на своих двоих. Он всё ещё похрамывал: ноги до сих пор не отошли от длительного постельного режима. При общении с прогрессистом бросалось в глаза, как тот изредка морщился от боли и хватался за повязку. В целом же выглядел он намного лучше, нежели пару недель назад, когда его лицо с трудом можно было отличить от физиономии покойника.
– Вроде бы холодно, – заметил Вадим Георгиевич, потирая руки в подтверждение своих слов. – Правда, после нашей Антарктиды это ощущается как лёгонькая прохлада.
Собиратель посмотрел на экран, где всё ещё выводились кусочки метеорологической карты. Увы, датчики радиозонда, передающие на планшет собранную информацию, были изготовлены кустарным способом и не всегда могли похвастаться высокой скоростью работы.
– Надо ещё немного подождать.
– Сколько?
– Пару минут.
– Ну, пару минут – это не месяц, – ответил прогрессист и, стиснув зубы от боли, присел рядом на ступеньку «Титана».
Краем глаза Матвей заметил, как на лице мальчишки дёрнулась мышца – признак сожаления за причинённую старику боль, не иначе.
– Ну что, пацан? Не ожидал, что всё так обернётся? – спросил Вадим Георгиевич. – А ведь месяц назад ты, наверное, и помыслить не мог, что окажешься так далеко от Ледышки.
– Конечно, не мог. Вы меня просто похитили и всё, – высказал с обидой Тихон. – Поди попробуй такое предугадать.
– Не было у нас выбора. Да и не похитили, а взяли в плен. Что же нам теперь, бросать тебя в ледяную воду к твоим побратимам?
– А может, и да? Только вы меня не спросили.
Сидевшая рядом Надя всё это время внимательно слушала их разговор, не отрываясь от чистки теперь уже приклада.
– Я так и предлагала ещё в ту ночь. – Она бросила быстрый, полный неприязни взгляд на мальчишку. – Могу это сделать сейчас, только попроси.
– Себя сбрось, чудище старое, – парировал Тихон, даже не взглянув на неё.
– Ну вот, опять вы оба за своё! – Вадим Георгиевич грозно ударил кулаком по обшивке вездехода. – Надя, ты-то чего лезешь? Тебе сколько лет? А ведёшь себя как подросток!
Прогрессистка отложила оружие в сторону и встала напротив начальника.
– Да потому что нервничаю я, понятно? У нас высадка на носу, а этот маленький болван… – она кивнула в сторону парня, – …только и делает, что беды притягивает: вас едва не убил, тварь эту с крыльями на группу навлёк. Может, и шторм тот возник из-за него.
– Брось, не говори ерунды! – отмахнулся старик.
– Нет, почему же? Шторм тоже моих рук дело! Обращайтесь, подскажу пару заклинаний, как его призвать, – с насмешкой произнёс пацан, изобразив на лице довольную ухмылку.
– Он ещё и издевается. – Надя с силой сжала кулаки, но почти сразу же их разжала и указала на мальчишку пальцем. – Ну ничего, когда-нибудь этому придёт конец, и ехидная улыбочка навсегда исчезнет с твоей маленькой рожи.
Она быстрым шагом направилась к носу корабля, прихватив с собой винтовку и тряпку. Вадим Георгиевич хотел было остановить её, но передумал и махнул рукой.
Как только прогрессистка скрылась из виду, выражение лица Тихона лишилось язвительности и стало чуточку серьёзным.
– Вот взъелась на меня эта мымра. Чего я ей сделал? Ей-богу, не мерзляки, так эта истеричка прикончит во сне.
– Не прикончит, – с уверенностью ответил Вадим Георгиевич. – И не обзывай её, будь выше этого, малец.
Щёки парнишки покраснели от смущения, но он продолжал препираться:
– Вам-то откуда знать?
– Я знаком с ней уже более тридцати лет. Надя способна на многое, но уж точно не на убийство подростка, даже такого баламута, как ты.
– Ну, значит, мерзляк меня сожрёт.
К разговору присоединился Йован:
– Но-но, пацан. К твоему сведению, в нашей команде присутствует один из лучших собирателей.
– Не говоря уж о подготовленных бойцах, – добавил старик, поднимаясь со ступеньки, и похлопал парня по плечу. – Так что не боись, никакие жуки нам не помеха. Прогуляемся в город, сделаем дела и обратно на корабль. Хоть столицу посмотришь. А когда доберёмся до Антарктиды, так и быть, высадим тебя и ступай на все четыре стороны.
– Вот и хорошо. Вернусь в Братство и буду снова грабить таких, как ты.
– Засранец… – с доброй улыбкой ответил Вадим Георгиевич и повернулся к собирателю: – Матвей, может, всё-таки за борт этого щенка?
Но тот уже несколько минут не участвовал в разговоре. Его внимание было сосредоточено на карте, которая почти полностью проявилась на экране планшета. Полученные данные оставляли желать лучшего, однако некоторые выводы всё же можно было сделать.
– Матвей? – снова обратился к нему старик и, заметив, что собиратель полностью поглощён изображением на экране, подошёл ближе. – Всё хорошо?
– Тихо! – осадил его Матвей, рассматривающий переплетение линий на метеорологической карте. – Дайте мне минуту покоя.
Кусочек блекло-жёлтого островка в нижней части экрана, расположенный на юге от их текущего местоположения, предупреждал о приближении тёплого фронта. К счастью, этот циклон двигался на запад, отклоняясь в сторону от их предполагаемого маршрута.
Затем собиратель обратил внимание на данные о температуре. В Санкт-Петербурге и на пути к Москве термометр зафиксировал -8°C. На северо-востоке, неподалёку от Петрозаводска, температура была на градус ниже, -9°C. Подобные показатели не могли считаться полностью безопасными, существовала вероятность встретить не самый приятный вид мерзляков.
Матвей сделал пометку в журнале:
«Сообщить команде об „ищейках“, провести инструктаж».
После чего вернулся к изучению карты.
Немного настораживала информация, полученная с барометра: атмосферное давление медленно снижалось, что свидетельствовало о приближении области низкого давления со стороны тёплого фронта, но, возможно, её влияние ещё не будет ощущаться какое-то время.
Показания ветра также вызвали беспокойство из-за его южного направления. Успокаивало лишь одно: скорость этого воздушного потока всего два метра в секунду и не должна увеличиться в ближайшие сутки. Поэтому неприятности в виде адвекции или приближения атмосферных фронтов в сочетании с другими факторами, если и стоит ожидать, то, наверняка, не скоро.
Эх, будь радиус сканирования радиозонда хотя бы на триста километров больше! Тогда можно было бы узнать точнее, стоит ли ждать беды. Ветры в ремесле собирателя – коварное явление: они непредсказуемы, и приборы не всегда могут точно определить, в каком направлении те двинутся в следующую минуту. За ними нужен глаз да глаз, совсем как за диким жеребцом, на которого впервые накинули седло.
Собиратель сделал очередную пометку в своём блокноте:
«Наблюдать за скоростью южного ветра».
– После того, как окажемся на суше, – задумчиво произнёс Матвей, внося дополнительные записи наблюдений в журнал, – мне понадобится ещё раз собрать данные с метеодатчика.
– Для чего? – удивился Вадим Георгиевич. – Разве этой карты недостаточно?
– Её показания бывают не совсем точными. Погрешность тут, погрешность там, а потом из-за этого неверно делаешь расчёты, и вот уже над головой целый рой мерзляков. Радиозонд отображает лишь вертикальный профиль атмосферы, анализирует его и приблизительно накладывает на карту. Но если мы скомбинируем данные метеодатчика и радиозонда, то сможем получить более точный прогноз.
Прогрессист ухмыльнулся от промелькнувшей в голове мысли: «Да, он мастер своего дела!», почесал заросшую щетиной щёку и предложил:
– Зачем тогда высаживаться? Разве не проще сделать это сейчас?
– Метеодатчик работает только в радиусе пятидесяти километров. Будет лучше, если мы высадимся и проверим территорию, по которой нам предстоит проехать.
– То есть радиозонд работает на большей дистанции, но не всегда выдаёт точные данные, в то время как метеодатчик, наоборот, обеспечивает более точный прогноз за счёт малого радиуса действия?
– Можно и так сказать, – подтвердил Матвей, закончив последнюю запись в своей книжке, и посмотрел на старика, чьи усталые глаза резко контрастировали с его собственными ощущениями. Вновь оказавшись в шкуре собирателя с метеорологическим оборудованием наперевес, он почувствовал внутри приятное пробуждение той самой дикой энергии, которой ему так давно не хватало. Как ни крути, он всю жизнь только и делал, что занимался собирательством. Это было его призванием, его жизнью и, раз уж на то пошло, его бременем.
– Эй, подойдите все сюда! – крикнул как можно громче Матвей, созывая всех на палубе.
Через несколько минут возле вездехода собралась вся команда, за исключением капитана. Три дня назад, когда траулер зашёл в воды Северного моря, Лейгур отключил автопилот и взял управление судном на себя. Он спал по два часа в день, как и во время прохождения мимо дрейфующих льдов в Антарктике, после чего снова брался за штурвал.
Было бы глупо отрицать, что исландец превосходный мореплаватель и капитан, и тот факт, что Лейгур провёл корабль целым и невредимым через шторм, который настиг их недалеко от Ирландии, лишнее тому подтверждение. Только вот вовсе не хотелось воздавать ему заслуженные почести и дружески хлопать по плечу, зная его бесчеловечное преступление.
Иногда в мыслях Матвей хлестал себя по щеке, когда у него возникала идея отблагодарить капитана за его работу или желание выяснить, что исландец помнит о его отце. Страшно любопытно было узнать, о чём они беседовали, да и другие вопросы не давали собирателю покоя, но он заставлял себя держать язык за зубами, напоминая себе: «Он не просто убийца, Матвей, он детоубийца».
За размышлениями собиратель не сразу обратил внимание на Арину, которая встала прямо напротив него. Он бросил на неё рассеянный взгляд и поспешил снова уткнуться в экран планшета. До сих пор ему было непривычно видеть её лысую голову, хотя за это время она успела немного обрасти короткими жёсткими волосками. Матвей притворился, будто и не заметил столь значительного преображения названной сестры, однако страшно обиделся на неё за этот глупый поступок.
И всё же он старался держать эту обиду глубоко внутри.
– Ну? – с некоторым нетерпением обратился к нему сержант. – Путь безопасен?
– Путь в захваченных землях никогда не бывает безопасным, особенно, когда ты оказываешься здесь накануне весны, – отрезал Матвей.
Миша хмыкнул, выражая тем самым своё отношение к его предупреждению.
Собиратель повернул планшет в сторону собравшихся и ткнул в экран пальцем:
– Мы высадимся здесь, в небольшой гавани, к западу от города.
Затем раздвинул большим и указательным пальцами область на экране, увеличив участок карты с южной стороны, чтобы все могли его внимательно рассмотреть.
– Здесь? – с недоумением переспросил Вадим Георгиевич. – Почему не в порту города?
– Вам приходилось хоть раз побывать в любом из мегаполисов после Вторжения? – поинтересовался Матвей. – А мне довелось, и не в одном. Все эти города похожи как клоны: кучи обломков на дорогах и тысячи ржавых машин, не говоря уже об уничтоженной военной технике. Учитывая, что мы собираемся добираться до Москвы на этой махине, лучше не тратить время на преодоление груд мусора, а начать поездку в том месте, где препятствий будет меньше всего. Судя по карте, эта гавань нам вполне подходит.
– Мы надеялись отыскать судно, на котором сюда приплыла дочь начальника вместе с остальными членами экспедиции, – пояснила Надя. – Хотим убедиться, что они добрались до этих мест.
– Если с ними был Шаман, то он наверняка предложил им то же самое. Не в этой гавани, так в любой другой из тех, что есть в заливе. Возможно, даже со стороны Финляндии, всё зависит от погоды. Поверьте мне, если они добрались до этого места и отправились дальше в сторону Москвы, то уж точно не высаживались в самом городе.
– Значит, если они и доплыли сюда, то судно может быть в другом месте? – уточнил Вадим Георгиевич.
– Да, я в этом уверен, но где именно – не имею понятия. Как я и сказал, здесь полно мелких портов и гаваней. Они могли высадиться где угодно.
Миша переглянулся с начальником, и они молча пришли к взаимному согласию.
– Как скажешь, Матвей, – дал добро Вадим Георгиевич. – Есть ещё что-то?
– Да.
Собиратель указал пальцем на область метеорологической карты.
– В зоне, откуда мы начнём поездку, наблюдается минус восемь по Цельсию. Подобное значение в нашем деле считается относительно безопасным…
– А какие показатели считаются опасными? – совсем некстати поинтересовался Тихон.
Надя с укором посмотрела на мальчишку, но тот в ответ сложил руки на груди, как бы намекая, что ему плевать на её мнение.
Матвей же счёл вопрос парня уместным: собравшимся не лишним будет знать шкалу Дежнёва – одного из основоположников собирательного ремесла.
– Существуют четыре уровня опасности, каждый обозначен определённым цветом: красный, жёлтый, зелёный и синий. Синий – это когда температура воздуха минус пятнадцать градусов и ниже, полная безопасность, шансы встретить мерзляков равны нулю. Далее идёт зелёный уровень в диапазоне от минус пятнадцати до минус пяти градусов. – Он указал взглядом на экран планшета. – Наш случай. Здесь, хоть и с малой вероятностью, можно столкнуться с одним из их видов, который мы называем ищейками. О них-то я и хотел поговорить.
Среди собравшихся почувствовалось небольшое напряжение.
– Это такие мелкие сволочи, достигающие до колена ростом, с виду совсем слабые, но шустрые, как тараканы. Отличительной особенностью этих мерзляков является их устойчивость к температуре в зелёной шкале. В одиночку они слабые и почти никогда не нападают, но если их окажется хотя бы больше пяти… – Голос собирателя стал твёрже и громче: – Запомните главное правило: как только заметили мерзляка-ищейку, кончайте его сразу, без промедления. В противном случае эта тварь созовёт весь рой в радиусе десяти километров, и будет нам веселье…
Все в ответ оживлённо кивнули.
– Недооценивайте опасность ищеек, – продолжал наставлять Матвей. – Эти гниды сожрали немало собирателей, которым не хватило бдительности, чтобы их заметить, и скорости, чтобы прикончить. Поэтому настоятельно рекомендую не ходить никуда в одиночку и приглядывать друг за другом, ясно?
– В эту ищейку тоже нужно всадить целый магазин, чтобы убить? – подала голос Арина.
Прозвучавший вопрос поставил собирателя в тупик не столько содержанием, сколько тем фактом, кто его задал.
– Нет, Арин. Одну-две пули в башку будет достаточно. Как я и сказал, эти твари не такие крепкие, как их более крупные сородичи.
Девушка молча кивнула.
Её мрачный вид отталкивал Матвея. Ещё месяц назад Арина была совсем другим человеком, нынче же она изменилась до неузнаваемости. Всё своё время девушка проводила либо в компании с Надей, беседуя бог знает о чём, либо с книгой: она до сих пор читала Достоевского. За всю минувшую неделю они толком и не разговаривали, разве только перебросились парой дежурных фраз.
– Так, синяя, зелёная, а что насчёт остальных? – вновь проявил любопытство Тихон.
Внезапно с носа корабля раздались пронзительные крики, заставившие всех резко обернуться. Йован и вовсе дёрнулся от неожиданности. На леер с воплями уселась жирная чайка, предвестница скорого появления суши.
Почти минуту все сохраняли молчание, разглядывая первое живое существо, которое им довелось увидеть за пределами Антарктиды. Птица спрыгнула на палубу, сделала несколько шагов и улетела прочь, сопровождая свой полёт истошным ором, от которого по спинам людей побежали мурашки.
– Насчёт остальных давай повременим, – ответил собиратель пацану и сообщил всем: – Берег близко.
Команда стала расходиться, готовясь к высадке, а Матвей ещё несколько минут смотрел на леер, где только что сидела птица. Среди собирателей ходило поверье, что чайки – это души погибших в рейде собирателей и моряков, поэтому их крики кажутся похожими на вопли мертвецов. Появление чайки на борту перед самой высадкой на берег считалось плохой приметой. Это означало, что душа погибшего, некогда сложившего свою голову в этих краях, пытается предупредить путников, что пора развернуться назад и плыть прочь из этих мест.
Казалось бы – сущий пустяк, но у собирателей и моряков подобные знаки имели большое значение, заставляя даже самых матёрых искать другое место для вылазки.
– Вадим Георгиевич, – кажется, впервые за долгое время Матвей обратился к старику по имени.
Тот окинул его оценивающим взглядом и едва заметно ухмыльнулся:
– Да?
Собиратель осмотрелся, убедившись, что вокруг никого нет, и произнёс:
– Без обиняков, предлагаю в последний раз, но решать вам: давайте развернёмся прямо сейчас, не будем рисковать и прекратим эту экспедицию, пока не поздно. Вернёмся сюда через год, когда наступит подходящий сезон, и тогда добудем образец этого токсина.
– Чего? – На лице старика отразилось недоумение.
– Прошло уже сколько? Два с половиной месяца, как ваша дочь сюда прибыла? Говоря откровенно…
– Вот что, Матвей, – перебил прогрессист, – засунь своё откровение себе в задницу. – Он подошёл к собирателю так близко, что тот ощутил зловонный запах изо рта старика. – Машка жива, понял меня? Я голову даю на отсечение, что это так. Я не для того потратил столько ватт, ресурсов и времени, чтобы бросить всё у самого финиша. Мы высаживаемся, баста.
Не желая продолжать разговор, прогрессист отвернулся, собираясь уйти, но вдруг остановился и, повернувшись, добавил:
– Представь, если б на моём месте был ты, а вместо Маши оказалась Арина. Скажи мне, смог бы ты развернуться и удрать в последний момент, даже не попытавшись?
Матвей молчал, не в силах ответить на вопрос.
– То-то и оно, – ответил старик и зашёл в вездеход.
Собиратель молча постоял некоторое время, чувствуя себя разбитым и опустошённым. Прежний запал утих и теперь тлел крохотным угольком. Проклятая чайка, будь она неладна!
Затем поднял голову и заметил в панорамном окне мостика угрюмое лицо Лейгура, бросившего на мгновение взгляд в его сторону. Интересно, видел ли он чайку? Уж кто-кто, а он наверняка сведущ в приметах.
Чёрт бы побрал эти приметы…
Глава 2. Отличная команда
Справа по борту показались громадные портальные краны, издалека напоминающие гигантских жирафов, которые большинство собравшихся на палубе видело только на картинках. Огромная территория порта оказалась завалена тысячами ржавых грузовых контейнеров, брошенных во время Вторжения и оставшихся здесь гнить навсегда. Рядом с ними покоились многочисленные портовые тягачи с погрузчиками. Некоторые из них были опрокинуты набок, другие же выглядели совсем целехонькими, даже спустя тридцать с лишним лет.
Но самое невероятное зрелище представлял собой полузатопленный танкер, чья надстройка, будучи в два раза больше траулера, на котором плыли участники экспедиции, выглядывала из-под серой воды, охваченная пламенем ржавчины и покрытая саваном изумрудного мха.
Проплывая вдоль пирса, все безмолвно взирали на следы погибшей цивилизации.
Матвей же, завидев эту огромную кучу контейнеров, как и подобает собирателю, стал гадать: что может быть внутри? Сохранилось ли что-нибудь? Выжившие редко заглядывают в эти воды и, наверняка, там можно найти много ценного. Например, вполне рабочие электродвигатели или запчасти для них, ёмкости литий-полимерных батарей, возможно, даже некоторые лекарства, срок годности которых по-прежнему не вышел, или тёплую одежду из синтетики. Одним словом, всё, что поможет выжить в суровом краю за тысячи километров отсюда.
В отличие от столпившейся рядом команды, он уже давно пережил тот смешанный с ужасом тихий восторг, что возникает впервые при виде захваченных мерзляками земель. Это чувство осталось в прошлом, когда ему было ещё только пятнадцать. Теперь эта земля не что иное, как опасное место. Опасное, но необходимое для выживания, и поэтому сейчас, находясь среди вверенных ему людей, Матвей старался думать рационально, отринув эмоции и сантименты.
Соблюдать осторожность, всегда быть начеку и постоянно следить за погодой – вот его кредо.
– Смотрите внимательно, – дал указание Вадим Георгиевич, щурясь в сторону порта. – Может, они причаливали здесь… Видишь что-нибудь, Надь?
Но девушка молчала, с отрешённым видом наблюдая за берегом, вспоминая прошлое.
– Надя?
– Да? – отозвалась она, словно очнувшись ото сна.
– Внимательнее, – велел начальник, строго взглянув на подчинённую, и снова прищурился, рассматривая гавань.
В этот момент собиратель заметил Арину, которая во все глаза глядела на причал. На секунду ему померещилось, будто её красивые каштановые волосы никуда не делись и по-прежнему развеваются на ветру.
Он захотел подойти к ней, обмолвиться словечком, но отвлёкся на приглушённый всхлип Тихона. Заметив взгляд собирателя, мальчишка быстро вытер нос и глаза рукавом куртки.
– Всё в порядке? – спросил его Матвей.
– Да, конечно. В полном, – не то показушно бравируя, не то сильно волнуясь, ответил тот.
Обречённый вид парня напомнил собирателю его самого, когда он в таком же возрасте воочию увидел захваченные земли. Тогда Беляев-младший думал, что сойдёт с ума: за какой-то жалкий месяц путешествия его прежний крохотный мир, ограниченный комнатой на станции «Восток», расширился в миллионы, миллиарды раз! Осознание этого тяжёлым камнем свалилось на голову, и он едва не потерял сознание, даже не пройдя и половины пути.
– Эй. – Матвей коснулся его худого плеча. – Я рядом.
Подбородок Тихона нервно дрожал, глаза злобно сверкали, однако эта агрессивность была лишь попыткой скрыть его внутренний страх, который так и норовил выплеснуться наружу. И собиратель это прекрасно понимал.
– Я верну всех нас домой, даю слово.
Мальчик тяжело вздохнул, шмыгнув носом, но промолчал, лишь незаметно кивнув.
– Просто держись рядом, хорошо?
Серые глаза парнишки были влажными от подступающих слез, хоть и старался не подавать виду. Что ни говори, а держался он храбро.
– Хорошо? – повторил свой вопрос Матвей.
– Хорошо, – чуть слышно ответил Тихон.
Собиратель дружески хлопнул его по спине и вновь взглянул на сестрёнку. Девушка была уже не одна, к ней подошла Надежда и протянула руку для приветствия. Арина так крепко сжала её ладонь, что побелели костяшки пальцев.
Горечь обиды и необъяснимой странной ревности заполонила сердце Матвея.
Следующая гавань, к которой они приближались, была совсем небольшой, в сравнении с увиденным ранее портом. Всего два мола, довольно хрупкие с виду, вытянулись параллельно друг другу, образуя защищённый от волн проход к причалу. У самого берега покачивались на поверхности воды несколько обветшавших и потрёпанных временем яхт.
Стая чаек крутилась возле кораблей, издавая громкие и порой оглушительные крики, явно выражая своё недовольство вторжением чужаков в их прежде спокойное обиталище.
– Уже ненавижу этих гадёнышей, – буркнул Йован, гневно посматривая на птиц. – Всех бы перестрелял. Сволочи, до чего ж они мерзко горланят.
По мере приближения к берегу, сквозь паутину безлиственных крон начали проявляться очертания небольшого склада и нескольких погрузочных кранов, выглядевших довольно неплохо.
Запах сырости и железа проник в ноздри. Ещё и чайки внесли свою лепту: весь асфальтированный берег и пришвартованные суда были покрыты засохшим помётом настолько плотно, что от его обилия зарябило в глазах.
Сержант вместе с остальными бойцами-прогрессистами проверял снаряжение. Они осматривали закреплённую на винтовках оптику, отстёгивали магазины, чтобы в десятый раз убедиться, что те заряжены, и тестировали связь, включая и выключая рации.
Домкрат стоял рядом с вездеходом, готовясь сесть за руль, и Матвей, даже находясь на расстоянии от него, чувствовал, как тот жаждет поскорее оказаться в кресле водителя.
Йован с выданным ему ещё во время нападения Братства оружием находился позади прогрессистов, продолжая внимательно рассматривать берег.
– Причаливаем, – раздался из рации сержанта хриплый голос исландца.
Вскоре послышался металлический скрежет опускаемого пандуса. Корпус судна слегка задрожал, отчего даже самые храбрые чайки, сидевшие на крыше надстройки траулера, разлетелись с недовольными криками. После раздался глухой удар – пандус был установлен.
Махнув рукой, сержант отдал беззвучный приказ. Ясир и Домкрат с оружием наперевес устремились на берег и рассредоточились, осматривая местность. Следом за ними выдвинулась группа прикрытия в лице Нади с Мишей.
Минуту спустя, убедившись в отсутствии какой-либо угрозы, сержант дал команду «вольно» и разрешил всем сойти на берег.
– Ладно, – произнёс он, прочистив горло, – займёмся выгрузкой «Титана».
Затем посмотрел на Домкрата и указал на вездеход. Глухонемой прогрессист быстро кивнул и поспешил выполнять приказ.
– Ясир, помоги ему с цепями.
– Хорошо.
– И капитана запряги! – крикнул вслед бойцу Михаил, заметив появившегося на палубе исландца. – Потом зови сюда, разговор будет.
– При всём уважении, сержант, но я в сторону этого шайтана даже не посмотрю, тем более не заговорю.
– Это ещё как понимать? – возмутился командир.
– Сержант, они тут сцепились несколько дней назад, забыли? – вмешалась Надя. – Насчёт его молитв…
– Да плевать я хотел. – Миша строго посмотрел на Ясира. – Приказ есть приказ, живо выполняй.
Араб витиевато выругался про себя и отправился в сторону идущего навстречу Лейгура.
Тем временем Вадим Георгиевич, стоявший на металлическом настиле пандуса, огляделся по сторонам и провёл ладонью по седым волосам.
– Да, вот и он… Наш настоящий дом. – Старик тяжело вздохнул, надел на голову шапку из тюленьей кожи и ступил на влажную землю.
На пандусе остались только Арина, Йован и Тихон, троица не решалась сойти на берег.
– Ну, чего встали? – обратился к ним главный прогрессист. – Земля – не мерзляк, не укусит. А ну, не робей!
– А я и не робею, – почесав в затылке, произнёс здоровяк. – Просто…
Он сделал глубокий вдох.
– Просто непривычно как-то без снега, а уж видеть деревья и подавно. – Йован взглядом указал на толстые стволы и чахлые кустарники, блестящие от влаги.
Внезапно Арина рванула вперёд, сделала два решительных шага и остановилась у самого края пандуса. Затем посмотрела на Надю, встретившую её взгляд тихой улыбкой, и на Матвея, который не растерялся и подбодрил:
– Давай, Арин. Ты сможешь.
– Всего один шажочек, – добавил Вадим Георгиевич.
Девушка уверенно выдохнула и шагнула на берег.
– Мои поздравления! – воскликнул старик. – Ты официально впервые ступила на землю своих родителей, предков, пращуров… В общем, ты поняла.
На лице Арины промелькнула улыбка.
– Наверное, нечто подобное почувствовал Нил Армстронг в 1969 году, когда высадился на поверхность Луны. Фух… даже не верится, что ещё недавно мы бороздили космос, а теперь снова исследуем Землю. – Он посмотрел на Йована с Тихоном. – Ну, а вы чего встали? Девка храбрее вас! Вон, на суше уже и ничего страшного не случилось.
– Да иду я, иду. Просто растягиваю момент, – оправдывался Йован.
– Как же, растягивает он. – Вадим Георгиевич перевёл взгляд на Тихона. – А ты-то чего?
– А чего я? Мерзляков точно нет?
– Точно, точно, – уверил его Матвей.
Неожиданно для всех Арина вернулась на пандус, схватила Йована с Тихоном за руки и силой повела на берег.
– Эй, эй, отпусти! – запротестовал мальчишка, пытаясь вырваться. – Отпусти, говорят! – Голос его сорвался до хрипоты.
– Хорош нюни распускать, – спокойно парировала девушка и вывела обоих с пандуса.
Тихон хотел было броситься обратно на судно, но вдруг замер на месте, словно врос в землю, и заозирался по сторонам. Простояв так с полминуты, он посмотрел Арине в глаза, с важностью скрестил руки на груди и нарочито серьёзным и храбрым тоном произнёс:
– Пф-ф… Не стоило меня вытаскивать. Я бы и сам вышел.
– Ага, вышел бы он… – злобно пробурчала Надя и взглянула на Йована: – Жив?
– А? – растерянно ответил тот, будто выпал из транса.
– Тебя земля засасывает, говорю! Гляди, гляди!
– Где?! – Здоровяк посмотрел вниз и стал озадаченно озираться вокруг, а Надя тихо захихикала.
– Да ну тебя! – в сердцах бросил ей Йован, поняв, что его дурят. – Говорю же, ничего я не боялся! Просто растягивал момент…
Этот ответ ещё больше рассмешил прогрессистку, и она, не выдержав, прыснула.
– Отставить, – грубо прикрикнул сержант на подчинённую, и девушка быстро убрала ухмылку с лица.
– Матвей, – обратился к собирателю Вадим Георгиевич, – ты говорил что-то про…
Он нахмурил брови и защёлкал пальцами, пытаясь вспомнить название.
– Метеодатчик, – напомнил ему тот. – Да, надо присмотреть какое-нибудь местечко неподалеку, где его можно использовать.
– Присмотреть местечко? – с недоумением спросил старик. – Зачем? Включай его прямо здесь!
На что Матвей резонно ответил:
– Не получится, здесь слишком много препятствий, которые могут помешать работе датчиков: деревья, корабли, здания и тому подобное. Полученные данные могут быть некорректными, а это нам ни к чему. Лучше всего взобраться на какое-нибудь строение и активировать его на крыше. – Он указал в сторону лесополосы, за которой виднелись промышленные здания. – Думаю, там найдётся подходящее место для измерений.
Миша приложил ладонь козырьком ко лбу и, слегка прищурившись, посмотрел в указанном направлении.
– Хорошо, Надя пойдёт с тобой, – велел сержант.
– Не стоит. Я быстрее справлюсь один, – отказался от сопровождения собиратель, скорее из нежелания разделять свой путь с прогрессисткой, нежели из-за возможных задержек в пути.
– Уверен?
– Да, вполне. Я справлюсь. – Он указал на закреплённый на поясе револьвер. – Мне не впервой.
– Как знаешь. Но вот это прихвати обязательно. – Сержант вынул из чехла рацию и передал её собирателю. – Вторая частота.
Кивнув в знак согласия, Матвей включил рацию, проверяя её работоспособность, – та одобрительно зашипела, и положил устройство во внутренний карман куртки. Затем ремнями закрепил на спине кожаный мешок с уложенным в него метеодатчиком и отправился в сторону лесополосы.
– Матвей! – окликнула его Арина.
Услышав голос сестры, собиратель резко обернулся.
– Я с тобой, – подбежала она к нему и добавила, немного смутившись: – Поглядеть хочу.
Матвей согласился, не раздумывая. Он даже был рад, что девушка решила пойти с ним – будет пара минут на разговор.
– Может, и мне с вами? – неуверенно спросил Йован.
– Не стоит, дружище. Лучше помоги остальным с выгрузкой «Титана», – посоветовал ему собиратель и громко добавил: – Мы скоро!
Матвей и Арина осторожно пробирались по небольшой лесополосе, которая разделяла гавань и промышленную зону, застроенную ангарами и складскими помещениями. Когда-то там безостановочно кипела жизнь…
Ноги скользили по слякоти, и приходилось вытягивать руки в стороны, чтобы удержать равновесие. Из-под тонкого слоя снега выглядывала промёрзшая бледно-жёлтого цвета трава. По-прежнему пахло сыростью, но едкий запах ржавчины, присутствовавший в гавани, здесь практически не ощущался.
В какой-то момент собиратель почувствовал, что идущая следом Арина остановилась. Обернувшись, он заметил её возле одного из деревьев. Девушка с трепетом вдыхала аромат сырой древесины, а её руки с любопытством скользили по шероховатой коре.
И тут до Матвея дошло: его названная сестра в свои семнадцать лет впервые увидела дерево! Не на страницах книги или в бледных отголосках своего воображения, а воочию, в его первозданной и неповторимой красоте.
– Идём, – поторопил он её. – Лучше не задерживаться.
Послушно кивнув, Арина нагнала его, и они вместе вышли на асфальтированную дорогу, усеянную многочисленными трещинами и следами эрозии. На обочине лежал перевернутый грузовик с разбитым лобовым стеклом. Рядом, в кювете, валялся его груз – десятки стальных балок, покрытых ржавчиной и грязью.
– Всё нормально? – спросил Матвей, не выдержав звенящей тишины между ними.
Девушка молча шла рядом и внимательно разглядывала окрестности, словно боялась что-то упустить из виду.
– Это пройдёт, со временем. – Он попытался её приободрить, прекрасно понимая, что творится у неё в душе. – Главное, не теряй бдительности, хорошо?
Арина взглянула на него своими большими глазами. Из-за отсутствия на голове волос она выглядела намного старше, а прежде наивный, но умный взгляд стал ещё серьёзнее.
– Хорошо, – согласилась она.
– Отлично. – Собиратель осторожно, словно опасаясь разбить хрупкую вазу, коснулся её плеча. – Теперь давай-ка подыщем местечко повыше, куда можно поставить метеодатчик.
Он стал осматриваться по сторонам и вскоре приметил здание с широкими окнами, позади которого виднелись верхушки козловых кранов. Даже сюда доносился металлический стон этих ржавых исполинов, терзаемых прибрежным ветром.
– Думаю, та крыша подойдёт. Её высоты должно хватить, – заключил Матвей, поправив закреплённый на спине метеодатчик. – Пойдём.
Свернув с дороги, они направились к намеченной цели.
– Не жарковато? – Арина взглядом указала на шарф, в который собиратель закутал шею. – Не припомню у тебя такой.
– Это подарок.
– От кого?
– От Валерии Анатольевны.
– А… – Девушка понимающе кивнула и хотела ещё что-то добавить, но передумала.
Добравшись до здания, они наткнулись на груду металлолома. Разнообразные детали и инструменты, небольшие контейнеры и стальные лебёдки были лишь малой частью огромной горы мусора, которую едва охватывал взгляд.
– Видимо, прежде это был завод, где делали автопогрузчики, – предположил Матвей, заметив стоянку с десятками электрокаров. Время не пощадило их: металл покрылся коррозией, а краска давно облупилась, оставив лишь блеклое напоминание жёлтого цвета. Рядом с погрузчиками из асфальта торчали столбики зарядных станций, некогда обеспечивающих их ваттами для работы.
Гигантские ворота завода были наглухо закрыты. Дверь для персонала, находившаяся рядом с ними, тоже не открывалась. Матвей попытался её выбить, но та оказалась заблокирована чем-то изнутри.
– Сволочь… – выругался собиратель, переводя дыхание. Он запрокинул голову в поисках другого способа забраться на крышу. В поле зрения попала пожарная лестница. – Идём, попробуем альтернативный вариант.
Арина медленно последовала за ним, продолжая разглядывать всё вокруг с детской непосредственностью. Даже строгий образ, который появился у неё на борту траулера, куда-то исчез на минутку, уступив место прежней любознательной девушке. Такой же милой, как и раньше, несмотря на отсутствие волос.
Дойдя до пожарной лестницы, Матвей ухватился за одну из ступеней и дёрнул как следует.
– Вроде держится.
– Вроде?
Он пожал плечами и ухмыльнулся:
– Ну… Йована вряд ли бы выдержала.
Собиратель задержал взгляд на сестре, надеясь, что она оценит подначку в адрес их общего друга. Увы, на её лице не проскользнуло и тени улыбки. Хотя раньше для неё было святым делом пошутить над здоровяком!
– Ладно, жди здесь, – Матвей начал взбираться по лестнице, – я скоро буду.
– Я с тобой.
Он хотел было возразить, но сразу же понял, что это бесполезно – она всё равно полезет вслед за ним.
– Как знаешь, только будь аккуратнее.
Лестница оказалась крепче, чем выглядела. Правда, иногда издавала жуткий скрип, и воображение сразу рисовало, как они летят вниз, падая на землю. Однако первые пять ступеней быстро остались позади, затем десять, двадцать, и вот уже два человека, сами того не заметив, очутились на крыше.
Отсюда открывался вид на часть гавани и Финский залив. С другой стороны находился укрытый остатками снега порт с тысячами контейнеров, кранов и грузоподъёмников. За ним, не далее, чем в километре, виднелись полуразрушенные жилые здания местного городка.
– Смотри под ноги и шагай осторожнее, – предупредил Матвей. – Кровля вполне могла прохудиться за эти годы.
Девушка смотрела на простирающийся перед ней пейзаж, почти не моргая, с полуоткрытым ртом.
– Арин. – Собиратель мягко тронул её за локоть.
– Да-да, ты прав, быть начеку… – Она встряхнула головой и, повернувшись, посмотрела ему в глаза.
– Я не это хотел сказать, – смутился Матвей. Раз уж они наконец-то остались наедине, он должен был спросить её о том, что мучило его всё это время. – Ответь мне, что с тобой происходит?
– О чём это ты?
– С тех пор, как мы покинули «Мак-Мердо», ты сама не своя. И с каждым днём… – собиратель старался тщательно подбирать слова, чтобы никак не задеть её, – с каждым днём ты как будто отдаляешься от прежней себя.
Арина молча скрестила руки на груди.
Выдержав короткую паузу и не дождавшись ответа, он продолжил изливать всё, что накопилось у него за последнюю пару недель:
– Ты почти не разговариваешь со мной или с Йованом и всё время проводишь с этой прогрессисткой…
– Погоди, что это я слышу? Никак ревность? – спокойно спросила девушка.
– Ревность? Вовсе нет, – решительно возразил Матвей. – Просто вы с ней вместе проводите слишком много времени.
– И?
– И… – Он осёкся.
– Ну, давай, скажи уже до конца: тётя Надя плохо влияет на тебя, малышка. Я запрещаю тебе разговаривать с ней, – передразнила она его, а затем добавила, совершенно серьёзным тоном, чуть ли не огрызаясь: – Вот в этом вся твоя проблема, Матвей. В отличие от тебя, Надя видит во мне взрослого человека, разговаривает со мной как со взрослой и учит меня взрослым вещам. Для тебя же я до сих пор Аришка-малышка. Но я не хочу быть больше малышкой, ясно?
– И поэтому ты сбрила свои волосы, да? Чтобы казаться старше?
– Я сбрила их, потому что так хочу, понятно?
На мгновение её голос дрогнул. Она резко отвернулась и злобно выдохнула. От её несчастного вида у Матвея сжалось сердце, и он ласково погладил её по спине.
– Извини, не стоило мне поднимать эту тему. Просто… я беспокоюсь за тебя, сестрёнка.
Та в ответ провела рукой по своей бритой голове и с небольшой хрипотцой заметила:
– Может, делом займёмся? Нас всё-таки ждут.
Напарник мысленно согласился, понимая, что сейчас не самое подходящее время для откровенных разговоров. Да и Арина не в том состоянии – всё её внимание было поглощено открывшимся перед ней новым старым миром.
– Верно. Надо спешить. – Он направился к центру крыши.
Однако, сделав пару шагов, собиратель обратил внимание на стрелу погрузочного крана, возвышающуюся над кровлей с другой стороны. Он подошёл к краю, чтобы выяснить обстановку. Кран стоял вплотную к зданию, и расстояние до крыши кабины крановщика составляло метра два-три, не больше.
Видимо, догадавшись о его намерениях, девушка поспешила спросить:
– Ты что, прыгать собрался?
Матвей указал на самый конец стрелы крана:
– Хочу там поставить метеодатчик. Точка выше, следовательно, и данные будут точнее, и радиус измерения больше.