Роковое возмездие
Предательство – это особый вид боли,
но со временем привыкаешь ко всему.
Впоследствии учишься дышать отравленным воздухом.
Вот и я научилась этому.
Пролог
ДЖИА
– Все будет хорошо, Джиа, – внезапно раздается позади меня мягкий голос Филиции, после чего она кладет руки мне на плечи, слегка сжимая их. Я накрываю ее ладони холодными пальцами, позволяя девушке обнять себя.
– Спасибо, – произношу одними губами.
Наверное, каждая девочка мечтает об этом сказочном дне, желает примерить на себя белоснежное платье и фату невесты. Когда-то и я была одной из них, пока мои мечты не оказались погребенными под лавиной жестокой реальности.
А сейчас из зеркала на меня смотрит девушка, в глазах которой лишь изредка мерцают всполохи едва тлеющего пламени. Кажется еще немного, и она испарится, оставив после себя только белое воздушное облако свадебного наряда. Хотя на самом деле ничего не происходит. Незнакомка в отражении по-прежнему стоит, застыв неподвижной фигурой в облегающем кружевном платье от-кутюр цвета морозного зимнего утра. Такого же холодного, как и сама невеста.
Прохожусь пальцами вдоль руки, покрытой плотной ажурной тканью до самой кисти, и снова перевожу взгляд на отражение в зеркале. Атласный верх доходит до самой шеи, наглухо пряча зарубцевавшиеся шрамы, обтягивает грудь и плавно переходит в кружево на осиной талии. А длинный шлейф, точь-в-точь как у принцессы, делает красоту свадебного наряда просто завораживающей. Впрочем, несмотря на всю эту мишуру, я все равно не чувствую себя героиней сказки.
Я словно осиротевший дом, в котором больше нет жизни, и, как бы его ни украшали снаружи, внутри – звенящая пустота.
Разве могла я подумать, что моя свадьба будет такой?
Разве могла представить, что человек, которому я доверила душу, накормит меня ядом?
К сожалению, такие истории подобно внезапному цунами, разрушают тебя до основания, оставляя после себя только холодный рассудок и равнодушие.
Мне придется выйти замуж. Иначе смерть близких окажется напрасной. И как бы сейчас ни хотелось прекратить весь этот фарс и броситься на растерзание стае оголодавших волков, я так не поступлю.
Потому что твердо решила не сдаваться.
Я больше не сдамся.
И пусть такой ход завел меня в тупик, я не позволю им посмаковать мою беспомощность. Да, я проиграю эту битву, но войну – никогда.
– Ну, вот и все, – врывается в мои мысли тихий шепот, – готово. – Филиция опускает на мое лицо фату, и на секунду я закрываю глаза.
– А я нет…
Слышу, как она вздыхает, а после выходит из-за моей спины, опираясь бедрами о край туалетного столика.
– Каково это, – девушка неуверенно заглядывает мне в глаза, – выходить замуж не по любви? Что ты чувствуешь?
Я присаживаюсь рядом с ней, стаскивая с себя фату, и начинаю перебирать пальцами тонкую вуаль.
– Не очень приятно. Представь, что тебя заставляют есть что-то нелюбимое. Например, спаржу из сои. И при этом силком запихивают ее тебе в рот, отчего все внутренности сворачиваются в ком и устремляются вверх. Но ты должна съесть эти гребаные пластмассовые макароны. А когда подступившая рвота застревает вместе с ними в горле, тебя все равно заставят проглотить это дерьмо.
– Фу, как мерзко.
На долю секунды комната заполняется нашим смехом, но, как только он стихает, мы возвращаемся в неизбежную реальность.
– Вот именно это ты и чувствуешь, когда выходишь замуж за нелюбимого человека. Тебе мерзко от осознания, что другого выхода нет, и ты это сделаешь.
Молчим.
Филиция опускает взгляд, потому что сказать ей нечего. Она и сама все понимает.
– Хотя какая теперь разница? – заявляю с наигранным безразличием и пожимаю плечами. – Ведь мое сердце давно разбито. Единственный человек, которого я любила, предал меня.
– Я очень долго думала, прежде чем предложить тебе, но, если промолчу и сейчас, другой возможности не представится. – Филиция подается вперед и берет меня за руки. – Джиа, я могу помочь тебе сбежать.
– Мне некуда бежать. И незачем. Данный брак – шаг к возмездию. Не переживай за меня, ведь это просто формальность. Давай будем смотреть на ситуацию с этой точки зрения. Так ведь гораздо проще, верно?
Она отрицательно качает головой, бережно выпуская мои ладони из своих.
– Будь осторожна. Сделаешь это, и назад пути не будет.
Филиция делает глубокий вдох, отталкивается и подходит к окну, медленно отодвигая в сторону плотную штору.
– Его уже нет, – шепчу я и замечаю, как губы девушки растягивает загадочная улыбка, пока она неотрывно смотрит в окно.
– Что-то мне подсказывает, что ты ошибаешься, Джиа.
Глава 1
ДЖИА
– Контракт подписан? Никаких изменений? Хорошо. Напомни им, что они всего лишь куски грязи под нашими ногами.
Закончив разговор, Эзио кладет мобильный на столешницу возле малахитовой пепельницы, прикуривает сигарету, как ни в чем не бывало принимаясь за свой томатный суп с базиликом и фокаччу1.
Он слишком часто курит.
Порой мне кажется, что сигарета – неотъемлемая часть его самого. И меня тоже.
Каждый раз, когда нос улавливает терпкий запах дыма, сердце предательски екает, не позволяя затянуться ранам прошлого.
Оно все еще помнит Его.
Усилием воли выбросив ненужные мысли из головы, я принимаюсь за мягкое мороженое с абрикосовым пюре, которое мне подали на черной хромированной посуде. Отправляю воздушную массу в рот и от яркого фейерверка вкуса невольно прикрываю веки.
Стоит признаться, я давно не получала такого удовольствия от приема пищи. Последние четыре месяца мой рацион больше походил на пресный постапокалиптический набор для выживания. И только когда я перестала напоминать вечно лежащего тюленя, врач разрешил постепенно вводить сладости.
И сейчас на душе так тепло, что я готова растечься восторженной лужицей.
Нежнейший молочный вкус абрикоса уносит меня в далекое детство, и мне совсем не хочется торопиться.
– Тебе подобрали новый гардероб согласно твоим предпочтениям, – вторгается в мысли пробирающий до костей своей снисходительностью голос Эзио, и былой аппетит начинает угасать.
– Спасибо, – бурчу себе под нос, сосредоточенно раскатывая по краям тарелки остатки ярко-оранжевой массы.
За столом повисает напряженная тишина, а я отчетливо ощущаю на себе взгляд Эзио. Он каждый раз застает меня врасплох. Никак не могу привыкнуть. Его глаза всегда вызывают во мне легкое беспокойство, но это не страх. Нечто иное.
– Почему Филиция никогда не ест с нами? – нервно вырывается у меня и, оторвав взгляд от тарелки, перевожу его на Эзио.
Воздух мгновенно застревает где-то в горле, когда он выпускает клубок дыма, растягивая губы в опасной улыбке.
Я невольно пялюсь на его щеки, на которых сейчас отчетливо видны ямочки. Ему импонирует моя смелость, а мне в свою очередь нравится то, что он позволяет мне быть свободной и хотя бы словесно выходить за грани дозволенного.
– Потому что я этого не хочу.
Эзио обхватывает длинными пальцами высокий стакан и, по-прежнему продолжая удерживать меня под прицелом двух сапфиров, начинает вращать его в руке, отчего лед стучит по стеклянным стенкам.
– Тебе не кажется, что ты чересчур строг с ней?
– Джиа, ты будешь учить меня, как нужно обращаться с собственной женой?
– Нет, – оставляю мороженое в покое и прохожусь ладонью по атласной скатерти, – но мне некомфортно, когда я разделяю с ее мужем обед, в то время как она сидит в своей комнате.
– Не переживай, я не морю ее голодом. Ты получила мои подарки?
Резкая смена темы дает мне понять, что разговор окончен.
– Получила.
– Хорошо. Это облегчит твое обучение. Тебе понравилось?
– А это имеет значение?
Эзио впивается взглядом в мое лицо, а мне хочется сжаться в комочек, чтобы скрыться от него подальше.
– Как успехи с изучением языка? – откровенно игнорирует он мой вопрос, окончательно отбивая аппетит.
– Нормально.
– Джованна тебя хвалила. Говорит, ты быстро схватываешь.
– Психолог из нее так себе, но как преподаватель языка она прекрасна.
– Рад это слышать. – Эзио делает короткий глоток, опускает стакан на стол и облизывает губы, вновь возвращая ко мне пристальное внимание. – Вечером прилетает мой брат. Хочу вас познакомить. Какое-то время он будет сопровождать тебя в качестве телохранителя.
– Это так необходимо? В доме же полно охраны.
– Бдительность не помешает, – говорит он, медленно выпуская сигаретный дым. – Также он займется твоими спортивными тренировками.
– Какой многофункциональный.
– Наконец встать на ноги и перестать жалеть себя в твоих же интересах. И чем дольше ты оттягиваешь этот момент, тем хуже для тебя.
Затушив сигарету, Эзио вытирает руки накрахмаленной белоснежной салфеткой и поднимается из-за стола.
– Мой брат – бывший военный, так что деликатного разговора не жди, он не станет церемониться. Хорошего дня, Джиа.
На прощание одарив меня строгим прищуром, он коротко кивает. Затем чинно засовывает руки в карманы брюк, раскрывая полы твидового пиджака, и покидает помещение. А я до последнего, пока он не скрывается за дверью, провожаю взглядом его спину.
Глава 2
ДЖИА
Тяжело вздохнув, я допиваю последний глоток апельсинового сока, беру со стола пару свежих яблок и заворачиваю их в длинный подол платья.
Я и сама понимаю, что пора уже встать на ноги, но передо мной словно стена из страхов, которую мне никак не разбить. В кресле я чувствую себя увереннее. И все же, чтобы сохранить эластичность мышц, регулярно провожу легкую гимнастику.
Собираюсь с мыслями и кое-как перебираюсь со стула на электрическое кресло, по пути случайно теряя пару яблок. Не обращаю на это внимания, когда с облегчением приземляюсь на мягкую кожаную обивку, ощущая в ногах уже привычную дрожь.
Стоит начать относиться к тренировкам серьезнее, я слишком слаба.
Нажимаю на кнопку пульта управления и, откинувшись на спинку, выезжаю из обеденной зоны.
Весь периметр дома оснащен специальными пандусами, чтобы я могла спокойно передвигаться и за его пределы.
Миновав кипарисовую аллею, сворачиваю и двигаюсь вдоль высокого глухого забора. Конюшня находится на самом краю участка, и мне требуется двадцать минут, чтобы добраться туда по крупной мозаичной кладке. Развивать высокую скорость нельзя, иначе колеса могут наехать на камень, и тогда я запросто потеряю управление, а оказаться валяющейся в кустах, к тому же придавленной сверху креслом, хочется меньше всего.
И чем ближе я подбираюсь, тем отчетливее слышу дикое ржание коня.
Гром снова бушует.
Характер у него, конечно, не из легких, но я справляюсь. Как-то незаметно я привязалась к этому черному демону. А то, что перестала видеть в нем предателя, окончательно сблизило нас. Сама не могу объяснить своей первой реакции на это животное. Наверное, тогда сказалось напряжение от ужасных событий в моей жизни. Или я просто разглядела в нем себя.
В тот день меня испугало вовсе не то, что в опасной глубине черных глаз жеребца мне привиделся Рафаэль. Нет. Там был не он, а я. Моя душа погрязла в беспросветной мгле, как и взгляд этого красавца. Он казался моим отражением, а его глаза стали первым зеркалом, в которое я посмотрела после пережитого.
Заезжаю в конюшню, миную несколько стойл и вижу, как Гром нервно трясет головой, ударяя копытом о бетонный пол.
– Ш-ш-ш, – обхватываю ладонями широкую морду и, когда животное прекращает дергаться, начинаю медленно поглаживать пальчиками по теплой шерсти, – тише, мальчик, тише. – Конь вновь взбрыкивает. – Э-э-эй, малыш, ти-и-ише, – тяну мягким шепотом, после чего он склоняет голову, позволяя потрепать свою густую гриву. – Вот так. Все хорошо. Смотри, что я тебе принесла. – Достаю из подола платья яблоко и, положив плод на раскрытую ладонь, подношу к его рту. – Держи, мой хороший. – Большие мягкие губы жеребца приятно щекочут кожу, пока тот довольно уплетает остатки лакомства с моей ладони. – Хочешь, я почитаю тебе?
Разворачиваю кресло и задом подъезжаю прямо к кованой изгороди. Просунув руку в копну сена, выуживаю оттуда припрятанную книгу о дерзкой южанке.
Эзио не нравится героиня этого романа, и он не одобряет мой выбор. Мне же строптивая девушка импонирует своей смелостью, несмотря на характер, который не многие способны понять. Я тоже далека от идеала, поэтому осуждать девушку нет никакого желания, тем более что ее жизненный путь не менее тернистый, чем мой.
– Так на чем мы там остановились? Ага. Нашла. – Наглая морда появляется из-за моего плеча. Шлепая губами, Гром тянется за книгой. Не могу сдержать смеха и, упершись ладонью в широкий лоб, заставляю отодвинуться назад. – Нет! Нет! Нет, приятель! Это несъедобное.
В ответ на мои слова конь настойчиво подталкивает меня в спину носом, и я едва не вылетаю из кресла, с визгом вцепившись одной рукой в подлокотник.
Вот же засранец!
Гром вновь пытается вырвать из книги страницу, и мне приходится откупиться от него очередным яблоком, чтобы спокойно вернуться к чтению.
Здесь, в конюшне, можно позволить себе все то, что недоступно за ее пределами. Здесь я живу. Здесь злость не имеет надо мной власти. Словно и не было всей той боли, предательства и чувства потери.
Очень быстро я поняла, что подарок Эзио стал моим спасением.
Впервые я заглянула в конюшню из-за непрекращающегося ржания, в котором отчетливо слышалась мука. Животное боялось. Но, увидев меня, оно притихло. Громадная фигура коня в свете луны словно заворожила меня, и я не смогла уехать, так и просидела здесь до утра.
Та тихая ночь стала началом нашей дружбы.
Рядом с ним, как и с Нагайной, на душе становится спокойно. Мне нравится это чувство. И нравится то, что его дарят мне животные, а не люди.
В доме я ничего подобного не испытываю. Там я чужая. Да и жилище кажется мне чужим. Несмотря на подарки, внимание Эзио и комфорт, которым он старается окружить мое существование, я чувствую себя неуютно, и с каждым новым днем это неприятное ощущение растет и сковывает меня только сильнее.
И даже поселившееся в душе безразличие к собственной жизни не позволяет игнорировать основную причину моего дискомфорта.
Филиция.
Я дышу ее ненавистью, которой пропиталась каждая стена этого дома. Мне еще ни разу не удалось завести с ней нормальный разговор. Ужасно хочется понять, за что она меня так яро ненавидит. Хотя я и так это знаю. Как и то, что ее ненависть напрасна, потому что на ее мужа я никоим образом не претендую. А за такое пристальное внимание с его стороны мне и самой временами хочется придушить себя, чтобы избавиться от тягостного чувства, будто я захватившая дом любовница.
Поэтому все свободное от изучения языка, общения с врачами и гимнастики время я провожу либо в библиотеке, либо здесь. Чтение скрашивает мои скучные дни в кресле, ведь у книг есть одно замечательное свойство: они позволяют жить другой жизнью, помогают забыть о жестокой реальности. Я часто мечтаю затеряться на страницах любимого романа. Навечно.
Однако исполнение подобной мечты – непозволительная роскошь для меня, и Эзио не забывает напоминать мне об этом. О том, кто я. А следом возвращаются и болезненные воспоминания, которые лишь подогревают мое желание отомстить.
В то же время меня мучает бездействие Эзио. Мне неизвестен его план, да и вообще что творится у него в голове. Этот мужчина так и остается для меня загадкой. И сколько бы я ни наблюдала за ним, к разгадке не приблизилась ни на шаг. Он может часами сидеть над шахматной доской, словно это его карта. Или компас. Терпеливо переставлять фигурки, будто разрабатывая чертову схему ограбления. При этом он выглядит абсолютно спокойным. Обычно компанию ему составляют виски и сигареты, и его умение обращаться с этими предметами завораживает, больше походя на прелюдию перед сексом…
Усилием воли отбросив неуместные мысли в сторону, я возвращаюсь к чтению и отрываюсь от книги, только когда наглая морда Грома опускается на мое плечо.
– Не стоит убивать животное чтением истории про глупую девчонку, – внезапно произносит низкий мужской голос, вынуждая меня вздрогнуть, отчего книга вылетает из моих рук.
Как сквозь вакуум я слышу испуганное ржание коня и одновременно замираю взглядом на мужчине, что неспешно переступает порог конюшни, так же внимательно рассматривая меня в ответ.
Глава 3
ДЖИА
– Ч-что простите?
– Я говорю, коня пожалейте. Читать мужчине о том, как девчонка целыми днями любуется на себя в зеркало и вздыхает от количества комплиментов своих поклонников – верх скуки. – Подойдя ближе, незнакомец вальяжно опирается плечом о балку, складывая руки на груди. – Глупее героини я не встречал.
– Вы хоть читать-то пробовали, прежде чем делать такие заявления? – Опасливым взглядом скольжу по его спортивному телосложению и возвращаюсь к лицу. – Сомневаюсь, учитывая, как узко вы мыслите.
Мужчина раздраженно закатывает глаза и отталкивается от балки, начиная медленно расхаживать по конюшне.
– Знаете, сколько стоит такой жеребец? – Я молчу, стараясь скрыть нарастающее недовольство, вызванное этим хамоватым типом. – Арабский скакун, – продолжает он будто с издевкой, – чистокровный. Иноходец2 с отличными скоростными качествами, купленный за девятнадцать миллионов долларов, теперь гниет в конюшне под голос избалованной девчонки, читающей ему книжки.
Воздух в одну секунду превращается в керосин, и каждый вдох обжигает меня изнутри злыми языками ярости. А стоимость животного, словно удар кувалды по колоколу, оглушает меня до полного оцепенения, и я продолжаю сидеть молча, до боли вцепившись пальцами в подлокотники.
– Джаро чересчур щедр. Не припомню за ним такого. Или вы успели побывать в постели моего брата? – Мужчина останавливается в шаге от меня, приклеиваясь к моему лицу взглядом. – Ну и каков на вкус его член?
Последние слова подобно удару хлыста разбивают тонкий панцирь моего самообладания, и в следующую секунду моя ладонь со звоном обрушивается на щеку незнакомца.
На мгновение кажется, что воздух прекратил циркулировать в легких, и я с жадностью вдыхаю его через рот. В крови вспыхивает пугающая доза адреналина, и я чувствую некий… азарт, который за жалкую секунду разрушает привычные месяцы моего спокойствия.
– Мой брат говорил, вас не оторвать от этого кресла.
Немного отойдя от охватившей меня злости, я понимаю, что встала. Сама. Тут же ощущаю, как моя голова тяжелеет, и мир начинает плыть перед глазами, но упасть мне не дают сильные руки, стальными прутьями обхватившие талию. После чего этот мужлан поднимает меня вверх и направляется на выход из конюшни.
– Или все это время вы симулировали, чтобы вызвать жалость к себе? – с нотками презрения усмехается этот мудак, а моя ладонь вновь начинает зудеть от желания огреть его посильней, но горло сковало так, что я не в силах выдавить ни единого звука.
Пытаюсь прислушаться к своему телу, но оно молчит. Все происходит настолько стремительно, что я просто-напросто не могу понять, как реагировать на ситуацию. Да и пораженная такой откровенной наглостью, я почти до самого дома не нахожу, что ответить.
– Вам однозначно стоит начать заниматься спортом, вы на весы хоть раз вставали? – Он нарочно подкидывает меня на руках, а мои глаза округляются от шока, когда в голове отчетливо звучит: «Мой брат».
Ну, конечно! Тот самый тип, далекий от деликатности. Отличное знакомство. Я придушу Эзио.
– Мне кажется, вы переоцениваете функцию телохранителя. Уберите от меня руки и верните на место! – Но видя, что мужчине абсолютно наплевать на мою просьбу, я сильнее вонзаю ногти в его крепкие плечи. – Сейчас же!
Только вот добиваюсь совершенно обратного: незнакомец опускает меня на ноги, и мне приходится испуганно обхватить его за шею, чтобы с позором не рухнуть на землю. Сейчас я абсолютно дезориентирована. Правда, спустя секунду ощущаю огромную ладонь там, где ее быть не должно. И такое бестактное поведение вызывает у меня привычную ярость.
– Уберите руку с моей задницы! – едва не рычу на нахала.
– Ты первая схватилась за меня. Рефлекс, – саркастично замечает он, еще ближе склоняясь к моему лицу. Я поспешно отворачиваюсь и ощущаю, как горячие руки перемещаются выше, но легче мне от этого не становится.
– Спасибо должна сказать. Так бы и сидела дальше в своем гребаном кресле! Или ты ждешь, когда твои мышцы перестанут работать? Не будь дурой и вылези из романов. Ты живешь в другом мире. Пора бы уже принять судьбу и вернуться на свое место!
От такого красноречия я раздраженно возвращаю взгляд обратно к его лицу.
– Что-то я не припомню, чтобы мы перешли на ты. И разговаривать со мной в таком тоне не следует. Ты всего лишь телохранитель. Не нарушай субординацию.
– Сейчас тебе мой братец обрисует картину и объяснит, кто и что тут нарушает. Терпеть высокомерную выскочку в коляске я не намерен.
Звук звонкой пощечины вновь разлетается в сгустившемся вокруг нас воздухе, и моя ладонь покрывается сотней колючих иголок. Челюсти мужчины сжимаются с такой силой, что напряженные желваки выступают над кожей, но я бы с радостью еще раз заехала по наглой физиономии.
– Отнеси меня обратно в кресло. – Болезненно сглатываю подступившие слезы обиды. – И можешь сказать Эзио, что мне не нужна нянька, тем более в лице его жалкого братца.
– Твоего мнения никто не спрашивает. Поверь, я здесь тоже не по собственному желанию. Так что советую прикрыть рот, если не хочешь получить в ответ колкости. Нежничать с тобой я не собираюсь.
С этими словами он поднимает меня на руки и заносит в дом, небрежно опуская на диван в холле, после чего отступает назад. У камина стоит Эзио, вращая в руке шахматную фигуру, ни разу не упустив ее из вида.
– Я польщен, Гектор.
– Эзио, может, объяснишь мне, что все это значит?
– Это Гектор, – невозмутимо заявляет Джаро, сжимая фигурку в кулаке и серьезно глядя на меня. Но заметив, что я собираюсь вывалить на него все, что сейчас буквально кипит внутри, он заранее останавливает мою тираду спокойным жестом. – Менять я никого не буду. По-хорошему ты не понимаешь, я давал тебе время и людей, которые носились с тобой. Гектор альтернативный вариант, но более действенный. По крайней мере, ты уже не в кресле.
– И больше не будет в нем. Я сегодня же сожгу этот хлам. Маленькая лгунья прекрасно продемонстрировала умение ходить. Не так ли?
– Себя сожги! Все произошло случайно! – раздраженно цежу этому ослу.
– Но ведь произошло? Мой метод сработал.
– Да пошел ты! – показываю средний палец своему так называемому телохранителю и тут же замечаю, как на это ухмыляется Эзио, вынимая из пиджака портсигар.
– Ничего, – Гектор резкими шагами подходит к брату и первый берет сигарету, зажимая ее зубами, – день потаскаю, на следующий сама захочет ходить. – Прикуривает и выпускает клуб дыма, вновь возвращая ко мне пристальное внимание. – От меня она захочет избавиться быстрее, я ведь не такой уютный, как кресло, верно?
Поворачиваюсь к Джаро, умоляюще заглядывая ему в глаза.
– Эзио, прошу тебя…
– Мне нравится, как он на тебя действует. Гектор не обманул моих ожиданий. Тебе нужно как можно раньше вернуться в колею, Джиа. Произошли небольшие изменения в планах, и мне придется подольше задержаться в России. На время моего отсутствия вы отправитесь в Америку. Филиция тоже полетит с вами. Погостите у ее родни. Там будет безопаснее.
– Но почему он? Почему Америка? Не хочу никуда уезжать! – капризно заявляю я.
– Потому что я доверяю ему. Потому что он надежный и хорошо обученный человек. Потому что вы оба не пришлись друг другу по вкусу. И потому что Америка сейчас – самое спокойное место. В Италии ты легкая добыча. Твоя тетушка отправила на разведку своих псов, и не в твоих интересах, чтобы она раньше времени узнала о том, что ее горячо любимая племянница выжила.
Пульс зашкаливает настолько, что уши закладывает. Как же мне хочется заорать, чтобы выплеснуть из себя отравляющую вены злость.
– Дам тебе пару дней свыкнуться с переменами, но в понедельник ты безоговорочно собираешь свои вещи и летишь в Америку. С моими братом и женой. По-моему, эта поездка – идеальная для всех возможность найти общий язык.
Эзио жадно прикуривает сигарету и спустя секунду его лицо скрывает дымовая завеса.
Глава 4
ДЖИА
Спустя пару дней. Спортзал
– Разминку сделала?
Вместе с требовательным голосом в зале появляется и его хозяин, одетый в спортивный костюм черного цвета. Еще раз отмечаю его хорошую физическую форму, которую не способна скрыть даже свободная футболка. Гектор уверенной походкой направляется в мою сторону, словно торопится куда-то, а я автоматически готовлюсь к его нападкам.
– Сделала, – отвечаю без особого энтузиазма. – Что дальше?
– Для начала я проведу осмотр.
Я удивленно вскидываю бровь, глядя на него во все глаза, но, судя по выражению лица, он не шутит.
– Осмотр состояния твоих мышц.
– Для этого у меня есть врач.
– Мы не начнем тренировку, пока я не пойму, какую нагрузку можно тебе дать. А понять это я смогу только после осмотра. Не переживай, ты не в моем вкусе, в трусики не полезу. – От подобной бестактности челюсть сама ползет вниз, пока мужчина пальцами не приподнимает ее обратно. – И я буду весьма благодарен, если все это время твой милый ротик будет закрыт. В спортзале должны работать другие мышцы, направь силы в правильное русло.
Я отдергиваю голову, избавляясь от нежеланных прикосновений. На что Гектор лишь усмехается и опускается передо мной на колено, крепко обхватывая руками мою ногу. Из груди вырывается шумный вздох, а тело словно пронзает ударом тока. Все внутри сводит так, что пошевелиться не могу. Впрочем, минутное оцепенение растворяется в колючих мурашках, когда я начинаю чувствовать чужое тепло. Напряжение натягивает мышцы, в то время как телохранитель невозмутимо продолжает исследовать мои конечности. Его прикосновения другие. Он не причиняет боли, но и не осторожничает, как до него это делали врачи и медсестры.
– Расслабься, – командует он твердым тоном, уверенно ведя широкими ладонями по моим бедрам и едва не лишая меня возможности дышать.
Сейчас этот человек вторгается в мое личное пространство, в мой храм, стены которого никто не должен видеть. От гнетущего чувства я закусываю губу, надеясь, что он не заметит шрамов, скрытых под плотной тканью легинсов.
– Больно? – Он сгибает и разгибает колено, одновременно ощупывая напряженные мышцы.
– Здесь, немного.
– Немного, – раздраженно огрызается, выпуская мою ногу. – Давай, поднимайся. – Гектор встает с колена и отходит к тренажеру, начиная греметь утяжелителями, пока устанавливает нужную нагрузку. – Тебя долго ждать? – Закончив, он вновь сосредотачивает на мне недовольный взгляд.
– Э-эм… ты мне не поможешь?
– Нет, здесь расстояние метров пять. До туалета ты ведь как-то ходишь?
– Да, хожу. С помощью специальных поручней! – выпаливаю и нервно сжимаю кулаки, чтобы не показать ему средний палец.
– Заткнись и делай, что велено.
От возмущения воздух болезненно покидает мои легкие.
– Ты можешь хотя бы попытаться не быть таким говнюком?! – усмехаюсь в неверии.
– Могу, но пока ты этого не заслужила.
– Ла-а-адно…– протягиваю, несколько раз кивая в такт.
Думаю, мне действительно проще и лучше заткнуться, в первую очередь ради собственной нервной системы. Которая, кстати, в его присутствии нагружена по максимуму.
Едва не скрипя зубами, выполняю то, что он попросил, и поднимаюсь на ноги. Однако тело неожиданно ощущается таким тяжелым, что я словно проваливаюсь в зефирное облако и едва успеваю упереться в скамейку, чтобы смягчить падение. Шумно дышу, шипя от боли.
Супер, телохранитель даже не шелохнулся. Ну и черт с ним.
Вновь пытаюсь встать, но на этот раз медленнее и осторожнее. Приняв вертикальное положение, до крови впиваюсь в ладони ногтями, чтобы справиться с подступающим головокружением.
«Все хорошо, Джиа. Ты сделаешь это. Ты встанешь и дойдешь сама! Надо надрать этому подонку задницу!» – бурчу себе под нос и, сделав глубокий вдох, шагаю вперед. Ноги начинают дрожать, но, несмотря на слабость, упорно преодолеваю шаг за шагом. Ощущаю, как спина покрывается испариной, а горло пересохло от избытка эмоций. Я передвигаюсь самостоятельно, без какой-либо подстраховки, и из-за этого меня бросает то в жар, то в холод.
– Ты как? – вторгается в мое сосредоточенное сознание спокойный вопрос Гектора.
– Нормально, – быстро отвечаю и облизываю губы, вновь возвращая внимание к своим нижним конечностям.
– Умница, – протягивает мне руку Гектор и помогает сесть на тренажер. Мысленно усмехаюсь. Надо же, заслужила похвалу от бессердечного терминатора. – Не переоценивай мой жест.
Непонимающе заглядываю ему в глаза, ожидая пояснения.
– Уголки губ опусти, а то чересчур довольная. Или мне поубавить твое веселье?
Да уж, видимо, благородные рыцари в этой жизни проходят мимо, а мне достаются лишь злобные чудовища. Хотя я настолько устала, что абсолютно не осталось сил препираться с ним.
– У тебя есть минута на то, чтобы перевести дыхание.
Гектор опирается о перекладину и нависает надо мной, пока я прихожу в себя. Да уж, ну я и обленилась. Прошла пять метров, а уже мокрая как мышь.
– Ложись на живот. – Я бросаю на своего мучителя недовольный взгляд, но выполняю. – Ладони сюда. – Гектор фиксирует мои руки на железных поручнях. – Держись крепко, чтобы тело не съезжало в сторону. – Он отходит, и я уже ощущаю его руки на своих лодыжках. – Расслабь ноги. – Слегка встряхивает мои еще дрожащие конечности и располагает голени под специальными валиками. – Вес я поставил небольшой. Тебе нужно сделать пять подходов по двадцать пять раз. Сначала выдыхаешь, потом сгибаешь ноги в коленях, задерживаешь дыхание и на вдохе плавно опускаешь ноги. Повторюсь: опускаешь плавно. Понятно?
– Да.
– Приступай.
Начинаю выполнять указания в точности, как он сказал, но уже на пятом разе понимаю, что надолго меня не хватит. А резкие комментарии вроде «размах шире», «плавнее», «еще», как заноза под кожей, только мешают, запуская в кровь адреналин вперемешку с раздражением.
– Я больше не могу, – срывается с моих губ судорожный шепот. Я резко опускаю ноги, тут же морщась от боли в мышцах, которые словно скрутило пропитанным кислотой жгутом.
– Можешь! Еще!
– Нет! Я устала!
– Это я устал от твоего нытья! Вперед, Джиа. Давай! – подбадривает он командирским тоном, и я сама не замечаю, как мои ноги снова тянут вес вверх.
Но на третьем подходе я все же растекаюсь на тренажере вялой лужицей, не в силах пошевелить даже языком. Только как обезумевшая хватаю воздух пересохшими губами.
– Откуда у тебя столько шрамов? – пробирается в затуманенное сознание жесткий голос, мгновенно повергая меня в шок. Какого?.. Твою ж мать! Ударяюсь лбом о мягкую кушетку тренажера и сдерживаю внезапно подступившие слезы. Этот ублюдок задрал мою кофту! Неужели я не почувствовала этого, находясь в оцепенении после нагрузки? – Так откуда?
– Оставь меня, – сдавленно рычу, стараясь сесть, а когда ощущаю на себе руку Гектора, раздраженно толкаю его в грудь и чуть не валюсь вслед за ним на пол. Но он ловко заключает меня в крепкие объятия, быстро ставя на ноги. – Какого черта ты это сделал? Никто не имеет права их видеть! Никто! Особенно такие, как ты! – Мой крик грозит сорваться на рыдание, пока я усердно пытаюсь вырваться из мужской хватки, упираясь ладонями в грудь своего телохранителя.
– Успокойся! – Он ловко перехватывает меня под мышками и встряхивает, словно глупого котенка. – Я почувствовал их, еще когда осматривал твои ноги. Думаешь, ты одна такая? Думаешь, только у тебя есть шрамы? Хватит себя жалеть! Хватит бояться, Джиа!
Резким движением усадив меня обратно на тренажер, Гектор разворачивается и задирает свою футболку. В помещении внезапно воцаряется тишина, которую нарушает лишь мое шумное дыхание, когда взгляд замирает на огромной татуировке в виде дракона, покрывающей всю его спину.
– Проведи рукой, – хрипит, сохраняя внешнее спокойствие, но глубокое дыхание все же выдает его напряжение.
Медленно поднявшись на ноги, я протягиваю к нему ладонь, но замираю, не решаясь дотронуться.
– Ну же, – рычит он, словно сейчас взорвется от напряжения, и я несмело касаюсь его крепких лопаток. Но практически сразу отдергиваю руку, когда ощущаю на коже множество неровностей. Таких же отметин, как и на моем теле, но под плотным орнаментом татуировок их совершенно не видно.
Каждый пытается спрятать историю своего храма.
– Эти шрамы я получил от осколочного ранения в Могадишо3. – Гектор разворачивается, перехватывая мою руку, и запускает ее себе под кофту. – А это от пулевого. – Проводит моей ладонью по своей груди, и я чувствую, как громко бьется его сердце, потому что след от ранения практически в этой области. Он взволнован, никто не любит, когда вторгаются на их территорию. – О шрамах не страшно говорить, Джиа, страшно вспоминать причину их появления. Только разве не это делает нас сильнее?
Он отпускает мою руку. Пошевелив пальцами в воздухе, я сжимаю их в кулак, сохраняя на ладони следы его шрамов.
– У моих шрамов нет благородства. Ты защищал жизни людей, можешь гордиться ими. А мои – лишь творение рук больного психопата.
– Некоторые испытания хуже смерти. И ты их выдержала, что бы то ни было. Так что тебе есть, чем гордиться. – Одарив меня серьезным взглядом, он спокойно добавляет: – На сегодня хватит.
Гектор разворачивается и направляется на выход, а я по-прежнему стою неподвижно.
– Ты научишь меня? – уверенно бросаю в спину телохранителя, вынуждая его задержаться на пороге. – Научишь убивать?
– Когда-нибудь.
Глава 5
ДЖИА
Неделя пролетает как стрелка поломанного компаса. Впрочем, это вовсе не означает, что время проходит для меня бесследно. От ежедневных тренировок до сих пор ломит мышцы. Правда, теперь это уже приятная боль. Я начинаю ощущать силу собственного тела и могу даже пройти несколько метров с прямой спиной.
Что касается отношений с телохранителем, то эта часть жизни оставляет желать лучшего. Хотя после того как он обнажил передо мной свои шрамы и причину их появления, я не могу отрицать, что стала испытывать толику уважения к этому мужчине. И все же острый язык перевешивал любое положительное качество, которое я могла бы разглядеть в этом хаме.
Радует то, что мне приходится терпеть его только во время тренировок, в остальное время Гектор держится от меня на расстоянии, чему я несказанно рада.
И все бы ничего, но срок моего нахождения в этом доме близится к концу.
Завтра мы улетаем в Америку. Я даже не представляю, как выживу среди этих двух гадюк: Гектора и Филиции. Один жалит языком, другая – взглядом. Эзио явно издевается надо мной.
Однако все это меркнет на фоне грустных мыслей о разлуке с животными, к которым я так привязалась. Понятия не имею, когда вновь увижу их, а воспоминания о кошмарах, что непременно вернутся вдали от Нагайны, заставляют кровь стыть в жилах. Мои новые друзья останутся здесь. В каждом из них заключена часть моей израненной души. И если с ними что-то случится, боюсь, я и сама исчезну.
***
Просыпаюсь от неприятного ощущения, будто на меня кто-то смотрит и, распахнув веки, убеждаюсь в этом окончательно. Возле изножья кровати стоит Гектор. Сильные руки скрещены на груди, демонстрируя выдающиеся бицепсы. Светло-каштановые волосы еще влажные и стильно зачесаны назад, а сам он одет в строгий, неброский черный костюм. Но его пристальный взгляд мне абсолютно не нравится.
От пробуждающегося волнения пульс учащается, лишая меня малейшей возможности сохранить спокойствие, и я шумно втягиваю воздух. Телохранителя явно забавляет моя растерянность. И в его глазах искрят зеленые огни иронии, пока я медленно принимаю сидячее положение, одновременно прикрываясь одеялом.
– Что ты здесь делаешь? – едва слышно произношу, слегка морщась от жжения в мышцах.
– Жду чудесного пробуждения, – язвит он, швыряя на кровать свежую газету. – Думаю, тебе будет интересна эта информация. Машина уже ждет внизу. На сборы двадцать минут. Позавтракаем в самолете.
С этими словами он выходит из комнаты, а я так и не решаюсь вылезти из-под одеяла, с опаской поглядывая на дверь, которую Гектор закрыл с другой стороны.
Переведя взгляд на газету, я все же дотягиваюсь до нее, и мое внимание сразу притягивает кричащий заголовок «Mafia sul sentiero di guerra4». Внутренности постепенно стягиваются в тугой узел, пока я бегло читаю содержимое статьи. С каждой новой строчкой глаза распахиваются шире, а дышать становится труднее.
«Машина Рафаэля Росси, главы известной преступной группировки Сицилии была взорвана накануне вечером. Внутри найдены останки мужчины, которые предположительно принадлежат самому владельцу автомобиля. Власти ликуют».
Моя грудь болезненно вздымается от частых вздохов.
Черт, черт, черт…
Отшвыриваю газету и холодными ладонями обхватываю пылающие щеки. Глаза обжигают подступившие слезы.
Я все еще чувствую его. Даже невзирая на то, что желала ему смерти. Несмотря на ненависть к этому мужчине, я продолжаю чувствовать, и сейчас мое умершее сердце словно оживает, чтобы вновь испытать острую боль потери.
Сглатываю сдавливающий горло ком, а на газете появляется первая капля.
– Ты любила его?
Хмурый голос Эзио заставляет вздрогнуть от неожиданности, и я ощущаю, как по щекам бесконтрольно бегут слезы. Я не в силах остановить этот соленый поток. Он настолько силен, что приходится часто моргать, чтобы плотная пелена не лишала меня возможности видеть собеседника. Тот по-прежнему неподвижно стоит на пороге, расслабленно засунув руки в карманы брюк.
– Я не хочу говорить об этом, – сдавленно шепчу и, немного придя в себя, вытираю влажные щеки ладонями.
А потом поднимаю глаза на Эзио и по-новому рассматриваю его словно высеченное из камня лицо. Совсем как у бездушной статуи.
Достав сигарету из внутреннего кармана пиджака, он спокойно прикуривает ее и выпускает в воздух густое облако дыма.
– Я знаю, каково это. Призрак моей жены до сих пор живет в этом доме.
Эзио вновь затягивается, не отрывая от меня внимательного взгляда. На что я лишь всхлипываю, уставившись на него в полном непонимании. О чем он говорит?
– Мою первую жену убили, – отвечает он, словно прочитав мои мысли. – Наш мир жесток, и любовь в нем – непозволительное чувство. Оно делает нас слабыми и уязвимыми. Поддашься ему, и подаришь врагам заряженный пистолет, который они направят тебе прямо в голову.
– Мне жаль. – Это все, что удается выдавить из себя шепотом, и от неловкости разговора я опускаю глаза. – Ты поэтому так холоден с Филицией? Потому что продолжаешь любить погибшую жену? – От смысла своего вопроса я до боли впиваюсь зубами в нижнюю губу и на секунду даже перестаю дышать.
Ох, не следовало этого спрашивать.
Эзио еще некоторое время сохраняет тишину, а я не рискую привлечь его внимание. Ему вновь удалось выбить меня из равновесия.
– Она ее сестра, – холодно бросает он, а после я слышу звук удаляющихся шагов.
Так и замираю, вцепившись дрожащими пальцами в одеяло, пока в голове, как стихающее эхо, звучат его слова.
Глава 6
ДЖИА
Сидя в самолете, не могу выбросить из головы статью о Рафаэле. Испытала ли я удовлетворение, которое, по сути, должна была? Нет. Нет, черт подери. Я испытала то, что казалось уже невозможным. Боль. Очень сложно ненавидеть того, кто подобно опасному вирусу впитался в каждую клеточку организма. И нет от него лекарства. Сейчас я осознаю это как никогда отчетливо.
Я давно ничего не слышала о нем и тем более не видела. Все это время было очень легко ненавидеть Рафаэля. А сейчас вот узнаю, что мое прошлое мертво. Нет. Слишком просто для истинного дьявола. Он обязан был выжить. Потому что человеком, который отправит его в ад, стану я. Я отправлю его туда, где ему самое место. Это и станет моим лекарством от гребаной заразы.
Такое чувство, что меня вновь затягивает в глубины грязной лжи. Кажется, я явно ощущаю на себе липкие щупальца осьминога. Только вот на этот раз у них не получится поиграть со мной, ведь больше я никому не верю.
– Ты знал Рафаэля Росси? – требовательно интересуюсь, и взгляд Гектора концентрируется на моем лице. – Зачем ты дал мне эту газету?
– Тебе нужно позавтракать, – строго произносит он, игнорируя мои вопросы.
– Я не хочу и не буду есть, пока ты не ответишь! – едва не рычу, приходя в ярость от хорошо знакомого ощущения беспомощности. Я устала от всех этих секретов, намеков и недоговоренностей. Немного помедлив, добавляю: – Прошу, ответь на мои вопросы.
Гектор плотно сжимает губы и подается вперед, кладя ладони на столешницу.
– Детка, давай ты не будешь трахать мне мозг.
– Детка? – прыскаю от смеха, впиваясь в него недовольным взглядом.
Гектор едва сдерживает раздражение, нервно дергая плечами.
– Послушай, если не будешь создавать сложностей, получишь поощрение.
– Я не собака.
– Но ведешь себя как самка собаки.
Мои глаза заметно округляются, а уголки губ начинают нервно подрагивать. Не обращая внимания на мое ошарашенное состояние, Гектор достает что-то из кармана, и спустя секунду я понимаю, что это флешка.
– Здесь, – он демонстрирует мне зажатый между пальцев небольшой металлический корпус устройства, – находится очень важная для тебя информация. Как и ответы на многие интересующие тебя вопросы. – Внезапно он прячет вещицу от моих загоревшихся глаз в кулаке. – Но все это нужно заслужить. Я знаю, ты будешь послушной девочкой. С такими как ты это всегда работает.
– С такими как я?
– Именно. Тобой движет любопытство.
Я невольно усмехаюсь, потому что мне действительно интересно, что на этой долбаной флешке.
– Ты коварный подонок!
– Я всего лишь выполняю свою работу. Не более. И первая моя обязанность – следить за твоей физической подготовкой. А завтрак – ее неотъемлемая часть.
Вздохнув, я беру в руки приборы и устраиваюсь поудобнее. Аппетита у меня и правда нет, но терять только недавно появившуюся силу не хочется. Да и не в моих это интересах. Поэтому через нежелание заталкиваю в себя злаковую кашу с орехами и медом. Хотя больше трех ложек я не осиливаю и отодвигаю от себя тарелку, замечая укоризненный взгляд Гектора, но ожидаемого нравоучения не получаю. С нескрываемым облегчением беру стакан свежевыжатого сока и, откинувшись на спинку кресла, начинаю потягивать его из трубочки.
– Вы не похожи. С Эзио, – замечаю, украдкой рассматривая Гектора.
Мне нужно хоть чем-то заполнить тишину, иначе снова угожу в водоворот страдальческих мыслей.
– А должны? – с насмешкой отзывается он, переводя на меня внимательный взгляд.
– Не знаю, – равнодушно пожимаю плечами, – но вы же братья.
– Сводные. Я всего лишь бастард.
– Вот как. – Задумчиво выпячиваю нижнюю губу. – Мама или папа?
– Отец, – сухо изрекает Гектор и, сложив пальцы в замок, продолжает: – Он изнасиловал мою мать, и она забеременела. А когда я родился, Торричели-старший забрал меня к себе, а ее убрал.
– Господи…
От услышанного я прикрываю глаза и нервно сглатываю.
– В нашем мире нет простых судеб. Поэтому радуйся, что жива.
Отрицательно мотаю головой и открываю глаза.
– В вашем мире нет места для радости.
Не желая больше вести диалог, я поднимаюсь. Оставив недопитый стакан сока на столе, молча покидаю обеденную зону.
Изнутри, конечно, здесь мало что напоминает самолет. Салон больше похож на номер-люкс в пятизвездочном отеле. Современный классический интерьер, выполненный в светлых тонах, с белой кожаной мебелью и акцентами в теплом персиковом цвете. Такая уютная и милая атмосфера, абсолютная противоположность этому жестокому миру.
По сути, мне не стоило как-то реагировать на рассказ Гектора и тем более уходить. Скорее следовало добиться от него ответов на свои вопросы. Но мне пока еще сложно оставаться равнодушной, осознавая, через что именно прошла его мать. Мне не по себе даже думать о подобном.
Боже, какая мне вообще разница?! Ведь он мне никто, а его мать я вообще не знала. Вот только жизненная история Гектора стала очередным доказательством того, насколько жестоки бывают мужчины.
Под гнетущие мысли я захожу в первую попавшуюся спальню в надежде отдохнуть от неприятного разговора. С усталым вздохом опускаюсь в мягкое кресло и устраиваюсь в нем поудобнее.
– Найди себе другую комнату, – доносится из глубины спальни голос, наполненный металлическими нотками.
Окинув помещение взором, я замечаю сидящую в противоположном конце комнаты Филицию. Да уж… час от часу не легче. Однако уходить я не собираюсь. Не добилась ответов у Гектора? Значит, выведаю информацию у нее.
Глава 7
ДЖИА
– Может, хватит уже вести себя как стерва?
На лице Филиции мелькает легкое удивление, но она демонстративно отворачивается к окну, словно нарочно теряя ко мне интерес.
– Оставь меня. И это не просьба. – В ее тоне звучит раздражение, но мне абсолютно плевать.
– Я не претендую на Эзио.
– Конечно, ты на него не претендуешь! – Филиция подскакивает с места и направляется в мою сторону, обвиняюще наставив на меня палец. – Тебе нужны от него только деньги. Живешь в шикарном особняке, личный гардероб, куча подарков, в том числе и этот гребаный конь!
– Замолчи, Филиция! Ты ничего обо мне не знаешь!
– А я и не хочу знать! Вот только я пообещала Эзио, что буду снисходительней к его домашней собачке!
От ее провокационной фразы кровь закипает в жилах и за жалкую секунду лавиной разливается по всему телу.
– Я не виновата, что твоему мужу плевать на тебя! – рявкаю на эту стерву, больше не в силах сдерживать себя. А когда вижу, как мои слова вызывают на лице девушки болезненную гримасу, вспоминаю наш с Эзио разговор и замолкаю. – Прости… я не хотела…
– Между вами что-то было? – выпаливает она дрожащим тоном.
– Господи, нет! Конечно же, нет! Ничего не было. Абсолютно.
– Тогда что он в тебе нашел? Почему глаз от тебя не отводит? Почему мой муж так возится с тобой?
– Не знаю, Филиция. Я и сама этому не рада. – В комнате повисает минутная пауза, но вскоре я нарушаю ее: – Может, потому что он хочет с моей помощью получить больше власти?
Девушка саркастически усмехается.
– Ты его совсем не знаешь. Эзио не нужно быть обходительным, он может взять все, что угодно. Стоит ему только захотеть этого. И я прекрасно знаю, кто ты. Но поверь, Эзио совсем не заинтересован в объединении с кланом Ностры.
– Тогда зачем ему я? – Филиция окидывает меня циничным взглядом, оставляя вопрос без ответа. – Я не знаю, что движет Эзио, мне же от него нужно только одно – шанс отомстить. На этом все. И если придется жить в его… в вашем доме, мне хотелось бы расставить все точки над i. Я устала от твоей глупой ревности.
Девушка с раздражением впивается в меня своими огромными глазищами, но ничего не говорит, а просто направляется к барной стойке, откуда достает бутылку шампанского. Мои брови от изумления ползут вверх, пока Филиция, виляя округлыми бедрами, дефилирует к моему столику с бутылкой в руках.
– Ты действуешь мне на нервы. Надо расслабиться.
Ловким движением руки она открывает бутылку, на что я лишь поджимаю губы и одобрительно киваю.
– Впечатляет.
Филиция делает глоток шампанского прямо из горла и молча протягивает мне бутылку. Немного помедлив, я все же берусь за стеклянное горлышко. «Может, хоть это нас сблизит», – думаю, в свою очередь отпивая из бутылки. Приятный фруктовый вкус напитка разливается внутри мягким теплом, и я делаю еще один глоток, прежде чем попытаться завязать новый разговор.
– У вас с Эзио… всегда были такие отношения?
Блондинка усмехается.
– Думаешь, выпила со мной шампанского, и я раскроюсь тебе, как морская ракушка? – ерничает она, усаживаясь в соседнее кресло. От стервозности этой особы я незаметно ухмыляюсь себе под нос. – Да, – нарушает она тишину, – всегда.
Не ожидая услышать ответа, я даже слегка теряюсь.
– Понятно…
Замечаю, как лицо Филиции озаряет слабая теплая улыбка, в мгновение разрушая броню колючей заразы. Какая же она красивая!
– Я любила Эзио. Всегда любила. Помню, когда он впервые приехал к моему отцу, мне было всего тринадцать. Но много ли надо молоденькой наивной девушке, чтобы сойти с ума от взрослого красивого мужчины? – с грустью начинает она. – Мне хватило одного взгляда его проклятых голубых глаз. Один взгляд, и я больше не могла перестать думать о нем. Ни разговоров. Ни прикосновений. Ничего не было. Да ничего и не могло быть, ведь он любил мою сестру. А я, как дурочка, ночами напролет мечтала о первом поцелуе с ним. Представляла, как выйду за него замуж и рожу ему детей. Каждое значимое событие в своей жизни я хотела разделить с ним. Я хотела, чтобы это был он, понимаешь? – В следующую секунду лицо Филиции мрачнеет. – Но в один день моей сестры не стало. Это был мой восемнадцатый день рождения. А уже через неделю он пришел за мной. Пришел просить моей руки у отца. Сам Эзио Торричели. Мужчина моей мечты. – Горькая усмешка срывается с губ девушки, и она закусывает их, прежде чем продолжить: – Я сильно переоценила его поступок, но разве думала о последствиях, когда моему счастью не было предела? Только вот оно продлилось совсем недолго. Даже из родительского дома меня забрал не Эзио, а его люди. Тогда мои наивные фантазии дали первую трещину. А я ведь хотела стать для него светом, но пробить его стальное сердце так и не сумела. До сих пор. Я засыпаю с его именем на губах, а он даже не делит со мной постель. Я для него словно призрак. – Филиция смахивает тонкими пальчиками выступившие на глазах слезы и судорожно вбирает воздух, маскируя боль фальшивой улыбкой. – Призрак своей сестры. В этой жизни за все приходится платить. И расплата за мою сбывшуюся мечту —равнодушие любимого мужчины.
В ее словах столько скрытой боли, что моя просто отказывается существовать.
– Что с ней случилось? – рискую спросить едва слышно.
– Я… я не хочу об этом говорить. Давай просто молча допьем шампанское и забудем о нашем разговоре.
– Конечно.
Филиция снова делает глоток и передает бутылку мне.
– Я догадываюсь о причине твоего срыва. Виновата, должно быть, утренняя газета? – Замираю с поднесенным к губам горлышком. Мы не настолько близки, чтобы копаться в моем болезненном прошлом. Да мне и не приходится, потому что девушка сама завершает начатое: – На твоем месте я бы не спешила верить прессе.
– Эзио как-то связан с Рафаэлем Росси? – пользуясь моментом, я все же пытаю удачу в надежде выудить хоть какую-то информацию.
– Я не лезу в дела мужа и тебе не советую!
С этими словами блондинка выхватывает бутылку из моих рук и снова прикладывается к ней, после чего возвращает обратно мне. Но уже на пятом круге чувствую, что начинаю хмелеть.
– У меня никого не осталось, – вновь нарушаю паузу. – Кажется, ты тоже одинока. И мне бы не хотелось видеть в тебе врага, Филиция. Думаю, мы с тобой могли бы поладить.
– А я думаю, что шампанского тебе хватит, – иронично замечает она. Однако звучит это без присущего ей высокомерия. Да уж, несмотря на ангельскую внешность, характер у этой девушки поистине стервозный.
– Тут я с тобой соглашусь. – Неуверенно поднимаюсь на ноги и держусь за край стола, чтобы поймать равновесие. – Спасибо за разговор, Филиция, – посылаю ей усталую полуулыбку и по стеночке двигаюсь по направлению к выходу.
– И тебе спасибо, – доносится мне в спину. – По прилету повторим?
Чувствую, как мои губы растягиваются в широкой улыбке.
– С удовольствием, – отвечаю, обернувшись.
Выхожу в коридор и так же по стеночке следую в поисках туалета. Чтобы хоть немного прийти в себя, мне нужно умыться холодной водой.
Разговор с Филицией отвлек меня от событий сегодняшнего утра, но сейчас я опять невольно вспоминаю заголовок в газете и злюсь на себя, что не испытываю от этой новости никакого облегчения. Очевидно, где-то внутри меня все еще живет та глупая девочка, которая любила дьявола, и она по-прежнему молится за его проклятую душу, просит бога о том, чтобы он оказался жив.
– Стучаться не учили?
Вздрогнув, вижу перед собой Гектора. Мне становится неуютно от его испытующего взгляда. Настолько, что даже волосы на затылке словно встают дыбом, и кожа в том месте покрывается потоком чувственных мурашек, тут же рассыпающихся по спине колючими осколками.
Гребаное шампанское.
– Я… я искала туалет.
Наступает тишина, и я молча слежу, как его длинные пальцы ловко застегивают мелкие пуговицы на рубашке, скрывая под тканью рельефную грудь.
Глава 8
ДЖИА
Кажется, воздух становится густым и вязким. Видимо, алкоголь еще сильнее ударил в голову, отчего губы стали сухими как песок, нагретый знойным солнцем. И это знойное солнце словно нарочно позволяет мне обжигаться о мужской обнаженный торс, который уже в следующую секунду закрывают полы рубашки.
– И долго ты будешь пялиться? – осекает Гектор и, поправив ворот белой рубашки, направляется на выход, но, к сожалению, задерживается возле меня.
Его острый язык немного отрезвляет мой опьяненный рассудок, и я нарочно вздергиваю подбородок, выдерживая на себе насмешливый взгляд.
– Не переживай, как только ты открываешь рот, желание смотреть на тебя отпадает, – ехидно выдаю я, глядя ему прямо в глаза. Надеюсь, на этот раз мой заплетающийся язык не подвел. Вот только с каждой секундой зеленые переливы радужки затягивают меня подобно опасному болоту.
– Думаешь, напиться, когда и в трезвом виде ты еле управляешься со своими ногами – хорошая идея? – Задев меня очередной колкостью, Гектор склоняет голову набок, испытывая мое терпение наглой ухмылкой.
Самодовольный идиот.
Закатываю глаза и демонстративно разворачиваюсь к выходу. Вот только взор внезапно застилает белоснежная пелена, и я резко теряю равновесие, а мое положение в пространстве стремительно меняется на горизонтальное. Правда, от столкновения с полом меня уберегают сильные руки, и в следующую секунду вместо болезненной встречи с полом я оказываюсь прижатой спиной к крепкой груди Гектора.
– Аккуратней, солдат, – раздается над ухом тихий глубокий голос, и я ощущаю, как мужские губы касаются моих волос.
Твою ж мать! Я вновь чувствую его тепло. Близко. Непозволительно близко. Отчего сердце уже выламывает ребра, отчаянно пытаясь покинуть грудную клетку. Воздух вокруг сгущается, а его горячее дыхание на затылке обволакивает подобно сладкому сиропу.
«Нет-нет-нет, Джиа. Какого черта твой мозг отказывается функционировать, когда так необходим?! Ты же клялась, что больше никогда не подпустишь к себе ни одного мужчину».
Однако в моей жизни вечно все наперекосяк, и сейчас я позволяю телохранителю нарушить свое личное пространство. Именно ему впервые за долгое время разрешаю ломать свои защитные стены.
Кажется, он еще сильнее прижимает меня спиной к своей груди, и я слышу биение его сердца, чувствую жар его тела. Внутри разгорается странное ощущение, что еще немного, и я окончательно рухну в его объятия.
Нет, этого не произойдет.
– Все нормально, – выдавливаю сипло, едва справляясь с рваным дыханием, но широкие ладони по-прежнему сжимают мою талию. – Все нормально, можешь отпустить меня, – добавляю уже тверже, одновременно прикладывая массу усилий, чтобы заглушить вызванное мужчиной волнение.
– Тебе стоит научиться благодарности, – произносит он уверенно и ровно, словно у меня одной зашкаливает пульс. И когда я понимаю, что Гектор не собирается отступать, окончательно прихожу в чувство. Точнее, меня накрывает раздражение.
– А тебе стоит держаться от меня подальше. – Резко сбрасываю наглые руки и сразу поворачиваюсь к его довольной физиономии. – Надо же, такой мужлан умеет улыбаться? – В ответ его улыбка становится только шире, а от моего хмельного состояния не остается и следа. – Не могу понять, что тебя так забавляет?
– Ничего. – Гектор задумчиво потирает подбородок, по-прежнему сохраняя на лице довольный оскал. – Дефицит секса и алкоголь – опасный для тебя коктейль.
Прикрыв веки, делаю успокаивающий вдох.
Он просто невыносим!
От нарастающего раздражения я сжимаю руки в кулаки и решительно делаю шаг к нему навстречу.
– Смотри, как бы в этот коктейль я не добавила твои яйца, предварительно взбив их миксером! – цежу с особым удовольствием, желая стереть его самоуверенность в пыль.
Но Гектор лишь взрывается громким хохотом, раздражая меня еще сильнее. Вот же мудак!
Яростно толкаю его в грудь и, развернувшись, опираюсь ладонью о стену. Головокружение снова затягивает меня в противную карусель, но я выдерживаю этот сумасшедший аттракцион. В надежде как можно быстрее найти этот долбаный туалет и скрыться от пристального взгляда Гектора, что до сих пор прожигает мне спину, заставляю себя двигаться вдоль коридора. Спустя еще пару дверных проемов я все же нахожу нужную комнату и, закрыв за собой дверь, наконец добираюсь до раковины.
С облегченным вздохом цепляюсь за нее дрожащими руками и с минуту просто стою без движения. Пытаюсь отвлечься, разглядывая красивые переливы розового мрамора, но ничего не выходит. Сейчас все мое тело трясет, словно внутри происходит самое опасное землетрясение.
Я прекрасно понимаю, что испытываю сейчас то самое чувство, которое когда-то поставила для себя под запрет. И никто! Ни один мудак больше не заставит меня нарушить его. Тем более этот.
Открываю кран и опускаю руки под проточную воду, которая за считанные секунды становится такой ледяной, что кисти начинает неприятно сводить. Ополоснув лицо желанной �