Игра ненависти и лжи
L. J. Andrews
Game of Hate and Lies
© 2023 by LJ Andrews
© Кузьменко Е., перевод на русский язык, 2023
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024
* * *
Глоссарий
Роды Альверов
Род Гипнотиков:
Мастера иллюзий, черпают силу в сознательных мыслях
Род Профетиков:
Мастера чувств, черпают силу в зрении, вкусе и звуке
Род Медицких:
Мастера исцеления, черпают силу в природном исцелении
Род Рифтеров:
Мастера ломания костей, черпают силу в реакции на боль
Род Эликсирщиков:
Мастера алхимии, черпают силу в крови
Род Аномальщиков:
Мастера неизведанного, черпают силу в эмоциях, порой сочетают качества разных родов
Прошлое
Бывали ночи, когда бедный мальчик и забытая девочка вслух мечтали о новых жизнях, которые у них будут далеко за морем. О добрых королях и магии богов. Ночи, в которые их никто не преследовал, в которые им не было страшно.
Они рассказывали такие сказки, в которых герои не умирали, а боли не существовало.
В такие вот ночи девочка говорила мальчику, что он храбр и надежен, как ворон, а он говорил, что она – такая же хорошенькая, как роза. Мальчик вырезал их из дерева, ворона и розу, а затем повязал птицу на шею ей, а цветок – себе, и сказал, что всегда будет хранить ее секреты. Всегда.
В такие ночи дети могли быть детьми, а первая любовь – безопасной, доброй и желанной.
Но в тех великих приключениях, историях о любви и далеких королевствах никто никогда не говорил мальчику и девочке, как истории заканчиваются.
Никто никогда не говорил, что коварные люди их разлучат.
Никто не упоминал, что убийца окажется потерян для той, что держала в руках его сердце.
Или что воровка однажды станет королевой, укрытой тенями.
Глава 1. Воровка памяти
Утренний свет согревал мне лицо, но у меня не было желания переворачиваться и встречать новый день.
По правде говоря, у меня не было желания все еще дышать.
Мое тело болело от синяков и ссадин, полученных на Маск ав Аска, но это было ничто по сравнению с медленно горящей агонией, разрывающей мою грудь надвое. Когда шок от того, что на самом деле произошло, спал, – напомню, я объявила жалкую войну Черному Дворцу – сама мысль о том, чтобы куда-то идти, стала для меня слишком тяжелой.
Хаген и Гуннар практически приволокли меня в лачугу возле края Колючего Леса, а затем Никлас снабдил меня эликсиром, помогающим уснуть.
Я соскользнула в лишенное снов оцепенение. Клянусь богами, мне хотелось в таком состоянии и остаться. Утро было слишком жестоким, реальность – слишком суровой.
Я перевернулась на веревочной кушетке. Места хватало для еще одного тела, но его рядом не было. Мое лицо сморщилось. Он должен сейчас мирно спать рядом со мной. Мне стало холодно. Слезы затуманили мой взор, когда я провела ладонью по холщовому одеялу, обнимая пустоту, как будто мои пальцы могли заполнить ее лицом, которое я хотела увидеть, и теплым телом, которое желала прижать к себе.
Кейза захватил Лорд Магнат Ивар.
Никто не сказал мне в точности, что это значило, но не требовалось богатого воображения, чтобы догадаться.
То, как Ханна тихонько плакала, как Эш никому и слова не говорил, уже достаточно мне поведало о том, что Кейза будут пытать. Его изувечат, и все потому, что он в самый неподходящий момент решил отрастить себе чертово сердце и оттолкнуть нас от опасности.
Он должен был использовать месмер, чтобы поубивать стражников.
Джунис уверяла меня, что он не смог бы убить их страхом, если они в тот момент его не боялись. Власть Кейза над страхом была капризной, и я проклинала судьбу за то, что она играет с нами в такие жестокие игры.
В дверь тихо постучали.
– Малин, – голос Товы был хриплым. Я не сомневалась, что девушка-Крив накануне рыдала, пока не уснула, как я. – Ты не спишь?
– К сожалению, – вот и все, что я смогла пробормотать в ответ.
Щелчок и скрип петель нарушили тишину лачуги. Невесомые шаги Товы прошуршали по половицам. Я закрыла глаза, когда койка прогнулась под весом ее тела и она растянулась на том месте, где я хотела видеть спящего Кейза.
Она перекатилась на бок, лицом ко мне. Яркая зелень ее кошачьих глаз словно остекленела, а белки покраснели.
– Мы сделаем следующий шаг, Мал, – прошептала она. – Мы… мы бьемся до… – ее голос сорвался.
Хорошо. Я не хотела, чтобы она заканчивала клятву Кривов, потому что не могла в этот миг думать ни о каком конце. У Кейза не могло быть конца, не могло.
– Как мне сделать шаг, когда даже нет сил встать? – Я стиснула кулаками потрепанное одеяло и уткнулась носом в его неровную кромку.
Това потянулась поверх моего плеча к небольшой полке возле кровати и достала два флакона. Один помечен красным, второй – черным. Мой пульс участился, когда она принялась рассматривать тот, что был с черным колпачком.
– Ты еще не смотрела?
Я взяла флакон с красным колпачком и прижала его к сердцу, затем мягко высвободила черный флакон из ее руки, качая головой.
– Нет. У меня мысли сейчас о другом.
– Да, я знаю, но вдруг это поможет?
Я посмотрела на флаконы. Два воспоминания в костяной пыли. Одно рассказывало правду о том, что мужчина, которого я люблю, спасал меня еще с тех пор, как был мальчишкой. Второе – последнее воспоминание женщины, которая рискнула всем, чтобы меня уберечь и спрятать подальше от проклятого бремени крови, текущей в моих венах.
Все эти годы мой отчим, Йенс Штром, держал их при себе. Старался сделать из меня пустое место для всего мира – и для Лорда Магната.
Может, я даже понимала его мотивы. Может, я презирала его. Какая разница? Я и мысли не могла сплести, чтобы она не привела меня обратно к жестокой реальности того, что Кейз – снова пленник Черного Дворца.
Но в словах Товы был смысл. Никто не знал правды о кровных линиях лучше, чем моя мать. Если был хоть малейший шанс, что я смогу больше узнать о своем месмере, и если это как-то могло помочь нам вернуть Кейза, то я когтями себя раздеру, но отыщу волю к жизни. Даже если в итоге окажусь вся в крови и синяках, делая это.
– Ты права, – мой голос был не громче хриплого шепота.
Това приподнялась на локте – темные кудряшки, покрывающие половину ее головы, рассыпались по плечу.
– Не буду мешать тебе смотреть…
– Нет, – я ухватила ее за руку. – Пожалуйста. Останься. Я не хочу быть с этим один на один.
Това облизнула нижнюю губу и кивнула.
Одной рукой сжимая ее, второй я откупорила флакон и наклонила горлышко к своим губам. Пепельная сухость костяной пыли, что была в нем, легла мне на язык. Сделав долгий вдох, я вобрала ее. Кто-то говорил, что я ела воспоминания, но, по правде, я словно вдыхала их в свой организм, пока они не укоренялись в мозгу.
В голове закружил знакомый дым. Фигуры и точки двигались, пока тени не сгустились, пока холод пустоты не сменился теплом огня, мягких одеял и травяного чая.
Мое поле зрения заполнило лицо гораздо более молодого Йенса.
Осознание того, что я смотрю на собственного отчима глазами матери, вызвало волну мурашек, пробежавших по спине. Я крепче вцепилась в пальцы Товы и подождала, пока воспоминание не выплыло из тишины к приглушенным, слабым голосам.
– Когда… когда я уйду к богам, кусочек кости, герр. Вот и все, что нужно.
Челюсть Йенса дрогнула. Тогда у него на скуле была вытатуирована всего одна руна, а коса, спускающаяся вдоль головы, была темной, словно красная глина, лежащая глубоко под землей.
– Я прослежу за этим.
Вздох облегчения согрел меня, пролившись из головы прямо в сердце. Моя мать умирала в покое, зная, что Йенс запрет эти воспоминания в прахе. За глазами защипало от какого-то чувства. Пекло, хотела бы я увидеть ее лицо. Рассмотреть и запомнить ее для себя самой.
– Вы… вы сделаете ее невидимой. Убережете ее от… от этого, пока не настанет подходящий… пока оно не позовет ее.
– Пока что не позовет ее? – Йенс наклонился вперед. – Я не знаю, о чем вы говорите.
– Вы слышали… слышали историю о четырех королевах, герр?
– Миледи, я не…
– Четыре королевы, избранные судьбой, – моя мать рассмеялась, но смех перешел в кашель. Йенс тут же помог ей поднести ко рту рог с водой, пока кашель не унялся. С того места, с которого смотрела воспоминание, я различила тонкую руку, тянущуюся к Йенсу.
– Норны… они благословили мир дарами. Жадные люди попытались забрать их… силу. Но сказано, что дары возвратятся. Она… она могла бы стать королевой, герр.
– Миледи, я не придаю значения легендам и сказкам. Я знаю то, что реально, – сказал Йенс. – А реальность в том, что ваша девочка – последняя истинная наследница. Чего вы хотите от меня?
В голове заклубился туман. Воспоминание начало блекнуть по мере того, как жизнь моей матери растворялась в Ином мире.
– Уберегите ее, пока… пока оно не позовет ее. Помогите ей восстать.
– Миледи, – на лице Йенса читалось его новое бремя. – Я не знаю, будет ли это когда-либо возможно. Ваш род убивают, их выслеживают. Я уберегу ее от этого. Раскрыть ее – это смертный приговор. Она станет никем.
Моя мать судорожно выдохнула.
– Тени и свет. Вам не кажется, что они… уравновешивают друг друга, герр?
– Наверное. Леди Сиг, вам нужно отдыхать.
– Я родила ее в темноте… в темноте и держала. Может, это знак ее судьбы, ибо я вижу, как она восстанет из… тени, – в воспоминании моя мать сделала долгий, дрожащий вдох. – Королева теней, герр. Интересно… интересно, почему я вижу их повсюду вокруг нее. Дар от Норн. Шанс… увидеть ее, когда я… сама уже не смогу.
– Вы видите ее в тенях? – прошептал Йенс, беря ее за руку.
– Они следуют за ней.
– Проклятье тьмы?
Мое лицо дрогнуло, когда в воспоминании матери нежная улыбка, пускай и не моя, расползлась по ее лицу.
– Нет, герр. Тьма будет ее силой, – моя мать зашлась новым приступом кашля. Он был влажным, моих ноздрей коснулась сладкая вонь месмера в крови. Она умирала. Ее голос стал тише, не громче шепота на ветру. – Королева теней. Когда оно… позовет ее… она заберет то, что принадлежит нам. Она должна. Она…
Когда моя мать затихла, Йенс подался вперед.
– Миледи?
Из моего горла вырвался тяжелый вздох, но не мой.
– Она будет жить… выживет с… тенями. Скажите ей, что мы… мы любили ее.
Пепельный дым заполнил мою голову, оплетая тепло комнаты, пока по моей коже не пробежал мороз. Трав и чая больше не было, и воздухом завладели сырые, прокуренные ароматы Колючего Леса.
Я моргала, прогоняя клочки дыма, пока не смогла четко разглядеть лицо Товы. Ее яркие глаза не мигая смотрели в мои.
– Ну?
– Она бредила, но… она все повторяла, что я королева теней и что тьма будет моей силой.
Мне что, на роду написано быть злобным монстром?
Това выгнула одну бровь.
– Ну ладно. С этим позже разберемся, наверное. Что-то еще?
– Она упорно повторяла, что что-то позовет меня, когда придет пора. Она хотела, чтобы Йенс не дал мне умереть, пока не настанет подходящий момент. Какой момент?
Подбородок Товы дрогнул.
– Этого я не скажу, но… что, если она могла видеть? Разве не такой был дар у древних мастеров памяти? Они могли видеть то, что еще даже не началось.
– Никлас верит, что ви́дение исходило от кольца, но никто не знает наверняка, могли ли они действительно видеть. В любом случае она скорее верила, будто я для чего-то избрана. Будто она знала, что у судьбы на меня планы. Она все упоминала четырех королев.
Това пожала плечами.
– О королевах есть много мифов и легенд.
– Ни одной не читала.
– Уж явно потому, что Йенс Штром такое от тебя прятал.
Верно. Йенс не разрешал мне читать те же сказки, что Хаген и Бард читали в детстве. Мне оставалось лишь воображать далекие земли на сеновале, вместе с Кейзом.
– Занятно, что она упоминает тени, – продолжала Това. – Потому что если кто и король теней, так это Кейз. Может, это – твоя тропа. Жить вместе с ним в тенях.
Она хваталась за соломинку. Я ее понимала, я и сама себя чувствовала точно так же. Любой намек, дающий нам надежду на то, что боги, Норны или что-нибудь еще направит нас на дорогу, ведущую к освобождению Повелителя теней, я была готова просто встроить себе в голову, пока не поверю в него всем своим существом.
– Я не вполне понимаю, о чем она вообще говорила, но кажется, она верила, что я должна сыграть определенную роль в этом королевстве, – я подтянула колени к груди и обхватила их руками. – Но как мне это сделать? Я чувствую себя так, будто сделана изо льда и все больше замерзаю с каждой минутой.
Това пошарила под одеялом и взяла меня за руку, чуть пожав ее.
– Теперь у тебя за плечами стоит вера твоей матери. Черпай силу из нее. Но это ведь еще не все. Я сюда не просто так пришла. Я, кажется, нашла кое-кого, кто может помочь тебе оттаять. Хотя бы на какое-то время.
– И кто это?
Това села.
– Пойди сама посмотри. Тебе нужно двигаться, нужно подышать новым воздухом, может, поесть и попить. Базовые вещи, чтобы не умереть.
– А у него вот нет подобной роскоши в той сырой камере, в которой его держат, – я перекатилась на другой бок, оставляя Тову за спиной.
Она раздраженно вздохнула и пихнула меня локтем в бедро.
– Вставай. Можешь прогибаться, но ломаться нельзя. Не тогда, когда он на тебя рассчитывает.
Пекло, эта женщина умела вонзить нож прямо в сердце.
Что еще хуже: Това была права. Я не могла вот так загнуться. Лежа здесь и умирая, я ничем Кейзу не помогу; это не решит проблему возвращения кольца королевы. Если то, что сказал мне Йенс Штром, правда, то это кольцо докажет, что я – истинная наследница Восточного королевства.
Треклятый смертный приговор в этом богами забытом месте.
Но если, заполучив кольцо и выпустив месмер, который в нем живет, я спасу Кейза Эрикссона, то я это сделаю. Не задумываясь.
Глава 2. Воровка памяти
Я медленно выбралась из-под одеяла и ползала по лачуге, пока нормально не оделась: в болтающуюся на мне тунику, штаны с прорехами на коленях и кожаные туфли. Я не знала, чьи они.
Това мне одобрительно кивнула и открыла дверь. Пока она вела нас к костровой яме на краю Колючего Леса, я пальцами распутывала колтуны в волосах.
На камнях и бревнах расположилась вся гильдия Кривов. Хаген сидел подле Гуннара. При свете дня мой брат выглядел не так болезненно. Может, это оттого, что он воссоединился с сыном, а может, оттого, что дышал воздухом свободы спустя столько лет, что он провел, запертый в камере.
Эш и Ханна на бревне держались за руки. Ханна смотрела, как Эш тыкал в угли длинной палкой. Глаза мальчика были опухшими, а на бледных щеках виднелись дорожки спекшихся, высохших слез.
Мое сердце чуть не рассыпалось при виде двух самых юных Кривов.
Я моргнула, отворачиваясь от детей. Рассыпаться было некогда. Как и сказала Това, прогибайся, но не ломайся. Пока нельзя.
Раум ходил туда-сюда позади бревна Эша и Ханны. На лице – хмурая гримаса, и он все встряхивал руками на каждом шагу. Прочие Кривы с тяжелым унынием смотрели в огонь. Никто не говорил.
Некоторые члены гильдии Фалькинов примостились среди Кривов. Никлас и Джуни сидели рядом с Вали и Линксом. Глава гильдии Фалькинов выглядел усталым и растрепанным. Джунис поглаживала изгиб его уха, вторая ее рука лежала у него на бедре.
Может, в ее прикосновении была какая-то магия. Чем дольше она ласкала его, тем сильнее Никлас расслаблялся рядом с женой.
Когда мы с Товой вышли вперед, несколько пар глаз поднялись. Раум на полвздоха остановился, а затем снова начал метаться.
Хаген подвинулся и со сломленной улыбкой на лице похлопал по месту рядом с собой.
Я привалилась к брату, разрываясь между облегчением от того, что он свободен от Маскарада Аски, и боли от того, что мы обменяли одного пленника на другого.
Движение по ту сторону костра заставило меня посмотреть сквозь дым.
Сердце замерло в груди. Я заметила лицо, которому здесь не место.
– Какого пекла?
– Лука Грим, – мужчина встал со своего места возле Фиске и Исака. Он был высоким, явно достаточно сильным, чтобы управляться с клинком, а глаза его были цвета чистого летнего неба.
В отличие от брата, второй сын Лорда Магната не имел на голове вытатуированных рун, но вместо этого покрыл горло рядами символов. Он даже не брил бока головы, как большинство аристократов, и его темные волосы спутанной копной спадали на плечи, лишь несколько прядей были стянуты на затылке полоской кожи.
Мои кулаки сжались у меня на коленях.
– Что ты здесь делаешь?
– То же, что и ты, полагаю.
По моим венам пронеслась волна гнева, и я встала.
– Ты сюда не ради Повелителя теней пришел. Если бы тебе было до него дело, ты был бы во дворце, где тебя привечают. Ты бы делал все, дабы освободить его.
Лука не поморщился; он не нахмурился. Нет, этот ублюдок усмехнулся. Как будто я вела себя нелепо, как дитя.
– А что, по-твоему, я здесь делаю? Если ты думаешь, что вывести погулять альвера, которого так ценит мой отец, – это легко, то ты не понимаешь, как работает Ивар.
– Значит, ты просто сидишь на заднице, ничего не делаешь и позволяешь им его пытать? – закричала я. – Кривы как-то сказали мне, что считали тебя своим другом.
– Лука – друг, – пробормотал Эш, не отрывая глаз от огня.
Лука обогнул костер, подходя ко мне, его пристальный взгляд становился все острее с каждым шагом.
– Думай что хочешь, Воровка памяти, но меня бы здесь не было, если бы эти люди ничего для меня не значили.
– Малин, – сказала Това, – Лука пришел с докладом. Он – наши глаза в Черном Дворце, наш первый шаг к тому, чтобы вернуть Кейза.
Я не хотела этому верить, но захлопнула рот, сложив руки на груди.
Когда я умолкла, сын Лорда Магната потянул за манжет своего рукава и встал лицом к костру.
– Я хожу по лезвию, дэнниск Штром. Моя роль – быть некомпетентным вторым сыном, который не делает ничего примечательного, чтобы никогда не привлекать к себе внимания. Но сейчас я не могу быть просто зрителем. Мой отец не стал рисковать, раз дело касалось Повелителя теней. Боюсь, прошлой ночью он провел форвирринг.
– Проклятье, – Раум плюхнулся на бревно, запустив пальцы в волосы.
Кровь отхлынула от моего лица, когда каждый Крив, каждый Фалькин уставился на Луку с неким ужасом.
– Что? – спросила я, до жути боясь услышать правду. – Что это значит?
Лука вновь перевел взгляд на меня.
– Дэнниск Штром, как и ты, Ивар владеет месмером древних королевских линий. Ты крадешь воспоминания и делишься ими; мой отец их изменяет. Он может превратить любое воспоминание в нечто ужасное, или великое, или во что угодно, что он захочет тебе внушить. Думаешь, почему его альверы такие верные? Они помнят лишь о том, как его милость освободила их от нищеты и боли.
Я потянула себя за кончики волос.
– Кейз знал?
Губы Луки сжались.
– Да. Однако твой отец связал его язык еще в детстве, чтобы он никогда не говорил об этом, полагая, что так он лучше сможет защитить тебя. Он никогда не упоминал месмер моего отца вслух, даже со мной, хотя я часто о нем говорил. Сомневаюсь, что он мог. Мой отец вернул своего заблудшего злоносца.
– И как он объяснил его отсутствие с тех самых пор, как мы вырвались пять лет назад? – спросил Вали голосом темным и жестким.
– Я не сомневаюсь, что кое у кого мозги промыты, но для большинства злоносец никогда и не бросал Черный Дворец, его просто отправили куда-то по велению Ивара, – горько ответил Лука.
Я возмутилась:
– И люди просто в это поверили?
– Не думаю, что они сильно утруждаются деталями, – нахмурился Лука. – Покуда жуткие альверы Ивара служат им, они довольны. Такой же у него месмер или нет, никто не знает, что он – это Повелитель теней, кроме тех, кто по другую сторону закона. Для горожан он – злоносец.
– И он в это верит? – спросила я, ошеломленная и злая. У меня не получалось скрыть дрожь в голосе, и я бросила даже пытаться.
– Верит. Насколько мне известно, Кейз верит, что он лишь недавно вернулся в Клокглас. Как раз к началу атаки на Маск ав Аска. Но по правде говоря, его помутненный разум – не самая главная причина для тревоги.
– Да что может быть хуже? – дыхание стало резким и отрывистым. Голова закружилась. Я моргала, глядя в землю, не в состоянии встретиться с кем-нибудь глазами.
– В отличие от твоего Таланта, месмер Ивара оставляет старые воспоминания на месте, но запирает их во тьме. Однако некоторые альверы противостоят измененным мыслям, – Лука потер затылок. – Когда они находятся в постоянном конфликте, я… ну, я видел, как многие альверы становились лишь пустой оболочкой.
– Ивар брал на себя роль кукловода. Если они противятся, он давит на них, пока те не проваливаются еще глубже в его великий фарс, – Лука помедлил. – Чем дольше он топит их в месмере – я это не до конца понимаю, – но тем сильнее заклятье воздействует на их здоровье. Они сходят с ума. Большинство тех, кто вообще борется, умирают, потому что попросту теряют желание жить.
– А если кто и станет бороться с внушением, так это Кейз, – пробормотал Никлас, впиваясь пальцами в волосы.
– Именно, – Лука сложил руки на груди. – Он будет бороться, даже сам того не зная. Времени у нас не много, прежде чем это начнет пожирать его живьем.
Горло обожгла желчь.
– Значит… Воспоминания Кейза…
– Изменены, – перебил Лука. Он переступил с ноги на ногу и мягко улыбнулся Ханне и Эшу. – В данный момент он ничего о Кривах не знает.
На глазах Ханны выступили слезы. Девочка накрыла лицо ладонями и облокотилась на плечо Эша, ее худенькое тельце сотрясали тихие рыдания.
– Но что еще хуже, – медленно продолжил Лука, – так это ты, Малин Штром.
– А что я? – мой голос был лишь сухим шелестом.
– Кейз отказывался выдать тебя после того, как его захватили, так что мой отец рассудил, что ты много значишь для Повелителя теней. Ивар с особой тщательностью подошел к заклятью, чтобы убедиться, что твое лицо внушает лютую ненависть.
Каждое слово впивалось мне в живот как тупой, раскаленный кончик ножа. Я дрожала и едва заметила, что большая рука Хагена удерживала меня, сжимая плечо.
– Ты говоришь, что Кейз меня ненавидит?
– Боится тебя, презирает, желает убить – не могу сказать, насколько глубоко зайдет его брезгливость, пока форвирринг не закрепится.
Я не могла дышать. Я прижимала руку к груди, пока не набрала достаточно воздуха, чтобы заговорить.
– Он… он не знает меня?
– Нет, дэнниск Штром, – Лука пару мгновений заламывал руки, затем шагнул ко мне ближе. – По правде говоря, то, что он не знает тебя, дает тебе небольшое преимущество. Никто, включая Кейза, не сознает, что может делать твой месмер. Ивар полагает, что ты – воровка, а не… – Лука прочистил горло и бросил взгляд на мои пальцы. – А не наследница королевства.
Костровую яму накрыла тишина, но внутри моего черепа бушевал хаос. Мысли начинались, но конца не находили. Ненависть лихорадкой бурлила в венах. С жутким содроганием по моему телу прокатились, сталкиваясь, два желания: перестать существовать и спалить ворота Черного Дворца.
Я сделала шаг к сыну Лорда Магната.
– А могу я украсть фальшивые воспоминания?
– Думаю, да. Я всю ночь провел, читая о древних дарах все, что у меня было, и не нашел ничего, говорящего, что фальшивую память нельзя забрать точно так же, как и любую другую.
Огонек чего-то похожего на надежду затеплился в груди. Я очищу Кейза от каждой запятнанной мысли. Проблема была в том, что, если Повелитель теней хочет меня выпотрошить, то подобраться к нему достаточно близко, чтобы коснуться его губ своими, окажется непросто.
– Вы с Хагеном должны знать, что ваш отчим сделал то, что было необходимо, – продолжал Лука.
Хаген встал с бревна, в каждой морщинке на его лице была написана тревога.
– Что он сказал?
– Он сделал неизвестную женщину – тебя, Малин, – главой загадочной гильдии. Хаген спланировал нападение, после того как познакомился с одним из воров этой женщины в тюрьме.
– И какую же причину для организации такой атаки он назвал? – спросил Хаген, словно почти ожидал такого прикрытия.
– Акт мести, направленный против Йенса за то, что он так и не освободил твою северную семью. Он выставил все так, будто ты знал, что тебя продадут, так что ты и тот вор придумали нанять гильдию женщины и напасть.
Я покачала головой.
– Но…
Лука поднял руку, затыкая меня.
– А дальше – хуже и жестче. Согласно Йенсу, Хаген нанял гильдию, чтобы уничтожить не только маскарад, но и весь Дом Штромов. Начиная с единственной дочери Йенса. Этим утром доложили, что Малин Штром найдена мертвой. Ей перерезали горло на сеновале Дома Штромов. Она умерла задолго до того, как воры, нанятые ее коварным сводным братцем, напали на Маск ав Аска.
Кровь отхлынула от моего лица.
– Йенс так и сказал? Зачем ему говорить, что я умерла?
– Затем, что мой отец знает, что у него есть падчерица, так? – Лука выгнул одну бровь. – Даже если Йенс все эти годы старался сделать тебя безликой, никем, Ивар все же знал о твоем существовании. А таким образом у моего отца не будет причин связывать Малин Штром с женщиной, которая практически уничтожила моего брата на Маск ав Аска.
Отвлечь внимание Ивара от меня имело некоторый смысл, но в груди туже затянулся гадкий узел осознания того, что вся вина падет на Хагена. Скидгарды уничтожат его, если снова поймают.
– Кейз считает Малин мертвой? – спросил Хаген. – Его это расстроит больше, чем кого бы то ни было. Уж конечно, он помнит детство, проведенное с нами.
Лука переступил с ноги на ногу, словно не зная, что сказать в ответ.
– Как я и говорил, с момента форвирринга он… он, кажется, не знает, как был привязан к Дому Штромов. Сомневаюсь, что он вообще помнит свою девочку с сеновала.
Я была холодна, как камень. Замерзшая. Затвердевшая. Я внутренне разбилась на тысячу разных кусочков, кричала и разваливалась до основания, в то время как снаружи оставалась неподвижной и непоколебимой.
– Но если Кейз увидит ее лицо… – Хаген не договорил, вяло указав рукой в мою сторону.
– Его воспоминания изменены, – сказал Никлас, в его голосе чувствовалось раздражение. – Вы все что, не понимаете, о чем нам говорит Лука? Истинная память могла и остаться, но она скрыта. Похоронена. Изменена. Смотрите на это, как хотите, но он не узнает никого из нас. Он убьет Малин прежде, чем она сможет подобраться достаточно близко, чтобы хотя бы попытаться украсть фальшивую память.
– Так значит, надежды нет, – слова скользнули меж моих зубов тихим, опасным шепотом. Я мрачно взглянула на Никласа, по-настоящему злясь не на Фалькина, а скорее желая уничтожить все королевство за то, какую жизнь оно уготовило Повелителю теней. – Сделанного никак не исправить, так что мы просто отвернемся от него.
– Такого никто не говорил, Малин, – сказал Никлас, его голос был почти таким же ядовитым, как и мой.
– Лука, почему нельзя просто рассказать ему, что случилось? – спросил Раум. – Если он узнает тебя, то тебе он поверит.
– Не может все быть так просто, – пробормотал Никлас, его настроение портилось с каждым мигом.
– К сожалению, Никлас прав, – сказал Лука. – Боюсь, Норны, благословляя первых в нашей родословной дарами памяти, были особенно жестоки. Попытка разрушить заклятье Ивара, просто сказав Повелителю теней, что он в ловушке месмера, приведет к противоположному результату. Он нам не поверит, и любые сомнения, что он выстроит вокруг своих истинных воспоминаний, лишь усилят магию форвирринга. Если мы начнем кричать на него, расскажем, что он напал на Маск ав Аска, если расскажем, что Ивар манипулирует его сознанием, боюсь, это лишь прочнее привяжет его к моему отцу и оставит нас в его глазах лишь предателями и врагами.
Хаген разочарованно фыркнул.
– Значит, у нас осталось мало времени, прежде чем он, вполне вероятно, потеряет рассудок, но мы не можем рассказать ему правду, иначе он окажется в плену неразрушимого заклятья.
Челюсть Луки дернулась.
– Все именно так, да. Его фальшивые воспоминания сильны, но, если верить тому, что я прочитал, их можно разрушить. Настолько, что мы сможем заручиться некоторым доверием, так что он, вероятно, подпустит к себе Малин.
– Ну и как нам это сделать? Если он смотрит на нас – на Малин – с желанием убивать, то как нам вообще к нему подобраться? – рявкнул Раум, ускорив свою бессмысленную ходьбу туда-сюда. Казалось, он готов перерезать горло любому, кто к нему приблизится.
– Раум, – Вали хлопнул Раума рукой по плечу и сжал пальцы. – Разве мы страшимся невозможного?
Под глазом Раума дернулся мускул. Он удерживал темный взгляд Вали по меньшей мере пять вздохов, прежде чем с горькой усмешкой стряхнул его руку.
– Нет, но лучше, когда нам, мать его, платят за такое. А в этот раз я пенге не хочу. Я хочу крови.
– Хорошо. В такой ситуации хитрость Кривов и Фалькинов покажет все, на что способна, – сказал Лука.
– Мы будем там, – произнес Никлас, вставая со своего места и начиная мерить шагами площадку, – чтобы присматривать за ним, проверить, не получится ли всколыхнуть какие-то воспоминания, если с ним поговорить.
Лука покачал головой.
– Слишком надавите – и, как я уже сказал, это может…
– Нет, я знаю, – ответил Никлас. – Мы сыграем роли, как часто и делаем. Войдем под прикрытием, позволим ему пообщаться со знакомыми лицами, пусть даже он и не поймет, что они ему знакомы.
Лука обдумал эту идею.
– Может и помочь. Но вы должны играть роли. Ни шепота о том, что его захватил Лорд Магнат.
– Одна проблемка, – хрипло сказала Това. – Нас всех могут узнать.
– Мы что-нибудь придумаем, – Никлас взмахнул рукой, отгоняя ее тревоги. – Мы же не новички в том, чтобы прятаться у всех на виду, Тов.
– Хорошо, – сказала я. – Тогда пошлите меня, и…
– Нет, – резко ответил Лука. – Ты стала мишенью для проклятия Ивара, так что спрятать тебя от Кейза будет почти невозможно. Скорее всего, то же самое можно сказать о Никласе и большинстве Фалькинов.
– Почему? – спросила Джунис.
Челюсть Луки напряглась.
– Хотя бы потому, что предавший человек уже детально описал вас всех моему отцу. Без плана и безопасного способа войти вас сразу же узнают.
Никлас выругался, но настоял на том, что послать нескольких Кривов может оказаться достаточно. Мой рот молчал, но внутри я орала и бесновалась, отчаянно желая в этот же миг оказаться прямо перед Кейзом. Я заберу его боль; я отведу его домой.
– Начинается новая игра, друзья мои, и нам нужно планировать шаги, – сказал Лука, когда обсуждение поутихло. – Но эта схема нужна не только для того, чтобы выкрасть Повелителя теней. Мы собираемся украсть королевство.
Его взгляд смягчился, когда он посмотрел на меня. Я не хотела, чтобы он был мягким. Я хотела твердости. Зазубренной, острой ярости. Я хотела иметь все причины ненавидеть Дом Гримов, даже его. Может, он нам и помогал, но я буду держать сына Ивара на расстоянии, не стану ему доверять и буду пристально следить за ним.
Понизив голос, Лука продолжал:
– К закату или завтрашнему рассвету я, пожалуй, смогу точно сказать, насколько Кейз на самом деле поражен заклятьем. Немалое дело – затмить хорошее воспоминание или превратить его во что-то отвратительное. Но пока что – будь осторожна. Ты помечена в его голове.
Мой череп таранила тысяча вопросов, но я не могла озвучить ни одного. Насколько силен был Ивар? Как его можно остановить? Если мы пойдем спасать Кейза, то как нам это удастся, если он хочет перерезать мне горло?
О боги. Я так жаждала его прикосновения. Эти жестокие руки убивали, грабили и причиняли боль. Но со мной, в моменты тишины – никто и никогда не касался меня столь нежно.
– Хотел бы я принести более добрые вести, – сказал Лука, когда я так ничего и не ответила.
Никлас хлопнул в ладоши.
– Мы не можем терять время. Лука, я должен изучить все тексты о месмере, что ты можешь дать, – лидер гильдии Фалькинов уставился на меня с новой яростью в глазах. – У всякого месмера есть слабости, ниточка, потянув за которую, можно уничтожить силу, которую он призвал. Месмер памяти может быть одним из сильнейших, но и бороться ему приходится куда отчаяннее, чтобы оставаться сильным.
– То есть? – спросил Хаген.
– Собственная воля человека. Кейз годами защищал Малин, – сказал Никлас. – Это будет непросто стереть.
– Но я же его враг.
– В фальшивом воспоминании, Малин. Мы заставим его усомниться в нем, как Лука и сказал, – Никлас положил руки на свои бедра и взглянул на огонь. – Я найду способ.
Пока собравшиеся вокруг костра бормотали и строили планы вместе с Лукой, я повернулась к солнцу, поднимающемуся над деревьями.
Если все сводится к силе воли, то ни у кого в этом ужасном королевстве не было больше желания противостоять Лорду Магнату, чем у Повелителя теней.
Я прижала кончики пальцев к губам, закрыла глаза и ухватилась за мысль о ярком рассветном золоте его глаз. «Борись, Кейз. Борись и будь готов. Я разорву это королевство на клочки, чтобы добраться до тебя».
Глава 3. Повелитель теней
Во мне была ненависть. К нему. К ней? Я не смог бы сказать. Каждый холодный рассвет был одинаковым. Пот на лбу, разогнавшийся пульс и легкие, сжимающиеся так плотно, что трудно дышать. И вся эта пытка заканчивалась, как только вставало солнце.
Но в те моменты, когда город был накрыт мрачными туманами с Воя, я был заперт во тьме, из которой не мог сбежать. Во тьме, которая не приносила мне утешения.
У меня уже не было сил пытаться понять, откуда исходила эта горячая искра ярости. Казалось, что сон приносил мне ясность, но все сметалось прочь, как только я просыпался.
Морозный воздух из открытого окна, обжигая, кусал меня за лицо. Я оторвал взгляд от перекрытий закругленной комнаты в башне и обратил взор к рассветной дымке.
Верхняя комната башни скидгардов возвышалась над всеми прочими в Черном Дворце. Здесь Лорд Магнат держал своих любимцев. Альверов, которые посвящали свои силы и жизни служению линии Гримов.
Я был любимцем, вернувшимся домой.
Спустя годы службы за морем… где-то. Пекло, мои мысли ускользали от меня, и в итоге к голове тревожно прилила кровь. Уже несколько недель я не мог вспомнить ни одной ночи до маскарада, и я не знал, как не дать дырам в моих мыслях разрастаться.
Я был злоносцем Черного Дворца. Темным альвером, что пугал народ одним лишь промельком чернильного мрака своих глаз. Сломанному разуму меня не уничтожить.
Я посвятил свое существование защите моего Лорда Магната и его положения как высшего закона в регионах Востока. С каждым ровным ударом сердца я сознавал это как истину. Тогда почему, когда опускались ночные тени, я так его презирал?
Во снах ее лицо было передо мной, манящее, прекрасное. Мучительное напоминание о том, что я недостоин столь высокого положения в Черном Дворце. Как мог я звать себя верным, когда женщина, пытавшаяся убить Наследного Магната, жила у меня в голове? В моих самых грязных мыслях.
Еще одна ночь беспорядочных, скверных снов.
Все они начинались одинаково. Воровка у меня в руках, шанс избавить регионы от ее хитрости и зверств, но вместо того, чтобы прикончить, я ее целую. Жестко. Жадно. Я срываю с нее одежду. Мы впиваемся друг в друга ногтями, пока оба не оказываемся раскрасневшимися и растрепанными, насытившимися и задыхающимися.
Казалось, что с каждой проходящей ночью сны становились все более яркими, более ужасающими. Как это возможно, что какая-то женщина могла так крепко засесть в моих мыслях, хотя я никогда ей и слова не сказал, никогда не касался ее, а всего лишь пережил ту ночь, в которую она явилась, чтобы напасть?
Я заслуживал ножа у горла, а не почетного места.
Когда ее лицо заполняло мою голову, лицо Ивара заслоняло чистое, мерзкое презрение.
Пекло, во тьме я придумывал тысячу способов вонзить свой клинок в его сердце. При свете дня Черный Дворец все еще выслеживал убийцу, а Лорд Магнат Ивар был милостивым благодетелем, что вытащил меня из прозябания в нищете.
Я сбросил одеяло с ног и уселся на краю кровати. Почему я вообще сомневался? Я спал на перине из гусиного пуха, в то время как люди внизу спали в свином дерьме. Меня кормили едой с кухонь Черного Дворца, в то время как малолетние сироты молились о том, чтоб отыскать яблочный огрызок в куче мусора.
Но боги – в чьем существовании я не был уверен, – мучили меня.
Дверь комнаты сотряс тяжелый стук.
– Злоносец.
При звуке этого голоса я сильнее вцепился в край кровати. Моя ярость вспыхнула лишь от одной мысли, что он стоит рядом.
– Я встал, Сабэйн.
Он звал меня злоносцем, моим истинным титулом, но я не мог заставить себя звать его светоносцем. Это казалось неправильным. Пусть мы и были едины в своей преданности Лорду Магнату, была в Сабэйне Луре тьма, которую можно описать как угодно, но только не светоносной.
– Леди Магнат желает встретиться с тобой, а затем мы должны обойти территорию в поисках юного лорда, – сказал Сабэйн.
Моя челюсть дернулась. Прошлым вечером во время трапезы Леди Магнат послала сообщение, что я должен встретиться с ней в ее спальне. Мой желудок раскачивался на волнах тошноты. Она была не из тех женщин, к которым мужчина может отправиться без свидетеля.
Но проигнорировав Леди Грим, я мог бы просто отрезать кончики своих пальцев и проглотить их, не жуя.
По крайней мере Сабэйн дал мне отговорку – поиски Луки. Я не сомневался, что тот шатается по территории Дворца, но надеялся, что окажусь поблизости, когда Сабэйн назовет его юным лордом прямо в лицо. Этого хватит, чтобы Лука сорвался, и мы тогда сможем придумать хитрый план, как подмешать в броан Сабэйна эликсир, вызывающий нарывы.
Планы. Ухищрения. Манипуляции. Они все давались мне естественно, и я это ненавидел. Такие вещи ставили меня в один ряд с ворами, что напали на Маск ав Аска, и их отвратительно прекрасной главой гильдии, которая явно искала смерти.
– Злоносец!
– Да пекло же, иду я, Сабэйн! – Я встал с кровати, натянул через голову черную тунику и застегнул поверх нее темный гамбезон [1].
Через плечо я перекинул перевязь из вареной кожи и взглянул вниз, на дворовую суету Черного Дворца. Крепостные и смотрители трудились, чтобы среди камней не пробивались сорняки. Они подрезали и подстригали, отсекали и подметали.
Лента, вытканная из серебряной нити звездного света, развевалась, зацепившись за ветку дерева подо мной.
Маск ав Аска закончился меньше двух недель назад, но с ночи фестиваля в Клокгласе произошел сдвиг, во всех регионах. Ивар набирал больше власти, больше поддержки. Кое-кто подозревал, что он планировал заявить права на трон. Тот пустовал слишком долго, а он уже почитался как авторитетный правитель.
Лорду Магнату потребуется мощь сильного месмера за спиной, если он захочет захватить корону.
Я буду тем, кто станет ее защищать.
Я закрепил за спиной ножны со скидгардским саксом и покинул комнату.
Сабэйн стоял, прислонившись к стене. Его одеяние бросало вызов моему: жемчужно-белые туника и гамбезон были украшены серебряными и золотыми нитями. Единственные темные вещи в нем – это пояс и клинок. Меч из черной стали. Я завидовал этому оружию и не верил в историю Сабэйна о том, что он якобы нашел его в оружейной, а Ивар настоял, чтобы светоносец взял его для личного пользования.
Такое оружие могли бы подарить Лорду Магнату или одному из его сыновей. Но каким-то образом им завладел этот ублюдок.
Сабэйн зыркнул на меня. Он был на полголовы выше, но его тело выглядело узким и тонким. Его уши венчали чуть заостренные кончики, и я подозревал, что по его венам бежит капля крови фейри. От этого он был еще сильнее и куда хитрее. От этого я ненавидел его чуть больше.
Его сложение не устрашало. Рядом со мной он выглядел более слабым.
Но эти глаза всегда заслоняло бледное мерцание, похожее на звездный свет. Капля месмера, чтобы скрыть тьму его истинной натуры.
– Ты проспал, – сказал Сабэйн, его голос был грубым и напускным.
– Может, это ты встал рано, – я размял плечи и бросил взгляд вдоль коридора, ведущего к винтовой лестнице.
– Думаешь, мудро заставлять леди ждать? – он фыркнул, придумывая всякое своей извращенной головой, уж точно.
– А думаешь, мудро стричь свои волосы так, как ты? – я потер рукой его коротко стриженную макушку. Не было ни косичек, ни узелков, обычных для стиля альверов и скидгардов. – Так ты выглядишь почти как младенец, который только что выбрался из своей maj между ног.
Я ускорил шаг и пошел перед ним, чтобы спрятать улыбку.
– С твоей стороны было бы мудро проявлять уважение, – Сабэйн тоже ускорил шаг и прижал губы к самому моему уху, горячо дыша мне на шею. – Даже если ты будешь спать с леди за спиной Лорда Магната, тебя не всегда станут защищать, злоносец. Кое-кто может подумать, что твоя нехватка уважения граничит с изменой.
Если бы он только знал, как сильно я презирал это место. Людей, живущих здесь. Если бы он только знал, сколь многому я не мог найти причин, то тут же швырнул бы меня на клинок Ивара, не задавая вопросов.
Я остановился возле толстой отполированной двери и потянул за ручку. Прежде чем шагнуть внутрь, я повернулся к нему с довольной ухмылкой.
– Зависть тебе очень не идет, Сабэйн. Ничего не могу поделать с тем, что Леди Магнат находит меня более… желанным. Передай Луке, что я могу задержаться. Я чудо какой выносливый.
Я мрачно хохотнул и захлопнул дверь у него перед носом.
Издевательства над Сабэйном были светлым пятном в хаосе и тенях, которые я никак не мог прогнать из своей головы.
* * *
Комнаты Леди Магнат всегда воняли шафраном и дымом шалфея. Она была женщиной суеверной и чересчур полагалась на провидцев, которые говорили с воображаемыми богами и звездами, а потом докладывали леди обо всех тех жутких вещах, что с ней произойдут.
Один из ее провидцев примостился на трехногой табуретке возле тазика для умывания. На голове – черная накидка с капюшоном, так что я мог различить только выкрашенные сурьмой губы. Они поблескивали влажной слюной, потому что наводящий жуть полудурок все облизывал свою толстую нижнюю губу. Словно я был едой, которая случайно забрела в его ловушку.
Пекло, от всех этих ведьмовских провидцев по моей спине бегали колючие мурашки страха.
В главной комнате имелся небольшой камин, обложенный камнем. Пол был покрыт грубыми коврами из меха и вытканными из веревочек половиками. У леди было несколько плетеных скамей и стульев, но она возвела в центре невысокий помост, обращенный к огню, и поставила туда претенциозное кресло, которое занимала, как треклятая королева.
При звуке моего появления она резко обернулась и посмотрела на меня. Бритта Грим была на несколько лет моложе Ивара. У нее были темные волосы с несколькими покрытыми инеем прядями, будто искусственно вплетенными. Эта женщина имела такие же пронзительно-голубые глаза, как и Лука, и она могла бы быть прелестной, если бы не бесконечные приступы тревоги или ее хлесткий характер.
На скамье сбоку от ее помоста сидели двое мужчин в изящных туниках. Еще два ее любовника, это точно.
– Злоносец, – сказала она, чуть задохнувшись. Щелкнув пальцами, она указала любовникам на дверь. Те подчинились, и каждый прикоснулся к ней по-своему. Погладил ее волосы, поцеловал кончики пальцев – но оба посмотрели на меня с завистью. Будто я решил заявить права на то, что принадлежало им.
Когда мы остались одни, Леди Магнат указала на скамью для своих любовников.
– Садись.
Я не хотел садиться. Каждый инстинкт во мне противился всему, чего от меня требовали в Черном Дворце. Я был как непокорный ребенок или, как предпочитал Сабэйн, предатель. Однако чем больше я пытался противостоять, тем сильнее ощущал боль в черепе, покуда перед глазами не начинали плясать черные точки.
Я присел на край скамьи, положив руку на рукоять своего сакса.
Один долгий напряженный миг Бритта изучала меня. Ее губы приподнялись в улыбке, и она погладила изгиб моего уха.
– Ты стал таким… внушительным, злоносец.
Ее прикосновение было ножом для моей кожи, острым и болезненным. Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не отдернуться. Осторожными движениями я отстранился и расправил плечи, глядя на нее.
– Чем я могу служить вам, миледи?
– У меня много вариантов, – она вздохнула. – Но полагаю, ты не передумал с последнего раза, когда я спрашивала?
К горлу подступила рвота.
– Со всем уважением, я не могу. Лорд Магнат – мой господин, и это было бы актом предательства.
Каждая встреча с Леди Магнат превращалась в запрос присоединиться к ней в постели. Я не сомневался, что многие думали так же, как и Сабэйн, и подозревали, что я нашел к ней подход. Ну и пусть. По правде говоря, Ивар не имел никакого отношения к моему отказу, но я начинал верить, что я был неполноценным, когда дело касалось женщин.
Другого объяснения у меня не было.
Когда альверы находили удовольствие друг в друге, когда скидгарды ходили в дома утех, я не мог отыскать в себе желание, чтобы меня при этом не затошнило. Не видя лица проклятой воровки, чье горло я хотел одновременно перерезать и поцеловать.
Бритта вздохнула и поглубже уселась в кресле.
– Увы, я призвала тебя сюда не удовольствия ради, злоносец. Суровые обстоятельства заставили меня просить тебя о встрече. И я должна быть уверена в твоем молчании. Если ты шепнешь кому-то хотя бы слово о том, что я собираюсь тебе рассказать, я проинформирую Лорда Магната обо всех тех случаях, когда ты домогался меня. Как ты и сказал, любви у него ко мне, может, и нет, но я все равно принадлежу ему. Он увидит в этом предательство высочайшей степени.
Моя кровь похолодела. Какого пекла? Эта женщина всегда была сложной, но это можно было терпеть.
И вдруг она стала самой опасной частью моего дня.
Я прочистил горло и, вобрав в себя кислый лед страха, пульсирующий в ее венах, затенил свои глаза. Чтобы запугать или же скрыть собственное беспокойство. Но что-то вывело ее из равновесия, и я воспользовался этим, дабы молча напомнить ей, что во мне нет ничего простого и легкого. Я здесь для того, чтобы подчинять страх и убивать им.
Ее глаза широко распахнулись при виде моих, но она даже и не подумала отозвать свою угрозу.
– Если я предам кого-то из Дома Гримов… – я сжал пальцы в кулак на колене, мучительно подбирая слова. Я хотел предать их так же сильно, как хотел дышать. Но было и уважение к положению Лорда Магната, от которого я не мог отмахнуться. – Если я предам вас, то предложу вам свой собственный клинок, чтобы вы убили меня им, Леди Магнат.
– Хорошо, – она поерзала в кресле, удерживая мой взгляд. – Ты был хорошим компаньоном моему младшему сыну.
– Как и он мне, – сказал я.
– Да, – она хмыкнула и принялась рассматривать глиняную миску, заполненную водой и плавающими в ней цветами. – Он отличается от нас. Естественно, мы позволяем ему заниматься тем, чем ему нравится, раз уж он не проявляет интереса к вопросам политики и власти.
В действительности Дом Гримов вообще не замечал Луку. Он мог собирать против них армию, а они об этом даже не догадаются.
Бритта продолжила:
– Ты можешь помочь моему сыну продолжать жить в блаженстве, пока его семья будет править этой страной.
– А есть причина, по которой он не смог бы этого делать, миледи?
– Наша жизнь скоро изменится, злоносец, и мне требуется твоя помощь в том, чтобы все прошло так безболезненно, как только возможно. От моего внимания не ускользнуло, что у тебя есть определенные навыки, когда дело касается людей. Я имею в виду то, как вытаскивать из них информацию.
Моя челюсть напряглась. Я не сознавал, что она заметила мою склонность манипулировать другими, заставляя их поступать по-моему. Я был незаметным, как мне казалось. Разузнал о грязном прошлом нескольких альверов в башнях скидгардов, чтобы они не стояли на моем пути к тому, чтобы возглавить альверов Лорда Магната. Я надавил на нескольких горожан угрозами рассказать женам и мужьям об игорных долгах, тайных любовниках или краже лишних пенге с их торговых прилавков.
Прогибать, давить и уничтожать других было моей второй натурой. Я не тратил время, пытаясь разобраться, делало ли это меня коварным или мудрым.
– Ну? – надавила леди, когда я умолк. – Я права или допустила ошибку в своих суждениях?
– У меня есть способы добывать информацию, Леди Магнат.
– Хорошо. Потому что есть кое-что, что я должна тебе поведать об одном месте, которое ты должен найти, и… жизнях, что ты должен отнять.
– Вы желаете, чтобы я кого-то убил?
– Двоих, – сказала она. – Они представляют большую угрозу для нашего будущего королевства, злоносец.
– Будуще его королевства?
Она принялась теребить юбки.
– То, что я собираюсь тебе рассказать, потенциально может уничтожить нас, если об этом узнают не те люди. Ты понимаешь?
– Понимаю. Я никому не скажу, миледи.
Она кивнула и несколько минут смотрела на свои колени, прежде чем поймала меня своим пристальным ледяным взглядом.
– Ивар умирает, злоносец.
Эти слова повисли между нами, как дуновение дурного воздуха. Ядовитого. Вонючего.
– Как… Как вы об этом узнали? – Ивар был сильным мужчиной. Гипнотик – по меньшей мере, как мне казалось, – способный создавать такие великие иллюзии, что люди верили, что его слова – истина. Я сам был свидетелем его силы, и он был еще не так стар, чтобы Иной мир призывал его.
Леди вздохнула.
– Кажется, этот дурак доверился не тому эликсирщику. Эта сука травила его, медленно. К тому времени как появился эффект, было уже слишком поздно. Его кровь уничтожает его внутренности, и никакой эликсир, никакой медицкий теперь не могут это остановить. Ивар, ты и я – единственные, кто знает. Ничего не говори моим сыновьям об этом.
Лука не особенно любил Ивара, но все же тот был его отцом. Это могло стать ударом, о котором он даже не догадывался.
– Зачем вы рассказали об этом мне, миледи?
– Затем, что, когда Лорд Магнат войдет в чертоги богов, этому королевству потребуется новый правитель. Король. Ивар уже организует первое восшествие на престол со времен древних войн. Естественно, эта честь выпадет моему старшему сыну, Ниаллу.
– Король? Но пророчества о королеве…
– Да, я знаю, что говорят мифы, – горько ответила она. – Это будет Ниалл. Ивар и я позаботимся о том, чтобы Дом Гримов стал королевским домом. И все же эти пророчества меня тревожат; есть секреты, обременяющие наше семейство, которые могут нас ослабить. Я желаю, чтобы ты избавил нас от сорняков в нашем саду.
Я не понял ее аналогии, но волосы на затылке встали дыбом.
– Если для Дома Гримов есть угрозы, я избавлю вас от них.
Жестокая улыбка заиграла на ее розовых губах.
– Я надеялась, что ты это скажешь. Используй свои таланты, чтобы отыскать информацию, злоносец, и будешь вознагражден.
– Какую информацию мне искать?
– Местонахождение мальчика и молодой женщины. Все, что я знаю: они укрыты где-то в регионе Хемлиг. Кровь этих двоих может, вероятно, позволить им заявить права на трон.
Значит, пророчества верны. Я сглотнул волну опасений, ожидая, что она продолжит.
– Найди их, злоносец. А когда найдешь, – сказала она голосом низким и темным, – я хочу, чтобы ты их убил.
Глава 4. Воровка памяти
– Когда Лука возвращается? – выдавила я, поднимая угол тяжелого сундука, наполненного старыми деревянными кувшинами.
Расположиться всего в пяти лигах от ворот Черного Дворца было рискованно. Мы нашли приют в пивной «Уловка»; ее хозяин, Дрик, когда-то заключал сделку с гильдией Кривов. Один из их более дружелюбных знакомых. Человек низкой морали со склонностью заключать сделки самого нездорового характера.
Я подозревала, что ему нравится наблюдать за работой Кривов.
И все же он был не в восторге от известия о том, что Лорд Магнат заключил Повелителя теней под стражу и хочет использовать его как оружие против народа Востока.
– Он, мать его, оружие низов, – не меньше дюжины раз пробормотал Дрик с тех пор, как мы прибыли прошлой ночью.
Повелитель теней не был оружием. Он был всем моим сердцем.
Дрик разрешил гильдиям остановиться в его пивной на краю городка, прилегающего к Черному Дворцу, но он рассчитывал, что мы проживание отработаем.
Това поморщилась, ухватившись за другой край.
– В пятый раз говорю, он уйдет в течение часа.
Дагни прыснула на другом конце комнаты, пытаясь там отмыть грязное переднее окно. Я бросила на нее мрачный взгляд, но он ничуть не загасил ее улыбку. Эш и Ханна помогали Гуннару и Хагену поднимать столы и стулья, оттирая полы, заляпанные элем и блевотиной.
Куда ни глянь, всюду были Кривы, сменившие клинки и луки на мыло и щетки.
Мы с Товой, совсем задыхаясь, уронили сундук за прилавком пивной. Вокруг наших лодыжек взметнулось густое облако пыли.
Това вытянула руку, разминая плечо, а затем уставилась на меня с мрачным прищуром.
– Мал, ты мне очень нравишься. Не просто потому, что ты королева в изгнании, – это само по себе делает тебя довольно интересной, – а потому, что ты чертов Крив. Но я богами клянусь: если ты еще хоть раз спросишь меня о плане, я могу тебе и рот зашить.
Я нахмурилась.
– Ну уж прости, что я из-за сегодняшнего немного нервничаю. Не выполнив этот пункт, мы не можем перейти к следующему.
– Да, я знаю, – сказала Това. – Но ты же самой себе делаешь хуже всеми этими переживаниями. Мы готовы, мы на месте, и он у нас прямо под носом.
Я прикусила нижнюю губу, колеблясь.
– А ты не боишься увидеть его, зная, что он не будет прежним?
– Боюсь, – ответила она. – Но я также надеюсь, что он будет больше похож на себя, чем мы думаем.
– Он, мать его, слишком упрям, чтобы было иначе.
Това фыркнула, усмехнувшись, но веселье быстро прошло, когда Никлас, Раум, Вали и Лука протопали в главный зал пивной. Лука и Никлас вполголоса переговаривались, пока Никлас вручал Луке пачку листов пергамента.
Раум нацепил шкуру с оленьими рогами над головой, на его груди красовалась кожаная броня скидгардов. Вали выглядел практически так же, но его волосы вместо рогов украшали вороновы перья, прицепленные к покрытым рунами бусинам.
Оба Крива поправили пропитанные эликсирами маски, закрывающие нос и рот. Ткань покрывало странное, приготовленное в спешке зелье. Никлас объяснил, что, пока маски подняты, оно будет менять их голоса и цвет глаз.
– Нам нужно что-то, что изменило бы лица, – пробормотал Раум, когда Никлас вручал им маски.
– Ах, так вам нужен эликсир иллюзий, который поменяет все чертово лицо целиком, да? Пекло, да как же я об этом не подумал? – огрызнулся Никлас в ответ. – А вы знали, что эликсир, достаточно сильный, чтобы изменить целое лицо в глазах других людей, нужно варить не меньше чем девятнадцать зорь, а еще кипятить и отмерять точную дозировку? И если вы вдруг не заметили, мы застряли в треклятом лесу, с ограниченными запасами.
– Думаю, Никласу нужно поспать, – пробормотал Раум Вали, явно рассчитывая, что Фалькин его услышит.
Глаза Никласа зажглись диким пламенем.
– Да, Никласу нужно поспать! А еще ему нужно, чтобы вы все, ублюдки, перестали жаловаться, что он недостаточно быстро варит эликсиры. Я, мать его, работаю с тем, что есть.
Никто больше и слова не сказал по поводу меняющих голос масок. Этого хватит, если Раум и Вали смогут избежать встречи с теми врагами в Черном Дворце, кто вернее всего их бы узнал.
Этого должно хватить.
– Я все равно не понимаю, почему я не могу надеть такую маску и пробраться туда сама, – надулась я, когда Раум позволил своей маске повиснуть под подбородком.
Раум заулыбался.
– Слишком рискованно, лапочка. Весь дворец ищет кого-то с твоими формами.
Его доводы ничуть не помогли мне заглушить тревогу, молотом бьющую по венам с самого маскарада. Я должна была идти за Повелителем теней, а не праздно стоять в пивной, глядя, как другие занимаются делом.
Позади Вали и Раума над их облачением суетилась Инге, пытаясь разместить нашивки и эмблемы в строго определенных местах на их телах.
– Пекло, женщина, – рявкнул Вали, когда она попыталась поправить щиток на его руке. – Все нормально.
Инге шумно выдохнула, сдувая с лица прядь волос, и уперлась кулаками в бедра.