Добро пожаловать в некроманты, или Мужчинам вход воспрещен

Глава 1

– Бледно-голубой, – бодро возвестила копошившемуся рядом Кэвину. Мой сотоварищ скептически взглянул на меня, а потом с интересом уставился на пробирку в моих руках:

– У трупа, сожравшего десяток мирных прохожих бледно-голубой спектр? Мортиния пожадничала? – переспросил он, не скрывая презрения ко мне. В принципе я не ожидала иной реакции от того, кто вынужден был числиться в моих подчиненных только потому, что я женщина. И дело здесь не в дискриминации по половому признаку. Дело в том, что некродар и представители сильного пола – понятия несовместимые. Обладают этими способностями исключительно дамы, не считая редчайших исключений (уж пардоньте за каламбур). И Кэвин к этим исключениям аж никак не относился, поэтому даже брать в руки мортиний не мог, дабы не стать тем, кого мы сейчас тестировали на погосте. Для бездарных это лютейший яд.

– То есть, десятки жителей окрестных деревень были заедены мирным трупиком, который даже еще внешне на живчика похож один в один? – продолжал допытываться мой напарник, а по совместительству и брат моей шефини Наины. Начальница моя тоже, к слову, точила на меня красивые зубки, ибо когда мы с Кэвином в одно время пришли претендовать на вакантную должность в районное отделение ведомства «Вне жизни», ей пришлось взять меня, а своего бездарного братца завернуть назад до лучших времен. Впрочем, скоро освободилось еще одно место – ходячие задохлики загрызли нашу сотрудницу, попавшую в волчий капкан. И одаренной соискательницы тогда не нашлось. Так в нашей управе появился молодой, амбициозный и не шибко жалующий меня родственничек начальства. Своей неудачи во время первой попытки он мне не простил, поэтому не упускал случая поддеть. Впрочем, этот кумовской произвол закончился, едва к нам подошла Ольга.

– Не должен бы он восстать, а если и восстал, то заражений от него не может быть. Он еще не ядовит. А у нас девять зомби, и конечности, разбросанные между могил. Ладно, если бы синий… И то они не такие кровожадные, – проговорила девушка те простые истины, которые знает каждый из нас. Но восставший индивид похоже правил не читал (поскольку воскресший кузнец Трифон и читать-то не умел), а если и читал, то соблюдать вряд ли собирался. В отличие от Кэвина Ольга не стала переспрашивать, верно ли я рассчитала дозу мортиния. Вскоре подоспела и Кари.

– Бледно-голубой, – хмуря лоб сообщила она. Мы трое уставились на объект ее исследования. Хилый, вероятнее всего болезненный при жизни парнишка лет четырнадцати и не мог давать другой спектр, ведь его почти не коснулись следы разложения. Уж Кари предъявить то, что она не умеет пользоваться веществом, скастованным королевским магом для нашей братии, Кэвин не решился. Кари – правая рука Наины, и перечить ей – это перечить собственной сестрице, а это было не в интересах зарвавшегося юнца.

– Предлагаю вернуться в контору, написать отчет и обсудить это с шефом, – подытожила ситуацию Ольга. Мы синхронно кивнули ей и потопали восвояси.

– Нэвия, на тебе отчет, – бросила Кари, обернувшись в сторону леса, который стеной возвышался за некрополем.

– За что?! – возопила я, но это был глас вопиющего в пустыне, поскольку объяснять мою «избранность» никто не стал. И дело было тут не просто в моей лени, а в том, что дриады устроили брачные игры. А эти дамочки во время совокуплений не пускают в лес никого – заслон такой, что столичная крепостная стена покажется картонным муляжом. И когда эти похотливые царицы деревьев натешутся – не знает никто. Были случаи, когда дриады оставались в загуле несколько лет, дабы восстановить лес после пожара. Надежда на то, что в этот раз ситуация не затянется надолго, ибо катаклизмов никаких не происходило, и лес остается достаточно густым и непроходимым, чтобы дриады быстро удовлетворились. Не исключено, конечно, что сии особы просто решат подольше получать удовольствие от размножения. Но в любом случае, теперь вся бумага наперечет. За каждый испорченный лист придется лично отчитываться перед Наиной, а она любит почитать нотации. Может поэтому старшие коллеги и сбросили все на меня, как на самую неопытную. Загрузить этой работенкой Кэвина побоялись – тут же нажалуется сестренке. А она с него пылинки сдувает… В общем, в таком мрачном настроении я топала за коллегами. Горожане, завидев нас, опасливо расступались. Не то чтобы мы были прокаженными, но с обладателями некродара не слишком любили иметь дело. Ходили слухи, что неугодных мы запросто можем отравить, и уже наутро они проснутся с жаждой отведать человечинки. Чепуха? Согласна, но на чужой роток не накинешь платок. Единственным нашим преимуществом (ну моим, по крайней мере) было то, что мы сами невосприимчивы к яду мертвых, хотя разорвать нас на части они вполне способны. Даже капля некродара служи т гарантией нашей сохранности. И это главная причина, почему в «неживом» ведомстве практически нет мужчин. Они-то как раз и являются в этой нелегкой работе слабым полом. Берут их лишь тогда, когда не находят одаренных, как в случае с Кэвином. Ведь если выбирать между бездарным парнем и девчонкой, то выберут первого. У того будет больше шансов отправить слишком жизнеспособный труп в нокаут без риска самому последовать за ним.

Учреждение наше находилось на окраине города, аккурат рядом с погостом по вполне понятным обстоятельствам. Внешне это ничем не примечательное двухэтажное строение казенного типа из серого необлицованного кирпича. Крутой порожек стал причиной того, что весь первый месяц работы я ходила с огромным синяком на левом колене. Но потом приноровилась и спотыкалась уже у порога в собственном домишке – слишком ровным он стал мне казаться…

Устроившись за своим письменным столом, я принялась за отчет. Я грызла кончик пера и мучительно соображала, как начать. Писательский талант наверняка раздавали тогда, когда я стояла в очереди за неприятностями. Да и гомон в нашем общем с Ольгой и Кэвином и не слишком просторном кабинете не способствовал моим потугам… «После анализа останков тела новопреставленного кузнеца Трифона, мортиний окрасился в бледно-голубой цвет», – дрожащим в моей руке пером вывела в конечном итоге я. И когда уже собиралась поставить в многострадальном отчете точку, меня в спину совершенно «случайно» толкнул Кэвин, пробираясь к своему рабочему месту. Огромная, похожая на жабу, клякса украсила плоды моих трудов. Я буквально взвыла, предвкушая разбирательства с Наиной. Ольга одарила хмурым взглядом Кэвина, но тот смотрел на нас такими виноватыми глазами, что моя подруга снова уткнулась в жалобы горожан, которые (имеется в виду горожане, а не жалобы) то здесь, то там видели мертвяка и просили с ним разобраться. В большинстве случаев жаловались обычные пьянчужки, которые после обильных возлияний видели даже демонов, восставших из преисподней. Но наше ведомство обязано было реагировать на все жалобы и доносы – такое было повеление дражайшего монарха Ольгерда. С одной стороны это казалось разумным, ибо лучше проявить излишнюю прыть, чем допустить чью-то смерть, но с другой при таком количестве «свидетельств» о делах потусторонних нам и спать не полагается. Хотя, справедливости ради, благодаря такому сообщению мы сумели упокоить восставших покойников и не допустить бОльших жертв.

В препаскудном настроении, глядя в серый бетонный пол, я поплелась к Наине вымаливать новый свиток. И уверена, что мне не послышалось как за спиной гыгыкнул Кэвин.

Если бы я знала, что дальше будет, то с места бы не сдвинулась еще часа полтора, но…

Хорошая мысля посещает нас уже тогда, когда фигуральная драка состоялась. В общем я, страдая по поводу предстоящей головомойки, во что-то врезаюсь. Или не во что-то. Приподнимая голову, я лицезрю над собой чье-то очень злое лицо, которое располагалось примерно в полуметре над уровнем моей макушки.

– Если уж природа наделила Вас глазами, клисса (обращение к девушке незнатного происхождения), советую хоть иногда использовать их по назначению, – негромко процедил сбитый мной с дороги незнакомец. Нет, если бы он промолчал, я бы извинилась, и сильно бы раскаивалась, но вот здесь Остапа понесло. Да кто-он вообще такой, чтобы мне замечания раздавать. Не управление по делам восставших мертвецов, а проходной двор какой-то, о чем я и сообщила высокомерному господину в самой грубой форме, на которую только была способна. А чего с ним церемониться? Пусть это и аристократ высшей пробы, судя по манерам и одежде, но распоряжаться здесь права не имеет. Я при исполнении, а это мужчина, пусть и привлекательный сверх меры (уж это я разглядела за те пару секунд, что всматривалась в жертву столкновения), отсюда следует, что бездарь, и никаких чинов по моей линии партии у него нет. И все же, ну что мне стоило прикусить язык или хотя бы пробормотать дежурное извинение?!

– Вот это уже интересно, – с ухмылкой продолжил издеваться надо мной незнакомец, – инстинкт с самосохранения Вам тоже попался бракованный?

С этими словами мужчина отпустил меня и даже как-то придержал, потому что у меня неожиданно отказали ноги и во рту пересохло. Я, смерив нежеланного морализатора уничижительным взглядом, потопала-таки на ковер к начальству. Ладно, каюсь – не удержалась и пару раз оглянулась на направившуюся к выходу фигуру.

***

– Бери уж, – милостиво разрешила неожиданно добрая шефиня, и с барского плеча ссудила мне с десяток бланков.

– Спасибо – неуверенно поблагодарила я, привычно ожидая какого-нибудь подвоха. Но Наина продолжала улыбаться, и неожиданно поинтересовалась:

– Достал тебя мой родственничек?

– Э-э-э , – протянула я, не зная как повежливее сказать правду и не рассердить начальство, находящееся в добром расположении духа.

– Да правду говори, – махнули мне рукой, – не стесняйся. Думаешь я не знаю, что это еще тот жук навозный? Но родня, куда деваться… К счастью, теперь его карьера – не моя печаль.

Хорошо, что я сидела на стуле, в противном случае рухнула бы на застланный дешевеньким ковром пол. Но вот от отвисшей челюсти стул не спасает. Поэтому с распяленным в удивлении ртом я воззрилась на босса.

Очевидно, сжалившись надо мной и отчасти желая поделиться радостной новостью, от которой мое начальство буквально распирало (легко догадаться по лучезарной улыбке) Наина пояснила:

– Это мой последний день. Я уже сдала дела, остались мелкие недоделки. Поэтому запас бумаги береги. Дриады надолго забаррикадировались. Они что-то чуют. Я так подозреваю, что это связано с сегодняшним восстанием новопреставленного кузнеца, и, если быть честной, уже не хочу разбираться. Смена моя уже прибыла, это маг-некромант высочайшего уровня. И Кэвин теперь забота нового руководства. А я могу умыть руки и не поссориться с матушкой. Тем паче, повод закончить карьеру достойный…

Я с удивлением выслушивала этот поток красноречия и понимал, что вообще первая узнаю о кадровых перестановках. И еще один момент – начальствовать будет кто-то пришлый, не один из нас. И если это маг экстра-класса, то каким макаром его занесло в наше захолустье?

– … естественно Альтер будет против того, чтобы я и дальше копалась в останках или гонялась за неупокоенными тушками отдавших концы горожан, – вновь расслышала я голос Наины. Оказывается, моя почти уже экс-шефиня вещала мне о своих успехах на матримониальном фронте. Избранником же первой красавицы округа стал не кто иной, как младший брат короля Ольгерда – принц Альтер. С Наиной его свел несчастный случай. Альтер слыл довольно привлекательным, а его происхождение привлекательность кратно усиливало. Поскольку его брат уже давно и счастливо (хоть и по расчету) был женат на принцессе соседней Тарсии – Альбе, и наследниками в количестве уже восемь штук обзавелся, то Альтер в качестве брачной партии для колеблющейся в своих политических настроениях венценосной соседке ему был не особенно нужен. Брачные контракты уже были заключены с четырьмя государствами, которые могли бы в случае чего стать помехой для Ольгерда на пути достижения континентального первенства. И плодовитость Альбы стала для Рейма настоящим подарком. Восемь мальчиков и две девочки за одиннадцать с лишком лет брака. Сейчас уже королеву плохо помнят стройной, словно былинка на ветру, какой она предстала перед жителями столицы на брачной церемонии. Как шептались Ольга с Кари – им довелось в то время побывать в Нолании (главном городе нашего королевства) – многие подданные его величества охали и ахали, предрекая новоиспеченной королеве скорую смерть от родильной горячки. Однако королева оказалась не только плодовитой, но и выносливой. Не будем забывать и про похождения короля на стороне. Как тут обойтись без адюльтера, если законная супруга постоянно на сносях? И по самым скромным подсчетам по Нолании и ее окрестностям бегает несколько десятков королевских бастардов обоих полов. Воспитываемых, естественно, в дворянских семьях, чаще всего неожиданно по этой причине наделенных этим почетным титулом. Так что недостатка в претендентах на трон наша держава не испытывает.

Но вернемся к Альтеру. Поняв и приняв тот факт, что женить его насильно никто не собирается, и долг перед Реймом найдется кому выполнять, Альтер пустился в настоящий эротический тур по всем окрестностям страны. Забрело его невоздержанное высочество и в наши края. Да так удачно забрело, что сразу напоролось на лесавку. Большую часть года они выглядят как крупные ежики, довольно милые и озорные, но перед холодами, чтобы запастись жиром и силами на долгую спячку, они принимают облик прекрасных дев, дабы вкусить плоти и крови отпрысков рода человеческого мужеского пола. Парням от сей чародейственной красоты крышу сносит напрочь, и неважно, что местные знают о чудных обитательницах нашего пригородного лесхоза. Зову оголодавшей лесавки сложно противиться, особенно, если пошел за ней добровольно. А наш принц не просто пошел, а поскакал, аки молодой олень за трепетной ланью. В общем, повезло высочеству, что у нас был рейд в лесное приграничье. В черте леса мы по старинному уговору не имели права мешать нечисти ловить глупую добычу и употреблять ее по назначению, при условии, конечно, что те придерживаются квоты. Они со своей стороны уговора не нарушали и меру знали. Местных старались не трогать, а вот недалеких туристов, не внявших предупреждению не бродить в лесу в сезон охоты различной магической фауны, харчили с аппетитом.

И вот, идем мы, значит, в поисках очередного слишком бодрого трупа, и слышим крик, постепенно сменяющийся сипом. По команде Наины мы припустили бежать, чтобы успеть, пока лакомка не утащила добычу в лесную чащу, и увидели, как невыразимо прекрасная обнаженная девушка с волосами цвета мореного дуба с наслаждением допивает коктейль из королевской крови. Кровь, вестимо, из тела незадачливого охотника за девичьими прелестями. Увидев наш передовой отряд, лесавка отпрянула от полумертвой жертвы и скрылась в глубинах леса. Поскольку инцидент произошел в приграничье, сложно доказать, что лесавка нарушила уговор. Да и то, что Альтер последовал за ней добровольно, а не под воздействием магии, было ясно, как день.

Принца спасла Наина. Ее дар заключался в том, что она могла исцелять от ран, нанесенных нечистью (и трупами в том числе). Дар был настолько силен, что девушка способна буквально со смертного одра поднять, если дыханье еще теплилось. Впрочем, ежели тебя пырнули ножом во время пьяной дранки, или ты свернул шею, падая с прогнившего крыльца, то тут тебе Наина не помощник. Здесь ее сила не работала. От обычных ран лечись обычными методами. А вот принца на ноги она подняла. После этого высочество ни на кого больше и не смотрел. Словно забыл, что на свете есть еще столько смазливых мордашек. Слал спасительнице цветы, швырял к ее ногам драгоценности, пел под ее окнами серенады (но в этом мало приятного – при всех достоинствах принца его вокальные данные оставляли желать лучшего настолько, что мне кажется, что Наина приняла бы его предложение руки и сердца только ради того, чтобы он больше не пел). Но моя шефиня тогда демонстрировала абсолютное равнодушие к воспылавшему к ней страстью отпрыску королевской фамилии. Я даже стала свидетельницей обрывка разговора между Наиной и Альтером, в котором неприступная дама прямо заявила, что с таким распутником она связываться не желает. Дескать, она не доедает последний кусок хлеба и брак ради денег ей также неинтересен. С ее силой и титул ей не очень-то нужен. В итоге королевское высочество покинуло гордячку несолоно хлебавши. Мы решили, что Альтер сдался, да и Наина тоже так подумала. Целый год даже имя его нигде не всплывало. А до этого нет-нет да и разразится очередной скандал на почве оскорбленной девичьей чести распутным высочеством. А тут вон что…

– … оказывается он все это время свои поместья в порядок приводил, со всеми обиженными девушками и их родственниками вопросы порешал. Клянется, что пока я дышу, мне одной верен будет. Любит меня…

Я с улыбкой взглянула на начальницу. Даже если отбросить тот факт, что Альтер магичке жизнью и здоровьем обязан, то остается еще и то обстоятельство, что Наина была очень красива. Черноволосая, с бледно-розовой кожей, алыми губами, высоким лбом, не слишком длинной, но изящной шеей и стройным тонким станом девушка заставляла быстрее стучать сердца даже древних старцев, давно утративших плотские желания. А здесь молодой, с волчьим аппетитом на все движимое брат короля… Шансов у него не было. И тут Наина взглянула на меня в упор и тихо, почти с угрозой в голосе поинтересовалась:

– Осуждаешь? Ведь не люблю, а просто…

От ее взгляда мне стало не по себе. Дело в том, что у всех носителей некродара ХОЗЯЙКА оставляла отметину в глазах. Это могло быть что угодно: необычный цвет, форма, размер… У Наины, к примеру, один глаз был черный, как непроглядная ночь, а второй синий-синий, как февральское небо морозным утром. Поэтому я почувствовала себя неуютно. Осуждать же…

– Но за что? – удивилась я. – Если сейчас не любите, то полюбите, ведь совершенно точно, он Вам симпатичен…

– Может, за что, что дело неоконченным бросаю? – продолжала допытываться Наина.

Я снова помотала головой:

– Это дело путем и не началось, с ним уже Ваша преемница разберется…

– Преемница? – переспросила начальница, а потом кивнула:

– Ну да, конечно… А ты мне нравишься, – неожиданно призналась она. – И хватит мне выкать. Сегодня жду тебя на вечеринке в честь моего ухода с поста. Заодно представлю всем вам мою… преемницу.

Практически оглушенная новостями и приглашением заодно – раньше я для этих мероприятий не слишком котировалась – вежливо попрощалась и скрылась, не забыв, однако, прихватить с собой запас бумаги, щедро выделенный мне почти уже принцессой Рейма.

***

Домой я добиралась долго. Мой домишко находился на окраине города, и туда человеческая дорога не доходила. Каждый раз после мало-мальски приличного дождя мне приходилось добираться едва ли не вплавь. А я не упомянула, что пару дней назад прошел настоящий ливень? Как пишут в книгах – и разверзлись хляби небесные…. Радовало лишь то, что наша униформа предусматривала сапоги с высоким голенищем, а еще больше утешало, что форму выдавали бесплатно, хоть и тут без бочки дегтя не обошлось – случалось сие не чаще, чем раз в год. Зачастую обувь не доживала до этого великого момента, и приходилось покупать «ходики» у лавочников Перемазавшись по пояс, я ввалилась в родные пенаты. Чертыхалась при этом знатно – сегодня еще на вечеринку топать. Конечно, неожиданное приглашение Наины мне польстило до чрезвычайности, но… Это просто бездна расходов. Во-первых, мне придется внепланово раскошелится на извозчика, и желательно с крытым экипажем (это еще плюс три эльга – денежная единица Реймского королевства, эльгари – мелкая монета), а во-вторых – ломать голову над тем, что надеть. Обычно девушки задаются этим риторическим вопросом, стоя перед полным шкафом, но это не мой вариант. Мой гардероб был беден до неприличия, скорее даже нищ. Уставшая, как собака – сражаться с излишне живыми мертвецами, а потом исследовать останки не самое расслабляющее занятие – я рухнула на ощетинившийся пружинами диван и приготовилась поспать хоть минут надцать, но тут из-за печки вылез Трошка – мой домовой.

– Явилась, горемыка? – поинтересовался мой верный товарищ. Я криво усмехнулась и кивнула.

– Голодная? – вновь проявил заботу домовой.

Я покачала головой:

– Устала. Ничего не хочу.

Однако Трошка с присущим лишь ему ворчанием и бормотанием, похожим на скрип прохудившейся половицы, извлек из застенков табурет, поставил его передо мной, а сверху водрузил глиняную щербатую миску, в которой дымилось нечто необычайно ароматное.

– Ты научился готовить? – воскликнула я, искренне пораженная. И впервые мужичок, ростом едва доходивший мне до пояса, с белой, как сметана головой и черной, как смоль бородой, заимел еще и красное, как помидор лицо.

– Не я, – нехотя признался Трошка, – познакомился сегодня кое с кем. Всего пару дней в нашем городишке, живет в центре…

Тому обстоятельству, что домовой с окраины завел знакомство с обитателем центральных особняков, я не удивилась. Их тропки идут как бы сквозь пространство. Но это только если пригласят. Судя по всему, новый знакомец почтил Трофима приглашением. А еще из этого следует, что я сегодня вкусно пообедаю. Даже не задумываясь, чью стряпню уплетаю за обе щеки, я поведала Трошке о сегодняшних событиях. Мой товарищ почесал подбородок узловатым пальцем и вздохнул:

– Всех упокоили?

Я кивнула. Снова повисло молчание.

– Будем решать проблемы по мере их поступления, – философски подвел итог Трофим. – А вот с одеждой что делать будешь?

– Наведаюсь кое-куда, – ответила я. – Может у Милены какое-то поношенное приличное платье выкуплю.

– Перед новым начальством будешь в обносках щеголять? – хмыкнул домовой.

– Выхода нет, не голой же идти…

На это домовому возразить было нечего. На том и порешили. И после пережитого за день я провалилась в сон, умиротворенная вкусной, сдобренной маслом и травами кашей…

Глава 2

Очнулась я с моей точки зрения непозволительно поздно. За окном уже начинало смеркаться, а это значило, что времени у меня в обрез. Добираться до места придется долго, ведь праздник состоится в городской ратуше – обычно наше управление довольствуется небольшой пристройкой к основному зданию, но для нынешнего торжества это слишком убого. Не каждый день принц крови выбирает суженую, и не каждый день его избранницей становится пусть одаренная, но все же не благородная девушка. Я прекрасно понимала, что абы в чем на этот прием не притопаешь, но все мои сбережения – это пара сотен эльга. Этих денег мне при моих скромных запросах хватило бы до конца месяца, но покупка платья рушила все планы. Даже этого не хватит на новый вечерний наряд. Вот я и направилась к Милене. Вывеска ее магазина была достаточно скромной. Поэтому дамы из высшего света сюда не заходят. И совершенно зря. Ведь товар у Милены был на любой вкус и запрос. А все потому, что эта молодая торговка не гнушалась контрабандой из Тарсии, Фларии, Гаэры и даже враждебного Магерра. Помогала Милене в процветании магазина и одна волшебная вещица, которая делала магазинчик внутри больше, чем снаружи, поэтому Лена еще ни разу не попалась налоговым дознавателям и таможенным надзирателям. Что самое интересное, этот талисман попал к Милене тоже контрабандой.

Когда я переступила порог, то у прилавка встретила саму Лену, а не ее бойкую помощницу. Лицо у женщины было припухшим, как будто она полночи провела в слезах. Но увидев меня, Милена радушно улыбнулась. Быстро подошла ко мне и порывисто обняла.

– Спасибо,– прошептала она. – Мы все успели.

Я мягко отстранилась, а Лена продолжила:

– Благодаря твоему предупреждению мы успели подготовить завещание, привести мага-менталиста и законника, чтобы он засвидетельствовал волю матушки Вотана. Его сестрица и ее мерзкий сынок не успели запустить лапу в наследство. Без тебя, Нэвия, мы бы даже не подумали заняться этим так скоро.

Я грустно улыбнулась. Мой дар был скорее бременем и редко кого радовал. Таких как я называли черными вестницами. Ибо я видела людей, которые вот-вот покинут этот мир. При этом временной интервал был до года. Я начинала видеть вокруг силуэта темную линию, как будто фигуру обвели черным карандашом по белой бумаге. И однажды я различила такой знак у клиссы Эльцхен. Проблема в том, что я никогда не знаю из-за чего придет смерть. И какой она будет не знаю тоже. Знаю одно – она будет неотвратимой. Поэтому зачастую помалкиваю – роль гонца, принесшего страшную весть не приятна никому. Но Милена вытащила магазин в прямом и переносном смысле на своем горбу. Ее супруг Вотан из Гаэры был мужчиной не самым приятным. Однако бесприданница и круглая сирота едва ли могла рассчитывать на лучшую партию, чем клисс (обращение к мужчине незнатного происхождения) Эльцхен. За плечами у него было уже два брака. Обе его предыдущие супруги умерли – одна в родах, другую загрызли оборотни, нарушившие границу Вечного леса. Их вожак публично принес извинения Вотану, выплатил виру, а нарушителей изгнал из стаи. Покинувшие стаю оборотни лишаются иммунитета и могут стать добычей любого охотника. Ибо из Вечного леса их тоже изгоняют, и они вынуждены обитать в приграничье. Вотан их и пристрелил. Правда тогда они были уже в человеческой ипостаси, но горевавшего супруга никто не осудил. А вскорости он взял в жены Милену. Девушка даром, что сиротка, оказалась с хорошей коммерческой жилкой. И магазин клиссы Эльцхен спасла как раз она. Вотан хотел потратить виру на дорогущее надгробие для Валиссы – той самой загрызенной супруги – но Милена убедила вложить эти деньги в дело. А когда магазин стал приносить прибыль, Вотан справил памятник – Милена тут уже не возражала. И пусть по бумагам хозяйкой лавки была свекровь, но крутилась как белка в колесе именно Милена. Вотан предпочитал не вмешиваться – главное, чтобы ему по первому требованию давали деньги на выпивку. А я бы не осудила Лену, если бы она однажды отравила муженька, поскольку после каждой попойки тот колотил жену по черному. Потом извинялся, божился что больше никогда-никогда… А дальше – ваша песня хороша, начинай сначала. Но Лена терпела. Отчасти ради двух девочек-близняшек, родившихся в прошлом году, а отчасти потому, что не хотела бросать магазин, который погибнет либо в алчных лапах старшей сестрицы Вотана и ее великовозрастного дитяти, либо в руках самого муженька-алкоголика. И когда я увидела, что свекровушке Лены недолго осталось небо коптить, я сразу сказала торговке. Сначала Лена огорчилась, ибо клисса Эльцхен была единственной, кто невестку искренне любил и был ей благодарен, но потом поняла, что это ее шанс стать хозяйкой своей судьбы. И как я поняла из сбивчивого рассказа Милены, ей не составило труда убедить свекровь завещать магазин и дом ей, а не золовке и даже не родному сыну. Вотану было все равно, пока ему дают на пропой, а мнение золовки Лену интересовало, как прошлогодний снег.

– Мы всего три дня как снова стали торговать после траура, а я словно второй раз потеряла мать. Вотан пьет, а помощницу я попросила теперь присматривать за дочками. Собиралась уже закрываться сегодня, но тебе помогу. Что тебе предложить?

Я выложила на прилавок все, что у меня было:

– Что я могу купить за эти деньги? Мне необязательно новое, но такое, чтобы я не выглядела откровенной нищенкой на балу в ратуше, – попросила я.

Лена с минуту смотрела на горсть монет, потом решительно отодвинула их в сторону и поманила меня за собой. Я в растерянности забрала деньги назад и пошла за новоиспеченной владелицей лавки готового платья. Лена провела меня по длинному, но достаточно просторному коридору, и я завела в небольшую кладовую. Все так же молча она постояла какое-то время перед манекеном, на который была накинута черная вуаль, и потом резко сорвала ее. Когда моим глазам открылось то, что скрывала накидка, я лишилась дара речи. А по губам Милены пробежала горькая улыбка:

– Это платье принадлежало моей матери. И это единственное, что у меня осталось от нее. Я мечтала надеть его на свадьбу, но моим мужем стал Вотан. И соединять свою судьбу с ним, будучи в этом платье, я посчитала кощунством. Это платье по поверьям притягивает суженого… Но я была слишком голодна и цинична, чтобы ждать знака свыше. Я предпочла пойти на поводу у необходимости, хотела как можно быстрее получить крышу над головой, кусок хлеба. И смазливое личико единственное, что у меня тогда было, – она криво усмехнулась и продолжила, – а клисса Эльцхен так напомнила мне матушку, что я решилась на брак с Вотаном, и до сих пор не то чтобы не жалею, но могу смириться со своим выбором и принимаю его в душе. Не хочу больше видеть перед собой искушение узнать, что потеряла. К тому же, моя судьба не обязательно должна была быть счастливее той, что я выбрала без подсказок. И я приняла решение подарить его тебе, ибо моим дочкам оно уже не подойдёт – я не надевала его, и оно не связало меня с их отцом. Я потрясенно смотрела на нее, но она вновь кивнула на наряд. И я опять воззрилась на платье, которое призывало истинную судьбу. Мне не удалось разглядеть его, я лишь видела, а скорее даже ощущала, что оно ошеломительно. Мои пальцы дрожали, когда я коснулась ткани. И уже это касание вызвало восторг.

– Его нужно надеть. Тогда оно примет твою форму, – пояснила владелица лавки.

Я переодевалась сс быстротой молнии, испытывая острое наслаждение от того, что сейчас прямо на мне творилось волшебство.

– Ты прекрасна, – услышала я шепот Лены. Она мягко подтолкнула меня к ростовому зеркалу, и я обомлела. Это была я. Точно я. Это мои рыжие волосы каскадом спадали с плеч. Мои глаза переливались оттенками серого, синего, желтого и зеленого цветов (метка от Хозяйки). Это мою талию обвивал серебристо-зеленый с матовыми каменьями пояс. Это по моим округлым бедрам струился мягкий золотой шелк, стыдливо прикрытый дымчато-зеленым газовым шифоном. Это за моей спиной спадал такой же газовый шлейф – я попыталась открепить его, ведь носить такое могли только аристократки – но у меня ничего не вышло, приклеился намертво. Тогда Лена откуда-то достало маску в тон наряду:

– Если боишься штрафа, всегда можно сказать, что это маскарадный костюм. Только сапоги твои никуда не делись. Постарайся поменьше поднимать подол платья в вихре танца – добавила торговка с лукавой улыбкой…

– К ратуше, – скомандовала я оторопевшему от моего преображения вознице сразу, как вышла из магазина, и, чтобы подстегнуть его усердие, бросила в качестве аванса пять эльга – в два раза больше, чем полагалось за такую поездку.

***

Музыка, гремящая в ратуше, оглушала. Усиленные магией огни слепили, но вместе с тем что-то внутри дрожало от нетерпения. Хотя скорее всего, это просто нервы, или я опять проголодалась. Да, хороша была каша, но не наша. Так сложилось, что мы с Трошкой оба в этом плане малость косорукие. Поэтому питаемся чем-попало… То картохой подгоревшей, то супом пересоленным… Ну да не хлебом единым жив маг-черный вестник, и теперь пришло время зрелищ. Я расплатилась с извозчиком и попросила, чтобы он меня подождал, ибо долго задерживаться я не собиралась. Меня клятвенно заверили, что будут ждать хоть всю ночь. Я мысленно прикинула во сколько мне э то выльется в плане финансов, но делать нечего.

Если музыка оглушала за пределами здания, то внутри творилось что-то невообразимое. Я, конечно, понимала, что в зале будет многолюдно, но такого столпотворения я и представить не могла. Я быстро натянула маску, ибо шлейф так и не пожелал отсоединиться от платья. Милена говорила, что платье отражает характер и сущность того, кто его надел, но в моих жилах не было ни капли голубой крови. Ну да ладно, будем работать с тем, что есть. Я шмыгнула в более-менее тихий уголок, предпочитая наблюдать за празднеством со стороны. Единственное, что меня интересовало – оглашение имени преемницы Наины. Сама героиня вечера, как и полагалось, была в центре внимания. Они с Альтером танцевали в центре бального зала, улыбались друг другу, и, казалось, никого вокруг не видели. Недалеко от счастливой пары мелькал Кэвин, который кружил в танце Кари. Очевидно, родственник будущей принцессы хотел наладить отношения с заместителем Наины, поскольку полагал, что именно она станет у руля после официальной отставки его сестры. Кари вроде была не против его внимания, и как бы я к этому юнцу не относилась – он был вполне привлекательным. А Кари была старше меня и отношения с мужчинами, как и у большинства из нас, у нее не складывались. Подробностей дара Кари я не знала, у нас и не принято было расспрашивать, у большинства это был скорее не дар, а наказание. Не всем так везло как Наине, да и Ольге, пожалуй, хотя еще как посмотреть. Моя соседка по кабинету могла считывать предсмертные воспоминания новопреставленных. Был правда ряд условий – они должны были быть максимально свежими и целыми. Поэтому Ольгу часто таскали в свою резиденцию дознаватели и даже хотели переманить ее к себе на службу, но девушка отказалась. Потом она признавалась, что воспоминания о насильственной смерти, которые сохраняют покойники, вызывают у нее приступы паники и выливаются в кошмарные сновидения. У нас все же не такая концентрация убиенных. А вот Кари о своем даре помалкивает, как и я. Знает о наших талантах только Наина – она принимала нас на работу, поэтому в курсе всех явок и паролей. Впрочем, разглашать эту информацию она права не имеет.

В этот момент музыка стихла, и музыканты заиграли что-то спокойное и тихое, очевидно, чтобы присутствующие перевели дух. Я уже хотела поближе пробраться к Наине, чтобы «отметиться» и потом тихонько улизнуть. Ну ее, ту преемницу, завтра на работе познакомлюсь. Предприняла было попытку протиснуться в центр зала, как тут снова налетела на кого-то. Оно, конечно же, в такой толчее немудрено с кем-то вступить в близкий контакт, но дважды за день – перебор.

– Прошу прощения, клирра (обращение к знатной даме), – услышала я подозрительно знакомый голос, – здесь так много людей, что разминуться сложно.

Хорошо, что на мне была маска, поскольку щеки буквально вспыхнули. Впрочем, на сегодняшнем визитере нашего департамента тоже была маска из черного бархата с серебряными узорами, открывающая только губы и подбородок.

– Ничего, – пробормотала я, – сама виновата, так спешила, что не смотрела, куда иду.

И тут же подумала, что могла бы и утром сказать то же самое и не оконфузиться перед знатным незнакомцем. А так будет думать, что вежливыми бывают исключительно аристократки.

– Вы не приглашены на следующий танец? – поинтересовался мой собеседник. – Я как раз ищу такую милую партнершу.

– Увы, – поспешила я его разочаровать, – танцую я из рук вон плохо.

– Тогда просто поговорим, у меня есть некоторое время перед церемонией, – не отставал незнакомец.

«Вот же ж!» – подумала я, но вслух сказала:

– Почему бы и нет. Увлекательная беседа – это лучшее времяпрепровождение.

Ненавязчиво подхватив под локоток, мужчина увлек меня … опять в тот угол.

Я, помнится, говорила, что природа не наделила меня писательским талантом? Так вот – талант вести разговор с представителями привилегированных сословий тоже поделили без моего участия.

– В первый раз я на таких мероприятиях, – начала я, и заметно порадовалась, что глухая маска, открывающая только волосы со спины, слегка искажает мой голос, еще утром костеривший этого дворянина на чем свет стоит.

– Это еще что! – откликнулся мой визави. – Вот в Нолании приемы так приемы, хотя по местным меркам это, конечно, аншлаг. Впрочем, придется привыкать к провинции – мне здесь работать. Но не буду утомлять Вас такими скучными разговорами – это слишком обыденно, и такой очаровательной даме вовсе незачем думать о столь приземленных материях. А Вы знакомы с хозяевами бала?

– Да, я знаю Наину, – пробормотала я. Заикнуться о том, что и с Альтером я пересекалась и даже участвовала в операции по его спасению, поостереглась.

– Наину? Начальницу местного «мертвецкого» департамента? – переспросил меня мужчина, заметно напрягшись.

– Да, – подтвердила я.

Мужчина окинул меня внимательным взглядом:

– Вы имеете отношение к профессиональной деятельности Наины, или просто дружны с нею? – решил уточнить он.

Какой приставучий. Ну чего тебе надо? Угораздило же. Похоже в день моего рождения на неприятности была скидка, и я огребла их оптом, не глядя, в десятикратном размере. А потом подумала, что юлить не собираюсь, да и с какой стати? Честность – лучшая политика! Так, по-моему, говорят наши державные мужи, замышляя при этом очередные пакости и подставы?

– И первое, и возможно даже второе, – заявила я, вздёрнув подбородок. В конце концов, я не утверждала, что аристократка – это раз, на мне маска – это два, аристократкам не возбраняется работать на государственные структуры – это три.

Собеседник озадаченно рассматривал меня, желая, очевидно, избавить меня от маски. А вот дудки!

– И при каких обстоятельствах состоялось ваше знакомство? – продолжил допытываться тот, кто решил окончательно испортить мой день.

– При устройстве на работу! Я подчиненная Наины! – ответила я, гордо распрямляя плечи. Казалось, даже если к ним палку поперек привязать – прямее они не станут.

– Что ж, это вызывает уважение, – неожиданно мягко сказал он, – я уж побоялся, что Вы одна из охотниц за женихами и присматриваетесь к кому-то из друзей Его Высочества.

– Помилуй заступники! – облегченно рассмеялась я. – Не знала, что создаю такое впечатление.

– Я ни в коем случае не хотел Вас обидеть, но явились Вы без сопровождения, одеты броско, хоть и со вкусом, скрываете лицо, словно собираетесь позволить себе вольности и надеетесь поймать на крючок рыбку покрупнее.

– Очень мило с Вашей стороны, – буркнула я.

– Повторяю, не хотел Вас обидеть, просто объясняю, почему решил подойти к Вам, особенно, когда Вы направились прямо к будущим молодоженам, – мягко укорил он меня.

– Знаете, Наина лично пригласила меня. Произошло это спонтанно, не думаю, что она действительно хотела меня здесь видеть. Но я все равно решила засвидетельствовать ей свое почтение, особенно теперь, когда она не сочтет это актом подхалимажа, так как сегодня Наина объявляет об отставке и представит нам свою преемницу. С завтрашнего дня у меня новое начальство. Я сочла этот перерыв между танцами подходящим моментом. И если Вы так мастерски меня спасли от позора – я благодарна.

– Невеста принца еще не делала официальных заявлений, – улыбнулся он. – Не стоит благодарности. Просто я друг принца, и не хочу, чтобы ему, и его близкому окружению досаждали. И все же, когда я заметил Вас, клирра – это слово он выделил интонацией, словно предлагая мне его поправить – первое, что пришло мне в голову, помочь Вам не попасть впросак.

В этот момент Наина сделала знак прекратить музыку и шум в зале затих. Мой собеседник склонился к моему уху и прошептал:

– Должен Вас оставить ненадолго, надеюсь Вы меня дождетесь – мы не договорили. – С этими словами мужчина удалился.

Тем временем Альтер уже начал рассказывать присутствующим историю их с Наиной любви. Зал трепетно замирал от восторга, охал и ахал в нужные моменты, а Наина очаровательно смущалась. Не забыл принц рассказать и о том, как красавица его отвергла, но тем больше он ее уважает и еще сильнее любит, ведь встретил девушку, которая презирает титулы, а ищет настоящие чувства. И только я знала, что Наина скорее покорилась напору венценосного ухажера, чем влюбилась в него.

Затем слово взяла Наина. Девушка заявила, что благодарна случаю, который свел ее вместе с возлюбленным и помог спасти его. Она больше решила не противиться чувству, посвятить себя будущему мужу и оставить ответственную работу во вверенном ей департаменте на надежного человека, которого знают и она, и Альтер. Сразу после этой фразы магический луч выхватил из толпы мужскую фигуру черной маске с серебристыми узорами. Мужчина неспешно с достоинством подошел к героям вечера, неуловимым движением снял маску, отчего его темные волосы рассыпались по плечам, тепло улыбнулся Альтеру, краем губ Наине (видимо, не считает ее ровней своему высокородному товарищу) и поклонился присутствующим.

– Талантливейший некромант королевства, клирр-артан (клирр – обращение к знатному мужчине, артан – указание на кровную связь с королевским семейством) Арион Кайяр, – громко представила Наина мое новое начальство.

Земля не просто ушла у меня из-под ног – она спасалась от меня бегством, развивая бешеную скорость. Теперь можно не беспокоится о том, узнает ли Наина, что я была на празднике. И о работе беспокоиться не нужно: нет работы – нет проблем. Не считаясь уже с правилами этикета и прочими условностями, я рванула к выходу, расталкивая всех встречных и поперечных. Возница меня еще ждал.

***

Такое опустошение, как сейчас, проезжая по уснувшим улочкам нашего городка, я чувствовала всего раз в жизни. Помню, мне было всего 15. Отчим сказал одно короткое: «Вон!». Беременная мать смотрела в пол, оглаживая свой заметно вздувшийся живот. Я же упрямо пыталась поймать ее взгляд, хотела услышать, как она ставит своего мужа на место и, наконец, вспоминает, что я тоже ее дитя, что дом, в котором она живет, достался ей от моего родного папы, как и ферма, на которой теперь хозяйничает ее новый супруг…

… Врагами с ним мы стали не сразу. Как сказал бы Кэвин, парень знал берега и если и считал меня досадным довеском, то имел достаточно ума, чтобы не показывать этого. Мой настоящий папа умер от оспы, когда мама только-только почувствовала, как я зашевелилась у нее под сердцем. Каким чудом болезнь миновала ее, не знаю и по сей день, хотя в тот год полегло полдеревни. Понять маму было можно. Управлять таким хозяйством в одиночку с крохой на руках – задача не из легких. А поскольку моя родительница была весьма хороша собой, а полученное наследство делало ее еще краше, то вдовствовала она недолго. Клисс Морган начал охаживать вдовствующую фермершу, едва миновал срок траура. Первые пять лет моей жизни были вполне терпимы. Как я уже сказала, поначалу отчим был весьма благосклонен ко мне. А потом мама родила моего брата. Мне только-только исполнилось 5. И я моментально перестала существовать для счастливых родителей. Звучит вполне ожидаемо, и можно подумать, что я просто капризничаю, ведь старшие дети всегда испытывают ревность к младшим, так как им вполне обосновано уделяют больше внимания. Однако дело было не в этом. Такое ощущение, что клисс Морган устал притворяться, и его истинное отношение ко мне стало сродни ушату ледяной воды, вылитому на голову человеку спросонья. Тогда я впервые услышала слово «ублюдок», и произнесено оно было в мой адрес. Сначала мать слабо протестовала, когда ее муженек награждал меня пинками и тычками, но потом он избил и ее до кровавого кашля. После этого мать навсегда позабыла слово «нет». Я превратилась в прислугу, даже хуже – рабыню. Отчим уволил пастуха, и за коровами стала ходить я. Когда племенной бык «залюбил» телку до смерти, а я не смогла в силу своего восьмилетнего возраста ему помешать, мамин муженек сломал мне ребра. Мать тайком ночью накладывала мне тугую повязку, потому что «папа» строго-настрого приказал ей ко мне не подходить. «Сдохнет – туда ей и дорога», – приговаривал он, пиная меня ногами и буквально вытирая мною пол. Мама только тихо всхлипывала в углу и просила, чтобы я кричала тише, дабы не разбудить спящего в соседней комнате братца. В тот момент я поняла, что она расставила приоритеты, и явно не в мою пользу. Спас меня Трошка. Домовой был единственным существом, который еще помнил, кто в доме настоящая хозяйка. Он притаскивал мне лекарственные травы, именно он носил мне воду и воровал у отчима еду, поскольку, видимо, мечтая о моей скорой смерти, тот запретил домочадцам меня кормить, дескать, в воспитательных целях… В общем, вопреки «заботе» родственничков, я пошла на поправку. Пока я болела, выяснилось, что отчим продал коров, не совладав с ними без помощи «ублюдка». Но без дела я все равно не сидела – помимо домашних обязанностей, ожидаемо взваленных на мои хрупкие плечи, меня «утвердили» на роль няньки для брата. Как ни странно, с мелким мы даже поладили. Благодаря тому, что ему тоже нужно было постигать науки, отчим с матерью раскошелились на учителя из города. Восьмилетний Эрик не слишком успевал в учебе, мне приходилось слушать и понимать за двоих, чтобы потом уже снова и снова объяснять мелкому особенности правописания и втолковывать принцип четырех действий арифметики. И я даже как-то притерпелась к такому порядку вещей, а существование мое стало почти сносным. Но однажды я увидела метку на Эрике. Когда мы снова вместе с ним зубрили грамматику, я обратила внимание на тот самый черный контур вокруг него. И с ужасом поняла, что никто, кроме меня этого контура не видит. Несколько дней я ходила в смутной тревоге, в ожидании чего-то неотвратимого. Я чувствовала, что это предупреждение, но не понимала, о чем. Единственный, кому я могла рассказать об этом, был Трофим. У нас сложилась традиция секретничать вечерами возле печки, за которой был ход в его апартаменты. Они существовали в параллельном пространстве, были отражением реального дома, за который отвечал домовой, но людям туда дороги не было. Трошке я и поведала о своем видении. Именно он и просветил меня о том, что я черная вестница – вижу людей, отмеченных смертью. Откуда он это знал, даже гадать не стала. Для меня само собой разумеющимся было, что магические существа знают на порядок больше. Тут я совершила очередную глупость – рассказала маме, что Эрику грозит опасность, да еще и Трошку указала, как источник информации. Сначала мама отмахнулась от моего пророчества и только предупредила, чтобы я не смела заикнуться о своих «мерзких фантазиях» ни отчиму, ни Эрику. На эту суровую отповедь родительницы я пожала плечами и решила, что может ничего страшного и не случится. Но теперь на Эрика старалась лишний раз не смотреть. Тяжело было – я понимала, что его судьба предрешена, но не знала, откуда придет удар. Тогда я точно не знала, но подспудно ощущала, что грядущее неотвратимо. Так и случилось – Эрик с друзьями побежал на речку и утонул. Десятилетний мальчишка тогда заявил, что не нуждается в присмотре сестры, а отчим с присущей ему гордыней поддержал сына. Мать тоже не возражала своему любимцу, к тому же тогда она неважно себя чувствовала из-за новой беременности. Родители встревожились лишь когда вечером Эрик не вернулся домой. Тело мальчика вынесло на берег через три дня.

Его товарищи боялись показаться на глаза маме и отчиму, ведь не сумели ни отговорить моего брата от опасного заплыва, ни спасти его, когда Эрик, захлебываясь водой и криком, тонул в водовороте.

– Тварь! Ведьма! – набросилась на меня мать, когда тело брата принесли и положили перед ней рыбаки. Труп вздулся, посинел, от него несло тиной – меня вырвало… Когда отчим узнал из сбивчивых выкриков ошалевшей от потери ребенка родительницы о моем видении и предупреждении, он окаменел. Просто стоял и смотрел на меня, меня при этом не видя. Затем зарычал, как пронзенный стрелой охотника медведь. А меня тошнило, меня рвало прямо на тело усопшего брата, и это еще сильнее разозлило убитых горем родителей. Впервые меня избила мать. Ее побои были более жестокими, в исступлении она мутузила меня и царапала, как взбесившаяся кошка, постоянно выкрикивая: «Ведьма!». Измученная рвотой и ужасом от сбывшегося предсказания, я не сопротивлялась.

Вышвырнуть вон меня попытались в тот же вечер, когда я избитая, в лихорадке не могла даже двинуться. Но когда меня, как куль с мукой, потащили к выходу, надеясь бросить на дороге подыхать, предварительно ославив на всю деревню, на их пути встал Трофим. Одержимый праведным гневом он напомнил, что я хозяйка дома и всего имущества, и он не позволит лишить меня того, что оставил мне отец. Хватит, что мать с отчимом и так пользуются всем, не спрашивая моего мнения. Спорить с вышедшим на тропу войны домовым было нельзя – в его силах было устроить неугодным хозяевам адскую жизнь… Но, как выяснилось, отчим тоже был не лыком шит. Он съездил в город и купил у мага-бытовика мощнейший обряд на отселение домового. Стоил он дорого, но родители не поскупились. Я до сих пор с ужасом вспоминаю, как кричал Трофим, как будто с него заживо сдирали кожу, ведь домохозяина живьем вырывали из его жилища, к которому он крепко-накрепко был привязан. Едва их злодейство увенчалось успехом, и Трошка обессилел, отчим взял меня за шкирку, встряхнул и приказал собирать вещи – он больше не намерен делить кров с убийцей своего ребенка. Тем более мать скоро вновь должна была разрешиться от бремени, и я могу навредить его очередному чаду. Все пожитки, которые мне дозволено было взять, уместились в один узелок. И вот, покидая отчий дом с искалеченным домовым, я бросила последний взгляд на мать, которая на меня не смотрела. В последний миг я узрела ту самую метку – мать была обречена. Я не знала – суждено ей умереть одной, или вместе с ребенком, но поняла, что жалости не чувствую. Не чувствую вообще ничего – пусто, холодно, безнадежно…

В город мы шли, по пути то выпрашивая милостыню, то нанимаясь на поденную работу. Трошка ходил по своим тропкам, тоже пытаясь что-то раздобыть. Что ж – ему удавалось чаще. Его собратья оказались куда отзывчивее людей. И наконец я наткнулась на объявление о том, что ведомство «Вне жизни» нуждается в одаренных соискателях. Мы направили свои стопы в городок, где располагался департамент с вакантной должностью, но оказалось, что штат укомплектован. Однако потом Наине пришлось взять меня, ведь примерно в то же время ожидалась проверка из Нолании. Начальница не стала рисковать – отказала братцу. И я сняла дешевенький домишко на окраине с правом последующего выкупа. Выкупила я его примерно через три года, отказывая себе во всем. О судьбе матери и отчима я не задумывалась, но через несколько дней после того, как я устроилась на работу, Трошка выведал, что мама скончалась от родильной горячки, приведя на свет недоношенную девочку. Та пережила мать всего на неделю. Вскоре после этого сгорел дом, в пожаре пострадал и отчим – у него обгорело лицо, вытек один глаз, а руки потом отнял местный знахарь (они сильно обгорели и стали гнить). На скотину напал мор, урожай погиб от засухи. В общем, клисс Морган пошел по миру… Я его, естественно, не жалела. Хоть при известии о смерти матери во мне тоже ничего не шевельнулось. И вспоминала при этом я даже не свою безрадостную жизнь, а крики Трошки при его отселении. Даже не успев еще выкупить свой домишко, я сразу вселила в него моего бездомного домового. Благо, прежние хозяева своего домохозяина забрали с собой в новое жилище. Обряд этот был сложный и тоже очень болезненный для Трофима– на ритуал у меня ушли тогда последние сбережения, накопленные во время странствий, но за ценой я не постояла. Зато мы вновь смогли жить вдвоем, ни перед кем не заискивая.

Сейчас же надо мной опять нависла беда, и как расхлебывать новую порцию невезухи, я не понимала. За невеселыми размышлениями не заметила, как добралась домой. На этот раз упрекнуть меня в необдуманной щедрости было нельзя. Извозчик получил ровно столько, сколько ему причиталось, и он даже не попытался скрыть недовольство. Мне же было все равно. Впереди – неизвестность. И если завтра меня уволят, то большой вопрос, как нам удастся выживать на оставшиеся гроши. Но уже забываясь тревожным сном я решила, что завтра как-то все разрешится само собой – Бог не выдаст, свинья не съест, а утро вечера мудренее.

Глава 3

Разбудило меня урчание в собственном желудке. Организм ненавязчиво намекал, что ему неплохо было бы подкрепиться, ведь желудку ничего не перепало со вчерашнего обеда. Но мое паршивое настроение быстро объяснило недовольному органу пищеварения, кто здесь главный, и чувство голода притупилось. Я позвала Трофима и несколько удивилась, когда из-за печки не послышалось привычной возни. Недоуменно пожав плечами, я предпочла на этом не зацикливаться. Все-таки он взрослый трехсотлетний парень, и не обязан являться по первому моему зову. Хотя где-то и неприятно заскребло чувство ревности – кто это его там отвлекает, когда мне позавтракать пора. Уже подумала сама чего сообразить и даже за огнивом потянулась, дабы огонь в печи разжечь, но потом бросила взгляд на часы и поняла, что опаздываю. Вернее, пешком топать уже опоздала, а вот нанять повозку успеваю впритык. Это что выходит? Трошки не было всю ночь? Иначе он бы меня разбудил… я даже на магическую оповещалку тратиться не стала – Трофим никогда не подводил. Вчера решение сегодня гордо не выйти на работу казалось мне самым правильным, но при более здравом размышлении я поняла, что сначала нужно подстелить соломку, а потом прыгать с крыши. Тем более, опаздывать на работу, когда там водворилось новое руководство, перед которым ты, как это ни странно, успела накосячить дважды, было более, чем неразумно. Я с тоской и даже какой-то обидой посмотрела на висевшее на спинке стула вчерашнее сказочно-прекрасное платье и подумала, что мама Милене наврала… Не спорю, оно делает владелицу привлекательнее, но и только. Мой суженый видимо птица не того полета, чтобы попасть на помолвку принца. А ведь в глубине души я надеялась на встречу. Ну да ладно! Нарядившись в униформу, нацепив пару недорогих амулетов на затворение крови (весьма полезная в моей работе вещь, скажу я вам), я направилась к выходу. Извозчика поймала быстро, ехали мы с приличной скоростью, но в глубине души я мечтала, чтобы случилась какая-то катастрофа, и у меня появилась объективная причина для прогула. Как назло, все было в порядке. На рынке, который мы как раз проезжали, царила привычная суета, торговки даже как-то рутинно зазывали рабочий люд, приглашая их купить что-нибудь по пути на службу, затем нам дорогу перебежала ватага ребятишек, спешащих в школу. Несмотря на то, что обучение в реймских школах было недешевым, большинство родителей предпочитали недоесть, недопить, недогреться, но дать чаду хотя бы азы образования. И я считала это правильным. Грамотному человеку несоизмеримо легче пробиться в этой жизни, чем неученому. И мое умение читать, писать и считать было тем немногим, за что я была признательна родителям и погибшему брату.

Всему приходит конец, и дороге тоже. Вот кучер буркнул: «Приехали». Я вылезла из повозки и на подрагивающих от волнения ногах пошагала к нашей управе. Не знаю, чего я ожидала, когда входила внутрь – может грома и молний, может того, что на пороге будет стоять Арион Кайяр единственно с тем, чтобы выставить меня вон. Но все было как обычно. Вспомогательный персонал (не-маги) привычно сновали по коридорам, чтобы прибраться или разнести жалобы и отчеты. В нашем кабинете слышался привычный гомон – это хорошо, значит планерки еще не было. Поэтому я поспешила туда, уже почти не обращая внимания на существующие и несуществующие перемены. Ольга и Кэвин сидели на местах, Кари присела на стул для посетителей. При моем появлении они дружно обернулись и сказали что-то вроде: «Привет, явилась наконец, скоро планерка» и продолжили разговор. Догадаться было несложно, что главным его предметом был новый начальник.

– Вот уж не думала, что это будет мужчина, да еще какой… красивый! – щебетала Ольга.

– Интересно, он одарен? – пробормотал Кэвин. При взгляде на него я поняла, что он-то не разделяет энтузиазма девчонок. Хоть в этом мы сошлись и обменялись понимающими взглядами