Шаман Увуй Хэдуна

Тарас весной, летом и осенью носил прорезиненные штаны и куртку светло-зелёного цвета, сапоги-болотники. Привык к такой одежде. Да она ведь, как нельзя, подходила к здешним условиям. Обитатели нанайского села Увуй Хэдун (верховой ветер), расположенного на правом берегу Амура, круглый год, в основном, занимались рыбным промыслом. Такую привилегию имели не только нанайцы, но и представители всех национальностей селения. Тот, кто желал, зарабатывал деньги таким способом и зачастую не такие уж и плохие.

Многие жители Увуй Хэдуна имели для этого специальные лицензии и сдавали по договору на переработку основную часть улова нескольким заводам по солению, копчению и консервированию горбуши, кеты, сазана, толстолоба, миноги и всего того, что издавна считается на берегах Амура промысловой рыбой.

Чем больше её выловил, тем выше заработок. За уловом прибывали, причаливали к старой деревянной пристани-дебаркадеру большие катера и даже самоходные баржи. Из грузовых автомобилей на них перегружалась рыба, главным образом, в трюмы. Такие деловые отношения с испокон веков существовали не только здесь, но и по всей России, и в царские времена, и в советские. Всегда продуктивно действовали специальные заготовительные конторы, артели, товарищества, колхозы и кооперативы. Предметом полезного промысла являлась не только рыба, но мясо диких животных и птиц, пушнина, грибы, ягоды, орехи, лекарственное техническое сырьё и многое другое.

Конечно, придёт такое время, когда многое из того, что утеряно, восстановится, придёт в норму. Под контролем государства и с его прямым участием всё вернётся на круги своя.

Русский, по облику и рождению, двадцатипятилетний высокорослый парень с синими глазами, с копной светло-коричневых волос на голове, перемешанный с ранней не по годам сединой. К такому человеческому обличию, вполне, подошли бы, к примеру, фамилии Иванов, Петров, Сидоров, но никак не нанайская – Тумали.

Но в жизни складывается по-разному, и зачастую не ты ей, а она тебе диктует свою волю. Правда, зачастую человек этого и желает, ибо не имеется другого выхода из положения или просто считает, что так будет правильней. Его приёмный отец, великий кала (шаман) Гогда Гидович Тумали обучил Тараса не только охоте на зверей и ловле рыбы, но и камланию. Успел передать умение общаться с духами, с людьми, ушедшими в иные миры, с Высшими Силами…

Не всё, конечно, но многое открыто шаману. То, что считается для большинства великим чудом, для кала – привычная, текущая жизнь. Настоящий шаман всегда придёт тому человеку на помощь, чьи помыслы чисты и действия не преступны. Так и должно быть, так и бывает.

Явственно Тарас ощущал, чувствовал, что в его жизни очень скоро наступят перемены. Нарушится уклад его привычной жизни, и от этого никак не уйти. Верил и надеялся, что всё, что ни случится с ним, к добру. Но оно ведь тоже не бывает простым. Кое-что можно предвидеть, но далеко не всё. Но он чётко ощущал, что волна перемен наплывает на него.

Он сидел на крыльце своего дома и внимательно смотрел на большого серого соседского кота Гриню, который бросил по селу там, где ему вздумается. Собаки его не трогали, хорошо знали.

Никто, кроме Тараса, не ведал, что этот кот не так уж и давно, в предыдущей жизни, был человеком. Правда, не совсем положительным и правильным. Мужик, в общем-то, не такой уж плохой, но горький пьяница. Семён Костров мог бы быть хорошим рыбаком, если бы ни водка. До пятидесяти лет не дожил, оставил жену с двумя детьми почти без денежных средств, обрёк на нелёгкое существование и ушёл в мир иной, к «верхним людям». Возможно, и «нижним».

Но сельчане в беде никогда друг друга не оставляют. Во всяком случае, без мяса и рыбы Костровы не сидели.

Так получилось, что почти сразу же тут же, в Увуй Хэдуне Семён и родился, но не человеком, а котом. Решение Верховных Богов и Духов никто не может отменить. Да и нужно ли пытаться обычному смертному пытаться брать на себя непосильную ношу? Не всякое движение наполнено смыслом, и зачастую острое желание отдельного субъекта считать себя особенным выглядит жалким и смешным, а потом и трагичным. Пожинается посеянное.

– Да ведь и котом быть, тем более, в родном селе, Семён Аркадьевич, тоже быть не так уж плохо, – сказал Грине молодой рыбак и шаман. – Иногда видишь детей своих и жену, которая уже и не твоя. Замуж вышла за трудолюбивого мужика. Того, что предрешено, никто не может остановить.

Кот отвернул свою морду в сторону. Обиделся. Потом проницательным взглядом посмотрел на Тараса, мяукнул и убрался со двора.

Шаман тяжело вздохнул. Видел, что разжиревшему на рыбе коту Грине, то есть Кострову, выпало прожить здесь в этом образе не больше девяти лет. А там… Может быть, опять он появится на Земле или в другом месте человеком или каким-нибудь гуманоидом. Тумали не пытался «посмотреть» что там, впереди, у Семёна Аркадьевича. Зачем? Что дано Свыше, то не изменится. Оно уже фактически произошло, ведь всё находится в настоящем времени. Но каждое существо подключается лишь к малой части того, что происходит, не осознавая, что существует всегда, везде и всюду в разных обителях и оболочках.

А сегодняшним вечером или даже уже наступающей ночью Тарасу необходимо было пообщаться с духами, попросить о помощи тем, кто в ней нуждается, кое-что сообщить бестелесным, могучим и всесильным, но, в основном, о многом их спросить. Он знал, что после завершения камлания ему предстоит долгая беседа с духами, которые если не всё, то что-то сообщат. Тарас услышит и поймёт даже то, что они подумают.

Он поднялся с крыльца, вошёл в дом. Направился из горницы в третью, совсем маленькую комнату, дверь которой постоянно находилась запертой на ключ. Пришло время облачаться в шаманский наряд. Во время камлание это обязательно.

Узоры, фигурки, изображающие духов в виде животных, птиц, рыб, деревьев, которые украшали одежду шамана, имели своё значение. Множество их было не только на кофте, юбке, штанах из хлопчатобумажной ткани, поясе, замысловатой шапке, лёгкие ичигах, но и на бубне, обтянутом кожей оленя. Имелась и деревянная колотушка, без которой во время камлания никак не обойтись.

Головной убор был украшен, прежде всего, медным кружком, перьями птиц, металлическими стружками, монетами. Доподлинно описать всё это престо невозможно и так, походя, объяснить, почему на кофте Тараса изображена птица-солнце (сиулду), змеи, лягушки, черви, жабы… Но, всё же, тривиальное объяснение этому есть. Всё живое и даже условно не живые, предметы, явления, события имели души, которые на мгновение могут явиться перед камом (шаманом), на короткое время оставив свои временные или относительно постоянные оболочки.

Не так-то проcто пройти незамеченным по селу в сторону леса даже перед наступлением ночи, тем более, в таком одеянии. Никогда Тумали не желал находиться на виду, но приходилось. Он ведь шаман, человек, который взял на себя ответственность за чужие судьбы и даже жизни. Потому и шёл к месту камлания и сейчас, и в другое время.

Отвечая лёгким кивком головы, а иногда и лёгким ударом колотушки о бубен, он поднимался по центральной улице к лесной роще, расположенной на небольшой возвышенности. Ему преградила путь женщина лет сорока, потомственная рыбачка Петрова. Она сказала:

– Попроси, Тарас, у духов, чтобы они оберегали моего сына Валеру. Ему сейчас нелегко. Он ведь сейчас… воюет. Я понимаю, что так надо. Но защити его!

– Я всё помню и знаю, Анастасия, – шаман приостановился. – Я всегда с теми, кто нуждается в помощи добрых духов. Но я вижу отсюда, что Валерий жив. Правда, сейчас идёт бой, и он не отходит своей гаубицы. Не тревожь его своими мыслями, они летят далеко и быстро.

– Не обижайся, Тарас, что я остановила тебя, но сердце моё болит.

– Пусть оно успокоится. Всё пока хорошо. Но больше никогда не останавливай кала на его пути. Этого делать нельзя.

– Прости! Я знаю, что в это время тебя нельзя называть даже по имени. Но я не могу… сердце разрывается на части.

– Везде по-разному, но меня останавливать не следует. Это правда. Всё будет хорошо, Анастасия. Успокойся!

Петрова, поклонившись Тарасу, поспешно направилась к своему дому. Да хранят Петрову и её семью добрые духи! Пусть они не скупятся на счастье и радость для людей. Не всё, конечно и в их власти, но можно и постараться…

Некоторые, из числа недавно приехавших в Увуй Хэдун, скептически смотрели ему вслед, не ведая того, что неверием своим навлекают на себя гнев таёжных духов, да и бытовых, которых вокруг немало. Их видит только тот, кому это дано. Не обязательно быть шаманом, чтобы заметить их и не посчитать галлюцинацией.

В лесу поздним вечером темнеет рано, а ночью, вообще, ничего не видно. Поэтому Тарас прихватил с собой большой электрический фонарь, повесил его на грудь. В руках он держал колотушку и большой бубен, на котором тайными рисунками и знаками была, по сути, изображена часть Мироздания – ближайшая Вселенная с планетой Земля. Путь по проторенной тропе был не таким уж длинным – около трёх километров. Правда, подниматься приходилось в гору.

Вскоре его путь почти в полных сумерках завершился. Тарас торжественно произнёс «здесь», поднял левую руку с бубном вверх и трижды ударил в него колотушкой, ударная часть которой была обшита коричневым войлоком. Ручка её, как водится, деревянная, полированная. На этом месте, на горной поляне, не так уж и давно камлал его отец. Оно осталось неприкосновенным и не изменённым. Никто бы не посмел что-либо здесь изменить или нарушить.

А у праздно шатающихся, нездешних людей подобные ритуальные площадки ничего, кроме страха, не вызывают. Неведомое и непонятное почти всегда порождает в несведущем, некомпетентном человеке волнение, связанное с опасением за собственную жизнь и своих родных и близких. И не напрасно. Разумный и осторожный всегда обойдёт странную поляну стороной и правильно поступит. Гнев не только злых, но и добрых духов бывает очень силён. Они не любят, не принимают и не понимают того, почему беспокоят их место встречи с шаманом посторонние люди. Это ведь не простое, а живое место.

Здесь, в центре поляны, в метрах двух друг от друга, стояли всё те же три шаманских столба (тороан). Никто без ведома Тараса не посещал зону камлания. На среднем, в его центральной, квадратной части, были изображены змеи (симур, муйки), ящерицы (исэлэн), жабы (кутуэ, хоин). Было здесь много и другого: от скульптурных изображений кукушек (кэку) до лица, облика духа Сингиа Мапа. На первом и третьем столбах ничего не изображалось. Их вид убедительно говорил об условной и привычной простоте земного мира, но далеко не бренного, а текущего, подобно бурной реке.

Но прежде чем приступить к камланию, Тумали обложил место контакта с духами, «площадь трёх столбов» четырьмя кострами со всех четырёх частей света. Тарас с бубном осторожно и неторопливо вошёл в пространство общения, приблизился к центральному столбу. Осторожно ударил в бубен колотушкой. Этим жестом он попросил духов, чтобы они обратили внимание на его присутствие. Затих на мгновение, к чему-то прислушиваясь. Потом ударил ещё дважды.

Перенося тяжесть тела на левую ногу, пятясь назад, начал круговое вращение вокруг точки опоры. Под грохот бубна, с криками и прыжками, он образовал круг вокруг центрального столба, вошёл в созданное им пространство. Подобным приёмом пользуются и многие маги, но, конечно же, самые настоящие, а не телевизионные.

Совсем недалеко послышался крик филина, и Тумали продолжал камлать. Движения его были то плавными, то резкими, стремительными. Бубен тоже издавал разный звук. Порой Тарас падал на землю, затихал и вновь вскакивал на ноги и продолжал вести необычный разговор с духами. Прежде всего, он просил духам оказать помощь тем людям, которые в ней нуждаются. Если, конечно это возможно. Ведь даже над великими духами и богами стоят неведомые, более могущественные силы, которых тоже кто-то могучий опекает. И так… до бесконечности.

Время камлания заняло не более тридцати минут. Тарас не забыл попросить духов о том, чтобы они дали ему возможность вспомнить свою предыдущую жизнь. Какая она? Был ли он хорошим человеком, любил ли землю, на которой родился? Это важно знать. Ведь на прошлом у большинства людей базируется настоящее. Да и нет никакого минувшего. Всё находится в настоящем. А жизни не имеет начала и конца. Она всегда есть.

«Умирает» человек, а потом «рождается» на определённом отрезке вечного движения. Не всегда сразу же и не обязательно гуманоидом. Но любое существование следует принимать с благодарностью. Верховные боги и духи знают, что и как делать, и путь всякой частицы всего живого в бесконечности не случаен.

Один человек становится лучше, другой – наоборот… Но нет и не будет конца совершенствованию. А падение и взлёты обусловлены предыдущими отрезками жизни. Без этого не обойтись даже бабочке-однодневке, которая после ухода в иной мир может родиться медведем или человеком, или уйти в дальние миры, где всё не так, как на Земле.

Шаман лежал на бугре, отдыхая от недавнего камлания. Тарас чувствовал, что сложные перемены через несколько дней заполнят его жизнь. Понимал, что в любой ситуации следует оставаться хорошим человеком, а если и приносить вред и урон, то, как и должно быть, только явному и опасному врагу.

Ожидания дали свой результат. Через несколько минут начались его общения с духами и неведомыми существами. Любая, даже беспредметная беседа всегда имеет пусть скрытый, но смысл. Но здесь, на краю поляны камлания, общения должны были быть важными и содержательными. Шаман общается с духами не только во время своих ритуальных танцев под грохот бубна, а всегда, везде и всюду. Конечно же, он, всего лишь, человек, но не такой, как другие. Да ведь и все люди разные. Одинаковых не существует.

В свете горящих костров Тарас увидел большого чёрно-белого филина, который опустился на нижнюю ветку ближайшей сосны. Птица повернула голову в сторону шамана. Не раскрывая рта, она произнесла:

– Я вижу, что ты узнал меня, Тарас.

– Для меня великая честь видеть тебя, великий шаман Нэцэн, что на русском языке означает «птица», – Тумали вскочил на ноги, поклонился. – Прости за то, что побеспокоил тебя.

– Ничего страшного не произошло. Тому, кто живёт ради других людей и земли, на которой родился, я готов помочь. Во время твоего камлания я всё видел и слышал.

– Я чувствовал это, великий Нэцэн, и за это тебе благодарен.

– Да, отныне и до ухода в иной мир, к «верхним людям», ты будешь помнить свою предыдущую жизнь. Не всё, конечно, всплывёт в твоей памяти. Но главное будешь помнить.

– Я благодарю тебя, Нэцэн, за это и заботу о людях.

– Не забывай, что многое и в твоей власти и тебе ведомо. Я знал твоего отца, почтенного шамана Гогду. Он был и остался прекрасным человеком.

– Почему его душа никогда не является сюда во время моего камлания?

– С его душой ты всегда можешь пообщаться, что ты всегда и делаешь. Она помнит все свои отрезки жизни – и минувших, и будущих.

– Это правда, Нэцэн. Я общаюсь с духом отца. Но почему он не появляется здесь? Ведь это его поле камлания.

– Оно давно уже принадлежит только тебе, а потом перейдёт другому шаману. Достопочтенный Гогда давно уже родился человеком в вашем мире, но в другом месте. Тебе и не надо знать, кто он и чем занимается.

– Если он пожелает, то обо всём расскажет мне сам.

– Может случиться и так. Но для тебя и для него, находящегося в другом теле, это и не так важно. Жизнь не имеет конца и начала. Ты же ведь хороший шаман, Тарас, и знаешь об этом.

Почтительно молодой Тумали склонился перед сильным и добрым и духом в образе филина. Тарас давно знал о его величии. С малых лет он часто слышал об этом от приёмного отца Гогды Гидовича. Нэцэн является помощником великого бога и духа Боа Эндурини, служит ему. А задержался он в тёмном промежуточном мире для того, чтобы творить продолжать творить добро, обладающий способностью принимать любой образ.

Но чаще всего Нэцэн являлся перед людьми в образе человека или филина. Ему ведомы все заповедные места встреч людей, зверей, деревьев и душ не только в этих краях, но и на большой территории, где расположена Россия.

Справедливому Нэцэну, как никому известно, что даже каждый выдох и вдох сякого живого и условно мёртвого, существа, явления и событие наполнены тревогой, и она естественна. Живущий вечно, а это касается всякого существующего, не может равнодушно взирать на происходящее вокруг. В мире каждое мгновение что-то происходит и оно не может не волновать.

– На будущее скажу тебе, Тарас, – предупредил молодого шамана Нэцэн. – Никогда, ничего, никому не тверди от имени богов и духов. Отвечай за себя – и тогда тебе помогут.

– Я так и стараюсь поступать, великий учитель, – ответил Тарас. – Я не считаю себя мудрым, в чём-то почти такой же, как лесная травинка.

– Тебе всегда будет пытаться вредить злой дух Нгэмун. Но я сумею тебя защитить от него. У меня теперь для этого достаточно сил.

– Я благодарен тебе за это, Нэцэн.

– Иначе и быть не может, ведь ты служишь добру. Но тебе придётся встретиться с ним. Не будь с ним слишком откровенным перед ним, не доверяй ему. Поступай так, как учил тебя шаман Гогда.

Всё так и происходило. Приёмный отец Тараса предупреждал сына, говорил ему, чтобы тот остерегался и никогда не принимал улыбчивые маски за добрые человеческие лица. Совершить ошибку может каждый, даже шаман, но следует быть осмотрительней. Но злой дух Нгэмун (угроза) опасней многих других.

Добрый и мудрый Нэцэн ещё раз сказал Тарасу, что тот будет находиться под его защитой до самого конца своему земного пути.

– Не всё так просто на каждом отрезке вечной дороги, не имеющей конца и начала, – мысленно обратился к Тарасу. – Наверное, так и должно быть. Даже самая солнечная тропа, усыпанная розами, опасна. Каждый такой цветок имеет шипы. Иногда они ядовиты, и с этим приходится считаться.

– Я понимаю тебя, Нэцэн, – согласился с ним Тумали. – Ведь даже твой земной путь продлился больше тысячи лет. Тебе известно то, что никому не ведомо, да и не положено знать.

– Я не считаю себя великим. Мне тоже знакомы паденья и взлёты. Долгое время пришлось быть человеком, а теперь я – дух. Стараюсь не позволять жестоким существам ловить души нерождённых людей и швырять их в густые и высокие травы. Не всегда у меня это получается. Но я стараюсь.

– Верховные Боги и Духи поймут и поддержат добрые действия и помыслы. Я хочу быть таким, как ты.

– Ты не хуже и не лучше меня. У каждого своя дорога. Главное, чтобы она была правильной. Многие души, даже ныне живущих людей, находятся в плену обстоятельств и заблуждений. Ты шаман, поэтому меня понимаешь.

– Да. Стонущим людям нет числа. Жаль, что многим из них кажется, что они счастливы в своём безумии.

– Но безумие иногда и является мудростью.

– Не всегда такое происходит. Потому даже те, кто ещё не родился, должны быть твоими детьми. Очень часто их некому защитить.

Это понятно. Мир земной – пёстрый ковёр, где всякий орнамент не прост, а наполнен особым смыслом. Но в нём множество чёрных и белых вкраплений и полос. Белый содержит в себе все цвета, а чёрный – это его отсутствие. И это плохо. На великом просторе открытых душ всех существ, предметов и явлений он творит немало бед.

Но после пройденного отрезка Жизни на Земле всё обновляется. В бесконечной лавине миров и обителей каждый обретёт свою судьбу. Важно, чтобы она была счастливой. Потому шаману и суждено слушать то о чём говорят не только солнце и луна, но и звёзды. Они не молчат, одних встречают, других – провожают.

– Тем существам, что пока не родились, слава и уважение! – сказал Тумали. – Они терпеливы. Правда, не так долго им находиться между мирами.

– Это верно, – согласился с ним Нэцэн, – они, всё равно, где-то родятся, то есть продолжат свой путь. Но чем раньше они это сделают, тем лучше. Страшно выйти на новую дорогу с озлоблением и неверием в то, что Жизнь бесконечна.

– Но ведь и гром небесный, и яркий свет, великий Нэцэн, не затеряются в преданих древних, они всегда с нами.

– Для одних они – благодать, Тарас, для других – беда. И об этом тоже не забывай.

– Я помню.

– И ещё. Люби и цени землю, на которой родился, учись её понимать и защищать. Совсем скоро тебе придётся это делать. Перемены не за выcокими горами, и пока ты здесь.

Не раскрывая рта, сказав это, филин, пролетел над пламенем, костров, и вскоре исчез в тёмном пространстве. Тумали знал, что больше не встретит Нэцэна. Ведь великий учитель сказал всё, что мог и должен был сказать.

Погружаясь в мысли, Тарас присел на бугор, заросший мхом. Ему требовалось осмыслить только что услышанное. Он посмотрел в небо, украшенное звёздами. Множество непостижимых миров, по которым тоже проходит дорога, не имеющая начала и конца, и внутри планеты их тоже бесконечное множество.

Человек – лишь частица бесконечности. Утверждение приемлемо, но верно лишь отчасти. Ведь даже упавший в траву лист, как и всякий стебелёк, в «глубине» своей не имеет предела. Каждый атом мысленно можно разделить на две равные половины, а потом любую из них тоже разделить. И это процесс можно продолжать вечно. Непостижимая человеческим разумом «малая» бесконечность, которая визуально и относительно реально является частью «великого», тоже не имеющего предела.

Только тот, кто пусть с волнением и тоской, но готовится к собственной смерти, страшится вечной жизни. Для него проще всего стать ничем или попросту прекратить своё существование, что никак невозможно. Нет в мироздании ничего мёртвого, оно противоестественно и невозможно.

Но на этом отрезке Жизни ему, Тарасу, выпало бить в бубен колотушкой, вселять веру людей в то, что добрые перемены и надежды на лучшее, где-то, рядом. Что-то можно подвергать сомнению, но не свой собственный путь. Следует верить в движение, которое приносит пользу окружающему миру, даёт положительный результат.

Не так опасен сам Нгэмун, как его жалкие лакеи и рабы, считающих родиной своей груды денежных ассигнаций, пахнущих кровью и потом добрых и доверчивых людей. Какие кары и муки уготованы полпредам и служителям зла на «другом отрезке» дороги, неведомо даже Нэцэну. Но ничего хорошего их не ждёт.

В этих местах обитало множество самых разных существ. С некоторыми из них Тарас уже встречался. Среди них дух нанайца Далиана, чьё имя на русский язык переводится, как «мешок». Это существо вот уже почти сотню лет не может

никем и нигде родиться, задержалось в одной из промежуточных обителей. Ничего не случается без причин.

Вот и сейчас сквозь листву на Тараса взирал Далиан и ничего уже не просил у молодого шамана. Да ведь и не в силах Тумали был помочь тому, кто наказан за свою предыдущую жизнь Высшими Силами. Настанет время – и прощение придёт и к нему. Появится он, возможно, и на этой земле каким-нибудь жучком и паучком. И это уже не так плохо.

История не такой уж и давней земной жизни Далиана тривиальна и проста. Он нажился на обмане нанайцев-промысловиков не только в Увуй Хэдуне, но и в других стойбищах (селениях). Считая, что нищета и бедность – признак слабоумия, он, по сути, грабил доверчивых людей. Полагая, что он мудрый и особенный, скупал за бесценок мясо диких животных, рыбу, пушнину и всё, что возможно, занимался выгодной перепродажей того, что добывал нечестным путём. В сущности, занимался спекуляцией.

Счастливый, постоянно пьяный, с курительной трубкой в зубах… он старался везде и всюду казаться добрым человеком, но это, чаще всего, у него не получалось. Окончательно с его физиономии и души, и с таких же субъектов, как он, советская власть, пришедшая на Российский Дальний Восток, сорвала маску благодушия.

Он очень вовремя умудрился сбежать со своими накоплениями на территорию Китая. Но там весело и счастливо прожил не очень долго, стал жертвой хунхузов (бандитов, разбойников), которые не только лишили его жизни, но и всех накопленных богатств.

– В чём же моя вина, шаман? – спрашивал он у Тараса. – Что же плохого в том, что я хотел быть богатым и умным?

– Ты не понял, Далиан, что невозможно построить личное счастье на чужих бедах, – просто ответил ему Тумали. – За это тебе и приходится платить.

– Да какой же ты шаман? Ты ведь русский! Я тебя не понимаю.

– Если не понимаешь, то время окончания твоих страданий пока не пришло. Когда ты, Далиан, сообразишь, в чём дело, тогда Верховные Боги и Духи дадут тебе возможность родиться. Но вряд ли ты появишься на свет в оболочке человека и, возможно, это произойдёт в другой обители. Так часто случается.

Сейчас Далиан смотрел на молодого шамана со стороны и не задавал вопросов. Может быть, что-то уже начал понимать. Светлый клинок ножа не красят чёрные пятна и ржавчина. Плохо стать заброшенным домом с пустыми глазами окон. Незавидна судьба у тех, кто надолго задержался в промежуточном мире, то есть в месте, который зыбок и постоянно меняется не в лучшую сторону. Не так скоро

и далеко не сразу оно станет уютной обителью.

Не поможет Далиану даже могучий злой дух Нгэмуна, ставшего очень условно великим существом на чужой крови. Ведь он никогда не посмеет пойти против

воли и решения Высших Сил.

Но, всё-таки, страдающий дух Долиана решился и на сей раз подлететь к сидящему на бугре шаману. Он спросил у него:

– Может быть, ты дашь мне какой-нибудь дельный совет, Тарас?

– Я не так часто даю советы. Но старайся жить надеждами на лучшие перемены, – ответил Тумали. Никогда не считай себя лучше и умней других. Не пей напиток радости из чужого ковша! Жди, когда тебе позволят это сделать.

– Мне и сейчас непонятны твои слова!

Со стонами и криками Далиан исчез почти в тёмном пространстве леса. Улетел прочь от мерцающих костров. «Пусть не человеком, – подумал Тарас, – но каплей дождя в грядущей жизни буду. Постараюсь делами и помыслами своими рождаться и умирать в плотном теле. Оно – не только защита, но пусть временное, но жилище души». Но и она не сможет согреться у пламени костра, которого нет.

Всякое добросовестное камлание порождает усталость. Понятно, что Тумали потерял при этом часть энергии. Он встал на ноги. Поднял правую руку вверх, потом направил ладонь в сторону трёх столбов. Буквально через несколько мгновений на поляну его общения с духами выпал сильный дождь, почти ливень. На Тараса не упала ни капли небесной влаги потому, что он находился в стороне. Но костры задымились и погасли.

Пора было отправляться домой. Ноги хорошо знают дорогу, да и фонарь электрический пусть не ярко, но освещал его путь.

Он вернулся в своё жилище, приготовил для собак Ветра и Тумана еду, наварил большую кастрюлю юколы, несолёной сушёной кеты, смешал варево с хлебом, остудил и отнёс кобелям в вольер. Он не держал их на цепи, но и не отпускал на ночь гулять по селу. Ни к чему это, да и даже самые добрые собаки не всегда предсказуемы.

Сидя за столом, за кружкой с крепким чаем, Тарас думал, размышлял о прошедшем дне и о тех переменах, которые грядут, которые начисто уничтожат его привычный уклад. Но произойдёт это для пользы дела, в чём Тумали не сомневался.

Тарас вспомнил свою жену, прекрасную нанайку Нэликэ (тоненькая) Ходжер. Она была его одноклассницей, дружили, считай, с первого класса. Маленькая, черноглазая, черноволосая, улыбчивая. Она после окончания школы в артели на разделке рыбы работала. Он же занимался, в основном, ловлей горбуши и кеты и не только во время путины…

Постоянно рыбу ловил и другую с напарником, но зачастую – один. Приноровился. Правда, это не так и легко. Но причина в том, что шамана, да и любого адекватного человека часто тяготит необязательное общение с теми, кто любит много и долго говорить, иногда, ни о чём.

Как только Тарасу и Нэликэ исполнилось по восемнадцать лет, так они почти сразу же и поженились. Но недолго на Земле им выпало быть вместе. Несмотря на то, что Нэликэ была ловкой, гибкой и пластичной девушкой, добрые духи не уберегли её от беды. Наверное, это и невозможно было сделать. Ведь у каждого своё судьба. А то, что написано у каждого на роду, то определено судьбой и Высшими Силами.

Случилось так, что по осени упала она вниз с высокого кедра. Всё произошло быстро и неожиданно, Тарас не успел прийти ей на помощь. Сразу же его любимая ушла к «верхним людям», но на прощанье своему опечаленному юному рыбаку и шаману успела сказать: «Я с тобой, Тарас, всегда буду. Можно?». Уже пять лет не было ей на этом свете.

Потом, в двадцатилетнем возрасте, призвали его на службу в ряды Российской Армии. Но и там, во время коротких, тяжёлых снов летал к ней. Но не сны ведь это вовсе, а пространство, наполненное самими разными мирами, прошлым и будущим. Правда, эти понятия условны. Ведь всё происходит одновременно и только в настоящем. Людям приходится в разных обителях, оболочках, состояниях существовать везде и всюду, но не осознавать этого. Звери, птицы, растения, раскаты грома и даже явления другого рода и события – это, в сущности, люди.

Тарас и Нэликэ очень часто встречались в одной из промежуточных обителей. Там и сливались их самые основные и бессмертные тонкие тела, они же и души, духовные субстанции. Этим только и богат человек, а не огромными, тайными и явными банковскими счетами в зарубежных оффшорах, не вилами и особняками, расположенными в странах НАТО, например, в той же Италии.

Тогда Тарас в инженерном полку проходил службу. Можно сказать, почти на особом положении, находился. После её трехмесячного прохождения в специальном учебном подразделении стал взрывником, и звание ему присвоили – сержант. А когда вернулся после окончания срока службы, то уже и не во сне, а наяву встречался со своей Нэликэ.

Виделся с ней, как и прежде, в промежуточном мире, как бы, на нейтральной полосе, находящейся на перекрёстке нескольких обителей. Их не так часто, но посещают, многие родные и близкие, обитающие в разных мирах. Он и ними иногда встречался. По-другому и не получалось. Ведь все ушедшие отсюда брели иные судьбы и тела. А души, конечно же, знают и помнят если не всё, то многое.

Только ведь далеко не каждое из земных существ знает об этом и желает знать.

Довольно часто они появляются на медвежьем кладбище, где покоятся кости этих зверей, добытых на охоте и частично погребённых не только во время Медвежьего праздника. Ведь нанайцы и многие другие народы Земли почитают не только дух тигра, но и медведя. Эта традиция пришла в Увуй Хэдун из глубины веков, как и во многие селения малых народов Росийского Дальнего Востока и Севера.

Многое по силам хорошему шаману. Можно было бы и создать для Нэликэ новое земное тело или использовать чьё-нибудь, уже покинутое. Но, всё же, не стоило этого делать. Всему своё время, и дорога Жизни бесконечна. Да ведь и главные небесные духи-боги Боа Эндурини и Боа Ама, Акпан Ама, категорически запрещают вмешиваться в их планы. Никогда и никогда они навсегда не оставят в тягостном промежуточном мире, ни убийцу, ни грабителя, ни лжеца…

Да ведь никто навечно не задержится в этом мире потому, что есть и другие обители. Они разные, в одних хорошо человеку, животному, явлению или предмету, в других – не очень. Но то, что в предыдущей жизни заслужил, то получишь и в последующей. Не следует раньше положенного времени приходить туда, где тебя пока не очень ждут; и уходить оттуда, где ещё многое ты не успел сделать. Отказываться от Вечной Жизни нельзя, да и невозможно это сделать. Ведь всюду и везде не существует ничего мёртвого.

А Тарас и Нэликэ почти всегда были вместе, они никогда и не расставались. Так решили ещё с детства. А земная смерть – всего лишь, переход на другую тропу. Придёт время – и люди узнают о себе если не всё, то многое. Всё то, что им будет им позволено постигнуть там, «за гранью», то и останется в их бессмертных душах и мирозданческой памяти, а пока им рано об этом ведать. Не шаманы ведь.

Да ведь даже мудрому и сильному каму (кала) не всё дано знать.

Потом в памяти Тараса всплыли воспоминания о раннем детстве и рассказы его приёмного отца Гогды. А было так…

Шёл по городу, Комсомольску-на-Амуре, молодой сорокалетний нанаец Гогда Тумали. Прибыл он сюда из Увун Хэдуна за покупками. «Гогда» переводится с нанайского языка, как «высокорослый, высокий», и молодой, худощавый нанаец соответствовал своему имени. Рост – за метр восемьдесят, для этого народа, всё-таки, большая редкость. Худое длинное лицо, раскосые глаза, чёрные волосы на голове, правда, с заметной сединой.

Почти всё самое необходимое приобрёл и загрузил в большой рюкзак: патроны, порох, кое-какую одежду для тайги и рыбалки… Пошёл по городу пешком до своей моторной лодки, что на лодочной станции на несколько часов пристроил, за небольшую сумму под присмотром сторожа. Успеет ещё сесть в автобус. А он нанаец, потому много и ходит не на рыбалке, конечно, а в местах охоты, промысла зверя. Там только человека только ноги и кормят, точно так же, как и волка.

Не бедствовал Гогда Тумали и в те нелегкие годы, в начале двадцать первого века, как многие другие люди. Река Амур его кормила и тайга. В ней, кроме зверя, и грибы, и ягоды, и орехи имеются. Да ведь как ему бедствовать? Невозможно. Люди такого бы не позволили шаману, даже если бы он совсем не занимался промыслом. Ведь Гогда камом считался известным и добрым, людей от болезней лечил… Многое умел этот кала.

Никаких денег, понятно, за добрые свои дела не брал, но от того, что люди давали от души, никогда не отказывался. Это могла быть и старая сеть, и кусок медвежатины, и юкола… Ведь, всё равно, отдавал он дареное, да и самим добытое, людям, что в нужде жили. Таких немало было. Одних только женщин в селе, потерявших кормильцев, проживало в Увуй Хэдуне предостаточно.

По-другому жить Гогде Гидовичу совесть бы не позволила. Но люди на Земле разные, и с эти ничего не поделаешь. Одних заботит только собственное благополучие, другие чужие беды и неприятности близко к сердцу принимают.

В жизни у него так получилось, что рано жениться не торопился, Всё своим бубном, поясом звенящим, камланием, настоями трав целебных, беседами полезными для духа человеческого и тела людям пользу приносил.

А вот сейчас, вроде бы, ещё молод, да уж привык сам за себя отвечать и свободным быть. О невестах всерьёз уже и не думал. Один остался в доме. Отец Гида (копьё), что шаманом тоже был, и мать Нэсултэ (ягоды рябины) уже лет пять, как к «верхним людям» ушли, в другом мире обитали. Иногда он с ними общался, знал, что хорошо им там.

Брат младший Олег за счастьем своим в Москву поехал, да ни слуху – ни духу от него нет. То ли общаться не желал, то ли… Пробовал найти своёго брата Гогда Тумали, но ничего не получилось.

Но, всё-таки, с помощью бубна, камланий узнал великий шаман о том, что нет Олега в этом привычном мире. А чуть позже и подтвердилось то, что видел он расстояние. Но уберечь брата от смерти не мог. Так уж случается, что не дано даже большим шаманам изменить чью-то судьбу, сделать иной. Да и если позволят что-то предпринять Высшие Силы, то ведь вовремя следует это делать.

Олег женился там, в столице, правда, но, всё же, соблазнам житейским поддался. Связался с дурной компанией и погиб. Нет, попал в круг не бандитов. С ними Олег дел не имел, а вот с бродягами и нищими общался, коих тогда в Подмосковье, как и по всей стране, немало обитало. Так и получается, одному – на голову щедрая частная собственность свалилась, а другому – петля.

Да и конца и края текущим невзгодам нет. Подобно июньским мухам они плодятся в местах неухоженных, в городах и весях если не до конца разрушенных, то потерявших свой нормальный, ранее привычный облик. Так ведь и с людьми происходит, для которых утрачено понятие «родина», поскольку стали они перекати-полем. Если худо им станет в закордонном раю или в сомнительном кругу на куче «ценностей», то покатятся они назад и довольно скоро перекрасятся в патриотов России.

Старая песня, но, правда, уже на новый лад.

Неудачников, понятное дело, в тысячи раз было в начале двадцать первого века больше, чем тех, к кому судьба благосклонна. Так было и в девяностые годы минувшего столетия.

Всё собирался на могилу брата, на окраине Москвы, заброшенную, забытую, никому не нужную, съездить. Но решил, всё-таки, этого не делать. Нет ведь в могиле Олега. Давно он в мире ином. Не очень-то здорово и там у него дела идут… Гогда кое-что об этом знал и видел дух брата в другой обители в его новом теле. Шаману, по сравнению с другими людьми, дано, гораздо больше, чем об этом говорят и пишут, в основном, некомпетентные господа и дамы.

Сестра его старшая в Сибири находилась. Неплохо жила, замуж вышла, семья, дети. Иногда даже звонила ему, в гости приглашала, в Новосибирск. Да вряд ли Гогда Гидович из своих мест куда-нибудь поехал бы. Здесь каждый день пользу приносил, а там, пусть на неделю-две, но потеря времени произойдёт. А кому и как верховные духи-боги повелели, тому так и жить придётся. Но важно всегда человеком оставаться.

В те, не такие уж и далёкие годы далёкие шаман Гогда Тумали и, наверное, обо всём этом мысленно и размышлял. На улице Молодогвардейская он вдруг обратил внимание на небольшую группу малышей. Дети шли впереди него, попарно, держали друг друга за руки. Тумали пересчитал, их было шестнадцать. На всех чистая, опрятная одежда. Мальчики в одинаковых зелёных шортах и белых рубашках, на девочках – единообразные сиреневые платьица.

Понял, что это воспитанники городского дома малютки, навсегда потерявшие по разным причинам родителей.

Одних после развала Советского Союза правительство новой формации, уголовные элементы и новые русские, по сути, лишили возможности просто жить, другие оказались слабыми духом и упали на самый низ социального дна, с которого ни тогда и ни сейчас очень у многих просто нет возможности подняться.

Впереди небольшой, но шумной колонны малышей, которая направлялась в Дом малютки, шла молодая низкорослая рыженькая воспитательница, а позади – тоже, лет двадцати, высокорослая, чернявая девушка. Чего уж там говорить, они, хоть и вели малышей по асфальтированной дорожке после прогулки, но следили за своими подопечными внимательно. Не дай бог, чтобы кто-то из детей в сторону дороги шагнул. Ведь на ней и под машину запросто можно угодить.

Шаман Тумали обогнал небольшую группу детей-сирот и спросил рыженькую воспитательницу:

– По сколько лет им?

– Этим по три годика.

Малыши не просто шли к себе… домой, они при виде прохожих кричали одно: «Мама! Папа!». Что ж поделаешь, такова психология маленьких и разумных существ, оставшихся без родителей. Один из мальчиков подбежал к Гогде и обнял его за колени и так проникновенно сказал «папа», что дрогнуло сердце шамана.

– Так и будет, – сказал он, – потому, что теперь так уже и есть.

Много дней на то, чтобы усыновить мальчика, у Тумали не ушло. В те времена всё ещё свирепствовал разгул «демократии». Для человека, имеющего на руках даже не очень большие деньги, любые вопросы решались довольно быстро. Иногда это приносило пользу, но чаще всего вред. Но в данном случае старания Гогды Гидовича были только во благо. На одного осиротевшего ребёнка в стране стало меньше, и это уже хорошо.

А Гогда Тумали был в то время, да и до конца жизни своей, уважаемым человеком. Тогда, как и сейчас, считали себя особенными не только жулики и воры, но и господа и дамы, которые мужественно (или нагло) объявили себя экстрасенсами, магами и даже… шаманами. Великая ответственность не только перед людьми, но, главным образом, перед Высшими Силами.

Но не так ведь всё просто. Жизнь далеко не телевизионное шоу, сценарий которого сляпан, как правило, недалёкими людьми, причем, по «древним» рецептам американской телевизионной школы.

Правда, в любом случае, оказывать ощутимую пользу людям не только в материальном плане, это благое дело. Тому господину (или даме), который окончательно и бесповоротно решил стать шаманом, низкий поклон. Только пусть он не забывает о том, что ему придётся в буквальном смысле слова взять на себя и великий груз и неизвестных науке болезней.

Некоторые камы только по этой причине уже в самом начале своего пути начинали чувствовать, ощущать на себе очень серьёзный недуг, который может длиться годами. Умирали, уходили к «верхним людям», даже те, которые только готовились стать шаманами-кала.

Но если всё у такого господина пойдёт относительно нормально, то через год-полтора его ждёт обряд посвящения в шаманы. Он получите унчуху (овальный бубен) с гисил (колотушка). Обязательным его атрибутом станет кофта и юбка. На поверхность их ткани будут нанесены (разными способами) изображения духов, которые должны будут ему помогать в его стараниях. Это драконы, птицы, жабы, черви… Список довольно длинный.

Даже во время самого первого камлания ему придётся надеть на себя и кожаный пояс с коническими подвесками из металла. К поясу, к частям тела шамана, как правило, прикрепляются специальные «гирлянды» ритуальных стружек.

Здесь же будет присутствовать маленькая деревянная фигурка и главного духа-помощника. Точнее, она – его второе «я». Со временем новоиспечённому шаману суждено будет понять, что камы (и он, в том числе) отличаются друг от друга своими способностями, возможностями, сферой влияния на окружающий и многие другие миры, то есть силой.

Если какой-то, конкретный господин стал шаманом, значит теперь, он способен на многое: вести беседы с душами умерших, лечить людей, производить благотворные плачи, заговоры на процветание и удачу, самые различные заклинания… Если вам верят, значит, и вы будьте любезны не просто кем-то числиться, а быть… реально.

Но прежде, чем взвалить на свои плечи такую ношу и ответственность, тысячу раз подумайте. Не уподобляйтесь, к примеру, версификатору, который и несёт в своих виршах безграмотный бред, пользуясь «шубой с чужого плеча», и при этом корчит из себя мэтра. Такие явления не только смешны, но и страшны.

Они разрушают то, что уже есть, что наработано веками. Будьте же и вы благоразумны и милосердны. Созидайте, если на это способны, или, в противном случае, не разрушайте. Довольно с нас несуразных «чёрных квадратов» во всех сферах жизни. Несчастен и смешон тот, кто верит в размытые и невнятные контуры искажённого пространства, кто восторгается патологическими амбициями подобного рода двуногих «творцов».

Всё-таки, принёс на русскую землю ветер чёрных западных перемен семена небытия, существования которого абсолютно исключено в живом и бесконечном пространстве. Господам, сидящим на бочках с порохом, следует вести себя смирно и не играть с огнём.

Не так уж и редко в мыслях своих Тарас размышлял о предназначении человека на Земле. Понятно, что каждому следует служить добру. Но ведь даже этого мало. Главное, почти с самого своего рождения, не ошибиться в выборе земного пути. Как правило, тот, кто широко шагает по дороге, не предназначенной для него, носитель зла и множества пороков. Примитивная философия мухи, объявившая себя слоном.

А представители разного рода и вида тёмных сил непременно снабдят такого «слона» кучей самых разных документов, которые будут подтверждать, возможно, даже от имени народа, что этот субъект один из самых ярких, особенных и неповторимых. И ведь это не шутка и даже не эксперимент, а явная идеологическая диверсия, которая в России в непростые дни и годы должна не только широко обсуждаться, но и жёстко пресекаться или экспортироваться в страны неадекватных духовных «ценностей», которые, по сути, рудиментарны.

…Биологические родители малыша Тараса, которого усыновил Гогда Тумали, числились пропавшими без вести. В те годы многие люди были сброшены кучкой негодяев в отвалы земной жизни. Пострадали не сотни тысяч, а миллионы россиян самых разных национальностей.

Очень серьёзный, но с некоторым лукавством, очень большой городской чиновник сказал Тумали:

– Поздравляю вас, уважаемый Гогда Гидович. Вы теперь отец мальчика Тараса Семёновича Сазонова.

– Постой! Что ты говоришь? Ведь мы же договорились, и я постарался. Не очень доброе дело из-за тебя совершил, деньги тебе дал немалые только за то, чтобы для сироты отцом стать. Он должен носить мою фамилию. Я никакой, не Сазонов, а Гогда Тумали. Вот сейчас вижу, что ты – не очень простой человек, а тёмный, как ночная тайга.

– Но я простой человек, обычный как все теперь. Не получилось ему твою фамилию дать, Гогда, – развёл руки в стороны чиновник. – Но если постараться…

Тогда в период безвременья или, точнее сказать, беспредела, можно было творить грязные дела и даже не такого рода, а покруче, как раз, тем субъектам, в чьих руках находились, хоть в малой степени, судьбы человеческие.

Сумму за особую услугу чиновник заломил солидную, но Тумали нашёл эти деньги. Так вот и появился у него сын Тарас Гогдович Тумали. А что касается чиновника, то это была его последняя взятка. Однажды, уснув в добром и счастливом настроении, он так и не пробудился. Может быть, шаман отправил его не в самый лучший «верхний мир», возможно, «позаботились» о чиновнике и Высшие Силы. Но скорей всего, тут дело случая, который, всё-таки, следует считать закономерным явлением.

Но как давно всё это происходило. Уже и Тарасу двадцать пять лет исполнилось, одиннадцать классов средней школы прошёл, аттестат получил, в рядах Российской Армии успел отслужить и вернуться в свой дом в Увуй Хэдуне. Отца его приёмного и единственного, шамана Тумали четыре года уже на свете не было. А всё, будто вчера произошло.

Но жизнь продолжалась. Тарас похоронил отца и продолжил заниматься охотой и рыбалкой. Имел лицензию на добычу зверя и лов рыбы и несколько договоров, по которым сдавал рыбу, мясо-дичь, выделанные шкуры пушных зверей, грибы, ягоды, кедровый орех, лекарственное техническое сырьё и всё прочее нескольким частным фирмам.

Даже и столичные предприниматели с помощью своих исполнительных директоров здесь активно действовали. Кому-то ведь надо было усложнить жизни людей, вот и усложнили… в угоду «особенных» господ и дам.

Не так редко Тарас, просто сказать, и шаманил. Люди об этом просили. Но научил отец сына ещё в его ранние юные годы таким чудесам, о которых многие люди даже и не ведали. Кто много знает, мало говорит.

Вдруг внезапно Тарасу вспомнилось небольшая часть его предыдущей жизни – раннее детство. Из памяти всплыло то, что он родился в Москве. Лица тогдашних его отца и матери были размыты. Но он, родившийся в начале двадцатых годов минувшего века, в свои пять лет и сейчас, знал, что они, Геннадий Владимирович и Надежда Гавриловна, трудятся мастерами в авторемонтных мастерских, приводят в порядок грузовые автомобили иностранного производства.

Он тогда был Захаром Ходаковым. Сейчас он чётко вспомнил свою бабушку из предыдущей земной жизни Полину Алексеевну. Маленькая, сухонькая старушка, седая, узколицая, почти с выцветшими глазами… Когда-то они были синими, как у Захара и его родителей.

Пока ему из предыдущего отрезка бесконечной Жизни вспомнилась только она. Не всё сразу. Со временем всплывёт в памяти и многое другое. Тарас в этом уже не сомневался.

Яркая картина, подобная вспышке. Бабушка Полина рассказывает Захару невероятную историю. Она о том, как Василиса Прекрасная пообещала Ивану Царевичу, что станет его женой, если тот принесёт ей из неведомого мира волшебное кольцо.

Совсем не просто украшение. Наденешь его на безымянный палец – и любое твоё желание исполнится. Можешь стать счастливым, здоровым или просто… богатым. Пожелаешь – превратишься в любое животное или предмет. Можно и летать над землёй, как птица.

Вот и пошёл Иван Царевич туда, сам не знал, куда. Баба Яга, старая ведунья, при встрече с ним сказала, что поможет его горю. Как раз, завтрашним ранним утром эти места наполнятся громким колокольным звоном, напоминающий одновременно и невероятно громкие щебетания десятков тысяч птиц и плеска горных ручьёв.

Этот мощный звук – предвестник появления прямо перед её избушкой на курьих ножках огромной воздушной радужной завесы. Но это был не туман, а своеобразные ворота в один из миров, в виде разноцветных шатров, как раз, в тот, где Иван может раздобыть такое кольцо. По словам, Полины Алексеевны, там было много всяких и разных волшебных вещей.

Но вернуться ему назад сквозь Радужные шатры необходимо было не позже, чем через семь суток. Ведь звон этот не простой, а кочующий. Эти воздушные творения, уходящие в небеса, движутся по Земле, появляются вместе с невероятным громким, оглушающим звуком в самых разных местах. Потом отыскать их будет нелегко. Почти невозможно.

Да и такие ворота, в виде пёстрых шатров, можно запросто спутать с другими, ведь подобных проходов великое множество, и ведут они в самые разные миры. Главное суметь прийти туда, куда надо, и вовремя вернуться назад.

Сказка с хорошим концом, с добрым финалом. Попал Иван Царевич в неведомый мир, где встретили его добрые и счастливые люди. Они подарили ему это кольцо и проводили до звенящего кочующего звона Радужных шатров. Ясно, что женился он Василисе Прекрасной и прожили они долгую и счастливую жизнь, и волшебное кольцо служило не только им, но и всем славным людям.

Еще за несколько лет до своей смерти бабушка сказала внуку Захару, что когда-нибудь учёные придумают, как изобрести и сотворить множество таких колец, чтобы людям интересней и легче жилось на белом свете. Уже много прошло с тех пор лет, как не стало бабушки, Полины Алексеевны, но Захар помнил её и сказку эту необычную.

Впрочем, про Ивана Царевича немало похожих историй. Никто не знает, в каких из них скрыта истина. Но, вполне, возможно, что практически в каждой.

«Но если это моя предыдущая жизнь, – подумал Тумали, – то где же я находился два или три десятка лет после той, земной смерти?».

«Ты был рядом со мной в промежуточном мире, – явственно прозвучал в его голове голос Нэцэна. – Ты кое-чему обучался у меня. Это время пролетело, как миг. Только так и бывает».

«Чему же ты меня учил, уважаемый Нэцэн?».

«Быть добрым и мудрым человеком, хорошим шаманом. Об этом не обязательно тебе помнить. Так что, твоя предыдущая земная жизнь, как раз, та, где ты был Захаром Ходаковым».

Голос Нэцэна растворился в пространстве, исчез и образ Полины Алексеевны тоже. Тарас снова вспомнил своего отца Тогду Гидовича.

Знающие люди утверждают, что в один миг на планете три человека рождаются, а два умирают. Жизнь и смерть не просто рядом ходят, они, считай, одно же. Даже тот, кто не верит такому утверждению, подсознанием своим не просто принимают, но и ощущают, чувствуют.

Если родился на свет на Земле новый человек или любое живое существо, значит, где-то, в другом или этом же мире, кто-то умер. Совсем даже и не важно, кто. Может быть, медведь или ездовая собака. За смертью или чуть раньше сразу же следует и рождение, как и должно быть.

Уже, лёжа в постели, Тарас вспомнил, как умер его отчим. Но он, следует отдать должное памяти усопшего, был для него настоящим отцом, близким и родным… Очень многие уважали Гогду Гидовича Тумали и считали его хорошим человеком, умелым рыбаком и охотником, да и большим шаманом. Он поднял на ноги Тараса, настоящего мужчину из него сделал. Наверное, не такого уж и плохого человека. Но об этом не Тарасу судить, а другим людям. Со стороны всегда виднее.

Тогда во время кетовой путины, после ночной рыбалки вернулся отец Тараса в свой небольшой деревянный домик, и даже за стол не сел. Сказал сыну, что не голоден, а просто притомился. Полежит немного на диване. Надо отдохнуть, за день сети из воды с рыбой устал вытаскивать. Ещё сказал, что его часть улова к вечеру привезёт на машине сосед. Но вот сейчас Гогда Гидович решил сразу же немного полежать. Обычно так он поступал не сразу, а после плотного завтрака…

Устроившись на диване, неторопливо раздевшись, он заверил сына, что пусть не так он молод, но силы пока ещё имеются. Но тут вот… навалилась на него слабость, в голове кружение, ноги холодными становятся, дрожь в руках… Ведь по-разному бывает.

– Верно, отец, – согласился с ним Тарас и тяжело вздохнул. – Ничего похожего дважды не случается. Но я знаю то, что известно и тебе.

– Что ты знаешь, Тарас? – спокойно спросил его Гогда Гидович. – Что ощущаешь, слышишь и видишь?

– Вижу я, что уже сегодня ты уйдёшь к «верхним людям» или снова родишься здесь. Но будешь опять человеком… отсюда далеко.

– Обо всём этом я собирался сообщить тебе через несколько минут. Пока вот… думаю. Но ты и сам всё видишь.

– Может быть, врача вызвать на дом, отец? В нашем селе хорошие лекари.

– Это правильно. Хорошие. Но то, что известно настоящему шаману, неведомо никаким врачам. Ты же сам знаешь.

– Я согласен с тобой, отец. Пусть врачи лечат грипп и простуды… У них всегда много работы. Ты говори, а я буду слушать.

– Да. Так всё и произойдёт. У меня ещё осталось около трёх часов. Время есть. Но совсем скоро я должен буду родиться в другом месте, но на этой Земле, в России. Я знаю, где такое случится, но искать меня не следует. Стану другим.

– Об этом я тоже знаю, – тяжело вздохнул Тарас. – Ты продолжишь свой путь. Но мне нелегко очень многое понимать и чувствовать. Может быть, где-нибудь и когда-нибудь встретимся, и хорошо будет, если мы узнаем друг друга.

Пододвинув стул к дивану и сев на него, Тарас приготовился к общению с умирающим отцом, точнее, с мудрым и справедливым человеком, уходящим из этого мира, чтобы вернуться в него же, но младенцем, в другой оболочке.

Прежде всего, большой шаман Гогда сообщил сыну, что уже за две недели до сегодняшнего дня обратил внимание на то, что раньше все таёжные ручьи в округе весело смеялись, а теперь они стонут. Это даже не плач воды, а хриплые и тяжкие вздохи. В ответ на это и Тарас подтвердил, что всё происходит, именно, так. Оба понимали, что стонущие ручьи не только провожает в дальний путь Гогду, но и сообщают ему, что его появления уже ожидают в другом месте.

Конечно же, Тарас знал, что уже несколько недель отец не выходил с бубном ни на место своего постоянного камлания, ни на поле, ни на таёжный луг, никого из односельчан не провожал в другом пространстве до конечной точки. Он не делал так ещё и потому, что шла осенняя кетовая путина. Это время главной работы. По этой причине никто из недружелюбных шаманов и злых существ не мог напасть на Гогду. Да и вряд ли кто-нибудь осмелился бы вступить с Тумали в бой. Опасно это.

Они беседовали ровно столько, сколько им позволили Верховные Боги и Духи неба. Потом за окном пропел, будто прокричал, соловей-свистун, певчая птица (каркай). Он заржал, как лошадь, потому, что так поёт.

Улыбнувшись на прощание сыну, Гогда Гидович тихо прошептал: «За мной приехали!».

Это были его последние слова в этой реальности, а в другой, но тоже земном мире, раздался крик новорождённого. Что ж, тут по-разному бывает. Печаль Тараса была широка и глубока, как загадочная река Амур, у которой более пятидесяти названий, и все верные… Одно дополняет другое.

Быстра и велика эта могучая водная артерия и… дорога. От одного берега до другого – километры. Но человек не может находиться на одном месте. В любом просторе он ищет и находит переправы. Их множество и в небесах, и под землёй, и на участках бесконечных вселенских пространств, между сопутствующими мирами…

Но далеко не каждому и не всегда дано, находясь в земной обители, преодолевать иные пространства. Ведь Мироздание, состоящее из бесконечного множество «великих» и «малых» мест и точек обитания живых существ, явлений, условно мёртвых предметов, не может быть замкнутым. Ему нет предела. Потому и существуют самые разные переправы в едином и бесконечном пространстве.

В суть этой истины, к примеру, тот же человек проникает, погружается не сразу, а в движении своём. Ему открываются самые невероятные знание и «чудеса» в процессе, от одного рождения к другому, и этим перевоплощениям-метаморфозам нет конца, да и, пожалуй, начала.

Всё всегда было, есть и будет в пространстве под названием «Мироздание», в котором имеется и бесчисленное множество переправ. Без них не обойтись. Ведь и земная смерть – тоже переправа, от одного берега Вечной Жизни до другого, неизведанного. Бескрайнее царство движения и перемен.

Он пытался уснуть, но никак не мог. Одни воспоминания наплывали на другие, но не переплетались, а следовали фрагментами одно за другим.

Ловлей летней кеты и горбуши молодой Тумали занимался не так часто, а до начала осенней путины ещё было далеко. Но время от времени приходилось ему забрасывать свою сплавную, небольшую стометровую сеть заброасывать в воду. Даже обожающему одиночество во время такой рыбалки без напарника почти не обойтись. Можно, конечно, и одному рыбачить, но, всё же, тяжело. Поэтому не постоянно, но брал он в напарники молодого, крепкого и расторопного нанайца Тихона Заксора.

Двадцать два года парню, в армии уже отслужил. Собирался записаться в добровольцы, защищать интересы России на дальних или ближних рубежах. Надо одержать победу над тёмными силами, раз и навсегда. Это остро необходимо. Правомерен в данном случае вопрос: «Если не я это сделаю, то кто?».

Два дня тому назад рыбачил на амурских тонях с Тихоном, В сплавную сеть попадала не так часто летняя кета и другая рыба. Не очень богатый улов, но хватало какую-то часть сдать приёмщикам и что-то себе оставить и собакам. Правда, и зимой подлёдные сети можно будет ставить на щуку, сига и, главным образом, на миногу, рыбу-змею.

Оба спаренных руль-мотора лодки «Казанка» они заглушили и осторожно двигались по течению, осторожно приподнимая вверх сети, выбирали из ячей рыбу, бросали её в лодку. Рыбалка по сплаву требует от промысловика определённого мастерства и большой осторожности.

Когда они сделали четыре захода-заплыва почти на стремнине реки, загрузили в лодку сеть и направились к берегу, Тумали обратил внимание на большую, почти с человеческий рост, нельму. Уже тогда, когда они вытащили лодку на сушу и прикрепили её носовую часть тонкой, но надёжной цепью к стальному штырю, вбитому в землю, Тарас взял это нельму на руки понёс в воду. Выпустил на �