Рожденный драконом
Предисловие
В этой книге, я хотел бы предоставить вниманию читателей, трилогию – « Ветры Баянкола». Это «Облака плачут кровью» , «Ветры Баянкола» и «Хан-Тегри». Трилогия посвящена Востоку середины 11-го – начала 12-столетия. Этот период , можно назвать поистине уникальным , в тысячелетней истории Востока. Это время высочайшего развития культуры, время Авиценны и Низам – аль – Мулька, Хайяма и Бируни, великих писателей – просветителей Махмуда Кашгараи и Юсуфа Баласагуни. Это был расцвет культуры, которого страны Европы, смогли достичь лишь через три столетия, во многом, переняв мудрость востока, после крестовых походов. И невольно вспоминаются бессмертные строки Киплинга
– Запад есть – Запад, Восток есть – Восток!! И не встретиться им никогда! Перед Божьим престолом лишь, в день Страшного Суда!
Но Запада нет! И Восток нет!
Есть двое сильных мужчин! Рожденные в разных концах земли, сошлись один на один! И одновременно – время жесточайших война, свидетельство рождения, расцвета и гибели, могущественных держав : Саманидского эмирата, государства Караханидов и султаната Сельджуков. Жизнь Востока/, в описываемый период, качающийся мир, где все зыбко и непрочно. Это игры тайных служб, которые были при дворах всех правителей, затем вылившиеся в зловещую секту ассасинов, заставлявшую трепетать могущественных государей, интриги, подкупы, яд и кинжал. Правители этого времени – кровавые тираны, одновременно строившие мечети , медресе и больницы, ратовавшие за просвещение, достаточно вспомнить Тобгач-хана ( Тобчи- хана), одного из главных героев , первой книги трилогии » Облака плачут кровью « И конечно главный герой книги «Облака плачут кровью» , хаджиб Тобчи- хана, Дахир – беглый раб, интриган и отравитель, лицемер и лицедей, одновременно – государственник, книжник и глава тайной службы , именуемой «люди- дороги». Он так же, разнопланов и непостижим , как и описываемый мир Востока, где было место всему: подлости, любви, верности и предательству. Книга не является в чистом виде, историческим романом скорее, это , своеобразный литературный пастиш: смешение нескольких жанров, где есть место трагедии, комедии, историческому повествованию экшену и драме.
С уважением
Автор
Август 2023-го года.
Облака плачут кровью
Глава 1
Судьбу за судьбу.
Весенняя степь наливалась жарким соком, благоухала ароматами жизни, перекликалась птичьим пересвистом. Огромный орел – могильник, с высоты полета, глянул на растянувшуюся по бескрайнему простору, вереницу конных, толпу пленных, волочившихся, привязанным к седлам, телеги с добычей, и взмахнув крыльями , взмыл в голубой простор, так равнодушный , к бедам и радостям людским. Аталыкский хакан, Тобчи- хан, приказал воинам своей армии, становиться на дневной привал. Было время намаза, время отдыха для людей и коней. Да и о том, что бы привести в относительной целости, пленных, предназначенных в Аталыке и в других городах, для рабского рынка, так же , стоило подумать. Запылали костры, послышались крики баранов и коней, шедших под нож. Гвардейцы – гулямы, набранные из тюрок – чигилей, соплеменников Тобчи- хана, разбили шатер повелителя, принесли ханьское блюдо с дымящимся мясом, кувшин с араком, крепкой степной водкой, поднос с хлебом, обжаренным на костре. Тобчи – хан, невысокий , крепко сложенный степняк, с бурым от загара, внешне, не подвижным лицом, производил впечатление, недалеко кочевника, обычного обитателя туранского простора, расположившегося на границе великих степей и вечных снегов. Но горе было тому, кто принимал внешнюю простоту ханского облика за реальность. Железной рукой, держал владыка Аталыка, свой удел, доставшийся после развала державы Караханидов. Был Тобчи – хан бесстрашен в битвах, хитер и прозорлив. Век свой, проводил он в битвах, в делах государственных, не чуждаясь пиром, лаской наложниц и пленниц. Вот и сейчас, хан уселся за низенький дастархан, привычно подогнув ноги , и с наслаждением, впился крепкими зубами в ломоть мяса. В этот момент, полог шатра распахнулся, и на пороге объявился сотник отряда, бывшего в разъезде. Тобчи – хан, привыкший к тому, что в любом набеге и разъезде, гладко не бывает, вопросительно поднял брови. Поняв повелителя, без слов, сотник склонился в поклоне – Великий каган. На десять фарсангов в округе , все спокойно. Мой разъезд, подобрал в степи, человека – бродягу , беглого раба, со следами колодки , обессилевшего от голода и жажды. Тобчи – хан, находившийся в хорошем настроении, хмыкнул – Беглый раб? Притащите его сюда. Аллах, послал нам его с какой – то целью. Через мгновение, два дюжих воина, втащили оборванного человека, бессильно обвисшего в их руках, который клонился головой к краю подстилки, лежащей у входа. Хан встал на ноги и скомандовал воинам – Подтащите поближе. Сегодня, если верить гадателям.. день удач. Ханский сапог из буйволовой кожи, с чуть припыленной расшивкой, коснулся подбородка подобранного человека. Тот открыл серые, словно затянутые утренним туманом, глаза и прохрипел – Пить, ради Аллаха! Пить! По приказу хакана, воины поднесли кувшин ко рту спасенного. Тот сделал несколько жадных глотков и немного пришел в себя. Стало видно, что он еще очень молод, не более 20 лет, страшно оборван и изможден. При этом, имеет мелкие черты лица, тонкий, чуть изогнутый нос и острые маленькие зубы. Тобчи – хан чуть прищурил глаза и сделал жест, приказывая стражам удалиться -Напился, ожил? Тогда рассказывай. Кто и откуда? Как оказался здесь? Солжешь, будешь в степи валяться, пока коршуны не растащат. Понял меня? Парень кивнул – Я не буду лгать, великий каган. Мое имя Дахир. Я с севера, из – за Мургаба. Я был сыном купца Абдурахмана ибн Рахима. Отец погиб в дороге. Меня продали за долги в рабство… Мои братья Керим и Али – Азман , предали меня. Я .. убил хозяев.. отравил.. и бежал. Судьба моя в твоих руках, великий хан. Хакан, в раздумье прошелся по палатке -Сегодня удачный день. И может быть, ты тоже – ломтик удачи? Небрежным движением руки, он метнул Дахиру, кусок мяса. Так кидают подачку псу. Беглый раб подхватил кусок на лету, и впился в него, с еле слышным урчанием умирающего от голода. Хан глядел на него с холодным интересом, а затем бросил – Если насытил первый голод, потом тебя покормят еще. Сейчас садись у входа, и слушай меня. По закону великой степи, беглый раб – вещь того, кто его нашел. Это первое.
Он загнул короткий сильный палец.
– Беглый раб, да еще убийца – в двойне вне закона.
Ты знаешь это, бродяга?
Дахир кивнул
–Знаю, я грамотен и учил законы.
Улыбка коснулась губ хана
–Следовательно, ты в полной моей власти.
И жизнь твоя висит на тончайшем волоске, тоньше того моста, по которому души правоверных идут в рай. Но закон степи гласит, что можно купить жизнь за жизнь. Ты уже вырываясь на свободу, взял жизни чужие. И если ты, согласен обменять чью-то жизнь на свою, то ты получишь свободу, или останешься с моими сородичами в Аталыке. Выбирай.
Странное выражение мелькнуло в глазах Дахира , и почему словно холодный ветер прошел по душе, бесстрашного Тобчи-хана.
Беглый раб разогнулся и произнес совершенно спокойным, даже равнодушным голосом
–Я готов обменять жизнь на жизнь.
Лицо хакана, приобрело хитрое и одновременно усталое выражение – Не просто жизнь на жизнь. Ты будешь руководить казнью пленного хана, он вел в бой мятежников, громко бивших в барабан независимости. Ты должен казнить его, не пролив крови. Ты можешь это сделать?
Дахир бесстрастно наклонил голову
–Могу, великий хан. Мне нужны пяток воинов и сырая воловья шкура.
Хакан глядел несколько минут, не мигая, а затем произнес
–Да, видно в час рождения твоего, Азраил, был не в духе. Ты хочешь, зашить моего врага, в шкуру быка, живым ?!
Дахир сделал жест утверждения, поведя маленькой рукой с тонкими сильными пальцами.
На лице хана мелькнуло какое – то непонятное выражение , но он, только еле слышно промолвил
– Иншалла!! – сделав знак Дахиру, что хочет остаться один.
Солнце уже перевалило за половину весеннего дня, накаляя степной простор, играя лучами на каменных осыпях. Казалось , что сама природа говорит людям, птицам , зверям – Живите и дайте жизни другим! Пусть род твари любой продолжается. Однако, вряд ли кого – то, среди аталыкских воинов, или тех , кто стал их добычей, сейчас могли отвлечь такие мысли. По приказу Тобчи – хана, пленные были согнаны в круг под копьями стражников. В самом центре импровизированной "кожи казней" выражаясь по – арабски, стоял пленный хан, которому сейчас суждено было принять лютую смерть. Абдул – Тарик, так звали приговоренного, был невысок ростом, отменно сложен. Он не глядел на Дахира, командовавшего воинами, уже расстилавшими сырую воловью шкуру, не глядел на воинов и пленных, не обращал никакого внимания, на Тобчи – хана, сидевшего на коне чуть поодаль. Приговоренный, жадно , окидывал взглядом степь, курганы, темнеющие вдали скальные уступы. Казалось, что ему все безразлично, если бы не предательские капельки пота, скатывающиеся у него , по седеющим вискам.
Это было единственным признаком того, что ужас начинает проникать в его душу . Когда воины аталыкского владыки, подошли к нему для того чтобы приступить к ритуалу казни, Абдул – Тарик, наконец- то, оторвался от созерцания красот природы , и сильным звучным голосом, произнес, устремив на Тобчи- хана, немигающий взгляд
–Слово смертника! Я хочу сказать слово смертника!
Все взоры устремились на Тобчи- хана.
Тот кивнул головой, разрешая обреченному говорить. Абдул – Тарик, окинул взором своих соплеменников, глядевших на него, кто с ужасом, кто тихим восхищением и тоской, и произнес – Пусть горы и степи слышат слова мои! Скоро предстану я перед Аллахом, перед высшим судьей! Слушайте меня вы, люди моего племени, племени чигиль, рода Кунгчу! Я умираю честно, с недрогнувшим сердцем, как воин! Умираю, так же, как и жил, как сражался!! И месть свою, я завещаю вам степи и горы, тем из рода моего, кто не растерял мужества. Пусть кара, как на небе и на земле, обрушится на голову Тобчи – хана и его потомства, на головы палачей!! И пусть свершится возмездие! Я сказал все! А сейчас дайте мне воззвать к Аллаху!!
..По приказу Дахира, связанного хана, обернули в шкуру, прорезали в отверстия для глаз и рта. Бесформенный куль привязали к огромному степному карагачу. Заскрипели колеса телег, мягко стукнули копыта тысяч коней, хлопнули бичи стражей, подгонявших рабов. Обреченный на страшную казнь, человек, глядел , вслед уходящим, через прорезанные в шкуре вола, отверстия.
Глава 2
Цена свободы.
Аталык показался на горизонте, через две луны. На массивном каменном уступе, завиднелись массивные башни, верхушка минарета, крепостные стены. Среди воинов понеслось оживление
–Наконец-то!
–Вот и дом!
–Слава великому эмиру! Добыча славная!
–И отдохнем сейчас! Тридцать лун , с седла не слезали.
Тоскливо переглянулись и о чем то тихо заговорили пленные, которым не было смысла радоваться, тому, что именно, сейчас завершается их прежняя жизнь и начинается жуткая дорога в рабство . Дахир ехавший рядом с вереницей пленных, на высоком рыжем коне, сделал вид, что его ничуть не заботит общее оживление, хотя по его душе просквозил ледяной ветер тревоги. Сейчас должна была решиться его судьба.
Все зависело от милости Тобчи-Хана.
В ночь после казни Абдул-Тарика, когда стали на ночевку и разожгли костры, владыка Аталыка, приказал позвать Дахира в свою палатку. Когда тот вошел, то увидел, что владыка сидит на своем ложе, сотканном из верблюжьей шерсти, перед кувшином, издающим аромат арака.
Увидев Дахира, хан отрывисто бросил
–Проходи и садись.. ты сегодня мой собеседник, Дахир.
Когда Дахир осторожно присел напротив хана, тот налил две чаши с тяжелым степным напитком
–Пей, Дахир! Аллах, не видит, гневаться не будет!
Дахир сделал пару глотков и отставил сосуд в сторону. Тобчи-хан одним духом опрокинул в горло крепчайшее зелье и вдруг бросил
–Ты знаешь кого ты казнил сегодня, Дахир?
Ты знаешь кого , ты предал страшной казни, ты- беглый раб, убийца-отравитель?
Отвечай!
Дахир прижал руку к руди
–Великий хан, я казнил, по приказу твоему мятежника, Абдул-Тарик-хана!
Я, согласно слову твоему, обменял жизнь на жизнь!
Лицо хана скривила усмешка, сходня с судорогой
–Ты казнил человека, который почти тридцать лет , был моим побратимом!
Вместе с ним, мы росли. Видишь этот шрамик у меня на щеке?
Это мы с ним состязались , играя в улакчи. Вместе мы ходили в походы, делили добычу и наложниц. И я поклялся, что не пролью крови его! Вот по этому.. Мысли хана начали путаться , и он заговорил отрывисто и бессвязно – Он умер без пролития крови.. Проклятие его.. предсмертное.. Он , из побратима, стал злейшим врагом.. Он стал злейшим мятежником.. Он грабил и крушил.. в моих владениях.. Он хотел власти. Запомни , Дахир.. теперь нет обратной дороги…Ладно, ступай.. В Аталыке.. мы будем говорить.
Дахир поднялся и низко кланяясь, начал пятится к выходу. Хан , не обращая на него внимания, сидел спиной, бормоча что – то себе под нос.
..Ворота Аталыка, сложенные из скального дуба, дерева каменной крепости, были открыты. Конница устремилась внутрь города, под громкое пение торжествующих труб и рокот барабанов.
Город ликовал. Толпы людей деловито оглядывали вереницы пленных, телеги с добычей
Со всех сторон неслось
–Велик наш хан!
–Да славится имя Тобчи-Хана!
–Славная добыча! Надо будет купить себе пару наложниц!
Люди, которым суждено было надеть рабские колодки, шли, словно по раскаленным углям, под взглядами аталыкцев, глядевших на них, уже как на свою собственность.
Самое горькое заключалось в том, что будь чуть милостивее судьба, они с таким же выражением, оценивали бы жителей Аталыка, попавших в плен.
Нет мира, на границе великих степей и вечных снегов! Нет здесь мира и не будет!
Вот и крепость города, арк, сложенная из вечного камня, обмазанная глиной, мощная стена, толщиной в 8 локтей.
Во дворце, отмахнувшись от приветствий, и отдав распоряжения командирам сотен и тысяч , Тобчи- хан, устало бросил кланяющимся слугам
–Воду, для омовения и трапезу!
Затем обернулся к безмолвному , словно изваяние, Дахиру
– Сперва – омовение и намаз. В трапезной тебя покормят. Затем проводят в мои покои.
И пошел по переходам дворца, развалистой походкой степняка.
..Дахир, одетый по приказу хана , в новый халат и обутый в тисненные узорами ичиги, на миг остановился перед дверью, ведущей в покои аталыкского правителя и невольно задержал дыхание. При всей холодности и рассудочности своей натуры, так несвойственной молодости, он понимал, что сейчас решается его судьба. Два гуляма – тюрка у входа, стоявшие с обнаженными клинками, отточенными до зеркальности, глядели на него совершенно равнодушно, будто он был статуей или предметом мебели.
Однако каждому было ясно, что это равнодушие обманчиво, словно зимняя ночь в степи, когда оттепель сменяется внезапно лютым морозом.
Один знак хана, и не угодивший владыке, отправится либо в пыточный подвал, либо на встречу с райскими гуриями. Внезапно возникший, словно сотканный из воздуха, начальник гулямов, угрюмый сотник , со шрамом от сабли, через все лицо, сделал стражам знак, и они опустили вниз клинки, давая Дахиру проход в покои повелителя. Тобчи – хан сидел за низеньким столиком, лицом к вошедшему и что-то писал на пергаменте пером – каламом, держа немного неловко, это творение писцов и поэтов, в огромной руке, более привыкшей к сабле и копью. Он поднял голову, и отложив написанное в сторону, милостиво кивнул Дахиру
– Проходи, будь гостем.
Дахир прижал руки к груди, отвесил низкий поклон и осторожно уселся на подушки, незаметно бросив взгляд на окружающую обстановку. Покои хана были занавешены коврами, с развешенным на них оружием.
Узоры , в виде изречений из Корана, кальян в углу, маленький шкафчик арабской работы, сотворенный из ливанского кедра, низкое ложе. Хан подпер щеку рукой и несколько мгновений, в упор разглядывал гостя, словно увидал в первый раз. Затем лицо владыки стало жестким , и он заговорил
–Надеюсь, доволен ты приемом, который оказали тебе во дворце моем, Дахир?
Дахир склонил голову и прижал руки к груди
–Благодарность моя безмерна, великий хан.
Тобчи- хан хмыкнул
–Благодарность в нашем грешном мире, товар летучий, словно птичий пух. Есть и нет.
А теперь слушай меня внимательно, Дахир, и оцени, сколько весит сейчас жизнь твоя, на чашах судьбы.
Ты казнил моего бывшего побратима, выполняя мой приказ. И для тех кто остался из его рода, ты сейчас враг, враг кровный. Ты можешь, если желаешь уйти, куда подует ветер.
Ты выкупил свою свободу. Однако, любой из рода Абдул – Тарика, сочтет для себя честью, вонзить тебе нож в горло, где бы ты не находился.
Хан загнул большой палец
– Первое, Дахир! Как говорят арабы – "слушайте и него говорите, что не слышали , правоверные!"
Месть пойдет за тобой следом, как охотник за подранком, Дахир.
За большим пальцем , последовал указательный
–Вторая грань клинка, гость мой.
Ты можешь вернуться домой. Там для всех, ты- беглый раб и отравитель. Что ждет тебя? По глазам вижу , догадался. Впрочем, на это много ума не надо. Тебя ждет казнь или тебя выдадут родственникам, отравленных тобой, для кровной мести. Понимаешь меня?
Дахир, старавшийся сохранить , бесстрастное лицо, ощутил как липкий пот ужаса стекает по спине
Да, великий хан! Я все понял, еще когда казнили Абдул – Тарика. И сейчас , лишь длань твоя, и справедливость суда твоего, порукой мне.
Тобчи-хан чуть нагнул голову и стремительная, словно взмах клинка, усмешка, мелькнула на его губах
–Молодец!! Ты показался мне догадливым и умным с самого начала. И можешь быть, полезен мне. Если , конечно, сумеешь доказать это.
Дахир наклонил голову
–Великий хан, я готов…
Владыка Аталыка перебил
–Довольно клятв и пустословий. Знаешь языки и грамоту, обучен счету? Говори , Дахир, не лукавь. Все мы в руках Аллаха, но милость его, по крупицам рассыпается перед всеми, не все могут разглядеть их и подобрать. Говори.
Дахир, откашлялся, ощущая как пересыхает в горле, и стараясь не спешить, заговорил
– Я знаю языки арабов, таджиков, дарвази, узбеков, понимаю язык ханьцев и ляо. Умею читать на этих языках и писать. Обучен счету, разбираюсь в травах и немного в канонах лечебных. Отец обучил меня владению оружием. Вот и все, великий хан.
Тобчи-хан мелко засмеялся
– Ох-хо! Ах – ха-ха! Владеть оружием, ах-хаха-ха! – и отсмеявшись, продолжил уже прежним повелительным тоном
– Владеть оружием , в Аталыке , обучены и мальчишки, Дахир!
Мне это не нужно. Без тебя, есть кому сражаться!
А вот то, что ты знаешь грамоту, языки и наречия, важнее.
Поэтому..
Он замолчал, собираясь с мыслями и это молчание , было для Дахира страшнее, чем трубные звуки, предшествующие появлению ангела смерти Азраила. Хан выждал, наслаждаясь растерянностью собеседника и продолжил
–Ты получаешь должность дворцового мухтасиба – надсмотрщика за рабами и прислугой. Ничто в их деятельности, не должно ускользнуть от тебя. Любая мелочь, должна быть тобой замечена. Фирман о том, что ты теперь под моей дланью, готов будет через пол – стражи. Той(пир), по случаю победы, будет сегодня ночью. А сейчас, мухтасиб – Дахир, я хочу показать тебе дворец. Вступая в должность, ты должен все увидеть своими глазами.
Хан стремительно встал , и Дахир осознав, что сейчас нужно выразить почтение всеми способами , и благодарить, склонился в низком поклоне, взял в ладонь полу халата владыки и припал к ней губами
–Великий хан, да будет к тебе и потомкам твоим, милость Аллаха!
Тобчи-Хан, ответил нарочито равнодушным тоном человека, привыкшего к славословиям
Сказано в коране, "каждому по делам его!" Вставай и пойдем.
На пороге возник уже знакомый Дахиру, угрюмый сотник, вставший рядом с ним, привычно положив ладонь на рукоять кинжала, висевшего на поясе. Они шли по переходу дворца , сзади сотник, глядящий неподвижным взглядом в спину Дахира, потом Дахир, и впереди, на правах полного хозяина, сам Тобчи-Хан. Хан, не обращая внимания на привычно кланявшихся слуг и рабов, говорил
–Сейчас ты увидишь , Дахир, что Аталык, где живет род мой, чей символ – верблюд, животное упорное, терпеливое, не прощающее обид, воистину – осколок славы не только Караханидских каганов, но и Саманидских владык и арабских халифов, увы, утративших прежний блеск и величие.
…В оружейной, все было занято орудиями смерти
На стенах висели, в специальных ящиках лежали персидские, арабские, индийские сабли,
прямые обоюдоострые палаши , копья, висели кольчуги, шлемы и доспехи , склепанные из пластин, сотворенные мастерами разных стран.
Скольких воинов помнили они, через сколько битв прошли, сколько крови испили?
Об этом могли бы наверное, сказать несколько столетий, да души храбрых воинов.
Увы, века и ушедшие в мир иной, порой очень молчаливы.
Хан пояснял с видом человека, который повествует о любимых и необходимых вещах
–Вот это клинки индийского булата "кашьяп". Видишь клейма делийских оружейников, Дахир?
Это булат из Дамаска и Алеппо.
Вот это доспехи которыми пользуются в стране румийцев.
Они тяжелы, но делают воина малоуязвимым в бою.
Вот эти шлеммы, очень любят арабы..Вот чем, мухтасиб, завоевывается и держится любая власть в нашем качающемся мире.
Вот персидский клинок, видишь на нем, изречение из Корана " каждому, по делам его"
За оружейной последовала сокровищница, хранитель которой, хромой одноглазый старик, склонился в низком поклоне и исчез, словно тень.
Сундуки с золотыми и серебряными монетами разных стран и народов, короба с драгоценными камнями и украшениями, занимали массивный подвал дворца. С равнодушным видом, хан подкинул на ладони несколько монет
–Это добыча моих предков пришедших на земли эти два столетия назад
И еще плод моих трудов неустанных, Дахир.
Это то, что должно служить не только мне, но и моим потомкам, на пошлет Аллах им славу и величие!
Ты согласен со мной, мухтасиб?
Дахир склонил голову-Истина в словах твоих великий хан.
От одних людей приходят драгоценности, переходят в руки другие. Такова воля Аллаха!
На мгновение, Дахир скосил глаза и увидал как жадным огнем полыхнули глаза, не оступно следовавшего за ними как тень, сотника- гуляма.
Тобчи- хан сделал гостеприимный жест
–Пойдем, я покажу еще одну сокровищницу. Надеюсь, ты оценишь ее.
Комната куда они вошли , была заставлена резными ларцами, шкафчиками, стены увешаны полками.
И всюду, на людей глядели книги, рукописи, свитки.
При всем своем хладнокровии, Дахир, обожавший мудрость книг, едва заметно, прикусил губу,
как гурман при виде неслыханных лакомств, поданных на стол.
Заметив это, хан чуть лукаво бросил
–Вижу, что и в самом деле ты не чужд науки книжной мудрости. гляди, оценивай
Дахир с легким благоговением, коснулся одной сокровищницы мудрости
Канон лечебной науки, несравненного Ибн-Сины
Искусство войны, знаменитого ханьца Ла-Цзы, ханьские наставления по травам и болезным, астрономические труды Аль-Бируни, рукописи путешественников Ибн-Фадлана, Аль Хорезми. Да разве возможно все перечислить? Разве возможно глядеть на это без трепета душевного?!!
Дахир настолько увлекся книгами, что взял в себя в руки, лишь , когда услышал голос хана -Но это все мудрость веков. А живем мы в мире грешном.
Пойдем, мухтасиб, поглядим на другие помещения, моего скромного жилища.
К полудню Дахир с ханом и сотником , обошли трапезную, побывали в застенке, пропахшем кровью, рвотой, испражнениями.
Сотник, Тобчи-хан и Дахир, были свидетелями того, как палачи деловито и умело растягивали на пыточном столе, какого – то несчастного, оказавшегося фальшивомонетчиком и тот истошно орал, портя воздух гадким духом.
Когда уже покидали застенок, на лице владыки Аталыка, проступила гримаса брезгливости
–Он знал, что ждет его в случае, если его злодеяние будет открыто. Однако, алчность оказалась сильнее.
.. вечером после намаза и омовения, Дахир сидел на пиру в покоях хана. За низеньким столиком, собрались все приближенные владыки, военачальники, хаджибы(советники), казначей, иктадары(держатели земли)
Вздымались чаши, от обилия фруктов, стоял вязкий аромат, ломились столы от различных блюд.
Чего здесь только ни было!
Плов, приготовленный двенадцатью способами, телятина тушеная в соке граната, запеченный джейран, стоящий на блюде на четырех ногах , бараньи головы с пряностями, фаршированные улары, и многое многое другое, для услаждения желудка и взора пирующих. .
Дахир поднимавший чаши со всеми, прислущшивавшийцся к крикам пирующих во дворе( там пировали воины и слуги), пил мало, время от времени, окидывая взглядом приближенных хана. Раскасневшиеся лица, сытое рыгание, похвальбы и славословия в адрес хана. Блеск расшитых халатов и звон речей,непременные гости праздничного тоя.
Сам Тобчи-хан , сидевший на небольшом возвышении, поднимал чаши, ел с аппетитом, то что подносили ему раболепные слуги, но Дахир проницательным взглядом видел, что владыка глядит трезво, оценивающе, порой скрывая чуть насмешливую улыбку.
Глава 3
Гордыня, цвет облаков и бремя страданий человеческих.
Уже три месяца , Дахир был в должности мухтасиба.
От его взора, не ускользала малейшая оплошность слуг и рабов, он отлично научился видеть пороки и достоинства в душах людских.
Отдавая приказания , он не кричал не грозил, оно просто говорил таким ледяным тоном, что обслуга, порой , предпочла бы попасть на пытку, чем ослушаться этого каменного надсмотрщика.
Нет, Дахир не был груб, никого не избивал собственноручно, был сдержан, порой – приветлив и любезен. Просто, дворцовая челядь, была рада, когда мухтасиб в хорошем настроении, может что – то спросить о житейских пустяках, что – то посоветовать в трудный миг. Значит все хорошо, мухтасиб не сердится!!
Значит никто сегодня не будет наказан палками, никто не испытает на себе немилости. Мало кто догадывался, что Дахир с искусством лицедея, меняет маски.
Слишком рано, он, с не юношеской рассудительностью, пришел к выводу,
что в подлунном мире, нельзя верить никому. Человек зачат в грезхе, в грехе живет.
Тот , кто умеет использовать слабости, достоинства и пороки других,
кто проникает в чужие помыслы, будет властвовать.
И предчувствие это оказалось верным.
Однажды, как всегда по утру, он рассказывал хану о том, как обстоят дела в дворцов хозяйстве.
Внезапно, Тобчи- хан, прервал его жестом и произнес
–Вижу, что не ошибся в тебе.
Только запомни Дахир, те , кто покорны, кто в услужении, должны ощущать длань того, кто наверху.
Ежечасно и ежедневно. Тогда они будут лизать тебе руки. Если тот,
кто правит, даст слабину, откусят руку.
Так было есть и так будет в этом мире. И ты стал мухтасибом потому что ты чужой здесь.
Ты не можешь сговориться и ударить в спину. Бойся предать меня Дахир! Даже подумать об измене, бойся.
А Дахир любил ходить в свободные часы по улочкам Аталыка.
Город наполнялся с утра, криками водоносов, звоном кузниц, выкриками торговцев.
Ах какими тянуло ароматами, свеже- сваренного плова, испеченной лепешки, гончарной мастерской, запахом пряностей.
А что тогда говорить о людях? Кого здесь не встретишь?!
Арабы, таджики, ханьцы смуглые индусы, путешественники из страны русов и синеглазые европейцы. Все торгуются шумят, пьют, едят, покупают, продают.
Бьет ключом жизнь Аталыка!
..Уже перевалы начали закрываться снежными шапками, отогнали на давние кочевья, стада скота, ушли по своим становищам , отряды племенных вождей. В отрогах гор, завыли привычную песню ветры, и хмурилось небо.
И Дахир, дворцовый мухтасиб, чутьем прирожденного лицедея и людо веда, ощутил, как по дворцу, неслышной тенью, походкой призрака минувших времен, крадется тревога. Она была неуловима, она ощущалась лишь в том, что теперь была удвоена стража у крепостных ворот и у стен дворца, что Тобчи-хан, несколько раз по ночам вызывал к себе сотников и тысячников, о чем то говоря с ними в самом дальнем покое, безопасном от любопытных ушей, тревога кралась в том, что несколько раз городскую стражу будили криками , гонцы на взмыленных лошадях. Гонцов принимали, в тайне, сам хан и первый хаджиб, Рашид – Мирза. А наутро, свежие конские следы вели из Аталыка в степи и предгорья. Слухи по городу, еще недавно веселому и готовящемуся к зиме, поползли, словно дым от степного костра, во время безветрия.
Сперва, незаметно, тайком, затем все усиливаясь и разрастаясь.
Говорили о том, что враги Тобчи-хана, осмелели и поднимают голову, что пахнет опять войной, а иктадары, с дальних кочевий сигналят тревогу.
.. Тобчи- хан, глядел на Дахира , не мигая, красными от бессонницы глазами
–Слушай меня внимательно, мухтасиб, очень внимательно.
Сегодня ночью прибыл гонец. Он привез письмо. К нам едут на переговоры, послы от шести кочевых родов. Едут три брата – Абдул-Мелик, Фаик-Рахим, Абдул-Керим. Их ненависть ко мне известна. И едут они, явно, не для дружеского пира. На сабле своей, поклялся я, что в землях моих не будет причинен им вред! Что скажешь ты, дворцовый мухтасиб? Враги никогда еще не вели себя так уверенно. Выражали свое почтение, славословили. А теперь передано письмо, полной наглости, полное скрытой угрозы и ощущения силы своей. Потому спрашивают тебя, Дахир, что умеешь ты не только гадать, на баранье лопатке и по цвету облаков, но и читать то, что начертано на клочках будущего, по обрывкам настоящего.
Дахир чуть поднял брови
– Повелитель, нет смысла раньше времени сетовать на судьбу. Сперва надо узнать, с чем едут недобрые гости, да еще пославшие наглое письмо?
Тобчи-хан, явно не желая делиться своими мыслями, махнул рукой, давая знак мухтасибу, что тот может быть свободен.
.. Абдул-Мелик, Фаик-Рахим и Абдул-Керим, прибыли в Аталык в сопровождении, всего пяти воинов.
Они ехали по узким улочкам, с гордым видом, одетые в походные башлыки из верблюжьей шерсти.
Ни братья, ни сопровождавшие их воины, не скрывали оружия – обоюдоострых палашей и луков, висевших у каждого за спиной.
Город встретил незванных гостей настороженным молчанием.
У ворот арка уже стоял посланный для встречи, десяток гулямов в блестящих кольчугах.
Несколько мгновений , гости и хозяева недобро разглядывали друг друга.
Наконец , старший из братьев Фаик – Рахим, произнес низким хриплым голосом
–Салам Аллейкум!! Мы посланы к Тобчи-хану, владыке Аталыка!
Десятник гулямов гулко пророкотал в ответ
–Вуалейкум Ассалам, почтенные послы! Великий хан ждет вас.
Но согласно обычаю, вы должны оставить на входе оружие.
Братья переглянулись чуть иронически и сделали знак воинам, слезать с седел и отдать сабли и луки.
…Тобчи – хан поднялся навстречу гостям
–Салам Аллейкум, почтенные!
Братья ответили на приветствие и повинуясь жесту хозяина присели на разузоренную кошму, украшенную изречениями из Корана.
Воцарилось молчание.
Хан прервал его
–Здоров ли ваш скот , почтенные послы? Удачна ли была дорога?
Абдул-Керим, низкорослый здоровяк с обветренным лицом и черными злыми глазами, ответил почти сразу же
–Благодарим вас, почтенный хан. Скот наш здоров, удачна была дорога.
Эта старая форма приветствия, была ритуалом вежливости, не обязывавшим никого и ни к чему. И хозяин и гости, прекрасно это понимали.
Тобчи – хан хлопнул в ладоши и на пороге появился Дахир.
Владыка Аталыка повелительно бросил
–Время тоя, мухтасиб, пусть несут еду. Гостей требуется угощать.
Дахир низко поклонился и исчез за дверью, мельком успев увидать, что братья при виде его, недобро прищурились.
..Гости, ели не спеша, время от времени, сыто порыгивая, тем самым, согласно обычаю, воздавая должное мастерству повара и гостеприимству хозяина. Тобчи- хан, время от времени, брал кусочек то одного, то другого блюда, как бы демонстрируя, что у него нет намерения отделаться от гостей с помощью отравы.
Но вот убраны блюда, воздана благодарственная молитва.
И маска вежливости покинула лицо хозяина.
Он коротко и сухо произнес
–Я слушаю вас, почтенные послы.
Фаик – Рахим, извлек из дорожной сумки небольшую шкатулку, раз – узоренную мастерами Куляба.
– Это просили передать тебе в виде дара, главы четырех родов, Тобчи-Хан.
Хан открыл шкатулку. В ней на самом дне, покоились стрела и отточенный кинжал.
Не нужно было быть мудрецом, что бы осознать – это вызов на смертный бой.
С совершенно спокойным видом, Тобчи- хан отложил грозный подарок в сторону и произнес
–Слушаю вас, вестники войны!
Фаик -Рахим глянул на хана с едва скрываемой усмешкой
–А речь наша будет коротка.
Четыре рода – Каньгу, Кунгчу, Барчак, Балалы, объявляют тебе войну. Кроме того, на помощь к ним готовы выступить воины Ляо, твои соседи. Вот, в общем то и все. Можешь- защищайся.
Когда снег сойдет с перевалов, мы обложим тебя в Аталыке. У тебя всего 5 тысяч воинов, они раскиданы по дальним кочевьям. Ты их собрать не успеешь. Мы выставим 18 тысяч клинков. Сейчас, мы отрезали тебя от перевалов. Даже гонцы к иктадарам , для сбора войска не проскочат. Если же вестники, и доберутся, подмоги тебе, не будет до весны. Сейчас ты в Аталыке, словно в капкане волк. Только волк, попав в капкан отгрызает лапу, а ты в ловушке всей головой, Тобчи-хан. Голову сам себе, не отгрызешь. Тебе и городу твоему , предстоит зима , в ожидании гибели.
Еще, род Кунгчу, кровники казненного тобой Абдул -Тарика, просили передать, что в шкуру быка, будешь зашит не только ты, но и беглый раб, убийца Дахир, имеющий при дворе твоем, должность мухтасиба.
Лицо Тобчи- хана осталось спокойным и он произнес ленивым тоном
–У войны много ликов.
Не спешите почтенные.
Абдул-Мелик с видом раскаяния развел руками
–Это верно. Может быть, мы и спешим. По этому, нас прислали к тебе с еще одним предложением. Ты – чужак на землях этих. Твои предки , пришли сюда 200 лет назад, готовясь к походу на Бухару и Самарканд. И поэтому, сейчас, тебе предлагают -Уходи! Собирай свой род, и уходи туда, где жили твои пра -пра-пра-деды, то есть к верховьям реки Сары-Джус. Или еще куда -то, куда будет тебе угодно. Есть еще возможность. Весной, ты открываешь ворота города и с саблей , повешенной на шее, в знак покорности, выходишь встречать войско победителей, которые будут стоять у ворот города. Времени на размышление , тебе дается пять дней. Через пять дней, мы покинем Аталык.
Молчавший до этого, Абдул-Керим, веско бросил, словно вбил гвоздь
–Или жди весной нас у своих стен.
Тобчи- хан, сложил ладони на груди
–Благодарю за беседу, почтенные.
Через пять дней я дам ответ.
Вам же отведут место для отдыха в моем дворце.
Фаик-Рахим хмыкнул
–Нам горек будет хлеб твой, Тобчи – хан и тесен твой кров. Мы остановимся в караван-сарае Махмуда Хорезми..
Хан развел руками
–Иншалла! Как будет угодно , вам, почтенные. Вы гости Аталыка. Сейчас вы – гости.
Когда за братьями захлопнулись ворота арка, Тобчи – хан сбросил маску флегматичности и равнодушия. Движения его приобрели стремительность каракала.
Он хлопнул в ладони и приказал появившемуся на пороге стражу
–Немедленно собрать всех приближенных в мои покои. Будет большой диван(совет).
.. Хаджиб, начальник гвардии, амир – начальник конницы, казначей и Дахир, были в зале уже через пол – стражи.
Хан говорил негромко и веско
–Драться мы не можем. Мы по весне не успеем собрать армию. Если и соберем, против одного клинка нашего выставят пять. Эти роды не терпят друг друга, но их объединила ненависть к нам. Слухи о том, что мы обложены, побегут по городу. Найдутся мало -душные. Уйти сейчас, бросив все, по снегам и льдам, значит погибнуть, не дойдя до Иссык-Куля. Мои предки пришли сюда, здесь кости их, их кровью полита земля Аталыка. И я не уйду. Тем более, не сдамся. Что скажете? Совет , ваш, почтенные? Амир, поседевший в рубках степняк , пожал плечами
–Великий хан, мое дело – война! Смерти я не боюсь.
Тобчи-хан сокрушенно кивнул – Я понял тебя, Юсуф-Малик.
Казначей Абдул – Данияр?
Ты что скажешь?
Казначей развел руками
–Мудрость твоя велика, великий хан, но к весне у нас не станет припасов.
Да и зиму надо пережить.
Хаджиб и начальник гвардии , только развели руками.
Молчавший до этого, Дахир, произнес
– Они уйдут через пять дней. Сейчас они в караван – сарае. Да пошлет нам ,всевышний, мудрость через эти пять дней.
Прошло два томительных дня. Небо над городом стало темнеть, с отрогов , завывая, срывался колючий ветер, неся по городу снеговую замять.
Слухи, один страшней другого ползли по городу.
Многие уже видили воочию, пылающий Аталык, горы трупов, вереницы пленных.
И некому будет, по обычаю лететь на коне в родное кочевье с печальным кличем
–Ой, родной мой!– извещая о гибели родича.
Всем будет суждена одна могила.
Дахир, дворцовый мухтасиб, в эти дни, казался, м совершенно без мятежным.
Он перелистывал почему-то рукописи и свитки, справлялся с делами своими, словно не нависла на городом , тень гибели.
Уже шел третий день, когда он обратил внимание, что служанка Гульнара, обычно ловкая, услужливая и расторопная, то и дело совершает ошибки.
Несет не те приправы, роняет посуду, приказания , ей приходится повторять..
Создавалось впечатление, что мысли ее далеко.
Дахир подошел ближе и увидал опухшие красные глаза женщины и мелко трясущиеся руки. Решив, что мухтасиб в гневе, женщина припала с поцелуем к руке Дахира -Господин мой, простите!
Я.. не буду больше..
Дахир поднял брови
–Ты больна, Гульнара? Что с тобой?
Едва слышно, служанка пролепетала
– Я здорова, но мой единственный сын, мой мальчик.. ..
С часа на час , Аллах призовет его к себе.
Дахир остро глянул на нее
–Болен ребенок? Что с ним?
Из сбивчивого рассказа всхлипывающей женщины, выяснилось, что сын Гульнары, пятилетний крепыш Саид, то и дело теряет сознание, глухо кашляет , почти ничего не ест. А сегодня его трясет озноб. Дахир размышлял несколько минут, а затем приказал служанке
–Иди за мной.
В своем покое, он , полистал какую то китайскую рукопись, взял из шкафчика две ханьские острые палочки и кожаную бутылочку с каким – то пахучим настоем.
Он стоял у постели мальчика лежащего без сознания и , размышляя о чем то.
Затем приподнял мальчугану веко, положил ему на запястье руку и вдруг бросил матери, больного ребенка
– Держи за затылок!
Мгновенным движением, Дахир с помощью палочек , расцепил зубы мальчугана , полез ему в горло..
И через миг на конце одной из палочек, вытащил гнойный пузырь.
На губах Саида выступила кровь , смешанная с гноем, он икнул и тяжело задышал, срыгивая раз за разом.
Дахир вытер кусочком холста, кровь с губ ребенка, и протянул остолбеневшей Гульнаре, пузырек
– Это настой. Смазывай ему горло, два раза в день.
Служанка упала перед мухтасибом на колени и заголосила
Да прольется милость Аллаха на голову твою, господин! Я раба твоя! Чем мне благодарить тебя, великий Дахир?
Дахир хмыкнул
– Благодари великого Ибн-Сину и его «Канон лечебной науки»!
Гульнара, цепляясь за рукав Дахира, вопила во все горло, не слушая
– Отныне, приказ твой, закон для меня, о мудрейший мухтасиб!
Чем я могу отблагодарить тебя?!!
Дахир поморщился
–Да есть один пустяк.. Я буду платить тебе , по серебряной монете в день. Эти дни, ты не будешь во дворце. Ты будешь ходить по рынку, и слушать про наших гостей. Все-все новости. Не нуждаются ли в чем? Собираются ли в дорогу? Нужны им припасы? Куют ли коней? Поняла меня?
Обезумевшая от счастья , женщина припала к ногам Дахира
–Господин мой! Я сделаю все! Я твоя раба на век, раба!
Дахир ушел , не слушая благословений.
Не был он отродьем шайтана из арабских сказаний, не был порождением иблиса. Просто так уж, была устроена душа его, где великая любовь к мудрости, прозорливость и знание людей, уживались в непонятном браке , с черствостью натуры и холодным расчетом. Тем более, что его самолюбию льстило, что завтра счастливая Гульнара, разнесет по всему городу слухи о его учености и мягкосердечии.
Прошел, словно растаял , еще одни день.
Послы развлекались в караван – сарае, отдыхая перед дорогой.
Братья ели, играли на руде, метали в кольцо – дротик и- джериды.
Фаик-Рахим, который тяготился бездельем, строго глянул на братьев
–Скоро в дорогу! Не забывайте, что город полон слухами.
Соглядатаи Тобчи-хана, знают о каждом шаге нашем. Будьте осторожней. Хан не их тех, кто сдается!
Абдул-Керим захохотал
–Ух-ха-ха-ха! О чем донесут хану?! Что слуги заготавливают сушеный кизяк для костров?!! Что мы куем коней?! Тобчи – хану уже не поможет ничего!!!
И лица братьев расплывались в улыбке наглости!
.. Гульнара пришла к Дахиру, как и было оговорено, после заката солнца
Женщина произнесла с виноватым видом – Мой господин, слухов много. Но ничего, что могло бы усладить слух твой, не сказано. Воины куют коней, слуги собирают вещи в дорогу и припасы покупают. Мне говорили, что послы хотят купить три ханьские походные жаровни в дорогу. Ищут по сходной цене, именно ханьские жаровни. Лицо Дахира, осталось бесстрастным, и он протянул женщине пару серебряных дирхемов
Благодарю тебя, Гульнара! Иди.
Если бы кто понаблюдал за Дахиром в этот вечер и ночь накануне отъезда послов, то решил бы, что дворцовый мухтасиб решил отказаться от своих обязанностей и заняться другим ремеслом. Он, то листал китайские трактаты, то провел почти ночь в ханьском квартале, где жили ханьцы и купцы из страны Ляо, ближайшего аталыкского соседа. Затем пошел к мастерам, делающим жаровни. Потом странный запах поплыл из покоев Дахира.
..Послы, предвестники гибели, покидали, насторожившийся Аталык.
Тобчи-хан, передал ответный дар вождям родов – стрелу. Это означало войну!
Отдав приказ держать войско наготове, усилить охрану у крепостных ворот, Тобчи- хан привычно обошел дворец. Погашены светильники, бдит стража.
Вот и покой мухтасиба. Хан толкнул дверь. К его изумлению, Дахир был одет по – походному. Высокие сапоги из кожи вола, плотный башлык , надвинутый на глаза, меховая шапка из волчьей шкуры.
Лицо хана вытянулось
–Дахир, ты собрался бежать?
Мухтасиб ответил с легким поклоном
–Нет, повелитель. Просто я хочу проверить и познать три вещи. Предрекают ли облака волю неба и нельзя ли варить белых журавлей и хитрить с драконом?
Тобчи-хан потерял дар речи. Явно, мухтасиб, повредился рассудком. Однако, хан, не любивший предаваться первым чувствам и знавший, что злить умалишенного, опасно , лишь произнес сочувственно -Куда же ты поедешь сейчас, мой верный Дахир? Снег кружит над горами. Облака обещают снегопад.
Лицо Дахира осталось невозмутимым
–Повелитель, именно это сейчас и главное. И это я должен видеть.
Поняв, что безумца не переубедить, хан только скорбно вздохнул и вдруг пораженный смутной догадкой, бросил- Погоди, погоди, Дахир! Сейчас открыта лишь одна дорога. Это путь на Сары – Коль! Этой дорогой уехали недобрые гости. Ты хочешь зачем – то проследить их путь?!! Зачем?! Чем это поможет?! Или.. ты надеешься на то, что , что -то произойдет в дороге с ними? То, что спасет Аталык? В таком случае, я еду с тобой!!
На лице Дахира мелькнула тень, но он лишь покорно наклонил голову
–Воля твоя, великий хан.
Через пол – стражи, два одетых по – дорожному , всадника были уже у ворот города.
Начальник караула рявкнул
– Запрещено покидать город!-но осекся , узнав в двух готовых к выезду людях, хана и мухтасиба.
Тобчи – хан бросил повелительно
–Пусть два десятка стражников ожидают до рассвета у городских ворот!
..Снег валил все гуще, Дахир и Тобючи-хан, пробирались по ущелью почти на ощупь. Уже ночь окутала своим покрывалом, предгорья. Хан понимал, что Дахир едет с какой – то , ему одному известной целью..
Внезапно, Тобчи – хан сделал знак мухтасибу придержать коня и произнес тихо
–Мы уже миновали мои владения. Сейчас чужая земля.
И удивился, увидев, как Дахир, вытирая мокрое лицо, счастливо улыбается , обнажая мелкие острые зубы
–Великий хан, вот это что нам сейчас и нужно!
Внезапно он прислушался. Тобчи-хан навострил слух , и его ухо, различило конское ржанье.
Он глянул вопросительно, но Дахир сделал знак ехать дальше.
Вот и кривой и оледенелый скальный уступ. Дахир осторожно выглянул и извлек из походной сумки, два черных клока материи
–Великий хан, надо обвязать лицо.
Теперь сомнений у владыки Аталыка не было – мухтасиб повредился рассудком.
Вскоре до путников долетел запах дыма. Глазам обоих открылась стоянка.
Полу-погасший костер, две палатки, спутанные кони и призрачная, тишина, которую нарушал лишь ветер, со стоном и визгом , продувавший ущелье. Ни одного человека.
Два всадника оставив коней, ступая след в след, осторожно подняли полог одной из палаток. Здесь, вповалку лежали тела, все было залито кровью.
Те , кто искал здесь укрытие от снега и стужи, убили друг друга. Вот и вторая походная палатка. Все залитое кровью
Фаик -Рахим и Абдул – Керим были мертвы.
Абдул-Малик, стоял на четвереньках, глядя перед собой, безумными глазами и исходил кровавой рвотой. Увидав двух призраков с закрытыми лицами, он с животным ужасом на лице, попытался вскочить , но сильнейший приступ рвоты повалил его навзничь.
Дахир повернул лицо к хану и увидал, что ужас приподнял у владыки башлык на голове.
Дахир махнул рукой
–Повелитель, пора уходить! Быстрее! Снег усиливается!!!
Загоняя хрипящих коней, они неслись подобно двум призракам, о которых ходят в горах , легенды и сказания.
Уже оказавшись во дворце, Тобчи- хан, ошалело тряхнул головой
– Дахир, что это было?!
Дахир, устало протянув озябшие руки к жаровне, пояснил
–Повелитель, помнишь, я говорил, про облака, белых журавлей и хитрость дракона?
Вот все и сбылось. Снег заставил послов сделать привал. Поговорка про тех, кто варит белых журавлей , напоминает, о грехе гордыни и презрения к воле неба. Дракон – покровитель не только воинов, но и книжников. Разве можно перехитрить книжную мудрость?!
Хан сокрушенно кивнул
–А что же произошло? Почему они мертвы, а один безумен?
Дахир вздохнул -Это травка дунь- фань. Именно благодаря ей, я обрел свободу. Послы купили ханьские жаровни, а случайно, совершенно случайно , стенки жаровень, были пропитаны раствором дунь – фань. И пусть сердце твое не тревожится , великий хан. Аллах покарал послов за самонадеянность и гордыню. И умерли они , за пределами твоих владений. Так что… не найдется языка способного оболгать тебя. И только тут Тобчи- хан, до конца, осознал с каким хитрым, умеющим все предвидеть, человеком, свела его судьба! И в первый раз, за все то время, что Дахир был при дворе, он увидал, что хан глядит на него с затаенным страхом.
Глава 4
Женские глаза смерти.
Тобчи – хан отложил в сторону письмо, привезенное гонцом, из Баласагуна и с непривычной мягкостью , произнес -Это письмо от моего наместника , Дахир. Лукавые кочевые ханы, признали мою власть. Монеты , которые чеканю я, пошли по всем окрестным владениям.
Все отлично, мой мухтасиб. Теперь можно, на досуге, немного и порадовать душу и тело. Дахир кивнул с почтительным видом. Он отлично понимал, что значит в устах хана »порадовать душу и тело» . Не смотря на то, что ему шла уже пятидесятая весна, Тобчи – хан, не потерял вкуса к жизни. Когда выпадали дни, свободные от забот, он любил хороший той, наслаждался ласками наложниц, музыкой и танцами, явно, подражая саманидским эмирам, с которыми сейчас имел отношения союзнические. При этом, угощения в виде жаренных туш быков, джейранов и баранов, вытаскивались на площадь Аталыка, для всеобщего угощения,. Потом, когда спускалась ночь, появлялись меха с араком и винами. И город бурно радовался жизни, люди прославляли щедрость хана. Короток век человеческий, не так много радостей у правоверных. Единственное, чего не понимал Тобчи -хан, так это поэтов. Нет, он , конечно мог, перечитать и процитировать строки Омара Хайяма или Фирдоуси, но как другие владыки, держать при себе «рифмоплетов» , то и дело славословящих ему, выкрикивающих свои касыды и рубаи, не терпящих друг друга, не собирался. Дахир поинтересовался
–Прикажешь готовить той, великий хан?
Тобчи- хан улыбнулся, разогнав на лице лучики морщинок как – то сразу помолодев -Конечно же готовь, Дахир. Когда кончится пост. Ах, да, еще одна небольшая обязанность уготована нам. Но это из тех, что приятны сердцу владык . Наместник ханьского владыки в Шоше, прислал нам , признание в дружбе и наложницу, обученную при его дворе искусству любви и танцам. Сейчас принесут дары и приведут ханьскую красавицу. Поприсутствуй при этом, мой верный Дахир. Мухтасиб с чуть заметным удивлением , приподнял брови, но ничего не стал говорить хану, видя, что тот в редкостно хорошем расположении духа. Дары , присланные из Шоша, и в самом деле , были великолепны: знаменитые драгоценные камни, добытые из копей Бадахшана, богато украшенные доспехи, несколько нефритовых статуэток искуснейшей работы, прославленные на всем востоке, клинки, работы ханьских мастеров. В другое время, безо всякого сомнения, Тобчи- хан, насладился бы такими дарами, обязательно, расспросил бы доставившего подарки, посланца о делал в Шоше, о заботах наместника. Но сейчас все это отошло на второй план. На пороге, видением из старой китайской легенды, возникла женщина. Вернее, сказать, не возникла, она вплыла, с легкостью цветка лотоса, скользящего по водной глади. Если при виде китаянки , дрогнуло сердце даже у Дахира, равнодушного к женским чарам, то, что было взять с хана, известного своим женолюбием? В самом деле, было чем усладить взор свой, при виде ханьской красавицы. Небольшого роста, хрупкого сложения, она выглядела в покоях, где царил мужской дух , и висели клинки, сказочной принцессой. Круглое миловидное лицо, о котором в Хане говорят «луноликая», и глаза чайного цвета с длинными , искусно подведенными ресницами, дополняли облик красавицы. Женщина прижала руки к груди и стоя на пороге, застыла в поклоне. Облик ее дополняла высокая прическа и расшитое цветами и драконами , кимоно. На довольно , приличном дарвази, почти детским голосом, сладостная гостья , произнесла – Здравствуйте, мой господин! Тобчи – хан, с трудом сдержав восхищение, ответил – Здравствуй, луноликая нюнькуй (гейша)! Как зовут тебя? Женщина отвесила еще один поклон Аньхэ мое имя, господин . Это означает » мирная водяная лилия». Мне дали имя это, потому что в месяц, когда я родилась, по нашему озеру плыли белые лилии, а облака были окрашены в белый цвет.
Хан повернул голову к Дахиру
–Ну, что же, мухтасиб. Как видишь сам, подарок и в самом деле редкостный! Сейчас евнухи, проводят Аньхэ на женскую половину. А той, мы устроим , я думаю, лун через семь. Ведь сейчас мусульманину, положено поститься и просить Аллаха о милости. Проследи, чтобы к Аньхэ, были приставлены лучшие служанки, что эта «лилия» не нуждалась ни в чем . Дахир склонился в поклоне – Будет сделано, великий хан.
Через несколько мгновений, мухтасиб шел по дворцу, отдавая распоряжения а красавица , присланная в подарок, семенила следом,, вызывая восхищение, даже у стражников, ум многих из которых, едва ли превосходил лошадиный. В эти дни , перед окончанием великого месяца рамадан, дел у Дахира хватало. Он следил за тем, не нарушают ли слуги и рабы пост, распоряжался хозяйством дворца. Словом, все как обычно. Единственным выходящим из правил, было то, что после того как Аньхэ отправилась на женскую половину и совершив омовение, уснула, , Дахир знаком подозвал к себе Гульнару и что – то негромко и повелительно сказал ей. Служанка, и без того, относившаяся к Дахиру с немым обожанием, молитвенно сложила руки на груди – Мой господин, слово твое , для меня закон на веки. Все будет сделано, как повелишь ты. Амир, случайно увидавший эту сцену, сделал безразличное лицо, но по его едва заметной ухмылочке, мухтасибу не составило труда, догадаться о его мыслях. Ничего не поделать, таков был этот грозный и блестящий век, где кровь пролитая в боях и башни из черепов, сочетались с мудростью, высокой поэтикой и расцветом наук. . Жизнь была коротка. Мужчины стремились получить наслаждение всеми способами, одним из главных были вековечные , словно род людской, женские объятия. . Тот же, кто подобно Дахиру, не стремился к женскому обществу, тот вызывал удивление, а то и насмешку. Дахир был еще сравнительно молодым мужчиной, но суровая юность, горечь предательства, служба при дворе, вытравили из его и без того холодной души, всякую мысль о прелести женских чар. Кроме того, не доверявший полностью никому, коварный, умеющий предвидеть многое и многое распознать за пологом грядущего, он меньше всего собирался уделять время и внимание женщинам, искренне полагая, что женский род не постоянен и коварен. Появление , в качестве подарка Тобчи-хану, ханьской нюнькуй, да еще в месяц рамадан, его мало бы заинтересовало, если бы , не странное предчувствие, которое с легкостью степной птички, коснулось крыльями , его недоверчивой души. Вечером того же дня, когда во дворце погасли светильники, Дахир покинул свои покои. Он прошел мимо казарм гулямов, раскланялся с начальником менявшейся у ворот, стражи. Путь его лежал по улочкам Аталыка. Тянет вкусными запахами. Люди завершив дневные дела – заботы , варят ужин, беседуют с домочадцами. Доносится негромкая музыка со стороны караван- сарая. Дахир пересек площадь, обогнул уже опустевший рынок, и на правился к внутренней стене города , за которой располагались становища иноземных купцов, живших в Аталыке или приезжавших сюда по делам торговым. Дома уроженцев Ханя, выделялись своим внешним видом. По обычаю своей родины, ханьцы строили жилища, внешне легкие, словно детские игрушки, украшенные фонариками, головами драконов, изображением птиц. Вот и нужный ему дом, украшенный фонариками, испускающими мягкий свет. Высится на крыше голова красного дракона Цзяо – самого свирепого и мудрого из всех китайских драконов. Хозяин открыл дверь сразу и склонился в поклоне
–Гость в доме, в дом – счастье! У меня сегодня редкостный гость, сам дворцовый мухасиб. Дахир улыбнулся – Я счастлив, что судьба сегодня привела меня в дом твой, почтенный Вэй Лунь, купец , чья мудрость известна в подлунном мире. Гость и хозяин разговаривали на арабском, языке, который на востоке, знал любой, считающий себя культурным человек. Вэй Лунь, посторонился, давая возможность гостю пройти в покои. Дахир присел на маленький , словно детский стульчик и поджал ноги. Хозяин последовал его примеру. Определить сколько лет было уроженцу Ханя, было делом сложным. Неподвижное словно вырезанное из дерева лицо, губы, постоянно улыбающиеся, и почти никогда не улыбающиеся глаза. Хозяин вежливо осведомился – Как здоровье, мой почтенный гость, мухтасиб Дахир? Я слышал, что мудрость ваша, известная во всем мире подлунном, не уступает вашей прозорливости, на службе у великого хана? Дахир прижал ладонь к груди в знак признательности – Благодарю, почтенный хозяин, за столь лестное мнение о скромной моей службе при дворе великого хана. Вэй Лунь ответил улыбкой, и соблюдая ритуал вежливости, поинтересовался – Как здоровье великого хана? Тяготят ли его душу, тревоги и дела государства? Дахир молитвенно поднял руки
–Благодаря Аллаху все в порядке, почтенный хозяин!
Наступило молчание.
Его прервал ханец – Я рад гостю и готов угостить его всем, что есть в моем бедном жилище, освещенном появлением такого гостя, но я знаю, что сейчас правоверные вынуждены поститься. Однако, изумительный чай, не является напитком, заказанным правоверному. Еще через пол стражи, два хитреца пили из маленьких пиал, чай, поглядывая друг друга . У Дахира не было сомнений, что Вэй Лунь, расчетливый как и все купцы, осведомлен о самых разных вещах, знание которых , порой приводит к преждевременной смерти. Однако, за хорошую плату, ханец может поделиться новость, развеять какие – то сомнения собеседника, оказать услугу. Когда с чаем было покончено, мухтасиб произнес – Сегодня присланы дары от ханьского наместника в Шоше, великому хану. . И прислано письмо, предлагающее дружбу. Кроме того, в подарок прислана дивной красоты нюнкуй, обученная искусству любви, танцам и пения. Благодарность великого хана не имеет границ, почтенный Вэй Лунь. И конечно бы мосты дружбы со столь сиятельным человеком, лестны владыке Аталыка. Хотелось бы знать, какой ответный дар , будет усладой сердцу его? Крепка ли его дружба? Не терпит ли он обид от своих соседей и подданных? В милости ли он у великого императора? С этими словами, Дахир извлек из кармана халата, соблазнительно звякнувший мешочек с монетами, и положил на стол. Лицо Вэй Луня осталось не подвижным, но положенное на стол исчезло