Требуется невеста, или Охота на Светлую

Глава 1

Эления

Дробь каблуков, шорох разъезжающихся дверей – и в офис стремительно входит Норра. Обычно она проплывает от лифтов к своему рабочему месту, плавно покачивая бедрами (к слову, там есть чем покачивать и на что обращать внимание), но не сегодня. Запыхавшаяся и раскрасневшаяся, с сейтом под мышкой, она останавливается посреди офиса, набирает в легкие побольше воздуха и взволнованно выдыхает:

– Гаранор Хорос женится!

На миг или два все замирают. Эрминия перестает щелкать по клавиатуре острыми ноготками, Хайме едва не выплевывает на экран крепкий брул, которым заливается с утра до ночи. Лина и Фино округляют глаза, а я откидываюсь на спинку кресла и замечаю, как со своего места поднимается Акилла, быстро преодолевает расстояние до дверей и, толкнув их, невозмутимо говорит:

– Эления, зайди ко мне.

– Он только-только сообщил об этом прессе, и я сразу сюда помчалась. Даже брул не успела для вас взять, сонора Кришон, – обернувшись к начальнице, оправдывается секретарша, потрясая в воздухе сейтом, на экране которого высвечивается фотография Хороса и его новоиспеченной невесты.

Красивая пара. Будущий правитель Грассоры и наследница многомиллионного состояния.

– Ничего страшного, потом сходишь, – успокаивает Норру начальница, а мне взглядом приказывает поторапливаться.

Возвращается в кабинет, прозрачные стены которого становятся матовыми, скрывая нас от любопытных взглядов. Акилла опускается в кресло, я останавливаюсь возле письменного стола, ожидая ее распоряжений. Примерно представляю, что сейчас от меня потребуют, и уже заранее начинаю нервничать.

– Ты отправишься к сонорине Сольт и убедишь ее, что организацией свадьбы века должно заниматься именно наше свадебное агентство.

«Фелисидад» – успешная компания, которой вот уже двадцать лет управляет Акилла Кришон, моя начальница. Но таких успешных компаний по организации свадеб в Кадрисе десятки, если не сотни. И, к слову, наша не самая крупная, не самая известная… В общем, не самая. А я, к слову, не хочу соваться к темным.

Последние два года я успешно избегала любых контактов с высшими Грассоры и планировала продолжать в том же духе.

– Но на мне сейчас и так две свадьбы, а у Фино ни одного заказа. Лучше отправьте его. С его-то обаянием… – бойко начинаю я.

Но Акилла меня прерывает. Раздраженно взмахивает рукой, словно отгоняет от себя назойливую мошку, и чеканит:

– К невесте сонора Хороса отправишься ты. А твои заказы возьмет Фино.

– Но…

– Эления, ты же понимаешь, как это для нас важно, – подаваясь вперед, щурится начальница. Не люблю этот ее прищур – обычно он не сулит ничего хорошего тому, кому адресован. – Как это важно для меня. Да и для тебя в общем-то тоже. Ты ведь не хочешь вдруг остаться без работы?

Акилла – обычный человек, низшая, но иногда, вот как сейчас, мне начинает казаться, что у нее в родословной отметилась какая-нибудь фея. Она умеет убеждать. А еще давить и заставлять. Грозиться, в конце концов, увольнением. Но мне сейчас работу терять никак нельзя. Нам с Литой она жизненно нужна.

– Я одна из ваших лучших сотрудниц, – осмеливаюсь напомнить. – Вам невыгодно меня увольнять.

– Нет, не так, – качает головой начальница. – Ты не одна из лучших, ты лучшая. Поэтому именно тебе и должен достаться этот заказ. И вознаграждение за него будет соответствующее. Лучшее. – Она опускает взгляд на экран сейта и рисует на нем цифру, от которой мне становится плохо.

Или очень хорошо. Станет. Когда я ее получу.

Если, конечно, получу.

– Почему вы уверены, что сонорине Сольт понравятся мои предложения?

– Потому что, если она начнет артачиться, ты всегда можешь воспользоваться своим даром, – хитро улыбается Акилла, и я вздрагиваю, почти физически ощущая, как ее взгляд скользит по тонким металлическим пластинам, пересекающим мои виски.

– На мне блокаторы. И я не имею права.

– В этом и заключается твоя уникальность, дорогая, – расплывается в улыбке начальница. – Ты умеешь пользоваться даром, невзирая на эти вживленные в тебя штуковины. Я это точно знаю. Иначе как бы ты получила договор с Гомаро на многомиллионную свадьбу? После того как они нам отказали. Дважды.

С силой сжимаю зубы, хоть очень хочется ругаться в голос. Это был очень выгодный контракт, а я тогда сильно нуждалась в деньгах. Рискнула. Воспользовалась запечатанной во мне силой. Было больно, но я справилась. К счастью, низший ни о чем не догадался.

Зато догадалась Кришон.

Проклятье!

– В общем, не будем больше терять время, Эления. Отправляйся к счастливой невесте и возвращайся с положительным ответом. Думай о том, сколько заработаешь. А я от себя еще добавлю премию.

На экране появляется еще одна цифра. Далеко не такая внушительная, но такая же необходимая.

Такую роскошь, как потеря работы, я не могу себе позволить, поэтому придется соглашаться. В конце концов, Фелисия Сольт – обычный человек, и все организационные вопросы я буду решать с ней, а не с ее женихом. Гаранор Хорос – очень занятой мужчина, а скоро, с началом предвыборной кампании, он будет занят еще больше. Вряд ли у него найдется время на выбор посуды и дегустацию закусок. А значит, будем только я и Фелисия.

Это немного успокаивает, и я обреченно киваю:

– Хорошо, я согласна. – После короткой паузы добавляю: – Но премию вы мне выпишете уже сегодня.

– Как только скинешь мне подписанный договор, премия будет твоя, – светится от счастья Акилла.

Сказав это, переключает все свое внимание на экран настольного сейфота, давая понять, что разговор окончен. Я разворачиваюсь к двери, продолжая настраивать себя на позитив.

Но весь позитив исчезает на парковке, когда на сейт приходит очередной приказ от Кришон: «Отправляйся к Хоросам. Я узнала, Фелисия сейчас у них».

Закрываю глаза, чтобы избавиться от стоящего перед глазами сообщения начальницы, и снова испытываю горячее желание грязно выругаться. Грязно ругающаяся фея – то еще зрелище, но мне не оставили выбора.

И я ругаюсь, проклиная всех темных в целом и братьев Хорос в частности. Особенно старшего, который именно сейчас надумал жениться!

Аэрокар соскальзывает с крыши, стремительно набирая скорость. Я очень внимательный и осторожный водитель, но сегодня вливаюсь в поток машин на полной скорости, даже этого не замечая. Можно подумать, мне не хватает драйва…

Пальцы подрагивают, путаются мысли. Откуда Кришон узнала, что Фелисия сейчас у Хоросов? Пропустят ли меня к ней или сразу развернут обратно? Сколько еще таких, как я, девиц в строгих деловых костюмах сейчас мчится осаждать особняк будущего правителя?

То, что на выборах победит Хорос, ни у кого не вызывало сомнений. Его противники не пользуются особой популярностью среди народа. К тому же Гаранор чуть ли не с младенчества в политике, а его семья – одна из наиболее влиятельных семей Грассоры, их капиталов хватит на тысячи предвыборных кампаний. Меценаты, предприниматели, владельцы крупного медийного холдинга и сети десятизвездочных отелей, разбросанных по всему миру. Все это про Хоросов.

Что еще я знаю об этих темных?

Недавно старшему брату исполнилось тридцать четыре. С Фелисией Сольт они вместе уже два года. Заявление о том, что Гаранор созрел для женитьбы, вполне ожидаемо. Это хорошо скажется на его рейтингах как кандидата. Грассорцы привыкли видеть во главе государства добропорядочного семьянина.

Младшему, Ксанору, не то двадцать семь, не то двадцать восемь. После смерти отца он должен был возглавить гостиничный бизнес, но пока что всеми делами семьи занимается старший Хорос. Почему – без понятия. Жизнь сильных мира сего меня уже давно не занимает.

Напомнив себе, что я в аэрокаре, а не на прогулке в парке, ухожу с верхней магистрали, осторожно опускаясь на среднюю. Здесь спокойнее. И безопаснее. Для тех, кто только недавно научился водить. К тому же мне совсем не хочется спешить. Наоборот, лучше бы опоздать. Вдруг именно сейчас Фелисия принимает решение заключить договор с каким-нибудь другим свадебным агентством. Стоит ей поставить подпись, и никакие магические дары тут уже не помогут.

И что бы там Кришон ни говорила, она не станет меня увольнять. Я ей за последние полтора года столько денег принесла.

Позади остается центр города – деловое и административное сердце Кадриса, отмеченное светящимся контуром. Далее идут элитные районы, в которые нельзя опускаться без специального допуска. У меня такой есть, потому что многие клиенты нашего агентства – состоятельные или же очень богатые люди.

Мы с Литой живем за четвертым контуром, но с обещанной Кришон премией можно будет всерьез задуматься о переезде за третий. Куда-нибудь поближе к детской больнице святой Эдельмиры, потому что если Лита…

Я тут же отгоняю от себя тревожные мысли и, следуя указаниям навигатора, поворачиваю вправо, а пролетев еще несколько кварталов, нахожу взглядом городскую резиденцию Хоросов. Такую, даже если очень постараться, пропустить не удастся. Старинное здание из серого и бежевого камня с темной черепичной крышей. Огромные окна обрамлены черными рамами, две широкие лестницы по краям фасада уводят на просторные террасы. Бассейн так и манит своей голубой прохладой, а зеленый сад – спасительной тенью.

Впрочем, нет! Единственное, что способно заманить меня в дом к темным, – это обещание крупной премии и угрозы хозяйки агентства. Я уже давно отвыкла от роскоши, оставила все в прошлом. К которому больше никогда не вернусь и возвращаться не хочу.

У ворот темным рядком стоит около дюжины аэрокаров. Служебные машины вроде той, с которой я последние несколько месяцев пыталась подружиться. Едва успеваю приземлиться, как от стены отделяется охранник, крупный бритоголовый детина, и подходит ко мне.

– К сонорине Сольт? – интересуется он бесцветно.

Киваю и в свою очередь вежливо представляюсь:

– Меня зовут Эления Лэй. Свадебное агентство «Фелисидад». Сонорина Сольт сможет меня принять? – Протягиваю ему правую ладонь, с которой охранник считывает сканером мой персональный код.

Отступает и ждет, пока дверца аэрокара мягко отъедет в сторону, чтобы потом помочь мне выйти из машины.

– Сможет, но вам придется подождать. Следуйте за мной, сонорина Лэй.

Следовать мне за ним никуда не хочется, но сбежать сейчас означает рискнуть работой и остаться без премии.

Третий контур, Ленни. Думай о районах за третьим контуром, таких спокойных, таких зеленых. Лите там понравится. И не придется каждый день тратить по часу, чтобы добраться до агентства и обратно. Вряд ли Хорос посреди рабочего дня будет торчать дома. Скорее всего, он сейчас в своем офисе, а значит, мне не грозит встреча с этим темным. Главное, чтобы и его брата не оказалось дома.

В общем, прочь из головы все мысли о темных и за работу!

Организую я этому высшему и его невесте свадьбу века. Кто как не феи лучше всего разбираются в этом деле?

Говорят, феи так же хорошо разбираются в любви. Но, как оказалось, в любви я совершенно не разбиралась.

За свою недолгую жизнь длиною в двадцать три года я повидала немало роскоши, но сейчас мне банально хочется открыть рот. Здесь все идеально, начиная от фигурно подстриженных кустарников и заканчивая мощеными дорожками, уводящими к лестницам парадного входа. Они изгибаются дугами старинного лука, уводя на террасы второго этажа. Меня же приглашают пройти на первый, через широкие стеклянные двери. В холл, в котором маются от нетерпения одиннадцать девушек – обладательниц припаркованных у ворот аэрокаров.

Меня они встречают легкими полуулыбками, совершенно искусственными, как будто приклеенными к каменным лицам. Даже с блокаторами я ощущаю их чувства: прямо с порога в меня плещет раздражением и враждебностью. Но на лицах девушек эти эмоции никак не проявляются. Я киваю им, они кивают мне в ответ. После чего секьюрити предлагает мне занять свободное место на диванчике рядом с грудастой блондинкой, сосредоточенно водящей пальцем по экрану сейта.

Заняв предложенное место, коротко улыбаюсь блондинке и бросаю осторожный взгляд на лестницу, мраморные ступени которой ведут на второй этаж, и снова невольно напрягаюсь. Темные чувствуют таких, как я: наш запах, всю нашу суть. Жаль, мы не можем чувствовать их, иначе бы я точно знала, здесь ли сейчас находятся братья.

Эта неизвестность будоражит и немного пугает.

Я, конечно, законопослушная фея и тем не менее предпочитаю избегать даже малейшего внимания со стороны темных. Сейчас мы живем с ними в мире. Не то что три столетия назад, когда фейри (так когда-то звались светлые) безжалостно выслеживали и уничтожали. Устраивали на нас самую настоящую охоту. Больше всего темным нравилось охотиться на фей, которых они отлавливали, ломали им крылья и превращали в свое постельное развлечение, пока не надоест. А когда надоедало, от фей без сожаления избавлялись.

Благо сейчас на дворе цивилизованный двадцать второй век, а не сумасшедший девятнадцатый. Но этот страх, страх перед высшими, до сих пор жив. Мы рождаемся с ним, он словно яд с младенчества отравляет нашу кровь.

– Сонорина Лэй, прошу.

Отвлекшись на мысли о давно ушедшем прошлом, не сразу понимаю, что подошла моя очередь быть представленной будущей первой соноре Грассоры. Подошла, к слову, очень быстро, Фелисия почему-то решила пообщаться со мной прежде других претенденток на деньги Сольтов и Хоросов.

Провожаемая недовольными взглядами, я следую за помощницей новоиспеченной невесты и прохожу в уютную гостиную. Фелисия сидит на диванчике и листает настоящий раритет – глянцевый журнал со свадебными платьями… кажется, еще прошлого столетия.

Хм…

Заслышав шаги, она вскидывает взгляд, и я сразу окунаюсь в тепло ее глаз. Цвета лесного ореха или молочного шоколада, который я так обожаю. Волосы оттенка молотой корицы уложены аккуратной волной, струящейся по покатому плечику. Ей очень идет бирюзовое платье с юбкой, ниспадающей крупными складками. Фелисия напоминает мне модель со страницы того журнала, который она только что с таким вниманием изучала.

– Сонорина Лэй, рада с вами познакомиться. – Она поднимается и, тепло улыбаясь, протягивает мне раскрытую ладонь.

В отличие от девушек в холле, улыбка невесты Хороса искренняя и светлая. Думаю, с ней будет приятно работать. По крайней мере, Фелисия не производит впечатления проблемной клиентки.

Если бы еще у нее в женихах не было темного…

Мысленно велев себе сосредоточиться на здесь и сейчас, пожимаю руку потенциальной работодательницы.

– Спасибо, что согласились уделить мне время, сонорина Сольт, – вежливо улыбаюсь в ответ и благодарно киваю, когда меня приглашают устраиваться на диванчике.

– Нечасто мне приходится встречаться со светлыми, а уж с феями… Вы ведь фея? – тщетно стараясь побороть любопытство, интересуется Фелисия.

– Она самая.

– Вас так мало осталось, – вздыхает девушка.

«Это потому, что три века назад нас перебили высшие вроде вашего жениха», – мысленно отвечаю я, а вслух соглашаюсь:

– Да, в Кадрисе фей немного.

Лично я ни с одной не знакома.

Хотя я вообще мало с кем знакома и почти никуда не выбираюсь. Вся моя жизнь – это Лита и работа.

– Меня всегда интересовало, как вы умудряетесь прятать под одеждой крылья, – задумчиво бормочет Фелисия. – А главное, зачем? – поднимает на меня взгляд.

– Среди светлых до сих пор считается неприличным выставлять их напоказ, – отвечаю я, осторожно подбирая слова.

– Для вас это как обнажиться на публике?

Киваю:

– В прошлом крылья феи могли видеть только ее близкие. А мужчина, с которым она связывала свою жизнь, удостаивался этой чести только в первую брачную ночь. Знаю, что для некоторых светлых наши традиции – это пережиток прошлого, но я их чту.

– Как интересно… И вы работаете в свадебном агентстве? – зачем-то уточняет невеста темного.

– Скорее не работаю, а посвящаю себя любимому делу, – бодро подхватываю я и с упоением продолжаю: – Для меня подготовка к свадьбе является своего рода священным ритуалом. Каждая свадьба – уникальное событие. Каждая пара – особая и неповторимая. Главное для меня, для «Фелисидаде», наполнить месяцы до торжества незабываемыми мгновениями, а саму свадьбу сделать такой, чтобы о ней долгие годы вспоминали с улыбкой на губах и теплом в сердце.

Фелисия слушает меня внимательно, с интересом, и я, ободренная ее реакцией, начинаю делиться с ней своими идеями. Говорю взахлеб, потому что действительно люблю свою работу. Люблю делать людей счастливыми, даже темных, хоть последние практически к нам не обращаются. К счастью.

Вижу, что Фелисии нравятся мои предложения, вижу, что она действительно заинтересована, и уже в мыслях подыскиваю квартирку за третьим контуром, когда сонорина Сольт неожиданно меня прерывает и огорошивает словами:

– Благодарю, сонорина Лэй. Меня заинтересовали некоторые ваши идеи, и я обязательно рассмотрю вашу кандидатуру на роль свадебной распорядительницы. Но, должна сказать, у других агентств предложения тоже очень интересные. В любом случае в ближайшие дни с вами свяжется моя помощница и сообщит о моем решении.

Фелисия поднимается, протягивает мне руку, намекая, что мое время вышло и нам пора прощаться. С трудом заставляю себя оторваться от дивана, понимая, что ее слова – фактически отказ. Уж не знаю, кто и что ей успел предложить до меня, но я не могу вернуться в офис вот с этим: «с вами свяжется моя помощница». Акилла меня по стенке размажет или под воздействием эмоций и правда уволит. К сожалению, она из тех, кто слов на ветер не бросает и решений никогда не меняет.

А я из тех, кому хочется не на улицу, а за третий контур!

У меня ребенок и куча счетов из больницы, а значит… Отбросив последние сомнения, улыбаюсь и касаюсь протянутой холеной ладошки. Виски вспарывает боль. Такая, что хочется завопить в голос. Но я сжимаю плотнее зубы и продолжаю улыбаться, влияя на эмоции Сольт, перекраивая их по своему желанию.

Смотрю ей прямо в глаза, концентрируюсь только на ней и поэтому не сразу замечаю, что в комнате становится сумрачно, что сгустки тьмы, появившиеся словно из ниоткуда, стягиваются в некое подобие человеческой фигуры. А в следующее мгновение жесткие мужские пальцы с силой сжимаются на моем запястье.

Глава 2

Гаранор

– В два у вас обед с сонором Сабасом, на четыре назначена пресс-конференция в Гранд-холле, вечером ужин с сонориной Сольт и ее родителями.

Камила дежурно озвучивает расписание на остаток дня, я дежурно делаю вид, что внимательно ее слушаю, а сам думаю о том, где йорги опять носят Ксанора. Вчера он пропустил встречу с инвесторами (видимо, решил, что отель на Майкоре сам собой построится), сегодня не явился на собрание совета директоров.

Хотел бы я знать, в какой дыре он застрял на этот раз и когда соизволит вытряхнуть из нее свой зад.

– Завтра в десять вас ждут в Палате соноров, а потом… – Секретарь запинается, замечая, что я не обращаю на нее внимания. – Сонор Хорос, мне продолжать? – спрашивает несмело, перекатывая в пальцах стилус.

Поднявшись с кресла, я подхожу к окну. Вдалеке за кованой оградой виднеются припаркованные аэрокары.

– У нас гости?

– Представители свадебных агентств, насколько мне известно, – отвечает Камила.

Усмехаюсь. Среагировали быстро. Что ж, удачи Фелисии.

Возвращаюсь обратно, бросаю взгляд на секретаршу, и она тут же опускает голову, сосредотачиваясь на экране сейта. А я пытаюсь сосредоточиться на голосе Камилы, но понимаю, что мне сейчас не до ее голоса. Этот запах… Приторный, сладкий. Резко втягиваю носом воздух.

Светлый. Здесь. В этих стенах.

Или скорее светлая. Уж слишком сладко пахнет. Что-то такое ванильно-карамельное, словно ко мне в дом притащили огромную конфету. У каждой феи свой особый аромат, и у этой он слишком яркий. Слишком… вызывающий.

Да, вот оно, подходящее слово.

Ксанор вернулся домой со шлюхой-светлой? Нет, о возвращении братца мне бы сразу доложили. Значит, это к Фелисии. Одна из «представителей свадебных агентств»? Снова не могу сдержать усмешки. Еще не хватало, чтобы моей свадьбой занималась какая-нибудь фея.

– Сонор Хорос, может, мне зайти попозже? – напоминает о своем существовании секретарша, и я возвращаюсь в реальность, хоть никак не получается отделаться от этого запаха.

Даже появляется желание пойти взглянуть на его обладательницу. Отгоняю от себя эту мысль и приказываю Камиле продолжать.

Выходные в Аликантаре? Почему бы и нет?

Общение с родственниками Фелисии? Что ж, придется перетерпеть.

Игра в кроппер с Бельтраном? Я его легко уделаю.

Если до всего этого меня не посадят за убийство Хороса-младшего.

Мысли с этого чудовища, брата, незаметно перескакивают обратно на фею. Боги, как же сладко она пахнет. Неудивительно, что наши предки подсаживались на них, как на какой-нибудь наркотик. А хотя… я ведь встречался с феями и раньше, но что-то не припомню, чтобы меня так прошибало.

Может, никакая это не фея, а духи́, симулятор, которыми облилась одна из явившихся к Фелисии девиц? Запах меня отвлекает, раздражает, сбивает с рабочего настроя.

Да когда же она отсюда уберется?!

Отсылаю секретаршу, тянусь за сигарой. До обеда с Сабасом еще час, так что можно расслабиться. Надеюсь, дыму удастся перебить этот запах, пока он окончательно не въелся в стены моего дома и не протравил мне все легкие.

Я так и не успеваю раскурить сигару. Ощущение инородной магии буквально прошивает меня насквозь. Пара секунд, и я уже внизу, вижу, как маленькая крылатая дрянь воздействует на мою невесту. И даже блокаторы ей не мешают.

Какого йорга?!

Хватаю девчонку за руку и рывком подтягиваю к себе, разрывая связь между ней и Фелисией.

Первые мгновения ни та, ни другая не понимают, что здесь сейчас произошло. А потом у феи включается мозг, глаза ее расширяются (красивые, к слову, глаза: большие, пронзительно-синие), а с лица сходит краска. Пытается вырваться, оттолкнуть, даже ударяет меня в грудь – не потому, что такая смелая, а потому, что умирает от страха. Отпускаю, и она отскакивает от меня чуть ли не в другой конец комнаты. Напуганная, съежившаяся, сейчас она очень похожа на нашкодившего звереныша.

Очень сильно нашкодившего.

И очень сильно меня разозлившего.

– Гаранор, ты меня напугал, – нервно улыбается Фелисия, переводя растерянный взгляд с меня на девчонку и обратно.

– Не представишь мне свою гостью? – разрываясь между желанием не дышать и вдохнуть поглубже заполнивший комнату аромат, прошу я.

– Это сонорина Лэй. Она из свадебного агентства «Фелисидад». Я ведь не перепутала название? – растерянно обращается к фее Фелисия.

Она все еще под воздействием. Это видно по мутному взгляду и глуповатой, немного рассеянной улыбке.

На кой йорг нужны блокаторы, если они вообще ничего не блокируют?!

Фелисия не понимает, что с ней произошло. И не поймет. Если бы воздействие было сильным, агрессивным, она бы еще могла что-то почувствовать – слабость, недомогание, головную боль. Но девчонка действовала аккуратно, можно сказать, филигранно. Чего добивалась? Надо будет выяснить. И разобраться, откуда взялась в Кадрисе эта сверх меры одаренная крылатая.

– Мы с сонориной Лэй обсуждали наше возможное сотрудничество, – тем временем просвещает меня Фелисия. – Меня очень заинтересовали ее предложения, и я бы хотела, чтобы именно она занялась организацией нашей свадьбы.

Фея продолжает молчать. Только смотрит на меня своими большими синими глазами, в которых плещется страх… и продолжает пахнуть так, что у меня у самого вот-вот случится помутнение в мозгах.

После слов невесты становится ясно, чего добивалась эта Лэй. Фелисия никогда не принимает поспешных решений. Она будет думать, выбирать, сравнивать до последнего, пока точно не будет уверена, что для нее самое лучшее. В этом мы с Сольт похожи. Я такой же. Не люблю спешки в принятии важных решений.

В отличие от Ксанора, который живет одним днем и которому плевать на всех и все.

– Прежде чем подписывать контракт с «Фелисидадом», я бы хотел побеседовать с сонориной Лэй наедине.

Девчонка бледнеет еще сильнее, рискуя слиться цветом лица со своей блузкой, верхние пуговицы которой провокационно расстегнуты, и я невольно цепляюсь взглядом за серебряный кулон в виде полумесяца. Просто побрякушка или знак принадлежности? Интересно, из какого она рода?

– Как скажешь, дорогой, – послушно соглашается невеста.

Послушание – одно из тех качеств в людях, которые я ценю превыше всего. Оно и многие другие достоинства Фелисии делают ее идеальной спутницей жизни.

Надо почаще себе об этом напоминать. Может, тогда взгляд не будет цепляться за пуговицы на чужих блузках и всякие побрякушки в вырезе этих самых блузок.

– Пройдемте со мной, сонорина Лэй, – говорю светлой.

Девчонка прижимает ладони к узкой облегающей юбке, пытаясь сдержать дрожь в пальцах. Понимает, где может закончиться этот разговор – в управлении полиции. Что ж, может, туда я ее и отправлю. После того как сам с ней разберусь.

Если она раньше не потеряет сознание от страха.

– Сонорина Лэй, – распахиваю перед светлой дверь, предлагая ей скорее выметаться.

– Следую за вами, сонор Хорос, – скрипит зубами девчонка.

Отводит взгляд в сторону, едва не вжимается в дверь, всем своим видом показывая, что лучше расплющится о створку, чем случайно меня коснется. А я не спешу освобождать ей пространство для маневров, комфорт феи – не моя забота.

Стоит нам оказаться за дверью, как в комнату заскакивает помощница Фелисии – невысокая суетливая девушка с лицом, усыпанным веснушками.

– Надеюсь, вы уже придумали хоть какое-нибудь объяснение своей выходке. Если нет, у вас осталась от силы пара минут, чтобы это сделать, пока мы не поднялись наверх.

– Не понимаю, о чем вы, – на удивление спокойно заявляет девчонка.

От такой наглости я даже сбиваюсь с шага. Останавливаюсь и поворачиваюсь к ней:

– Ты серьезно собралась играть со мной в эти игры, крылатая?

На бледных щеках вспыхивает румянец не то негодования, не то стыда. Впрочем, вряд ли последнее – взгляда она больше не отводит, смотрит прямо в глаза. Во мне снова разгорается раздражение. Не в том ты положении, девочка, чтобы строить из себя оскорбленную невинность. Но я не успеваю вложить эту простую истину в ее маленькую хорошенькую, но далеко не смышленую головку. На другом конце коридора показывается Камила, явно чем-то взволнованная.

Быстро приблизившись, она шепчет мне на ухо:

– Сонора Хороса только что привели.

Привели?

Мысленно выругавшись, понимаю, что мне сейчас не до феи и не до ее никчемных попыток приобщиться к такому знаменательному событию, как свадьба будущего правителя Грассоры.

– Можете идти, сонорина Лэй, – коротко бросаю девчонке и предупреждаю: – Чтобы я вас возле своей невесты больше не видел. Вам все ясно?

Светлая застывает на миг, а потом сдержанно кивает:

– Думаю, так будет лучше для всех, – давая понять, что так будет лучше в первую очередь для нее и что ей не терпится оказаться от меня на другом конце света.

– Вас проводят, – подзываю охранника.

Передав ему выскочку-фею, направляюсь вместе с Камилой к лестнице. При виде нас явившиеся к Фелисии девицы напряженно замирают. Окидываю их быстрым взглядом и, убедившись, что все они низшие, поднимаюсь вместе с секретарем наверх.

– Я хочу, чтобы ты навела справки о той светлой. Элении Лэй. Свадебное агентство «Фелисидад». Успеешь к вечеру?

– Все сделаю, – заверяет меня помощница. – Сонор Хорос ждет вас в вашем кабинете.

Мысленно уговаривая себя оставаться спокойным, насколько это вообще возможно, иду разбираться с чудовищем.

Чудовище, по досадной случайности являющееся моим единокровным братом, сидит развалившись в кресле и явно страдает похмельем. Темные почти не пьянеют, но Ксанору и в этом удается отличиться. Не раз его возвращали домой в невменяемом состоянии. К счастью, сейчас Ксанор вменяем.

Если так вообще можно выразиться о Хоросе-младшем.

– И нянька уже тут как тут. – Брат откидывается в кресле и салютует мне бутылкой минералки.

– Ты пропустил две важные встречи, – сразу перехожу я к делу.

Нет смысла читать ему мораль, как и пытаться вправить мозги. Такого легче прибить, чем образумить и заставить навести порядок в том бардаке, в который он превратил свою жизнь.

– Главное, что ты на них был. – Ксанор залпом опустошает бутылку минералки, бросает ее в ведро и заводит руки за голову. – Все порешал, все урегулировал. Еще упреки будут?

– Тебя кто-нибудь видел?

– Я бы не отказался от конкретики, – скалится братец. – Кто? Где? Когда? Вот, например, прошлой ночью меня видели две светлые. Всего и полностью, в… хм, мельчайших подробностях.

Не успеваю спрятать эмоции, морщусь, и Ксанор ухмыляется. Я никогда не понимал его болезненной увлеченности феями, но у брата в голове намешано столько дерьма, что удивляться тут нечему.

Благодарить за это следует моего отца. За его интрижку с секретаршей, за служебный роман, как в каком-нибудь дешевом сериале. Низшая залетела, и папаша не придумал ничего лучшего, как признать ее приплод своим законным сыном, да еще и отписал ему половину семейного бизнеса.

Видите ли, ему было мало одного наследника.

Так я превратился в наседку.

Чтобы передавать силу своему потомству, темные выбирают в спутницы жизни низших. Они, что пустые сосуды – вливаешь в них родовую магию, они передают ее детям. Темный дар проявляется только в мальчиках, в девочках если и просыпается, то быстро их убивает. К счастью, современная медицина решила эту проблему – последние полтора века у темных не рождалось дочерей.

Современная медицина, к слову, помогает также решать проблему незапланированной беременности. Жаль, папаша в свое время об этом не вспомнил.

То, что темные женятся на низших, не означает, что для продолжения рода подойдет любая шлюха. Потенциальную мать будущих темных тщательно проверяют, и, если девушка не проходит проверку, с ней прощаются. Моя мать прошла проверку, ее прошла Фелисия. У нас с ней будут хорошие дети.

А вот в случае с Ксанором вышел прокол. Он рос слабым, болезненным ребенком, и сила его едва не убила. Он поздно научился ее контролировать, да и сейчас иногда случаются неприятные сюрпризы. Впрочем, Ксанор сам по себе один большой неприятный сюрприз.

– Я говорил о прессе. В ближайшие месяцы журналисты будут следить за каждым нашим шагом, и мне важно, чтобы ты вел себя нормально.

– Нормально – это как?

– Не как ты обычно себя ведешь.

Я опускаюсь на край письменного стола и скрещиваю на груди руки. На всякий случай. Ладони так и чешутся вмазать Ксану за то, что я вынужден выполнять еще и его работу, за то, что на него никогда нельзя положиться. За то, что вокруг него плодятся скандалы с такой скоростью, словно он какая-нибудь актриска-алкоголичка. Его поведение может нанести ощутимый удар по моей карьере. Особенно сейчас, в преддверии выборов.

– Добрый, заботливый братец. – Улыбка брата больше напоминает оскал недобитой дворняги. – Ты, как всегда, в своем репертуаре. Единственное, что тебя волнует, – это ты, твоя драгоценная личность с кристально чистой репутацией и твоя выдающаяся жизнь.

– Меня и твоя волновала. Раньше. Но если тебе самому на нее плевать…

– Все, я пошел. – Ксанор нетерпеливо вскакивает с кресла.

Хватаю его за плечо, останавливаю, сжимаю пальцы. Наверное, сильнее, чем следовало бы. Брат кривится и раздраженно спрашивает:

– Что еще?

– Больше не пропадай и будь добр, делай свою работу, пока я не позаботился о том, чтобы у тебя не осталось ничего.

– И как же ты, интересно, это сделаешь? – ухмыляется братец. – Сотрешь мое имя из завещания волшебным ластиком? – Он сбрасывает мою руку, а на меня снова накатывает злость, которая еще до конца не отпустила после знакомства с той крылатой выскочкой.

В последний момент останавливаюсь у черты, которую еще никогда не переступал. Никогда не бил брата, хоть порой от желания хорошенько ему врезать темнеет в глазах.

У самых дверей Ксанор замирает и шумно втягивает носом воздух:

– Мм… феячьим духом пахнет. Решил развлечься перед тем, как поставить крест на своей жизни? Это я о женитьбе. Горячо поддерживаю! Поделишься контактом? Думаю, мне такая тоже понравится.

– Иди проспись.

– Жадина. А Фели знает? Впрочем, она же тебя поддерживает во всех твоих начинаниях и, уверен, возражать не станет.

– Иди. Проспись, – цежу сквозь плотно сжатые зубы.

Ксанор поднимает в примирительном жесте руки и уходит. Постепенно его шаги стихают в коридоре, вот только в душе у меня никак не стихает злость на брата.

Раскуриваю сигару, оставленную в пепельнице, и немного успокаиваюсь, но все равно продолжаю думать об этом геморрое и о том, как поведение Ксанора может отразиться на грядущих выборах. В последнее время он стал неуправляем, никто не может его обуздать, даже я. Если только…

Еще один дефект Ксанора… ладно, его особенность – он не чувствует чужую магию. Совсем. В этом он неотличим от низших.

А еще он сходит с ума по светлым…

Вызвав Камилу, возвращаюсь в кресло и с нетерпением жду свою помощницу. Та появляется почти мгновенно, бесшумно проскальзывает в кабинет и замирает у дверей с сейтом в руках.

– Как только соберешь информацию о Лэй, сразу скидывай ее мне, – напоминаю на всякий случай. – И еще, отмени ужин с Сольтами, у меня на вечер появились планы.

– Мне стоит внести их в ваше расписание?

– Нет, это личное, – прерываю Камилу и отпускаю, возвращаясь мыслями к крылатой устроительнице свадеб.

Глава 3

Эления

Он меня отпустил.

Нет, не так!

Он. Меня. Отпустил.

«Можете идти, сонорина Лэй».

Когда я это услышала, то не поверила своим ушам. Воображение, подстегнутое страхом, уже вовсю рисовало картины недалекого будущего: меня разлучают с Литой. Навсегда. Меня лишают свободы, ее – дома. А в сиротском приюте она просто не выживет. В тот момент меня передернуло от ужаса. По сравнению с этим увольнение из «Фелисидад» казалось мелкой неурядицей, не стоящей внимания.

Но он меня отпустил. Этот надменный, будто высеченный из обмерзшего камня высший. Стоило лишь раз заглянуть в его глаза, темные с проблесками серебра, как я поняла: в этом мужчине нет ни капли сострадания, и понимания в нем тоже не найдется.

«Чтобы я вас возле своей невесты больше не видел. Вам все ясно?»

Предельно. И я с радостью, с огромным удовольствием буду держаться от сонорины Сольт как можно дальше. Ведь это означает, что я буду держаться как можно дальше и от вас, сонор Хорос.

Ну а что касается Акиллы… Позлится, попсихует, но потом успокоится. В конце концов, «Фелисидад» – успешное свадебное агентство. У нас и без всяких Хоросов заказов хватает. Конечно, не на миллионы дрейхов, но без куска хлеба мы точно не останемся.

Проблема заключалась в том, что мне деньги нужны не только на кусок хлеба. Не только чтобы выбраться из той дыры, в которой мы сейчас живем. Но теперь не будет никакой премии. Не будет гонорара в пятьдесят тысяч. Я рискнула. На свою голову. Я попыталась, но ничего не вышло.

К счастью, все закончилось просто неприятной сценой, а не катастрофой для меня и моей малышки.

Дура, Эления. Какая же ты дура!

Возвращаясь в офис, пытаюсь хоть как-то оправдать свой идиотский поступок в надежде, что тогда мне станет лучше. Но лучше не становится. Я редко прибегала к магии (только светлые на службе у правительства имеют право ею пользоваться), но когда все же это делала, низшие не чувствовали моего влияния. Да и темные не всегда замечали. Хоть на них я свои силы никогда не направляла.

А этот почувствовал. В первые же мгновения.

Какого йорга он вообще торчал дома в разгар рабочего дня?!

В сердцах ударяю по панели управления, и машина виляет в сторону. Едва успеваю выровняться, получая раздраженные сигналы справа и слева. Меня снова угораздило вылететь на верхнюю магистраль, где от аэрокаров небо, словно палитра художника, кажется заляпанным разноцветными пятнами краски. Мой аэрокар рабочий, простой и темный, без каких-либо модных сейчас отметин и узоров на боковых дверцах и капоте.

Мне не терпится вернуться в офис, чтобы сбросить с себя этот груз. Огорошу Кришон и вернусь к работе. Если, конечно, мне позволят к ней вернуться…

Но Акиллы, как назло, в офисе не обнаруживается.

– Она на обеде с клиентами, – сообщает Норра и смотрит на меня долгим, выразительным взглядом, почти молящим: ну же, давай, рассказывай!

Точно такие же взгляды сверлят мне затылок, а мне язык не позволяет расписаться в собственном проигрыше. Другими словами, не желает слушаться, как и ноги. Они вдруг становятся какими-то тяжелыми, непослушными. На автопилоте возвращаюсь за свой стол, включаю сейфот и жду, когда прозрачный экран загорится.

Чем я с утра занималась? Подбирала цветы для пары Васко – Дали? На какие именно у невесты была аллергия? Где-то у меня это записано…

Ко мне подкатывает Хайме. Подкатывает в прямом смысле слова, на стуле, явно надеясь узнать из первых уст, выйдет ли наша фирма благодаря свадьбе Хороса на новый уровень. Хайме – один из первых, с кем я познакомилась в Кадрисе. Высокий улыбчивый блондин, поддерживавший меня с моего первого дня в «Фелисидаде». Это он представил меня другим коллегам, и он же пригласил меня после первого рабочего дня пропустить по бокальчику сильры в баре неподалеку от офиса. Мне тогда пришлось отказаться (нужно было возвращаться к Лите, няня сидит с ней только до восьми), но Хайме и не думал обижаться, на следующий день устроил что-то вроде праздничного обеда в честь моего появления. Акиллы тогда в офисе не было, и мы с ребятами неплохо провели время.

По натуре я очень замкнутая фея, некомфортно чувствую себя среди незнакомцев, но благодаря Хайме я влилась в коллектив почти мгновенно. Сразу перестала чувствовать себя чужой.

А однажды, когда мне срочно понадобились деньги (Литу пришлось класть в больницу), Хайме выручил меня, а потом еще артачился, не хотел, чтобы их ему возвращала. Но я настояла, потому что не люблю быть должницей, хоть и так в неоплатном долгу перед ним за все, что он для меня сделал.

– Все так плохо? – Хайме протягивает мне плитку молочного шоколада с прослойкой из соленой карамели.

Мой любимый, который я могу поглощать в невообразимых количествах. К счастью, феи не полнеют. Мы все как одна стройные и миниатюрные.

– Все еще хуже, – улыбаюсь слабо и верчу в руках самое лучшее в мире лакомство.

В любое другое время я бы уже отправила в рот сладко-соленую дольку, но сейчас даже шоколад не лезет в горло. Желудок сводит от страха и напряжения. Я очень надеюсь, что темный уже забыл о моем существовании, но если это не так…

– Поделишься?

– Сначала поговорю с Кришон.

Хайме понимающе кивает и, кажется, собирается уже отчалить, ну то есть укатить обратно за свой стол, но вдруг неожиданно предлагает:

– Как ты смотришь на то, чтобы я нагло напросился к тебе в гости? Накупим побольше дряни и выпадем на диване перед сейфотом. Мне тут посоветовали парочку интересных сериалов, можем дать им шанс. Что скажешь, Ленни?

Лита обожает Хайме, а я обожаю вредную дрянь и сериалы. В компании друга и то, и другое идет замечательно. Но сначала мне нужно пережить разговор с Кришон.

– Скажу, что очень даже «за». Если Акилла раньше меня не убьет.

– Не убьет. – Друг ободряюще мне подмигивает, и от его улыбки на сердце, стараниями темного заледеневшем от страха, становится чуть теплее. – Только не тебя, – тихо добавляет он и возвращается за свой стол.

А я пытаюсь сосредоточиться на цветах, но мысли скачут с начальницы на Хороса и обратно. Надеюсь, он уже забыл обо мне. Боги, пусть это будет так! Кто я и кто он? Для него я ничтожное, не стоящее внимания существо, что-то вроде мелкого насекомого, и я ничего не имею против. Пусть будет занят невестой, своей предвыборной кампанией, бизнесом… чем угодно! Но только не вспоминает о фее, одной из светлых, к которым относится с таким пренебрежением.

Может, я, конечно, и преувеличиваю, но о чем-то подобном раньше писали в газетах. В последнее время больше не пишут, ведь это может пагубно сказаться на его репутации как кандидата. Однако после взгляда темного, который лишь чудом не проморозил меня насквозь, я на себе ощутила, что именно он испытывает к светлым.

Могу сказать, что эти чувства взаимные. Не буду расписываться за всех себе подобных, но лично я от темных тоже, мягко говоря, не в восторге.

Обед начальницы затягивается. Она возвращается уже вечером, и в какой-то мере я даже рада этому. В офисе остались только я, Норра и Хайме. Чем будет меньше свидетелей моего фиаско, тем мне будет легче его пережить.

Не успев выйти из лифта, Акилла окидывает офис тяжелым, каким-то хищным взглядом и привычно говорит:

– Эления, зайди ко мне.

Мысленно желаю себе удачи и иду в кабинет начальницы, настраиваясь еще на одну неприятную сцену.

Надеюсь, что она станет на сегодня последней.

– Рассказывай. – Сняв жакет, Акилла быстрым движением пальцев разминает шею и опускается в кресло. Закидывает ногу на ногу, сплетает перед собой пальцы, принимая позу «я вся – внимание».

Кришон – стройная, холеная брюнетка слегка за сорок, а может, почти под пятьдесят. Тут сложно угадать, потому что Акилла не жалеет средств на свою внешность. Она уже давно в разводе, детей у нее нет, и все свободное время она посвящает себе любимой и своему агентству.

– Эления, я жду…

Выдыхаю, собираясь с мыслями, и просто говорю:

– Они не заключат с нами договор.

Лицо начальницы каменеет.

– Почему?

– Сонорине Сольт понравились мои идеи, но недостаточно для того, чтобы остановить свой выбор на нас.

– На тебе, – резко поправляет меня Акилла. – Остановить свой выбор на тебе. Это ты не справилась с моим поручением. Будь так добра, не приплетай сюда остальных!

Быть может, будь у Кришон семья или хотя бы любимый мужчина, она была бы добрее к своим подчиненным. Но чего нет, того нет. Она часто раздражается и просто обожает спускать на нас пар. Ну и еще на работницах спа-центров, продавщицах в бутиках, стилистах и всех тех, кому позволяет превращать свое тело в храм совершенной красоты.

Норре достается от нее чаще всех и больше всех. Наверное, потому у нее ящики стола забиты шоколадными батончиками. Хоть какое-то оружие в борьбе с постоянными стрессами.

Чувствую, презент от Хайме сегодня точно лишним не будет. А еще вся та дрянь, которой он планирует скрасить просмотр сериалов.

– Я доверила тебе простейшее задание, а ты…

– Оно не было простым, – говорю, старательно давя эмоции. Я никогда не позволю себе в общении с начальником повысить голос, но и стоять бессловесным овощем тоже не стану.

Жизнь научила меня держать удар, хоть еще каких-то два года назад я была не способна выдержать даже самые слабые пинки от судьбы. Кто ж знал, что она врежет так, что на мелкие тычки просто перестанешь обращать внимание и волей-неволей обрастешь шипами.

– И уж тем более простейшим. Я сделала все возможное, но, к сожалению, мы не получим этот заказ.

– Так уж ли все? – усмехается Кришон, успешно продолжая потрошить меня взглядом. – Я же просила тебя! Просила сделать так, чтобы она в любом случае согласилась.

– Я попыталась, – отвечаю нехотя.

– И что?! – нетерпеливо спрашивает начальница.

– Ничего не получилось.

– Она же человек. Как я. Как они! – Акилла раздраженно указывает на Хайме и Норру, усердно делающих вид, что они заняты работой. – Что там могло не получиться?!

Врать я тоже не люблю, хоть и этому пришлось научиться.

– Как уже сказала, я попыталась.

– Эления, тебя заклинило? Я хочу знать, что ты там пыталась и что у тебя не получилось.

Кришон не угомонится, пока не выяснит, почему мне пришлось уйти. Или, вернее, почему меня выставили.

– Сонор Хорос почувствовал, что я пыталась воздействовать на его невесту.

Акилла собирается что-то сказать, но после моих слов резко захлопывает рот. Никогда не видела у нее такого выражения лица: неверие, смешанное со злостью, досадой и, кажется, страхом.

– Старший Хорос? – зачем-то переспрашивает она шепотом.

– Да, тот самый, который собрался жениться, – отвечаю терпеливо.

– Эления! – Хозяйка агентства подскакивает с кресла и принимается расхаживать по кабинету. – Что же ты натворила?!

– Я натворила? – переспрашиваю обалдело.

Ну вот, прилетели. Инициатива исходила от нее, а виновата я.

– Ну не я же! – зыркает на меня злым взглядом Акилла и снова принимается ходить из стороны в сторону. – Мало того что по приказу Хороса тебя могут арестовать, так еще и пострадает «Фелисидад». Он ведь может решить, что я об этом знала…

– Вы об этом знали, – напоминаю, едва не скрежеща от злости зубами.

Йорги! Это же надо было так подставиться!

– Что делать, что делать… – бормочет Акилла, а потом вскидывает на меня взгляд, и в ее глазах снова вспыхивает раздражение, за которым неумело прячется страх. – Значит, так! Собирай свои вещи и уходи. Я обещала, что уволю тебя? Так вот, я тебя увольняю. Не хочу быть с этим связана, слышишь?! – взвизгивает она истерично. – Не хочу!

Такое чувство, будто меня огрели по голове чем-то тяжелым. В ушах начинает гудеть, и сквозь этот назойливый гул с трудом удается различить голос начальницы, звучащий расстроенным роялем:

– Эления, я кому говорю?! Мне не нужны проблемы! Уходи, иначе я тебе такие рекомендации выпишу, что ты не то что в Кадрисе работу больше не найдешь, ты в принципе не сможешь устроиться в Грассоре! Даже поломойкой!

А теперь мне кажется, будто на меня вылили ведро помоев. Хочется забраться в душ и стоять под горячими струями до самого утра.

– И не вздумай влиять на меня! Иначе я сама тебя сдам!

Упасите меня боги! Не хватало еще глубже влезать во все это.

– Всего доброго, сонора Кришон, – прощаюсь сдержанно, а самой безумно хочется сбросить ее с тридцатого этажа, на котором находится наш офис.

Ее офис.

Выхожу из кабинета, хватаю свои вещи. Хайме пытается меня остановить, но я прошу его, почти умоляю:

– Давай поужинаем в другой раз.

– Но Ленни…

– Пожалуйста. Мне сейчас нужно побыть одной.

Но одной побыть не получается. Вагон аэроэкспресса, битком набитый пассажирами, не самое удачное для уединения место. Но я не могу себе позволить бродить по городскому парку до позднего вечера и реветь в свое удовольствие на пустой скамейке. Ночью пореву. После того как уложу спать Литу и разошлю резюме по свадебным агентствам.

Надеюсь, меня в ближайшие дни пригласят на собеседование. Очень, очень надеюсь.

К моей остановке вагон пустеет, и дышать становится легче. Выйдя на конечной, спускаюсь на нижний уровень и остаток пути проделываю пешком. Несмотря на то что вечер в самом разгаре, на улице душно, как днем. Хочется скорее раздеться, облачиться в домашнюю одежду, выключить мозг и просто провести вечер со своей малышкой.

Да, так и сделаю. Вычеркну на время из памяти все, что сегодня произошло. Не хочу, чтобы Лита чувствовала, что я зла, напугана, обеспокоена и мечтаю проклясть Кришон. А заодно и Хороса, ведь если бы не он…

Мысль обрывается вместе с дыханием, когда вижу у входа в свою квартиру двух шкафообразных незнакомцев, зачехленных в черные строгие костюмы.

– Что здесь происходит?!

Толкаю дверь и первой, кого замечаю, это явно напуганную Дину – студентку медицинского колледжа, заботящуюся о Лите, когда я на работе. Цепляюсь взглядом за еще один «шкаф», пристроившийся у стены, продолжаю лихорадочно искать глазами ребенка и едва не цепенею от ужаса.

Когда нахожу Литу на руках у Гаранора Хороса.

Глава 4

Эления

– Вы что здесь делаете?!

Страх, который вызывает у меня темный, пасует перед злостью. Бросаюсь к нему, не обращая внимания на отделившуюся от стены бритоголовую «мебель», и выхватываю у него из рук Литу.

Малышка начинает кукситься, я успокаивающе глажу ее по спине, нежно целую в розовую щечку, мысленно ругая себя за то, что напугала ее. А заодно проклинаю Хороса. За то, что бесцеремонно заявился ко мне домой и посмел трогать моего ребенка.

– У вас очаровательная дочка, сонорина Лэй. – Темный изображает некое подобие улыбки. Просто дергает уголком губ и кивает своему охраннику, давая понять, что его не надо спасать от злой, как тысяча йоргов, светлой.

– Вы не ответили на мой вопрос.

Ежусь под его взглядом, потому что Хорос без зазрения совести меня рассматривает. Пристально, внимательно, но, кажется, без мужской заинтересованности. Так может смотреть ученый на подопытный экземпляр, поигрывая скальпелем и размышляя, откуда лучше начать препарирование.

– Утром мы с вами так и не поговорили, меня отвлекли. Но сейчас я здесь и жажду познакомиться с вами поближе, сонорина Лэй.

Поближе? Меня прошибает холодный пот. Думала, сцена в кабинете Кришон – самое отвратительное, что может со мной сегодня случиться. Но вот самое отвратительное стоит передо мной и смотрит на меня в упор, сверху вниз, как и полагается смотреть хозяину жизни.

– Может, отдадите ребенка няне? – Хорос бегло оглядывает небольшую гостиную, смежную с маленькой кухней. Наверное, у него туалет больше, чем вся моя квартира. – Здесь есть еще одна комната?

Лита начинает хныкать, видимо, чувствует мой страх и напряжение. Прошу Дину посидеть с ней в спальне, а темный тем временем велит охраннику ждать за дверью. Тот тут же исчезает, и мы остаемся одни.

Будущий правитель Грассоры скидывает пиджак, небрежно бросает его на спинку старого потертого кресла, как если бы это было его кресло и его квартира. Хватается за узел галстука, и я с трудом подавляю в себе желание отпрянуть. К счастью, он просто его ослабляет, а не отправляет следом за пиджаком, иначе, клянусь, я бы нашла, чем его огреть.

Знаю я, как некоторые темные «знакомятся поближе».

– Вы опоздали, – пеняет мне Хорос.

Он не настолько широк в плечах, как его охранники, зато очень высокий. Наверное, если поставить нас рядом, я ему и до плеча не достану. Сильный, поджарый, гибкий. Лицо открытое, с правильными или, скорее, идеальными чертами. Породистое, я бы сказала. В глазах снова безмятежно плавится серебро, а хищная тьма сходит к самому краю радужки. Красивый, как и большинство темных. Вот только циничное выражение лица и жесткий прищур, с которым он на меня смотрит, все портят.

Устав от этого взгляда, отворачиваюсь и прохожу на кухню, чтобы включить чайник.

– Мне пришлось возвращаться домой на аэроэкспрессе. Вы уже успели познакомиться с моим распорядком дня?

– И не только с ним, – будничным тоном отвечает Хорос, а потом так резко меняет тему, что я снова вздрагиваю от напряжения: – Зачем вы воздействовали на мою невесту?

Врать не имеет смысла, поэтому честно признаюсь:

– Надеялась получить у вас работу.

По-хорошему, следовало рассказать, какую во всем этом роль сыграла Кришон, но йорги с ней. Не хочу, чтобы рикошетом задело и ребят из агентства.

– Как вам удается использовать магию? – допрос продолжается.

– Мы ведь не в полицейском участке. – Резко оборачиваюсь, едва не смахнув со стола деревянную коробку, в которой хранится моя чайная коллекция. Хоть сейчас больше подошла бы бутылка сильры, а не пакетики с успокаивающими сборами. Хочется не успокаиваться, а напиться и вырубиться.

– Желаете продолжить этот разговор там? – вскидывает бровь темный.

Он стоит, спрятав руки в карманах брюк. Совершенно спокойный, расслабленный и безмятежный. Так может выглядеть сытый хищник, уверенный в том, что он и в будущем не останется голодным: следующий его ужин в лице беззащитной светлой никуда не исчезнет.

– Нет, но разве мои желания имеют значение?

Хорос неопределенно пожимает плечами. Новая попытка улыбнуться куда более успешна, вот только от этой улыбки у меня внутри все цепенеет.

– Скажем так, некоторые ваши желания, Эления, могут легко исполниться. Если вы будете послушной феей и примете мое предложение.

Боги, пусть скорее прекратится это безумство! Предложение от темного? Ничем хорошим это точно не закончится.

– И в чем же оно заключается?

– Мне нужно, чтобы вы познакомились с моим братом и стали на время его… хм, подружкой.

Подружкой?

Чайник выключается, а у меня перед глазами сама собой рисуется такая яркая и живая картина: я выливаю кипяток на голову темному.

Жаль, этой фантазии суждено остаться нереализованной, и кипяток льется в чашки, одну из которых я протягиваю Хоросу и спрашиваю как можно спокойнее:

– Зачем?

На миг наши пальцы соприкасаются, и я лишь неимоверным усилием воли заставляю себя не отпрянуть.

– Потому что мой брат вспыльчив, импульсивен и любит совершать ошибки.

– Которые могут стоить вам кресла правителя.

– Именно. – Он снова смотрит на меня в упор, и мне снова хочется отвернуться. – Так что скажете, Эления?

– Мне нужно подумать, – говорю первое, что приходит в голову.

– Тут не о чем думать, – нетерпеливо обрывает Хорос. – У меня нет времени и желания ждать, пока вы созреете для принятия решения.

Я скорее созрею для реализации своей недавней фантазии, чем приму его ультиматум.

Крепче сжимаю чашку, не обращая внимания на то, как ее стенки обжигают мне пальцы.

– Вижу, вы уже все решили за меня.

– Решил, – кивает темный и продолжает: – Но вот чего не вижу я, так это радости в ваших глазах.

Он опускается на подлокотник кресла, делает небольшой глоток и при этом смотрит на меня исподлобья, а во мне от этого взгляда умирают последние нервные клетки.

– Радоваться чему? Я так понимаю, что должность «подружки» вашего брата включает в себя и интимные обязанности. Не думаю, что его устроят одни лишь платонические отношения.

– Не вижу в этом проблемы, Эления. У вас внебрачный ребенок от темного. Не стройте из себя святую непорочность.

Его голос полон пренебрежения, и первую фантазию нагоняет вторая: руки чешутся натянуть ему на голову грязный подгузник. Сразу после кипятка.

– От кого она? – кивает он на закрытую дверь.

– Не важно, – обрубаю нервно и спешу вернуть темного к причине его здесь появления. – Стоит мне лишь раз воспользоваться магией в присутствии вашего брата, как он тут же почувствует, что я на него воздействую. Как сегодня это почувствовали вы.

– Вот в этом и заключается самое интересное: не почувствует, – самоуверенно улыбается этот хозяин жизни. – У Ксанора есть свои, скажем так, особенности, и эта одна из них.

– Почему вы выбрали именно меня? Из-за утреннего инцидента с вашей невестой?

Резким движением пальцев Хорос зачесывает назад упавшие на лицо темные пряди.

– Эления, я не шантажирую вас. Я предлагаю вам работу. Выгодную и для вас, и для меня. В Кадрисе проживает сорок четыре феи, не считая вас. Пятнадцать из них – несовершеннолетние, двадцать пять или счастливы в браке, или находятся не в том возрасте, чтобы заинтересовать моего брата. Остальные зарабатывают себе на жизнь, показывая крылья (и не только) всем, кто готов за это платить. И с каждой из них Ксанор уже успел тесно познакомиться.

Я почти не интересуюсь светской жизнью, но какие-то обрывки сплетен долетали и до меня. В том числе и о любви Хороса-младшего к слабому полу в целом и к феям в частности.

Хотя о чем это я? Какая любовь? Секс и ничего больше. Он их просто использует. Точно так же, как его старший брат сейчас пытается использовать меня.

– И самое главное, только вы одна, уж не знаю как, умудряетесь применять свой дар. – Он поднимается, ставит на стол чашку, приближается ко мне вплотную.

С каждым новым шагом, стирающим расстояние между нами, серебро его радужки все больше темнеет, окрашиваясь в цвет его магии. Мне хорошо знаком этот хищный взгляд, эта жажда в черных глазах. Он касается моего подбородка, заставляя вскинуть голову. Медленно проводит по нему большим пальцем, отчего у меня по коже разбегаются мурашки, и тихо спрашивает:

– К вопросу вашей уникальности мы еще вернемся, а сейчас я хочу услышать ответ. Вы принимаете мое предложение, Эления?

Боги, как же хочется ответить, выкрикнуть: «Нет!» Оттолкнуть его, а лучше – влепить пощечину. За то, что ведет себя со мной так, словно я его собственность. Рабыня, которой можно отдать приказ, и она тут же побежит его выполнять.

Дергаю головой, стряхивая прикосновение его пальцев, жестких, горячих, почти обжигающих, и спешу отодвинуться от Хороса, отгораживаясь от него барной стойкой.

– Вы предельно четко описали мне мои обязанности, но ни слова не сказали о том, что именно должно вызвать у меня приступ радости. Уж точно не общение с вашим братом. Или я должна радоваться тому, что вы не отправите меня в полицию? Но тогда мы возвращаемся к банальному шантажу.

– Фея с коготками? – Моя тирада вызывает у него улыбку, терпеливо-снисходительную. – Это что-то новенькое. Забавно даже…

Меньше всего мне хочется выглядеть забавной. А еще беспомощной и беззащитной. Но именно такой я и являюсь перед сильнейшим темным Грассоры. В его власти разрушить мою жизнь. На его стороне закон.

– Вы ведь хотели эту свадьбу? – озвучивает Хорос свой бонус. – Вы ее получите. Завтра же Фелисия подпишет договор с вашим агентством.

– Я там больше не работаю.

Он удивленно вскидывает брови:

– Вас уволили? Впрочем, не важно. Вернуть вас туда не будет проблемой.

Вот только я не хочу туда возвращаться. Ну то есть хочу! Хочу устраивать незабываемые торжества, делать людей счастливыми, заниматься тем, что мне действительно по сердцу. Но оказаться снова в подчиненных у Кришон – это то же самое, что оказаться в зависимости от Хороса. Где гарантия, что спустя какое-то время она не прикажет мне воспользоваться даром, а если что-то пойдет не так, в очередной раз не пнет меня под зад?

– И это еще не все, – голос Хороса становится чуть ли не бархатным, каким-то обволакивающим, и я с трудом заставляю себя отвести взгляд от его глаз, в которых снова плещется тьма. – У вашей дочери, Мариселы, у нее ведь синдром Сарра? В скором времени ей потребуется операция, но боюсь, вы не сможете ее оплатить. У вас на счету нет трехсот тысяч дрейхов.

– Вы и это проверили…

Болезнь назвали в честь высшего, ставшего первым, кто провел успешную операцию по извлечению из организма ребенка темной силы. Если девочки низших, рожденные от темных, умирали еще в младенчестве, то дети светлых выживали благодаря своему светлому дару. Он защищал их, хоть такую жизнь сложно назвать нормальной. Бесконечные приступы, когда одна сила схлестывается с другой, пусть и не убивают ребенка, но делают его существование невыносимым. Скоро Лите исполнится два года. Этот возраст считается безопасным для проведения операции. Можно и позже. Но это будет означать, что ее мучения продолжатся, а у меня сердце разрывается, когда она плачет. Жаль, я не могу забрать себе ее страдания.

– Связь темного со светлой явление очень редкое, – зачем-то отмечает Хорос, вновь возвращаясь к своей чашке.

Теперь мы стоим по разные стороны барной стойки – незначительная преграда между мной и этим темным.

– Потому что высшие вроде вас считают такие отношения аморальными.

Нет, они не брезгуют с нами спать, но вот жениться на нас… Скандал, позор, катастрофа. Три века назад они ненавидели нас, презирали и одновременно желали. За то, что мы были рождены с даром, наделены им богами, а они – результат экспериментов и мерзких ритуалов.

Со временем ненависть прошла… Презрение? В таких, как Хорос, оно до сих пор живо. Желание? Они по-прежнему к нам тянутся, но ничем хорошим такие отношения не заканчиваются.

Уж я-то это точно знаю.

– Я оплачу операцию и все расходы на дальнейшее восстановление. Ваша дочь будет здорова.

На какой-то миг сердце в груди замирает, а потом заходится в бешеном ритме.

– Я согласна, – говорю, больше не давая себе времени на раздумья. За это, за спасение Литы, я готова подписать договор даже с йоргом. – Я согласна, но у меня есть одно условие.

На лице Хороса проступают хоть какие-то эмоции: удивление, недоверие, интерес.

– Вы ведь понимаете, что вы не в том положении, чтобы диктовать условия?

– Понимаю. Но на этом все же вынуждена настоять.

– Если понадобится, вы будете с ним спать, – жестко чеканит темный. Его взгляд вновь становится тяжелым и острым.

– Я не об этом. Я займусь вашей свадьбой, но в агентство не вернусь.

– Хотите сказать, что справитесь в одиночку? Вы же должны представлять масштабы работы.

– Представляю и могу вас заверить, что справлюсь.

– Что ж, можете попробовать, – безразлично пожимает плечами Хорос. Не похоже, что его особо заботит это мероприятие. Впрочем, это ведь не он невеста, мечтающая об идеальной свадьбе. – Но если Фелисия будет вами недовольна…

– Она останется мною довольна.

Усмехается:

– Еще и самоуверенная… Главное, чтобы вами остались довольны мы с Ксанором.

Мысли снова убегают к грязным подгузникам и тому, как один из них будет смотреться на голове у этого сноба.

Хорос кладет руки на прохладный камень столешницы.

– Рад, Эления, что мы пришли к согласию.

Пауза. Чувствую, как его взгляд скользит по моему лицу, медленно опускаясь ниже, отчего мне хочется подтянуть лацканы жакета к самому горлу или нырнуть под барную стойку.

Особенно после его следующего заявления:

– А теперь, сонорина Лэй, я попрошу вас раздеться.

Глава 5

Эления

На какое-то мгновение в глазах темнеет, и я все-таки хватаюсь за чашку. Высший, явно угадав мои намерения, накрывает мою руку своей, слегка сжимая пальцы. Вздрагиваю от этого прикосновения и спешу отдернуть руку, даже (на всякий случай) завожу ее за спину. Пока действительно чем-нибудь в него не швырнула.

– Меня не интересуют ваши прелести, Эления. Только знак принадлежности.

– Там ничего нет, – отвечаю, чувствуя, как к щекам приливает кровь и они начинают гореть.

– Так не бывает, – щурится Хорос и добавляет резко, как будто приказывает: – Я настаиваю.

Оглядываюсь на дверь спальни, цепляюсь взглядом за входную дверь, за которой его дожидается охрана, и с силой сжимаю руки в кулаки. Мы одни, но раздеваться перед ним… Да лучше обнажиться перед всем Кадрисом, чем перед этим матерым хищником!

– Поверьте, я…

– Я не стану верить на слово светлой, едва не превратившей мою невесту в марионетку, – жестко обрывает меня Хорос. – Раздевайтесь, Эления. Или я могу передумать и сделать то, что собирался сделать этим утром: передать вас полиции.

Мне следует быть ему благодарной за щедрое предложение оплатить операцию, но вместо этого в сознании пульсирует одна-единственная мысль: как же сильно я его ненавижу.

– Отвернитесь, – сдаюсь, мысленно проклиная темного.

– Ложная скромность! – пренебрежительно фыркает Хорос, но все-таки отворачивается.

– Если у меня есть ребенок, это еще не значит, что я вела разгульный образ жизни и обнажалась перед каждым вторым мужчиной!

– Я не каждый второй мужчина.

– Вы хуже!

Чувствую, что нервы начинают сдавать, и спешно стаскиваю с себя пиджак. Чем скорее он удовлетворит любопытство, тем скорее уйдет. Дрожащими пальцами расстегиваю одну за другой пуговицы блузки. Прохладный шелк соскальзывает с плеч, с мягким шелестом оседая на бедрах. Схватившись за поясок юбки, немного ее приспускаю, позволяя крыльям раскрыться, и говорю своему мучителю:

– Можете смотреть.

Поворачиваюсь к нему спиной, каждой клеткой своего тела ощущая пристальный, жадный взгляд высшего. Слышу его шаги, каждый перекликается с ударами моего сердца, и тихо сглатываю, почувствовав прикосновение его пальцев.

Хриплый шепот:

– Отреченная…

Он не спешит оставлять меня в покое, обводит пальцами, едва дотрагиваясь, то место, где когда-то серебром растекалась по коже родовая метка, а теперь вместо нее уродливый шрам, оставленный сильным ожогом.

Темный не отнимает руки, а я не нахожу в себе силы даже пошевелиться. Чувствую тяжесть его ладони и горечь стыда, комом осевшую в горле. Еще никто не видел меня такой.

– Вы закончили? – наконец прорезается голос.

Секунда, вторая, и обжигающее прикосновение исчезает. Бесшумно выдыхаю, складываю крылья и спешу натянуть блузку обратно. Вот только пальцы не слушаются, и у меня никак не получается справиться с пуговицами.

– Вы лишились покровительства рода из-за ребенка?

– Да.

Не стану его разубеждать. Пусть лучше думает так, чем продолжает копать.

Прежде чем темный успевает задать очередной каверзный вопрос, оборачиваюсь и спрашиваю:

– Как долго я должна буду находиться с вашим братом?

– До выборов. После этого вы с ним порвете или сделаете так, чтобы он порвал с вами.

– А если он не обратит на меня внимания?

– Такого быть не может, – с задумчивой усмешкой произносит Хорос.

Тьма в его глазах становится непроницаемой, ноздри трепещут, раздуваются. Сейчас он похож на хищного зверя, готового к нападению. Для него я что лакомая добыча. Он чувствует меня, мой запах, и он ему нравится.

Вот это-то больше всего и пугает.

– Уже поздно, – говорю тихо. – Мне давно пора было отпустить няню и уложить Литу спать.

Взгляд темного светлеет, становится почти осмысленным. Он отворачивается и под мой вздох облегчения берет в руки пиджак и галстук.

– Вам пришлют договор, сонорина Лэй, – говорит уже совсем другим голосом, без хриплых, таких пугающих ноток. – Изучите его и подпишите. Если возникнут вопросы, свяжетесь со мной по номеру, который уже внесен в ваш сейт.

Обалдеть.

Такое чувство, будто вся моя жизнь в одночасье стала достоянием этого сноба.

– Завтра вы обедаете с Фелисией в «Альвите», – натягивая пиджак, продолжает он инструктаж. – По «счастливой случайности» я с братом тоже буду там. Моя невеста представит вас ему, а дальше уже все будет зависеть от вас. И да, – Хорос бросает по сторонам взгляд, – вам придется переехать. Девушка Ксанора Хороса не может жить… здесь.

В этом «здесь» звучит столько пренебрежения, словно мы находимся на какой-нибудь свалке или застряли в выгребной яме.

С силой, до боли закусываю губу. Спокойно, Эления, сейчас он уйдет. Дашь волю чувствам, когда за ним закроется дверь, а сейчас молчи и терпи.

– Доброй ночи, сонорина Лэй. – Хорос бросает на меня последний взгляд и открывает дверь.

У меня нет никакого желания его провожать – сам уберется, но увидев на лестничной площадке Хайме, пытающегося пробиться через охранников, бросаюсь к нему и говорю:

– Впустите его. Это мой друг.

При виде высшего у Хайме округляются глаза, а вот Хорос почему-то морщится. Лишь на мгновение эта гримаса искажает черты его лица, а в следующую секунду оно снова каменеет.

Он подается ко мне и шепчет:

– Чтобы с завтрашнего дня никаких друзей, сонорина Лэй. Я внесу этот пункт в наш договор.

Только мысли о Лите помогают мне удержать уже готовое сорваться с губ ругательство.

Хорос уходит вместе со своими «шкафами», а Хайме продолжает стоять на лестнице и хлопает глазами.

– Это действительно был Гаранор Хорос?

– Проходи, – сторонюсь, давая Хайме возможность пройти.

«Чтобы с завтрашнего дня никаких друзей, сонорина Лэй».

Бедная Фелисия. И угораздило же в такого влюбиться. Впрочем, там, наверное, не любовь, а слияние капиталов. Потому что полюбить такого сможет только какая-нибудь ненормальная.

– Меня что, только что проглючило? – Хайме вручает мне большой бумажный пакет с эмблемой «Меркадона» – круглосуточного гипермаркета, расположенного в нескольких кварталах от моего дома.

– Если бы… – Быстро отношу пакет на кухню и заглядываю в спальню, из которой не доносится ни звука.

Эта комната тоже не может похвастаться размерами. Почти все пространство в ней занимают двуспальная кровать и детский манеж. В углу ютятся шкаф и полка, заменяющая мне туалетный столик. Я повесила над ней круглое зеркало в оправе, рассыпающейся по стене солнечными лучами. На окнах – ажурные занавески и шторы вместо жалюзи. Кровать украшают многочисленные подушки с вышивкой и пара плюшевых игрушек, а на прикроватной тумбочке горит ночник, наполняя комнату мягким, приглушенным светом.

Я очень старалась сделать нашу с Литой квартирку уютной, и у меня это получилось. Вот только район по-прежнему остается неблагополучным. В нем нет парков, нет детских площадок, а главное, чтобы добраться до ближайшей больницы, надо пролететь полстолицы.

– Она спит, – шепчет, поднимаясь с кровати, Дина – моя бесценная находка.

Чудесная девушка с огромным сердцем и добрыми серо-голубыми глазами. Она обожает детей, а я обожаю ее. За то, что Дина готова сидеть с Литой до позднего вечера, когда я задерживаюсь. За то, что не теряется, когда моей малышке становится плохо, и не отходит от нее до тех пор, пока тьма внутри ребенка не прячет обратно свои ядовитые когти. Я обычно в такие моменты впадаю в ступор, потом начинаю паниковать. Злюсь на себя, но ничего не могу с этим поделать. Дина стала моим спасением.

– Так рано? – удивляюсь я.

– Днем она почти не спала, а потом мы до самого вечера играли.

– Не спала, потому что…

– Все хорошо, – спешит успокоить меня няня. – Она себя весь день хорошо чувствовала, не волнуйся.

Облегченно выдыхаю и подхожу к манежу, в котором безмятежным сном спит мое сокровище. Светлые кудряшки обрамляют круглое личико. Лита мирно посапывает, обняв свою любимую куклу. Любуюсь ямочками на розовых щечках, которые появляются всякий раз, когда она смеется или улыбается. Наверное, сейчас ей снится что-то очень приятное.

Поправив легкое покрывальце, вместе с Диной выхожу из спальни.

– Спасибо, что задержалась.

– Нет проблем, – улыбается Дина, правда, улыбка ее тут же меркнет. – Лен, все хорошо? Я открыла, потому что думала, что это ты. А когда увидела его…

– Все… э-э… хорошо.

Очень странно, но хорошо. Пока что.

Дина машет рукой Хайме, который уже вовсю колдует на кухне, раскладывая по тарелкам принесенные им вкусности, а я интересуюсь:

– Может, тебя проводить? Уже поздно, да и темно.

– Меня парень заберет, у нас в девять лекция. – Дина хватает рюкзак, перекидывает через руку легкий кардиган и прощается: – Хорошего вам вечера.

– Пока, полуночная студентка! – доносится с кухни.

– Не говори никому, – прошу ее тихонько, когда она уже выходит из квартиры. – Об этом йо… о моем госте. С меня премия за молчание, – добавляю шутливо.

– Я – могила, – заверяет меня Дина и спешит вниз к своему бойфренду.

Выглянув в окно и убедившись, что парень на аэроцикле действительно ее друг, возвращаюсь к своему другу. На кухне меня уже ждет бокал фруктового вина и тарелка с любимыми сурри – ассорти из роллов с разными вкусами.

Вооружаюсь палочками, делаю большой глоток, но отправить в рот ролл не успеваю. Хайме отодвигает от меня тарелку, которую сам же передо мной и поставил, и требовательно спрашивает:

– Ленни, что происходит? Сначала тебя увольняет Кришон (она велела Норре собрать все твои вещи), потом к тебе домой заявляется сам Гаранор Хорос. У тебя проблемы?

В глазах моего бывшего коллеги, каре-зеленых, как укрытая сумерками листва, беспокойство смешивается с недоумением. Еще бы ему не недоумевать! Гаранор Хорос у меня в гостях. Я и сама до сих пор недоумеваю и боюсь думать о том, на что только что подписалась.

Вернее, еще нет, но завтра обязательно подпишусь. Тут без вариантов. Не из-за шантажа – из-за операции. Ради Литы я готова рискнуть.

Меня пугали не столько братья Хорос (хотя, если уж быть до конца с собой откровенной, и они тоже), сколько внимание со стороны прессы. Нужно будет очень постараться, чтобы не попадать в кадры. Но даже если это и случится… он ведь уже давно за решеткой. И я уже давно не в Креуте, а в Грассоре. К тому же если к кому и будет приковано внимание журналистов, так это к Хоросу-старшему и его невесте. А Ксанор, если не будет совершать глупостей (о чем я должна позаботиться), станет им неинтересен.

Да и вообще, можно подумать, высший оставил мне выбор. Нет, не оставил. Да и триста тысяч дрейхов на дороге не валяются. Я бы такую сумму копила еще йорг знает сколько, а Лита все это время продолжала бы мучиться.

Пыталась взять ссуду в банке – не дали. Для этого нужно иметь постоянный вид на жительство и проработать в Грассоре как минимум три года, а я здесь чуть больше полутора лет.

– Ленни, рассказывай. – Хайме продолжает гипнотизировать меня взглядом. – Я, конечно, парень терпеливый, но терпение мое тоже небезгранично. Скажи, во что ты вляпалась и как я могу тебе помочь?

Иногда мне кажется, что со мной что-то не так. Может, я больна? Хайме замечательный. Нет, не так! Он идеальный. И мне уже давно следовало влюбиться в него без памяти, а вот не влюбляюсь. Точно больная… Я не чувствую к нему даже сотой доли того, что он испытывает ко мне, и считаю неправильным обманывать и себя, и его.

Поэтому мы просто друзья, хоть знаю, что ему хочется большего. Даже несмотря на то, что я мать-одиночка. И как сказать ему, что в ближайшее время мы не сможем даже видеться… Не представляю, как он на это отреагирует.

– Кришон действительно меня уволила, но зато Хорос предложил мне работу.

– Кем?

– Распорядительницей на его свадьбе.

Хайме начинает хмуриться:

– Ты же днем была как в воду опущенная. Я думал, они нами не заинтересовались…

– Они передумали, – опустошаю бокал в надежде, что получится хоть немного расслабиться. – Невеста Хороса заинтересовалась мной.

Вернее, сам Хорос. Но об этом знать другу точно не стоит.

Вино на голодный желудок быстро ударяет в голову, и я устало стекаю на высокий стул перед барной стойкой. Подтягиваю к себе тарелку и начинаю, едва не урча от удовольствия, уплетать роллы.

Из-за всех этих стрессов я такая голодная.

– Почему передумали?

– Кто их этих богатеев разберет, – пожимаю плечами и взглядом прошу Хайме подлить мне добавки.

– И Хорос решил сообщить тебе о том, что передумал, лично?

– Я же говорю, у каждого свои заскоки.

– Ленни…

– Что?! – переспрашиваю с полным ртом, а проглотив третью по счету вкуснотищу, запиваю ее вином. – Не ищи плохое там, где его нет, а лучше просто за меня порадуйся.

– Я за тебя переживаю.

– А ты радуйся. После этой свадьбы мне можно будет смело самой открывать свадебное агентство.

– Да, ты тогда точно будешь нарасхват. – Хайме немного расслабляется и поднимает бокал. – Предлагаю за это выпить. За Ленни и ее успешную карьеру.

– За нас, – уже немного нетрезво поддакиваю я и улыбаюсь под звяканье бокалов.

– Если поймешь, что не справляешься, зови. Ты же знаешь, я всегда помогу.

Сейчас самое подходящее время сказать, что я не смогу его позвать, если Хорос от переизбытка наглости действительно внесет в договор свой дурацкий пункт про друзей. Но Хайме только-только успокоился, и вечер наконец-то начал налаживаться. Не хочу, чтобы все снова испортилось, хватит на сегодня неприятных переживаний.

Вздрагиваю, вспомнив о прикосновениях высшего, и снова словно наяву ощущаю, как его пальцы скользят по обнаженной спине, обводят след от ожога, замирают на моей коже, не то согревая, не то обжигая и жаля.

Спешу прогнать это воспоминание и поднимаю глаза на Хайме:

– Так что там за сериалы?

Глава 6

Эления

Утром меня, как обычно, будит Лита. Она стоит в кроватке, протягивая ко мне ручки между деревянными брусьями.

– Хочешь к маме? – Подхватываю малышку на руки и укладываю рядом с собой, жалея, что сегодня не выходной и я не могу провести этот день с ней.

Теперь у меня будет еще меньше свободного времени. Вместо одной работы две: свадьба и младший Хорос. Даже не представляю, которая из них окажется более сложной, а главное, нервотрепательной и энергозатратной.

Что-то мне подсказывает, что вторая.

Лежать без дела нам неинтересно. Лита тут же пытается уползти от меня к краю кровати, чтобы дотянуться до мягкой игрушки – нежно-розовой, как и ее пижамка с серебристыми звездочками на светлом фоне.

– Пить!

– Тогда бери Соню и пойдем на кухню.

Лита хватает плюшевую игрушку, я стягиваю с тумбочки сейт, сую его под мышку и, расправив крылья (какое же это блаженство – не прятать их под одеждой!), выхожу с дочкой на руках из спальни. Наливаю в пластиковый стакан воды (из бутылочки мы уже пить отказываемся, слишком большие для этого стали) и, пока придерживаю его для Литы, осоловело глазею на прозрачный экран. За ночь ни одного сообщения. Уж не знаю, радоваться этому или начинать нервничать.

Он ведь не сказал, во сколько мне следует быть в «Альвите». Обед – понятие растяжимое, и вообще, я должна дождаться Дину и… Вздрагиваю, когда раздается тихий сигнал и сейт начинает переливаться всеми цветами радуги.

А вот и сообщение, которое я так ждала – не ждала.

Несколько секунд, словно в трансе, наблюдаю за игрой света, растекающегося по экрану, а очнувшись, быстренько ставлю ребенка в игровой манеж и со словами:

– Сейчас мама будет готовить завтрак, – развиваю бурную деятельность, параллельно читая сообщение от темного:

«Столик в «Альвите» зарезервирован на час. До этого прочитайте договор и подпишите. Если будут вопросы, жду их от вас до одиннадцати. А после одиннадцати – подписанный договор».

Лита – золотой ребенок. Почти никогда не капризничает и не просится постоянно на руки, как некоторые малыши в ее возрасте. Пока она играет с кубиками, над которыми раскрываются красочные голограммы, я готовлю кашу, завариваю брул, поджариваю тосты и одновременно читаю договор, быстро вспоминая, почему вчера была так зла на Хороса-старшего.

Настоящий зверь! А еще изверг и… И вообще!

Конечно же он не забыл о пункте про друзей. Как и о многих других совершенно абсурдных пунктах!

Вот, например, как прикажете реагировать на этот?

«На время действия контракта сонорина Лэй обязана безоговорочно подчиняться всем требованиям работодателя».

А если он прикажет мне прыгнуть с крыши небоскреба?

«Сонорина Лэй не имеет права заводить личные отношения ни с кем, кроме Ксанора Хороса».

Тут я просто скриплю зубами от бессильной злости.

«Сонорина Лэй должна быть готова предоставлять свои услуги работодателю и его брату в любое время дня и ночи».

А звучит-то как! Предоставлять услуги… Такое ощущение, будто нанимает для себя и Ксанора шлюху, а не организатора собственной свадьбы.

Список требований и обязанностей был внушительным. Пока я добралась до раздела, в котором была оговорена сумма вознаграждения, чуть не озверела. Нет, конкретно к этому разделу у меня претензий не было. И гонорар за свадьбу, и обязательство покрыть все расходы, связанные с операцией сонорины Мариселы Лэй, были прописаны четко – не придерешься.

Зато ко всему остальному претензии имелись, и придраться хотелось чуть ли не к каждому слову.

А уж приписка в самом конце договора, ме-е-еленьким таким шрифтом, меня окончательно добила:

«В случае невыполнения какого-либо из вышеперечисленных пунктов договора, в частности пункта о конфиденциальности, сонорина Лэй обязана будет выплатить неустойку в обозначенном работодателем размере и денежном или любом другом эквиваленте по его требованию».

Что значит любом другом? Если не денежный, тогда какой? Где он обозначен? В больных фантазиях этого тирана?

«Сонор Хорос, я ведь к вам на работу устраиваюсь, а не в рабыни нанимаюсь!»

Отправив сообщение, в сердцах швыряю сейт на стол. Так, все! У меня завтрак и время с моей малышкой.

Каша готова, тосты немного подгорели, но ничего, погрызу. Брул едва не убежал, и я им чуть не ошпарилась (а все из-за высшего, с раннего утра мне все нервы вытрепавшего). Пересаживаю Литу за стол, когда сейт пиликает снова.

Ничего себе скорость.

«Что конкретно вас не устроило, сонорина Лэй?»

Хочется написать: «Все!» – но я душу в себе этот порыв и отвечаю:

«Этого конкретного слишком много. Читать устанете».

Зачерпываю ложкой кашу и вздрагиваю от очередного пиликанья.

«Тронут вашей заботой, Эления. Но я все же жду от вас полный список того, что вам не подошло».

Тихонько хмыкнув, отвечаю:

«Чуть позже. Я сейчас занята».

Откладываю сейт, возвращаюсь к Лите и каше, хотя взгляд-предатель, вместо того чтобы фокусироваться на дочке, опять убегает к экрану. Тот снова начинает мерцать и переливаться.

«Составляете план по завоеванию моего брата?»

«Нет, чищу зубы. А вы?»

Вот зачем вообще спросила? Можно подумать, мне это интересно. Можно подумать, это вообще нормально: с утра пораньше перебрасываться сообщениями с будущим правителем Грассоры. Темным.

Ответ от Хороса приходит буквально через секунду.

«Сижу на совещании».

Э-э… М-да.

Больше мне, если честно, добавить нечего. Не знаю… может, эти совещания такие скучные, что он от нечего делать готов переписываться даже с крылатой.

Следом за «сижу на совещании» прилетает следующее:

«Предлагаю обсудить все пункты договора сегодня вечером. Я заберу вас из новой квартиры».

Новой чего?

Чуть не выплевываю брул на экран сейта, на котором высвечивается сообщение.

С секунду поколебавшись, все же спрашиваю:

«А у меня уже есть новая квартира?»

И снова быстрый ответ:

«Есть. Предупредите няню, что вы сегодня переезжаете».

А как же время на собраться?

Видя, что я не обращаю на нее внимания, Лита начинает хныкать, и я откладываю сейт, чтобы целиком и полностью сосредоточиться на своей малышке.

После завтрака играю с Литой, думая только о том, что надо или самой собираться, или собирать вещи, но, честно говоря, даже не представляю, с чего начинать. За полтора года у нас накопилось немало добра, и, чтобы подготовиться к переезду, потребуется как минимум пара дней.

А у меня обед. И, кажется, ужин. И, кажется, я уже ничего не понимаю, кроме одного, самого важного: во что-то я все-таки вляпалась.

Осталось только понять, во что именно…

Около одиннадцати прибегает с лекции Дина, и я, поцеловав малышку, несусь в спальню приводить себя в порядок. Времени на собрать вещи уже не осталось.

Что надеть, что надеть… Нервно перебираю в шкафу немногочисленные вешалки. У меня есть несколько деловых костюмов: брюки, строгие юбки, узкие жакеты и мало чем отличающиеся друг от друга блузки. Из черно-белого колорита выбивается лишь один наряд – платье для выхода, которое так пока и не представилась возможность обновить. Вообще не знаю, зачем его купила. Можно подумать, я бегаю на свидания. Но если теперь бегать на них все же придется…

А вдруг Ксанор не обратит на меня внимания? Понятия не имею, почему высший уверен в обратном, но я ведь могу банально не заинтересовать его брата. И что тогда? Сделке конец? Оставит ли меня в таком случае Хорос-старший в покое или прямиком из ресторана отправит в полицейский участок? А может, просто отпустит на все четыре стороны и я сосредоточусь на поисках нормальной работы, на которой не придется круглосуточно «предоставлять услуги» всяким темным?

Но тогда не будет пока никакой операции, проклятые приступы продолжат мучить Литу, а меня сводить с ума… Ну уж нет! В конце концов, фея я или кто? Таким, как я, не составит труда подцепить на крючок своего врожденного обаяния мужчину. Даже такого пресыщенного женским вниманием охотника, как Ксанор Хорос.

Все светлые, и женщины, и мужчины, обладают привлекательной внешностью и на долгие годы остаются молодыми. У наших мужчин нет крыльев, но магические способности у нас одинаковые. Просто кто-то рождается с ярко выраженным даром, а у кого-то внутри тлеет лишь слабая искра силы.

Впрочем, это не важно. На каком бы континенте ты ни жил, закон для светлых везде един: в нас запирают магию еще в раннем детстве. Исключение составляют те немногие светлые, в основном мужчины, которые состоят на службе у правительства, ну то есть у темных – мировой элиты. Грассора, Креут… Во всех странах все одно и то же.

Если темные не могут извлечь из наших способностей выгоду, они их блокируют. Это стандартная процедура – вживление блокаторов. Я ее даже не помню – была тогда слишком маленькой. Когда у Литы начнут вырастать крылья и появятся первые признаки силы, ее магию тоже заблокируют.

Раньше это делали, потому что темные, даже победив в войне с фейри, продолжали бояться. Теперь – потому что они так привыкли, а может, им так нравится. Нравится чувствовать себя единственной в этом мире силой. Они – власть и могущество на земле, а мы просто вымирающий народ. Нас осталось ничтожно мало, чтобы бороться за себя и побеждать.

Да и не созданы мы для борьбы.

Когда три века назад люди узнали о существовании фейри, они пришли в наши земли с оружием и желанием уничтожить тех, кого не понимали, а потому считали опасными. Мы были вынуждены защищаться, нам пришлось убивать. У нас была магия, у них – ружья. Мы почти победили.

Пока в один далеко не прекрасный день фейри не предали их же собратья. Некоторые из светлых, прельстившись сладкоголосыми обещаниями низших, помогли им создать новый вид людей. Магия фейри, помноженная на человеческие эксперименты, породила совершенно новых существ. Сильных, могущественных, практически неуязвимых.

Победителей, едва не стерших с лица земли всех фейри без исключения: и тех, кто сражался, и тех, кто предал.

Так что, можно сказать, светлые подарили темным жизнь. За что жестоко поплатились. И пусть сейчас мы живем с ними в мире, забыть о прошлом мы не в силах.

Блокирующие магию импланты, вживленные в наши тела по прихоти темных, не дают нам об этом забыть.

Брюки? Юбка? Нет, все не то. Возвращаюсь к платью для свиданий. Чуть выше колена, да еще и с интригующим вырезом на груди. Из легкой ткани ультрамаринового цвета, обтекающей фигуру и выгодно подчеркивающей все мои достоинства и полное отсутствие недостатков. С этим нарядом глаза будут ярче, да и вообще, хватит ему висеть без дела. Светлый жакет добавит немного строгости этому слегка фривольному образу, а у меня повысятся шансы заинтересовать темного.

Быстро скалываю волосы, наношу легкий макияж. Довольная достигнутым результатом, улыбаюсь своему отражению и негромко себя подбадриваю:

– Теперь, Ксанор Хорос, у тебя точно нет шансов.

Это моя вторая осень в Грассоре, и я не перестаю удивляться здешней погоде. Последние несколько дней стояла удушливая жара (это в начале-то октября!), а сегодня на пешеходов, словно одичавший зверь, набрасывается пронзительный холодный ветер. Здесь, на платформе, прозрачной лентой растянувшейся над крышами домов, он особенно бесчинствует: треплет мне волосы, заставляет льнуть к ногам юбку и не перестает завывать где-то в вышине, нагоняя белесые облака, рваными клочьями расползшиеся по небу.

Жакет не спасает, поэтому я стою, обхватив себя за плечи руками, и дрожу всем телом. Аэроэкспресс, как назло, опаздывает, а значит, и я имею все шансы опоздать. Плохо, очень плохо. Когда дело касается работы, я эталон пунктуальности. Но не сегодня. Сегодня все идет наперекосяк. Как и вчера.

Я, конечно, сказала Дине, что мы, возможно, переедем на новую квартиру, чем очень ее удивила. Я сама продолжаю удивляться и никак не могу до конца поверить в реальность всего происходящего.

Наконец передо мной раскрываются двери аэроэкспресса. Быстро вхожу внутрь и радуюсь, что в этот час вагон, похожий на старинную стальную пулю, практически пустует. Пока лечу, кое-как привожу в порядок волосы и все поглядываю на экран сейта, считая минуты до встречи с Фелисией. И… до другой встречи.

Не знаю, из-за чего волнуюсь больше: из-за предстоящего знакомства с Ксанором или из-за того, что снова буду ощущать на себе пристальный взгляд серебряных, отравленных тьмой глаз.

Интересно, а какие глаза у младшего брата? У них ведь, кажется, разные матери. Вбиваю в поисковик имя темного, и меня сразу погребает под гигабайтами информации о Ксаноре Хоросе. По-хорошему, это следовало сделать еще вчера – разузнать о нем как можно больше. Но вчера у меня был последний вечер в компании друга – это если не удастся выторговать для себя более выгодные условия договора. А сегодня я смотрю на фотографии Хороса-младшего и вижу перед собой этакого прожженного ловеласа, настоящего красавчика. Резкие, но привлекательные черты лица. Темные волосы (темнее, чем у старшего), высокий лоб и четко очерченные скулы. На всех фото, что попадаются мне на глаза, на лице у него легкая небритость, которая его, к слову, совсем не портит. Наоборот, делает еще более сексуальным. Хищным и опасным.

А глаза у них все-таки одинаковые. И взгляд один в один. Жесткий, цепкий, острый как лезвие. Настоящие темные. Настоящие чудовища.

Ежусь и спешу выключить сейт. Хватит, в ресторане налюбуюсь. А сейчас мне надо собраться с мыслями и продумать, как построить разговор с Фелисией. Мне ведь не только младшему Хоросу надо понравиться и исхитриться удовлетворить все требования этого деспота, старшего, но и сделать так, чтобы его невеста осталась мною довольна. Мне одной нужно будет проделать колоссальную работу и организовать торжество для нескольких сотен приглашенных. Но начнем с малого – выясним, чего хочет от своей свадьбы сама невеста, и уже от этого будем отталкиваться.

К счастью, в ресторан я прилетаю вовремя. Прилетаю сначала на аэроэкспрессе, а потом и на своих двоих. Едва не вбегаю в просторный зал, поделенный на несколько секций широкими колоннами, и, тихонько выдохнув, говорю приблизившемуся ко мне метрдотелю:

– Меня зовут Эления Лэй. Я обедаю с сонориной Сольт.

Мужчина вышколенно кланяется и приглашает:

– Прошу за мной, сонорина Лэй. Сонорина Сольт скоро подойдет.

Значит, я первая. Это хорошо.

Опустившись за стол, покрытый голубой и белоснежной скатертями, кладу себе на колени сумочку и бросаю по сторонам осторожные взгляды. Наш столик расположен в самом центре огромного зала, что заставляет меня нервно ерзать на сиденье. Чувствую себя как на ладони, хоть на меня почти не обращают внимания.

Где же Хоросы… Мне хорошо видны все столики, кроме тех, что прячутся за зеркальными колоннами. Есть еще терраса, навес над которой безжалостно треплет ветер. Может, они там? А может, подойдут позже…

– Эления, рада нашей новой встрече, – совсем близко раздается мелодичный голос невесты Гаранора.

Вскидываю взгляд и спешу подняться, чтобы поприветствовать Фелисию. Сегодня она кажется еще более очаровательной, яркая и в то же время изысканно-элегантная в своем дизайнерском малиновом платье и ажурной, небрежно наброшенной на острые плечики шали. Чувствую неприятный укол в сердце, но понять, что бы это значило, не успеваю.

Фелисия продолжает:

– Мы с Гаранором посовещались и решили, что вы больше всех подходите на роль распорядителя нашей свадьбы.

Касаюсь протянутой ладошки, чуть сжимаю тонкие холеные пальчики и тоже улыбаюсь:

– Очень рада, что вы остановили свой выбор на мне, сонорина Сольт. Обещаю, я вас не подведу и вложу в подготовку к свадьбе все свои силы. Как если бы это была моя собственная.

Хоть это даже звучит по-идиотски. Чтобы светлая выходила замуж за темного… Ничего абсурднее не придумаешь.

– Раз будете стараться, как для себя, значит, я могу быть спокойна. – Фелисия удовлетворенно кивает, и какое-то время мы молчим, изучая меню.

Она заказывает салат из овощей и морепродуктов. Я следую ее примеру, только отказываюсь от белого вина и прошу официанта налить мне в бокал воды.

Сделав заказ, приступаю к работе. Начинаю расспрашивать счастливую невесту, есть ли у нее предпочтения, пожелания и требования. Фелисия, заметно оживившись, говорит, что хотела бы свадьбу с легким оттенком ретро, но вместе с тем роскошную и элегантную, достойную ее положения в обществе, а главное, положения сонора Хороса.

Киваю, делаю себе пометки в сейте, параллельно внося в файл появляющиеся по ходу разговора идеи. Спустя четверть часа приносят наш заказ, но насладиться едой я не успеваю. Едва не выплевываю салат обратно, когда перед нами неожиданно вырастают две внушительные мужские фигуры.

– Фели, Фели, и с кем это ты тут секретничаешь? – Не дожидаясь приглашения, к нам за столик подсаживается Ксанор Хорос, смотрит на меня в упор и, расплывшись в хищной улыбке, интересуется: – Представишь мне свою подружку?

Глава 7

Гаранор

За несколько часов до встречи

– По результатам последних опросов вы, несомненно, лидируете, – отчитывается один из специалистов из отдела по связям с общественностью – нескладный парень лет двадцати пяти, у которого почему-то дрожат руки и начинает нервно дергаться кадык всякий раз, когда я бросаю на него взгляд.

Впрочем, сейчас мой взгляд прочно приклеен к экрану сейта. Я жду ответа от светлой, хоть и сам не понимаю, зачем это делаю.

Зачем жду.

Зачем вообще о ней думаю.

«Чуть позже. Я сейчас занята», – прилетает с задержкой в несколько минут.

Даже так… Очевидно, что феечка любит показывать характер, хоть и не понимает, с кем это можно делать, а с кем может быть чревато последствиями.

Надо будет ей объяснить. Один раз, но так, чтобы сразу все уяснила. Сегодня вечером. Когда мы с ней будем пересматривать не устроившие эту принцессу пункты договора.

От мысли, что снова буду вдыхать ее сладкий запах и она снова, пусть и на короткое время, окажется в моей власти, кровь приливает к тому месту, которым мне точно думать не следует. Не хватало еще, чтобы случайная интрижка все испортила. Любовница-светлая нужна Ксанору, а я обычно брезговал феями.

И тем не менее почему-то продолжаю перебрасываться с одной из них сообщениями.

«Составляете план по завоеванию моего брата?»

«Нет, чищу зубы. А вы?»

Невольно усмехаюсь. Язычок у девчонки острый, хоть и пытается казаться скромницей. Точно надо будет вразумить. Главное, придумать как. Нет, с фантазией у меня полный порядок, но почему-то она работает только в одном направлении. В направлении вот этого стола, на котором я бы с удовольствием разложил эту маленькую нахалку со всем отсюда вытекающим.

Мысленно ругаюсь и так же в мыслях напоминаю себе, что у меня есть невеста. И геморрой в виде младшего брата. Пусть светлая занимается последним, а я продолжу хранить верность Фелисии, как и полагается добропорядочному уже почти семьянину.

Но переписываться с будущей… хм, сотрудницей не противозаконно, поэтому я продолжаю общаться с крылатой, вполуха слушая лепетание аналитика.

– Следом за вами идет сонор Нерео, можно сказать, дышит вам в спину, – подает голос девушка из PR-отдела, кажется, Алира.

Она хотя бы не дрожит, наоборот, ведет себя более чем уверенно. Устроившись на краю длинного стола в конференц-зале, лениво поигрывает туфелькой и бросает на меня призывные взгляды.

Эта точно не против оказаться в моей постели, вон даже сейчас чуть из трусов не выпрыгивает, и наличие в моей жизни невесты ее совсем не напрягает.

А светлая вчера весь вечер строила из себя холодную неприступность. Имея, мать ее, ребенка!

Обычно феи делятся на две категории: чопорные недотроги, хранящие себя для первой брачной ночи, словно невинность – это какая-нибудь святыня, и те, которые зарабатывают себе на жизнь, продавая себя и свои прелести тем, кто может за них заплатить.

Лэй свободна, но при этом у нее есть малолетняя дочь, да еще и от темного. Какого йорга она не сделала аборт или хотя бы, если уж так не терпелось стать матерью-одиночкой, не потратилась на чудо-инъекцию?! Не помню, как называется тот препарат, но кажется, его вводят то ли на третьем, то ли на четвертом месяце беременности вот таким вот идиоткам, залетевшим от темных. Препарат дорогой, но действенный. Помогает избавиться от отцовского наследия, если должна родиться девочка, или от материнского – в случае мальчика. Плод исцеляется, еще будучи в утробе матери.

Куда вообще смотрел папаша и почему не позаботился о своем ребенке? Нет, я понимаю, что жениться на крылатой для темного не вариант, но, если уж девчонка от тебя залетела и хочет сохранить ребенка, будь добр, хотя бы о нем позаботься!

Тогда бы эта девочка, Марисела, сейчас не мучилась.

Нужно будет разыскать это пресмыкающееся и напомнить ему об ответственности и обязательствах.

Тут же задаюсь вопросом: а зачем оно мне вообще надо? Прошлое Лэй – это прошлое Лэй. Я помогу ее ребенку (еще один плюсик мне в карму как кандидату), дам возможность построить свою карьеру, и на этом все.

Да я почти благодетель.

Главное, чтобы Ксанор ею увлекся, иначе мой стройный план пойдет трещинами.

«А у меня уже есть новая квартира?» – приходит от светлой новое сообщение.

Быстро отвечаю:

«Есть. Предупредите няню, что вы сегодня переезжаете».

После чего смотрю на девицу на столе и, устав от ее бездарных попыток обратить на себя мое внимание, резко говорю:

– Сядьте нормально, сонорина Фабир. Вы на работе, а не за барной стойкой ночного клуба.

Фабир тут же подскакивает, словно ее ужалило в задницу, и, густо краснея, опускается в кресло. До конца совещания не подает ни звука и не поднимает взгляда.

А я больше не позволяю себе смотреть на экран сейта и почти не злюсь на то, что светлая так и не ответила на мое последнее сообщение.

– Ну и что мы здесь забыли? – Ксанор лениво зевает и со скучающим видом оглядывается по сторонам в ожидании нашего заказа.

Вытащить брата на совместный обед – это, наверное, даже сложнее, чем одержать победу на выборах. Обычно он просыпается не раньше двух, в редких случаях дома. В еще более редких случаях, проснувшись, отправляется на работу.

Бесполезное существо. Весь в свою мать, которая только и умела, что раздвигать ноги перед моим папашей. Даже брул варила отвратительный и все мечтала стать новой сонорой Хорос. Идиотка. К счастью, отцу хватило ума не осквернять память матери и не приводить к нам в дом эту шлюху. Но выродка своего он все же привел. И теперь это недоразумение может реально усложнить мне жизнь в ближайшие месяцы.

– Наш последний разговор плохо закончился. Я подумал, нам стоит провести вместе какое-то время и попытаться наладить отношения. Я устал с тобой воевать.

Ксанор откидывается на стуле, сцепляет за спиной пальцы.

– Дай-ка угадаю: ты подумал так, потому что в эти выходные вас с Фели ждут в Аликантаре. Как же вовремя ты решил прекратить «военные действия»… Там ведь будет вся ее родня, местная элита, журналисты. И, конечно же, кандидату Хоросу будет выгодно показать, какая у него дружная, сплоченная семья. Ты, Сольт, я, весь такой тошнотворно-правильный. Нет, я могу поехать – планов на этот уик-энд у меня нет, но не обещаю быть примерным мальчиком и не наблевать в тарелку какой-нибудь тетушке Фелисии или какому-нибудь дядюшке. Ты же знаешь, как меня тошнит от одного только вида снобов вроде тебя. Ты один еще куда ни шло, но когда вас много…

Брат не дурак. И это еще одна (моя) проблема, а его (Ксанора) очевидный недостаток. Надеюсь, из Лэй получится не только хорошая любовница, но и неплохая актриса. Последнее, что мне сейчас надо, – это чтобы он догадался, что их знакомство не случайно.

– Ты чего кривишься? – фыркает Ксанор, и я понимаю, что меня перекосило на мысли о любовнице.

Йорговы инстинкты. Что я, животное какое-то, подсевшее на запах самки? С такими темпами скоро я сам себя уважать перестану.

– Если получится, блевать не буду, но ничего не могу обещать, – по-своему трактует мою реакцию брат.

Я его не разубеждаю. Пусть считает, что я опять ужасаюсь его манерам, а не продолжаю думать о светлой, которая должна интересовать меня исключительно как средство для достижения цели.

Так и будет. Девчонка нужна мне только лишь для того, чтобы приструнить на время брата. Потом я о ней забуду, словно ее никогда не существовало.

О появлении Элении я узнаю в тот самый момент, когда она входит в зал ресторана. Не знаю, может, у меня какие-то проблемы с обонянием, но меня едва не подбрасывает на стуле, стоит только ее почувствовать. В ресторане есть и другие темные, но они никак не реагируют на фею. Ксанор тоже внешне спокоен. Одного меня, словно магнитом, опять тянет к этой девчонке.

Йорги.

– Полетим в пятницу после обеда.

– Постараюсь к этому времени проснуться, – рассеянно отвечает Ксанор и принюхивается. – Мм… знакомый запах. Слышишь?

Неопределенно пожимаю плечами и тянусь за бокалом. Слышу – не то слово. Он не только уже успел протравить мне все легкие, но и мозги, похоже, превратил в бесполезное месиво.

– А телочки красивые будут? – тем временем плотоядно скалится братец, занятый самым важным в своей жизни вопросом: кого ему на этой неделе трахнуть.

– Пару дней обойдешься без телочек.

– Ладно, сам найду, – усмехается чудовище, а спустя минуту или две все-таки встает в стойку.

Значит, это у феи такой запах, а не я вдруг решил за пару месяцев до выборов и свадьбы помешаться на крылатой.

Ксанор с шумом втягивает носом воздух.

– Вспомнил! Это ведь она вчера была у нас дома! – Хмурится, смотрит на меня с таким видом, словно пытается вскрыть мне череп, и резко подскакивает с места. – Надо проверить.

Поднимаюсь и иду за ним следом. Неплохое начало. Мне даже не пришлось его к ним подводить. Братец сам пошел по следу феи.

Сегодня девчонка в легком платье, с вырезом недостаточно глубоким, чтобы обратить на него внимание, но я почему-то обращаю. И снова почему-то злюсь. Лучше бы надела ту вчерашнюю блузку и застегнула ее на все пуговицы.

Ксанор подходит к ним первым и тут же, даже не пытаясь скрыть своего интереса, опускается на свободное место.

– Фели, Фели, и с кем это ты тут секретничаешь? Представишь мне свою подружку?

Не думал, что все будет так просто, но все действительно оказалось проще простого. Мне стоит быть довольным, но вместо этого хочется схватить брата за шкирку и вытащить паршивца из-за стола. Как вариант – выесть тьмой ему глаза.

Кажется, я продолжаю сходить с ума.

– Ксанор, это Эления Лэй. Она будет заниматься нашей свадьбой, – представляет Фелисия светлую и пытается одернуть своего будущего родственника: – Не смотри на нее так, ты ее смущаешь.

– Люблю смущать хорошеньких феечек, – расплывается в хищной улыбке брат.

Подперев подбородок руками, он пожирает светлую взглядом. Лэй тоже на него смотрит, спокойно и внимательно, вместо того чтобы играть или в смущенную скромницу, или в восторженную идиотку, удостоившуюся внимания одного из Хоросов.

Надо будет обсудить с ней ее линию поведения. Ксанор любит послушных девочек. Наверное, это единственное, в чем мы с ним похожи.

– Пойдем, не будем им мешать, – трогаю брата за плечо.

Он раздраженно дергает рукой и подзывает официанта.

– Мы будем обедать с этими очаровательными соноринами.

Официант исчезает, чтобы вернуться спустя несколько секунд с нашим заказом. Я довольно усмехаюсь. Ксанор привык поступать мне назло. Знает, как я отношусь к светлым, и теперь уже точно в ближайший час не отлипнет от Элении. Надеюсь, за это время она сумеет увлечь его настолько, чтобы он захотел продолжить их знакомство.

Заняв место рядом с невестой, бросаю на Лэй взгляд и ловлю ответный. Правда, она тут же отворачивается, снова сосредотачивая все свое внимание на моем брате.

– Уже выбрали, где будем отмечать? – раздевая светлую взглядом, интересуется чудовище.

– Я предложила сонорине Сольт несколько вариантов.

– Лучше называйте меня просто Фелисия, – просит ее Фели.

– А я буду называть вас просто Эления. – Имя светлой Ксанор произносит с таким видом, словно пробует на вкус каждый звук и вовсю этим наслаждается.

– Боюсь, мы с вами для этого недостаточно хорошо знакомы, сонор Хорос, – осаживает его девчонка, а я борюсь с желанием осадить ее или хотя бы наступить ей под столом на ногу.

Как еще дать ей понять, что так она точно не подцепит моего братца? Проклятье. Он привык иметь дело со светлыми-шлюхами, согласными на все, всегда и в любое время суток. Строптивые не в его вкусе.

– Ауч, колется! – И тем не менее Ксанор чуть ли не облизывается, глядя на фею, а я всерьез думаю о том, что нужно будет провести с ней воспитательную беседу прямо сегодня и напомнить, с кем она имеет дело.

Может, темный, от которого у нее ребенок, и позволял ей дерзить и проявлять характер, когда надо и когда не надо. Но с Хоросами этот номер точно не прокатит.

– Сегодня четверг, – говорит Лэй. – За выходные я подумаю над всеми вашими пожеланиями и озвучу вам уже более конкретный план в понедельник. Вы сможете со мной встретиться… Фелисия?

Сольт не успевает ответить, Ксанор оказывается быстрее:

– А как насчет вот такого пожелания и предложения? Эти выходные вы проведете с нами в Аликантаре и сможете общаться с Фели, сколько и когда пожелаете. А я буду общаться с вами. Тоже когда пожелаю.

Даже в такие обычные фразы брату удается вложить самый порочный смысл. Любая другая фея на месте Лэй, если она, конечно, не профессиональная проститутка, уже бы вовсю краснела. А у этой, наоборот, с лица сходит вся краска. Слежу за ее взглядом и замечаю, как с пальцев брата сползают завитки тьмы, стекают на скатерть и оставляют на ней жженые прогалины.

– Прекрати это! – Сжимаю его предплечье, и тьма тут же рассеивается. Замечаю, как Эления взволнованно сглатывает, делаю себе пометку в памяти выяснить, с чем связана такая реакция, и продолжаю: – Боюсь, сонорина Лэй не сможет к нам присоединиться. У нее маленький ребенок, с которым она, несомненно, захочет провести выходные. Я ведь прав?

Эления, все еще белая, как фарфор, с которого мы едим, кивает.

– Ребенок? – хмурится Ксанор.

Понимаю, что наличие дочери в жизни феи может все испортить, но прятать Мариселу так или иначе все равно не получится. Пусть уж лучше узнает о ней сейчас, и будем надеяться, что девочка его не отпугнет.

– Все становится еще интереснее, – бормочет брат и поднимает на Элению взгляд, снова растягивая губы в хищной улыбке. – А вообще, не вижу в этом проблемы. Полетим все вместе. Я заберу вас с дочкой в… Во сколько ты сказал мы отправляемся?

– Ксанор, это не самая удачная идея, – начинаю я, прекрасно зная, какой окажется его реакция.

Бунтарь в нем снова поднимает голову, и брат воинственно заявляет:

– Выбирай: или все вместе, или вы уж там без меня.

– Гаранор, милый, – в игру вступает Фелисия, – будет чудесно, если Эления отправится в Аликантар вместе с нами. Нам с ней еще так много нужно обсудить. К тому же я буду рада познакомиться с вашей девочкой, Эления. Сколько ей лет?

– Год и девять месяцев, – отвечает светлая и переводит на меня взгляд.

Они все смотрят на меня. Лэй вопросительно, Ксанор насмешливо (уверенный, что для приглашения светлой на семейные посиделки мне придется переступить через себя), Фелисия с надеждой.

– Хорошо, – «сдаюсь» с таким видом, словно принятие этого решения испоганило мне все настроение как минимум до конца дня.

– Нет, это просто отлично! – воодушевленно подхватывает Ксанор и выразительно косится в мою сторону: – Я ведь сказал, что сам найду…

Мысленно усмехаюсь. Значит, ребенок его не отпугнул и все идет по плану. Вот только дерзкое поведение Лэй может все испортить.

Поэтому именно этим мы сегодня вечером и займемся – перевоспитанием и укрощением строптивой крылатой девчонки.

Глава 8

Эления

Во время обеда я делаю для себя открытие: Хорос в единичном количестве действует на меня, как некое подобие электрошокера. Двойная доза Хоросов может оказаться если и не смертельной, то очень пагубной для здоровья не в меру впечатлительной феи. Ощущать на себе взгляд одного брата – то еще испытание, а вот обоих сразу – сродни средневековой пытке.

К концу наших совместных посиделок я чувствую себя, мягко говоря, разбитой. Какая уж тут работа и мысли о букетах со свадебными тортами. Мне бы добраться до дома… Или просто забиться в какую-нибудь дыру, чтобы иметь возможность привести в порядок чувства и упорядочить мысли.

Зря надела платье. Лучше бы напялила ту старую водолазку, что прошлой зимой таскала не снимая, потому что под пронзительным взглядом Хороса-младшего вырез с каждой секундой как будто становился все глубже, а ткань прозрачнее. То, что Ксанор мной заинтересовался, сомнений не вызывало.

Его величество высший может быть доволен. Правда, судя по кислой роже, он испытал в корне противоположную эмоцию, когда Ксанор пригласил нас с Литой в Аликантар. Я же и вовсе не знала, как реагировать на это неожиданное приглашение, и постаралась просто заблокировать мысли о возможных выходных в обществе темных до того момента, когда пыточный обед закончится.

К счастью, всему плохому рано или поздно приходит конец. Хоросы оставляют нас спустя где-то час. Гаранор улетает на работу и забирает с собой брата, хоть тот и порывался задержаться на десерт и при этом так на меня смотрел, словно на сладкое в «Альвите» подавали молоденьких фей.

Мы с Фелисией проводим еще какое-то время вместе, наслаждаясь брулом и воздушными пирожными (каждое размером с половинку рейского ореха), а потом она убегает, обмолвившись, что обещала подруге пройтись с ней по магазинам. Я же с гудящей головой выхожу из ресторана, ежусь от ветра, по-осеннему колючего и холодного, и с тоской представляю обратную дорогу до остановки аэроэкспресса. Запахнув жакет, бросаю рассеянный взгляд на черный тонированный аэрокар, возле задней дверцы которого неподвижно стоит шофер в униформе.

При виде меня он как будто оживает, нажимает на кнопку, и дверца машины плавно отъезжает в сторону.

– Сонорина Лэй, прошу, – обращается ко мне учтиво.

Растерянная, сбегаю по ступеням и уточняю на всякий случай:

– Это для меня машина?

– Да, сонор Хорос велел доставить вас в вашу новую квартиру.

Значит, я все-таки переехала… А как же мои вещи?

Водитель протягивает мне руку, и я позволяю усадить себя в аэрокар. В салоне машины тепло, пахнет кожей, совсем немного дымом дорогих сигар и пряным с горечью одеколоном, отчего я невольно рисую в мыслях образ старшего Хороса. Он реже улыбается, чем Ксанор… Вернее, не так! Мне кажется, он совсем не умеет улыбаться. Усмешки, пренебрежительные и высокомерные, не в счет. Глаза у него (то светлые, почти прозрачные, то чернее, чем у всех демонов, вместе взятых) глубоко посажены, нос прямой с небольшой горбинкой, резко очерченный овал лица. Разве что линия губ более мягкая, иначе бы его лицо и вовсе казалось высеченным из камня.

Они с Фелисией красивая пара. Надеюсь, что и счастливая, хоть, наверное, быть счастливой с таким весьма проблематично. Но если это так, я искренне за них порадуюсь.

Не скажу, что эти мысли вызывают во мне искреннюю радость, у меня в последние два дня в голове вообще творится что-то непонятное, но я стараюсь не обращать на это внимания. Лучше сосредоточусь на новой работе и на своей малышке. Уже и забыла, когда возвращалась домой в три. Если бы не высший со своими планами на вечер, я бы отпустила Дину пораньше и провела время с Литой. Но, с другой стороны, нужно определяться с договором. Думаю, час-другой в компании этого командира уж как-нибудь выдержу.

Полет из ресторана до многоэтажки, расположенной за вторым контуром, занимает не больше четверти часа. С ума сойти! Здесь я жить даже не мечтала. Интересно, сколько стоит аренда квартиры в таком районе и в таком здании? И кто будет ее оплачивать? Снова начинаю волноваться и делаю себе пометку в памяти: обсудить этот момент с темным. Это, конечно, чудесное место, вот только не уверена, что смогу его себе позволить. Даже с зарплатой, которую пообещал мне Хорос.

Водитель предлагает провести меня до квартиры, и со стоянки на крыше мы спускаемся на двадцать девятый этаж. После полутора лет, которые прожили на первом, кажется, будто мы переселились жить на облака. Ими я и любуюсь, пока прозрачная капсула лифта несет меня в мое новое временное жилище.

– Квартира номер двести девяносто семь, – чуть улыбается водитель, и мы идем по широкому коридору, устланному пушистой ковровой дорожкой. Здесь все светлое и изящное, и эстет во мне сходит с ума от счастья. Столько живых растений, столько света…

Шофер отдает мне ключ-карту, напоминая, что я смогу настроить биометрический замок на свой отпечаток пальца. Благодарю его и прощаюсь, а войдя в квартиру, чувствую, что эстет внутри меня от восторга хлопается в обморок.

Лита носится по просторной гостиной, визжа от счастья, Дина растерянно оглядывается. Видимо, их только-только сюда доставили, как и меня.

– Привет. – Скидываю туфли и подхватываю на руки свою малышку, а она вырывается и просится обратно на пол, чтобы продолжить наматывать круги по комнате. – Как впечатления?

– Потрясные, – восторженно выдыхает Дина. – Это же мечта, а не квартира!

У «мечты» в каждой комнате имеются огромные панорамные окна. Гостиную они оцепляют полукругом, открывая вид на элитные районы Кадриса. В спальне, в которую я влюбляюсь с первого взгляда, они выходят на внутренний двор и детскую площадку. Туда же «смотрит» и смежная со спальней ванная, вся такая нежно-карамельная и уютная до умопомрачения. Еще одна, только поменьше, обнаруживается за дверью в гостиной. Здесь даже детская имеется, в которой аккуратно разложены все игрушки и вещи Литы. Правда, манеж должен быть в спальне, я привыкла, что дочка спит рядом, а значит, придется его перетаскивать.

Мои вещи тоже разложены по полочкам в небольшой гардеробной. Кто-то всего за несколько часов проделал колоссальную работу.

– Лен, если ты не против, я бы хотела отпроситься пораньше. У меня завтра важный тест, а я еще толком не готовилась, – огорошивает меня Дина, когда мы все втроем устраиваемся в гостиной пить чай.

Вернее, чай пьем мы с няней, а Лита дует марсовый сок и требует уже в третий раз наполнить ее стакан.

– Лопнешь, – целую дочку в щеку и все-таки подливаю ей еще немного сока. По такому случаю, как переезд, можно.

Честно говоря, просьба Дины застает меня врасплох. Как я сегодня без нее? С другой стороны, обсудить договор можно и здесь, для этого не обязательно куда-то выбираться. Дина и так из-за меня занятия пропускает, не хватало еще, чтобы у нее по моей вине возникли проблемы в колледже.

– Конечно, иди заниматься. Главное, не сиди за сейфотом всю ночь, лучше хорошенько выспись перед тестом. А мы с Литой пойдем осматривать детскую площадку.

– Да-а-а!!! – радостно соглашается со мной малышка, расплескивая по столу сок. Несколько капель попадают на экран сейта, на который приходит новое сообщение.

«Заберу вас в семь».

Немного подумав, пишу:

«Как вы смотрите на то, чтобы никуда меня не забирать»?

Ответ прилетает очень быстро и выглядит ну очень лаконично:

«?»

Вздохнув, объясняю:

«Я сегодня вечером без няни, поэтому предлагаю обсудить договор в хоромах, которые вы для меня сняли».

«Хорошо», – получаю спустя несколько секунд и успокаиваюсь.

После прогулки на свежем воздухе Лита быстро засыпает. Пользуясь этим, я не спеша принимаю душ, продолжая влюбляться в просторную ванную и во все, за что цепляется взгляд. Потом сушу волосы, собираю их в небрежный хвост и надеваю свой любимый домашний костюм: широкие штаны и такую же безразмерную кофту. Хорос появится не раньше чем через два часа, еще переоденусь.

Пока дочь спит, готовлю ужин из обнаружившихся в холодильнике продуктов, время от времени поглядываю в окно на постепенно сгущающиеся сумерки и думаю о том, как резко изменилась наша с Литой жизнь. Надеюсь, что в лучшую сторону.

Покончив с готовкой, бросаю на часы взгляд. Начало седьмого. Пора будить Литу, иначе ночью мы с ней будем бодрствовать. Однако дойти до детской я не успеваю, по квартире разлетается трель звонка. Тихонько выругавшись, иду открывать его темному величеству, явившемуся раньше аж на целый час.

– Вы рано, – заявляю ему, распахивая дверь, и тут же мысленно себя одергиваю.

Ты что вообще творишь, Лэй?! Это ведь не разносчик заказанной онлайн еды и даже не твой друг. Хотя другу я бы такое ни за что не сказала. А вот будущему правителю – запросто. Наверное, всему виной нервы. В его присутствии я то злюсь, то боюсь, то тушуюсь, а иной раз, вот как сейчас, начинаю непонятно зачем дерзить. Вместо того чтобы оставаться спокойной и собранной.

Возьми себя в руки, Лэй! Это всего лишь темный. Всего лишь будущий (возможный!) правитель Грассоры. Подумаешь…

– Вы само гостеприимство, – усмехается Хорос и пробегается по мне взглядом.

И тут я вспоминаю, под этим самым взглядом, во что одета и как вообще выгляжу. Неловко подтягиваю сползшую с плеча кофту, зачем-то отмечая, что на мне носки в розовый горошек и йорг знает что на голове.

– Проходите, – отхожу в сторону, пропуская высшего и его банду.

Но банда не двигается с места, остается в коридоре. А мы снова остаемся наедине, в квартире, которую он для меня снял. В которую я прилетела на его аэрокаре, в которую меня проводил его водитель. Боги, и как же тут не нервничать и не волноваться? Еще немного, и я начну чувствовать себя его любовницей.

Впрочем, именно эту роль он мне и готовит. С одной лишь разницей: он намерен подкладывать меня не под себя, а под своего брата.

Не очень, конечно, приятно. Вернее, совсем неприятно. Но все могло оказаться еще более неприятным, отправь он меня вчера в полицейский участок.

– Может, сварить им брула? – спрашиваю, выглядывая из-за плеча высшего.

Неизвестно, на сколько затянется обсуждение всех пунктов договора, а этим ребятам снова придется топтаться за дверью.

– Значит, за них вы переживаете, а меня пускаете на порог, скрепя зубами? – Усмешка темного становится еще более очевидной.

– И вовсе я ими не скрипела!

– Зато сейчас это делаете, – откровенно издевается надо мной Хорос.

Собирается пройти в гостиную, но я его торможу, выставив вперед руку. Почти касаюсь его груди, случайно, и быстро отдергиваю пальцы (в них как будто током ударяет), на всякий случай завожу руку за спину.

– Сначала разуйтесь.

– А вы точно родились в семье экономки? – щурится Хорос.

– Что еще вы обо мне узнали? – скрещиваю на груди руки, пока темный стаскивает свои элитные туфли.

– Конкретно сейчас, что вы любите командовать.

– А до этого?

– Что вы родом из Креута. Отца не знали, мать работала экономкой у какого-то не слишком известного, но достаточно состоятельного режиссера. До поступления в колледж вы жили с ней, потом переехали в другой город. Довольно стройная история, но есть в ней и пробелы.

После последних слов я вся внутренне напрягаюсь.

– Что вы имеете в виду?

Гаранор проходит в гостиную, оглядывается и удовлетворенно кивает:

– Мне нравится. – А обернувшись, отвечает: – Нигде не упоминается, как так вышло, что вы умеете использовать магию, и откуда взялся отец вашего ребенка. Где вы могли с ним познакомиться?

Он смотрит прямо на меня. Его глаза постепенно темнеют, окрашиваясь золотыми отблесками света, мои, должно быть, расширяются от страха. И я снова нервничаю, снова пытаюсь унять дрожь в пальцах, в коленях и вообще во всем теле.

Снова начинаю бояться.

– Это не имеет значения.

– Имеет, Эления, – резко чеканит Хорос. – Значение имеет все, о чем я спрашиваю. Для меня. Для моей семьи. Я хочу знать о вас все, прежде чем впущу вас, пусть и временно, в жизнь своего брата. Отвечайте.

И это я люблю командовать…

После его хлестких слов у меня останавливается сердце. На несколько мгновений, а может, целую вечность. Вязкая тишина растекается по комнате, но в голове шумит, с каждой секундой все громче.

Закусываю губу, до боли, которая в этот раз не отрезвляет, не помогает собраться с мыслями и найти выход из этой ситуации. Отступаю на шаг и говорю тихим, глухим, каким-то незнакомым мне голосом:

– Тогда, наверное, мне стоит начать собирать вещи, а вам с сонориной Сольт искать нового организатора для вашей свадьбы.

Вздрагиваю, еще сильнее закусываю губу, силясь сдержать уже готовый вырваться из груди крик, когда темный в одно мгновение оказывается рядом. Позади него растекается тьма, ядовитыми брызгами разлетается от его фигуры, она же затягивает его глаза. Жуткая, противоестественная сила, которая чуть не погубила меня с Литой.

– Пустите! – вырываюсь, ощутив у себя на плечах жесткие пальцы высшего.

Но он лишь сильнее их сжимает, причиняя мне почти физическую боль. Вызывая во мне страх, который, надеялась, больше никогда не буду испытывать.

– Рано или поздно я узнаю о вас все, сонорина Лэй. Будет лучше (лучше для вас), если вы сами мне все расскажете. И больше не пытайтесь дерзить и ставить мне ультиматумы. Я, и только я решаю, когда вам собирать вещи. Не забывайте, ваша жизнь в моих руках. В моих руках будущее вашего ребенка. Вы будете делать все, что вам говорят, и согласитесь на все мои условия. Сейчас вы подпишете договор, и я уйду. Вам все ясно, сонорина Лэй?

Внутри меня все переворачивается в приступе паники, следом за которой накатывает смятение и негодование. Нет, мне не ясно! И я не согласна! Если придется, я смогу прогнуться, ради Литы, но не позволю себя сломать. Не повторю ошибки Летисии и ни за что не покорюсь никакому высшему!

– Я не ваша комнатная фея, сонор Хорос! И я…

Проглатываю окончание фразы, с силой, на какую только способна, отталкиваю от себя темного, бросаюсь в детскую на крик Литы и понимаю, что все, что произошло до этого, не было страшным. А вот сейчас начнется самое ужасное – приступ моей малышки.

Лита кричит, бьет кулачками по измятому покрывальцу. Плачет, и каждая ее слезинка разрывает мне сердце на части. По ручкам, по маленьким пальчикам пробегают волны тьмы, как будто под ставшей вдруг прозрачной кожей расползаются вредоносные разводы.

Подхватываю дочь на руки и скорее чувствую, чем слышу у себя за спиной быстрые шаги Хороса.

– Не включайте! – бросаю ему, не оборачиваясь. – От света у нее будут болеть глаза. – Прижимаю к себе Литу и на миг зажмуриваюсь, чувствуя, как горяча ее кожа… почти раскаленная.

– Давайте отвезем ее в больницу. – Голос высшего остается спокойным, в то время как мой дрожит от подкатывающих слез.

– Не надо. У меня была коробка с лекарствами. Куда… куда ее положили? – В панике оглядываюсь, пытаясь отыскать коробку взглядом.

Идиотка! Вот что надо было проверить в первую очередь! Я ведь ее где-то видела… Где?!

– Эления…

Лита продолжает плакать.

– Зачем вообще сюда переехала…

– Эления, отдайте мне ребенка и найдите коробку.

Не дожидаясь от меня никакой реакции, Хорос забирает малышку, а я бросаюсь к полкам с куклами, осматриваю плетеные корзинки, составленные в углу, и только тут вспоминаю, что видела лекарства в спальне. Вылетаю из детской, чтобы вернуться в нее спустя несколько секунд, и понимаю, что что-то изменилось. Лита больше не кричит, только тихонько всхлипывает, а тьма в ней как будто потускнела, стала пепельно-серой.

– Что вы сделали? – дрожащими руками распечатываю шприц с иголкой.

– Сдерживаю ее силу. Давайте положим ее сюда. – С этими словами высший кладет девочку на диванчик, смахнув на пол какие-то игрушки. – Умеете делать уколы?

– Умею. – Пальцы, как назло, продолжают дрожать.

Я ведь столько раз через это проходила. Столько раз видела ее такой… А потом в моей жизни появилась Дина. Мягкая и дружелюбная, когда дело касалось приступов, она становилась другой. Твердой, жесткой, непреклонной, она заставляла меня уходить и все делала сама. Поначалу я противилась, упиралась, а потом… сама начала сбегать. Запиралась в ванной, пряталась, лишь бы не слышать, как плачет моя малышка. Лишь бы не видеть ее боль. Ненавидела себя за это малодушие, но продолжала убегать.

– Лучше дайте мне. – Хорос забирает у меня крошечный шприц, который я с горем пополам успела наполнить исцеляющим раствором – как по мне, одним из самых выдающихся достижений магии и медицины.

Я не сопротивляюсь, хоть снова чувствую себя совершенно никчемной и бесполезной. Что ж я за мать такая, если позволяю какому-то незнакомцу заботиться о моем ребенке?! Опускаюсь на колени, глажу Литу по головке, путаясь пальцами в светлых локонах, шепчу ей что-то ласковое, даже толком не понимая, что говорю. Темный тем временем быстро закатывает ей рукав, обрабатывает ручку обеззараживающим гелем и ловко, словно всю жизнь только этим и занимался, делает инъекцию.

– Как быстро подействует лекарство? – поднимает на меня взгляд.

– Приступ не сильный, в течение нескольких минут все должно пройти.

– Это не сильный приступ? – Наверное, впервые я слышу в его голосе удивление. Оно же читается в его глазах, в выражении его лица, в котором проступает и что-то пугающе хищное. – Если вы назовете мне имя отца… – произносит он глухо, почти что рыча.

– Пожалуйста, не сейчас, – умоляю его беззвучно. – Сейчас ей нужны покой и тишина.

Хорос замолкает, стихает и Лита, и только тут я вспоминаю, как дышать. Продолжаю гладить свою малышку, бледное личико которой немного оживляют отблески света, проникающего в детскую из гостиной.

Сидим молча: Хорос на диване, я на полу. Сидим и смотрим, как Лита, опустошенная приступом, засыпает. Ярко-синие глаза (совсем как у меня), все еще влажные от слез, начинают слипаться, а на щечки возвращается румянец. Осторожно беру дочку на руки и перекладываю ее в кроватку. До утра она уже точно не проснется. Бывало, после приступа она могла проспать и целые сутки, но сегодняшний действительно не был сильным. Возможно, благодарить за это мне стоит Хороса, сумевшего быстро обуздать ее тьму. Не знаю… Я уже давно с темными не сталкивалась и надеялась, что так будет и дальше. Но вот столкнулась на свою голову.

В гостиной я первым делом начинаю искать взглядом сейт.

– Опять что-то потеряли, сонорина Лэй?

Мозги, наверное. Еще не скоро я прощу себе этот случай с коробкой.

– Сейт. Мне ведь нужно подписать договор и…

После того, что сейчас случилось, я подпишу что угодно с какими угодно условиями. Да, я явно погорячилась, когда думала, что не позволю себя сломать. Позволю. Еще как! Ведь будущее Литы действительно в его руках.

– Вы его видите? Вы…

Темный подходит ко мне, берет меня за плечи. Не так, как до этого, грубо и жестко, наоборот, осторожно, согревая своим прикосновением. Хоть я все равно вздрагиваю и тщетно пытаюсь проглотить застрявший в горле соленый ком. Гаранор подводит меня к столу, заставляет за него сесть и интересуется:

– У вас есть что-нибудь успокаивающее? Или какой-нибудь алкоголь?

– Кажется, я где-то видела бутылку сильры… – Пытаюсь встать, но он мягко надавливает мне на плечи, заставляя опуститься обратно.

– Сам найду.

Что в общем-то и делает. Находит бутылку, наполняет бокал крепким напитком, сует его мне руки с требованием выпить все до последней капли, а сам начинает расставлять на столе тарелки, бокалы, столовые приборы. Все в количестве две штуки.

– Вы накрываете на стол?

– Пейте, сонорина Лэй, – отвечает темный, подкладывая под мой нож и вилку ажурную салфетку. – Это единственное, что от вас сейчас требуется.

И я пью, глоточек за глоточком, исподволь поглядывая на Хороса. Закончив с сервировкой, он раскладывает по тарелкам еще не успевшее остыть жаркое. Роется в холодильнике и, отыскав в его недрах баночку икры улуги – деликатес, который я уже забыла, когда в последний раз ела, щедро намазывает ею ломтики хлеба. После чего усаживается за стол рядом со мной (нет бы напротив!), наливает в пузатый бокал вина и ставит его передо мной, разве что салфетку у меня на коленях не раскладывает и не тянется за моими столовыми приборами, чтобы начать кормить меня с ложечки.

С губ срывается нервный смешок.

– Думаете, если продолжу пить, быстрее дойду до нужной для подписания договора кондиции?

– Думаю, так вы быстрее расслабитесь и успокоитесь. Ешьте, Эления, пахнет очень вкусно.

– Спасибо, – почему-то смущаюсь и ныряю взглядом в свою тарелку, соседствующую с тарелкой Хороса. Мы с ним тоже, можно сказать, соседствуем. Сидим так близко друг к другу, что ни о каком расслаблении не может быть и речи. – Надеюсь, что и на вкус тоже окажется ничего.

Я люблю готовить, хоть не всегда успеваю. В основном в будние дни ужином занимается Дина, зато в выходные я отвожу душу и балую себя с Литой всякими вкусностями.

Хорос на миг прикрывает глаза, явно от блаженства, а прожевав, одаривает меня комплиментом:

– Вы прекрасно готовите, Эления. Наверное, феи просто не способны что-то делать плохо.

И снова я ловлю в его голосе те насмешливые нотки, которые появляются всякий раз, когда он заговаривает о светлых.

– Умеем и плохое, – буркаю, продолжая сверлить взглядом жаркое.

– Не верится… Разве что, когда пытаетесь без разрешения воздействовать на чужое сознание, – припоминает мне вчерашний инцидент со своей невестой, но, к счастью, не зацикливается на этом щекотливом моменте, переключается на другую тему. – Так что вас не устроило в договоре?

– То, что на время его действия я фактически превращаюсь в вашу собственность.

Хорос закатывает глаза:

– Не драматизируйте, Эления. В Грассоре нет рабства, и вы принадлежите только самой себе.

– А кто совсем недавно мне популярно объяснил, в чьих руках находится моя жизнь?

Сильра с вином на полупустой желудок – гремучая смесь. Не скажу, что помогла расслабиться, но осмелеть (или охаметь?) – точно. Вон с каким вызовом смотрю на темного и больше не отвожу взгляда. Не то потому что вдруг действительно стала смелой, не то потому что меня цепляет серебро его глаз. Меня после сильры с вином цепляет, а значит, это не считается.

Мы продолжаем играть в гляделки, и я понимаю, что имею все шансы выиграть в этом соперничестве… если не опущу взгляд на его губы. А хотя! С чего мне вообще смотреть на его губы? Мне они совсем не интересны, как и его глаза, и весь он в целом.

Этот самоуверенный хозяин жизни вдруг тяжело сглатывает (может, косточка какая в горло попала?) и тянется за бокалом:

– Хорошо. Я готов пойти на некоторые компромиссы, но и вам тоже придется мне уступить.

– Согласна на компромиссы с вашей стороны, – заявляю радостно, но под жестким прищуром высшего со вздохом добавляю: – И я тоже постараюсь уступить вам, сонор Хорос.

Странно, но его взгляд, вместо того чтобы хоть немножечко просветлеть, наоборот, становится на несколько оттенков темнее.

– Ну то есть не постараюсь, а уступлю вам, – поправляюсь спешно. – Вот прямо сейчас и начну… уступать.

– Рад это слышать, сонорина Лэй, – с какой-то непонятной хрипотцой в голосе произносит Хорос.

А я тем временем задаюсь вопросом: а мы вообще сейчас о чем?

Больше я к вину не притрагиваюсь, от греха подальше. На темного не смотрю, только на жаркое, которое быстренько уничтожаю, чтобы скорее перейти к фазе компромиссов и уступаний… уступлений?.. В общем, не важно!

Следующие полчаса, а может, и целый час мы с ним спорим и бодаемся по каждому пункту. Вместо того чтобы хоть немного протрезветь, я, кажется, еще больше хмелею, потому что спорящая и бодающаяся фея (особенно спорящая и бодающаяся с темным) – это аномальное явление.

– Сонорина Лэй, если вы так будете общаться с моим братом, он бросит вас еще на подлете к Аликантару.

– Сонор Хорос, а вы женщина?

– Что, простите? – Темный забавно хмурится.

Мне сейчас все кажется забавным, особенно его попытки учить меня, как вести себя с охотниками вроде Ксанора.

– Нет, вы не женщина, – успокаиваю его и терпеливо объясняю: – А значит, мало что понимаете в искусстве обольщения.

– При чем здесь это? – Теперь он морщится, а меня при взгляде на него почему-то тянет улыбаться.

Нет, все-таки он действительно забавный. После стакана сильры с бокалом вина. Без них – ужасный и кошмарный, и завтра я обязательно об этом вспомню. Но сегодня, конкретно сейчас, мне хочется улыбаться. Лита спит, самое страшное позади, меня больше не допрашивают и не грозятся сдать в полицейский участок. Все хорошо. По крайней мере сейчас, а это значит, что я могу свободно дышать.

– Я хорошо знаю своего брата.

– А я хорошо разбираюсь в чувствах и эмоциях. Я его зацепила, будьте уверены. Настолько сильно, что его не отпугнула даже Лита. Так что позвольте мне самой решать, как завоевать внимание мужчины. Вам ведь важен результат?

– Мне важно получить тот результат, на который я рассчитываю.

– И вы его получите, – заверяю этого все больше хмурящегося.

Нет, ну что за темный? Я тут распинаюсь, обещая в ближайшие недели не отлипать от его брата, а он все еще недоволен. Чем, спрашивается? Или он сомневается в моих талантах? В талантах феи!

– Обещаю, я буду постоянно находиться с сонором Хоросом и не позволю ему совершать глупости на радость журналистам.

Мне и самой не очень-то хочется попадаться им на глаза.

– Хорошо, – мрачно кивает темный, после чего ставит электронную подпись.

Я тоже подписываю доработанный договор и возвращаю ему сейт. К сожалению, пункт о друзьях, как и пара-тройка других, остался неизменным (высший ни в какую не захотел уступать), но в целом мне удалось выторговать для себя больше свободы и сократить количество обязательств перед Хоросами.

– А теперь я оставлю вас отдыхать, сонорина Лэй. Берите завтра с собой вашу няню, или, если она опять будет занята, я найду вам новую. – Высший поднимается, стягивает со спинки стула пиджак.

– Я поговорю с ней, – обещаю и, кашлянув, тихонько продолжаю: – Сонор Хорос, последняя просьба, прежде чем вы уйдете.

Темный вопросительно вскидывает брови.

Закусываю губу и, неловко перекатываясь с носка на пятку, говорю:

– Не поможете перенести манеж в спальню? Одна я не справлюсь.

Глава 9

Эления

Утром у меня болит голова. Не от похмелья (не так уж много я вчера выпила), а от осознания, что ему вчера наговорила. Это ж надо было додуматься качать права и доказывать темному, в чем он не прав и что я правее. Странно, что он не послал меня к йоргам и не вышвырнул из квартиры вместе с Литой. Наверное, если бы не дочь, он бы так со мной не церемонился. Я видела, как Хорос смотрел на мою малышку, когда держал ее на руках, когда сидел с ней рядом, и его забота о Лите, его искренняя тревога, стоило только об этом вспомнить, каким-то странным, совершенно непонятным теплом растекались по сердцу.

Не успеваю я об этом подумать, как тут же мысленно отвешиваю себе оплеуху. Не обманывайся, Эления. Гаранор Хорос не принц на белом аэрокаре и не твой спаситель. Он такой со мной, потому что я нужна ему, и все. Сколько раз до меня доходили слухи (из журналов, новостей – отовсюду!), что старший Хорос жесткий, а порой и жестокий темный. О последнем его качестве говорили с осторожностью, лишь намеками, но мне и намеков хватило, чтобы начать опасаться этого высшего.

Что еще я о нем слышала? Он беспощаден как к конкурентам в бизнесе, так и к своим оппонентам на выборах. За свою недолгую политическую карьеру, которую начал, когда ему не было и тридцати, он многое сделал для Грассоры. Но это не отменяет того факта, что он тиран и деспот. И вчера я подписала договор с этим тиранодеспотом.

Чувство такое, будто заложила душу самому королю йоргов. Под кабальные проценты. С невозможностью выкупа.

Миленько.

Лита просыпается около девяти, когда я уже успеваю приготовить завтрак, и радует меня своей улыбкой и здоровым румянцем. У малышки игривое настроение; пока едим, она тянется то за одной, то за другой игрушкой и повторяет новое для себя слово – «мойе».

В Аликантаре Лита впервые увидит море, и, судя по прогнозам синоптиков, выходные обещают быть очень теплыми и солнечными. Лето оттуда уходить не спешит, а значит, они с Диной смогут погулять по пляжу и, возможно, даже помочат в воде ножки.

Надеюсь, у меня получится провести с дочкой хоть какое-то время, и мы вместе построим из песка что-нибудь эдакое, интересное. Но тут все будет зависеть от Ксанора. И от Фелисии. Хочу предложить ей слетать в старинный замок Ла-Молита, расположенный неподалеку от Аликантара. Я там никогда не бывала, но из того, что знаю, могу смело предположить, что это роскошное место, достойное свадьбы почти правителя и его уже почти что жены.

– Мойе, мойе! – Лита продолжает повторять так понравившееся ей слово, а я ловлю себя на том, что хмурюсь, вот только не могу понять, из-за чего.

Наверное, это просто от волнения. Какой окажется наша новая встреча с младшим Хоросом? Который, к слову, ночью написал мне (уж не знаю, где сначала один брат, а потом и другой достали мои контакты) и сообщил, что в три будет у меня. Адреса не спрашивал, из чего я сделала вывод, что он ему тоже уже известен. Главное, чтобы не раскопал о нашем с Гаранором соглашении. Вряд ли тогда старший Хорос будет защищать меня от младшего, скорее всего, умоет руки. И останусь я один на один с новоиспеченным врагом, одним из самых влиятельных темных Грассоры.

Такая перспектива совсем не воодушевляла, поэтому я решила при первой же возможности расспросить своего… хм, работодателя, кто еще знает о нашем договоре. Фелисия? Должно быть. Раз безропотно приняла решение жениха и даже не поинтересовалась, почему я больше не представляю «Фелисидад», а работаю сама на себя.

Вообще-то этот вопрос следовало задать еще вчера, но вчера был очень странный вечер, а мои мозги были явно не на месте. Вечер, за который я ни разу не вспомнила о Фелисии…

Мне совсем не хочется зацикливаться на этой мысли, поэтому я сосредотачиваюсь на своей малышке и вкусном завтраке с крепким ароматным брулом. Что может быть лучше!

Дина прибегает ближе к обеду, довольная и со спокойной душой, потому что успешно сдала тест. За это время я успеваю поиграть с Литой, начинаю собирать вещи и даже набрасываю примерный список мест помимо Ла-Молита, в которых можно организовать пышное торжество для нескольких сотен приглашенных и которые, по идее, могут заинтересовать невесту темного.

К счастью, няня на эти выходные ничем не занята и может полететь вместе с нами. Уверена, Хоросу не составит труда подыскать нам новую, которая сможет находиться с Литой хоть двадцать четыре часа в сутки, но мне жаль расставаться с Диной. Да и моя малышка ее обожает.

Ладно, что-нибудь придумаем.

Оставив ребенка няне, заканчиваю собираться. Несколько раз перепроверяю, положила ли лекарства, попутно снова себя ругая. Около двух приходит посылка с моим сделанным рано утром заказом – я купила широкие легкие брюки и парочку новых блузок, а еще платье из тонкой, струящейся ткани, которое мне совсем не нужно, но безумно понравилось. Складываю вещи в сумку, не теряя времени на примерку, и иду обедать.

Мы как раз успеваем поесть и убрать со стола, когда гостиную наполняет сигнал звонка. Активирую сейт и вижу топчущегося на крыше возле лифтов младшего Хороса. Вызываю для него лифт и спешу открыть входную дверь, мысленно желая себе удачи.

Спустя пару минут половинки из матового стекла медленно разъезжаются, и первое, что я вижу, – это огромную плюшевую игрушку едва ли не с меня ростом. За ней маячит темный в джинсах и светлой рубашке с небрежно наброшенным на плечи свитером (этакий примерный мальчик).

Ослепляя меня улыбкой, которая, говорят, поразбивала кучу сердец, Хорос интересуется:

– Ну и где там наша малышка?

Он явно имеет в виду не меня, потому что, бегло со мной поздоровавшись и одарив комплиментом:

– Эления, ты сегодня восхитительна, – идет знакомиться с Литой.

Я следую за ним, мысленно задаваясь вопросом: а что это вообще такое? Ксанор любит детей или считает, что завоевать сердце матери (и ее тело) гораздо проще, добившись расположения ее ребенка? Ставлю на второе, но виду не подаю. С интересом наблюдаю за реакцией Литы и поведением темного.

Ксанор опускается на корточки, выставив перед собой игрушку:

– Ну привет, мелочь. Давай знакомиться.

«Мелочь» прячется за нянину юбку и знакомиться явно не спешит. Стесняется, а может, даже побаивается незнакомого дяди, но с игрушки глаз не сводит. Смотрит завороженно, слегка приоткрыв ротик, и даже, кажется, забывает дышать.

– Лита, не бойся, – подбадриваю я малышку. – Это сонор Хорос. Смотри, какую красивую игрушку он тебе принес. Это ведь Ичи из твоего любимого мультфильма.

Желто-зеленый монстрик, совсем, к слову, не страшный. С большими добрыми глазами и длинными мягкими лапами.

Высший оборачивается ко мне и сквозь прищур (совсем как у старшего брата) говорит:

– Нет, так не пойдет, Эления. Сонором Хоросом будете называть счастливого жениха, а я для вас просто Ксанор. И вообще, мы ведь уже были на «ты»?

– Вообще-то это вы… ты со мной был на «ты», – улыбаюсь этому ловеласу и подхожу к дочери. Беру ее за руку, подвожу к Хоросу. – Представься, пожалуйста. – Опускаюсь на колени, мимоходом замечая, как Дина широко раскрытыми глазами наблюдает за всем происходящим.

Я, растяпа, забыла предупредить ее, с кем мы полетим в Аликантар, и теперь бедняжка еще долго будет выходить из ступора и справляться с шоком.

– Лита, – шепчет почти беззвучно моя малышка. Опускает глазки и несмело касается лапы мультяшного персонажа.

– Приятно познакомиться, Лита. А я Ксанор.

– Ксаноль, – повторяет она эхом и делает к игрушке еще пару маленьких шажков.

– Что надо сказать, Лита? Спасибо, – подсказываю ей мягко.

– Пасибо. – Малышка снова опускает головку, при этом так умилительно краснея, что я не могу сдержать улыбки.

– Очаровательная мелочь, – заключает темный. Поднявшись, смотрит на няню, ожидая, что я их представлю друг другу.

Пока я знакомлю высшего с Диной, Лита, расхрабрившись, знакомится с игрушкой. Повалив ее на пол, принимается по ней лазить, а я тем временем вынуждена стойко отражать взгляды охотника. Даже разговаривая с Диной, он умудряется смотреть на меня так, что я снова начинаю думать о водолазке.

Хоть, боюсь, она мне уже не поможет и не избавит от внимания темного.

– Вчера я забыла поблагодарить вас…

– Эления? – Взгляд высшего становится еще более глубоким.

– Тебя за приглашение.

– Наоборот, это я должен тебя благодарить, Ленни. Можно я буду так тебя называть?

Так меня называют только самые близкие друзья, но не говорить же ему «нет». Приходится кивнуть, соглашаясь, и Хорос, явно довольный всем происходящим, продолжает:

– Ближайшие два дня мы проведем в гнезде с самыми ядовитыми и опасными тварями Грассоры. Мне совсем не улыбается вариться в их яде в одиночку, так что…

Самые ядовитые и опасные твари Грассоры… Сильно сказано, от души.

– Неужели родственники сонорины Сольт настолько плохи?

– Ну, во-первых, там будут не только ее родственники, но и кое-кто из моих. А все Хоросы те еще сволочи. – Заметив, что я бросаю на Литу тревожный взгляд, Ксанор спешит поправиться: – Не самые хорошие люди и нелюди, в общем. Родня Фелисии почти такая же.

– Но сонорина Сольт произвела на меня очень приятное впечатление.

– Фели – редкое исключение из правил, – усмехается темный. – Бриллиант, которому не повезло оказаться в руках моего братца. – Он подается ко мне и шепчет, почти касаясь моей щеки губами, что заставляет меня нервничать и напряженно сжимать в кулаки пальцы: – Почти вся элита Грассоры – настоящие ублюдки. Скоро, Ленни, ты сама в этом убедишься. И, как видишь, я от них недалеко ушел, раз позвал такое нежное создание, как ты, с собой.

– Думаю, ничего страшного со мной в эти выходные не случится. А Лита, уверена, будет в восторге от моря. Поэтому я благодарна тебе за эту возможность побывать в Аликантаре.

– Благодарна, говоришь… Мм, буду иметь в виду, – заявляет он с плотоядной улыбкой и намеком, что в будущем мне обязательно об этом напомнят.

Напомнят о том, как именно светлая может отблагодарить темного.

Спокойно уйти из квартиры не получается. Лита ни в какую не желает расставаться с новой, так понравившейся ей игрушкой, и никакие обещания темного, что, если сейчас она будет послушной девочкой, то в Аликантаре ей подарят самую красивую в мире куклу, не помогают. Вцепившись в плюшевого монстрика, малышка ревет так громко и так отчаянно, словно у нас тут случилось что-то совершенно ужасное. Нет, конечно, кое-что ужасное все-таки случилось – два брата – темных, неожиданно появившихся в моей жизни. Но это мою дочь волнует в последнюю очередь, а вернее, не волнует вовсе.

Только желто-зеленый Ичи, по которому так приятно ползать и с которым совсем не хочется расставаться.

Заметив на лице у высшего растерянность с легким оттенком паники, невольно улыбаюсь.

– Ну все, сонорина, – подхватываю ребенка на руки. – Показали характер и хватит.

– Подозреваю, что она вся в маму, – замечает мой гость и, кажется, даже облегченно выдыхает, видя, что я взяла ситуацию под кодовым названием «капризная мелочь» в свои руки.

– Есть немного, – бросаю ему, а Лите строго говорю: – Если не перестанешь плакать, никакого моря и песчаных замков.

– Мойе, – горько всхлипывает девочка.

– Вот-вот. Чем скорее мы полетим, тем скорее увидим мойе. Ты же любишь летать. Ну, что скажешь?

Лита с такой тоской смотрит на игрушку, что у меня даже начинает покалывать сердце. Жаль, у Хороса спортивный аэрокар, и нам придется очень постараться, чтобы поместиться там вчетвером. Для Ичи места точно не останется.

С горем пополам нам удается выйти из квартиры.

– И часто она так плачет? – интересуется Ксанор, напряженно поглядывая на мою все еще обиженно сопящую ношу, словно я держу в руках маленькую, но очень опасную бомбу.

– У детей переменчивое настроение. В этом нет ничего страшного и необычного.

– Значит, часто, – совсем не радостно заключает темный и продолжает с опаской коситься на моего ребенка.

Лифт несет нас на открытую парковку, к машине Хороса. Дина продолжает краснеть, Лита сопеть, а я начинаю нервничать, потому что есть из-за чего: все-таки наличие у меня дочери может отпугнуть темного.

Гаранор говорил, что брату нравятся феи. Но к его услугам все проститутки Кадриса и любого другого города и даже страны. Зачем заморачиваться со мной, матерью-одиночкой, когда можно просто оплатить все необходимые… мм, услуги.

Йорги… В договоре ведь была приписка, что, если я не справлюсь со своими обязанностями, сделка будет аннулирована. А значит, надо очень постараться с ними справиться. Справиться с этим высшим, ни разу за свою взрослую жизнь не пересекавшимся с маленькими детьми.

Няня с Литой устраиваются на заднем сиденье аэрокара, и малышка успокаивается, когда Дина включает ей на моем сейте мультики. Сама ныряет взглядом в свое устройство и начинает с кем-то активно переписываться, а я фокусируюсь на Ксаноре и радуюсь, что надела юбку.

Взгляд темного ненадолго залипает на моих коленях, прежде чем машина соскальзывает с крыши и вливается в бесконечный поток аэрокаров на верхней воздушной магистрали. Стекла немного темнеют, приглушая проникающие в машину солнечные лучи. Здесь тоже пахнет кожей, тоже присутствует легкая горечь дыма, но это совсем не тот запах, что ощущался в салоне аэрокара Хороса-старшего.

Я тут же себя одергиваю. С каких это пор, Ленни, ты стала так тонко и остро чувствовать чужие запахи? Можно подумать, я темная… И можно подумать, в моей голове есть место для другого Хороса.

Ксанор, Эления. Вот твоя цель и твоя работа.

Грациозно закидываю ногу на ногу, что снова на пару мгновений приковывает к ним внимание младшего кошмара, после чего Ксанор с явным сожалением переводит взгляд на ярко-красный аэрокар, что маячит впереди, а я пытаюсь заполнить возникшую паузу:

– Возвращаясь к теме твоих родственников и родственников сонорины Сольт, к чему мне стоит готовиться?

– О, если я начну тебе рассказывать о каждом Хоросе или Сольте, дороги до Аликантара нам точно не хватит. Придется продолжить вечером на пляже.

Беззвучно выдыхаю, радуясь, что нет, пока что он от меня не отказывается, но внешне никак не реагирую на завуалированное приглашение прогуляться (а только ли прогуляться?) по пляжу.

– Расскажи о них всех в общем, – возвращаю темного в интересующее меня русло. – Я, наверное, буду лишней на этом празднике жизни.

Ксанор бросает на меня взгляд:

– Я бы мог соврать и сказать, что тебя сегодня примут с распростертыми объятиями, но это не так. Фели однозначно будет тебе рада, ей не терпится познакомиться с твоей синеглазой мелочью. А что касается остальных… Многие из них закоренелые снобы и светлофобы, – просто заявляет темный, словно мы обсуждаем сводку погоды, а не то, как мое появление воспримут сливки Грассоры. – Хотя самый главный феененавистник – мой «любимый» старший братец Гаранор. Мой тебе совет, Ленни, лучше держись поближе к Фелисии (ну и ко мне, я тебя не обижу и никому другому не дам обидеть) и подальше от будущего правителя всея Грассоры.

В горле появляется какая-то неприятная горечь.

– Он нас ненавидит?

– Ладно, не ненавидит – тут я погорячился, но считает, что светлые (феи), если сильно ими увлечься, могут стать слабостью темного, его уязвимым местом. А мой брат любит всегда и все держать под контролем и ненавидит слабости. Ни в себе, ни в других. – Он на миг задумывается, как будто что-то прикидывает в мыслях. – Так что, нет, я все-таки не погорячился, он действительно феененавистник. И деспот, который, не испытывая угрызений совести, использует всех, кто попадется ему под руку. Даже своих близких.

С последним сложно не согласиться. Вот я попалась ему под руку, и где я? В машине с его братом, старательно демонстрирую ему колени, прекрасно понимая, что только этой невинной демонстрацией Ксанор явно не удовлетворится.

– Думаешь, он с Фели из-за большой любви?

– Нам, светлым, свойственно верить в большую любовь, – замечаю я с улыбкой.

Но Ксанор не спешит улыбаться в ответ, лишь усмехается тускло:

– Сольты – старый аристократический род, из поколения в поколение занимающийся благотворительностью. Их любят и почитают в Грассоре. Гаранор просто выбрал для себя породистую сучку, которая будет рожать ему темных и на фоне которой он будет смотреться еще выгоднее. Образцовый, мать его, семьянин с идеальной женой.

Бросаю тревожный взгляд в зеркало заднего вида, на Литу, но в этот раз Хорос не спешит поправляться, и, если до этого он отзывался о Фелисии с теплотой в голосе, сейчас в нем проскальзывает явная злость.

– Но за Гаранора я бы не волновался, он и сам лишний раз к тебе не сунется, – истолковав по-своему выражение моего лица, успокаивает меня высший. – Вообще удивительно, как он уступил капризу Фелисии и согласился, чтобы именно ты занялась их свадьбой.

Угу, он уступил капризу…

– Ну а что касается остальных Хоросов и Сольтов, они тебя трогать не станут, пока я рядом.

– Мой герой, – смеюсь я, а Ксанор качает головой.

– Я кто угодно, Ленни, но только не герой.

Глава 10

Эления

Я не понаслышке знаю, что люди (и нелюди) могут жить красиво, но до сегодняшнего дня даже смутно не представляла, насколько широки могут быть диапазоны этого самого красивого. Еще на подлете к особняку, размерами ничуть не уступающему какому-нибудь королевскому дворцу, я понимаю, что было бы неверно называть Сольтов просто богачами. Они несметно, безбожно, совершенно неприлично богаты.

Когда мы начинаем снижаться, а желто-розовая дымка облаков под нами – таять, нашим глазам открывается Монсон во всей своей красоте – фамильное гнездо Сольтов, выпорхнув из которого Фелисия сразу угодила в золотую клетку Гаранора Хороса.

Не знаю, почему я об этом думаю, вместо того чтобы просто восхищаться роскошным особняком. Нежного кремового цвета, с бесчисленными балкончиками, террасами, башенками и лестницами из рыжего мрамора, он производит неизгладимое впечатление. Хочется рассматривать каждую деталь, любоваться изящными балюстрадами и разбитыми на плоских крышах сверкающими в солнечных лучах фонтанами. Бассейн по сравнению с самим домом достаточно скромных размеров, но больше и не надо – до частного пляжа Сольтов рукой подать.

– Нравится? – доносится до меня, очарованной и сраженной наповал роскошными видами Монсона, голос младшего Хороса.

– Никогда ничего подобного не видела, – с восхищением шепчу я.

Дина никак не может отлипнуть от окна, так же, как и заставить себя подобрать челюсть. Моя тоже так и норовит рухнуть мне на колени, которые за время нашего путешествия были самым тщательным образом изучены и просканированы одним сталеглазым охотником. Только Лите нет до резиденции Хоросов никакого дела, малышка крепко спит, убаюканная тихой музыкой.

Мы приземляемся на нижнюю террасу, хоть я бы предпочла припарковаться на крыше, за воротами или вон даже в бассейне. Где угодно, в общем, но только не в паре метров от Гаранора Хороса. Кажется, они с Фелисией сами только что прилетели. Водитель достает из багажника их вещи, а будущие супруги общаются с какой-то молодой черноволосой женщиной. Стоят прямо на ступенях широкой лестницы, что ведет ко входу в эту обитель роскоши и красоты. Понимаю, что миновать их незаметно мне никак не светит, хоть почему-то очень этого хотелось бы.

Когда мы приземляемся, Фелисия оборачивается. Что-то говорит жениху и спешит к нам, а я чувствую, как меня начинает потряхивать. От хищного взгляда брюнетки и от такого же у будущего правителя Грассоры. Разве что концентрация хищности в нем в разы превышает все допустимые нормы.

Как бы у меня от нее не случилось передозировки.

Ксанор, продолжая играть роль обаятельного душки-кавалера, обходит машину и помогает мне из нее выбраться. После чего под цепким взглядом брата достает из багажника аэроколяску, в которую Дина укладывает все еще спящую Литу.

– Эления, Ксанор, как же хорошо, что вы тоже с нами. – Фелисия первой подходит к нам, и мои губы сами собой растягиваются в улыбке.

Даже если бы я сейчас чувствовала себя паршиво, не смогла бы не ответить на улыбку Фелисии.

Но паршиво я себя в любом случае не чувствую. Разве что как на иголках. Нервничаю. Волнуюсь. И, кажется, злюсь. Совсем немного. Хорос-старший смотрит на меня так, словно перед ним элемент фонтана. Хоть, подозреваю, на кусок мрамора и то больше внимания обращают. Совершенно пустой, безразличный, если не сказать больше – отмороженный взгляд. Будто это и не он вчера наслаждался приготовленным мной ужином, помогал с Литой и даже проявлял какую-никакую заботу, грозясь разыскать отца моего ребенка.

– А девочка спит? – Фелисия с любопытством поглядывает на аэроколяску.

– Да, она всегда засыпает в машине.

Сразу видно, что Сольт обожает детей. Чего не могу сказать о брюнетке, которая недовольно морщит свой хорошенький носик при виде меня и моей дочери.

– Это организатор свадьбы? – В голосе у нее отчетливо звучат стервозные нотки.

– Да, это сонорина Лэй, о которой я тебе рассказывала. Эления, это Сивилла, моя старшая сестра. Есть еще Оли, наша младшенькая, но она прилетит ближе к ужину.

– Рада знакомству, сонорина Сольт, – бросив взгляд на холеную ручку богатой наследницы и не обнаружив на ней обручального кольца, говорю я.

Сивилла лишь сдержанно кивает в ответ, всем своим видом показывая, что она мои чувства уж точно не разделяет.

– Возвращаясь к теме серпентария, – кашлянув, негромко вставляет Ксанор, и я закусываю губу, стараясь сдержать смешок.

Старший Хорос подходит к нам последним.

– Сонорина Лэй, рад, что вы все-таки приняли приглашение моего брата, – говорит он с таким видом, словно мое присутствие вызывает у него как минимум головную и зубную боль вместе взятые. А может, и тошноту в придачу, и я невольно вспоминаю о словах Ксанора о том, что его брат терпеть не может светлых.

Меня терпеть не может, в общем.

Отвечать ему, если честно, совсем не хочется. Просто киваю и перевожу взгляд на Фелисию. Она и Ксанор – вот на кого я должна смотреть, о ком должна думать, кому обязана уделять внимание. И мне без разницы, какого обо мне мнения всякие там Сивиллы с Гаранорами. Как бы сказал Хайме, пусть засунут свое самомнение и свой статус йоргу в задницу.

Фея так никогда не скажет, но ведь думать так ей никто не запрещает…

– Полагаю, нам всем стоит отдохнуть перед ужином, – говорит Фелисия и манит меня за собой. – Пойдемте, Эления, слуга покажет вам ваши комнаты. Хорошо добрались? Ксанор не сильно вас смущал?

Сильно смущающий останавливает меня, касаясь моего локтя, и склонившись ко мне, шепчет на ухо:

– Было приятно полетать с тобой, Эления. Надеюсь, с тобой и другими вещами будет приятно заниматься.

Хорошо, я не вижу своего отражения. Щеки как пить дать пунцовые от этого совсем не завуалированного намека. Чувствую на себе тяжелый взгляд старшего Хороса, отчего краснею еще больше.

Лишь чудом беру себя в руки. Привстаю на носочках, чтобы оказаться еще ближе к охотнику, и шепчу ему, почти в губы:

– Можем вместе сыграть на пианино. Я неплохо музицирую. – Легким движением руки стряхнув с локтя его пальцы, возвращаюсь к Фелисии. – Простите, сонорина Сольт, меня отвлекли. Так что вы там говорили?

Внутреннее убранство дома такое же роскошное, хоть, наверное, одного этого слова будет недостаточно, чтобы описать открывшуюся моим глазам красоту. Сначала я залипаю в холле, в котором чувствую себя едва ли больше насекомого. Лестницы из темного мрамора, обрамляющие просторное помещение, ведут на второй этаж. Кованые перила отражаются в натертых до блеска светлых полах, и мне даже удается поймать в них свое слегка ошалелое отражение.

Коляска плывет по воздуху, Дина как будто тоже: идет чуть ли не на цыпочках, стараясь не производить ни звука. Фелисия берет меня под руку, словно мы давние подружки, и увлекает за собой к лестнице.

– Сегодня будет скромный семейный ужин, ничего особенного. Только Сольты и совсем немного Хоросов, – смеется. – А завтра мы приглашены на прием к Кинто Гальярдо, слышала о нем?

Киваю, рисуя в мыслях образ еще одного темного немногим старше Гаранора. Гальярдо владеют нефтяными компаниями, разбросанными чуть ли не по всему миру, и смело могут померяться капиталами как с Сольтами, так и с Хоросами, а может, и переплюнуть их.

– Ты тоже приглашена, Эления, – тем временем огорошивает меня Фелисия. – Я навела о тебе справки и знаю, что ты была лучшей сотрудницей «Фелисидада», но… ты ведь никогда не вращалась в наших кругах. Прием у Гальярдо станет наглядным примером того, что люди и темные вроде нас ждут от подобного рода мероприятий.

– Мне доводилось организовывать свадьбы для состоятельных семей, – заикаюсь, надеясь отвертеться от столь незаманчивого приглашения.

– Но не для таких, как моя и Гаранора, – со снисходительной улыбкой замечает невеста Хороса.

Я закусываю губу и мысленно матерюсь. Ну то есть не матерюсь, конечно (этого я делать, увы, не умею), а просто ругаюсь, вспоминая йоргов и всех их родственников до седьмого колена. На приеме у Гальярдо наверняка будут журналисты. А еще у меня банально нет вечернего платья. То, которое заказала сегодня утром и даже не удосужилась примерить, пойдет для «скромного» семейного вечера, но никак не для пафосной тусовки самых сливок грассорского общества.

Фелисия как будто читает мои мысли и спешит меня успокоить:

– Не волнуйся, жена Кинто любит устраивать необычные вечеринки, и в этот раз тема вечера – маски. Думаю, с маской тебе будет спокойнее, будешь меньше смущаться.

– Но у меня нет маски.

И платья.

– А это вообще не проблема. В Аликантаре полно магазинов, завтра мы обязательно что-нибудь для тебя подыщем, – покровительственно обещает Фелисия.

Представляю, сколько может стоить ма-а-аленький лоскуток ткани в любом из бутиков Аликантара… Хотя нет, не представляю и представлять не хочу.

– Это будет моим тебе подарком по случаю знакомства и начала совместной работы, – явно улавливает мой настрой Фелисия, а мне опять хочется краснеть или лучше вот провалиться сквозь эти дорогущие полы в их дорогущий холл.

– Не думаю, что смогу его принять…

– Эления, ты хочешь меня обидеть? – Фелисия останавливается и заглядывает мне в глаза.

– Ни в коем случае. Просто это слишком щедрый подарок.

– Твой будет куда щедрее, – и здесь не теряется Фелисия. – Свадьба моей мечты.

Мысленно прикидываю, потяну или не потяну, и качаю головой:

– Я благодарна вам за внимание, но я в состоянии позволить себе новое платье.

Фелисия тяжело вздыхает:

– Ладно, завтра на месте разберемся.

Запихнув мысли о платье и неожиданном мероприятии куда подальше, возвращаюсь к своей работе:

– По поводу завтра… Мы могли бы слетать в Ла-Молита? В шестидесятых годах прошлого века в этом замке выходила замуж принцесса Исабелла Третья. Я подумала, мы можем рассмотреть его как один из вариантов для проведения свадьбы.

Глаза у Фелисии загораются, что вкупе с нежной улыбкой делает ее еще более очаровательной.

– Чудесная идея, Эления! Обязательно туда заглянем. А пока отдыхай, до ужина тебя никто не побеспокоит. Ждем тебя внизу в восемь.

Фелисия оставляет меня на попечении слуги, который появляется словно из ниоткуда и отводит нас с Диной в наши комнаты. Они у нас смежные, соединенные небольшой прихожей, и такие же до безобразия роскошные, как и все в этом доме.

Никогда не видела кроватей под балдахином, разве что в старых-престарых фильмах, а теперь мне в одной из них придется провести две ночи. К поистине королевскому ложу ведут ступеньки, устланные светлой ковровой дорожкой, а из огромного панорамного окна открывается потрясающий вид на море.

До ужина остается совсем немного времени, поэтому мы решаем отложить прогулку по пляжу до завтра. Слуга приносит еду для Литы и няни, и мы с Диной вместе пытаемся покормить это маленькое проснувшееся торнадо, которое носится из одной спальни в другую, то и дело подбегает к окнам и, подпрыгивая, повторяет: «Мойе, мойе!»

– Завтра будет море, а сегодня вы с Диной прогуляетесь по саду, а потом будете читать сказки.

В саду Сольтов тоже есть на что посмотреть и чем повосхищаться.

Дина успевает поймать пролетающую мимо нас Литу и подхватывает ее на руки.

– Тогда мы гулять, а ты спокойно наводи красоту. Пусть та черноволосая при виде тебя еще больше почернеет от зависти.

– Добрая ты, – хмыкаю я, а Дина пожимает плечами.

– Мне не понравилось, как она на тебя смотрела. Как и тот… Хорос-старший который.

– А как он на меня смотрел? – замираю с пустой тарелкой в руках, которую собиралась поставить на поднос.

– Ну-у… – Дина негромко покашливает. – Так, как не должен смотреть на женщину уже почти женатый мужчина.

– Что ты имеешь в виду? – Я хмурюсь, а няня закатывает глаза.

– Лен, ты иногда такая… такая… Непонимающая, в общем. И ничего не замечающая. Будем надеяться, что и другие не заметят, – бормочет она и уходит вместе с Литой, оставляя меня в совершенной растерянности.

И что она там себе нафантазировала?

Глупости!

Единственное, что волнует Гаранора, – это я рядом с Ксанором, а не я без Ксанора. Я без Ксанора останусь и без работы, поэтому прочь из головы Динины фантазии!

Тоже мне, сказочница.

К счастью, я угадала с размером, и платье садится на меня как влитое, облегая талию и бедра. В меру скромное, в меру элегантное, спокойного серого цвета со вставками из черного кружева. Почему-то на его фоне рассыпавшиеся по плечам светло-русые волосы отливают золотом и в глазах тоже что-то поблескивает, в то время как губы, которые я за минувший день все искусала, волнуясь и нервничая, как будто горят.

Провожу по ним увлажняющим бальзамом, бросаю на часы взгляд – без пяти восемь и, сунув ноги в туфли, выхожу из комнаты. Лучше явиться раньше, чем заставлять хозяев ждать.

Идя по длинному широкому коридору, замечаю впереди открытые двери и невольно замедляю шаг. Приостанавливаюсь, хоть и не понимаю, зачем это делаю, и ныряю взглядом в самую настоящую старинную библиотеку. Стеллажи с бумажными книгами… Сто лет их не видела. Заметив вырисовывающуюся в полумраке комнаты мужскую фигуру и безошибочно угадав, чья именно это фигура, собираюсь уже придать себе ускорение и дернуть к лестнице, когда тишину, окутавшую нас, нарушает ровный, чуть хрипловатый от сигарного дыма голос Гаранора Хороса.

Голос, в котором мне слышатся неизменные властные нотки и от которого по коже традиционно бежит холод.

– Сонорина Лэй, задержитесь. – Поставив на стол полупустой бокал, темный вскидывает на меня взгляд. – И не смотрите на меня так. Я не кусаюсь и есть вас не стану.

Это вы моей няне скажите.

Мысленно желаю себе удачи и захожу в библиотеку.

– Прикройте за собой дверь, – приказывает темный.

Я, конечно, прикрываю, хоть совсем этому не рада. Совсем не рада снова остаться наедине с этим высшим. Лучше с Ксанором. Я даже согласна на общество Сивиллы. Все лучше, чем Гаранор Хорос в двух шагах от моей персоны.

Он так стремительно ко мне подходит, что я поначалу теряюсь. Стою. Молчу. Смотрю. На него, а он на меня. Терпкая горечь сигар, когда он так близко, ощущается еще сильнее, как и запах алкоголя. Запах этого мужчины, от которого холод на коже сменяется горячей волной…

Боги, вот что за бред лезет мне в голову!

– Вы хотели о чем-то спросить? – нарушаю паузу, во время которой темный сканирует меня взглядом с таким вниманием, словно пытается выяснить, а не спрятана ли у меня под юбкой граната.

– Хочу… Хотел, – зачем-то поправляется он и возвращается к своему бокалу.

А я беззвучно выдыхаю.

– Выпьете, сонорина Лэй?

Бокальчик чего-нибудь крепкого помог бы мне расслабиться (без алкоголя расслабляться в обществе темного как-то не получается), но с такими темпами я сопьюсь уже к Новому году и превращусь в фею-алкоголичку.

Так себе перспектива.

– Нет, спасибо.

Хорос не настаивает. Приблизившись к консоли, на которой возвышаются, поблескивая в приглушенном свете бра, разномастные графины, подливает себе в бокал янтарной жидкости.

– Как прошел день?

– Насыщенно.

Отблески света играют на гранях бокала. Я смотрю на него, избегая встречаться с Хоросом взглядом, но этот самый взгляд то и дело предательски соскальзывает на сильные пальцы высшего, сжимающие хрупкое стекло с такой силой, что даже удивительно, как оно еще не треснуло.

– Марисела себя хорошо чувствует?

У-мм? Он моей дочерью интересуется?

– Да, спасибо. У нее с самого утра хорошее настроение, и она полна энергии.

– Отлично, – кивает высший.

Я тоже киваю. Зачем – не знаю. Сплетаю перед собой пальцы, хоть на самом деле хочется обхватить себя за плечи руками. Почему-то платье, достаточно скромное, кажется до безобразия откровенным под пронизывающим взглядом темного.

А все из-за Дины. Теперь и я ее стараниями начну сочинять сказки.

– Как обстоят дела с моим братом? До чего вы с ним договорились? – Высший опрокидывает в себя содержимое бокала и снова подходит ко мне.

И мне снова не то холодно, не то жарко, и это странное, совершенно непонятное чувство провоцирует учащение пульса.

– До прогулки по пляжу и до совместных занятий, – кое-как совладав со своим пульсом, лаконично отчитываюсь перед работодателем.

– Занятий чем? – резко интересуется он.

– Сонор Хорос не уточнял.

– Но вы же не станете сразу прыгать к нему в постель? – неожиданно заявляет темный, отчего я теряюсь еще больше.

А потом еще говорят, что мы, женщины, создания непостоянные, переменчивые. Ну-ну…

– Вы велели мне быть с сонором Хоросом покладистой. Думаю, вы ознакомились с моим резюме и знаете, что я работник послушный и исполнительный.

– Исполнительный? – щурится темный.

Недобро так щурится, я бы даже сказала, зло.

– Очень.

– Вчера вы заявили мне, что я ни йорга не понимаю в отношениях и что вы сами будете решать, какой будете с моим братом.

– Ну вот я и решаю.

– Быть покладистой?

Покладисто киваю и замечаю, как у Хороса на скулах обозначаются желваки.

Сама не понимаю, зачем все это ему говорю. Чувствую, что с каждой секундой и с каждым моим ответом он все больше злится и раздражается, и сама на него тоже злюсь. За то, как он смотрел на меня сегодня днем, и тот его взгляд был совсем не похож на этот, которым он удостаивает меня сейчас. Который скользит по моим губам, замирает на них, обжигая, и…

– Я не помешала?

Я так резко отступаю, что чуть не выворачиваю себе ногу. Нет, я умею ходить на шпильках и даже бегать, но когда кто-то так неожиданно появляется в комнате, прерывая… А что, в самом деле, прерывая? Мы ведь просто разговаривали, об исполнительности и послушании. А то, что у меня даже сейчас по телу продолжает бежать дрожь, так это все от нервов.

Стрессы, волнения…

Взгляд темного леденеет, когда он переводит его на Сивиллу. Я бы под таким тоже стопроцентно заледенела, но старшая Сольт не спешит этого делать. Проходит в библиотеку, плавно покачивая бедрами, словно ошарра, которая, вдоволь нагулявшись, вернулась домой к любимому хозяину.

Понятия не имею, откуда взялось это сравнение, но Сивилла сейчас действительно похожа на ошарру. Смотрит на Хороса, разве что не облизываясь, и того и гляди начнет мурлыкать.

– О чем вы тут секретничаете? – мягко интересуется хищница.

– О резюме сонорины Лэй, – бесстрастно отвечает темный.

– Уверена, Эления очень одаренная девушка, иначе бы ты не принял ее к себе на работу.

– Что тебе нужно, Сивилла? – Высший явно не собирается обсуждать меня со своей будущей родственницей.

Сивилла на мгновение морщится, но тут же берет себя в руки и расплывается в улыбке. Если у Фелисии они все светлые и нежные, то улыбки старшей сестры я бы назвала порочно-провокационными.

– Семья уже в сборе. Все только тебя и ждут. Вас ждут, – косится она на меня. – Или мне стоит им сказать, что вы подойдете позже?

Если бы взглядом можно было убивать, Сивилла стараниями Хороса не дожила бы до семейного ужина.

– Мы закончили, – бросает темный и выходит.

– Ну что, Эления, вы с нами? – зовет меня Сивилла, а когда я оказываюсь с ней рядом, она тихонько шепчет мне на ухо: – Увы, но этот брат уже занят. Можешь попытать счастья и подцепить младшего. Говорят, ему нравятся смазливенькие феечки. Пару ночей он точно будет в твоем полном распоряжении.

Глава 11

За пару часов до этого

Гаранор

– Мне нравится выбор Фели.

– О чем это ты? – спрашиваю я, пытаясь сосредоточиться на отчете, который только что скинула мне Камила, но вместо этого почему-то опять (йорг знает какой за сегодня раз) возвращаюсь мыслями к крылатой.

Дожил… Третий день подряд думаю об этой девчонке. Светлой. Да мне самому должно быть от себя противно. Не хватало еще уподобляться Ксанору и тащить к себе в постель кого ни попадя. Феи-шлюхи – это по части брата.

Эления, конечно, не шлюха (хоть уже давно не невинна), но она светлая, и этим все сказано. Ей вообще не следовало сюда прилетать. Пусть бы крутилась возле моего брата в Кадрисе. Здесь есть кому с ним нянчиться и кому сдерживать его порывы.

– Я говорю о нашей фее, – подает голос чудовище. Ксанор сидит развалившись в кресле и вертит в руке уже почти опустевший бокал с сильрой. – Горячая штучка, хоть и пытается строить из себя недотрогу и скромницу. Но я таких знаю. Это поначалу они ледышки, а когда начинают таять… Уверен, такая, как Ленни, знает, как доставить мужчине удовольствие, и сегодня мы это проверим.

Перед глазами встает картина: тугие плети тьмы обвиваются вокруг шеи Ксанора и душат его, пока он не посинеет.

Приятное будет зрелище.

– Оставь девочку в покое. – С трудом совладав с порывом осуществить свою фантазию, я возвращаюсь к отчету.

– С чего бы? – усмехается брат. – Такие девочки на дороге не валяются.

– Ты отвлекаешь ее от работы. Она нужна Фелисии, а не тебе. Ты ведь не хочешь расстроить мою невесту? – Поднимаю голову и в упор смотрю на Ксанора.

Братец морщится, но выдавать очередную тупую реплику не спешит. Молчит.

Когда-то отец хотел, чтобы они с Фели поженились. Папаша вообще строил много разных планов. Например, насчет меня и Сивиллы. В больных фантазиях Гаспара Хороса его старший сын женился на старшей дочери Сольтов, а младшему недоразумению доставалась средняя.

Я решил по-другому. Всю жизнь прожить с этой ядовитой тварью Сивиллой – что я, враг себе, что ли? Другое дело Фелисия. Из нее выйдет идеальная первая сонора Грассоры, идеальная спутница жизни, идеальная мать. Она в принципе идеальна, и Ксанору на этот идеал всегда было плевать. До того, как между мной и Фели завязались отношения, он не обращал на нее внимания. Но стоило нам официально объявить, что мы вместе, как чудовище будто с цепи сорвалось. Видите ли, у него на Фелисию тоже были планы, и вообще, это ведь святое – исполнить последнюю волю папаши. Вот только он раньше не спешил ее выполнять и продолжал трахать все, что попадалось ему на глаза. Каждую мало-мальски симпатичную девицу, готовую на все ради того, чтобы провести ночь с темным.

И сегодня он собрался сделать то же самое с Эленией.

– Я претендую только на ночи этой малышки. Днем она целиком и полностью в распоряжении твоей невесты.

Желание придушить Ксанора не отпускает, становится навязчивым.

– Тебе, кстати, тоже не помешало бы расслабиться. – Поставив бокал, брат поднимается с кресла и разминает шею. – Вон Сивилла при виде тебя чуть ли не облизывается. А ведь она будет погорячее Фелисии.

От перспективы «расслабиться» с Сивиллой меня передергивает.

– Ты, как всегда, полон дерьма и вредных советов.

– А с тобой, как всегда, неинтересно. Хорошо, что я ни на ком не женюсь и могу в полной мере наслаждаться жизнью. – Ксанор расплывается в самодовольной ухмылке. – И хорошенькими крылатыми малышками. Интересно, какие у нее крылья? Сегодня я их увижу.

Я хорошо помню крылья Лэй. Стоит прикрыть глаза, как я вижу светлую, стыдливо обхватившую себя руками за плечи. Легкие, почти прозрачные крылья подрагивают, делая ее еще более чувственной и нежной, а когда она их складывает, они окутывают ее хрупкое тело серебристой вуалью.

От этого воспоминания хочется дернуть за узел галстука, потому что воздуха в кабинете вдруг становится катастрофически мало.

– Нет, ты точно заработался, брат, – доносится до меня голос Ксанора. – С этой своей предвыборной кампанией совсем потерянный стал. Смотреть жалко. Иди поспи, что ли, раз уж не хочешь воспользоваться услугами нашей будущей родственницы. И я, кстати, тоже посплю. Потому что ночью вряд ли получится.

Он уходит, продолжая строить планы насчет Лэй, а я откидываюсь в кресле и выключаю сейфот, понимая, что сегодня мне уже точно будет не до работы.

Следующий час я провожу с родителями Фелисии. Бельтран интересуется предвыборной кампанией, Присила – свадьбой.

– Уверены, что не ошиблись с выбором? – обеспокоенно спрашивает она, поджимая тонкие, накрашенные красной помадой губы. – Эта девочка, Эления, совсем юная. Сколько ей? Восемнадцать? Боюсь, она просто не справится, а ты ведь знаешь, как для нас важна эта свадьба. Я советовала Фелисии другое свадебное агентство, там работает такая замечательная девушка…

– Сонорине Лэй двадцать три, и у нее отличные рекомендации, – прерываю я свою будущую тещу, и на этот раз она недовольно выпячивает губы.

Слишком яркие. Слишком вульгарные.

Не люблю, когда женщина красится ярко. Фелисия, бывает, тоже перебарщивает с макияжем, в то время как Лэй, кажется, совсем не пользуется косметикой. Ей это не надо.

Мне тут же хочется себе врезать. За мысли, которым в моей голове точно нет места. Неужели я сравниваю свою невесту с какой-то светлой?

Сравниваю. И продолжаю о ней думать.

Как и о йорговых планах брата на эту ночь.

– Но она же фея, – не сдается Присила, явно намекая на мою нелюбовь ко всем светлым, особенно к женщинам.

– Эления понравилась Фелисии, а на меня произвело впечатление ее резюме.

– Хотел бы я знать, что произвело впечатление на твоего брата, – с иронией замечает Бельтран. – Он явно заинтересовался этой девочкой.

А я явно схожу с ума.

Потому что, вместо того чтобы радоваться, что этот паразит так быстро прицепился к Элении, я по-прежнему хочу кому-нибудь врезать. В первую очередь Ксанору, хоть, по-хорошему, прочищать мозги надо мне.

Хотел бы я знать, почему я попросил его от нее отстать? Надеялся таким образом еще больше разжечь в нем азарт или действительно верил, что он меня послушает и оставит крылатую в покое? Но Ксанор никогда меня не слушал, а мое поведение явно противоречит нашему с Лэй договору и вообще всем доводам рассудка. Поэтому надо брать себя в руки и позволить светлой делать свою работу. К тому же, уверен, эта маленькая колючка так быстро Ксанора к себе не подпустит, заставит его помучиться.

Избавившись от общества Сольтов, я подливаю в бокал археса. Алкоголь помогает расслабиться, очистить голову от бреда, что варится в ней вот уже который день. Вроде бы получается… Но ровно лишь до того момента, как я замечаю в коридоре Лэй. Прошу зайти, и светлая подчиняется, правда, с неохотой, словно мое общество ее напрягает.

Это тоже злит. Как и ее внешний вид.

Платье облегает фигуру, словно вторая кожа. Уверен, если Лэй повернется ко мне задом, у меня не останется простора для фантазии. И у Ксанора тоже. В первое мгновение хочется схватить ее за руку и потащить в спальню переодеваться… Ну или просто потащить в спальню. Но я душу в себе этот порыв (оба порыва) и начинаю ее расспрашивать, пытаясь понять, как обстоят дела с моим братом.

Готов поспорить, у нее на губах нет помады, но от этого они не становятся менее яркими и манящими. Особенно когда эта маленькая бестия закусывает нижнюю губу, и у меня появляется желание проделать то же самое. Попробовать их на вкус. Попробовать ее.

Ее заверения в том, что она на все согласна и на все готова (с Ксанором), бесят еще больше.

Сдерживаюсь из последних сил и напоминаю ей, что она противоречит самой себе.

– Вчера вы заявили мне, что я ни йорга не понимаю в отношениях и что вы сами будете решать, как поведете себя с моим братом.

– Ну вот я и решаю, – отвечает мне так, словно бросает вызов.

– Будете покладистой? – уже почти рычу я, борясь с желанием почувствовать тяжесть ее волос, намотанных на мой кулак, и…

Нет, дальше лучше не продолжать, иначе это вполне может закончиться моей недавней фантазией со столом. К счастью, вовремя появляется Сивилла. В ее присутствии я быстро трезвею, прихожу в себя. Я почти не пьянею от алкоголя, но, кажется, становлюсь вдрызг пьяным от одного только присутствия этой девчонки. Аромат ее кожи теперь преследует меня повсюду и оказывает действие куда более сильное, чем самый крепкий напиток.

– Что тебе нужно, Сивилла? – спрашиваю, с трудом сдерживая раздражение, которое всегда испытываю при виде старшей дочери Сольтов.

Она это чувствует, иначе бы так не кривилась, хоть голос ее звучит мягко, растекается по библиотеке сладкой патокой.

– Семья уже в сборе. Все только тебя и ждут. Вас ждут. Или мне стоит им сказать, что вы подойдете позже?

Неимоверным усилием мне удается взять себя в руки. Если эта дрянь что-то заметила… Сивилла не упустит возможности впрыснуть в меня яд и сделать больно Фелисии. Не хватало еще давать ей для этого повод.

Влечение к Лэй – просто обычный побочный эффект магической связи между светлыми и темными. Такие, как я, появились благодаря их силе и их жертвам. Поэтому мы чувствуем их. Поэтому я чувствую ее. Сильнее, чем хотелось бы. Сильнее, чем следовало бы.

Но у меня есть сила воли, уж как-нибудь справлюсь с инстинктами темного. Ксанор силой воли никогда не отличался, и мне это сейчас только на руку. Главное, почаще себе об этом напоминать и держать себя в руках.

Что я и делаю. Ухожу, больше не взглянув на светлую.

Первый, кого замечаю в малой столовой, способной вместить в себя несколько дюжин гостей, – это Ксанор. В кои-то веки чудовище решило одеться соответственно случаю – в брюки и рубашку. Как еще бабочку не нацепил, удивляюсь. И все лишь для того, чтобы впечатлить Лэй.

Быстро гашу в себе новую вспышку раздражения и приветствую Хенару – бойкую, острую на язык старушку, на пару с Присилой вьющую веревки из мягкотелого Бельтрана. Вернее, не на пару, а по отдельности. При вдове Сольт никто не имеет права понукать ее драгоценным сыночком. Оли, младшая дочь Сольтов, уже прилетела. Замечаю ее с Фелисией и, поблагодарив Хенару за приглашение, присоединяюсь к невесте.

– Привет, Гаранор, – улыбается мне Оли, машинально поправляя каштановые, уложенные на одно плечо волосы.

Они с Фелисией очень похожи. Характером, внешностью, и даже в голосе младшей проскальзывают те же самые мягкие, вкрадчивые нотки. Не понимаю, в кого пошла Сивилла… Яркая и красивая снаружи, она совершенно гнилая внутри.

Правду говорят, в семье не без урода. Это выражение вполне применимо и к Сольтам, и к Хоросам.

– Неважно выглядишь. Вон какие круги под глазами. Видимо, совсем заработался, – беспокоится обо мне Оли.

– Я ему то же самое сегодня сказал, – подходит к нам Ксанор.

Хлопает меня по плечу, отвешивает комплименты девушкам, а я мысленно возвращаюсь к теме уродов.

– А он что здесь делает? – бросаю резче, чем следовало бы.

Ксанор следит за моим взглядом.

– Дядя Элиас? Я же тебе еще днем говорил, что его тоже пригласили, и он прикатил с какой-то неопознанной девицей.

Неопознанную девицу я тоже вижу, блондинку в ярко-красном вульгарном платье, но на ней мое внимание не задерживается. Поймав мой взгляд, дядя салютует мне бокалом. При этом криво ухмыляется, словно заявляя, что еще не раз попытается испортить мне жизнь.

– Ты сегодня в каких вообще облаках витаешь? – допытывается Ксанор, а я прихожу к выводу, что разговор с братом прошел мимо меня.

Весь разговор, кроме той его части, которая касалась крылатой.

– Надеюсь, думал о вашей с Фелисией свадьбе? – хихикает Оли.

– Скорее представлял себя на троне Грассоры, – усмехается Ксанор. – Заветная мечта и идея фикс моего брата.

Фелисия машет руками:

– Ну все, перестаньте. У Гаранора сейчас действительно много дел и много забот. И, милый, – продолжает она несмело и немного заискивающе, – я бы хотела добавить тебе еще одно дело, если ты не против.

Рассеянно киваю в ответ, продолжая думать о чудовище номер два. Элиас Хорос – младший брат моего отца. Владеет внушительной долей акций в нашем медиахолдинге, которую я уже не первый год пытаюсь ополовинить. Но Элиас не спешит расставаться со своим наследством, а мне он в совете директоров что кость в горле. Постоянно выступает против моих решений, и иногда, к сожалению, находятся умники, которые его поддерживают.

Скользя по залу взглядом, вижу в самом дальнем углу старшую сестру Присилы – старую деву по имени Маргарита. Ее почти никогда не замечают, да и она предпочитает избегать внимания окружающих. Тихая, робкая, неконфликтная.

Присиле повезло с сестрой в той же степени, в какой мне не повезло с братом.

– Эления предложила завтра слетать в Ла-Молита. Это один из вариантов места для проведения свадьбы. Я очень люблю этот замок, и мне бы хотелось, чтобы ты полетел туда вместе с нами. Что скажешь? Найдется пара свободных часов днем?

Мне бы держаться от Лэй подальше, но Фелисия смотрит на меня с такой надеждой, что у меня язык не поворачивается отказаться. Кажется, я уже по уши погряз в этом дерьме – в незнакомом для меня чувстве вины. А все из-за влечения к девчонке, способного добавить геморроя в мою и без того далекую от спокойной жизнь.

– Пара часов точно найдется, – отвечаю невесте, и глаза ее загораются радостью.

– Ой, это та светлая, о которой ты мне рассказывала? – оживает Оли. – Очень хочу с ней познакомиться!

– А вот и наша крылатая красавица. – Ксанор первым замечает Элению и первым к ней подходит. Что-то говорит ей, улыбаясь, и на щеках у девушки выступает легкий румянец.

– Новые лица? – подает голос дядя, отрываясь от камина. Ставит бокал на каминную полку, а сам встает в стойку. Вижу, как шевелятся его ноздри, когда он втягивает носом воздух. Тоже почувствовал ее запах, и он ему тоже понравился.

Проклятье.

– Не ожидал увидеть в этих стенах светлую, – косится он на меня.

Положение снова спасает Фелисия:

– Элиас, это сонорина Лэй. Она будет заниматься нашей свадьбой.

– Приятно познакомиться, сонорина Лэй, – хищно улыбается Элиас, и глаза Ксанора темнеют.

Проскальзывает мысль, что вокруг светлой собралось слишком много хищников. Впрочем, за себя я ручаюсь, и Элиас к ней тоже не сунется. Я лично за этим прослежу, не хватало еще, чтобы он все испортил.

– Подойди-ка сюда, девочка, – зовет фею Хенара, уже успевшая занять место во главе стола.

Эления послушно приближается. Спокойная и уверенная в себе, словно ужины в кругу грассорской элиты для нее обычное дело, она с честью выдерживает долгий, внимательный взгляд вдовы Сольт, и та удовлетворенно кивает:

– А она мне нравится. Хороший выбор, Фелисия.

– Благодарю вас за доверие, – чуть опускает голову светлая.

– А теперь садитесь скорее, иначе с такими темпами можно будет завтракать, а не ужинать, – ворчит старушка, и все, повинуясь ее приказу, спешат рассесться за столом.

Ксанор устраивается рядом с Лэй. Место с другой стороны занимает Оли. Я сижу напротив и, сам того не желая, постоянно цепляюсь взглядом за девчонку. Но не пялиться же весь вечер в тарелку.

Мысленно отмечаю (и, кажется, не в первый раз), что у нее очень нежные черты лица, небольшая ямочка на подбородке, чувственные пухлые губы, красивые глаза. Сейчас, в отблесках свечей, их цвет кажется еще более глубоким. Будь я поэтом, сравнил бы их с Эльвийским морем.

Но я не поэт, а идиот, у которого в голове творится йорг знает что.

Элении скучать не приходится. Оли с удовольствием поддерживает с ней разговор, Ксанор тоже не забывает о гостье, то подливает ей вина, то подкладывает закуски.

Хенара что-то негромко выговаривает Присиле и Маргарите, Элиас занят разговором с Бельтраном, Фелисия пытается познакомиться с блондинкой, а я просто спокойно ем, когда идиллию нарушает громкий вопрос Сивиллы:

– Эления, скажите, удовлетворите мое любопытство, а вам не мешают эти штуки? – Она проводит пальцем по своему виску. – Голова от них не болит или еще что?

Замечаю, как Лэй чуть сильнее сдавливает в пальцах столовые приборы (как бы не метнула в Сивиллу ножом, хоть я был бы не против такого поворота), но голос ее звучит спокойно:

– Я их не чувствую.

– И даже психологического дискомфорта не испытываете? – не унимается стерва. – Все-таки вас насильно лишают вашего дара. А у вашей дочери тоже уже есть блокаторы или еще не поставили?

– Сивилла, мне кажется, это не самая удачная тема для разговора. Тем более за столом, – пытается осадить сестру Фелисия.

– А что здесь такого? – вскидывается та. – Просто женское любопытство.

Которое Эления не спешит удовлетворять, предпочитает делать вид, что слова старшей дочери Сольтов для нее словно жужжание назойливого насекомого.

– Значит, у вас есть дочь? – подключается к допросу Элиас.

– Насколько мне известно, от темного, – поддакивает стерва.

Понятия не имею, откуда она это выяснила, но у меня появляется желание вытащить ее из-за стола и вышвырнуть из столовой. Через дверь, в окно или куда придется.

С лица светлой сходят краски, а на пальцах, сжимающих столовые приборы, белеют костяшки.

– Надо же, как интересно, – усмехается Элиас.

– Еще интересней было бы узнать имя отца. – Сивилла откидывается на спинку стула. – Или вы, сонорина Лэй, тоже не в курсе?

– Сивилла, еще одно слово, и мы продолжим уже без тебя, – опережаю я Ксанора, как и я, явно порывающегося вытащить эту тварь из-за стола.

– Я тебя чем-то обидела, Гаранор? – невинно хлопает она глазами. – Тебя так задел мой интерес к нашей гостье?

Теперь уже не успеваю ответить я, вдова Сольт оказывается быстрее.

– Твой неуместный интерес задел меня, Сивилла, – резко говорит она. – Ты Сольт или базарная девка? На первую не похожа, а второй не место за этим столом.

Стерва замолкает, и остаток ужина проходит относительно спокойно. Жаль, мне никак не удается достичь хотя бы этого относительного спокойствия. После ужина все перебираются в смежную со столовой зеленую гостиную, из которой Эления и Ксанор неожиданно исчезают. Неожиданно, но не незаметно. Для меня. Брат по-хозяйски берет светлую за талию, а Лэй ему это позволяет. Они уходят вместе через стеклянные двери, уводящие на террасу, и я понимаю, где и чем все это сегодня закончится.