Все еще будет

Глава 1

Дублин

Последние дни лета были холодными и дождливыми. Осень властно вступала в права, не дожидаясь календарной даты, но Стасю это совсем не огорчало. Она не любила август и радовалась, что он уже заканчивается. Пять лет назад в августе умерла ее мать, а три года спустя, в тот же день погиб отец. Однако, не только не проходившая скорбь терзала душу, девушку мучила и тоска по мужу.

После его ухода минуло полгода, и многие обиды уже забылись. Прокручивая в памяти моменты семейной жизни, Стася находила в ней немало хорошего и веселого, вспоминая, как Стивен любил осыпать ее подарками и с какой гордостью всегда представлял жену знакомым на светских приемах, куда их часто и охотно приглашали.

А еще она пыталась спокойно, без обвинений мужа, разобраться в их интимных отношениях. И главными советчиками для нее стали романы Кристианы, «случайно» попадавшиеся на глаза. В них были настолько ярко описаны эротические сцены, что сначала девушка смущенно краснела и откладывала книгу в сторону. А затем вновь раскрывала ее и перечитывала откровенные моменты по несколько раз, сравнивая с тем, что происходило у них с мужем, и оценивая многое совсем уже иначе.

Словно бутон прекрасного цветка девушка расцвела и превратилась в очаровательную молодую женщину. Ее фигура приобрела соблазнительные формы, а симпатичное личико – окончательную завершенность, становясь по-настоящему красивым. Повзрослев и телом, и душой, Стася изнывала от желания любить.

Воспитанная в строгих традициях, она сознательно сдерживала свои чувства, переживая из-за того, что получает удовольствие от интимной близости. Живя со Стивеном в общине наргонов, Стася ждала ночь одновременно смущаясь и радуясь. Но в Дублине, познав страстную натуру мужа, она совсем растерялась в понятиях – что можно, нужно и должно делать, а что стыдно, позорно и совершенно недопустимо. Разрываясь между противоречивыми ощущениями, она охладела к сексу, и настойчивость Стивена стала угнетать до такой степени, что Стася искренне обрадовалась вмешательству Антэна в их семейную жизнь.

Но свобода недолго пьянила ее, ведь любовь не ушла вместе с мужем, а продолжала жить в сердце, тоскуя от одиночества. И засыпая в холодной постели, девушка все чаще думала о том, что совершила большую ошибку, поставив приличие выше удовольствия. К тому же, приличие каждый понимает по-своему и, возможно, не стоит считать правильным лишь то, что внушала ей мать. Надо самой определить, что приемлемо, а что нет, учитывая только собственные чувства. И окончательно это понять ей помогла Кристиана.

Однажды, случайно заглянув в приоткрытую дверь, Стася увидела, как ее старшая подруга, совершенно не стесняясь яркого света дня, откровенно ласкала полуобнаженного Антэна. Тот задыхался от наслаждения и умолял не останавливаться, на что Кристиана его игриво поддразнивала.

Желание доставить удовольствие любимому было настолько очевидным, что Стася вдруг отчетливо представила себя, смело ласкающую мужа, и Стивена, умирающего от блаженства, подаренного ею.

Девушка поспешила уйти, пока ее не заметили, но весь день была под впечатлением от увиденного. Она знала, что эти двое безумно счастливы, и хоть стараются изображать из себя солидную семейную пару, в укромных уголках целуются, как подростки.

На следующий день, отчаянно краснея, отводя глаза и запинаясь на каждом слове, Стася все же осмелилась спросить у Кристианы:

– Я вчера случайно… проходила мимо вашей комнаты… и увидела тебя с Антэном…

Кристиана абсолютно не смутилась и поощрительно кивнула девушке.

– Мама всегда говорила, что прилично целовать только в губы, и когда Стивен просил поцеловать его в шею и… чуть ниже, я обычно отказывалась, ведь так целуют только распущенные женщины. Но вчера, когда увидела вас, я подумала, может мама была и не совсем права?

Стася наконец подняла глаза на свою названную тетю и неловко выговорила:

– Ты целовала Антэна везде, и тебе это нравилось не меньше, чем ему.

Женщина усмехнулась, вспоминая, как настойчиво уговаривала мужа показать фрагмент любовной сцены. Тот никак не соглашался, отговариваясь, что потом ему будет стыдно смотреть в глаза своей приемной племянницы. Но Кристиана, смеясь, ответила, что в этом нет ничего ужасного. Стася ведь как-то пережила момент, когда он тискал ее грудь.

Антэн искренне возмутился – не тискал, а успокаивал измученное сердце девушки. И, конечно же, поддался на уговоры жены. Правда, выдвинул два условия: ему возместят моральный ущерб за голословные обвинения, и обнаженными они будут лишь до пояса, прикрывшись ниже простыней.

После того, как легкая тень мелькнула за дверью, Антэн откинулся на подушку и тяжело дыша, сказал: «Ну, ты и завела меня, малышка. Но я все равно не понял, зачем мы показали это кусочек секса».

«А вдруг картина семейного счастья вдохновит Стасю вернуть Стивена?» – лукаво улыбнулась ему жена.

Кристиана уже несколько месяцев терпеливо раскрепощала эту славную девочку, которую полюбила всей душой. Когда еще наслаждаться любовью, как не в молодости, а Стася связана по рукам – вроде замужем, и вроде нет. Да и Стивена жаль, он хороший парень. За четыре года Кристиана привязалась к нему, и даже думать не хотела о том, что они больше никогда не увидятся. К тому же, после визита Габриэля они с мужем поняли, что из-за ссоры со Стивеном, могут потерять и Лаки. Дочь ни разу не захотела встретиться, хотя уже полгода не связана никакими обязательствами и живет всего в нескольких часах езды от Дублина.

Короче, женщина задумала всех помирить, чтобы, как в ее романах, все жили долго и счастливо, но для этого нужен был какой-то толчок.

«Ну, не знаю, – задумчиво протянул Антэн, – Стася очень любила Стивена, но он обидел ее до глубины души, а некоторые вещи женщины не забывают никогда».

«Поверь, когда женщина любит, она простит все. Особенно своему первому мужчине», – тихо произнесла ему жена.

Антэн резко отбросил простыню, встал с кровати и запер дверь на ключ, а затем стал нежно любить свою девочку, заглаживая вину за рану, нанесенную им много лет назад…

Кристиана нехотя прервала приятные воспоминания и честно ответила девушке:

– Я обожаю целовать тело Антэна. В такие моменты любимый полностью принадлежит тебе, и так приятно чувствовать себя великодушной. Надо уметь дарить удовольствие, чтобы получать его самой.

– А если понятия об удовольствии слишком разные? Стивен считает, что я должна… – Стася замолчала, стесняясь прямо сказать, на чем настаивал муж.

– Ты не обязана безропотно выполнять все его прихоти. В любовной игре участники выступают на равных и откровенно все обсуждают между собой.

– Но как-то стыдно говорить о таком, – жалобно произнесла девушка.

– Лучше все-таки поговорить, чем молчать и страдать. Но когда любишь по-настоящему, для тебя не существует никаких запретов. Не зря ведь говорят: «Чем выше любовь, тем откровенней поцелуи». Вот и подумай, насколько высока твоя любовь к мужу, если она еще осталась. А если ее уже нет, то надо расстаться с прошлым навсегда и начать поиски нового счастья.

– Я люблю Стивена и скучаю по нему, – тихо призналась Стася, и ее глаза наполнились слезами. – Знать бы только, вспоминает он хоть иногда обо мне.

– Тогда попытайся его вернуть. Встреться с ним и извинись. Да, именно ты должна попросить прощение за то, что установила слишком много запретов. Пойми, твой муж, словно дикая птица, которую надо либо отпустить на волю и забыть навсегда, либо приручить прилетать обратно туда, где ее всегда рады видеть.

– Я не знаю, как позвать его.

– Скажи об этом Антэну. Он хоть изредка, но общается с дочерью. Можно передать просьбу о встрече через нее.

– А вдруг Лаки не захочет помочь? – усомнилась девушка. – Ведь ни она, ни Вик, ни разу не приехали сюда. Они оба сердятся на меня из-за брата.

– Я сама поговорю с Антэном и попрошу его убедить Лаки. Надеюсь, она не откажет отцу.

– Криста, пожалуйста, помоги мне. Так дальше продолжаться не может, я просто не выдержу.

Вечером Кристиана передала мужу просьбу Стаси, на что он с сомнением ответил:

– Лаки давно бы вмешалась, если бы хотела. Но она не желает ни вмешиваться, ни видеть меня. Присылает лишь короткие отписки без обратного адреса, – печально произнес Антэн. – Можно попытаться выйти на Стивена через Габриэля, только надо подумать, как ему все это преподнести. Мне кажется, он ничего не знает об их разрыве, и неизвестно, как отреагирует на просьбу Стаси. Но попробовать все-таки стоит, ведь надо же как-то решить эту проблему.

Удивительно, но следующий день все решилось, само собой.

***

После обеда они сидели в гостиной и с живым интересом смотрели новый фильм, для которого Антэн создавал спецэффекты. Монстры выглядели настолько правдоподобными, что невольно верилось в их реальное существование.

Неожиданно в комнату вошел Викрам, и все встрепенулись. Алан, Антэн и Кристиана с надеждой, что с ним приехала Лаки, а Стася – что Стивен.

– Привет! Как вы тут поживаете? – Вик присел на диван и посмотрел на экран. – Хорошая работа, – одобрил он монстров и сразу известил: – Я ненадолго, дел по горло.

– Где вы сейчас находитесь? – поинтересовался Антэн и с явной обидой добавил: – Лаки так редко присылает сообщения. Уже больше месяца от нее нет никаких вестей.

– Ну прости ее. Сейчас она со Стивеном на юге Испании. В последнее время они стали совсем неразлучными.

– Да? А мне казалось, что они не настолько близки, – удивился Антэн.

– Раньше мы все были другими, – с философским спокойствием ответил Викрам, обводя взглядом комнату. – Сейчас смотрю на эти стены и ничто не цепляет душу, словно никогда здесь и не жил.

Стася вспыхнула от слов брата и прижала ладони к покрасневшим щекам. Это из-за нее бывшие хозяева оставили свой дом.

– Вик, вы в любой момент можете вернуться. Мы все переедем ко мне, – мягко заверила Кристиана. – Я давно уговариваю Антэна, но он каждый день ждет, что Лаки вернется сюда.

– Я из-за этого и приехал. Сестра попросила выполнить несколько поручений, – отгоняя ностальгические мысли, деловым тоном произнес Викрам, раскрывая принесенный с собой кейс.

Достав внушительного размера картонную коробку, он протянул ее Кристиане:

– Это тебе от Лаки.

Женщина открыла коробку и увидела, что она забита футлярами для драгоценностей. Открыв первый попавшийся, Кристиана невольно вскрикнула от удивления. Она когда-то попросила сделать для нее еще несколько оберегов, чтобы менять их под настроение, а девушка с присущей ей щедростью заговорила их штук двадцать, причем в футлярах была отнюдь не бижутерия.

Далее гость достал пластиковую папку и передал ее уже Антэну.

– В ней документы, которые Лаки просит тебя подписать. Ты не мог бы сделать это прямо сейчас? Мне еще надо передать их юристу, а времени в обрез, хочу сегодня же вернуться в Испанию.

Антэн взял папку и, оценив ее толщину, понял, что понадобится не менее получаса, чтобы просмотреть все документы.

– Чуть не забыл, мне же еще дали флэшку, – озабоченно произнес Викрам, поочередно хлопая себя по всем карманам. – Лаки записала для тебя сообщение.

Он достал миниатюрную флэшку, вставил в специальное гнездо, и на экране огромного телевизора высветилась картина морского побережья: пальмы, белый песок и лазурное море. Учитывая, что за окном моросил холодный противный дождь, всем сразу захотелось туда, где так весело светило солнце.

На фоне этого райского уголка ослепительно красивая девушка снимала сама себя. Точеную фигуру едва прикрывало парео, завязанное узлом на высокой груди.

– Привет, папа. Извини, что долго не выходила на связь. Забегалась как-то.

Лаки виновато скорчила умильную гримаску, зная, как беспроигрышно она действует на каждого, и отец не стал исключением. Обида на дочь растаяла, как снег от весеннего солнца, и улыбка расцвела на его лице.

– Вик привезет тебе документы. Подпиши их, пожалуйста, и отдай ему обратно, – легкомысленным тоном, словно речь шла о сущей безделице, попросила девушка. – Постараюсь позвонить тебе через недельку, – неопределенно пообещала она и переключила внимание на Кристиану:

– Криста, я надеюсь, тебе понравится то, что в коробке. Кстати, а где новый роман? Или вы с папочкой пишите свой собственный?

– Смотри, какая волна! Помчали! – внезапно рядом с ней возник Стивен с двумя досками в руках.

С выгоревшими от солнце волосами, он был красив, как античный бог. Стася жадно смотрела на экран, скользя глазами по фигуре мужа – по его широким плечам, плоскому животу, мускулистым рукам. Она вспомнила, как эти сильные руки нежно обнимали ее, прижимая к груди. А сейчас Стивен обнимал за плечи Лаки, а та, смеясь, отталкивала его.

– Не мешай, дай мне поговорить.

– Ты разговариваешь с папочкой? Я тоже хочу сказать ему пару слов.

Стивен развернул руку Лаки на себя, и камера крупным планом выхватила лицо человека, полностью довольного жизнью.

– Привет, Антэн. Как видишь, я выполнил твое условие, теперь твой ход.

Он широко улыбнулся и фамильярно подмигнул ему, а затем резко повернул голову к морю и громко закричал:

– Волна уходит!

Схватив Лаки за руку, Стивен потащил ее к берегу, крича на ходу:

– Сними эту тряпку, еще запутаешься в ней!

Парео упало на песок, и девушка в откровенном бикини, предстала во всей красе. Смеющийся парень подхватил ее на руки и перебросил через плечо. Пара была великолепной, казалось, они созданы друг для друга.

Лаки едва успела произнести: – Пока, папа, – как Стивен уже бежал с ней к сверкающему на солнце морю.

Звонкий смех, слова: «Вик, лови, и не забудь его в Дублине» и беспорядочные кадры пляжа сопровождали полет гаджета, который, судя по всему, закончился весьма удачно.

Отец еще расслабленно смотрел на экран, на котором навстречу волнам неслась его счастливая дочь, а Викрам уже начал настойчиво торопить, демонстративно похлопывая по циферблату своих часов.

– Антэн, пролистай документы в кабинете, или где там еще, и подписывай. Время идет. Кристиана, ты тоже все хорошенько рассмотри, а лучше примерь. Лаки обязательно спросит, понравился ли тебе ее подарки, а мне и сказать будет нечего.

Женщина переглянулась с мужем, тот понимающе кивнул ей. Прихватив папку и коробку, они покинули гостиную, заверив гостя, что не станут его задерживать и быстро все сделают.

– Тебе тоже показалось, что нас выставили оттуда? – уже за дверью тихо спросила Кристиана.

– Это еще слабо сказано. У меня ощущение, что нас подгоняли пинками. Он явно что-то хочет сказать им наедине, без нас.

– Или показать. Давай тихонько вернемся обратно.

Проскользнув в гостиную, они спрятались за кадками с раскидистыми пальмами, стоявшими у двери. Увиденное неприятно поразило обоих. Кристиана даже прикрыла рот ладонью, чтобы не издать ни звука, а Антэн от злости до боли сжал кулаки. На экране телевизора в полуосвещенной спальне шла любовная игра, участниками которой были Стивен и Лаки.

Судя по всему, ей предшествовал легкий романтический ужин при свечах, в конце которого Лаки игриво промурлыкала, нежно поглаживая руку Стивена:

– У меня для тебя есть маленький сюрприз.

– Новое любовное зелье, малышка?

Низкие ласковые интонации были хорошо знакомы Стасе. Обычно голос мужа так звучал, когда они занимались любовью. Девушка растерянно посмотрела на брата, сидевшего с отсутствующим видом, а затем перевела взгляд на Алана, неотрывно смотревшего на экран.

– Оно тебе понравится, обещаю, – интимным голосом прошептала Лаки, разливая в высокие фужеры темно-янтарную жидкость.

Не спуская глаз, они ласкали друг друга взглядами и медленно пили вино, а затем парень подхватил на руки хохочущую девушку, отнес ее на огромную кровать и проворно лег рядом.

– Погоди, у меня для тебя есть еще кое-что, – встрепенулась Лаки, вскакивая с кровати.

Свет в спальне на мгновение погас, а затем вспыхнули десятки ярких лампочек, освещая шест и девушку, танцующую возбуждающий эротический танец и постепенно избавляющуюся от одежды.

Впрочем, до полного обнажения дело не дошло. На ней оставались еще мини-шортики и узкое черное бюстье, как свет вновь погас. И когда загорелся вновь, то ее уже не было в кадре. Вернее, мелькали только руки, привязывающие голого Стивена к столбикам кровати, а затем выливающие ему на грудь какую-то странную жидкость, по цвету похожую на кровь.

Сюжет резко прервался, и в комнате воцарилась гробовая тишина. А Викрам небрежно произнес:

– Я случайно нашел эту запись и решил, что вы должны ее увидеть.

– Хочешь услышать оценку твоего профессионализма? – скучающим голосом спросил Алан и неопределенно пожал плечами. – Не думал, что ты настолько косорукий. Сделал все шаляй-валяй, куски совсем не стыкуются. А последнюю сцену из порнушки скачал?

Холодный тон сына быстро отрезвил Антэна. Он даже устыдился, что в пылу эмоций не заметил огрехов видеозаписи, которую явно смонтировали, и не факт, что в каждом кадре, действительно, были Лаки и Стивен. Да ему хватит и четверти часа, чтобы на экране уже Викрам танцевал стриптиз.

– Пошло, подло и бездарно. Как еще ума хватило не вставить постельную сцену? Впрочем, и этого вполне достаточно, чтобы начистить тебе физиономию.

Последние слова он произнес, уже посылая кулак в скулу Викрама. Тот ловко увернулся, но уйти от расправы все равно не смог.

Алан железной хваткой стиснул его плечи и требовательно спросил:

– Чего тебе надо? Полгода носа не показывал, а тут притащился с этой дешевкой.

– Да пошел ты, – огрызнулся Вик, с трудом высвобождаясь из его цепких рук. – Антэн, мне нужна твоя помощь. Я влепил последние кадры лишь для того, чтобы ты заставил меня все рассказать.

– Так рассказывай! Не буди во мне зверя!

– Давай поговорим без них, – Вик презрительно кивнул на Алана, а затем на Стасю, испуганно смотревшую на разъяренного брата и не понимавшую, чем заслужила его гнев.

– Нет, если начал, то говори при всех. И быстро, а главное правдиво, объясни, зачем принес эту пошлую фальшивку, – строго сказал Бойер и язвительно предположил: – Тебя, наверное, выгнали из семьи, и ты решил так отомстить бывшему брату и сестре?

– Это они попросили меня, – тихо ответил Вик. – Я отговаривал их, как мог, но Лаки настояла.

– Ничего не понимаю. Зачем ей это надо? Я думал, что она уже забыла Алана, за полгода даже ни спросила о нем.

– Получается не забыла, если решила сжечь за собой все мосты. Как, впрочем, и Стивен. Они вдвоем выбирали кадры, чтобы выглядело убедительно.

– Куда уж убедительней? – холодно заметил Бойер. – Или там были более живописные сцены, а ты уже по доброте душевной избавил нас от откровенного натурализма?

Он расстроено покачал головой, не ожидая от дочери столь дурного тона. Все было настолько гадко, что у него даже во рту стало горько. Как она могла, с собственным братом? Ладно, не с собственным, а с магическим, но все равно братом. Демонстрировала такую холодную сдержанность, а на самом деле…

– Погоди, все не так, – поспешно произнес Вик. – Кадры подлинные, но только первый фрагмент специально отснят для этого показа. Ты меня слышишь, Антэн? Они просто пьют вино.

– А потом просто валяются в постели.

– Да ты выслушай до конца, – воскликнул Викрам, злясь на Бойера. Хотя, чего на него сердиться, он же не знает всего, и оценивает лишь то, что видит.

– Сцена со стриптизом была отснята месяц назад, и Лаки танцует вовсе не для Стивена. Она устроила испытание для своих учеников.

– Еще лучше! Каких-таких учеников? Начинающих стриптизеров или танцоров на пилоне? Моя дочь, оказывается, настоящий профессионал в таких делах.

– Не смей оскорблять Лаки! – выкрикнул Вик. – Ты еще не дослушал, а уже сделал выводы. Я пришел сюда за помощью, а не ругаться.

– Так выкладывай все! Что еще за ученики?

– Сейчас не это главное. По просьбе Лаки я должен был склеить две сцены и как бы случайно показать их этим двоим.

Он небрежно взмахнул рукой в сторону Стаси и Алана, даже не удостаивая их взглядом.

– Я спросил, зачем она это делает. Ведь за такое ее никогда не простят и не захотят вернуть. Но Лаки ответила, что никто и не думает ее возвращать. Поэтому ей лучше избавиться даже от малейшего желания что-то изменить. А Стивен сказал – он тоже хочет покончить с искушением вернуться и начать все заново.

Вик глубоко вздохнул, переводя дыхание, и тоскливо продолжил:

– Лаки полгода вытаскивала его из депрессии. Убеждала, что все наладится, он помирится со Стасей, и они будут счастливы. Только надо еще немного подождать. Но неделю назад выяснилось, что ждать ему уже нечего. Впрочем, как и ей.

– И что произошло неделю назад? – требовательно произнес Алан.

– А ты у себя спроси, или у Стаси.

– У меня? – удивилась девушка, абсолютно ничего не понимая. Но брат проигнорировал ее вопрос, и она обратилась к тому, кто за это нелегкое время стал ей настоящим другом:

– Алан, что он имеет в виду?

– Не разыгрывай из себя наивную девочку, Стася! – резко одернул ее Викрам и презрительно спросил у Алана: – Ты тоже такой недогадливый? А кто целовался в парке на виду у всех? Не знаете?

– Значит, это был все-таки он. Помнишь, Стася, я говорил, что видел в парке человека, похожего на Стивена? И что же твоему братцу померещилось, Викрам?

– Ага, померещилось, и ему, и Лаки. Это она убедила его встретиться с женой в парке, чтобы наконец все выяснить и успокоиться. Вот они оба все и выяснили, и успокоились. Больше не потревожат вас, – с брезгливой гримасой ответил Вик. – Милуйтесь, целуйтесь, делайте, что хотите.

– Мы не целовались, – твердо заявил Алан. – То легкое прикосновение ко лбу даже с большой натяжкой нельзя считать поцелуем. Стася так расстроилась, что с Раяном играет не отец, а посторонний дядя, что даже всплакнула. И этот дядя просто по-дружески коснулся губами ее лба. И все.

– Да делайте, что хотите, мне все равно, – вновь повторил Викрам и с отчаянием обратился к Антэну: – Я волнуюсь за Лаки и Стивена. Им нечего терять, и боюсь, что они могут свести счеты с жизнью! Останови их!

– С чего ты взял, что у них такие мысли? Нет, я не верю, что Лаки хочет умереть от несчастной любви. Она боец по натуре!

Антэн сердито возражал Викраму, а у самого душа ушла в пятки. Ему ли не знать, как заканчиваются силы, и нет никакого желания ни бороться, ни жить дальше. Он откровенно признавал за собой слабоволие и даже некую инфантильность в поступках, но его девочка была сильной, как львица, и не сдалась бы без борьбы. Впрочем, любовь и не таких сильных людей подкашивала под самый корень.

Его тревожные размышления прервал взволнованный голос Вика:

– Последние кадры, хоть и напоминают фильм ужасов, но тоже подлинные. Сегодня я зашел в нашу оперативную квартиру, в которой не был полгода и увидел в ней полнейший разгром. Вся техника вдребезги, а вот камера случайно уцелела. В тот вечер я забыл ее выключить и сегодня обнаружил запись, которую никогда не показал бы никому, но меня испугали последние слова Лаки. Один я не справлюсь с такой бедой, Антэн, поэтому пришел к тебе.

Он обреченно вздохнул, доставая еще одну флэшку, и вставив ее, грустно произнес, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Лучше бы они и вправду стали любовниками. Не пойму почему всегда так яростно отвергал саму мысль об этом. Стивен смог бы сделать ее счастливой, да и ей он всегда был дорог. А я бы привык со временем. Надо было еще четыре года назад снять все клятвы, и не было бы тогда никакой Венесуэлы, и всех вас в нашей жизни, – уже с откровенной неприязнью сказал Викрам, имея в виду и Антэна, хотя именно его сейчас просил о помощи. Но кто знает, захочет ли он ее оказать после всего увиденного и услышанного.

– Чтобы понять, надо смотреть с самого начала. Только там есть слова, которые тебе точно не понравятся. Лучше посмотри эту запись один, тем более, что их это совсем не касается, – Вик вновь небрежно кивнул на Алана и Стасю и едва слышно пробормотал: – Откуда вы только свалились на наши головы?

– Нет, это касается нас всех, если мы так испортили вам жизнь, – твердо возразил Антэн. – Давай включай.

Они догадывались, что ничего хорошего не увидят, но даже не предполагали насколько все будет ужасно.

Вик убрал из записи лишь самые откровенные фрагменты, на которых Лаки без всякого смущения лечила Стивена своими методами, остальное оставил без купюр, и теперь с опаской ожидал реакции Антэна. По ходу просмотра он комментировал кадры, пытаясь сгладить неприятное впечатление и от его собственного поведения, и от циничных высказываний Лаки.

Антэн слушал с каменным лицом. На записи дочь абсолютно не походила на своенравного, но доброго ангелочка, каким он привык ее считать. Сейчас перед ним была волчица – сильная и безжалостная, но при этом еще и справедливая, ведь каждое ее слово било правдой наотмашь, а признание, что отец ей не нужен, ударило в самое сердце.

– Да погоди ты сердиться на нее, сейчас не до этого, – быстро проговорил Вик, замечая стиснутые губы Антэна. – Она тогда мне тоже всего наговорила и попрощалась навсегда, но потом-то мы помирились. Я прошу тебя, послушай, что она скажет после того, как закончит лечить Стивена.

Он быстро перемотал запись и остановил ее на оптимистичных словах Лаки: «Вот увидишь, в твоей жизни все еще будет, надо только переждать какое-то время».

Но ее жизнеутверждающее обещание неожиданно сменилось мрачным предсказанием, которое испугало даже саму прорицательницу, а услышавших его сейчас в Дублине так прямо повергло в шок: «Через полгода твоя Стася будет умолять тебя не оставлять ее, но боюсь, это станет последним, что ты услышишь в этой жизни, братик».

А последняя фраза: «Мы вместе посмотрим смерти в глаза, а там уже как получится» окончательно всех убила.

– Я не хочу терять Стивена! – в ужасе закричала Стася. – Я его люблю!

– Прекрати истерику! Раньше надо было сказать ему об этом, а не целоваться в парке, – почти с ненавистью выкрикнул Викрам и налив в стакан воды, безжалостно плеснул ее в лицо сестры, заставляя замолчать. Сейчас было не до нее, она уже сделала все, что могла.

– Завтра будет ровно полгода, и я не знаю, что делать, – безысходно произнес он, глядя на Антэна полными отчаяния глазами.

Кристиана протянула салфетку захлебывавшейся от рыданий девушке и тихо сказала:

– Полгода сегодня, Викрам, и боюсь, что с нами уже попрощались. Не удивлюсь, если в привезенных тобой бумагах окажется завещание.

Антэн открыл папку и лихорадочно пролистал документы:

– Ты права, Криста. С нами действительно уже попрощались.

Он отбросил папку в сторону и торопливо начал мерить шагами комнату, пытаясь быстро сообразить, что же делать.

– Нет! Нет! – выкрикнул Вик, отказываясь верить и одновременно понимая, что так оно и есть.

– Надо срочно ехать в Дармунд, схватить их за руки и не отпускать от себя ни на шаг! – решительно заявил Алан, вскакивая на ноги, чтобы немедленно помчаться спасать любимую.

Он последними словами ругал и себя, и Галларда, убедившего его, что надо еще немного выждать перед примирением с Лаки. Вот и дождался, что в любую минуту может потерять ее. Нужно было никого не слушать, а всеми способами попытаться встретиться с ней и убедить в своей любви. Возможно ради него она постаралась бы вести себя осторожней и не лезла бы на рожон.

– Погоди! Ты ведь не думаешь, что они захотят покончить жизнь самоубийством и выпьют яд? – резко осадил сына Антэн и нервно сгибая пальцы начал размышлять вслух, пытаясь представить, что может сделать дочь.

– Значит, так. Лаки узнала, что Стивену грозит смерть. Брата она ни за что не бросит, но и пить яд с ним за компанию не станет. Получается, что это будет либо бешеная гонка, либо драка, в которую они оба ввязнут. Вик, быстро позвони кому-нибудь и выясни, где они сейчас. Вдруг еще можно задержать их в Дармунде.

Викрам начал лихорадочно звонить бывшим ученикам, но никто не отвечал на его звонки. Он готов был взвыть от бессилия, как вдруг ему ответил Грэди О’Малли.

От услышанного Вика с головой накрыл животный страх. Он едва смог выдавить из себя эти жуткие слова:

– Они схватились с вампирами, а до этого надели белые повязки.

– Белые повязки? Вампиры? – недоверчиво переспросил Антэн, отказываясь верить, что дочь сама выбрала такую страшную смерть.

В магическом мире белая повязка имела такое же символическое значение, как у японских самураев и означала готовность умереть. Такие повязки перед большими драками всегда надевают ликвидаторы, демонстрируя врагам бесстрашие перед смертью. Но ведь Лаки гаситель, а не ликвидатор. У нее нет ни знаний, ни оружия, чтобы противостоять вампирам.

Не дожидаясь ответа Антэн подбежал к замаскированному картиной сейфу и начал поспешно опустошать его.

– Где произошла схватка? Точное место известно? – быстро задавал он вопросы, рассовывая по карманам пистолеты и патроны. Затем сжал в руке квилон и повернулся к Вику.

– Грэди говорит, что они сейчас почти у цели, в районе Форест Драйва, но я не знаю, где это.

– Зато я знаю. Не прекращай разговор, мы используем мобильник для телепортации.

Антэн произнес так уверенно, словно занимался телепортацией каждый день, а не всего два раза в жизни, да еще четверть века назад. И научил его этому не дед, а приятель, обучавшийся в отряде ликвидаторов, который не имел права делиться такими знаниями, но тем не менее поделился.

– Держи меня за руку и продолжай говорить, – негромко приказал он Вику, – сейчас я настроюсь, и мы взлетим.

– Я с вами, – бросился к ним Алан, но был остановлен твердым голосом отца:

– Ты останешься здесь и подготовишь все для костра. И будь постоянно на связи.

Антэн оттолкнул сына в сторону, и тот ничего не успел ответить, как они с Виком буквально растворились в воздухе.

Кристиана изумленно смотрела на место, где мгновение назад стоял ее муж и не верила глазам. Одно дело описывать подобные трюки в романах, а другое – наяву убедиться в том, что перемещение в пространстве не выдумка фантастов. Оказывается, волшебники и правда живут среди обычных людей, только как трудно, даже невозможно, поверить в то, что один из них – самый дорогой тебе человек. Тот, с кем ты делишься всеми мыслями, с кем каждый день вместе ешь, пьешь, да и спишь тоже. Она повернулась к Алану, столь же обескураженному, и растерянным голосом произнесла первое, что пришло в голову:

– Если верить тому, что написано о вампирах, то их нельзя убить из пистолета.

– Можно, если стрелять серебряными пулями. По крайней мере так утверждают все писатели-фантасты, – машинально ответил ей пасынок, также находясь под невообразимым впечатлением от исчезновения отца. Надо же, он двадцать лет прожил рядом с волшебником. Нет, мир магии еще слишком далек от него, чтобы спокойно воспринимать подобные моменты. А он по наивности считал, что сможет быстро стать своим среди друидов.

Алан сердито нахмурил брови, злясь на себя. Надо действовать, а не размышлять о чудесах и хлопать глазами.

– Отец всегда покупал патроны с серебряными пулями, хотя они безумно дорогие, – уже более уверенным голосом заверил он Кристиану. – Я еще посмеивался и спрашивал, уж не с вампирами он собирается драться. Вот и допросился.

И пытаясь успокоить испуганных женщин, да и себя тоже, решительно напомнил:

– Надо срочно заняться костром, чтобы все было готово, когда они вот так же внезапно вернутся обратно, – и словно заклинание убежденно произнес, – обязательно вчетвером.

Глава 2

Белфаст

– Папочка, Артур не отдает мой шар! Он самый глупый и противный мальчишка во всем мире! – со слезами на глазах бросилась к отцу Агнесс. Она была «папиной» дочкой и сразу бежала к нему, а не к матери со всеми своими проблемами. И самой главной проблемой для нее всегда был брат Артур.

Джед обреченно вздохнул и отложил в сторону учебное расписание третьего курса, которое срочно переделывал к завтрашнему дню – к началу нового учебного года в Школе Оватов. Сейчас декану Фоксу предстояли нешуточные разборки со своими детьми, между которыми постоянно шла борьба за лидерство. Родившись на две минуты раньше брата, Агнесс постоянно подчеркивала, что она старшая в их тандеме, на что Артур резонно отвечал, что он – мужчина, а значит главный, и она, как девчонка, должна ему подчиняться. Свободолюбивая и своенравная Агнесс не желала мириться с таким заявлением, и словесные перепалки заканчивались потасовкой, в которой обычно побеждал более сильный Артур. И тогда малышка бежала к отцу —главному судье, который без всяких сомнений всегда обязан выступать на ее стороне.

Джед усадил дочь на колени и рассудительным голосом мирно сказал:

– Давай утрем слезки и успокоимся. Что произошло на этот раз?

– Я смотрела в шар, который мне подарила Лаки… – глотая слова начала торопливо объяснять девочка.

– Тетя Лаки. Мама столько раз тебе говорила об этом, а ты, бестолковая девчонка никак не можешь запомнить, – сразу послышался голос брата, подслушивавшего под дверью, что расскажет отцу эта ябеда.

– Дети, вы оба при посторонних должны называть ее госпожа Лаки. Не забывайте, что она наша будущая правительница, – хорошо поставленным голосом декана напомнила Джулия, входя в кабинет мужа и слегка подталкивая перед собой сына.

Она уже устала от постоянных детских ссор. Почему-то все считают, что близнецы живут душа в душу. Да и она была убеждена в этом, пока не родила двойняшек и не окунулась в мир постоянных баталий. Правда против «внешнего» врага брат и сестра всегда выступали единым фронтом. Соседские дети старались с ними не связываться, боясь попасться на язычок ехидной Агнесс или отведать тумаков Артура, который унаследовал от деда удачу ловца и всегда лез в драку.

Девочка хотела пожаловаться отцу наедине, без свидетелей. А мама вечно защищает Артура, и это так несправедливо.

«Ну вот, опять, как всегда», – недовольно нахмурив бровки, разочарованно подумала она.

– Артур правильно сделал тебе замечание, Агнесс, – все тем же строгим учительским тоном произнесла мать. – Надо уважительно обращаться к нашим друзьям. Пока вы сравнительно маленькие, для вас они: тетя Лаки, дядя Дойл, дядя Брейди и дядя Нолан.

– Лаки сами предложила называть их всех по имени, когда я сказала, что выйду замуж за Нолана, – заявила девчушка, в порыве упрямства выдавая тайну, о которой рассказала только своей духовной покровительнице.

– Это переходит уже всякие границы, – громко возмутилась женщина, негодующе глядя на мужа. – Вот к чему привело твое потакание ее капризам. Теперь она придумывает разные небылицы. Надеюсь, ты не разболтала их никому, кроме Лаки? – с непривычной суровостью обратилась она к дочери, досадуя, что глупая выдумка может отвадить от их дома лучшего друга, считай, родственника. Нолан такой мягкий и впечатлительный. И вполне может посчитать, что лучше не приходить к ним лишний раз, чтобы Агнесс забыла о своих детских фантазиях.

Девочка громко заплакала от обиды на мать за ее выговор, и на себя за свою несдержанность.

– Ничего я не выдумала! Я увидела это в шаре!

Она попыталась слезть с коленей отца, чтобы убежать в свою комнату, броситься на кровать и вдоволь выплакаться, но Джед крепко обнял ее за плечи и строго приказал сыну:

– Немедленно принеси шар и больше никогда не смей отнимать его у сестры! Ты меня понял?

– Понял! – обиженно выкрикнул тот. – Ты меня не любишь и всегда защищаешь эту плаксу!

Через минуту Артур ткнул в руки отца злосчастный стеклянный шар для гаданий и убежал в свою комнату, чтобы тоже выплакаться от злости на сестру.

– Ну вот, Кроха, твой шарик, – мягко сказал Джед, отдавая шар дочке и целуя ее в кудрявую макушку. – Только давай договоримся, что ты никому не станешь рассказывать о свадьбе с Ноланом, – и сразу пресекая обиженные возгласы любимой дочери, доверительно сказал: – Поверь своему папочке – мужчины не любят, когда им заранее говорят, на ком они женятся. А мы ведь с тобой не хотим вспугнуть жениха? Пусть пока это будет нашей тайной.

Девочка согласно кивнула и сквозь слезы улыбнулась отцу, а затем поцеловала его в щеку и прижимая к груди стеклянное сокровище, убежала в свою комнату, чтобы вновь заняться любимым делом. Агнесс могла часами смотреть в шар и разговаривать с ним, а тот иногда отвечал ей необычными картинками, как например два дня назад она увидела, что их кошка родила котят на чердаке соседнего дома, и они с папой пошли и забрали ее оттуда.

– Джед, почему ты сразу не пресек этот дурацкий разговор о женихах, а опять пошел ей на поводу? – напала Джулия на мужа, как только за дочерью закрылась дверь. – Ты и так постоянно балуешь Агнесс, но это уже явный перебор. Не хватало еще, чтобы из-за ее детских выдумок Нолан перестал приходить к нам.

– Джул, я узнал, что он станет нашим зятем еще шесть лет назад, причем от двух разных людей, – невозмутимо ответил Фокс. – У нашей дочери редкий дар видеть будущее, причем не только чужое, но и собственное. Не надо ругать ее за это.

– Агнесс все-таки и моя дочь, но рассказать мне о таком предсказании ты посчитал лишним. Знаешь, как это называется? – недовольно поджала губы его жена.

– Не сердись, любимая, – примирительно произнес Джед, усаживая ее на колени, где еще мгновение назад сидела их дочка. – Я посчитал, что лучше на время забыть об этом, чтобы и в правда не вспугнуть жениха.

Он заговорщицки подмигнул и нежно поцеловал свою Джулию в крепко сжатые губы. Как всегда, она сразу растаяла от его поцелуя и уже с любопытством спросила:

– А кто рассказал тебе про Нолана? Этим людям можно доверять?

– Сначала тетя Лин, но честно говоря, я не слишком верю ее предсказаниям, поэтому решил все выяснить из более надежного источника.

– Ты спросил у Лаки, – утвердительно произнесла уже успокоившаяся женщина, всегда безоговорочно доверявшая младшей подруге, и понимающе кивнула головой, – теперь понятно, почему ты так настойчиво добивался законности происхождения Нолана.

– Мы с тобой любим его, и в любом случае помогли бы избавиться от клейма незаконнорожденного. Предсказание Лаки только утроило мое рвение. К тому же и бабушку удалось порадовать продолжением фамилии Смит.

– Ты прав, дорогой, у нашей крошки действительно есть задатки к ясновидению, – задумчиво произнесла Джулия, – она ведь сразу сказала…

Ее фраза осталась недосказанной. В кабинет с шаром в руках и с перекошенным от ужаса лицом вбежала Агнесс. Она упала на пол прямо у ног отца и хриплым, чужим голосом выдавила из себя:

– Лаки, лес, вампиры, – а затем закатила глаза и потеряла сознание.

Джед бросил дикий взгляд на жену и подхватив дочку на руки, ринулся к выходу из дома. Джулия понеслась следом, крикнув на ходу сыну:

– Артур, быстро за нами без лишних слов!

Мальчик знал, что если мать говорит таким тоном, то надо не спорить, а беспрекословно выполнять ее приказ. Он кубарем скатился с лестницы и побежал за родителями.

Дармунд

Заседание Совета четырех продолжалось уже несколько часов. Завтра начинался новый учебный год, и бесконечное обсуждение планов занятий трех Школ порядком всех утомило. Главный законник клана, как всегда следивший за регламентом, предложил сделать перерыв и продолжить через час-другой, с чем все охотно согласились, но передохнуть им не пришлось.

Дверь с грохотом распахнулась, и в зал заседаний ворвался декан Фокс с маленькой дочкой на руках, за ним бежала жена, на ходу приказывая сыну ожидать родителей за дверью и никуда не отлучаться, на что перепуганный мальчик громко заплакал. Но Джулия не стала успокаивать сына и резко захлопнула дверь, предоставив секретарю главы клана опекать его.

– Что случилось с Агнесс? – встревожился главный лекарь клана, он же духовный покровитель малышки, резко поднимаясь с кресла и устремляясь к Фоксу.

– Она что-то увидела в шаре и впала в транс, – быстро заговорила Джулия, стараясь не терять драгоценного времени, – но успела сказать – лес, вампиры и …Лаки, сэр! Поверьте, наша дочь владеет даром ясновидения, она предсказала, что Кэмпбелл спасет Лаки в Амноре за полчаса до того, как он снял маску. Не знаю, что происходит, сэр, но я боюсь!

Галлард смертельно побледнел и схватился рукой за золотую гривну, висевшую на шее. Такая же гривна, чуть меньшего размера была и у правнучки, что обеспечивало постоянную связь с ней. Но сейчас под его рукой был обычный кусок золота.

«Она сняла гривну, чтобы тайком покинуть Дармунд. А я, глупец, считал, что полностью держу все под контролем».

Он не мог заставить Лаки быть неотлучно при нем. Его своенравная правнучка никогда не позволила бы так ограничить ее свободу, поэтому глава клана дал указания охранникам неустанно и незаметно следить за тем, чтобы она никогда не оставалась одна. Те постоянно докладывали ему, что с ней рядом всегда кто-то из братьев, или оба сразу, и это успокаивало Галларда. Он надеялся, что в Дармунде под надзором охраны, в окружении братьев и учеников, Лаки удастся пережить роковую дату. Получается, что не удалось.

Галлард живо подбежал к Фоксу, положил ладонь на тонкие детские ручонки, сжимавшие хрустальный шар, зловеще светившийся багрово-лиловым цветом, и заглянул в него. Словно наяву он увидел правнучку в кольце огня и услышал ее тихий голос: «Прости, я не успела сказать, что люблю тебя».

С усилием прохрипев: «Форест Драйв», глава клана неожиданно упал, гулко ударившись головой об пол, и замер.

Бирн, отбросив в сторону стул, бросился к другу. С другой стороны стола столь же поспешно выбирался Ардал, но предостерегающий окрик Катэйра заставил обоих мгновенно замереть.

– Не трогать! Он не умер и не в обмороке, а разделился между душой и телом. Если вы сдвинете тело хоть на дюйм, душа Галла уже не сможет вернуться в него обратно!

Бирн с опаской посмотрел на распростертое тело друга и недоверчиво переспросил:

– А ты уверен, что Галл покинул тело на время? Может надо привести его в чувство, пока он не умер?

– Я сказал, не трогайте его! – повелительно выкрикнул Катэйр и уже намного мягче обратился к Фоксам: – Сейчас я взываю не к чувству долга перед кланом, а к вашей дружбе с Лаки. Прошу, позвольте еще немного продержать Агнесс в таком состоянии. Она поможет открыть портал в Форест Драйв. Там действительно произошло что-то ужасное, я это чувствую, хоть ничего и не вижу в этом шаре.

– Сэр, мы все понимаем, поэтому и прибежали сюда, – пробормотал Джед. – Агнесс сама нам не простит, если мы откажемся использовать эту возможность.

– Она любит Лаки и ради нее готова на все, – взволнованно поддержала мужа Джулия, – как и мы, сэр. Говорите, что надо делать, а боги смилостивятся над нашей дочкой и уберегут ее здоровье. Я надеюсь на это.

– Я тоже надеюсь, что с малышкой все будет в порядке, – быстро заверил их лекарь. – Сейчас главное не нарушить связь между ней и Лаки. Это займет какое-то время, и вам лучше присесть, Джед. Постарайтесь не шевелиться.

Фокс осторожно опустился на подставленный к нему стул и замер в ожидании. Джулия села рядом и беззвучно зашептала молитвы.

– Бирн, у нас есть всего несколько минут, дольше девочка не выдержит, – негромко сказал Катэйр другу.

– Мне хватит двух минут, – заверил тот. – Возьму Килпатрика и двоих парней из охраны, и сам все выясню. А ты, Ардал, поднимай отряд ликвидаторов, пусть вылетают в Форест Драйв вслед за нами.

Макбрайду хватило даже меньше времени, чтобы снять со стены четыре арбалета и достать из ящика стола несколько десятков серебряных стрел. Он мысленно похвалил себя за бдительность, когда в свое время настоял на хранении оружия от вампиров в резиденции главы клана. Раздав арбалеты помощникам – Килпатрику и двум охранникам, он приказал им взяться за его руку, а вторую положил на голову девочки, а затем четко произнес древнее заклинание, мгновенно перемещавшее в нужное место.

Ардал вышел в приемную, чтобы дать распоряжение о немедленном вылете ликвидаторов в Форест Драйв, а заодно позаботиться о маленьком Фоксе, которому предстояло провести некоторое время одному без родителей.

В кабинете Галларда остались лишь трое взволнованных взрослых, в бессознательном состоянии ребенок и бездыханное тело главы клана. Потянулись долгие минуты ожидания, наполненные горячими молитвами и надеждой, что никто не погибнет, и все закончится, как страшный сон. Поверить в то, что они больше никогда не увидят Лаки, для них было просто невозможно.

Форест Драйв

Вертолет неуклюже развернулся над лесом, покидая жуткое место, где разыгралась кровавая трагедия.

– Заткнитесь! И так тошно! – с ненавистью на товарищей и на самого себя выкрикнул вихрастый рыжий парень, намертво вцепившийся в штурвал. – Полжизни отдал бы за мобилу! Какого дьявола нам запретили взять их с собой!

Он грязно выругался, сам не понимая, как такие слова вырвались из него, Рональда Даффа – ботаника и заучки, служившего постоянной мишенью для остроумных сокурсников, трое из которых сейчас корчились в истерическом припадке, мочась прямо в штаны. Но брань не помогла даже на миг усмирить клокочущую в груди ярость, и парень в бешенстве ударил кулаком по приборной доске. От удара откинулась крышка одного из отделений, предназначенного для хранения мелочей, и в его глубине он увидел мобильный телефон.

Рон схватил трубку и замычал от разочарования. Телефон был почти разряжен, но надеясь, что хоть несколько минут из него еще можно выжать, он набрал номер телефона брата, единственный, который смог вспомнить.

Дармунд

– Дафф, я не понял, что за переговоры на тренировке? – недовольно выкрикнул Маккензи, заметив, как боец прекратил бой и воровато достал из кармана телефон.

Тот выругался про себя на глазастого тренера. Ну и дрался бы с Килпатриком, а не глазел по сторонам. Все ему надо! А вдруг это звонит Адам, тренер брата? Нет, надо обязательно ответить, и не реагируя на вопли Маккензи, Риган быстро принял вызов. Но это позвонил не Адам, а сам Рон. И то, что он сказал, никак не могло правдой.

– Что ты плетешь, малой? Какие вампиры? – недовольно произнес Дафф, злясь на брата. Он рискует получить нагоняй, или даже оказаться в карцере, а этот дурачок несет какую-то околесицу. – Нашел время шутить. Все, пока. Меня сейчас в порошок сотрут из-за твоего звонка.

Но Рональд заорал так, что сначала у брата заложило уши, а затем онемело лицо и отнялся язык, когда до него наконец дошло – то, что он слышит, отнюдь не тупая шутка. Едва ворочая непослушным языком, парень просипел:

– Рон говорит, что вампиры… Лаки… Стивен…

Джед выхватил у него трубку и требовательно рявкнул в нее:

– Это Маккензи. Быстро повтори все, что ты сказал!

– Вы безмозглые идиоты! – уже со всей мочи заорал Дафф-младший. – На Форест Драйв напали вампиры! Там остались Лаки и Стивен, и эти гады сейчас их сожрут! Сделайте хоть что-нибудь, а не переспрашивайте по сто раз!

– Я все понял! Ты главное не отключай телефон, продержись еще немного.

Джед хлопнул Ригана по щеке, но тот никак не мог отойти от жуткой вести, тогда он ткнул трубку Келли и приказал:

– Отвечаешь головой за связь с Даффом. Мне надо несколько минут.

Келли кивнул и начал разговор с Рональдом, пытаясь все из него выудить, а Маккензи повернулся к остальным ученикам и требовательно спросил:

– У кого еще есть мобильник?

Грэди был вторым, кто в этот день нарушил правила. Он быстро передал телефон тренеру, и тот сразу набрал номер своего друга, начинающего ликвидатора, скороговоркой сообщая на ходу:

– Грин, Ангел в опасности. Стащи пару арбалетов и дуй в пятый сектор, я уже бегу туда.

– Пусть стащит три арбалета, – безапелляционно заявил Грэди, припускаясь бежать рядом с ним.

– Четыре, – подхватил Олиф, устремляясь за ними.

– Ага, десять, – съязвил Маккензи, но сообразив, что парни реально могут помочь, крикнул в трубку: – Грин, ты поднимешь еще двух добровольцев? Тогда захвати и на них. А вы останетесь здесь и сообщите обо всем, кому надо, – приказал он остальным ученикам, тоже бежавшими за ним. – О нас молчок. Потом сами выкрутимся.

Он еще раздавал последние указания, как с огромным холщовым мешком в руках к ним подбежал невысокий худощавый парнишка, в котором никто не заподозрил бы ликвидатора. Впрочем, о ликвидаторах мало, что знали, их имена были известны лишь горстке избранных в клане, но по общему мнению, это были рослые, накачанные парни, способные победить любое чудовище.

Чтобы ученики не увидели лицо его друга, наполовину скрытое бейсболкой, Джед приказал им отойти подальше, а сам выхватил трубку из рук Келли, все это время говорившего с Роном. Никто не успел и глазом моргнуть, как телефон уже упал на землю, а четверо охотников на вампиров исчезли, словно их здесь и не было.

– Ничего себе! – присвистнул Оскар, как и все остальные, никогда не видевший телепортации в действии, и риторически спросил: – Почему нас такому не учат?

– Потому, что мы не ликвидаторы. Это они должны уметь добраться до каждого, – в тон ему ответил Бродерик и пожал плечами. – Надо же, оказывается телепортация по сотовой связи это не выдумка. А я всегда еще злюсь, что нам запрещают брать телефоны на сборы. Сделаешь вот так неосторожный звоночек, и нате – пред тобой уже мафарский ликвидатор.

– Или наш друидский целится тебе в лоб. Говорят, и такое бывает, – иронично продолжил Келли и сразу спохватился, насколько неуместна сейчас пустая болтовня. – Что мы здесь ворон ловим! Нам же приказали доложить о происшествии в Форест Драйве.

Он поднял валявшийся в траве телефон Ригана и торопливо набрал последний номер, пытаясь вновь соединиться с Роном, но равнодушный механический голос ответил, что связь с абонентом отсутствует. Тогда Эйлин позвонил отцу и рассказал обо всем, что узнал от Даффа-младшего, а Бэрр Келли уже сразу напрямую вышел на резиденцию главы клана, где ему ответил главный законник. И все завертелось одновременно – и организация вылета на базу, и поиск команды начинающих ловцов.

***

Пятеро грязных мальчишек сбились в кучу в кабине вертолета и скулили от страха, отчаяния и безысходного понимания, что сейчас там внизу, живьем разрывают на куски безумно красивых и отчаянных парня и девушку, добровольно отдавших жизнь за них – слабых и никчемных сосунков, способных лишь выделываться между собой. Они ведь даже не пытались сопротивляться, а тупо ожидали своей участи.

– Хватит выть! – слизывая с губ злые слезы, срывающимся голосом приказал им Рон, включая сигнал бедствия. – Нам приказали выжить! И мы обязательно выживем, чтобы отомстить!

Рональд Дафф с помощью указаний, подаваемых спецслужбами с земли и с воздуха, сумел посадить вертолет, а затем и убедить полицию в том, что он агент службы безопасности Ирландии, который транспортирует группу подростков, подвергшихся зомбированию в запрещенной секте. Парень протягивал носовой платок и уверенно нес этот бред, а слушавшие его люди действительно видели перед собой мужчину средних лет, выполнявшего важное правительственное задание и настаивавшего на оказании ему содействия.

Товарищи Даффа безоговорочно признали его лидером и не вмешивались в никакие переговоры, натурально вписываясь в роли неадекватных подростков. Им сразу выделили отдельную комнату и оставили в покое до прибытия представителей власти Ирландии.

Ценой невообразимого напряжения Рональду удалось продержаться несколько часов, и только увидев отца, вошедшего в комнату вместе с главным законником клана, он закрыл глаза и потерял сознание.

Придя в себя уже в самолете, уносившем их в Ирландию, Рон твердо заявил отцу:

– Я не буду ловцом.

За время бесконечного ожидания встречи с сыном Ламонт Дафф на все лады проклинал себя. Он очень гордился своим старинным родом, славившимся гасителями и ловцами. Но в отличие от старшего брата, Рональд никогда не был драчуном и любил учиться, а не размахивать кулаками. Увидев у него под глазом очередной синяк, поставленный однокурсниками, отец в сердцах кричал, что он не его сын, если не может достойно ответить обидчикам.

А сейчас Ламонт был готов убить себя за то, что обрек Рона почти на гибель, и услышав его слова, поспешно пообещал:

– Конечно, сынок. Выбирай сам, чем будешь заниматься. Я оплачу учебу в любом заведении, которое ты назовешь.

– Я стану ликвидатором, папа, – непривычно суровым голосом парень пресек суетливые обещания. – Я подам прошение в Совет и добьюсь зачисления в «чистильщики», – и глядя на оторопевшего отца, категорично произнес: – Ты не отговоришь меня. Я все решил.

…Рональд Дафф войдет в историю Дармунда, как самый удачливый ликвидатор, сумевший закончить выполнение миссии живым.

Глава 3

Форест Драйв

Они оказались в густом лесу, в нескольких милях от Форест Драйва, в том самом месте, где ненадолго завис вертолет, управляемый Даффом-младшим. Тот еще не знал, что сумел обеспечить телепортацию четырех смельчаков почти в центр событий. Телефон, с помощью которого ему удалось выйти на связь, полностью разрядился, и только факт, что он смог сообщить о нападении на базу, стал для него хоть каким-то утешением. Рональд больше ничего не мог сделать для Лаки и Стивена, разве только, что выполнить их приказ – остаться в живых. И направляя вертолет на север, он включил сигнал бедствия, запрашивая наземную службу о вынужденной посадке.

Друг Маккензи – Грин, за невысокий рост получивший в братстве шутливое прозвище Гренадер, с хмурым видом достал из мешка арбалеты и раздал всем парням, затем также молча выдал каждому по пять серебряных стрел.

– Больше взять не смог, – лаконично объяснил он Маккензи. – Стреляйте только, когда точно уверены, что попадете в цель.

Грин не спрашивал все ли умеют стрелять. В Дармунде стрельба из арбалета была обязательной дисциплиной, неизвестно только насколько меткими окажутся стрелки. Он досадливо поморщился. Не надо было брать с собой этих юнцов. Их запросто могут «зацепить» вампиры. А ведь главный девиз ликвидатора: «Пленных не брать, раненых добивать» был не пустой болтовней, а руководством к действию. И не только с врагами, но и со своими, которые сразу становились чужими после «поцелуя» вампира. Для этого у каждого ликвидатора всегда имелась в запасе стрела для напарника. Грин тоже сейчас оставил три стрелы на всякий случай, но искренне надеялся, что они не понадобятся.

– Мы почти у цели, – негромко произнес Маккензи, – сейчас я сориентируюсь и полетим.

Он отошел на несколько шагов и прижался щекой к стволу векового дуба. За время, проведенное в братстве, Джед многому научился, в том числе и «разговаривать» с деревьями.

Грин негромко переговаривался с Олифом, пытаясь выяснить хоть какие-то подробности о вампирах, напавших на базу, а Грэди зашел за дерево по естественной надобности и только успел застегнуть джинсы, как в кармане завибрировал мобильник. Достав телефон, он увидел, что звонит Викрам – бывший преподаватель и нынешний друг, и понял, что не имеет права утаивать от него информацию о Лаки. Вик должен знать, что она находится в смертельной опасности.

Грэди торопливым шепотом пересказывал все, что узнал от Рона Даффа, как к нему, словно коршун подлетел Грин и резко заломил руку, сжимавшую телефон.

– Придурок, – злобно прошипел начинающий ликвидатор, пытаясь вырвать мобильник. – Да я сам брошу тебя вампирам, которые сейчас здесь появятся.

– Уже появились, только не вампиры, а мы, – раздался холодный голос мужчины, материализовавшегося прямо перед их глазами.

Грин отбросил в сторону болтливого О’Малли и быстро нацелился заряженным арбалетом в крепкого мужчину средних лет. Его действие синхронно повторили Маккензи и Килпатрик.

Антэн сразу оказался на прицеле у трех арбалетчиков. Четвертый парень, который помог здесь оказаться, быстро поднял с земли свое оружие и тоже наставил на него.

– Эй, стоп! Это внук господина Галларда! – выкрикнул Викрам, появившись на пару мгновений позже Антэна.

– А ты – правнук? – машинально съязвил Грин, но тут же узнав Ольсена, требовательно спросил: – Зачем ты его притащил сюда?

– Это он притащил меня, и он правда отец Лаки, – торопливо объяснил Вик.

– Точно? – недоверчиво переспросил Маккензи, опуская арбалет.

– Точно, – проворчал Антэн, доставая из пакета пистолеты и патроны и начиная быстро заряжать оружие. – Хватит болтать, Вик. До Форест Драйва всего три мили, летим, я знаю это место.

– Тогда летите с нами, – безапелляционно заявил Грин, решивший использовать этого невесть откуда взявшегося отца Лаки, если тот так уж хорошо знает местность. Только надо сразу объявить ему, кто здесь главный. – Покажете место и сразу дерните о