Воевода

В 1236 году в Великом Новгороде был посажен князем Александр. Отец его Ярослав уехал княжить в Киев, а через два года молодой князь женился на Александре, дочери Брячислава полоцкого, последнего из Рогволодовичей, скоро замененных в Полоцке литовскими князьями. Князь отпраздновал два свадебных пира, называемых тогда «кашею» – один в Торопце, другой – в Новгороде, для того чтобы сделать новгородцев участниками своего семейного торжества. Молодой князь был высок ростом, статен, красив собою, обладал громким властным голосом. В Великом Новгороде междоусобия были обычным явлением. Одни бояре поддерживали власть князя, другие – искали свою выгоду, вступая в союзы с орденом Меченосцев и Тевтонским орденом. В 1237 году произошло слияние двух орденов на землях Ливонии. Полоцкий князь Владимир по своей простоте и недальновидности сам уступил немцам Ливонию. Властолюбивые замыслы немцев после уступки им Ливонии обратились на Северную Русь. Начались непрерывные столкновения и набеги. К этому, покровительствуя ордену, побуждал их и папа Римский. У новгородцев война приняла также религиозный характер. Дело шло о защите православия, на которое разом посягали враги.

Северная дорога

Стоял конец апреля 1239 года. Погода была солнечная, но вся дорога растеклась грязевой кашей. Телеги то и дело буксовали, люди падали на скользкой земле, вставали, стряхивали грязь и ругались. Во главе обоза на гнедом коне ехал Савва, дружинник из младшей дружины князя Александра, за ним шли ратники, дальше ехали телеги с товарами купцов Радима и Неклюда Ижорского. Они прибились к дружине безопасности ради, ибо дороги кишели разными лихими людьми. Грабили купцов, да и простых людей племена волжан, чуди, бесовали местные разбойники и даже заплывали в устье Невы варяги. Варяги бесчинствовали сильно, сжигали деревни, грабили, убивали безжалостно и насиловали. Также не упускали случая и отряды крестоносцев, которым за плату помогали неразборчивые язычники. Но самый большой страх на местную округу наводил отряд Вепря. Вепрь был незаконнорожденный сын боярских кровей. Пройдя хорошую боевую школу и не получив должного, Вепрь собрал шайку подготовленных наемников и стал грабить от Ижоры до Ладоги, от Ладоги до вольного Новгорода и не было на него никакой управы.

Савва, как и положено конному дружиннику был вооружен миндалевидным щитом, копьем, на боку висели меч и шестопер, который был недавно вошедшим в широкое пользование и являлся разновидностью булавы. На теле была длинная кольчуга с металлическим нагрудником, на голове конусовидный шлем с перекладиной для защиты носа, на руках металлические поручи, на бедрах металлические пластины. Двадцать пеших дружинников были в длинных кольчугах, конусовидных шлемах и вооружены были миндалевидным щитом, копьем и боевым топориком. Десять стрелков были облачены в короткую кольчугу и вооружены небольшим круглым щитом, луком и саблей. У некоторых были ножи. В те времена это было обычное вооружение ратника. У купцов тоже было несколько человек охраны; вооружены они были неплохо, но обучение было не под стать дружинникам. Дорога долго шла полем, а у Вечного Дуба поворачивала в лес, глухой и дремучий. Дорога в лесу была еще хуже, поэтому остановки стали чаще.

Опасно стало на дорогах, лиходеи то совсем страх потеряли, – сказал Неклюд.

– Да, это так. Вот князь дружину то и послал порядок наводить. Сам слышал, тысяцкий к нему приходил, просил людей в помощь сотским дать, налог, да поборы разные собирать, −ответил Радим.

– Дружина-то у князя тоже, говорят, не очень справляется. Сколько, например, Вепря этого проклятого ловят и все никак, – сказал Неклюд и почесал затылок.

– Да чтоб Вепря поймать, это сколько же войска потребуется. Он нападет и в лес, а в лесу его ищи свищи. Вот выманить его бы как-нибудь, – рассудил Радим.

– Княже наш головастый, может чего и придумает, да и Гаврило Олексич может чего подскажет. Он верой и правдой князю Ярославу служил и был помощником в делах его ратных. И в Юрьев ходил, тогда еще с малолетним княжичем. Да и люди его верные окружают, один Сбыслав Якунович чего стоит, тому только волю дай топором помахать, – сказал Неклюд и выдохнул.

– Это да, рубака тот еще.

– А вот Трифону посаднику не верю я. Люди говорят, что крамолу несет он.

– Да кто его знает. Где доказательства? Новгород город вольный, всему объяснение требуется, – ответил Радим и добавил, – Гляди, гляди! Воронья сколько. Не к добру!

– Да не кипишись, Радим! В этом лесу всегда воронья много было. Ты вот лучше мне за нашего брата, купца, скажи. Есть нам выгода с иноземцами торговать, али нет?

– Я вот что тебе скажу, брат Неклюд! Приходили эти монахи к князю нашему, приезжал этот, как его, вице-магистр Андреас фон Вильвен, еще один рыцарь ордена Меченосцев Гедемин, предлагали веру их принять, а князь их за порог. Не надобно, говорит, веры вашей нам, нашу веру нам отцы и деды передали. А еще, говорят, там людей на кострах жгут. Не наш там народ, жестокий. И по мне, лучше уж я со своей верой и здесь, чем на чужбине в услужении. Поэтому так тебе скажу: торговать с ними, конечно, выгодно, но по-честному. А я им не верю, потому с опаской к ним еду, – кашлянув, ответил Радим.

– А по мне б, серебра побольше, а Бог, по-моему, он везде един.

– Не, я с тобой не согласен. Кто одного предал, тот и другого предаст, как Иуда Христа за тридцать серебряников. Пойми, там своим ты никогда не будешь, скажут они тебе, что ты из другого теста вылеплен. А для своих изгоем станешь. Предателей нигде не любят.

– Да ладно, Радим, успокойся, это я к слову. Никого я не собираюсь предавать, просто гляди, что на земле новгородской да псковской творится. Не знаю, как Русь Святая выдюжит. С востока монгол прет, Бату-хан треклятый с – запада, ливонцы, храмовники мастей разных, шведы, финны, здесь чудь первобытная, да своих лиходеев хватает. Как со всем этим справиться?

– Не знаю, но нашему князю я верю. Он хоть и молод, но мудр и умен не по годам, – ответил Радим.

За разговором, обоз все дальше и дальше углублялся в лес. Солнце поднималось уже к полудню.

– Савва, привал бы сделать, – обратился к дружиннику молодой стрелок Прохор.

– Выйдем из леса и отдохнем, – ответил Савва.

– А куда мы торопимся? – не унимался Прохор.

– Лес не место для остановки. Этот лес таит в себе много опасности. Не раз я бывал здесь. Как входишь в него, так дрожь берет, а я, как ты знаешь, не робкого десятка.

– Это даааа…, – задумчиво молвил Прохор.

– Стой, – сказал Савва, повернулся и приказал ладонью остановиться своим людям.

– Что случилось? – спросил молодой воин Фадей.

– Вороны видите, разлетелись. Кто-то их напугал, – понижая голос и прислушиваясь, сказал Савва.

– Да что вор…, – не успел сказать Фадей и стрела пробила ему шею.

– К бою! К бою! – заревел Савва

– К бою! – прокричало еще несколько голосов и еще три воина легли от стрел на землю.

– Сомкнуть строй! – прокричал Савва и закрылся щитом от выпушенной стелы. Стрела воткнулась в щит.

Стрелки начли отстреливаться из луков. Воины прикрывали их щитами. После небольшой перестрелки, из леса выбежали какие-то люди и с криком бросились на обоз. Завязалась битва. Нападавших было человек пятьдесят, и вооружены были они совсем неплохо, и не очень-то напоминали обычных разбойников.

−Я узнал его, это Вепрь, встречал его на псковщине. Наемник чертов, – прошипел Савва и направил коня в сторону Вепря, рубя на своем пути нападавших разбойников. Два лиходея пали от его меча.

Вепрь был крупный мужчина, его лысая голова блестела на солнце, а от виска через глаз к подбородку лицо пересекал лиловый уродливый шрам. На нем была длинная кольчуга дорогого мелкого плетения с круглым металлическим нагрудником, металлические поручи, кожаные перчатки с шипами, а щиколотки ног закрывали меховые поножи. В руках он держал большой датский боевой топор и маленький круглый металлический щит, за поясом был длинный кинжал. Его правая рука Гудыма был великан с длинными волосами и густой черной бородой. Он был обличен в кожаные доспехи, в руках он держал огромную булаву под стать себе, а спину покрывала медвежья шкура; поручи и поножи тоже были из шкуры медведя. По другую руку от Вепря стоял Хазар, басурманин, примкнувший к его отряду. У него была типичная восточная внешность: раскосые глаза, длинные черные свисающие усы, невысокий рост. Одет он был в кожаные доспехи, в руках были две кривые небольшие сабли. Вот на них и направил своего коня Савва. Между ними завязался бой. На помощь к Савве подбежали еще два дружинника. Но и Вепря успели обступить верные люди. Бой был недолгий, Савва сильным ударом булавы был сбит с коня и потерял сознание. Далее сопротивление дружинников быстро было сломлено. Раненые были добиты, а шесть оставшихся дружинников были взяты в плен, вместе с ними были пленены купцы Радим и Неклюд.

– Вепрь, хороший улов сегодня, – смеясь, пробасил Гудыма.

– Да, славное было дело. За двух купцов выкуп взять можно будет. А за ратных, ежели ничего не получим, кончим их потом. Вяжи их, – улыбаясь своим уродливым лицом, прошипел Вепрь.

– Дело говоришь, командир, – связывая пленных, сказал Хазар.

– А что с их главным, жив он? – спросил Вепрь.

– Да нет, признаков жизни не подает. Его Гудыма так огрел по хребту, что, наверное, весь позвоночник в кашу размолол, – сказал молодой разбойник Вакула, ловко кистью руки крутя топор.

– Оружие соберите, – проревел Гудыма.

– Собирай в телегу, торопись, – на ломаном русском сказал Хазар.

Разбойники собрали оружие, погрузили в телеги и ушли в лес. К месту битвы стали слетаться вороны.

Лебяжий острог

Лебяжий острог находился у одного из рукавов реки Волхов, на распутье дорог на Ладогу и Копорье. Дорога на Копорье больше напоминала тропу и проходила через мостик. Рядом раскинулся негустой смешанный лес, в котором было изобилие грибов, ягод, орехов, дикого меда в летний период, что позволяло жителям острога и близлежащих деревень запасаться продуктами на зиму. Также жители острога занимались рыболовством, охотой, собиранием трав, корений и всевозможных плодов. Хлеб и молочные продукты поставлялись из соседних вотчинных деревень владыки новгородского Спиридона. Десятник собирал налог с нескольких окружных деревень, который в определенное время забирал сотский Корнелий. В основном князю везли меха, гончарные изделия, вещи кузнечного производства, мед. Немного нужно сказать о людях, населяющих острог. Лука, десятник, назначенный еще князем Ярославом около пяти лет назад. Это был невысокий, крепкий мужчина с рыжей окладистой бородой лет сорока пяти. Он был разумен и храбр, за что пользовался уважением у жителей острога и близлежащих деревень. Егорка, его помощник, совсем еще безусый мальчишка лет двадцати, присланный в помощь в место убитого разбойниками Петра. Отец Евлампий, седовласый священник с густой длинной бородой. Антип – кузнец, огромный мужик с белыми длинными волосам, стянутыми кожаным обручем. Архип – охотник, подвижный небольшой мужичек, лет тридцати, очень хороший стрелок. Без него не обходилась ни одна охота. Архип стрелял так, что попадал белке в глаз, чтоб не испортить шкурку. А главное – он был терпелив и умел ждать. Дарья – его сестра, белокурая красавица, лет семнадцати. Она занималась хозяйством в остроге и помогала взрослым женщинам во всех делах. Федор – плотник, небольшой голубоглазый мужичок, мастером был от Бога. Благодаря ему, многие вещи из дерева в остроге были действительно произведением искусства. Несколько вещей он сделал лично для владыки архиепископа Спиридона. Фомка – юродивый, дурачок от рождения, прибился, бедный, к людям, не выгонять же, так и оставили. Он воду носил, сено возил, когда мужики накосят, послания по деревням разносил и делал все остальное, что было позволительно его разуму. Фирс – мужик без ноги, которую он пару лет назад потерял в схватке с разбойниками, помогал всем, чем мог. Софья, его дочь, девушка лет двадцати. Фекла – статная сорокалетняя женщина, жена Фирса. И Сопля, четырнадцатилетний подросток, их сын. Сазон, Платон и Калаш – мужики на все руки, рыбачили, ходили с Архипом на охоту, косили сено, рубили лес, строили постройки, но и в силу возраста, при необходимости, обороняли острог. Лукерья – баба лет сорока пяти, жена Калаша. Пелагея, пышная, полногрудая женщина, с громким командным голосом и ее муж, Егор, таких же лет, худой болезненного вида мужик. Он был конюх. Авдотья – старая бабка лет семидесяти и ее муж Митрич, дед-сказочник с лысиной на голове и густой седой бородой. Федька, мальчишка лет десяти, их внук. Его мать лет пять, как сгинула от хвори, а отец подался в Киев, оставив сына на попечение стариков. Настя – девушка сирота, восемнадцатилетняя красавица, с большой белой косой. Зозуля, мужик гусляр, лохматый человек, лет сорока, помогал мужикам, да народ песнями развлекал. Худой мужичок по прозвищу Рябой. Он занимался бортничеством. А помогали ему его жена Глаша, тихая худощавая женщина лет сорока, и их дочь шестнадцатилетняя Лада. Еще были два бондаря – пятидесятилетний Мотыль, толстый бородатый мужик, и Жук, тридцати шестилетний, болезненного вида, с жидкой черной бородкой мужичок. Они делали бочки аж для самого владыки архиепископа новгородского. А пару лет назад прибился к ним еще пятнадцатилетний белобрысый мальчика – Лопух. Калаш взял его на свое попечение. Он был в остроге мальчишкой на побегушках. Бегал по деревням, вести носил, иногда с мужиками ездил с обозом в Великий Новгород, в Старую Руссу, Ладогу, был даже в Торжке по торговым делам. Проживало в этом остроге ровным счетом двадцать девять человек.

– Архип, я с Соплей схожу в лес, отпустишь? – попросила Даша.

– Куда это вы собрались? – удивился Архип.

– Да на Белое озеро. В прошлый раз Мотыль с Жуком ходили. Так много рыбы принесли, вот такущих, – сказала Дарья и показала руками, отведя их в стороны.

– Да, боязно мне тебя одну-то отпускать, лихих людей много по лесам бродит. Деревенские приходили, сказали, что на Малюту в лесу нарвались, еле ноги унесли.

– Да что Малюта-то? Люди сказывают, что их всего человек пять-шесть по лесу бродит. Собрались бы с мужиками, да намяли бока бы ему.

– Легко сказать, его надобно сначала найти. Да и с кем искать-то? Кроме Луки, Егорки, да Антипа – взять больше некого, – вздыхая, сказал Архип.

– А Сазон, Платон, Калаш, да Зозуля – гусляры что не люди что ли?

– Люди-то люди, да только, проку с них мало, ратному делу они не обучены. Ты еще предложи Фомку блаженного взять, – сказал Архип и рассмеялся.

– Ну, ладно, Архип, отпусти, мы недолго. Тут идти всего пару верст, – не унималась Дарья.

– Ладно, хорошо, идите. Но чтобы два часа после полудня были в остроге, – жестко сказал Архип.

– Спасибо, братец! – радостно сказала Дарья и поцеловала брата в щеку.

Архип перекрестил Дарью и сказал: С Богом! – после чего пошел в сторону кузни.

−Ну что, отпустил? – спросил подошедший к Дарье Сопля.

– Ну так, с горем пополам, переживает! – со вздохом ответила Дарья.

– Тогда пошли, – сказал Сопля и потянул Дашу за руку.

Сосновый лес

– Лес здесь красивый, – задумчиво молвил Сопля.

– Да, лес здесь, что надобно. Скоро ягоды, грибы пойдут, лето. Вот, здорово! – радостно воскликнула Дарья.

– Да прям скоро, гляди, сколько снега еще. Вон только кое-где проталины, а так таять будет еще долго, – недовольно сказал Сопля.

– Да, кстати, на Белом озере лед еще есть?

– Мужики говорят, что там деревенские полыней нарубили и рыбы много. Всю зиму подо льдом, без воздуха. Вот она вся и прет вверх. Говорят, можно сачком собирать. Сейчас придем и посмотрим, – деловито сказал Сопля.

– А мы не заблудимся? Ты дорогу помнишь?

– Конечно помню, меня мужики сто раз по этому лесу водили, да и с братцем твоим на охоте я бывал. Он у тебя хороший человек. А стрелок от Бога. Мужики без него, наверно, ничего бы и не поймали. Помимо того, что он стреляет как Бог, он еще и следопыт он хороший, знает, где зверь и куда тот пойдет. А это очень важно. Я, когда вырасту, тоже хочу охотником стать, как твой брат. Он мне показывал, как нужно стрелять. Скажу тебе по секрету, что я сделал себе лук. Он, конечно, так себе, но я понемногу обучаюсь, и скажу тебе честно, что у меня неплохо получается.

– Давай, учись, меня будешь защищать!

– Да ладно, ты замуж выскочишь скоро и ищи тебя свищи.

– Да за кого ж я выскочу-то! У нас все мужики один кривей другого. Ежели что за кузнеца Антипа? Да на него Софья глаз положила. Да и не мил он мне.

– Попадется кто-нибудь из Новгорода или Ладоги, так и выскочишь за него.

– Хватит болтать, смотри на дорогу, а то заблудимся еще!

– Да не, я знаю дорогу. Сейчас кончится Сосновый лес, потом ельник начнется, там с версту место дремучее, но я тропку знаю, там легко пройти. Оттуда выйдем на Северную дорогу, а там и рукой подать.

– А чего мы на нашу реку не ходим?

– Не время еще, лед растает, сети ставить с мужиками будем. Там тебе и плотва, и щука. Даже сома изловить можно.

– Сома! Это здорово, вкусная рыба.

– Тсс, тише, гляди, – прошептал Сопля и показал рукой направо.

На поляне стоял во всем своем величии огромный белый лось. Он гордо поднял морду и затрубил. Звук далеко разнесся по лесу. Эта величественная картина заставила ребят застыть на минуту. Лось огляделся, фыркнул и не спеша ушел в чащу.

– Видела? – с восторгом спросил Сопля.

– Ага, – только что и смогла ответить Даша.

– Ну, пошли, – сказал Сопля и нырнул в чащу, Даша последовала за ним.

Дальше шли молча, идти было тяжело, ветки еловые хлестали по щекам, под ногами путались разные коряги, следы бурелома. Но идти оказалось недолго и скоро они вышли на небольшую поляну.

– Можно сказать, пришли, вот Северная дорога, – сказал Сопля и показал рукой на размытую дорогу.

– Ой, гляди, что это! – испугано вскликнула Дарья и показала рукой направо. Сопля повернул голову и застыл. Его взору представилось кровавое зрелище. Повсюду валялись тела погибших, а большие вороны уже начали свое пиршество.

– Стой здесь, я сейчас, – взволновано сказал Сопля и стал спускаться к дороге.

Северная дорога

Сопля стал обходить тела убитых, на многих лицах застывшая маска смерти выражала жуткий ужас. Вороны не обращали на него никакого внимания и продолжали свое пиршество. Сопля пошел дальше, прямо напротив него лежал молодой стрелок с надвое раскроенной топором головой, слева от него лежал воин, которого Сопля узнал, это был Прохор, в прошлом году он приезжал вместе с сотским к ним в острог за зерном. Повернувшись, Сопля обомлел и отпрянул. Он увидел еще одного знакомого, это был Фадей. Шею Фадея пронзила стрела. Он машинально начал считать трупы погибших дружинников и насчитал двадцать пять человек, несколько человек он не смог определить, кто они, но, по всей видимости, это была охрана обоза и несколько людей не военных, похожих на слуг. Шестеро убитых сильно походили на разбойников, это было видно по заросшим лицам и звериным шкурам. Вдруг, ближе к кустарнику, Сопля услышал слабый стон. Сопля осторожно пошел в сторону звуков. В кустах лежал воин с раздробленным плечом и слабо стонал. Сопля подошел ближе и наклонился над дружинником. Дружинник закрыл глаза.

– Подожди, я сейчас, – взволновано сказал он и побежал в горку к Даше.

– Ну, что там, все мертвые? – спросила Дарья.

– Нет, Даша, живой есть, пойдем, – сорвавшимся голосом просипел Сопля. И они стали спускаться к месту побоища.

– Нужно бежать за помощью и быстро, он может умереть. Давай, Сопля, стрелой в острог. И воду оставь, – решительно сказала Даша тоном, не требующим возражения.

Сопля немного замешкался и стал крутить в руках шапку. Но потом встрепенулся и помчался в острог. Даша осталась с дружинником. Ей было страшно одной в лесу, но она настраивала себя, понимая, что она делает нужное и богоугодное дело. Дружинник на миг пришел в себя, и Даша дала ему воды, он выпил и снова потерял сознание. Оставалось теперь только ждать помощи.

Лебяжий острог

Сопля с усердием молотил в ворота острога. Размеренная жизнь острога немного расслабляла людей, поэтому они все делали не спеша, с осторожностью. Так и сейчас, ворота долго не открывали.

– Кого там еще черт принес, – послышался голос из-за ворот.

– Открывай, Егорка, это я, Сопля, вести у меня срочные, – кричал Сопля.

– Вести у него, подождать не может, – проворчал Егорка и, наконец, открыл ворота.

– Десятник где? – не унимался Сопля.

– Зачем он тебе?

– Да говорю тебе, срочно надобно. Мы с Дашкой мертвецов кучу нашли.

– Иди ты!

– Да говори же, где он? – уже начал кричать Сопля.

– У отца Евлампия он, молится, – сказал Егорка и указал на дом отца Евлампия. Сопля помчался в указанном направлении.

– Отец Евлампий, отец Евлампий, – закричал Сопля, врываясь в горницу.

– Ну, что тебе, окаянный, не видишь, служба у меня идет, – спокойно произнес отец Евлампий.

– Время не терпит, мы с Дашкой кучу покойников нашли. Это дружинники, я двоих знаю, они к нам вместе с сотским в том году приезжали. А Дашка там осталась с раненым дружинником, – переводя дух сказал Сопля.

– Да что ж ты, – только и успел крикнуть Лука и выбежал во двор. Услышав шум, около него стали собираться люди.

– Что случилось, Лука? – поинтересовался кузнец Антип.

– Сейчас расскажу. Ты, Антип, позови ко мне Архипа да Сазона, – сказал Лука. Через две минуты оба стояли перед ним.

– Что служилось? Почему такая суета? – поинтересовался охотник.

– Дашка твоя с Соплей нашли дружину нашу убиенную. Один живой остался, нужно спешить, а то отдаст Богу душу. На нашей совести грех будет, – сказал отец Евлампий.

– А Дарья где? – взволновано спросил Архип.

– С раненым осталась, так что торопитесь, Сопля вас доведет, – сказал Евлампий и перекрестил всех присутствующих.

Лагерь Вепря

Вепрь был разбойник необычный, в былые времена он воевал под знаменами Ярослава. Потом переменил свою позицию и выполнил несколько кровавых миссий по воле магистра ордена меченосцев Фольквина фон Винтерштаттена, где и стал состоявшимся наемником. Потом был в Швеции и выполнял задания некоего ярла Ульфа Фаси, приближенного короля Эриха одиннадцатого, но в силу неуступчивости характера, нигде долго не задерживался. В поисках хорошей наживы, Вепрь перебрался под Великий Новгород, сколотил отряд из таких же наемников, как он сам, стал грабить и бесчинствовать на дорогах, разорять деревни. Уже целый год никто ничего с ним не мог сделать. Если раньше он не ввязывался в бои с дружинниками новгородскими, то последним случаем он открыто объявил им войну. В отряде Вепря было больше пятидесяти человек, а потери компенсировались стекающимися мерзавцами всех мастей в его лагерь. Его слава и дерзость давала мерзавцам надежду на легкую наживу. Вся дисциплина держалась в лагере Вепря на его авторитете и поддержке его наемниками, которые с ним были с самого начала. Таких осталось человек пятнадцать. Крупные грабежи люди Вепря обильно праздновали, упиваясь медовухой.

– Хороший улов, Гудыма, давненько такого мы не творили. Теперь все окрестности трястись будут, только имя Вепря появится, у кого-нибудь на устах, – ехидно сказал Мартын, худой мужик, с жидкой бородкой, недавно к ним примкнувший.

– Дурак ты, Мартын, мы ж осиное гнездо разворошили, теперь князь Александр ратников своих пошлет по лесам рыскать, – прогремел своим басом Гудыма.

– Кто знает, кто знает. Князю-то сейчас не до нас. Монголы с востока давят на него. Баскаки то и дело ясак просят, не дашь, говорят, Новгород жечь будем. Жгли Киев, Рязань, Суздаль и другие города, а Новгород-то чем отличается? Видно, уважает Бату-хан князя нашего, коль рать свою придерживает пока. С запада – Ливонский орден свои порядки устанавливает, шведы свой кусок урвать хотят. Вот такие дела. Не верите, Вепря спросите. Мы с ним успели везде побывать. Гудыма, да ты ж был с нами, – сказал Рург.

В бою на мечах в отряде Вепря не было равных Рургу, да и так мало кто мог бы с ним совладать.

– Может ты и прав, Рург, наше дело маленькое, не языком молоть, а плечами двигать, – сказал могучий Гудыма и расправил плечи, да так, что аж спина хрустнула.

– Пойдемте, там кабанчик уже почти совсем дошел, – сказал подошедший молодой разбойник Никон. Никон неплохо стрелял из лука и очень этим гордился. И кабанчика, который жарился на вертеле, подстрелил он.

– Ну, раз дошел кабанчик, пошли, а то кишки уже к позвоночнику прилипли, – пробасил Гудыма, и все отправились к костру. В центре, на самодельном троне сидел Вепрь.

– Ну что, братья мои, выпьем за улов богатый, да погибших помянем, земля им пухом. Кстати, Гудыма, какие потери? – отпивая из кубка, который был из последнего ограбленного обоза, сказал Вепрь.

– Наших шестеро, а обозных, больше тридцати, из них, дружинных человек двадцать пять, – сказал Гудыма, откусывая с ножа огромный кусок кабанчика.

– Кого похвалишь, Хазар? – спросил Вепрь.

– Кого хвалить? Вакулу хвалить буду, хорошо рубился, умно. А Иван Череп попер в лоб, потому мертвый теперь и ворон клюет тело его, – ответил Хазар.

Как мы уже говорили, Хазар был мастер боя на саблях, его уважали и боялись. Сам же он не признавал никого, даже громилу Гудыму, единственным авторитетом для него был Вепрь. Вепрь тоже уважал Хазара и доверял, наверно, только ему и Гудыме.

– Вакулу, говоришь, хвалить будешь? Что ж, хорошо, выпьем за Вакулу, – сказал Вепрь и поднес кубок к губам.

– За Вакулу, за Вакулу, – поддержали уже порядком охмелевшие разбойники.

– А теперь, братья мои, вот что я хочу вам сказать. С завтрашнего дня будем вводить боевое охранение, – сказал Вепрь и задумался.

– Это зачем еще? – спросил Мартын.

– Дружину князя разбили? Разбили. А сейчас еще и выкуп за этих брать будем. А князь нам этого не спустит, людей пошлет, и будут они денно и по ночам по лесам рыскать, нас искать. Так что, нужно себя обезопасить. Гудыма, будешь отвечать за это. А кто спать в секрете будет, того сразу на тот свет к праотцам отправлю, – ответил Вепрь.

– Правильно, правильно, – прокричало несколько голосов.

– А теперь гуляйте, братья мои, пейте, скоро новое дело найдется. Жду я одного человечка, может быть, дело дельное нам предложит. А сделаем дело, радости вашей не будет предела. А я устал что-то, отдохну, пойду, – вставая, сказал Вепрь. Пир продолжался.

Северная дорога

– Дарья, Даша! – увидев ее, закричал Архип.

– Архип, ну наконец-то, – вздохнув, сказала Даша и стала ждать, когда Архип, Антип, Лука и Сазон спустятся вниз.

– Что тут у тебя, – подходя, спросил Лука.

– Вот, – сказала Даша и указала рукой на раненого дружинника.

– Так это же Савва! – удивленно воскликнул Лука.

– Кто это? – спросил Архип.

– Это дружинник самого князя, его любимчик и зовут его Савва. Видел его в Новгороде. А теперь, Архип, Антип, носилки быстро, а то не донесем. Вот выходим, князь батюшка наш как рад будет, – вздыхая, сказал Лука.

– Вот, готово. Давай, Сазон, за ноги его, за ноги, вот и все, понесли, – произнес Антип.

– Понесли, – согласился Лука и весь отряд с носилками двинулся в сторону острога.

Лебяжий острог

Савву принесли в острог и положили на стол в горнице отца Евлампия. Отец Евлампий попросил всех удалиться и позвать Ладу в помощь. Лада нагрела воды, и отец Евлампий приступил к лечению дружинника. Через два часа он вышел, потирая лоб, и произнес: «Жить будет». У Даши вся тяжесть упала с плеч. Впервые она видела такие страшные сцены, поэтому до сих пор была под очень сильным впечатлением.

– Архип, правда, мы хорошее дело сделали? – спросила Дарья.

– Да, дело богоугодное, – задумчиво ответил Архип.

– О чем воркуете, голубки, – спросил услышавший их разговор отец Евлампий.

– Да вот, о дружиннике говорим. Архип говорит, что дело сделали богоугодное, значит нам там это запишется, – сказала Даша и показала пальцем в небо.

– Конечно, запишется, а как же, Бог, он все видит. Вот дело делаешь доброе, он видит, молишься, он видит, пост соблюдаешь, он видит. И злодейство всякое он тоже видит. Когда лиходеи попадут к нему, он грехи-то им не отпустит, и попадут они в ад пламенный, и гореть вечность в нем будут, вот как, – молвил отец Евлампий.

– Дедушка, а я гореть не буду? – спросил услышавший их разговор Федька, внук Митрича.

– А ты что ж, лиходей какой, чтобы тебя Бог наказывал, – ответил Федьке отец Евлампий.

– Ну, дедушка меня наказывает? – не унимался Федька.

– То Бог, а то дедушка. Бог где? На небе. У него другие полномочия, дружок, а дедушка, он здесь, на земле. Ежели он что и делает неправильно, так на все воля божья и за грехи свои все отвечать будут. И я, и ты, и дедушка твой. Только, брат, о нас на этой земле, кто-нибудь да помолится, а лиходеев проклинать будут, и никто свечку за упокой души их не поставит. Вот так, брат. Понятно тебе? – произнес отец Евлампий.

– Понятно, дедушка, – ответил Федька.

– Ну, беги с Богом, – сказал отец Евлампий и шлепнул Федьку под зад.

– Вот бесенок, – усмехнулся Архип и посмотрел в сторону убегающего Федьки.

– Тут Сопля мне по секрету рассказал, что из лука стрелять учится, хочет, чтоб как у тебя получалось. Ты уж поучи его. Я ему обещала, – произнесла Даша.

– Обещала, подучу, но вот секреты чужие разбалтывать нельзя, правда, отец Евлампий? – спросил Архип.

– Ну, вообще-то, да, – пожал плечами отец Евлампий.

– Ну, я же знаю, что вы не расскажете, – обижено сказала Даша.

– Ладно, малая, успокойся и иди лучше Лукерье помоги, видишь с котлом корячится, – сказал отец Евлампий и указал в сторону Лукерьи.

– Да, пусть делом займется, – проворчал Архип.

– Ты мне, друг, лучше вот, что скажи, что ты думаешь про нападение на рать нашу. Кто это мог быть. Ведь не Малюта с Чахлым орудовали. Эти супротив наших ратников слабаки, – сказал отец Евлампий.

– Нет, отец Евлампий, это не Малюта, конечно. Судя по тому, что я увидел, работали профессиональные бойцы и было их много. И полегло наших ратников вчетверо больше, чем ворога. По труппам лиходеев можно подумать, что это разбойники, но очень хорошо экипированные, сытые такие. Ходят слухи, что по лесам новгородским объявился разбойник по кличке Вепрь, может это он был? – задал Архип вопрос больше себе.

– Дружинный очнется, узнаем, – молвил отец Евлампий.

– Ладно, мне шкурки надобно разложить, люди купца Харитона должны на днях пожаловать. Харитон много серебра дает за них, не то, что этот Тимофей, скряга. Дашка-то подросла уже, скоро женихаться к ней будут, надобно что-то и в приданное ей скопить. Только, вот беда, с женихами у нас не густо, а в Новгород Великий не хочу отдавать ее, боюсь, – высказал свою мысль Архип и пошел к своему дому.

Архип мыслил правильно: мужиков молодых, сильных, статных в окрестных деревнях почти не было, в остроге – только кузнец, да и то ему девка Фирса-калеки приглянулась и дело, по всей видимости, шло уже к свадьбе. И обстоятельство отсутствия жениха для Дарьи очень тревожило Архипа. За делами и заботами Архип не заметил, как наступил вечер, он умылся, потушил свечку и лег спать. В эту ночь ему снились в кошмаре искривленные лица погибших воинов, которых он вчера видел на дороге; Люди-оборотни, которые превращались в волков; страшные варяги с размалеванными лицами, которых он видел украдкой в разоренных деревнях. Его бесило то, что он не мог ничего сделать. Их было много, а он один, совсем один. Ему казалось, что они придут и заберут Дашу. И он не сможет ее защитить, это еще больше вызывало у него гнев. Потом на него бежал бородатый варяг с топором и хотел его убить. В этот момент он проснулся. На дворе уже светало. Он сполоснул потное лицо, вытерся и вышел на крыльцо. Небо было ясное, день ожидал быть теплым. Во дворе стояла коза и блеяла. Он посмотрел на нее и улыбнулся. А жизнь все же идет и в ней не все так уж и плохо, как в ночном кошмаре, – подумал он, еще раз улыбнулся и пошел будить Дашу.

Через час на ногах уже был весь отрог. Бабы суетились, готовя еду. Платон и Калаш рубили дрова, Сазон с Соплей носили из реки воду, Егор-конюх чистил лошадь, Рябой бодяжил из меда какой-то волшебный напиток с добавлением каких-то лечебных трав, Антип убирал кузню и лишь один Егорка сидел у ворот и дремал.

– Дедушка, дружинный очнулся, – бежал и кричал Федька.

– Очнулся, говоришь, ну пойдем к нему, – сказал отец Евлампий, остановив бежавшего Федьку. Когда они зашли в горницу, дружинный немного приподнялся на подушках и слезящимися глазами смотрел на вошедших. Отец Евлампий подошел к нему и потрогал голову. В этот момент в горницу вошли Архип, Даша, Антип и Лука.

– Где я, – напрягаясь, спросил Савва.

– В Лебяжьем остроге, мы тебя на дороге нашли, – ответил Евлампий. Савва прищурил глаза и стал всматриваться в присутствующих, видно узнав Луку, он произнес: «Лука, ты что ли?»

−Да Савва, это я. Поведай нам, что случилось. Вон, отец Евлампий тебя с того света вытащил. Да девочку эту поблагодари, это она тебя нашла. Еще бы чуть-чуть и душа твоя могла бы встретиться с Всевышним, – произнес Лука. Савва в знак благодарности кивну Даше.

– Что со мной? – спросил он.

– Сильно раздроблено плечо, повреждена лопатка. Повезло, удар в спину пришелся вскользь. Я думаю, что дня через два ты можешь уже подниматься с постели. А сейчас нужно хорошо есть и спать. Сон лучшее лекарство, – произнес отец Евлампий.

– Савва, поведай нам, что случилось, я был на том месте, там жуткая картина. Гора трупов. Там была жуткая бойня. Расскажи, если помнишь? – попросил Архип.

– Это были люди Вепря, слышали про такого? Шайка профессиональных наемников. Хорошие бойцы. Они выскочили внезапно, не успели мы выхватить мечи и приготовиться к битве, как несколько наших дружинников легло от стрел. В дружине было много молодых неопытных ребят. Многие растерялись. Все длилось не так долго. После не помню. Меня сбил огромной булавой какой-то громила, по-моему, они звали его Гудыма. Что с моей дружиной? – закончив рассказ, спросил Савва.

– Мы насчитали убитыми двадцать четыре ратника и еще каких-то людей, не разбойников, – сказал Антип.

– А купцы, купцы! Со мной было два купца – Радим и Неклюд, – сказал Савва.

– Купцов не было, – ответила Даша.

– Значит они взяли их в полон и будут просить за них выкуп. Нужно оповестить князя. Мы не ожидали такого большого сборища разбойников. Князю и владыке часто поступали жалобы, что небольшие группы разбойников нападали на деревни и грабили. С ижорских земель поступали сведения о варягах, которые частенько заплывали в устье Невы. Но они от берега далеко не уходили. Грабили только прибрежные деревни. У побережья озера Ильмень и вдоль Волхова, чудь распоясалась. Были случаи нападения на дорогах крестоносцев. Те, и грабили, и людей забирали для продажи в рабство. А про Вепря слухи ходили, но мы думали, что он на псковской земле лихо действует. А как у вас, спокойно? – спросил Савва, удобней усаживаясь на подушки.

– У нас тут есть разбойники, главный у них Малюта. Но их немного, может быть человек восемь или десять, – сказал Архип.

– Что ж вы его не прижмете? – спросил Савва.

– Да как его прижать-то. У нас людей толковых, смыслящих в ратном деле, по пальцам пересчитать можно, – ответил Лука.

– Это да, людей у нас мало, – подтвердил кузнец. В этот момент в горницу прибежал Сопля.

– Что тебе, окаянный? – спросил отец Евлампий.

– Там к дядьке Архипу купец пожаловал, Харитоном назвался, – выпалил Сопля.

– Пошли, – сказал Архип и пошел на выход. Сопля пошел за ним. Архип подошел к воротам, где сидел сонный Егорка.

– Чего смотришь, открывай, не слышишь, купец к нам пожаловал, – грозно сказал Архип.

– А кто его знает, купец он или разбойник, – огрызнулся Егорка.

– Хватит болтать, открывай, – строго сказал Архип и подмышку поднял Егорку.

Тот, не спеша, поплелся к воротам. Ворота открылись и в острог въехала телега, а за ней вошло человек десять людей. Архип поздоровался с Харитоном, и они пошли к дому Архипа. Там их уже ждала Дарья.

В горнице отца Евлампия остались Антип и Лука. Пока Архип ходил к купцу, Лука предложил составить послание тысяцкому, в котором сообщить ему, что Савва находится в Лебяжьем остроге. Отец Евлампий начал писать. Через полчаса послание было готово, и довольный отец Евлампий передал написанное Луке.

– Вот теперь, может быть, и поможет нам княже. Может быть, людей к Савве пришлет, – сказал Лука.

– Может и пришлет. Главное, чтобы купец добрался до Новгорода. Я понимаю, он сейчас туда собирается, – сказал Антип.

−Архип говорил, что туда. Ладно, пойду, отдам купцу послание, – сказал Лука и пошел во двор.

Архип продал Харитону меха свои, получил обещанное серебро. Купец любезно согласился взять послание и доставить его тысяцкому в Великий Новгород. Архип держал в руках мешочек серебра и как бы его взвешивал. Даша стояла рядом и смотрела на брата.

– Это тебе, приданное! – весело сказал Архип. Дашка покраснела и убежала в горницу.

Лагерь Малюты

Малюта был обычный разбойник. Он собрал небольшую группу из девяти человек и просто грабил на дорогах одиноких путников и людей, которые были явно слабее его. С купцами и, тем более, с ратниками он предпочитал не связываться. Его люди были либо смерды, либо разбойники-одиночки. Хорошими боевыми навыками они не обладали, но были молодые и здоровые лоботрясы, которые не хотели честным тяжелым трудом зарабатывать себе на жизнь. Лагерь их находился к востоку от Соснового леса, недалеко от Черной Топи. Черной Топью называли почти непроходимые болота. Множество людей сгинуло там. Из острога пройти там могли всего два человека: охотник Архип и сестра его Дарья. Он с детства водил ее туда, и она научилась там ориентироваться. Малюта со своими людьми, будучи человеком суеверным и немного трусоватым, предпочитал туда не ходить. Так вот, лагерь его ничего особенного из себя не представлял. Пару шалашей, палатка, сделанная из парусины, которую они взяли из разграбленного ими обоза, место для костра, вертел. Вооружение его людей желало быть лучшим. Но у всех было металлическое оружие. Хромой, был вооружен огромной дубиной, а Паленый – предпочитал рогатину. У четверых были копья, у остальных – плотницкие топоры. Чахлый – правая рука Малюты, был вооружен боевым топором, деревянным круглым щитом, ножом, который висел на грубом кожаном ремне и был одет в кожаные доспехи времен эпохи одиннадцатого века. Сам Малюта был вооружен железным треугольным щитом и большим обоюдоострым мечом скандинавского образца, которым очень гордился, и умел неплохо им пользоваться, за что получил уважение у своих братьев по грабежам. Тело Малюты было облачено в короткую металлическую кольчугу легкого воина пехоты, на голове был шлем кнехта, а на ремне, как и у Чахлого, висел большой боевой нож. На всю компанию было четыре лука, которые чаще всего использовались для охоты. Но охотиться они не любили. Им было проще сделать набег на деревню и отобрать у крестьян кур, гусей, увести козу или барана. Вот и сейчас им повезло, Чахлый и Паленый в соседней деревеньке украли овцу. Они решили закатить пир.

– Вот, Чахлый, удача сегодня тебе сопутствовала. А все по той причине, что я молился за тебя и просил Всевышнего, что б он послал нам такого милого барашка, который сейчас крутится на вертеле и ожидает своей бараньей участи – быть съеденным, – довольный своей репликой Малюта пошевелил палкой костер.

– Это Паленый молодец, он животное увел, я только внимание отвлекал, – ответил Чахлый Малюте.

– Впрочем, какая разница, кто эту скотину увел. Главное, она сейчас вертится на нашем костре и довольно аппетитно пахнет, – в ожидании скорой трапезы тихо сказал Малюта.

– Скоро барашек наш поджарится? – прокричал Хромой.

– Скоро, скоро, – ответил ему Чахлый.

– Можно уже снимать, по-моему, готов, – сказал Малюта.

– Давай его суда, – сказал подошедший к ним Чахлый. Они сняли барашка, разделали его и принялись с большим аппетитом есть мясо, обильно запивая его медом. Сидели недолго. Утолив голод, разбойники разошлись отдыхать. На завтра Малюта обещал дело.

Северная дорога

Купец Харитон уехал с обозом в Новгород, а в остроге мужики собрались у отца Евлампия в горнице держать совет. Дело в том, что когда нашли на Северной дороге Савву, забрать оставшиеся там доспехи и вещи не было возможным. Очень торопились и боялись, что не донесут ратника, поэтому было принято решение поутру двинуться на Северную дорогу и забрать кольчуги, которые остались на убитых, ну и все остальное, что не успели унести разбойники. Решили, что пойдут Лука, Архип, Антип-кузнец, Жук, Мотыль и Сопля. Идти решено было поутру, с восходом, чтобы к полудню успеть вернуться в острог. Идти было решено во всеоружии. Лука опоясался мечом, Архип взял лук, а на поясе его висели два охотничьих ножа, Антип взял кузнецкий большой молот, Жук и Мотыль вооружились вилами, Сопля пошел налегке. Утром все шестеро двинулись в путь. День обещал быть теплым. Весна во всю набирала обороты. Тем временем люди Малюты, оставив в лагере Чахлого и Паленого, тоже двинулись в путь. Малюта хотел разведать обстановку в двух деревнях, стоявших на берегу Волхова. Лука и его люди двигались быстро и спустя полтора часа были уже на месте.

– Да, лиходеи почти ничего не оставили, – расстроено сказал Лука.

– Кольчуги не взяли, видно торопились, а может быть не захотели связываться с покойниками, – произнес Архип.

– Оружие и шлемы забрали, окаянные. Надобно бы хоть кольчуги снять, вещи дорогие, хорошие, правда, кузнец? – обратился Лука к Антипу.

– Это да, кольчуги хорошие, мелкого плетения, – с видом знатока ответил кузнец.

– А ты, Сопля, по кустам пошарь, может быть, чего найдешь, – обратился Лука к мальчишке.

– Дядя Лука, я поищу, – крикнул Сопля и принялся рыскать по кустам. Жук и Мотыль начали снимать кольчуги с убиенных.

– Фу, вонь какая, уже начали разлагаться. Их бы похоронить по-человечески. Вон и лопата валяется, – сказал Мотыль, стягивая кольчугу с убитого дружинника.

– Пойду, яму откопаю, – сказал кузнец, взял лопату и пошел за кусты, где ползал на карачках Сопля.

– Дядя Лука, нашел! – послышался из кустов крик Сопли.

– Чего нашел, – отозвался Лука.

– Во, колотушка какая, – сказал Сопля и протянул Луке шестопер отличной выделки.

– О, хорошая вещь, – сказал Лука, повертев в руках оружие.

– Вон, в тех кустах, под корягой валялся. Видно, не заметили его, дыроголовые, – язвительно сказал Сопля.

– Видно не заметили, – прошептал Лука.

– А не нашего ли Саввы вещичка эта? – спросил Луку, подошедший Архип.

– Может быть, может быть. Вообще, такие вещицы находятся на вооружении конной княжеской дружины, – сказал Лука.

– Чего голову ломать, в острог придем да спросим Савву, – сказал Жук, стягивая кольчугу с очередного покойника. Около двух часов они снимали доспехи с убитых. Земля была мокрая и мягкая, поэтому Антип за это время успел вырыть большую яму.

– Вот здесь их и похороним, – сказал Антип, вытирая обильно струившийся пот с лица.

– Жук, Мотыль, давай, берите их и в яму кидайте, – приказал Лука. Двое названых, принялись кидать покойников в яму.

– И лиходеев тоже к ним? – спросил Жук.

– Не, этих нехристей негоже с людьми хорошими в одну яму класть, – откликнулся Архип.

– Сейчас ратных с почестью похороним, а этим потом другую могилу выроем, чтобы смраду их на земле православной не было, – пробасил Антип.

Дружинников похоронили, перекрестились на погосте и принялись поодаль рыть другую яму. Только Антип воткнул в землю лопату, как из леса, с горы, на них с громким криком побежали вооруженные люди.

Этого еще не хватало! Это Малюта со своими людьми. К бою! – прокричал Лука, и выхватил меч.

Остальные последовали его примеру и взяли оружие наизготовку. Сопля укрылся в кустах и стал наблюдать. Люди Малюты уже выбежали на дорогу.

– Что это вы тут делает, тупоголовые? – крикнул Малюта.

– Иди своей дорогой, мил человек, дай людей земле предать, – сказал вежливо Лука.

– Сначала вы поделитесь с нами этим, а потом закапывайте, кого хотите, хоть сами себя закопайте, – рассмеявшись, сказал Малюта и показал пальцем на кольчуги, снятые с убитых ратников.

– Это почему ж мы должны с тобой делиться, кто ты такой на земле этой? Князь? А может Бог? – поинтересовался Лука.

– А сейчас узнаешь, ежели ты такой любопытный, – крикнул Малюта и жестом приказал своим людям атаковать Луку и остальных жителей острога.

Началась драка. С Малютой было еще восемь человек. Кроме Малюты, как описывалось ранее, все вооружены были плохо и не имели нужной боевой подготовки, но все были молоды и агрессивны. Лука с мечом отражал атаку трех нападавших злодеев, Жук сцепился с Хромым. Хромой пытался огреть Жука дубиной, но Жук успешно отбивался от него вилами и успел даже порвать злодею рубаху. Мотыль активно наступал с вилами на еще одного разбойника, вооруженного плотницким топором. Разбойник активно отбивался, но отступал. Архип успел на смерть своим луком скосить оного из нападавших злодеев, потом выхватил два своих охотничьих ножа и кинулся в гущу сражения. Ему достались двое. Антип, как мельница, крутил своей кувалдой, пытаясь достать Малюту и еще одного разбойника.

−Ах ты, дьявольская бестия, – крикнул Лука и пронзил мечом одного из разбойников. Тот замертво рухнул, как подкошенный.

– Скурата, заходи справа, – кричал Малюта, агрессивно наступая на Антипа.

Антип не оставлял свои позиции и яростно обрушал свою кувалду на нападавших врагов. Тем пока удавалось успешно от нее уклоняться. Жук, увлекшись атакой и потеряв всякую осторожность, завалился вперед и пропустил увесистый удар по спине дубиной. От удара он потерял сознание и рухнул на землю. Хромой перекинулся помогать разбойнику, который атаковал Мотыля. Мотылю пришлось тяжко. Он был не из робкого десятка, но в ратном деле понимал мало, поэтому удары его были бессистемны. Он отступал, но держался. Тем временем, Архип, ловко уклоняясь от ударов разбойников, успел одного легко ранить в руку. Воспользовавшись замешательством и уклонившись от очередного удара, Архип с силой всадил два своих ножа одному из разбойников прямо в грудь. Тот рухнул замертво. Мотылю уже успели рассечь плечо. Он был уже не молод и быстро терял силы. Тем временем Антипу удалось своим молотом вскользь достать в плечо Малюту; тот присел, корчась от боли. Антип, видя бедственное положение Мотыля, кинулся к нему на помощь. Лука лихо орудовал мечом, успел легко ранить еще одного из нападавших, но, атакуя, он споткнулся о корень и упал вперед прямо на противника. Воспользовавшись этим, разбойник хотел всадить ему в спину копье и уже занес его над Лукой, но в этот момент из кустов выбежал Сопля, все время наблюдавший за битвой, и шестопером, найденным в кустах, огрел разбойника, пытавшегося заколоть Луку. Тот взвыл от боли и отступил, а Лука успел подняться с земли. Мотыль был еще раз ранен, не очень серьезно, но силы покинули его, и он упал. Двое из отряда Малюты были мертвы, трое, включая Малюту, получили легкие ранения. Отряд Луки потерял двоих ранеными. Ситуация была не в пользу отряда Луки. Трое против пятерых несмотря на то, что трое из отряда Малюты были ранены, но они могли в руках держать оружие.

– Надобно отходить, черт с этими кольчугами, люди дороже, – крикнул Лука и обратился к Архипу, – Архип, бери лук, я прикрою, отступать будем.

Лука переместился вправо, закрывая Архипа. Архип кинулся в сторону, где лежал его лук.

– Все, Малюта, давай закончим это недоразумение, мы уходим, – крикнул Лука, яростно отбиваясь от ударов.

Малюта, увидев направленный на него лук, приказал своим людям отступить. Лука и Антип, прикрываемые Архипом, подняв Жука и Мотыля, стали отходить к лесу. Сопля выскочил из кустов и стал помогать Луке вести Жука. Вскоре, они скрылись в лесу, а люди Малюты стали собирать кольчуги.

– Интересно, кто это их так, – сказал Малюта, держась за отбитое плечо и показывая кивком головы на убитых людей Вепря, которых не успели похоронить.

– Да кто их знает. Лучше давай наших закопаем. И вообще, зря мы их отпустили, нужно было разделаться с ними. Надоели они мне порядком, – сказал Скурата.

– Никуда они от нас не денутся, вот немного оружием разживемся и пойдем, разорим их острог. Негоже нам под открытым небом жить. У них в остроге четыре калеки. Бойцов-то всего этих трое: Лука, Архип, да этот кузнец-здоровяк. Есть там еще пару мужиков, да ратный один молодой, но эти недотепы, мы с ними легко сладим, – сказал Малюта, потирая плечо.

– А может быть к нам еще кто прибьется? – спросил Хромой.

– Может и прибьется, тогда еще проще их одолеть будет, – ответил Малюта.

– Оп-па! Сабелька! Сменю-ка я свой никчемный топорик на эту чудную штучку, – воскликнул Скурата, вытаскивая из-под убитого воина Вепря изогнутую большую саблю.

– Басурманская вещь, – деловито сказал Малюта.

– А больше нет, – спросил Хромой.

– Больше нет, эту, наверно, не увидели, она под трупом лежала. Я только увидел краешек рукояти. Посмотри, может быть, найдешь чего-нибудь, под другими покойничками, – предложил Скурата.

Хромой перевернул всех и нашел хороший большой боевой нож, какими пользовались датские варяги. Больше ничего полезного они не нашли, взяли кольчуги и пошли к себе в лагерь. А Малюту не покидала мысль о том, кто до них мог устроить такое грандиозное побоище на Северной дороге.

– Сходили в деревеньку, – с иронией молвил Хромой.

– Думаю, сегодня мы туда не дойдем. Нужно в лагерь идти. Теперь у всех будет защита хорошая, а что останется, так на серебро в городе поменять можно, – сказал Скурата.

– В городе, говоришь? В городе тебя на первом же столбу и повесят, – рассмеялся Малюта.

– Это точно, – поддержал Малюту Хромой.

– Ладно, уже полдень, наверно, гляди, как солнце печет. К обеду, глядишь, и до лагеря дойдем, коли болтать поменьше будем. Они вошли в густой хвойный лес и отправились в сторону Черной Топи.

Лебяжий острог

Прошло три дня после произошедших событий на Северной дороге. Раненых Жука и Мотыля принесли в острог, и отец Евлампий с помощью Дарьи и бабки Авдотьи по мере своих сил стал лечить этих бедолаг. Мотыль уже встал на ноги, а Жук еще валялся на лежаке, но был в сознании и чувствовал себя намного лучше, чем в первый день. Савва, как и обещал отец Евлампий, уже встал на ноги, но был еще слаб. Шестопер, который Сопля нашел в кустах и с помощью которого так удачно спас жизнь Луке, оказался Саввы. Савва сердечно поблагодарил мальчишку и пообещал ему научить его драться, как настоящий дружинник. Кузнец уже на следующий день после описанных событий приступил к своей работе. Дарья хлопотала возле раненых, а Архип, с Платоном, Калашом и мальчишкой Лопухом два дня как ходили на охоту. Им удалось подстрелить молодого лося, которого они освежевали на месте, а потом с помощью Сазона, Зозули, Федора и Сопли перенесли в острог. Часть его пошло на застолье, остальное на засол. Соль в то время была очень ценным продуктом и была на вес серебра, поэтому ее берегли и экономили. Жители острога ездили за ней в Великий Новгород и в Ладогу, обменивая ее на меха, мед, кузнечные и гончарные изделия. Еще охотникам удалось подстрелить десяток уток, которые уже начали гнездиться на Белом озере. Муки в остроге было еще много, так что на ближайшее время проблем у жителей не было. Нет, проблемы, конечно, были, но они больше касались безопасности. И, в первую очередь, они беспокоили Луку.

– Эй, Архип, как охота? Никого в лесу не встретили? – сразу два вопроса задал Лука.

– Охота нормально прошла, лося завалили, уток немного. А вот чужаков не видел. Единственное, что могу сказать, недалеко от Черной Топи стоянка чья-то была, людей было много, ели что-то, а потом видно свернулись и пошли, наверно, к селениям, что расположены по эту сторону Волхова, – ответил Архип.

– Почему так думаешь? – спросил Лука.

– Следы. Немного прошел и следы видел, – ответил Архип.

– Что думаешь по этому поводу? Кто это может быть? – спросил Лука.

– Думаю, какие-то вояки были. Ветки обрезаны очень острым ножом, на земле след от кольчуги видел, да еще куча мелких примет, – сказал Архип.

– Плохо это. Беспокойно на душе как-то. Проследить бы за ними, чего доброго, дел лихих в округе натворят, – тихо произнес Лука.

– Можно. Дела справил, можно и следопытом побыть. В полдень отправлюсь, – сказал Архип.

– Возьми кого-нибудь с собой, чтобы весть дурную успел принести, ежели что неладно будет, – сказал Лука.

– Соплю возьму. Давно со мной просится, а по дороге немного подучу его делу охочему. Да и отличился он давеча. Лука, кабы ни он, не болтать бы тебе со мной сейчас, – ухмыльнувшись, промолвил Архип.

– Это да! Да хранит его Господь. Да, ежели б не он, то меня уже бы черви ели, – сказал Лука и перекрестился.

– Ладно, пойду собираться, – сказал Архип и пошел искать Соплю.

– С Богом, – прошептал Лука. В этот момент, к нему подошел Савва.

– Куда он? – спросил Савва, краем уха слышавший конец разговора.

– Ходишь тихо, как лиса, – не ответив на вопрос сказал Лука.

– Учили, иногда может жизнь спасти, – ответил Савва.

– Аааа, – протянул Лука.

– Так куда он собрался? – повторил вопрос Савва.

– Говорит, стоянку видел людей лихих, недалеко от Черной Топи, хочет проверить, – ответил Лука.

– Черная Топь? – сказал Савва, удивленно посмотрев, на Луку.

– Гиблое место. Сколько людей там сгинуло. Непроходимые места. Только Архипка да Дашка-сестра его проходы там знают. Остальные ходить туда боятся. А Черная Топь называется, потому что болота черные и вода там пузырится. Сам не видел, но люди сказывают, – сказал Лука.

– Как думаешь, купец добрался до Новгорода? – спросил Савва.

– Думаю, что еще вчера, ежели чего в дороге не приключилось, – ответил Лука.

– Будем надеяться. Князь этот разбой без внимания не оставит, людей ратных пришлет, чтобы разобрались, порядок навели, – сказал Савва.

– Княже наш справедлив, думаю, пришлет людей, – согласился Лука.

Они долго разговаривали на разные темы. Савва вспоминал о походе, в котором он участвовал с князем Александром, поведал Луке о подвигах ратных его товарищей. Рассказал о Сбыславе Якуновиче, Ратмире и Якове Полочанине – верных и преданных друзьях Александра. О склоках боярских. О рыцарях ливонских и их злодеяниях. О Европе, где людей на кострах жгут, да на дыбах пытают. Он слушал молча и впитывал каждое слово. Дюже интересно было ему. От жителей острога такого не услышишь. Беседу прервал подошедший к ним Рябой.

– Дружинный, медку испить не желаешь, – предложил он и протянул Савве жбан с медовухой. Савва принял угощение и отхлебнул.

– Хорош медок у тебя, крепок, – похвалил Савва Рябого и протянул жбан ему обратно.

– Пчелы хорошие, медок на славу, – ответил обрадованный похвальбой Рябой.

– Рябой в пчелах толк знает, его мед даже владыке шлем. Владыка нам благодарность слал, – гордо сказал Лука. Рябой поклонился Луке и дружиннику и ушел. Тут подбежал Федька, внук Авдотьи.

– Дядя Савва, а меня булавой бить научишь? А то бабка с дедом меня только письму учат. Говорят: «учись, Федька, может быть, человеком станешь».

– Правильно говорят. А булавой бить научу, когда время твое придет, – сказал Савва.

– А когда это время придет? – не унимался Федька.

– Когда будешь большой, как кузнец Антип, тогда и придет, – ответил Савва.

– Да разве ж я буду таким огромным, как дядька Антип? Вон сколько людей, а все его меньше, – разочарованно сказал Федька.

– Будешь, будешь, – убедительно промолвил Савва.

– А теперь беги, дай поговорить нам, – молвил Лука.

Федька побежал к вышедшей из дома Ладе. Та несла пирожки, накрытые рушником. Федьке удалось один у нее выпросить. Лада подошла к Савве и Луке и тоже угостила их пирожками.

– И все же хорошо у вас здесь. Хочешь тебе медовуха, хочешь – пирожки. А летом, хочешь в лес, хочешь на реку, – мечтательно сказал Савва.

– Это, конечно, так. Только людей лихих развелось много, никакого житья нет от них, – ответил Лука.

−Не печалься, князь Александр наведет здесь порядок. Верь мне, все будет хорошо. Пойду-ка я пройдусь немного, а то кровь в жилах вся застоялась, пока лежал я, – сказал Савва и пошел к людям у костра.

– А я помолюсь пойду, – прошептал Лука и пошел к отцу Евлампию.

Острог жил обычной жизнью. Каждый занимался своим делом. Архип и Сопля вышли из острога. Их никто не увидел, кроме вечно сонного Егорки. Выходя, они перекрестились.

Господин Великий Новгород. Княжеские палаты

Чтобы понять, какие мысли терзали Александра и его сторонников, окунемся немного в историю происходящих до этого времени событий. В 1198 году от рождества Христова немецкие рыцари-крестоносцы, завоевав земли поморских славян, начали агрессию против балтских племен пруссов, литов, латов, жмуди и других народов, живших на восточном и южном побережье Балтийского моря. В 1201 году, захватив значительную территорию Прибалтики в устье Западной Двины, крестоносцы основали город Ригу, который стал главным духовным и военно-административным центром крестоносцев в этом регионе. Чуть позже, в 1202 году, епископом Альбертом здесь был основан новый духовно-рыцарский Орден Меченосцев, который позже, с благословения папы римского Иннокентия четвертого, продолжил завоевательную политику. Орден оккупировал всю территорию Центральной и Северной Прибалтики, населенную латами и эстами. Эта ситуация создала реальную угрозу Великому Новгороду и Пскову. Суздальско-Новгородский князь Ярослав Всеволодович, отец Александра, пошел походом против меченосцев и нанес им сокрушительное поражение у города Юрьева. Тогда еще малолетний Александр участвовал в походе с отцом. Ряд некоторых побед над меченосцами побудил папу римского Григория девятого и германского императора Фридриха второго объединить в 1237 году Тевтонский Орден и Орден Меченосцев. Орден стал называться Ливонским. В конце тридцатых годов активизировали свою захватническую политику шведы. В первую очередь их интересовал Великий Новгород и крупный торгово-ремесленный город Ладога. Все эти события очень настораживали князя Александра, и он собрал своих лучших и преданных людей держать военный совет.

– Князь, каждый день жалобы поступают от купцов да людей посадских. Люди лихие продыху не дают, крестоносцы на землях новгородских бесчинствуют. Грабят купцов, разрушают и жгут деревни. Что-то надобно делать, а то народ совсем осерчает, – сказал Яков Полочанин.

– Яков прав, княже, недоволен народ, да и у бояр смута. Есть предположение, что подстрекают людей отдаться во власть ливонцам да веру их поганую принять, – поддержал Якова Сбыслав Якунович.

– А ты что скажешь, Гаврило Олексич, – обратился князь к своему учителю.

– А что сказать, правы они. Я так скажу, вот только вестей от Саввы дождемся, прикинем, что на самом деле творится, и действовать начнем. А то купцы-то и приукрасить могут, а бояре в Новгороде всегда между собой собачились и при батюшке твоем Ярославе. А смуту выявлять будем и пресекать на корню, – твердым голосом ответил князю Гаврило Олексич.

– Хорошо, будем ждать новостей от Саввы. А ты, Гаврило Олексич, за боярином Трифоном пригляди, не нравится мне он, уж больно какой-то он скользкий, – сказал князь и в этот момент к нему вошел Миша Новгородец, человек княжий.

– Князь, извини, что прервал. Тут к тебе купец один, Харитоном кличут, просится, говорит, что новости у него от Саввы имеются, – выпалил Миша.

– Так веди его скорее, а то заждались мы, – молвил князь.

В палаты вошел купец Харитон, князю поклонился, осмотрелся.

– Вели слово молвить, княже, с весточкой я от слуги твоего верного, Саввы, – дрожащим голосом сказал Харитон и протянут ему свиток, который написал отец Евлампий. Князь внимательно стал читать послание.

– Плохи новости, братья. Ранен Савва, напали на них разбойники лесные, да не простые. Объявился в землях новгородских разбойник, кличет себя Вепрем и людей у него много. Здесь написано, что человек шестьдесят, да не просто лиходеи, а подготовленные вояки, бывшие наемники. Ты скажи, купец, как там Савва