Аномальный наследник. Финал
Глава 1
За несколько минут до самоубийства бывшего Первого Вице-Канцлера Российской Империи, Дмитрия Александровича Годунова.
Полноватый мужчина в кафтане стоял на крыльце избы, богато украшенной искусной резьбой, и загадочно улыбаясь, поглаживал окладистую бороду. Взгляд его был направлен в сторону видневшихся в отдалении стен Московского Кремля.
– Во славу императора Архея Александрита! – голосом великого князя Тверского Андрея Михайловича Оболенского выкрикнули динамики новенького телефона, который лежал на огромной ладони мужчины.
Из кармана кафтана мужчина достал другой телефон – кнопочный с монохромным дисплеем и зажал кнопку быстрого вызова.
– Пора, – спокойно произнёс мужчина, как только ему ответили.
– Есть, Никанор Петрович, – решительно ответили динамики телефона главе боярского рода Орликовых.
Никанор Петрович уверенно зашагал к калитке своего забора. Несколько человек в чёрных одеждах с гербом его рода бесшумно следовали за своим господином.
– Никанор Петрович, куда это вы так поздно? – как только Орликов вышел за пределы своей усадьбы, к нему подошёл неприметный мужчина в котелке и коричневом плаще. Всё это время он сидел в серой машине, припаркованной неподалёку.
– А это имеет значение? – улыбнулся в лицо майору Дружины-хранителей Орликов.
– Я настоятельно рекомендую вам вернуться в дом и насладиться этой дивной ночью в тишине и спокойствии, – майор вернул боярину улыбку.
– Брось, Миша, – вздохнул Орликов и хлопнул по плечу своего старого знакомого. – У тебя нет никакого права меня задерживать.
– Пока что да, – серьёзным тоном ответил дружинник-хранителей, – но в зависимости от ваших действий вас могут объявить предателем. Прошу вас, одумайтесь!
– Предателем? – хмыкнул Орликов. – Кто? Узурпатор? Я, глава боярского рода Орликовых, считаю своим священным долгом оказать всестороннюю поддержку Отцу Императора в построении благополучия второй империи! Таково моё решение! И если тебе его мало, подумай вот о чём… Я – Гуру, Миша. И сейчас в столице не найдётся другого свободного Гуру, чтобы мне помешать.
Орликов хмыкнул и, полыхнув покровом жи́вы, прошёл мимо опешившего майора. Остановившись, глянул через плечо:
– Твой дед верой и правдой служил моему, когда тот был генерал-губернатором Москвы… Не забывай об этом, Миша. Времена вновь поменялись… Ни я, ни Отец Императора, ни другие наши союзники не забудем тех, кто нам помог. Тех, кто встал на путь справедливости, чтобы свергнуть узурпатора. Подумай, кому ты служишь, Миша? Узурпатору с громкой фамилией? Или правде?
Майор Дружины-Хранителей отчётливо слышал, как со всех сторон доносится рёв моторов. Десятки машин выехали на дорогу, спугнув тишину этой ночи.
Одна из машин остановилась возле тротуара рядом с Орликовым, дверь открылась, Никанор Петрович начал садиться…
– Пожалуйста, подождите! – поддавшись порыву, выкрикнул майор. – Куда вы, Никанор Петрович?
Орликов окинул его уверенным взглядом и громко хмыкнул:
– Я уже сказал. Оказывать поддержку Отцу Императора. А заодно и вернуть то, что по праву принадлежит моему роду!
Он сел в машину, и та плавно тронулась с места.
«Вернуть своё? – вертелось в голове майора. – К Демидовым?! Тогда…»
Мысли метались в голове дружинника-хранителя. Сперва это выступление Александритов, запустившееся само собой на телефоне. Теперь вот это… И слова о том, что сейчас в столице нет других свободных Гуру…
«Всё взаправду! – опешил дружинник. – Переворот уже идёт! В Москве! Невероятно! Они всё-таки смогли пробраться так далеко! И… судя по всему, имеют большие шансы свергнуть Канцлера!»
Дружинник-хранитель напряжённо цокнул языком.
– Подумай, кому ты служишь, – пробормотал он себе под нос, повторяя слова Орликова. – Эх… знали бы вы, Никанор Петрович, как часто за последнее время мы задавались этим вопросом.
Хмыкнув, он достал телефон, чтобы сделать пару важных звонков.
* * *
За минуту до самоубийства бывшего Первого Вице-Канцлера Российской Империи, Дмитрия Александровича Годунова.
Территория Московского Кремля.
Вскинув руки, боярин Георгий Данилович Малосильный – генерал-лейтенант и Гуру великого княжества Тверского, возвёл толстую каменную стену, которую сразу же начало трясти от врезающихся в неё огненных шаров и молний.
– Вот, гады! – прорычал Малосильный. – Напористые.
– Ага, – услышал он в наушниках голос боярина Дениса Валентиновича Борского – Гуру из великого княжества Казанского.
«Тьфу! – про себя выругался Малосильный. – Опять динамики шлемофона выключить забыл».
Группа, десантировавшаяся с борта «Крыла Ястреба», была облачена в космодоспехи. Благодаря этому чуду техники высокоранговые бойцы могли эффектно атаковать противника ещё в воздухе, почти не задумываясь о защите тела при приземлении. Опытные Гуру успели оценить все прелести новейших технических разработок, но…
«По старинке как-то проще», – то и дело думал Малосильный.
Хекнув, Тверской Гуру влил всю сконцентрированную жи́ву в каменный щит и, точно ковш бульдозера, направил его вперёд, расчищая перед собой путь.
Сам же взмыл в воздух. В космодоспехе он двигался довольно проворно и быстро для того, кто ворчит и вздыхает, не желая принимать новейшие достижения современной инженерии.
Оказавшись в воздухе, Гуру из Твери бросил взгляд в сторону первого (внутреннего) кольца кремлёвских стен. Туда, где сейчас должен сражаться его господин и старший сын господина.
«Как вы там?..» – махнула хвостом тревожная мысль в голове Малосильного. Правда, её тут же отогнали более требовательные мысли – с земли в Гуру, широко распахнув крылья, летел огромный огненный феникс.
Ускорившись, Малосильный ушёл с линии атаки, но феникс продолжил его преследовать. Заложив вираж, Тверской Гуру устремился вниз на своего огненного противника.
Вдали раздался взрыв.
Бровь Малосильного удивлённо приподнялась, однако опытный Гуру не прервал своей атаки – уж очень хороший выдался момент.
Однако в голове тревожные мысли побежали на новый круг.
«Это ведь там, да? Что-то случилось… Что-то явно пошло не по плану! Проклятье! Хотел бы я сражаться бок о бок с ними! И почему они выбрали князя Новочеркасского с Лютневым?»
Не замечая, что начал заводиться, Гуру из Твери на огромной скорости атаковал своего противника громадными – каждый диаметром с метр – каменными кулаками. «Земля» – медленный атрибут, но космодоспех нивелирует разницу в скорости с другими атрибутами.
– Не отвлекаться, молодёжь! – по ушам Малосильного через динамики шлемофона ударил сиплый голос. – Они сами справятся! У нас свой бой!
Тверской генерал про себя усмехнулся. Кроме него самого, кто-то ещё явно хотел броситься на помощь своему Господину.
«Наверно, Енисейские. Они совсем безбашенные», – думал про себя Малосильный.
И если бы не командир группы – великий княжич Киевский – Гуру и двоюродный брат нынешнего князя, эти безбашенные бы нарушили строй.
«И всё-таки, что же там происходит? За первой стеной?» – снова подумал Малосильный, мощным ударом гигантской каменной перчатки отправив в полёт противника.
* * *
Великий князь Тверской Андрей Михайлович Оболенский устало захрипел и поморщился. Взрыв был знатный. В ушах до сих пор звенело.
– Где вы… Ваше Высочество? – пробормотал бывший слуга принца Аскольда, силясь разглядеть хоть что-то через густой дым. Визоры шлема в тот момент не работали – космодоспех после удара взрывной волной экстренно перезапускал часть своих систем.
– Спа… сибо… вам… – за спиной великого князя Тверского послышался усталый, еле живой голос.
Андрей Оболенский бросил быстрый взгляд через плечо. Используя артефакт «Щит времён», великому князю удалось спасти всех пятерых бойцов Годуновых, которые оказались позади него. Эти люди ещё толком не пришли в себя после активации «Печени аспида» собственным господином, как последовал мощный взрыв…
– Не стоит. Мы не убийцы. За нами правда, – отрывисто произнёс он.
Космо-Алиса в его доспехе сообщила, что рация снова активна.
– Аскольд! Арвин! Ярый! Ответьте! – тут же выпалил великий князь, вертя головой по сторонам. – Форкх дери этот дым! Сарниты его во все щели! Дорговых шлюх ему в койку!
– Э-э! Полегче, старина! Эка тебя понесло! Давненько я не слышал от тебя настолько цветистых выражений, – рассмеялся шлемофон голосом Арвина.
– Вы живы? Аскольда видите?
– Жив… Артефакты – чудо. А его… Сейчас и ты его увидишь.
Не успел Андрей Оболенский осознать услышанное, как внезапно ощутил, что в его груди разливается тепло. Сила духа, вера в победу, твёрдая уверенность в том, что все твои дела обречены на успех, вышибли из груди поселившуюся в ней тревогу.
А в следующий миг где-то близко застрекотали молнии.
Мощные золотые молнии разлетелись по полянке, разогнав дым.
И тогда великий князь Тверской увидел его. Своего господина из прошлой жизни. И… теперь уже господина в этой.
Князя-регента. Отца Императора. Его Высочество Аскольда Александрита!
Аскольд в дырявом опалённом космодоспехе медленно расправлял спину, пока не встал в полный рост. Взъерошенные волосы были тёмными от сажи, лицо грязное, но…
Эти детали ничуть не умаляли величественную стать того, кто рождён править целой планетой.
– Мой принц… – одними губами прошептал Андрей Оболенский не в силах оторвать глаз от этого завораживающего зрелища.
А в следующий миг его сердце сжалось.
– Нет!!! – закричал он, срываясь с места.
Но он понимал, что не успеет помочь Его Высочеству – не только космодоспех, но и тело пострадало от недавнего взрыва. Требуется больше времени, чтобы прийти в себя, чтобы вернуть привычную скорость и силу…
А сейчас остаётся лишь смотреть, как Гуру в обгорелом пиджаке и с сожжёнными волосами, яростно рыча, летит на Аскольда.
Оболенский узнал младшего брата Канцлера – Гуру Всеволода Борисовича Годунова. Тот высоко подпрыгнул, и правая рука его превратилась в страшную огненную когтистую лапу.
Враг желал прикончить принца Аскольда. Ещё мгновенье, он до него дотянется, и…
Рука в почерневшей от копоти космоперчатке пробила грудь Годунова, точно нож.
– Кха! – кашлянул кровью на траву поверженный Гуру и закатил глаза. Он умер мгновенно, так и не упав на траву, а повиснув на сильной руке Аскольда, будто на крюке.
Повернув голову к Андрею Оболенскому, Аскольд устало улыбнулся:
– Всё в порядке, – проговорил он. – Не нужно так волноваться.
А затем резко дёрнул рукой, «стряхнув» с неё труп Годунова.
Дым к тому времени совсем рассеялся над полянкой, и стало прекрасно видно людей. Кто-то без чувств валялся на земле. Кто-то полулежал, не в силах встать на ноги, но и не отводя глаз от Аскольда. Единицы держались на ногах, но не особенно уверенно. Тот же Ярый пошатывался, будто пьяный моряк. И это несмотря на то, что у него был защитный артефакт да и находился Мастер Лютнев дальше прочих от эпицентра взрыва.
Хм… Один из трёх Гуру – вассал Годуновых, Аркадий Савинов всё ещё жив! Но, кажется, пока не планирует нападать.
«Принц Аскольд тоже его заметил!»
– Господа!!! Нам незачем сражаться! – прогремел голос Отца Императора, усиленный Аурой Александритов и динамиками шлема. Каким-то чудом они продолжали работать, хотя от шлема Аскольда сейчас осталось едва ли двадцать процентов поверхности – небольшая пластина, прикрывающая левое ухо и рот до середины.
Аскольд обвёл взглядом бойцов Годуновых, пытаясь понять их реакцию. Затем тяжело вздохнул и произнёс:
– Мне сообщили, что недавно в интернете выложили ролик, в котором Дмитрий Годунов, – он бросил небрежный взгляд на кровавое месиво, которое совсем недавно было наследником боярского рода Хранителей, – на фоне мёртвой Маргариты Рюрикович обвиняет своего отца в предательском убийстве последней носительницы фамилии Рюрикович, развале устоев империи и трусливом бегстве из Москвы. Ну а позже, Дмитрий, наплевав на ваши жизни, использовал сначала «Печень Аспида», а затем и «Приветствие Чернобога». Из-за этого взрыва вы все могли погибнуть. Если бы мои товарищи вас не защитили. Вы выполнили свой долг перед прошлыми господами – Годуновыми. А теперь выполните свой долг перед Родиной! Снимите покров и сдавайтесь! Нам незачем сражаться с вами! Лучше вместе послужим на благо нашей Империи!
Мельком глянув на остальных, Аскольд Александрит вперился взглядом в единственного оставшегося в живых на этом поле боя вражеского Гуру.
– Пока род Годуновых живёт, я не оставлю его и не стану служить другому Господину, – тихо, но твёрдо проговорил Аркадий Савинов. – Но моя смерть сейчас не принесёт пользы Годуновым. Однако если я продолжу сражаться, могу забрать с собой жизнь кого-нибудь из вас.
Его глаза хищно сверкнули. Несмотря на тяжёлый бой и мощный взрыв артефакта «Приветствие Чернобога», активирующегося со смертью носителя, Аркадий Савинов всё ещё был готов сражаться.
– Не буду спорить, – кивнул Аскольд. – Но?
– Пообещайте, что вы сохраните жизни всем пленным и их семьям. И что не станете слепо убивать Годуновых. Тех, кто в самом деле вам враг, здесь больше не осталось.
– Бездумно мы никого убивать не будем, – сухо произнёс Аскольд.
Несколько секунд эти двое смотрели друг другу в глаза, а затем Савинов выдохнул, опустил голову и протянул руки, предлагая надеть ему кандалы.
Битва за Московский Кремль на этом участке завершилась.
«Мы победили? Без Канцлера, его наследника и Всеволода никто не сможет серьёзно противостоять нам?» – Андрей Оболенский удивлённо посмотрел вокруг. Вдали ещё слышались отзвуки боя, и бывший слуга планетарного принца опасался спугнуть удачу, вслух объявив победу сейчас.
– Да!!! – громко закричал Арвин, вскинув к небу кулак. – Победа!!! Да здравствует Его Величество Архей Александрит и Его Высочество князь-регент Аскольд Александрит! Слава Александритам!!! Ну, Отец Императора, пришла пора водрузить наш флаг над Кремлём!
Глава 2
Спустя час после активации второго уровня «Триединства» и начала штурма Московского Кремля.
В главной гостиной усадьбы княжеского рода Александритов собралась целая толпа: Княгиня-регент с малолетним императором всероссийским на руках, бывшая вдовствующая императрица, ныне в узком кругу известная как «Бабушка императора», чета дворян Никитиных с сынишкой Владимиром Вадимовичем, Борис и Глеб Сидоровы и ворчливая целительница Вероника Ладина, недовольная тем, что осталась со всеми в Енисейске.
Вся эта огромная семья смотрела на широкий экран телевизора. Включён был канал «Жёлтый Зимородок», принадлежавший боярам Галицким. Ещё совсем недавно этот телевизионный канал пребывал на вторых ролях, теряясь за популярностью ведущих каналов, принадлежащих Годуновым, Изморзским, Юсуповым, Демидовым и им подобным. Однако после того как примерно одиннадцать месяцев назад на «Жёлтом Зимородке» показали запись речи Елизаветы Александровны Рюрикович, где она объявила Софью Троекурову своей законной дочерью, этот канал получил невиданную доселе популярность. Хотя, как поговаривают, проблем от людей Канцлера из-за стремления демонстрировать новости на грани дозволенного, Галицкие получили немало.
Но их страдания были вознаграждены.
Ведь сейчас именно на их канале шла прямая трансляция, собравшая у экранов телевизоров больше половины жителей империи.
– Дамы и Господа! Судари и Сударыни! С вами Мира Вердер! – быстро заговорила на экране темноволосая девушка в сером деловом костюме с нашитыми на груди гербом рода Галицких, похожей на него эмблемой канала – жёлтым зимородком, и гербом Российской империи – двуглавым орлом.
– Мы ведём прямой репортаж из Московского Кремля! Как нам стало недавно известно, боярский род, некогда именуемый «Родом Хранителей», низложен! Узурпаторы и цареубийцы, на руках которых кровь всех четырёх членов императорской семьи, свержены! И теперь над Московским Кремлём возвышается новый флаг! Флаг императорского рода Александрит, который лично водрузил туда Отец Его Величества Императора Архея Александрита, Его Высочество князь-регент Аскольд Александрит!
Картинка на экране сменилась, и зрители увидели, как в утреннем небе пять космодесантников без шлемов замерли в воздухе возле флагштока, расположенного на самой узнаваемой башне Кремля. Той, что с курантами. Так как часы бьют каждый час, издавая громоподобный звон, эту башню назвали «Башней Перуна».
– Очень символично, – изрекла бабушка императора. – Аскольд хорошо смотрится на фоне башни, названной в честь своего прародителя. Эм? Почему вы такие напряжённые? Соня? Что-то случилось?
– Бой был тяжёлым, – за княгиню ответил Вадим. – Господин в другом доспехе. А ведь он хотел поднимать флаг, облачившись в золото.
– Белоснежный тоже хорошо смотрится, – нисколько не расстроилась бывшая императрица. – Полно вам беспокоиться! Посмотрите на его лицо. Сильное, уверенное! Даже если ему пришлось там изо всех сил напрягаться, он явно справился со всеми трудностями. А это главное!
– Уа-а! – поддержал бабулю новоявленный император.
Взглянув на него и на мать, Соня тепло улыбнулась. А затем снова перевела взгляд на экран телевизора. Все космодесантники были без шлемов, чтобы зрители могли разглядеть их лица, а непосвящённые узнать в них представителей разных княжеств.
Лишь мельком взглянув на остальных космодесантников, княгиня Енисейская сосредоточила свой взгляд на муже.
– А здорово флаг смотрится! – радостно произнёс Борис, глядя, как герб рода Александрит, вышитый на огромном полотне, колышется на ветру.
– Да… – мечтательно протянул Глеб. – Там ему самое место.
– Там ему место! Там! – неожиданно взорвалась Вероника Ладина. – А вот моё место – рядом с господином! А не с вами!
– Твоё место быть там, где тебе скажет твой господин, деточка, – бросив на неё косой взгляд, проговорила бывшая императрица. – Раз он хочет, чтобы ты была здесь – будь.
Ладина явно была готова продолжать спор, но ничего сказать не успела – картинка на экране вновь сменилась и завладела её вниманием.
Показывали Московские улочки, которые, несмотря на очень раннее утро, были под завязку заполнены людьми. Особо активные поднимали над головами плакаты и громко скандировали:
– Во славу Александритов!
– Смерть Годуновым!
– Да здравствует Архей Первый!
– Князь Аскольд – законный регент!
– Софья Александрит – наследница Рюрика.
За кадром послышался голос Миры Вердер:
– По всей стране сейчас происходит то же самое! Люди выходят на улицы, несмотря на время суток! Жители искренне желают выразить свою поддержку новому императорскому роду! Ведь Александриты – прямые наследники Рюриковичей!
С минуту по телевизору показывали людей, скандирующих лозунги. Картинки менялись. Где-то на фоне было ранее утро. Где-то солнце было уже в зените.
А затем оператор вновь крупным планом показал Миру Вердер, за её спиной возвышалась «Башня Перуна».
– Дамы и Господа, Судари и Сударыни, только что прямо на ваших глазах над Московским Кремлём был поднят флаг нового императорского рода! А теперь у вас есть уникальная возможность услышать речь его Высочества Отца Императора Аскольда Александрита.
Фокус камеры чуть сместился, и рядом с Мирой Вердер появилась могучая фигура в тяжёлых космодоспехах.
– Вспоминается школьный турнир, да? – улыбнулась Мари. – Тогда эта женщина тоже у Аскольда брала интервью.
– Тогда она брала интервью у школьника-простолюдина, а теперь у Отца Императора, князя, – хмыкнула бывшая императрица. – Стремительно они оба выросли.
Тем временем Мира представила зрителям Аскольда и передала ему слово.
– Судари и Сударыни! – Аскольд с экрана телевизора будто бы заглядывал в душу каждому из зрителей. – Сегодня великий день! Герб нового императорского рода реет над Кремлём, а в самом Кремле больше не ходят свободно предатели, цареубийцы, узурпаторы и их слуги. По воле богов сегодня свершилось правосудие. Часть виновных была наказана, часть сдалась в плен. В битве за Москву силы императора Архея I одержали безоговорочную победу! Ура!
Аскольд вскинул к небу кулак. Из динамиков телевизора тут же последовал громогласный клич:
– Ура! Ура! Ура! – скандировали бойцы альянса и люди, собравшиеся у стен Кремля.
– Народ и правда радуется! – закивал Боря.
– Ещё бы они не радовались! – фыркнула Ладина.
– Для подавляющего большинства жителей империи власть Годуновых зиждилась на власти и имени Рюриковичей. Для этих людей без Рюриковичей Годуновы – обычные бояре, – проговорила бывшая императрица.
Тем временем Аскольд поднял руку, призывая толпу к тишине. Когда народ замолчал, князь-регент свёл брови и сухо произнёс, глядя прямо в объектив камеры:
– Сегодня род Годуновых потерял двух своих Гуру, третий же из вассального рода сдался в плен. Но их последний Гуру сбежал. Я говорю о бывшем Канцлере. Когда мы попали в Кремль, его там уже не было. Он испугался народного гнева! Ведь все последнее время не сдерживали себя и выказывали своё недовольство! Он испугался нас с вами. Знал, что мы – войско истинного императора, станем наконечником стрелы, выпущенной народной волей. Знал, что мы придём за ним. И оставил свою нору. Но я обещаю вам, жители империи, где бы он ни был, мы найдём его. Ни один из рода цареубийц не избежит своего наказания! А ты, Александр Годунов, – Аскольд ткнул пальцем в объектив камеры, – лучше одумайся и сдайся. Хватит своими действиями подрывать устои нашей страны! Ну а не сдашься сам… сильно об этом пожалеешь, когда я приду за тобой.
* * *
До конца недели мы смогли подчинить Москву и навести порядок в военных частях вокруг неё. Так что в воскресенье, седьмого июля две тысячи десятого года, я мог с полной уверенностью заявить, что императорский род Александрит утвердил свою власть в генерал-губернаторстве Московском и соседних землях.
И новый генерал-губернатор Московский – Никанор Петрович Орликов, сыграл огромную роль в утверждении власти Александритов.
Спустя двадцать один год, в течение которых Москвой правили Демидовы, род Орликовых вновь стал во главе Московского генерал-губернаторства. Отец Никанора Петровича управлял им всего лишь три года, когда Орликовых отстранили от власти. И вот сейчас пришло время его сына.
Несмотря на официальное отстранение Орликовых от Московского руля на два десятка лет, появившиеся за долгие годы связи и заработанный авторитет не развеялись и наполовину. В итоге на нашем импровизированном съезде высшей аристократии (который проходил в Новочеркасске в день свадьбы Арвина), Орликов встретился со мной с глазу на глаз и дал понять, что готов всецело поддержать императора Архея I. Намекнул о своих широких возможностях, и о том, что хотел бы получить за помощь и последующую верность достойную награду.
«По-дружески, так сказать», – улыбаясь, проговорил он тогда.
Ну а я что? Я только за. Я давно решил, что если когда-нибудь придётся менять генерал-губернаторов Московских, то на место Демидовых выдвину Орликовых. Никанор Петрович всегда был мне по душе своей мудрой и дальновидной добродушностью. Я всегда знал, что он очень хотел бы вернуть пост своих предков. При этом есть у него и сдерживающие факторы: гордость, честь, забота о безопасности рода.
Всё чинно и благородно.
А тут я – регент новоявленного императора. Я ведь ни капли не кривлю душой, когда говорю, что Соня и Архей по всем законам – и божественным, и людским, первые в очереди на императорский престол. Как ни крути – это сущая правда. С какой стороны ни посмотри.
И те аристократы, для которых незапятнанная честь важна так же, как воздух, это понимают.
Вот и вышло, что внутри Москвы я заручился поддержкой мощного союзника. Вернувшись из Новочеркасска, Орликов не стал афишировать, что присоединился ко мне – от Канцлера публично не отказывался, делал вид, что, как и многие, предпочитает лавирование в вопросе, кого он поддерживает. Причём лавирование с уклоном в сторону Годуновых.
Однако и Канцлер не дурак и приставил к усадьбе Орликовых наблюдателей. Так что Никанор Петрович с семьёй оказались под негласным домашним арестом.
Но! Даже в такой ситуации Орликов смог заручиться поддержкой тех, на кого он, по его же словам, мог рассчитывать.
И вуаля! В ночь, когда мы штурмовали Кремль, у нас имелся свой Гуру с мощной группой поддержки, который мог не только взять под контроль и начать управлять высыпавшим на утренние улочки народом, а ещё и убедить стражей порядка как минимум не калечить и не арестовывать людей. А как максимум – встать на нашу сторону.
Ну и сместить с должности текущего генерал-губернатора Орликов успел.
Правда, с Демидовыми ему пришлось потрудиться – даже Андрей Оболенский с Арвином слетали в усадьбу Демидовых, чтобы оказать боевую поддержку.
Нда…
А я тогда, скрипя зубами от усталости и боли, менял практически уничтоженный космодоспех «Золотой лев» на «Белый конь». Форкх меня дери, как же тяжело это было! Грёбаный Дима Годунов, вроде бы мерзкий тип, а за род цеплялся до последнего. Даже убить мне себя не дал. Решил пафосно покончить жизнь самоубийством…
Хотя причину этого можно понять. Если бы я сам Годунова не прикончил, а в последний момент решил бы взять в плен, артефакт «Приветствие Чернобога», активируемый импульсом смерти того, на кого он завязан, не сработал бы. Умерев, Дима Годунов хотел и меня с собой забрать на тот свет.
И Форкх его дери… посмертно… У него бы это получилось! По ударной и пробивной мощи этот артефакт считается одним из сильнейших (если не сильнейшим). Он и Гуру в полной защите может прикончить, если взорвётся рядом с ним.
Я тогда стоял вплотную к Годунову.
После того как он использовал «Печень Аспида», автодоктор космодоспеха нашпиговывал меня различными лекарствами и стимуляторами. Отчасти это мне и помогло. Отчасти помог сам корпус доспеха. Сильно помогла альтера.
Но даже с этими тремя составными частями моего выживания, я бы вряд ли смог встать на ноги, если бы не артефакт последнего шанса, предоставленный мне князем Выборгским.
«Слеза Лады».
Очень полезным оказался этот красивый хрустальный шарик. Правда, он ограничен в использовании – помогает только тем воинам, у которых есть своя целительница. Именно личная целительница этот шарик и заряжает долго и упорно. А затем, в критической ситуации, можно одномоментно выплеснуть всю эту заряженную целительную энергию.
Так что благодаря вкладу моей ворчливенькой рыжей красавицы я таки смог относительно без потерь пережить взрыв «Приветствия Чернобога».
Форкхово дерьмо, как мы и предполагали, бой против Годуновых оказался не только противостоянием в личной силе и силе последователей, но и противостоянием наборов артефактов. «Щит Времён» или «Слеза Лады» с нашей стороны, и «Печень Аспида» с «Приветсвием Чернобога» – с их. Хоть мы и атаковали Кремль, защитные артефакты использовать пришлось нам…
А ведь мы даже с самим Канцлером ещё не столкнулись!
Да уж, подложил он нам свинью! Пропустил, гад, наш штурм Московского Кремля. С одной стороны. С другой же, вряд ли штурм прошёл бы настолько гладко, если бы Александр Борисович лично встречал гостей.
Испугался народных волнений и ему стало стыдно за содеянное и за убийство императрицы? Как-то так звучит версия Димы Годунова.
Вот только я не верю в неё ни на грамм.
Она абсурдна и несостоятельна. Ровно так же, как и сам Дмитрий Годунов. Начнём с того, что Канцлер бы не сдал Москву без боя. Не бросил бы свой род и верных ему людей. Скорее всего, тайно отправился куда-нибудь, чтобы укрепить связи с союзниками… Я даже могу предположить куда. Канцлер бы вернулся ещё сильнее и могущественнее, чем был. Вот только во время его отсутствия мы захватили Кремль, и возвращаться ему теперь некуда.
Да, папочка уехал по делам, а в это время сыночек и наследник поддался панике. Народные шествования, начинавшиеся как плачь по императорской семье, становились все агрессивнее. Сдаётся мне, незадолго до начала штурма у Димы Годунова окончательно сдали нервы. И он решил всех собак повесить на отца, попытавшись очистить в глазах людей свой род.
И поэтому убил императрицу? Ценный актив, дающий хоть небольшую, но всё же возможность для торга с Франко-Испанией?
Ну нет, не настолько он идиот. Да и осмотр спальни императрицы говорит в пользу другой теории.
Возможно, Дмитрий решил заручиться её поддержкой. О чём-то с ней договориться, рассказать, что он не такой злодей, как его отец, и вообще славный парень.
Но, видимо, Маргарите его речи пришлись не по вкусу, может, пальнула в него чем-нибудь, чтоб убирался.
Естественно, её атака не смогла бы навредить Гуру. Но… Дима – парень импульсивный. Не сдержал мощь ответной пощёчины…
Как итог этой бытовой драмы в царских покоях – незапланированный труп императрицы.
На фоне которого быстро сориентировавшийся Дмитрий Годунов решил записать видео, обвиняющее отца во всех смертных грехах.
– Ваше Высочество, к вам его светлость князь Новочеркасский, – раздавшийся через селектор голос моего бессменного камердинера Григория отвлёк меня от размышлений.
После того как бой закончился, Григория вместе с другими важными специалистами доставили из Енисейска на борту «Крыла Ястреба» – сразу мы опасались использовать обычные самолёты.
– Впусти его, – отозвался я, развалившись на удобном кожаном кресле, которое совсем недавно принадлежало Канцлеру.
Глава 3
Дверь распахнулась, и в просторный кабинет вошёл улыбающийся Арвин. Поздоровавшись, он плюхнулся в кресло для гостей и закинул ногу на ногу. Осмотревшись, он сосредоточил взгляд на мне.
– Знаешь, ты отлично смотришься в этом интерьере, – заявил он.
Я усмехнулся и покачал головой:
– Может быть, смотрюсь и неплохо, и людей тут, во «Дворце Хранителей», принимать удобно. Но работается лучше в личном кабинете Александра Борисовича. Том, что в бывшей Кремлёвской усадьбе Годуновых.
Взгляд Арвина стал цепким.
– Не смог открыть его тайник? – быстро спросил он.
– Нет, – вздохнул я. – Найти его оказалось несложно, а вот дальше… Я боюсь, что от излишней напористости тайник может самоуничтожиться. Так что нам остаётся только ждать, смогут ли что-нибудь вместе состряпать Архун и князь Выборгский.
– Столкновение двух наук? – хмыкнул Арвин. – Не сомневайся, лучший инженер и лучший артефактор смогут подобрать ключик.
Дверь вновь распахнулась, и в гостиную вошёл Григорий, катя перед собой сервировочный столик. Ну да, я ж толком и не завтракал.
Разместившись за столом, мы приступили к трапезе.
– Это я удачно зашёл, – приговаривал Арвин.
Ничуть не сомневался, что именно он и попросил Григория накрыть на стол.
– Нет, ну как здорово-то поесть, а! – зачерпнув ложкой рисовую кашу с тыквой, проговорил он.
Я вновь тяжело вздохнул и покачал головой:
– Может быть, уже расскажешь, зачем пришёл?
Арвин замер, вцепившись зубами в блинчик с красной икрой, и удивлённо воззрился на меня.
– А я что, не могу просто так заглянуть в гости к своему лучшему другу?
Поздно ночью Арвин вернулся с персонального задания. Я знал, что если бы случилось что-то важное, он бы не дурачился сейчас. И всё же мне не терпелось услышать его краткий отчёт.
– Знаешь что, Аск, – покончив с блином, Арвин состроил скорбное выражение лица. – Тяжкий труд порождает огромный стресс. А огромный стресс… в общем, при стрессе тяжелее поднимать будет то, что нужно поднимать, друг мой. Тебе бы отдыхать больше, о здоровье думать. А то ведь вряд ли Её Высочество Софья Ивановна захочет ограничиться одним ребёнком.
– У Её Высочества хотя бы один ребёнок уже есть, в отличие от Её светлости Юлии Евгеньевны, – парировал я.
– Эй! В день моей свадьбы война началась! – возмутился Арвин. – У нас просто-напросто не было достаточно времени!
– Предупреждён – значит вооружён. Мы закрыли этот вопрос ещё до официальной свадьбы.
– Поправ тем самым все нормы приличия этого мира!
– Будто бы такая мелочь остановит сына Александрии?
– Аргумент! – Арвин откинулся на спинку кресла и поднял обе руки, признавая поражение. Три секунды он смотрел на меня, а затем рассмеялся.
Я засмеялся вместе с ним.
Мне стало заметно легче. Вкусная еда и хорошая компания придали сил.
Спустя полторы минуты мы покончили с завтраком. Размешивая серебряной ложечкой сахар в чашке с кофе, Арвин задумчиво разглядывал карту Империи, висевшую на стене и выполненную очень искусно и под старину. Затем хмыкнул и резко сказал:
– В общем, в военных частях всё в пределах нормы. Точнее говоря, всё примерно так, как мы и рассчитывали. Не все солдаты и офицеры перешли на нашу сторону. Часть покинули место службы. Большинство уходило с разрешения вышестоящего начальства… Ну как с разрешения – увольнения. Некоторые дезертировали тайком. Некоторые уходили с боем.
– Солдаты, значит, тоже? – уточнил я.
– Ага. В процентном соотношении от общего числа солдат их, конечно, гораздо меньше, чем офицеров… От общего числа офицеров. Всё же солдаты – простолюдины и для подавляющего большинства из них Рюриковичи – величина значимая. Но некоторые солдаты остались верны своим офицерам, которые выбрали Годунова…
– Но всё в пределах первоначальных расчётов?
– Да. Вполне, – кивнул Арвин. – Отчёты тебе сегодня предоставят.
Я кивнул. Любопытно будет взглянуть на цифры. Арвин в данный момент исполняет обязанности министра вооружённых сил Империи. Он возглавлял инспекцию, которая отправилась в ближайшие к Москве военные части и те, что располагались ближе всех к линии фронта. С ним разъезжала огромная команда, состоящая, в том числе, и из чиновников, кто работал в верхушке министерства ещё при Годунове. Однако отчёты, полагаю, будут писать военные аналитики княжества Новочеркасского или любого другого союзного, а не опытные чиновники министерства – вряд ли Арвин настолько доверяет тем, кто ещё недавно числился в стане врага.
– Ты отчёты-то хоть проверишь? – хмыкнул я.
Арвин скривился и нехотя кивнул.
Да уж, всё-таки жизнь после перерождения его заметно поменяла, оставив, правда, нетронутой глубинную суть.
Несколько секунд мы сидели молча – я настолько погрузился в собственные мысли, что потерял счёт времени, который у меня практически всегда работает в фоновом режиме.
Арвин не тревожил меня, с любопытством разглядывая моё лицо. Я не знаю, как долго он на меня пялился, прежде чем я обратил на это внимание, и прежде чем это начало меня раздражать.
– Ну что? – бросил я.
– Тяжко тебе, да? – участливо спросил он.
– Нормально.
– Да передо мной-то можешь не выпендриваться, – усмехнулся он. – Руководить целой страной оказалось сложнее, чем ты ожидал?
– То, что я сейчас делаю и руководством-то назвать ещё нельзя. Принимаю дела, не более того. Вопросов масса. И большая часть из них связана именно с твоей сферой, – попенял я ему пальцем.
– Я тебе сразу говорил, что из меня министр, как из разнузданной ниарийки благородная дама.
– И всё же я считаю, что могу доверить этот пост только тебе. В войне ты разбираешься прекрасно. А почтенные старцы-заместители при тебе заткнут рты тем, кто будет бузить, что министр слишком молод. И вообще, ты же говоришь, что у тебя всё под контролем?
– Разумеется, – пожал плечами Арвин. – Потому и говорю: можешь расслабиться. Во всей этой сумятице мы дали уйти некоторым солдатам. И сразу не проследили за ними. Но сейчас встали на след. Пока чётких доказательств нет, но все верные бывшему Канцлеру стекаются в одну точку…
– В Минск, значит, – вздохнул я.
– Именно, – с важным видом кивнул Арвин.
Я поморщился и снова с головой ушёл в свои мысли. Военный вопрос до сих пор стоит максимально остро. Пусть «стояния» армий прекратились – имперские войска и княжеские разошлись по своим базам и теперь перегруппировываются, всё же нельзя утверждать, что битв между жителями одной страны больше не будет. Канцлер и верные ему люди находятся в Минске. Совсем рядом, в Варшаве, войска великого княжества Варшавского, княжества Люблинского и двух иностранных армий – Британии и Франко-Испании. Маловероятно, что Канцлер с ними со всеми договорится и объединит силы… Но если их действия создадут для Годунова благоприятные условия, он может рвануть с армией в сторону Москвы.
И что дальше?
Я не могу быть уверен в лояльности имперской армии. Да, самые недовольные новой династией её уже покинули. Но сколько людей затаилось? Пройдёт немало времени, прежде чем наши агенты смогут найти и обезвредить всех кротов.
Хотя, справедливости ради, как минимум на половину армии я рассчитываю. Всё-таки тех, кто искренне поддерживает нового императора гораздо больше затаившихся потенциальных недругов.
И чтобы обрести ещё большую поддержку, мы организовали сегодня одно очень важное мероприятие. Ну как «мы» – мои приёмные отец с матерью – чета Оболенских и приёмные родители Софьи – чета Троекуровых, взяли на себя все хлопоты.
Мотнув головой, я поднялся с кресла.
– Ух ты, какой резкий! – выпалил Арвин. – Что? В бой?
– В бой! – кивнул я. – Каждый приём – то ещё сражение.
* * *
Кремлёвская площадь, располагавшаяся за третьим (внешним) кольцом стен, была наполнена шумом множества собравшихся здесь людей. Зрители стояли на десятиярусных наспех сколоченных трибунах, опоясывающих площадь – чтобы большему количеству людей было видно то, ради чего все собрались. Повсюду стояли камеры – за минувшие дни мы «поработали» с управляющими или же владельцами других телеканалов, так что не только «Жёлтый Зимородок» будет транслировать предстоящую церемонию. При этом и Галицкие в обиде не останутся – парочку эксклюзивных интервью мы им успели пообещать.
Я, как и все присутствующие на этом празднике аристократы, был облачён в традиционную праздничную одежду. На мне была белоснежная рубаха с золотым орнаментом и красный кафтан всё с тем же орнаментом и гербом рода Александрит на спине. Орнамент был и на золотом обруче, который венчал мою голову.
– Глядите! Вон! Подлетают! – загомонил кто-то из зрителей.
Люди начали задирать головы и указывать пальцами в небо.
В окружении пятидесяти космодесантников на свободный участок площади медленно опускался тёмный самолёт.
«Крыло Ястреба» – воздушный кузнец нашей победы, позволивший незаметно собрать над Кремлём множество сильных бойцов.
«Крыло Ястреба» – воздушное судно, принёсшее сейчас в своём чреве в Кремль его законного владыку.
Самолёт сел аккуратно в центре обозначенной для него площадки. К боку подогнали красивый, украшенный бархатом и золотом трап, дверь открылась, и…
Народ ахнул.
Величественно на трап ступила грациозная красавица в красно-белом сарафане. Разумеется, украшен он был таким же, как и на моём костюме, золотым орнаментом. Спину красавицы прикрывала лёгкая мантия с гербом рода Александрит. Как и я, Соня носила золотой обруч-корону. Её чёрные волосы были собраны в косу и закручены вокруг макушки.
– Её высочество! – шептали люди.
– Какая красивая!
– Смотрите, Его Величество!
Архей привлекал взгляды, пожалуй, даже сильнее своей матушки. Наш сынок, так же одетый по такому торжественному случаю в специально сшитый для него миниатюрный кафтан, лежал на руках Сони и с интересом смотрел на окружающий мир.
Я встретил семью у трапа, подал руку жене, помог спуститься по ступеням на ковровую дорожку и повёл её к центру площади, где был сооружён невысокий деревянный помост. Архея она легко несла на одной руке.
Там нас уже ждали два Верховных Жреца самых почитаемых богов империи. Оставив жену с сыном стоять с краю помоста, я отошёл к жрецам.
Жрецы Перуна и Рода поклонились императору и княгине-регенту, затем повернулись к зрителям и подняли руки, призывая к тишине.
Жрец Рода недовольно глянул на Светозара, но тот вообще не обращал внимания на своего коллегу, счастливо улыбаясь гостям.
– Дамы и Господа, Судари и Сударыни, – проговорил я, а мои слова, подхваченные микрофоном-петличкой, разносились через динамики по всей площади. – Сегодня мы собрались здесь с вами, чтобы собственными глазами увидеть два значительных события. Церемонию божественного признания нового императора и первое посещение новым императором Главного дворца!
Люди восторженно зааплодировали, когда они немного успокоились, я передал слово Верховным Жрецам, напомнив всем, что в жилах Архея течёт кровь не только Рода, но и Перуна, и других богов.
Верховные жрецы произнесли каждый по небольшой речи. Вопреки моим опасениям, даже жрец Рода обошёлся без колких фраз. Смог таки смириться, что на церемонии от «божьих людей» не только он, но и представитель Перуна.
И когда они оба замолчали, наступил самый важный момент.
Я повернулся влево и увидел тёщу – бывшую вдовствующую императрицу Елизавету Александровну Рюрикович. Её лицо, как в прежние времена, скрывала чёрная вуаль «Короны вдовы» и сама одета она была в чёрные одежды.
Чуть склонив голову, она протянула мне и жрецам золотой поднос, на котором лежала копия императорской короны. Такая же золотая, с такими же острыми золотыми зубьями, но миниатюрная, по размеру головы младенца.
А ещё эта корона была прикреплена к мантии с императорским гербом. Хотя вернее будет сказать не мантия, а детское покрывало.
Вместе со жрецами мы подняли эту корону-покрывало. Соня в этот момент на вытянутых руках протянула вперёд Архея.
– Под взглядом и благословением Царя всех богов и других богов, – начал Жрец Рода.
– Под взглядом и благословением Владыки Неба и других богов, – подхватил Жрец Перуна.
– Под взглядом и благословением бояр, дворян и честного люда, – продолжил я, отвечающий за светскую составляющую.
– Мы нарекаем это дитя Правителем земель Русских! Нашим владыкой! Императором Археем I!!! – в три голоса закончили мы.
Зрители на трибунах начали склонять головы, а мы втроём завернули Архея в покрывало-мантию так, чтобы корона оказалась на его голове, а лицо оставалось открытым. Я поднял сына над головой, открыл было рот…
– У-А-А!!! – решительно заявил Архей. Мой микрофон-петличка уловил его голос и разнёс его по площади.
От моего крохотного сына во все стороны побежали тонюсенькие золотые молнии.
Сдержав улыбку, я добавил Ауры Александритов. Молний стало больше, слышался их стрекот…
– Да здравствует Его Величество Император Архей I!!! – прогремел я.
– Да здравствует император!!! – хором тысяч голосов поддержали меня зрители.
Я видел, как заворожённо смотрят на нас и наши золотые молнии люди. Видел восторг в их глазах. По губам мог прочесть шёпот некоторых:
«Сами Боги признали его»
«Боги признали их»
«За Александритов»
Глава 4
После церемонии признания императора богами мы с семьёй и приближёнными на каретах с открытым верхом проехались кортежем по дороге, ведущей к главному императорскому дворцу, располагающемуся за первым кольцом Кремлёвских стен – в самом центре защищённого кремлёвского комплекса.
Сидя на плюшевых сиденьях кареты, мы с улыбками махали подданным – тем, кто остался стоять на трибунах между третьим и вторым кольцом стен, тем, кто ждал в следующем круге. Все эти люди с нескрываемым ликованием встречали Архея Первого и его родителей-регентов. Глядя на серьёзное личико своего сынишки-императора, я размышлял о том, что после совершеннолетия его будет ждать не менее помпезная церемония коронации.
Сейчас же церемония божественного признания императора закончилась, и сразу же началась церемония первого посещения императором своего дворца.
Вообще, главным дворцом называют два дворца Рюриковичей, соединённых друг с другом переходом. Мне доводилось бывать тут раньше – в тот единственный раз, когда я собственными глазами увидел прошлого императора. Это было когда Игорь Иванович Рюрикович публично признал Соню своей родной сестрой.
Тогда Годуновы принимали нас в другом зале. Безусловно, в просторном и хорошо обставленном, но чуть менее роскошном.
Мы же для встречи гостей выбрали самый просторный и богато украшенный зал всего Московского Кремля. Да что уж там, наверное, всей Империи! Высота потолков в коньке достигала восемнадцати метров, пол и стены отделаны мрамором и золотом. А из редкого тёмного дерева вырезаны идолы богов и фигуры царей прошлого.
Но главным атрибутом этого зала являлись два массивных золотых трона, стоящих на полуметровом мраморном постаменте. В этом зале всё сверкает новизной и идеальностью – на убранство, очевидно, было потрачено много государственных денег. Но зал практически не использовался! Разве что для съёмок некоторых обращений Рюриковичей, да для красивых фотографий. В очень редких случаях в тронный зал приглашали гостей – когда наследника женили на дочке императорских кровей из другой страны, и приглашали на свадьбу её родственников.
Очень расточительно держать такую красоту вдали от глаз подданных.
Годуновы не устраивали столь роскошных церемоний для жителей империи. Так что приглашённые гости по достоинству оценили мой широкий жест, с замиранием сердца рассматривая убранство этого зала, известного всем по фотографиям, и именуемого «Зал Богов».
А ещё гости подходили к тронам, чтобы сказать пару слов. На том троне, что побольше, с удобством разместилась Соня, держащая на руках императора. Мне же, как регенту, достался трон поменьше. Когда Архей подрастёт и сам сможет свободно сидеть на троне и принимать подданных, поставим ещё и третий трон, на который пересядет Соня. Как раз лишний есть в хранилищах, остался ещё с тех времён, когда Рюриковичи свободно правили страной. Тогда случалось, что царём становился малолетний. Правда, вторым регентом был не второй родитель, а наиболее приближённый советник вдовствующей царицы-матери.
– Долгих лет жизни Его Величеству Архею I и его благостным родителям Его Высочествам Аскольду Андреевичу и Софье Ивановне, – с добродушной улыбкой проговорил Никанор Петрович Орликов и поклонился. Вслед за ним поклонилась его супруга и сыновья с жёнами.
– Благодарим вас от всего нашего рода, – кивнул я. – И сердечно желаем процветания роду вашему. На ваши плечи ныне легла тяжёлая ноша – забота о генерал-губернаторстве Московском. Но я уверен, ваш род, как никакой другой, сможет справиться с этим.
И говорил я это не только чтобы соблюсти правила этикета и работая на камеру – всё происходящее продолжали снимать и транслировать на экраны телевизоров всех жителей империи, но и был вполне искренен. Никанор Петрович так энергично начал наводить порядок на Московских землях, что за будущее столицы переживать не приходится. Оказалось, что многие жители – что простолюдины, что дворяне, помнили те времена, когда Орликовы правили Москвой и про себя считали их более умелыми руководителями, чем Демидовы.
«Вернулись хозяйственники вместо торгашей», – такое вот высказывание переходит в народе из уст в уста.
Кроме Орликовых, на поклон к новому императору пришли все двенадцать министров. Точнее, восемь министров и четверо исполняющих обязанности. Из старого министерского состава отказались принимать нашу сторону бывший министр имперской безопасности – Архип Юрьевич Старовойтов и бывший министр вооружённых сил – подранок Волынский – оба их рода когда-то были вассалами Годуновых, но став боярами (с подачи Годуновых), сохранили верность своим истинным хозяевам. Отказались также министр финансов и министр экономического развития. Яков Абрамович Юсупов и Макар Матвеевич Изморзкий – одни из самых богатейших людей империй. Их семьи, как и семья Старовойтова, просто-напросто исчезли со всех радаров. И если Старовойтов с верными ему людьми явно всплывёт рядом с бывшим Канцлером, то вот где позже объявятся Юсуповы и Изморские – большой вопрос.
На торжественном приёме в честь нового императора присутствовали и главы княжеских родов со своими семьями. Вежливо отказались от приглашения только князья Семиреченский, Бакинский, Карский и великий князь Крымский. Все они сослались на то, что ввиду последних событий в их княжествах и на границах неспокойно, поэтому нет никакой возможности оставить дом и улететь в Москву. В более грубой форме отказались великий князь Минский, великий князь Варшавский и его вассал князь Люблинский. Они обозвали род Александритов вероломными кровожадными смутьянами и заявили, что не признают императора Архея.
Ну да… Учитывая, что в Минске сидит Годунов и собирает войска, а Варшава публично поддерживает Британцев и Франко-Испанцев, которые на территории этого великого княжества собрали уже очень внушительные силы…
Из генерал-губернаторов и губернаторов тоже не все приехали на приём. Как и «вежливые» князья, неприбывшие губернаторы ссылались на то, что время сейчас неспокойное. И, в общем-то, ссылались справедливо, ибо не почтили нас своим присутствием в основном губернаторы приграничных земель.
Но, что было очень важно лично для меня – это то, что со своими семьями приехали губернаторы Красноярской, Томской и Иркутской губерний! Иными словами, те, кто два месяца назад позволил через свои земли пройти клану Анже, чтобы напасть на моё княжество, а позже и вовсе атаковал нас. Но после того как мы взяли Москву и публично это продемонстрировали, соседи княжества Енисейского поспешно склонили головы, прекратили военные действия и признали нового императора.
Очень дальновидно с их стороны. Они и раньше-то не могли взять Енисейск, когда наше княжество оборонялось лишь собственными силами, а что с ними стало бы, если я направил бы туда имперские армии? Те, что признали Архея?
В общем, на приёме в честь императора Красноярский губернатор использовал всё своё красноречие, пытаясь разжалобить нас щенячьими глазками. Учитывая его комплекцию и внешний вид, глазки получались поросячьи. Я с видом мудрого правителя излучал всепрощение, отпуская прошлые грехи. Мол, было и было. Главное, больше так не делай.
Про себя же размышлял о том, что губернии, окружающие княжество Енисейское – центр производства космодоспехов и добычи тайгия, будут у меня под ещё более строгим контролем со стороны имперской службы безопасности, чем даже территории вокруг столицы.
Кстати об имперской службе безопасности или сокращённо ИСБ… Я переименовал Дружинников Хранителей, чтобы было меньше напоминаний людям об эпохе Годуновых. Да и перестановки в этом значимом органе сделал.
Князь Новгородский поклонился и вместе с семьёй отошёл от нас. Гордо восседая на троне, я обвёл взглядом огромный зал. Часть моего мозга продолжила в фоновом режиме анализировать происходящее, оценивать то, что успел сделать, строить планы на будущее. Другая же часть наслаждалась моментом. Я вновь стал членом императорского рода, пусть пока рода, правящего лишь одной страной, а не целой планетой, но всё же… Всё же меня вновь называют «Ваше Высочество».
Признаю, слух ласкает.
Повернув голову, я улыбнулся своей очаровательной супруге. Она улыбнулась мне в ответ, и я поймал себя на мысли, что не достиг бы таких высот столь быстро в одиночку. Без дорогих мне людей. Тех, кто прошёл со мной через Аномалию. И тех, кого я впервые обрёл лишь на этой отсталой планете.
Тихо хмыкнув, я перевёл взгляд. Видел, как веселятся мои друзья. Кто-то по парам, кто-то поодиночке – например, Яна сегодня была без Акихито, плотно увязшего в Японии, оказавшейся на пороге гражданской войны… Да и Алиса без своего друга по переписке – императорская семья из Германии прислала отказ на наше приглашение, пусть и в максимально вежливой форме…
Краем глаза я заметил, что к нам с Соней и Археем на поклон направляется семейство губернатора Ново-Николаевской губернии. Начал поворачивать голову, но зацепился взглядом за человека, задумчиво разглядывающего меня.
Да, сегодня на приёме собрались не только представители высшей аристократии империи. Были тут и обычные дворяне. Да чего уж там, даже Слуги тут были в качестве гостей – например, два моих братца или Маша с Васей.
Но пристальный взгляд был не от них, а от моего другого товарища. Филиппа Волкова, прибывшего на приём в сопровождении своей невесты Зины Смирновой.
Заметив мой взгляд, Филипп улыбнулся и кивнул. Я ответил ему едва заметным кивком, и уже через две секунду сосредоточил всё своё внимание на губернаторе Ново-Николаевском.
* * *
– Вах! Как же я устала! – совершенно никого не стесняясь, выпалила Яна. Откинувшись на спинку дивана, она вытянула вперёд руки и ноги и начала неистово трясти ими. А как закончила это расслабляющее упражнение, обвела нас взглядом и выдала: – Всё-таки приёмы – та ещё мука. Без обид, братец, всё было на высшем уровне, но…
– Да, мука! – поддержал её Арвин.
– Соглашусь, – подняла руку Алиса.
– Но вы не подумайте! – тут же заискивающе зашептала Яна. – Мы все за вас безмерно рады! Да чего уж там! И за себя мы тоже рады! Нежданно-негаданно стали друзьями и родственниками императора! Хе-хе-хе! Я теперь тётушка императора! То-то же!
– А я что же? Дядюшка? – опешил Боря. Похоже, до него только сейчас дошло, что его кровный племянник ныне стал владыкой самой могущественной империи мира.
– Нет, ну если хочешь быть тётушкой… – наигранно задумалась Яна. – Наверное, это тоже возможно. Алиса какую-нибудь технологию изобретёт, а Ника подлечит!
– Не изобрету, и так хлопот хватает, – отозвалась моя старшая сестрёнка.
– Не подлечу, – в тон ей проговорила моя целительница. – От дурости не лечат.
После императорского приёма, когда гости разъехались, мы собрались шумной молодой компанией в одной из просторных гостиных дворца. Как в старые добрые времена, так сказать. Отправили ребёнка спать, а сами с Соней веселимся в компании друзей.
Наша тесная компания сегодня стала довольно многочисленной: четыре моих сестрёнки, два брата, Арвин с Юлей, Маша Роднина и Вася Антохин, Влад с Инной, княжич Астраханский с княжной Самарской, княжич Благовещенский со своей молодой женой, Петя Шереметев – сын генерал-губернатора Петрограда, со свой подружкой, Филипп Волков с Зиной, Ника Ладина…
Вроде бы все свои – родня и друзья. А толпа громкая и шумная.
– И всё же, кроме шуток, – помешивая сок трубочкой, строго проговорила Соня, глядя на всех исподлобья. – Как вам приём? Нормально вроде получилось?
– Нормально? – хмыкнула Юля. – Да всё здорово. Примерно так я и представляла себе настоящие приёмы, организованные императорской семьёй.
– Не все императорские приёмы подобные, – улыбнулась Алиса, поставив на стол пустой бокал из-под вина. Бесшумно подошла служанка и снова наполнила. Моя старшая сестра же продолжила: – Вот я была на дне рожденья Густава в Берлине. Так вот, приём Александритов, на мой взгляд, получился гораздо круче, чем у Габсбургов.
– Ещё бы! – бойко воскликнул Филипп Волков. Обойдя наш диван сзади, он легко и без тени смущения положил нам с Соней ладони на плечи. А затем громко заявил: – Наши чемпионы не могут проиграть! Даже в организации приёмов!
Улыбаясь, я смотрел на него вполоборота. Филипп подмигнул мне и, эффектно развернувшись на пятках, зашагал к своей Зине. Девушка до сих пор чувствовала себя не очень уверенно в нашей компании.
Схватив её за талию, Филипп прижал Зину к себе и с жаром поцеловал её в губы.
– О-о-о… Кому-то больше не наливать, – со знанием дела изрекла Яна, отсалютовав в сторону целующейся пары фужером с игристым.
– О-о-о… Кому-то завидно, – в тон сестре проговорила Варя, сидевшая на огромном подлокотнике дивана, так что её поясница упиралась в плечо покрасневшему Боре.
– О-о-о… Кто-то дома завтра весь день будет с любимой сестричкой Яночкой спарринговаться, – елейным голоском пропела Яна.
Варя вздрогнула и спрыгнула со своего насеста, точно испуганная канарейка, едва не облившись вином.
– Прошу меня простить, я по сударьским делам, – изрёк Филипп, только сейчас отлипнув от Зины, и лёгкой расслабленной походкой направился в туалет.
– Нет, ну точно кто-то слишком хорошо отметил признание Богами нового императора, – глядя ему в спину, усмехнулся Влад Белов (в прошлом Беляков).
Кто-то усмехнулся. Красная как рак Зина, казалось, покраснела ещё сильнее и тихо пробормотала:
– Вы простите его за это… Он правда рад. Просто… Он не говорит, но переживает за отца. Я чувствую. А за это… непотребство… вы нас про…
– Ну хватит, девочка, – голосом умудрённой жизнью женщины проговорила Юля. Пока Зина бубнила себе под нос, молодая княгиня Новочеркасская успела неторопливо к ней подойти и положить руку на плечо. – Не извиняйся. Все мы желаем отцу Филиппа скорейшего выздоровления. А что до ваших… как ты сказала – непотребств, так мы не на приёме. Все свои. Целуйтесь, если хотите.
И, приблизившись к её уху, Юля нарочито громко прошептала:
– Только нечасто. А то кто-то может и взгрустнуть от зависти.
– Эй! – возмущённо выпалила Яна. – Я всё слышу!
– А кто сказал, что я говорила про тебя, моя дорогая? – повернувшись к своей лучшей подруге удивлённо хлопнула глазками княгиня Новочеркасская.
– Ой! – прикрыла рот ладошкой Яна. – Действительно…
– Эх, а ведь я говорила… – Варя уже пришла в себя и вновь села «на жёрдочку» поближе к Боре.
– Я тоже говорила всерьёз о завтрашней тренировке, – как ни в чём ни бывало ответила Яна.
Народ вновь засмеялся. От общего веселья меня отвлекла служанка, сообщившая Соне, что проснулся Архей. Встав с дивана, моя жена извинилась перед гостями, пообещав вернуться, как только покормит сына.
– Да возвращайся вместе с ним! Пусть с нами посидит, – предложил Юра Урусов, ворковавший с княжной Самарской.
– Точно-точно! Пусть император почтит нас своим присутствием! – поддержала его Яна.
– Будто ему интересно сидеть со стариками, – хмыкнула Варя, запустив балаган на очередной круг.
Соня же чуть скосила на меня глаза, молча задав волнующий её вопрос. Я незаметно кивнул.
Соня ушла, а вскоре вернулся улыбчивый Филипп. На него тут же насел Боря, мол, не знал, что с отцом нашего друга что-то случилось. Мой брат пытался одновременно и поддержать Волкова, и утолить своё любопытство.
– Спасибо большое, – усмехнулся Волков.