Сломай мой лед

От автора

Дорогой читатель!

Данный роман может содержать небольшие описки и ошибки, так как он издан в авторской версии без профессиональной многоступенчатой вычитки.

Надеюсь, несмотря на возможные недочеты, вы получите искреннее удовольствие от прочтения.

Глава 1. Неудачный драфт

Элли.

Знаете, почему словосочетание «лёд и пламя» так поэтично звучит? Наверное, потому что эти две стихии просто не существовали бы друг без друга. Вот я сижу сейчас на трибуне хоккейного матча, смотрю на лёд, а вижу чистый огонь. Мне не понаслышке известно, что такое выходить на эту опасную поверхность, выгрызать победу ценой собственного здоровья, жить только ради того, чтобы стоять на коньках. Нет, не стоять – летать. «Стоять» вообще нет в лексиконе профессиональных спортсменов, а именно: хоккеистов или фигуристов.

Когда-то я выходила на лёд под скандирующие трибуны, разрезала лёд острыми лезвиями как неуравновешенный маньяк. Когда-то мне было так важно, как я выступила, сколько баллов набрала и убивалась по каждой неточности в приземлении или выходу на прыжок. А сейчас? Сейчас мне нужно найти того, кого я сделаю новой звездой КХЛ.

– Да-а куда?! – вырывается у меня, когда пятый номер решает показать себя во всей красе, но тем самым портит хороший момент для шайбы.

Я уже давно наблюдаю за игрой Меньшова: он, словно бульдозер, сносит всё на своём пути к воротам соперника. Однако хоккей требует не только силы, но и точности, а личные амбиции иногда следует попридержать.

Молодёжный матч – это не просто игра, это шоу, где каждый участник жаждет доказать себе и миру, что он достоин большего. Надеюсь, Карпенко и Самойлов покажут сегодня нечто стоящее. Одетая в строгий костюм, под которым только бельевой топ, я не просто не вписываюсь, я скорее раздражаю своим видом заядлых фанатов. Мне уже прилетело несколько похотливых комментариев, но я не обращаю внимания. Ладно, может, пару раз я ответила и показала средней палец. Но в основном я сосредоточена на игре. Вижу каждый пас, каждый удар, каждую ошибку и каждую потенциально удачную ситуацию для гола. Мои глаза сканируют движения игроков, а мозг автоматически анализирует их потенциал.

Номер 15, Вадим Карпенко, мастерски обращается с клюшкой, его дриблинг заставляет соперников терять ориентацию на льду. Он и правда творит магию, но предсказуемость на решающих секундах лишает его шанса забить. Он, как выскочка-отличник, всё делает как по учебнику: очень технично, но скучно.

– Огня бы тебе поддать, парень… – комментирую я вслух.

Слежу за матчем и понимаю, что сегодня я не найду здесь не огранённый алмаз. Талант ребят очевиден, но сырость и недостаток аспектов, которые делают хоккеиста звездой, тоже неоспоримы. С некоторым разочарованием я отвлекаюсь от игры и достаю телефон. Моя работа не ограничивается просто просмотром, это бесконечный процесс анализа, переговоров и планирования. А ещё, вытаскивания этих, порой таких тупоголовых, качков из передряг, например, как секс-скандалы, запои, депрессии и ещё куча других «весёлых» историй.

– У-у, вот он! Наш звёздный спортивный агент! А что случилось? Маникюр отменился, решила зайти покрасоваться?

Знакомьтесь, Артур Звонарёв – мой конкурент, сексист и, вынуждена признать, неплохой агент. Мы не переносим друг друга на дух, но при этом отлично делим пирог под названием КХЛ, забирая лучших из лучших в лиге.

Я игнорирую его попытку пошутить или подколоть и продолжаю отвечать на электронное письмо.

– Она даже на игру не смотрит, – продолжает Звонарёв говорить обо мне в третьем лице – И чем ты их только цепляешь? Своей аппетитной попкой?

– Звонарёв, я хотя бы попкой могу их зацепить, а вот чем ты можешь, ума не приложу, – наконец-то ставлю его на место, не поднимая головы.

– Зачем ты здесь? Всё равно, вон, в соц.сети сидишь. – С этими словами он плюхается рядом со мной.

– Мне не нужно смотреть весь матч, чтобы понять, кто мне нужен, – безразлично бросаю я, одновременно набирая сообщение для Кости, моего ассистента.

– Вау! Ты видела? – Звонарёв подскакивает на месте.

Я не отрываюсь от телефона, но могу предположить, что Карпенко снова вышел из зоны.

– Чёрт, такой шанс был… – Артур усаживает обратно свою задницу.

– Дай угадаю, пятнадцатый был у ворот, но его подрезал защитник? – решаю уточнить я и заодно проверить свои экстрасенсорные способности.

– Да, – он растеряно отвечает, но спустя пару секунд обработки моего ответа его недалёким мужским мозгом он выпаливает: – Стоп, ты же не смотрела?!

– Он это сделал раз пятый за игру, устала от предсказуемости, – со вздохом отвечаю и без особого энтузиазма вновь смотрю на лёд. Началась какая-то скука, если честно.

– Эм… ладно, а что скажешь по поводу Самойлова? Уверен, ты сюда за ним пришла.

– Осторожничает, – кивком чеканю я.

– В смысле?

– В смысле он уже подписал контракт с «Витязем», сейчас просто играет, чтобы отыграть.

– А… – я уже знаю, про кого он хочет спросить, и перебиваю его.

– Меньшов? Отличный форвард, забирай если хочешь.

– Нет, ты бы мне его не отдала – он с лёгкой улыбкой наклоняется вперёд, будто у меня на лбу сейчас высветится ответ.

– Артур, ты меня за агента не считаешь, с чего тебе сдалось моё мнение?

– Может, я просто так тебя клею.

– Чтобы обменяться оргазмами, совсем необязательно мериться яйцами предварительно.

– Как грубо, женщина!

– Боже, что я здесь делаю? Пока! – Я резко встаю, но Звонарёв тут же преграждает мне путь.

– Что не так с Меньшовым?

– Небеса! – я закидываю голову вверх, а затем киваю в сторону арены – Смотри, ведёт себя как хозяин льда, так?

– Та-а-к… – подтверждает Артур.

– Сметает соперников, да?

– Да… – недоверчиво тянет Звонарёв

– И вот он подлетает к воротам: смотри, какой отличный шанс, чтобы дать пас…

Карпенко вновь играет в одиночку и лишает команду возможности забить ещё одну шайбу.

– Но он же забил две шайбы! Откуда тебе знать, что не забил бы сейчас третью?

– Он играет только за себя, а хоккей – это командный спорт!

– Для будущей звезды КХЛ играть за себя не так уж и плохо.

– Плохо! Но мы можем мыслить по-разному, забирай, он и правда хорош. – Я машу в сторону арены.

Артур не пропускает меня, смотрит как-то пристально, а потом цокает и добавляет:

– Вот, не будь ты такой стервой, я бы за тобой приударил!

– Чем тебя стервы в постели обидели?

– Обычно я их не трахаю.

– Тогда у тебя не было хорошего секса – сочувствую.

Звонарёв на секунду подвисает: он не понял мой предыдущий намёк, но, видимо, сейчас до него наконец-то дошло.

– Подожди, ты… ты что? Ты бы хотела? – он начинает водить метать пальцем, показывая то на меня, то на себя – Чтобы мы? Ну… Ты понимаешь?

– Бери или беги. – Я улыбаюсь своей лисьей улыбкой.

– Встретимся вечером! – выпаливает Звонарёв, наконец-то уловив суть моего предложения.

– В семь, – безапелляционно предлагаю я.

– Давай в шесть?

– Не могу: или так, или никак – отрезаю и прохожу мимо него к выходу.

– Ладно, в семь! Я заеду!

– Просто сбрось адрес – кидаю я через плечо, даже не обернувшись.

Болельщики скандируют имена своих фаворитов, друзья и семьи хоккеистов сжимают в руках программки и флаги, переживая целый спектр эмоций – от глубоких переживаний до необъятной радости, а сумасшедшие фанатки пищат и трепещут от каждого движения их кумиров на льду. Среди всего этого эмоционального коктейля я играю роль льда в бокале. Мне нельзя надеть джерси любимой команды, так как это не совсем профессионально, мне нельзя выглядеть уязвимой, потому что иначе меня перестанут воспринимать всерьёз, мне недопустимо быть эмоциональной, так как это сразу воспринимается как слабость. Я не могу, мать вашу, просто быть женщиной, потому что каждый день сражаюсь за место под солнцем в мужском бизнесе.

Я, Элвира Золотова, больше предпочитаю Элли, – не состоявшаяся фигуристка, спортивный агент и просто стерва на каблуках, как любят называть меня за глаза. Я веду дела с холодной головой и ледяным сердцем, потому что однажды его уже разбили, а вместе с ним и мою мечту.

«Костя, сегодня вечером идешь на игру СКА-Торпедо» – записываю голосовое своему ассистенту, пробираясь сквозь ликующую толпу.

«Это тот, где лось?»

Ответ от моего помощника, как всегда, веселит и одновременно злит мою и без того расшатанную психику, и я решаю позвонить:

– Боже, за что я тебе плачу? Во-первых, не лось, а олень, а во-вторых уже можно было запомнить ключевые клубы, особенно те, где играют наши клиенты.

– Так, никто же не играет там.

– Пока нет, но сегодня вечером будет. Тебе нужно выловить хоккеиста под седьмым номером, его зовут Алексей Власов и сказать, что можем устроить его переход в «Спартак».

– Они же плетутся где-то в конце турнирной…

– Похвально, что знаешь наизусть турнирную, но ему нужно в Москву, и он давно ищет варианты. А «Спартак» в следующем сезоне планирует хорошо усилиться, и они готовы дать ему очень хорошие условия.

– Откуда ты знаешь, что ему нужно в Москву и если так, то почему его агент…

– Костя, просто сделай, что говорю, а дальше я сама!

– Принято, шеф! А мы ещё кого-то сегодня окучиваем?

– Что за сленг? Нет, не окучиваем: пока зелёные, пусть Звонарёв с ними разбирается.

Закончив разговор, я сажусь в машину и откидываю зеркало, чтобы проверить макияж.

– Когда вы уже выспитесь, Эльвира Андреевна? Выглядишь как смерть с косой.

Звук сообщения отвлекает меня от шизофренических разговоров с зеркалом.

«Ты уже видела?», – спрашивает меня Тина, PR-агент хоккеиста Макса Стриженова, лучшего форварда, моего клиента и по совместительству самой большой занозы в моей пятой точке. Я перехожу по ссылке и вижу новость в Telegram-канале, о том, как кумир миллионов развлекается в своем пентхаусе и вливает в себя литры запрещённой жидкости.

– Твою ж мать! – это единственное, что более-менее цензурное я могу произнести вслух, всё остальное – сплошная органика речи русского языка или, как в народе говорят, – мат.

Я выруливаю из спортивного комплекса и направлюсь спасать ещё одну звёздную задницу, приносящую мне неплохие деньги, а клубу – победы.

Глава 2. Взрослые дети

Элли.

Как только я вошла в пентхаус Макса, в нос сразу ударил запах алкоголя, дыма и чего-то горького, что я не смогла идентифицировать. Чтобы это ни было, надеюсь, оно выветрится из организма Макса до сдачи анализов. Бутылки, окутанные облаками пыли от ночного безумия, лежали, разбросанные по полу. Мебель казалась перевёрнутой в агонии последних мгновений вечеринки, а пятна на коврах всем своим видом злорадно кричали «Мы останемся здесь навсегда!».

– О-о, Макс, твой Цербер пришёл! – оповещает о моем присутствии мажор и лучший друг моего подопечного – Демис.

– И тебе привет, греческая тушка, не планируешь за голову взяться? Уже 30-ка как никак?

– А ты так и не научилась расслабляться? Такая красивая и такая холодная: вот, знаешь, тебя даже не хочется… – мямлит он ленивым хмельным голосом.

– И, как я теперь буду жить с этим, не представляю – саркастично закатываю глаза и направляюсь дальше по коридору – искать остатки моего клиента.

– Девчонки, подъём! – громко произношу я, сопроводив звонкими хлопками, которые тут же отражаются от всего стеклянного в комнате.

К слову, девчонок уже не было: на диванах лежали полуобнажённые тела ещё пары хоккеистов, но их судьбы меня не волнуют, я здесь, чтобы спасти одну-единственную задницу. Как говорится, по одной проблеме за раз.

– Боже, Элли, ты дьявол! – хныкает Макс, с трудом открывая свои глаза – Зачем так орать?

– Затем, что у нас мало времени: тащи свою груду мышц в душ, я пока тебе сделаю коктейль «Беги или умри»

– Это тот, который пить невозможно? А можно мне просто пива?

– Можно! А ещё можно спустить свою карьеру в унитаз и уехать жить к маме.

– Злая ты… – обиженно, но побеждённо он всё же плетётся в душ.

Я провожаю Макса взглядом, а после принимаюсь искать его телефон. Нужно просмотреть что и куда он успел отправить во время вечеринки и успеть почистить все следы преступления от греха подальше.

– Чёрт, голова просто раскалывается, – Понамарёв, один из хоккеистов, развлекавшийся здесь с Максом, подал голос за моей спиной. – А попка у тебя зачётная!

– Ты на попки всех агентов засматриваешься? У Звонарёва она тоже ничего, – не поворачиваясь, отбиваю комментарий.

– Я по девочкам, – улыбается этот помятый громила.

– И я по девочкам, – отвечаю наигранной улыбкой.

– Серьёзно?

– Да, поэтому губу закатай и советую тебе тоже привести себя в порядок, пока Артур не заявился.

– Он не заявится: обычно он просто звонит, орёт двадцать минут в трубу и лишает меня каких-то бонусов, засранец. А ведь эти бонусы я ему и заработал.

– А если бы не позвонил, тебе было бы плевать на свою карьеру?

– Нет, просто…

– Просто мы с вами как с детьми! Вы, чёрт возьми, лучшие годы убили на этот спорт, чтобы что? В самом рассвете напиться и всё прогулять? Тебе играть осталось… сколько? Пять? Ну шесть лет от силы! Так потрать эти годы с умом, не веди себя как безмозглый подросток!

– Откуда ты знаешь сколько мне осталось?

– Не знаю, просто предположила. – Я вновь принимаюсь искать телефон Макса, на этот раз уже достаю свой и звоню ему. – Ты играешь в лиге с 2006 года, помню, ты сказал, что хочешь перевести мать из Новосибирска в Москву, но, видимо, слава голову вскружила? – Я говорю это на автомате, не фильтруя особо выражения и не беспокоясь, что могу кого-то этим обидеть. Всё дело в том, что, несмотря на свой холодный внешний вид, я рассматриваю каждого игрока не только с точки зрения машины по зарабатыванию денег с набором навыков, цифровыми характеристиками и статистикой. Я вижу в них молодых ребят, которые отказываются от нормальной жизни, убивают своё тело ради лучших результатов, изводят себя тренировками и постоянно находятся под сильнейшим эмоциональным давлением. Поэтому я в первую очередь узнаю ситуацию дома и на душе у спортсмена, а потом уже делаю из него хладнокровную звезду хоккея.

– Охренеть! Ты знаешь обо мне больше, чем мой агент.

– На то она и лучший агент, тупица! – уже более бодро отвечает товарищу Макс, вышедший из душа.

– Одеться не хочешь? – Я окидываю взглядом Стриженова, который стоит передо мной в чём мать родила и светит своим накачанным торсом. Спасибо, что хоть полотенце на бёдрах оставил.

– А что? Смущаю? – начинает Макс старые добрые приколы на тему того, что все женщины, по определению, должны его хотеть, а значит, и его агент рано или поздно падёт к его ногам. Вот только хоккеисты для меня существа бесполые: я с ними не сплю, не целуюсь, не флиртую и не завожу отношения. Точка.

– Нет, хочу убедиться, что ты в таком виде не припрёшься на тренировку – спокойно отвожу глаза и направляюсь к дивану, где вибрирует его телефон. Оказавшись спиной к парням, я принимаюсь чистить телефон Макса, который непонятно с чего решил, что всё же я оценю его следующую шутку.

– Упс…

Я слышу его голос за спиной и мне даже не нужно поворачиваться, чтобы понять, что означает это «упс». Как дети, честно слово! Вскинув голову наверх, я набираю воздух в лёгкие, чтобы не сорваться на нём.

– Макс, заканчивай, одень трусы и тащи свою тушку на кухню – даже не обернувшись и не взглянув на голого Макса, как вы поняли, уже без полотенца, я прохожу мимо парней в углубление огромной гостиной, где находится кухня.

– Она же лесбиянка, ты чего стараешься? – встревает Понамарёв, чем у меня вызывает приступ смеха.

– Ты дебил? Она не лесбиянка!

– Она сама сказала…

– Это чтобы ты к ней не лез, придурок!

– Вас не смущает, что я всё слышу? – смеюсь я из кухни, параллельно закидывая в блендер всё, что может помочь восстановить силы двухметровой горе мышц.

– Нет, ты всё равно не услышишь ничего нового, Золотце, – кричит Макс и снова возвращается к разговору с товарищем по команде. – Короче, она всё равно не спит с хоккеистами, поэтому единственная ебля, которая тебе светит – это в качестве её клиента, вот здесь она тебя во все…

– Тебя что-то не устраивает, Стриженов? – я обрываю его монолог.

– Нет, всё отлично, просто я…

Я включаю миксер, намеренно не дав ему сказать.

– Я говорю… – снова жму на кнопку – Ты не могла бы… – и снова: – Чёрт, Элли, дай сказ… – миксер работает, а я наигранно показываю ему, что не слышу. – Ладно, я понял!

– Иди пей! – с усмешкой бросаю я.

Макс плюхается на высокий стул, я ставлю перед ним огромный стакан с питательной жидкостью и кладу его телефон рядом.

– Твои фото слиты в Интернет, постарайся не попадаться прессе до игры, после дашь комментарий из серии: «с кем не бывает, я тоже человек». Но, думаю, об этом уже завтра все забудут.

– Тина эта согласовала?

– Тина не твой агент, поэтому это она со мной должна согласовывать, а не я с ней.

– Она PR-агент

– Макс…

– Ладно, я просто решил тебя позлить. – Он мнётся, потирает рукой шею и потом нерешительно добавляет: – И это… спасибо!

Я отрываюсь от своего телефона и вопросительно поднимаю бровь.

– За то, что помогла с сестрой, – это было важно для меня.

– Всё в порядке, это моя работа, – спокойно отвечаю, а потом, подумав несколько секунд, добавляю: – Береги её. Фигурное катание хоть и красивый спорт, но не менее жестокий, чем хоккей.

Сестра Стриженова подверглась сексуальному домогательству со стороны своего партнёра по фигурному катанию. Как только Макс узнал об этом, он чуть было не сорвался в Екатеринбург, чтобы сломать ноги тому парню, а вместе с ними и свою карьеру. Хорошо, что, Костя вовремя заметил транзакцию с корпоративной карты, которой был оплачем билет, и я смогла перехватить разъярённого хоккеиста до того, как он на эмоциях наломает дров. Убедив его остыть, я в тот же вечер нашла Лере тренера и нового партнёра в Москве, и уже через пару дней девушка переехала в столицу к брату. Такова работа спортивных агентов: вдали от дома ты становишься для своих игроков и матерью, и отцом, и психологом. Я спасла не Леру, я спасла всю чёртову команду, не дав их форварду пропустить игру, выпустив его на лёд в адекватном эмоциональном состоянии.

– И Стриженов! – обращаюсь я снова к сидящему напротив провинившемуся хоккеисту – Не дай Бог, не увижу тебя сегодня на вечерней земле, клянусь, я заставлю тебя пить эти отвратительные смузи всю неделю, – пригрозила я ему и направилась к выходу.

– Как скажешь, шеф! – обаятельно паясничает он.

– Элли, можно с тобой поговорить? – уже у двери меня ловит Понамарёв.

– О чём?

– Эм… я тут подумал, может… В общем, что если я захочу сменить агента?

– Ты хочешь ко мне?

– Думаю, что да. – Он расплывается в улыбке – Ты классная!

– Спасибо, но это не аргумент для перехода. Хоть мы со Звонарёвым производим впечатление бывшего мужа с женой, которые не могут решить, у кого будет писать их собака, не могу не признать – он профессионал своего дела. Тебе может показаться, что его действия не всегда логичны, но в результате всё, что он делает – это только на пользу тебе. Я это точно знаю.

– Ты же понимаешь, что отказываешься от целой кучи денег?

– Я отказываюсь не от кучи, а от хоккеиста, развитие которого я не смогу предложить. Удачи тебе, и как твой несостоявшийся агент тоже рассчитываю увидеть на тренировке сегодня, иначе будете сидеть на отвратительной диете у меня оба.

– Ты и правда Цербер, – цокает Понамарёв с лёгкой улыбкой.

– Сочту за комплимент, – с этими словами я покидаю пентхаус и с чувством выполненного долга еду в офис, чтобы заняться бумажной работой.

Проезжая по набережной, я ещё раз отмечаю, как люблю этот город: многим Москва кажется слишком шумной, слишком многолюдной, одним словом «слишком». Однако я сразу влюбилась в неё: поняла – это мой город. Поверьте, мне есть с чем сравнивать: я побывала во многих странах на сборах и соревнованиях по фигурному катанию, и каких бы красот мне не удавалось увидеть, ни в одном городе мне не захотелось остаться навсегда. В Италии очень много и быстро разговаривают, на Мальте меня жутко бесили мажоры-англичане, в Испании никто не говорит по-английски, да, и вообще никто в Европе не в курсе, что такое транспорт по расписанию или работа по графику. В Штатах было бы неплохо, но слишком далеко, да и Нью-Йорк не может похвастаться безопасностью, не говоря уже о несоизмеримо высоких ценах буквально на всё, даже на здоровье – это я сейчас про медицинскую страховку. Поэтому сколько бы мир ни ругал Россию, а мои тренеры ни твердили мне, что на западе у меня есть будущее, я выбрала будущее здесь и ни капли не жалею о своём выборе.

Город окутали оранжевые лучи заходящего солнца, и Пречистенская набережная заиграла новыми красками. Под этот вид отлично подойдёт песня Summer Moved On группы A-ha. Я включаю трек, и погружаюсь в свою особую медитацию. Дорога, музыка и даже московские пробки не раздражают, а, наоборот, напоминают, что жизнь – это не только гонка за трофеями, но и такие медленные поездки под разливающийся, как тёплое молоко, вокал Мортена Харкета.

Глава 3. Катайся, чтобы кататься

Элли, декабрь 2012 года.

Каждый раз, ступая на лёд, я ощущаю волнение, смешанное с предвкушением победы и страхом поражения. Этот холодный, слегка влажный воздух, наполненный запахом свежести и натуги, заставляет моё сердце биться быстрее, а кровь – приливать к щекам. Сегодня я собираюсь покорить тройной тулуп – прыжок, который стал моей одержимостью и кошмаром одновременно.

– Золотова, соберись в конце-то концов! – слышу строгий тон я своего тренера Екатерины Витальевны Сенцовой, олимпийской чемпионки.

Разминка – это лишь прелюдия к основному акту. Каждое движение, каждый поворот на льду – звенья одной цепи. Плохо выйдешь на прыжок – скорее всего, плохо приземлишься, перепутаешь руку в незначительном танцевальном движении – поменяется инерция тела и не сможешь выйти в следующее движение.

Я уже несколько часов тренирую одну и ту же связку, которая заканчивается этим несчастным элементом, без которого мне не светит призовое место на соревнованиях. Вот я снова подхожу к тому месту, где нужно прыгнуть тройного тулуп, моё дыхание учащается.

У тебя всё получится! Не дрейфь!

В груди зарождается буря… раз… два… три…

Грёбаные небеса! И вот я снова вытираю лёд задницей.

Да что со мной не так?

Я не чувствую боли, только злость на себя и на своё тело: оно будто мстит мне за то, что я не даю ему спать, нормально есть и извожу в зале, чтобы сделать его более выносливым и сильным.

– Ты снова и снова делаешь одну и ту же ошибку! Эля, тебе нужно прыгнуть, а не кокетливо встать на цыпочки, будто ты влюблённая пятнадцатилетка! Прыгнуть! Оттолкнуться со всех сил, чёрт тебя возьми! А ты ленишься! Я вижу.

Иногда очень хочется ей ответить. Грубо, с матом. Это я ленюсь? Да, я отбила себе все конечности и уже давно ног не чувствую.

– Да, Екатерина Витальевна, – вместо того чтобы огрызнуться, покорно отвечаю я, отряхиваю снег со своих конечностей и иду на новый круг, чтобы повторить связку ещё раз.

И ещё раз и, вашу ж мать, ещё раз.

– Попытка номер хрен знает какая, – бубню себе под нос и начинаю заново.

Я уже смирилась, что сегодня у меня наверняка не получится ничего толкового, поэтому я просто отпускаю ситуацию и впервые за тренировку решаю не думать, позволить музыке вести меня. «Катайся, чтобы кататься», – вспоминаю я слова мамы, которая всегда говорит так, когда я плачу из-за проигрыша. Она хочет, чтобы я просто наслаждалась фигурным катанием, а не рвала себя на части ради куска металла. Прислушиваюсь к её совету, позволяю заглушить весь посторонний шум, не думать о том, что за каждым моим движением пристально наблюдает как минимум четыре пары глаз. Одна – моего тренера, который готов сжечь меня на расстоянии, а вторая того хоккеиста, что каждый день сюда приходит и сканирует меня всю тренировку. Маньяк хренов.

Нарастающая динамика скрипки Вивальди, бьющееся в такт сильным долям музыки моё сердце и ровное дыхание – всё это сливается в один идеальный танец стихий. Я не замечаю, как выхожу на прыжок и, будто в каком-то гипнозе, по инерции прыгаю…

Один, второй, третий оборот… звук врезающегося в лёд конька и красивый плавный выход. Такой, как по учебнику. Я не сразу осознаю: что сделало моё тело, я даже начинаю следующую связку, пока музыка резко не обрывается. Будто пробуждаясь от сказочного сна, внезапно попадаю в реальность.

– Вот! Вот оно! – кричит мой тренер, который даже хвалит так, будто ругает.

Она сопровождает свои возгласы громкими хлопками, которые также поддерживает тот парень из нашего хоккейного клуба, улыбаясь своими ямочками на щеках.

Какие ямочки? Эля, соберись!

– Боже, я что, прыгнула? Я только что прыгнула тройной и идеально приземлилась? – бубню себе под нос, осматривая лёд, где только что сделала прыжок.

– Ещё раз? – с воодушевлением спрашиваю я Екатерину Витальевну с горящими глазами.

– Нет, если сейчас не получится, весь запал пройдёт, уходи победителем, сейчас же! – кричит мне тренер.

– Ладно, – я с улыбкой подъезжаю к бортику.

Сенцова даёт мне наставления по сегодняшнему вечеру: обычно они состоят из одних и тех же рекомендаций: поесть овощей, много пить, рано лечь спать и прогнать программу в голове.

Будто я не прогоняю её нон-стопом каждую свободную минуту. Улыбка так и не сходит с моих губ. У меня получилось, получилось, получилось. Слышите меня? По-лу-чи-лось!

– Ты молодец! – мужской голос раздаётся у меня над головой, пока я расшнуровываю свои коньки.

– Надо же, ты умеешь разговаривать! – подкалываю в ответ хоккеиста, который наконец-то решился подойти ко мне.

Не то, чтобы я сильно этого ждала.

– Просто раньше не было повода начать разговор.

– А может, я специально? – хихикаю.

– Что специально?

– Ну, падала, чтобы у тебя не было предлога со мной заговорить.

– Чушь, ты с таким упорством пыталась сделать эту мёртвую петлю: не думаю, что ты настолько не хочешь со мной знакомиться.

– Ха-а… – вырывается у меня. Чёрт возьми, мне нравятся его ответы или я просто на радостях такая добрая сегодня – Я Эля! – протягиваю ему руку.

– Я знаю, Антон, – пожимает в ответ. – Хоккеист «Торпедо».

– Я знаю – улыбаюсь. – Почему ты здесь? Ваша тренировка закончилась около 3-х часов назад.

– Не могу добровольно оторваться от твоих танцев на льду.

– Бесконечно можно смотреть как моя задница полирует лёд, понимаю. – Я саркастично комментирую и снимаю конёк.

– Нет, ты прекра… Матерь божья, что с твоими ногами?

Хоккеисты выкатывает глаза и таращиться на мои сбитые ноги.

– А, это? – я безразлично бросаю взгляд на мозоли – Знаешь, если у тебя ничего не получится в хоккее, не смей идти в фигурное катание, тебя ждёт вот это.

Как я и предполагала, натёрла новые мозоли поверх старых, тем самым стерев кожу в кровь.

– Ты идти сможешь? – испуганно спрашивает Антон.

– Конечно. – Я резко встаю, но действие адреналина исчезает, и ноги решают, что могут устроить себе незапланированный отпуск: одним словом, я валюсь прямо в большие руки моего маньяка с клюшкой.

– Эл… ты что?

– Ой, прости, это просто побочный эффект от долгой тренировки.

– Ни хрена себе побочный! Нам нужно в медпункт! – паникует он, сверля меня испуганным взглядом.

– Нет, это нормальная практика. Ты… ты что делаешь? – Я не успеваю за развитием событий, но каким-то образов оказываюсь на руках у хоккеиста. – Это очень плохая идея! – чеканю строгим тоном, скрестив руки на груди.

– А по мне так отличная – скалится мой маньяк – Мы идеально анатомически подходим.

– Я не буду с тобой спать, даже не мечтай! – вырывается у меня.

– Это мы ещё посмотрим!

С улыбкой победителя он гордо несёт меня через весь спортивный комплекс. По дороге мы встречаем моего тренера, которая даже не находит едкого комментария от шока, его тренера, который грозит Антону тремя дополнительными тренировками в зале, если он решит сделать мне ребёнка и уйдёт в декрет перед началом сезона.

– Тренер, чего вы так переживаете, у нас полкоманды уже с детьми? – смеётся Антон, не выпуская меня из рук.

– Они женаты не на фигуристках! Ты выбрал самый сложный вариант: они себе руку отгрызут, но на соревнования поедут.

– Это правда, – с деловым видом вставляю я, всё также сидя в руках хоккеиста со скрещёнными руками, будто не я здесь подбитая птица, а директор клуба.

Антон заливается смехом, слегка подкидывает, чтобы взять поудобнее, и следует дальше.

– Ладно, спасибо, дальше я сама – пытаюсь отделаться от него, как только он усаживает меня на кушетку.

– Подожду снаружи, – безапелляционно заявляет он и выходит.

Боже, да что с ним не так?

Спустя десять минут медсестра выходит из кабинета, сказав моему новоиспечённому телохранителю забирать меня.

– Доктор, скажите, она сможет ходить? – наигранно спрашивает он интонацией из дешёвых мелодрам.

– Нет, Соколов, только кататься на льду. Пришлось ей вшить коньки в кожу: она всё равно их никогда не снимает.

– Спасибо, док, – бросает ей довольный Антон и врывается в кабинет.

– У тебя что, никаких дел нет? – возмущаюсь я, пока он бесцеремонно натягивает на мои, заклеенные пластырями, ноги кроссовки.

Антон резко останавливается, но не выпуская мою голую ногу из рук, говорит как-то неуверенно, уже без улыбки.

– Ты же знаешь, что я уже месяц к тебе подойти пытаюсь? – Он всё ещё смотрит на мой кроссовок, который пока так и не одет на ногу.

– Откуда? Я решила, что ты просто озабоченный маньяк – решаю подшутить, вот только всё его озорство куда-то исчезло, он поднимает на меня свои грустные глаза.

– Пойдёшь со мной на свидание?

– Конечно, нет! – даже не думая, отрезаю я – Я не хожу на свидания!

– Почему?

– Потому что это всё отвлекает, а мне нужно тренироваться.

– Это всем нужно, но жизнь – это не только лёд.

– Уверена, у тебя в голове тоже сначала хоккей, а потом всё остальное.

– Одно другому не мешает.

– Я не завожу романы.

– Тогда давай заведём дружбу. – Он откашливается – С привилегиями?

– Иди ты! – я начинаю смеяться и легонько пихаю его в плечо ногой.

Он обхватывает её обеими руками и, смотря мне в глаза, произносит:

– Никуда не отпущу, пока не согласишься.

– Я не соглашусь!

– Тогда пропустишь следующую тренировку

– Ты тоже свою пропустишь?

– Да!

– Нет!

– Что нет?

– Ты не пропустишь, я же знаю!

– Проверим?

– Давай!

– Ок, но я бы предпочёл другое положение.

Он резко встаёт, и оказавшись между моих ног, притягивает к себе так, что моя промежность ударяется прямо о его пах. Он запускает руку мне в волосы и шепчет:

– Если я тебя сейчас поцелую, какова вероятность, что ты снова со мной заговоришь?

– Нулевая… – тут же отвечаю я, но между нами, девочками, я хочу, чтобы он поцеловал меня. Наша перепалка всё это время веселила меня и расслабляла. А если быть уже совсем честной, он красавчик. Хоть мне и всё равно.

Мне всё равно!

– Тогда сделаю это на первом свидании, – тихо говорит он, чуть касаясь моих губ.

– То есть никогда?

– То есть завтра!

Он целует меня в щеку и уходит из кабинета, оставив меня в полном замешательстве. Зачем ему всё это? С его светлыми волосами, голубыми глазами и зарплатой начинающей звезды КХЛ он может заполучить любую. А я что? Я точно не буду ходить в свитере с его номером и слать поцелуйчики с трибун. Даже если бы хотела, у меня соревнования, у него игры, а после них нам хочется или спать, или лежать в ванне. Какой там секс и обнимашки?

Собрав свои вещи, я плетусь домой. Изнеможённая и загруженная. Мои мысли крутятся то вокруг дьявольского прыжка, который, я боюсь, больше никогда не повторить, то вокруг напористого хоккеиста, внимание которого мне нравится, хоть я в этом никогда и не признаюсь.

Глава 4. Ничего личного…

Элли.

«Жду в Сахалине в 19.00»

Звонарёв решил начать с ресторана? Что ж, мне же лучше: чем дольше будет прелюдия, тем успешнее будет мой план.

«Принимается»

Отправляю ответ и иду в душ.

Через два часа я вхожу в светлый двухэтажный ресторан, ознаменованный звездой Мишлен. Говорят, правда, что её нужно подтверждать каждый год, но так как Мишлен демонстративно ушёл из России, то технически у ресторана нет звезды, однако, это не мешает подавать ему прекрасные блюда. Честно сказать, это одно из моих любимых мест, поэтому даю Звонарёву 5 дополнительных бонусов как любовнику на вечер.

– Ресторан, надо же, Звонарёв, – говорю я, присаживаясь, напротив. – Думала, у нас будет более деловой подход, а вы, я смотрю, романтик. Скажи, а если секс будет плохой, ты попросишь меня вернуть половину за ужин?

– Золотова, ты вот вроде шкуру змеи сбросила, а яд сцедить забыла?

Я заливаюсь смехом и иду на мировую.

– Ладно, прости, на самом деле это прекрасное место, я люблю здесь тартар из лосося с манго, поэтому сколько бы блюдо ни стоили, я его съем, а ты за него платишь – сообщаю своему спутнику и машу рукой официанту.

– Ни в чем себе не отказывай, – улыбается Артур и откидывает меню – Кстати, отлично выглядишь. Твои костюмы, конечно, секс, но это… – вздыхает – Почему ты не носишь платья?

– Ты хочешь, чтобы я в таком виде заявлялась на игры?

– Нет, тогда бы наши парни не играли, а просто мерились членами на льду.

– Не думаю: если я даже голая приду, никто из них и не заметит – у них хоккей головного мозга, причём у всех поголовно.

– По Понамарёву и Стриженову так не скажешь… – Он хитро улыбается – Это ты почистила все упоминания?

– Понятия не имею, о чём ты, – говорю я как бы между прочим, изучая меню.

– Брось, кто же ещё? Ты ведь поехала к ним, не так ли? Понамарёв, кажется, запал на тебя: говорит, уйдёт к тебе, если я не отпущу его в отпуск.

– Так отпусти.

– Нет, я знаю, что он задумал. Ему срочно нужно найти бабу, чтобы он перестал тыкать свой член во всё, что движется.

– Ты не сможешь контролировать его личную жизнь вечно. Пусть гуляет парень, главное, чтобы на камерах не светился, – отвечаю своему «парню» по несчастью и указываю официантке на закуску, которую буду.

– Так в том-то и дело, что светится! – Артур указывает в меню на свои блюда и, поблагодарив официантку, меняет тему. – Почему ты ни с кем не встречаешься?

– С чего ты взял, что не встречаюсь?

– Вряд ли бы ты здесь сидела.

– Так, может, я распутная женщина? – Меня забавляет, как все мужчины вокруг меня пытаются или залезть мне под юбку, или выяснить, почему там никого ещё нет.

– Не поверю в это, да и потом, будь у тебя кто-то, ты с ним хотя бы на мероприятиях появлялась, а так всё время со своими хоккеистами трёшься, будто других мужиков не существует.

– Я с ними не сплю, если ты об этом. – Мне плевать, что обо мне думают, но решаю уточнить для ясности.

– Да, знаю я, – он откидывается на стуле. – А с агентами спишь?

– Только с симпатичными, – он улыбается. И я не могу сдержаться, чтобы не добавить игривую ложку дёгтя. – Но сегодня – исключение.

– Ха-ха… – он смеётся. – Давай выпьем за это!

– За что?

– За то, что ты первая женщина, с которой я смеюсь на свидании, а не жду, когда мы уже наконец-то свалим в отель.

– Тогда я выпью за то, что ты уже пятнадцать минут не отпускаешь в мою сторону сексистских комментариев – браво. Ты меня почти покорил.

Мы ударяемся бокалами и продолжаем наш странный флирт, построенный на взаимных анти-комплиментах.

***

– Боже, какая у тебя задница и как Стриженов забивает шайбы с таким стояком…

Мы вваливаемся в номер отеля, не разрывая грязного поцелуя. Моё платье задрано до талии, и горячие руки Артура по-хозяйски изучают все изгибы под ним. Всю дорогу до отеля мы занимались прелюдией, поэтому сейчас мне бы хотелось уже перейти к делу, однако Звонарёв, чёрт бы его побрал, решил отыгрывать романтика до конца.

– Знаешь, это совсем не сексуально – обсуждать клиентов во время… – пытаюсь заткнуть его комментарии о моей заднице, которая никому не даёт покоя.

– Да, я ревную! Неужели ты ни с кем из них ни разу? – он резко отстраняется.

Конечно, он говорит не о том, что я ни разу не занималась сексом. Он удивлён, что молодые хоккеисты, у которых, помимо хоккея, из развлечений в сезон только секс и сон, не склонили меня к первому. Учитывая тот факт, что на них вешается огромная орава женщин. Потому что спорт – это сексуально, а они ещё и выглядят как греческие Боги.

– Звонарёв, или ты сейчас затыкаешься, или я ухожу!

– Понял!

Он спускается вниз и устраивает свою голову между моих ног.

– Да-а… – надо же, какие таланты. Оказывается, он умеет не только создавать звёзд, но и запускать их перед глазами.

Спустя час спортивного секса – это когда вы, как голодные волки, меняете позы за позой, кончаете примерно каждые десять минут и не даёте себе времени на передышку, мы валимся на кровать.

– Ну, так что, отдаёшь мне Понамарёва? – спрашиваю я, задыхаясь.

– Он не пойдёт, – также, как и я, приводя дыхание в норму, отвечает Звонарёв.

– Он сегодня ко мне просился.

– Ой, он каждую неделю к кому-то просится, никуда он не денется.

– Ладно, тогда заберу Власова, – бросаю я и встаю, чтобы привести себя в порядок.

– В смысле Власова?

Я прохожу в ванную и включаю душ, не закрывая кабинку. Во-первых, я знаю, что он сейчас обработает информацию и всё равно ворвётся ко мне, во-вторых, я не могу пропустить его выражение лица, поэтому стою под струями воды и хитро улыбаюсь моему сегодняшнему любовнику и конкуренту в одном флаконе.

– Да, устрою его в «Спартак», – как ни в чём не бывало отвечаю я.

Звонарёв смотрит на меня из кровати и улыбается: он думает, что это просто игра, но тут вибрирует его телефон. Один, два – его расслабленное лицо напрягается. Три – брови образуют глубокую складку. Четыре…

– Что ты сказала? – Он резко вскидывает голову.

– Что? – Я строю дурочку и тянусь за полотенцем.

– Ты? Ты это специально?! – повышает голос.

Пять! Да, вот он, наконец-то обработал информацию и сложил все пазлы вместе.

– Что, специально? – спокойно обхожу его, собирая по дороге своё раскиданное по всему номеру бельё.

– Эльвира, бл*ть! Ты что? Ты меня отвлекла, чтобы твой щенок мог увести моего хоккеиста?

– Боже, Звонарёв, я что, агент 007? Соблазнила, да ещё и план провернула? Если он предан тебе, то никуда не уйдёт.

– Ну ты и…

– Кто?

– Стерва! Так дела не делаются!

– Звонарёв, не строй из себя святого: ты и не к таким методам прибегаешь, чтобы провернуть выгодную сделку.

– Но ты превзошла все мои ожидания: браво, Элли, ты просто прима нашего аморального бизнеса! Оскар в студию! – он вне себя от злости, брызжет саркастичным ядом и дарит мне фальшивые аплодисменты. – Поэтому назначила такое время, чтобы я на игру не успел, да?

– Предположим.

Я подхожу к зеркалу и наношу помаду: стараюсь держать лицо, хотя внутри и правда чувствую себя немного гнилой. Когда я задумывала провернуть эту афёру, секс был приятным бонусом, нежели коварным планом.

– А спала ты со мной тоже по рабочей необходимости, чтобы подрезать моего игрока? Признаю, стонала ты красиво.

– Нет, просто совместила приятное с полезным. – Я бросаю флакончик в сумку и поворачиваюсь к нему лицом. – Ты что, серьёзно думаешь, что мне всё равно с кем спать, главное сделку провернуть?

– Ты мне скажи? Ты же играешь грязно… – Звонарёв говорит с какой-то обидой в голосе, но уже не кричит.

– Артур, мне было хорошо – честно, признаюсь. – Я не спала бы с тобой, если бы не хотела этого.

Он трет лицо ладонями и, тихо матерясь, отворачивается к окну.

– Никогда не чувствовал себя так паршиво, – вздыхает, сцепляет руки на затылке в замок. – И что дальше? Продолжим друг друга ненавидеть?

– Да, продолжим, потому что такие, как ты – моя лучшая мотивация. Придумай ещё парочку оскорбительных комментариев по поводу того, что бабе в хоккее не место и что я там понимаю своими куриными мозгами.

– Я никогда так не считал… – бросает на выдохе и тянется за рубашкой.

Я ещё раз отмечаю красоту его тела: сукин сын следит за собой, и наверное, не будь я такой сломанной внутри, легко могла бы влюбиться в него.

– Приятно слышать, – я говорю искренне: почему-то мне приятно признание моего таланта, хоть и всем своим видом я всегда показываю, что мне плевать на мнение других.

Артур застёгивает рубашку и бросает на меня вопросительный взгляд.

– Ты всё ещё здесь?

– Эм… да – Я застыла у двери, но не ухожу, как обычно это делаю, а подлетаю к нему и сочно целую в щеку. – Сегодня было очень горячо!

– Ой, Золотова, вали уже к своему Власову! Тошнит от тебя. – Он убирает мою руку со своего лица, но уже не злится.

– Увидимся на завтрашней игре, – подмигиваю я, пятясь спиной к выходу, и дарю ему свою самую обворожительную улыбку.

– Надеюсь, тебя собьёт самосвал, – бросает Звонарёв, уходя в ванную, а я заливаюсь смехом.

***

«Шеф, Власов готов!»

Сообщение от Кости поднимает мне настроение. Кто здесь крутая девчонка? Я здесь крутая девчонка! Дурачась и пританцовывая, иду к своей машине. Кружусь, размахиваю руками, повторяя связку одной из своих выигрышных программ по фигурному катанию. Надо же, десять лет прошло, а я помню её, будто вчера танцевала.

– Эвриба-а-ди-и… Е-е… – я напеваю под нос песню Backstreet Boys, не заботясь, что вслед за мной может выйти Звонарёв и застукать в таком не свойственном для меня игривом и детском амплуа.

Я нахожу песню в приложении, включаю на всю мощь и пою во весь голос, пока еду до офиса. Осталось подготовить новый контракт, и очередной игрок, который принесёт мне кучу денег, у меня в кармане. Отмечу эту небольшую победу я хорошим вином и заказом неприлично дорогой парой туфель.

Да, мама, теперь такие ценности у твоей дочери, ты бы мной не гордилась.

Глава 5. Всё или ничего

Элли, январь 2013 года.

Воздух арены наполняет лёгкие приятным волнующим предвкушением. Зал переполнен, каждое сидение занято, каждый зритель затаил дыхание в ожидании моего выступления. Ещё бы, только ленивый не написал, что Золотова – главная претендентка на золото Европы. Правда, такое внимание немного напрягает: от меня ждут слишком многого, из-за чего эмоциональное давление возрастает в разы.

– Ненавижу это, – шепчу я, разминая ноги перед последним своим выступлением.

– Не обращай внимание, – настраивает меня на боевой лад Сенцова. Она также не любит, когда СМИ переходят черту и говорят слишком много, раздувая из незначительных фактов целые истории. Только что у меня попыталась взять интервью настойчивая журналистка, задающая свои каверзные вопросы, на которые не рассчитывает получить ответ, а просто пытается запечатлеть мою реакцию.

Zolotova Elvira, Russia

Мы слышим объявление моей фамилии, и моё сердце делает традиционное сальто в груди.

– Катайся, чтобы кататься, – вновь приговариваю я как мантру мамино наставление. Главное не думать о технике и том, что будет, если я всё запорю. Нужно просто расслабиться и получить удовольствие.

– Пора, – шепчет Сенцова и протягивает руку, чтобы я отдала ей чехлы от коньков.

Вот он, момент под названием «всё или ничего», я пытаюсь не думать, насколько хочу выиграть, но не могу. В моём сердце разрастается непреодолимая жажда взлететь и сломать этот лёд к чёртовой матери.

– Я разорву этот зал в щепки! – со здоровой агрессией отвечаю я тренеру и выезжаю на центр.

Welcome to your life

Аккорды песни Lorde – Everybody wants to rule the world погружают меня в транс, я не слышу криков с трибун, не вижу тренера или кого-либо ещё, только дыхание и приятный царапающий звук конька, разрезающего лёд.

There's no turning back

Делаю стандартные шаги, набирая темп. Точно в цель ставлю танцевальные точки на сильные биты. Обожаю. Выбранный трек позволяет мне дразнить публику, обманывать судий. Моя программа построена так, что все самые сложные элементы я покажу в период музыкальной кульминации, то есть фактически в конце композиции. Тренер настаивала, чтобы мы расставили их равномерно по всей программе, ведь так я быстро устану. Но ничто не сравнится с ощущением превосходства, когда взлетаешь под разрывающую сердце мелодию, паришь над ледяным зеркалом и буквально показываешь средний палец гравитации. Наркотик, от которого я никогда не откажусь.

Продолжаю стирать границы между собой и музыкой. Скольжу, плыву, подхожу к комбинации из тройных прыжков – лутц и тулуп: они подчёркивают нарастающую драму. Но это ещё только прелюдия, настоящий секс вас ждёт впереди.

Nothing ever lasts forever.

Разгоняюсь, ставлю точки на каждое слово и беспощадно завожу своё тело в молниеносный пируэт, который сбавляет обороты по мере стихания музыки… Тишина.

Время остановилось, зал замер в ожидании сложнейшего прыжка, сделать его безупречно почти невозможно, но как говорится:

Everybody wants to rule the world.

Прыгаю. Раз, два, три с половиной оборота, а за ними – идеальный выход в ласточку.

There's a room where the light won't find you

Holding hands while the walls come tumbling down.

Овации обрушиваются вместе с разливающимся голосом Lorde и битами сильной доли. Я прыгаю ещё два раза, демонстрируя лёгкость и эгоистичную небрежность, будто родилась с этим умением. Я приехала сюда забрать СВОЁ золото, и никто меня не остановит.

Я чувствую вкус победы, вкус крови. Я знаю, что где-то там стоят мои соперницы и ненавидят меня: они мечтают, чтобы я сейчас упала и расшибла себе голову. Но эта негативная энергетика меня будто подпитывает, я делаю ещё один прыжок, который мы даже не планировали вставлять, только чтобы позлить их. Чтобы показать, кто здесь королева льда.

Будто пытаюсь добыть пламя, я вновь беспощадно врезаюсь в лёд и выкидываю своё тело на тройной флип. Апогей. Эмоции топят спортивный комплекс. В каждой мышце, в каждом содрогании моего тела, обтянутым блестящим чёрным боди, чувствуется это остервенелое желание победить, мы называем это чувство – энергией чемпиона. Можете назвать это дзеном, прозрением, чёртовым оргазмом. Это не передать словами, не показать на бумаге. Это огонь, которым горит тело, пульс, который взрывает твои сосуды и превращает каждую клеточку в излучающую ток истеричку.

Выезжаю на центр, выгибаюсь в финальных конвульсиях, обнажая душу перед тысячами людей. Отдаю всю себя ради неосязаемого восторга, заветных 6.0, куска металла и парочки хвалебных статей о русской фигуристке, завоевавшей золото для страны. Не для себя, для страны.

Нет… это гораздо больше, чем золото. Сегодня я подчинила своему телу стихию.

…the wo-о-rld

Певица тянет последние ноты, и пока звучит её вокал, я тянусь вверх, а затем опадаю и растекаюсь по ледяной глади, полностью сливаясь с ней.

Занавес.

Арену вновь заливает светом, в меня летят игрушки, но я продолжаю лежать. От таких эмоциональных качелей не так быстро получается прийти в себя.

– Оно моё, – шепчу себе, пока лежу на льду и привожу дыхание в норму – Моё!

Пока я еду до бортика мне уже все ясно: я выиграла. На меня накидывают спортивную куртку, я натягиваю чехлы и под крики и одобряющие похлопывания членов спортивной делегации удаляюсь на скамью, где будут озвучены оценки.

6.0, 6.0, 6.0…

Звучат всё чаще и чаще, а это значит, что сегодня будет играть гимн России. Приятно, чёрт возьми.

– Отлично. Это сделали! – ровно заявляет Сенцова.

Небеса, её хоть одна моя победа может привести в восторг?

Триумф, как правило, заканчивается вечеринкой, где я могу пообщаться с потенциальными спонсорами и завести полезные связи. Я никогда не была той, что принципиально не работает с рекламодателями или любит фигурное катание просто за его красоту. Нам с мамой нужны деньги, поэтому я беру всё, что дают. Почему бы и нет? Сегодня ты чемпион, а завтра никто, потому что какая-нибудь фигуристка из Штатов и моложе и легче, и прыгнет выше, и приземлится мягче.

***

– Не зазнавайся, это только Европа, – уже в который раз пытается опустить меня с небес на землю тренер. Она, кажется, сказала мне «молодец» после объявления оценок, но затем сразу принялась читать лекцию о том, как опрометчиво было делать тот лишний прыжок.

– Да, тренер, – безразлично киваю я, не отрываясь от телефона.

Мы только что получили чемоданы и двинулись к выходу из аэропорта, где нас уже поджидали поклонники фигурного катания с моими фотографиями и маркерами. После раздачи автографов я снова поникаю, так как любой чемпионат – это очень утомительно.

Ещё немного, и я буду дома.

– Тебя кто-то забирает? – спрашивает Сенцова, будто не знает, что мне доступен только один вид транспорта – общественный.

– Нет, мама на смене сегодня – отвечаю на автомате, потому что мама всегда на смене, она работает как проклятая. – Эм, подкинете меня?

Спрашиваю я несмело, хоть и знаю, что она без проблем меня отвезёт домой и проконтролирует, чтобы я легла спать пораньше. Всё-таки я её звёздная фигуристка.

– Думаю, мои услуги тебе не понадобятся. – Она как-то устало и даже слегка раздражённо смотрит мне за спину.

– Это почему? – спрашиваю и поворачиваю голову, чтобы понять, куда она смотрит.

«Наша Эля круче всех,

В щепки порвала Загреб,

Наша Эля чемпион,

За неё мы всех порвём!»

Двадцать два хоккеиста орут какую-то нелепую кричалку, с неправильным ударением для рифмы у выхода из аэропорта.

– Это они мне? – спрашиваю я Сенцову, которая смотрит на них как на полоумных, массируя виски.

– Думаю, да, автобус: кстати, тоже за тобой пригнали. Не могу поверить, что Батурин дал на это добро.

Я двинулась навстречу своим новоиспечённым фанатам, возглавлял которых не кто иной, как Антон Соколов, он одет в куртку с эмблемой клуба и держит в руках огромный букет белых роз.

– Привет чемпионам! – Его белоснежная улыбка с соблазнительными ямочками на щеках наверняка сразила не одну девчонку.

– Привет, выпендрёжник! – Я пытаюсь сохранить лицо и не плыть от такого романтичного поступка, но что поделать: я всё-таки девчонка. И мне безумно приятно, что куча взрослых мужиков решила поддержать меня таким милым и глупым поступком.

– Тебе не нравится наш перформанс? Мы ещё танец подготовили, – смеётся Антон, отдавая мне букет.

– Нет, пожалуйста, достаточно кричалки на грани литературного коллапса. – Я смеюсь, сдаюсь и утыкаюсь лицом в ароматный букет.

– Зато ты улыбаешься, – подмечает он чуть тише и подходит вплотную ко мне. – Ты очень красивая, – ещё ниже говорит он, бросая бесстыжий взгляд на мои губы.

– Не смей, – предупреждаю я.

Он хитро улыбается, и я понимаю, что за нами наблюдает не просто вся хоккейная команда и мой тренер, но и ещё куча зевак, вышедших из аэропорта.

– Соколов, я тебя убью, если ты отправишь олимпийскую надежду страны в декрет! – угрожает Сенцова.

– Этого не случится, Екатерина Витальевна, – отвечаю ей, не отрываясь от лазурных глаз этого самоуверенного блондина.

– Голубки, вы как? Пешком или всё же на нашем «ВИП-транспорте»? – кричит кто-то из команды Антона, указывая на автобус, вдоль которого протянут плакат с надписью: «Золотова – наше золото!»

– Как оригинально, – саркастично указываю на надпись, а у самой сердце превращается в желе. – Что ты со мной делаешь, Соколов!

– А что делать? Ты же не хочешь идти со мной на свидание, пришлось всю команду подрядить, чтобы ты не смогла отказаться.

После нашего знакомства я и правда избегала его всеми возможными способами, благо начался сезон, и ему самому было не до любовных дел. Однако, когда игры проходили у нас в городе, я постоянно находила билеты на них у себя в сумке. Он подкидывал их с различными записками. Я, конечно, игнорировала и не ходила на игры, но, признаюсь, начала следить за нашей командой и полюбила хоккей. Увидев сегодня всю команду, так дружно поддерживающую меня, я чуть не расплакалась. Потому что всего пару дней назад это я была готова кричать с трибун их имена и глупые кричалки.

– С чего ты взял, что я не смогу отказаться? – Я остановилась у входа в автобус.

Антон опережает меня, запрыгивает в проход и, обхватывая перила рукой, нависает надо мной.

– Ты уже на свидании. – Он снова наклоняется очень близко, и наши губы почти соприкасаются.

Я подвисаю и тут же понимаю, что никто из команды не собирается заходить в автобус: ребята просто стоят и улыбаются, пялясь на нас.

– Целуй уже! Невозможно больше наблюдать за вашей мелодрамой! – кричит Сопельников, вратарь команды.

– Не сейчас, – тихо говорит блондин, всё также гипнотизируя меня взглядом. – Сначала ужин, да, Красотка?

Антон откидывается обратно в салон и протягивает мне руку. Что ж, мой разум уже затуманен, поэтому я кладу свою руку в его и понимаю, что не чувствовала ничего подобного даже когда он меня держал на руках. Надо же, простое прикосновение, а столько эмоций.

Я захожу в автобус и вижу встроенный стол, на котором стоит шампанское, ягоды, какие-то десерты и салаты в контейнерах.

– Прости, посуду было брать сюда рискованно, – поясняет мой хоккеист-сталкер.

Ключевое в этом предложении «мой».

– Ты же знаешь, что мне нельзя сладкое? Я же фигуристка, должна быть легче пушинки, а алкоголь…

– Всё, Золотова! Расслабься! Выдохни и похвали себя, хотя бы сегодня. Ничего не случится, если ты съешь несчастную ягодку и запьёшь её пузырьками.

– Я могу потерять голову от пузырьков…

Небеса, что я творю? Отпускаю себя? Флиртую с ним? Но вы бы меня поняли, если бы перед вами стоял этот парень. Его светлые слегка отросшие волосы постоянно спадали на лоб, одно его движение по закидыванию чёлки назад сводило мне коленки. Я невольно вспомнила кумира своего детства Андрея Миронова из фильма «Бриллиантовая рука». Да, я выросла на советских фильмах, не осуждайте. Одним словом, сопротивление бесполезно. Антон слишком красив, обаятелен и вкусно пахнет. Мне кажется, из меня достали все кости, потому что я чувствую себя тряпичной куклой, которая не держится на ногах, как только встречается с его улыбкой в стиле «я знаю, чего ты хочешь, детка».

– Я на это рассчитываю, – отвечает он и даёт команду водителю трогаться.

Двери закрываются, и мы уезжаем под громкие аплодисменты и восклицания хоккеистов, как пара молодожёнов в западных мелодрамах. Не хватает только привязанных к бамперу консервных банок на верёвках, клокочущих за нами.

Вот это да, ради такого приёма стоило выиграть золото. Моё сердце исполняет свою произвольную программу в груди, но вместе с ним где-то глубоко в душе зарождается страх, что так хорошо будет не всегда. Что невозможно получить всё и сразу.

Всё или ничего, Золотова, всё или ни-че-го.

Глава 6. Она работала ради денег

Элли.

Утро встретило меня традиционно кучей сообщений в мессенджере от маркетологов спортивных товаров, которые жаждут заполучить моих клиентов на свои рекламные билборды и ухватить упоминание в социальных сетях хоккеистов, которые они, к слову, даже не ведут толком.

– Гуд монинг ударникам капиталистического труда, – приветствую я своего ассистента, громко бросая папку с рекламным договором на его стол. – Макеев, включай свой турборежим, у нас сегодня сложный день!

– Да, босс. – Он не хотя открывает папку – Опять договор?

– Не нуди, прочитай условия и внеси правки, если будут несоответствия нашим стандартным условиям. И ни в коем случае не дай им продавить точные даты выкладки постов и историй в социальные сети, только периоды. Потому что эти стервятники потом будут нас как котят тыкать в несоответствия, мы ещё и должны им останемся.

– Да, босс, – без энтузиазма кивает Костя, меланхолично вбивая в свой планер задачи.

– Так, кто у нас следующий? – Я открываю заметки на своём телефоне – А с Романовым согласуй дату, когда он может подъехать на съёмку рекламы спортивных батончик