Тайна его сердца
© Juliе Cotler Pottinger, 2015
© Перевод. И. П. Родин, 2016
© Издание на русском языке AST Publishers, 2017
Глава 1
Плейнсворт-Хаус,
Лондон,
весна, 1825 год
Если вспомнить книгу, которую его сестра прочла уже раз двадцать, то в ней, как о непреложной истине, говорилось, что любой холостой мужчина, обладавший приличным состоянием, должен хотеть обзавестись женой.
Сэр Ричард Кенуорти был холост, правда, приличным состоянием не обладал. А вот что касается жены… тут имелись кое-какие сложности.
«Хотеть» – было не правильное слово. Кому хочется обзавестись женой? Можно предположить, что это должен быть мужчина, который влюблен. Но Ричард не был влюблен сейчас, не влюблялся прежде, и у него даже предчувствия не возникало, что подобное может случиться с ним в обозримом будущем.
Не то чтобы Кенуорти являлся противником данной идеи. Нет, у него просто не было на это достаточно времени.
Он неловко заерзал в кресле и взглянул на программку, которую держал в руках.
Сердечно приветствуем Вас
на 19-м Ежегодном музыкальном празднике Смайт-Смитов
c участием высокопрофессионального квартета в составе двух скрипок, виолончели и фортепиано.
Кенуорти вдруг стало неспокойно.
– Благодарю тебя еще раз за то, что составил мне компанию, – обратился к нему Уинстон Бевелсток.
Ричард скептически посмотрел на давнего друга.
– Мне даже неудобно, Уинстон, – заметил он, – от того, как часто ты благодаришь меня.
– Я известен своими безупречными манерами. – Уинстон пожал плечами. Сколько Ричард его знал, он всегда ими пожимал, словно безмолвно восклицая: «Ну, что тут поделаешь!»
«На самом деле это не важно, если я забуду сдать экзамен по латыни. Я всего лишь второй сын». – И пожал плечами.
«Гребная шлюпка перевернулась, когда я был уже у самого берега». – То же самое.
«За все хорошее в жизни нужно благодарить мою сестру». – Опять пожатие плечами. А также дьявольская усмешка в дополнение.
Когда-то Ричард был тоже легкомысленным, как и Уинстон. На самом деле ему даже понравилось бы вновь ощутить себя таким.
Но, как уже было сказано, у Ричарда не оставалось на это времени. «Всего лишь две недели. От силы – три, – прикинул Кенуорти. – Четыре – это уже предел».
– Ты их знаешь? – спросил он Уинстона.
– Кого их?
Ричард помахал программкой.
– Музыкантш.
Уинстон откашлялся и виновато отвел глаза.
– Я бы не назвал их музыкантшами…
Ричард посмотрел в дальний конец бального зала, где устроили импровизированную сцену.
– Так ты знаком с ними? – повторил он. – Тебя им представили? – Сейчас Уинстон, по своему обыкновению, скажет что-нибудь загадочное. Ну и ладно! У Ричарда был свой резон находиться здесь.
– С девушками из семейства Смайт-Смитов? – Уинстон пожал плечами. – С большинством из них, да. Дай-ка подумать, кто играет в этом году? – Он заглянул в программку. – За роялем леди Сара Прентис. Это странно, она уже замужем.
Вот дьявол!
– Обычно в концерте участвуют только незамужние леди, – объяснил Уинстон. – Как только они выходят замуж, им дают отставку.
Ричард в этом не сомневался. Собственно, именно по этой причине он и согласился прийти сюда. Вряд ли это сильно удивило кого-то. Неженатый джентльмен двадцати семи лет от роду появляется в Лондоне впервые после трехлетнего отсутствия… Не нужно быть мамашей, озабоченной тем, как побыстрее выдать дочку замуж, чтобы понять, что это означает.
Просто он не ожидал, что придется так торопиться.
Нахмурившись, Ричард оглядел фортепьяно. Отличный инструмент! И дорогой. И звучит, вне всякого сомнения, намного лучше, чем тот, что стоит у него в Мейклифф-парк.
– Кто тут у нас еще? – пробормотал Уинстон, читая имена в программке. – На скрипке играет мисс Дейзи Смайт-Смит. О, да, я с ней знаком. Она ужасна.
Дважды дьявол побери!
– А что с ней не так? – поинтересовался Ричард.
– Полное отсутствие чувства юмора. Само по себе это не так уж плохо, особенно, когда все вокруг только и делают, что умирают со смеху. Но у нее это… весьма очевидно.
– Как может быть очевидным отсутствие чувства юмора?
– Понятия не имею, – признался Уинстон. – Однако это так. Хотя она очень мила. Белокурые кудряшки и все такое. – Он покрутил рукой возле уха, и Ричарду стало интересно, почему его друг решил, что таким же жестом нельзя показать брюнетку.
– Леди Херриет Плейнсворт. Эта тоже играет на скрипке, – продолжал Уинстон. – Не уверен, что мы были представлены друг другу. Должно быть, она младшая сестра леди Сары. Только-только вышла из классной комнаты, если мне не изменяет память. Вряд ли ей больше шестнадцати.
Трижды дьявол побери! Возможно, Ричарду нужно развернуться и уйти.
– А на виолончели… – Уинстон провел пальцем по плотно набранным строчкам программки, пока не нашел нужного места. – Мисс Айрис Смайт-Смит.
– С ней тоже что-то не так? – поинтересовался Ричард, уже ни на что не надеясь.
Уинстон пожал плечами.
– Ничего такого. Насколько мне известно.
Это могло означать, что она поет йодлем на досуге. Когда отдыхает от набивки чучел.
Он не может быть таким невезучим. Ни в коем случае!
– Девица очень бледна, – сказал Уинстон.
Ричард поднял глаза на друга.
– Это недостаток?
– Конечно, нет. Просто… – Уинстон замялся, брови сошлись на переносице в видимом усилии сосредоточиться. – Если честно, я больше ничего о ней не помню.
Кенуорти медленно кивнул, его взгляд остановился на виолончели, которая стояла прислоненной к пюпитру. Инструмент тоже показался ему ценным, хотя он мало что знал о том, как производятся виолончели.
– Откуда такое любопытство? – удивился Уинстон. – Я понимаю, тебе приспичило жениться, но ведь не на Смайт-Смитах.
Еще две недели назад так и было бы.
– Кроме того, тебе нужно приданое, не так ли?
– Нам всем нужны невесты с приданым, – мрачно заметил Ричард.
– Это верно, – согласился Уинстон. Хоть он и был сыном графа Радленда, однако всего лишь вторым сыном. В будущем его не ожидало солидное наследство. Тем более что старший брат Уинстона был жив, здоров и к тому же имел двоих сыновей. – Вероятнее всего, за Херриет дадут тысяч десять. – Друг бросил оценивающий взгляд на программку. – Но как я сказал, она еще молода.
Ричард поморщился. Даже в его положении он должен соблюдать рамки приличия.
– Цветник…
– Цветник? – удивился Ричард.
– Айрис и Дейзи[1], – пояснил Уинстон. – А у них есть сестры Роуз и Мэриголд[2] и кто-то еще, я не помню имени. Может, Тьюлип или Блюбелл?[3] Надеюсь, что не Хризантема.
– Мою сестру, кстати, зовут Флер, что по-французски означает цветок. – Ричард почувствовал себя обязанным упомянуть об этом.
– Она просто очаровательна, – с готовностью подхватил Уинстон, хотя не встречался с ней ни разу.
– Ты начал говорить… – напомнил ему Ричард.
– Разве? Ах, да! О цветочках. Я не знаю наверняка, кому из них какие доли предназначаются, но не думаю, что большие. Мне кажется, в семье Смайт-Смитов пять дочерей. – Уинстон задумался. – А может, и больше.
«Это совсем не означает, что приданое за ними окажется скромным», – с надеждой подумал Ричард. Он мало что знал об этой ветви семьи Смайт-Смитов. По правде говоря, и о других ветвях Ричард знал не больше, за исключением того, что раз в год они собирались вместе, выбирали из своих рядов четырех девиц, способных играть на музыкальных инструментах, и устраивали концерты, которые его друзья посещали с большой неохотой.
– Вот, возьми. – Уинстон протянул ему вату. – Потом еще скажешь спасибо.
Ричард уставился на друга, словно тот спятил.
– Засунь их в уши, – пояснил Уинстон. – Доверься мне.
– Доверься мне, – как эхо повторил Ричард. – От таких слов мне не по себе.
– Вот так, – приговаривал Уинстон, засовывая вату в уши, – я ничуть не преувеличиваю.
Ричард осторожно огляделся. Друг даже не попытался скрыть того, чем занимался. Конечно, это было очень невежливо – затыкать уши на концерте. Однако на Уинстона почти никто не обратил внимания, но те, кто обратили, явно испытывали к нему зависть и не собирались его осуждать.
Ричард пожал плечами и последовал примеру друга.
– Очень здорово, что ты здесь со мной. – Уинстон наклонился к самому уху Ричарда, чтобы тот услышал его через вату. – Не уверен, что я вынес бы все это без дополнительных сил обороны.
– Обороны?
– Без поддержки компании холостяков, страдающих в осаде, – саркастически усмехнулся Уинстон.
Компания холостяков, страдающих в осаде? Ричард закатил глаза.
– Господи спаси, если ты придумываешь такие определения под воздействием винных паров.
– О, очень скоро ты и сам испытаешь это удовольствие. – Уинстон указательным пальцем оттянул карман ровно настолько, чтобы показать маленькую металлическую фляжку.
Ричард удивился. Кенуорти не был ханжой, но даже он понимал, что это моветон – пить открыто во время концерта, который устраивают юные леди.
Но тут концерт начался, уже через минуту Ричард привык к вате в ушах.
К концу первой части он почувствовал, как болезненно забилась жилка на виске, а когда дело дошло до тягучего скрипичного соло, вдруг ощутил всю тяжесть ситуации.
– Фляжку! – простонал Ричард, почти задыхаясь.
Надо отдать должное Уинстону, он даже не ухмыльнулся.
Ричард пригубил фляжку, в которой оказалось какое-то пряное вино, которое, впрочем, не притупило головную боль.
– Может, уйдем во время антракта? – шепнул он Уинстону.
– У них не бывает антрактов.
В ужасе Ричард уставился в программку. Он не был музыкантом, но ведь Смайт-Смиты наверняка понимали, что делают. На этом так называемом концерте…
Это была форменная атака на человеческое достоинство.
В соответствии с тем, что значилось в программке, квартет юных леди на импровизированной сцене исполнял фортепианный концерт Вольфганга Амадея Моцарта. По мнению Ричарда, фортепианный концерт подразумевал игру на фортепиано. Только вот леди, сидевшая за роскошным инструментом, играла половину из необходимых нот. И это в лучшем случае. Кенуорти не видел ее лица, потому что девушка низко склонилась над клавишами, изображая исполнителя, полностью погруженного в музыку, хотя и не бог весть какого искусного.
– Вон та, которая без чувства юмора. – Уинстон указал головой на белокурую скрипачку.
Ага, мисс Дейзи! Из всех выступавших она казалась единственной считавшей себя великим музыкантом. Девушка всем телом раскачивалась из стороны в сторону, как это делают виртуозы во время исполнения, в то время как смычок порхал по струнам. Ее движения были почти гипнотизирующими. И Ричард подумал, что какой-нибудь глухой на оба уха человек мог бы описать ее как воплощение музыки.
На самом деле Дейзи была воплощением какофонии.
А вот что касалось другой скрипачки… Интересно, он единственный, кто понимает, что она не умеет читать ноты? Девушка глядела куда угодно, но только не в ноты на пюпитре, и ни разу не перевернула страницу с того момента, как начался концерт. Она все время кусала губу и бросала яростные взгляды на мисс Дейзи, пытаясь подражать ее движениям.
Оставалась только виолончелистка. Ричард вдруг почувствовал, что не может оторвать от нее глаз, наблюдая, как она водит смычком по струнам. Из-за визгливых звуков скрипок ему никак не удавалось услышать ее игру, но постепенно Ричард смог различить в этом безумии низкие, полные скорби звуки виолончели и подумал, что…
Она весьма хороша!
Ричард пришел в восторг от этой маленькой девушки, которая старалась укрыться за огромным корпусом виолончели. По крайней мере, ей было понятно, насколько ужасно их исполнение. И она остро переживала из-за этого. Создавалось впечатление, что ее мучения материальны и до них можно дотронуться. Каждый раз, как только в ее партии возникала пауза, казалось, что она и сама хотела исчезнуть в молчании своего инструмента.
Это была мисс Айрис Смайт-Смит. Непостижимо, что она приходится родственницей Дейзи, блаженной от счастья, не обращающей внимания ни на кого вокруг, продолжающей наяривать на скрипке.
Айрис – странное имя для тонкой, как тростинка, девушки. Кенуорти всегда считал, что ирисы – самые роскошные цветы, такие сочные, густо лиловые или синие. Но Айрис выглядела настолько бледной, что казалась почти бесцветной. Имбирного оттенка волосы невозможно было назвать ни белокурыми, ни рыжеватыми. Со своего места в середине зала Ричард не мог видеть, какого цвета у нее глаза, но учитывая ее цветотип, они могли быть только светлыми. Она относилась к тому типу женщин, которых никто не замечает.
Однако Ричард не мог отвести от нее глаз.
Это же концерт, напомнил он себе. Куда еще смотреть? Кроме того, в том, чтобы глядеть в одну точку, было что-то успокаивающее. Музыка была настолько неблагозвучной, что у него моментально начинала кружиться голова, стоило ему отвести взгляд в сторону.
Ричард чуть не засмеялся. Мисс Айрис Смайт-Смит с ее мерцающими светлыми волосами и слишком большой, по сравнению с телом, виолончелью стала его спасительницей.
Сэр Ричард Кенуорти никогда не верил в знаки и предзнаменования, но сейчас поверил.
Почему этот мужчина так пристально разглядывает ее?
Концерт превратился в сплошное мучение. Айрис заранее знала, что так и будет. Уже в третий раз она участвовала в концертах и строила из себя дурочку перед тщательно отобранными представителями лондонской знати. Публика на музыкальных вечерах Смайт-Смитов была весьма специфической. Прежде всего члены семьи. По совести говоря, их можно было разделить на две группы: на мамаш и всех остальных.
Первые с блаженными улыбками смотрели на сцену, защищенные верой в то, что их дочери, демонстрируя музыкальные таланты, становятся предметом зависти у сверстниц.
– Какое воспитание! – восторгалась мать Айрис год за годом. – Какие манеры!
«Какая слепота! – Таков был молчаливый ответ Айрис. – Какая глухота!»
Ко второй группе Смайт-Смитов относились мужчины и женщины, которые уже принесли свои жертвы на алтарь музыкальной неискушенности. Стиснув зубы, они заполняли места в зале для того, чтобы ограничить круг разочарованных.
Однако семья была на удивление плодовитой, и Айрис не переставала мечтать, что однажды родственников станет чересчур много и матерям запретят приглашать зрителей со стороны.
– У нас нет свободных мест, – словно слышала она себя.
К сожалению, пока Айрис могла лишь слышать, как мать просит деловых партнеров отца подыскать какой-нибудь концертный зал в аренду.
Что касается остальных присутствующих, только немногие из них посещали концерты из года в год. Одни, полагала Айрис, приходили из любезности, другие – чтобы посмеяться, а кто-то – по причине незнания. Эти явно с Луны свалились.
Айрис не могла представить, что они ничего не слышали о концертах Смайт-Смитов, более того, что никто не предостерегал их в отношении этих мероприятий. Тем не менее каждый год на музыкальных вечерах появлялись новые несчастные лица.
Как, например, у того темноволосого мужчины в пятом ряду. Почему он не спускает с нее глаз?
Айрис была почти уверена, что не встречалась с ним раньше. Его благородное лицо производило приятное впечатление. Он даже хорош собой, решила она, хотя и не сногсшибательно красив.
Может, баронет? Или богатый землевладелец? У него, должно быть, хорошие связи, потому что он появился здесь вместе с младшим сыном графа Радленда. Уж его-то Айрис узнала сразу. Они как-то по случаю были представлены друг другу. Это ничего не значило, кроме того, что достопочтенный мистер Бевелсток мог бы пригласить ее на танец, если бы соблаговолил.
Но этого не случилось.
Айрис не держала на него обиды за это. Ее редко ангажировали больше чем на половину танцев, заявленных на балу, но она с удовольствием пользовалась возможностью наблюдать за водоворотом светской жизни со стороны. При этом Айрис всегда интересовало, замечают ли любимцы общества, что на самом деле происходит вокруг них. Если кто-то постоянно находится в центре тайфуна, сможет ли он разглядеть, под каким углом падает дождь, и почувствовать силу ветра?
Может, она из тех, кто на балах подпирает стенку? Так в этом нет ничего постыдного. В особенности если это даже нравится. Почему бы и…
– Айрис, – прошипела кузина Сара, повернувшись в ее сторону и в упор глядя на нее.
О, проклятие! Она пропустила свое вступление.
– Извините, – пробормотала Айрис себе под нос, хотя вряд ли кто-то мог ее услышать. С ней никогда такого не случалось, она всегда вступала вовремя. И пусть сестры играли, как Бог на душу положит, и им было наплевать, вступит она вовремя или нет, для нее это было делом принципа.
Кто-то ведь должен хотя бы попытаться сыграть, как полагается.
Айрис сосредоточилась и сыграла свою партию самым превосходным образом, заглушая Дейзи, которая продолжала извиваться во время исполнения. Когда наступила очередная пауза, Айрис не удержалась и бросила взгляд в зал.
Мужчина все так же смотрел на нее.
Может, что-то зацепилось за платье? Или за волосы? Не раздумывая, она провела рукой по прическе.
Ничего!
Теперь Айрис разозлилась. Он просто пытается смутить ее. Это единственно возможное объяснение. Что за невежа! И идиот к тому же. Неужели он всерьез считает, что может быть более докучливым, чем ее сестра? Только играющий на гармонике минотавр способен занять место выше Дейзи среди всех назойливых и надоедливых грешников, оказавшихся в седьмом круге ада.
– Айрис! – снова зашипела Сара.
Айрис тихо заворчала в ответ, потому что опять пропустила вступление. Она нашла нужное место в партитуре и сразу перескочила на него, с удовольствием отметив, что они доиграли концерт почти до конца. Теперь оставался только финал. Еще надо будет сделать публике реверанс и изобразить улыбку в ответ на вымученные хлопки.
Потом Айрис сошлется на головную боль и уедет домой, где запрется в своей комнате с книгой, не станет обращать внимания на Дейзи и скажет себе, что в следующем году ни за что не выйдет на сцену.
Только в том случае, конечно, если выйдет замуж.
Это единственная возможность увильнуть. Каждая незамужняя представительница семьи Смайт-Смитов должна играть в квартете, и играть до тех пор, пока жених не отведет ее к алтарю.
Лишь одной из кузин удалось выйти замуж до того, как ее вытолкнули на сцену. Это было знаменательное событие, когда в одной точке сошлись удача и хитрость. Фредерику Смайт-Смит – ныне Фредерику Плам – учили игре на скрипке, как и ее старшую сестру Элинор. Но Элинор все никак не «брали», говоря словами матери Айрис. Получилось так, что Элинор проиграла в квартете рекордные семь лет, пока по уши не влюбилась в славного викария, которому хватило ума полюбить ее так же безоглядно. Айрис нравилась Элинор, пусть даже та воображала из себя настоящего музыканта, хотя этого и близко не было.
А что до Фредерики… Долгожданный успех Элинор на рынке невест означал, что теперь место скрипачки займет ее младшая сестра, как только у нее состоится первый выход в свет. И если бы Фредерике не удалось найти себе мужа со всей возможной поспешностью…
Это была настоящая семейная легенда. Для Айрис по крайней мере.
Теперь кузина жила на юге Индии, что, по мнению Айрис, имело прямую связь с ее нежеланием играть в квартете. Семья не видела Фредерику годами, хотя время от времени получала от нее письма, содержавшие новости о жаркой погоде, пряностях и встречах со слонами.
Айрис терпеть не могла жару и была равнодушна к острой пище, но сидя на сцене и пытаясь убедить себя в том, что пятьдесят человек не разглядывают ее, пока она изображает дурочку, ей поневоле приходила мысль о том, что название Индия звучит вполне приятно.
В отношении слонов у нее не было определенного мнения.
Может, Айрис сумеет найти себе мужа в этом году? Хотя, по правде говоря, за два года, прошедшие после ее выхода в свет, она приложила совсем мало усилий для этого. Да и прикладывать их было довольно трудно, ведь она была – что ж тут отрицать! – такой неприметной.
За исключением… Айрис посмотрела в зал и сразу опустила глаза. Этот странный мужчина в пятом ряду… Почему он, не отрываясь, разглядывает ее?
В этом не было никакого смысла. Айрис ненавидела, когда вот так приходилось изображать дурочку, но все, что не имело смысла, она ненавидела еще больше.
Глава 2
Ричарду было абсолютно ясно, что Айрис Смайт-Смит собирается сбежать после концерта при первой возможности. Она ничем не обнаружила своего намерения, но Ричард наблюдал за ней, как ему показалось, в течение часа. В каком-то смысле он превратился в знатока мимики виолончелистки, игравшей с такой неохотой.
Надо было действовать быстро.
– Представь нас, – сказал Ричард другу, указав на Айрис головой.
– Уверен?
Ричард коротко кивнул.
Уинстон пожал плечами, явно удивленный интересом друга к бесцветной мисс Айрис Смайт-Смит. Но даже если ему и стало любопытно, ничего уточнять он не стал. Вместо этого Уинстон привычно заскользил через толпу. Интересовавшая их девушка неуклюже торчала возле дверей, но взгляд ее был острым. Она видела всех, находившихся в зале, и замечала все, что здесь происходило, и выбирала удобный момент, чтобы исчезнуть. Ричард был в этом уверен.
Пришлось ее разочаровать. Уинстон остановился прямо перед Айрис, прежде чем она успела сделать хоть одно движение.
– Мисс Смайт-Смит, – начал он радостно и со всем возможным дружелюбием. – Как приятно вновь увидеться с вами.
Айрис вежливо присела в реверансе и бросила на Уинстона недоверчивый взгляд. Их знакомство не предполагало такого теплого приветствия.
– Мистер Бевелсток, – пробормотала она в ответ.
– Позвольте представить вам моего доброго друга сэра Ричарда Кенуорти.
Ричард поклонился.
– Для меня настоящее удовольствие познакомиться с вами.
– А для меня – с вами.
Глаза у нее оказались светлыми, как он и предполагал, хотя в колеблющемся свете свечей ему трудно было определить, какого именно они цвета. Возможно, серые. Или голубые? И обрамленные ресницами, тоже светлыми и на удивление очень длинными.
– Моя сестра передает вам наилучшие пожелания, – сказал Уинстон.
– Да, она обычно присутствует на наших концертах, не так ли? – Мисс Смайт-Смит слегка улыбнулась. – Она очень любезна.
– О, не думаю, что любезность имеет к этому какое-то отношение, – добродушно заявил Бевелсток.
Айрис удивленно приподняла одну бровь и внимательно посмотрела на Уинстона.
– Я думаю, что все дело как раз в ее любезности.
Ричард был готов с ней согласиться. Он не мог представить, по какой другой причине сестра Уинстона не единожды присутствовала на этих концертах. Ему даже понравилось то, как резко мисс Смайт-Смит отреагировала на слова друга.
– Вместо себя она прислала меня, – продолжал Уинстон. – И сказала, что будет неправильно, если никто из нашей семьи не придет на ваш концерт. – Он посмотрел на Ричарда. – В этом отношении сестра непреклонна.
– Пожалуйста, передайте ей мою благодарность, – сказала мисс Смайт-Смит. – А теперь прошу меня извинить, но я должна…
– Можно задать вам вопрос? – прервал ее Ричард.
Айрис застыла на месте и с удивлением посмотрела на него. Как и Уинстон.
– Ну, конечно, можно, – тихо ответила она. Выражение ее глаз не казалось таким безмятежным, как тон. Мисс Смайт-Смит была хорошо воспитанной юной леди, а Ричард – джентльменом. Девушка не могла ответить ему по-другому, они оба это понимали.
– Вы давно играете на виолончели? – выпалил Кенуорти первое, что пришло на ум. И как только фраза слетела с языка, Ричард в тот же миг сообразил, что это получилось грубо. Айрис знала, что их квартет звучит кошмарно, и понимала, что у него возникло такое же впечатление. Поэтому расспрашивать ее об учебе музыке было недопустимо. Но он находился в цейтноте. Ему нельзя было отпускать мисс Смайт-Смит. Во всяком случае, без того, чтобы перекинуться с ней хотя бы парой слов.
– Я… – Айрис замолчала, и Ричард почувствовал, как внутри все оборвалось. Он совсем не собирался… О, черт!
– Это было прелестное выступление, – объявил Уинстон с таким видом, словно хотел дать другу пинка.
Ричард заговорил торопливо, изо всех сил стараясь реабилитировать себя в глазах Айрис.
– Я лишь хотел сказать, что ваше исполнение выглядело более профессиональным, чем ваших кузин.
Она захлопала глазами. Вот дьявол! Теперь он обидел ее кузин. Но ему показалось, что это лучше, чем обидеть мисс Смайт-Смит.
Ричард продолжал искать путь к сближению.
– Я сидел ближе к вам и поэтому мог слышать виолончель отдельно от других инструментов.
– Я поняла, – проговорила Айрис медленно и, возможно, с некоторой осторожностью. Ей было непонятно, что означает его интерес.
– Вы весьма искусны, – сказал Кенуорти.
Уинстон ошарашенно посмотрел на него, и Ричард мог легко представить почему. Не так-то просто было различить звучание виолончели сквозь назойливый зуд других инструментов, и для нетренированного слуха игра Айрис должна была представляться такой же кошмарной, как и остальных участниц квартета. Тогда слова Ричарда могли показаться худшим видом подхалимажа.
Вот только мисс Смайт-Смит отлично знала, что как музыкант она на голову выше своих сестер. По ее глазам Ричард видел, как она среагировала на его заявление.
– Мы все начали учиться музыке еще детьми, – сказала Айрис.
– Разумеется, – согласился Ричард. Ведь ничего другого она не могла сказать. Нельзя обижать членов своей семьи перед лицом незнакомца.
Повисло неловкое молчание, и мисс Смайт-Смит снова вежливо улыбнулась, явно собираясь извиниться и уйти.
– Скрипачка – ваша сестра? – спросил Ричард, прежде чем она заговорила.
Уинстон бросил на него любопытный взгляд.
– Одна из них – да, – ответила Айрис. – Та, которая белокурая.
– Ваша младшая сестра?
– Дейзи моложе меня на четыре года, – голос мисс Смайт-Смит зазвенел. – У нее это первый сезон, хотя она уже выступала с квартетом в прошлом году.
– Кстати, – вступил в разговор Уинстон, тем самым избавив Ричарда от необходимости придумывать еще какой-нибудь вопрос, чтобы не дать ей уйти. – Почему леди Сара за фортепиано? Я думал, что в квартете принимают участие только незамужние.
– У нас не было пианистки, – призналась Айрис. – Если бы Сара отказалась играть, концерт пришлось бы отменить.
В воздухе повис совершенно естественный вопрос: неужели это было бы так плохо?
– Это разбило бы сердце моей матери, – объяснила мисс Смайт-Смит. Невозможно было определить, что за чувство прозвучало в ее голосе. – И сердца моих теток – тоже.
– Очень любезно с ее стороны помочь вам своим талантом, – заметил Кенуорти.
И тут мисс Смайт-Смит сказала самое удивительное:
– Она нам обязана.
Ричард удивленно уставился на нее.
– Простите, что?
– Ладно, неважно. – Айрис улыбнулась ослепительно… и фальшиво.
– Нет, я настаиваю. – Ричард был заинтригован. – Вы не можете бросить такую фразу и уйти, ничего не объяснив.
Взгляд Айрис метнулся влево. Возможно, ей нужно было убедиться, что никто из членов семьи не слышит их разговора.
– Ничего особенного. Сара не играла в прошлом году. Ей пришлось отказаться в самый день выступления.
– И как, концерт отменили? – Нахмурившись, Уинстон пытался вспомнить, что было год назад.
– Нет, гувернантка ее сестер выступила вместо нее.
– Ах, да, – кивнул Уинстон. – Я вспомнил. Джолли была хороша.
– Ваша кузина заболела? – поинтересовался Ричард.
Мисс Смайт-Смит уже открыла рот, чтобы ответить, но в последний момент передумала. Ричард был в этом уверен.
– Да, – просто подтвердила она. – Сара заболела. А теперь извините меня, боюсь, я должна увидеться кое с кем.
Мисс Смайт-Смит присела в реверансе, мужчины поклонились ей, и она ушла.
– Что это было? – тут же спросил Уинстон.
– Ты о чем? – Ричард сделал вид, что не понимает.
– Ты практически заслонил собой дверь, чтобы не отпустить Айрис.
Ричард пожал плечами.
– Я нахожу ее интересной.
– Ее? – Уинстон посмотрел на дверь, за которой только что скрылась мисс Смайт-Смит. – Почему?
– Не знаю, – солгал Ричард.
– Должен сказать, что Айрис совсем не в твоем вкусе.
– Да, – согласился Ричард. – Ты абсолютно прав.
У него было еще две недели впереди как минимум.
На следующий день Айрис с матерью и сестрами как привязанная сидела в гостиной в ожидании неизбежного потока визитеров. Мать настояла, чтобы они остались дома ради гостей, которым захочется поздравить их с выступлением.
Приедут замужние сестры, прикинула Айрис, и наверняка еще несколько дам, которые из любезности посещают концерты каждый год. Все остальные обойдут стороной их дом – и все дома семьи Смайт-Смитов! – как чумные бараки. Никому ведь не захочется вести вежливые разговоры о возникших проблемах со слухом.
Уж скорее Дувровские скалы[4] рухнут в море и все соберутся в их гостиной за чаем, говоря: «Ах, какое грандиозное зрелище! Вот только жалко дом викария».
Но время было раннее, и пока никто из визитеров не почтил их своим вниманием. Айрис читала, а Дейзи все еще была полна радости и ощущения триумфа.
– Я думаю, мы были потрясающими, – объявила она.
Айрис оторвалась от книги, только чтобы сказать:
– Мы не были потрясающими.
– Возможно, ты и не была, прячась за своей виолончелью, а вот я еще никогда не чувствовала себя такой живой и настолько наполненной музыкой.
Айрис было что ответить. Младшая сестра, казалось, просто умоляла использовать все ехидные слова, которые имелись в ее арсенале. Но она не дала себе воли. Концерты всегда оставляли у нее чувство досады, и не важно, что Дейзи легко могла разозлить ее – могла, да еще как могла! – но все-таки сестра была не виновата в том, что у Айрис отвратительное настроение. Впрочем, не совсем.
– Вчера на концерте было так много симпатичных джентльменов, – сказала Дейзи. – Ты обратила внимание, мама?
Айрис закатила глаза. Мать, конечно, все заметила. Это была ее работа – замечать каждого подходящего джентльмена в зале. Нет, больше того. Это было ее призванием.
– Там присутствовал мистер Сент-Клэр, – не унималась Дейзи. – И он с таким интересом смотрел на меня!
– Он никогда не смотрит на тебя во второй раз, – заметила Айрис.
– Не будь злюкой, Айрис, – нахмурилась мать и повернулась к Дейзи. – Но твоя сестра права. И он нам ни к чему. Для приличной молодой леди Сент-Клэр чересчур развязен.
– Он беседовал с Гиацинт Бриджертон, – со значением сказала Дейзи.
Айрис с любопытством посмотрела на мать. Ей было страшно интересно, что та ответит. Семьи популярнее и респектабельнее, чем Бриджертоны, не было, даже при том, что Гиацинт, их младшенькую, общественное мнение считало просто наказанием Господним.
Миссис Смайт-Смит поступила так, как поступала обычно, когда не хотела отвечать. Вскинула брови и пренебрежительно фыркнула.
Все, разговор окончен! На эту тему, по крайней мере.
– А вот Уинстон Бевелсток никакой не повеса, – объявила Дейзи, в ее словах была доля правды. – Он сидел прямо перед сценой.
Айрис хмыкнула.
– Он просто великолепен!
– Никогда не говорила обратного, – ответила Айрис. – Но ему почти тридцать. И сидел он в пятом ряду.
– В пятом… – озадаченно повторила мать.
– Это уж, конечно, не перед сценой, – отрезала Айрис. Она терпеть не могла, когда люди были не точны в деталях.
– Ох, ради бога! – воскликнула Дейзи. – Совсем не важно, где он сидел. Самое главное, он там присутствовал.
Да, это правда, однако надо было поставить точку в разговоре.
– Уинстон Бевелсток никогда не заинтересуется семнадцатилетней девчонкой, – сказала Айрис.
– Почему нет? – ощетинилась Дейзи. – Я думаю, ты просто завидуешь.
Айрис закатила глаза.
– Ты так далека от истины, что даже начинать говорить об этом не хочется.
– Он наблюдал за мной, – настаивала Дейзи. – То, что Бевелсток до сих пор не женат, говорит о его разборчивости. Может, он ждал появления молодой леди, которая будет само совершенство.
Айрис сделала вдох, чтобы удержаться и не высказать то, что вертелось на языке.
– Если ты выйдешь за Уинстона Бевелстока, – ровным голосом произнесла она, – я буду первой, кто поздравит тебя с замужеством.
Дейзи прищурилась.
– Мамочка, она опять язвит.
– Не язви, Айрис, – сказала Мария Смайт-Смит, не отрывая глаз от рукоделия.
Айрис нахмурилась в ответ на механическое замечание матери.
– Кто был тот джентльмен, который сидел рядом с мистером Бевелстоком? – спросила миссис Смайт-Смит. – Такой с темными волосами.
– Он говорил с Айрис, – донесла Дейзи. – После концерта.
Миссис Смайт-Смит бросила пронзительный взгляд на старшую дочь.
– Я знаю.
– Его зовут сэр Ричард Кенуорти, – сообщила Айрис. – Он был сама вежливость. Вне всякого сомнения.
– Он был вежлив в течение очень долгого времени, – хихикнула Дейзи.
Айрис в изумлении посмотрела на сестру.
– Мы проговорили всего пять минут. Не дольше.
– Это дольше, чем джентльмены обычно беседуют с тобой.
– Дейзи, не будь злюкой, – сказала мать. – Но я должна с тобой согласиться. Мне кажется, это было дольше чем пять минут.
– Неправда, – возразила Айрис.
Мать не услышала ее. Или, скорее всего, предпочла не услышать.
– Нам нужно больше разузнать о нем.
От возмущения Айрис открыла рот. Пять минут она провела в компании сэра Ричарда, а мать уже готова составлять заговор против бедняги.
– Ты не становишься моложе, – заметила миссис Смайт-Смит.
Дейзи глупо ухмыльнулась.
– Отлично! – сказала Айрис. – В следующий раз я попытаюсь завладеть его вниманием на целую четверть часа. Этого, наверное, будет достаточно, чтобы запросить специальное разрешение на брак.
– О, ты так думаешь? – удивилась Дейзи. – Это будет романтично!
Айрис уставилась на нее. Неужели на этот раз сестра не уловила сарказма?
– Любой может венчаться в церкви, – сказала Дейзи. – Но специальное разрешение – это нечто особенное.
– Зависит от того, кто за ним обращается, – пробормотала Айрис.
– Такое разрешение стоит кучу денег, – продолжила сестра. – И еще не каждый может его получить.
– Твои сестры благополучно обвенчались в церкви, – заметила мать. – С тобой будет точно так же.
Это положило конец разговору. По крайней мере на пять секунд. Но это был слишком долгий срок, чтобы Дейзи смогла молча усидеть на месте.
– Что ты читаешь? – Она вытянула шею в сторону сестры.
– «Гордость и предубеждение», – ответила Айрис, не поднимая головы, и отметила пальцем место, где остановилась. Так, на всякий случай.
– Ты ведь ее уже читала?
– Это хорошая книга.
– Насколько хорошей должна быть книга, чтобы читать ее во второй раз?
Айрис пожала плечами. Для любого менее тупого человека это означало бы, что ей не хочется поддерживать разговор.
Для любого, но только не для Дейзи.
– Я ее тоже прочла, ты знаешь?
– Правда?
– И если честно, я не нашла ее настолько хорошей.
Вот тут Айрис подняла глаза на сестру.
– Что, прости?
– Она какая-то нежизненная, – высказалась Дейзи. – Неужели я поверю, что мисс Элизабет сможет отказаться от предложения выйти за мистера Дарси?
– Кто такая мисс Элизабет? – Мать, наконец, оторвалась от вышивания и посмотрела на дочерей. – И, кстати, кто такой мистер Дарси?
– Это же ясно, как божий день, что у нее не будет предложения лучше, чем сделал мистер Дарси, – продолжала Дейзи.
– То же самое говорил мистер Коллинз, когда делал ей предложение, – возразила Айрис. – А потом мистер Дарси попросил ее руки.
– Кто такой мистер Коллинз? – Миссис Смайт-Смит повысила голос.
– Это литературные персонажи, мама, – объяснила Айрис.
– Какие-то глупые персонажи, если хотите знать мое мнение, – высокомерно заявила Дейзи. – Мистер Дарси очень богат. А у мисс Элизабет вообще нет приданого. То, что он снизошел до предложения ей…
– Он любит ее!
– Ну, разумеется, любит. – Дейзи начала раздражаться. – У него не может быть никакой другой причины, чтобы попросить ее руки.
А у нее – чтобы отказать!
– У нее были свои причины.
Дейзи закатила глаза.
– Ей просто повезло, что он сделал ей предложение во второй раз. Вот и все, что я хотела сказать.
– Думаю, мне стоит прочесть эту книгу, – сказала миссис Смайт-Смит.
– Вот, возьми. – Айрис неожиданно расстроилась и протянула книгу матери.
– Но ты на самой середине.
– Я уже читала ее.
Забрав книгу, миссис Смайт-Смит открыла ее на первой странице и прочитала первое предложение, которое Айрис знала наизусть.
«Все знают, что молодой человек, располагающий средствами, должен подыскивать себе жену».
– Ну, так оно и есть, – пробормотала миссис Смайт-Смит.
Вздохнув, Айрис подумала, чем она теперь себя займет. Сначала решила взять другую книгу, но ей было так уютно на софе, что не хотелось вставать. Она вздохнула еще раз.
– Что случилось? – настойчиво поинтересовалась Дейзи.
– Ничего.
– Ты вздохнула.
Айрис чуть не застонала.
– Не каждый мой вздох касается тебя.
Дейзи фыркнула и отвернулась.
Айрис закрыла глаза. Может, стоит вздремнуть. Она плохо спала этой ночью. Такое с ней случалось после концертов. Айрис всегда уговаривала себя, что теперь у нее впереди целый год перед очередным испытанием ужасов. Но сон не приходил. Айрис прокручивала в уме каждый момент игры, каждую неверно взятую ноту. И насмешливые взгляды, и взгляды, полные жалости, шока и удивления… Она подумала, что ей имеет смысл простить Сару за то, что год назад кузина симулировала болезнь, лишь бы не играть в квартете. Айрис отлично ее понимала. Господи помоги, никто не понимает ее лучше, чем она.
А потом еще сэр Ричард Кенуорти, который настоял на разговоре. К чему это все? Айрис была не настолько глупа, чтобы поверить в то, что заинтересовала его. Да, она была полна ожиданий, что в один прекрасный момент выйдет замуж, но это случится совсем не потому, что какой-то джентльмен, взглянув на нее, упадет к ее ногам, сраженный наповал.
В Айрис не было никакого очарования. Как говорит Дейзи, у нее даже глаза без ресниц.
Нет, когда Айрис соберется выходить замуж, это будет осмысленный шаг. Какой-нибудь заурядный джентльмен посчитает ее приятной и решит, что внучка графа является полезным приобретением для семьи, пусть даже с весьма скромным приданым.
Ей нужно как можно больше узнать про сэра Ричарда. Но что еще более важно – это придумать, как разузнать и не привлечь к себе внимания. Это не должно выглядеть так, словно она гоняется за ним. Особенно когда…
– Посетители, мадам, – объявил дворецкий.
Айрис подскочила от удивления. Настал момент принять красивую позу, подумала она с наигранной веселостью. Плечи расправить, спину выпрямить!
– Мистер Уинстон Бевелсток, – произнес дворецкий нараспев.
Дейзи принялась прихорашиваться, но перед этим успела бросить победный взгляд на Айрис.
– И сэр Ричард Кенуорти.
Глава 3
– Ты знаешь, – сказал Уинстон, когда они остановились перед домом Смайт-Смитов, – мне кажется, не стоит подогревать девичьи надежды.
– А мне кажется, мы совершаем обычный визит вежливости юным леди, – возразил Ричард.
– Все так. Только ведь это Смайт-Смиты.
– С этой семьей связано что-то необычное? – мягко поинтересовался Кенуорти. – Что-то еще, помимо уникальных способностей к музыке? – Ему нужно было жениться как можно скорее, но при этом избежать разных кривотолков и уж тем более боже сохрани! – скандала. Если Смайт-Смиты хранят какую-то тайну, он должен об этом знать.
– Нет. – Уинстон смущенно покачал головой. – Совсем нет. Просто… Видишь ли, кто-то может сказать…
Ричард ждал.
– Именно эта ветвь семьи Смайт-Смитов – что-то вроде… – Уинстон вздохнул не в силах договорить.
Он ведь и в самом деле отличный парень, подумал Ричард с улыбкой, пусть и затыкает ватой уши и прикладывается к фляжке во время концерта. Однако Уинстон не может говорить дурно о леди, единственным недостатком которой является лишь то, что она не популярна.
– Если ты начнешь ухаживать за одной из девушек Смайт-Смитов, – наконец заговорил Уинстон, – людям станет любопытно почему?
– Потому что я – выгодная партия, – сухо произнес Ричард.
– А ты – выгодная партия?
– Нет. – Как и Уинстон, он был совершенно равнодушен к подобным вещам. – Совсем нет.
– Перестань, все не может быть настолько ужасно, как ты говоришь.
– Мне только-только удалось избавить поместье Мейклифф от отцовского небрежения и кошмарного управления. Целое крыло особняка в таком состоянии, что там невозможно жить, а еще у меня на руках две сестры, для которых я единственная опора. – Ричард слабо улыбнулся другу. – Нет, не могу сказать, что я такая уж завидная партия.
– Ричард, ты же знаешь, что я… – Бевелсток нахмурился. – Почему в Мейклифф невозможно жить?
Ричард покачал головой и стал подниматься по лестнице.
– Нет, правда. Мне интересно…
Но Ричард уже стукнул молотком в дверь.
– Наводнение, – сказал он, – вредители. А может, еще и привидение.
– Если все так плохо, – быстро заговорил Уинстон, глядя на дверь, – тогда тебе нужно более солидное приданое, чем ты сможешь получить здесь.
– Возможно, – пробормотал Ричард. Но у него имелась еще одна причина увидеться с Айрис Смайт-Смит. Она была умна. Он убедился в этом во время их короткого общения. Кроме того, семья была для нее не пустым звуком. Иначе, зачем еще ей участвовать в этих чудовищных концертах?
Но станет ли она относиться к его семье с таким же трепетом, как к своей? Придется, если они поженятся.
Дверь распахнул дородный дворецкий, который с чопорным поклоном забрал у них визитные карточки. Через минуту их уже провели в небольшую, но элегантно отделанную гостиную, выдержанную в золотисто-кремовых и зеленых тонах. Ричард тут же заметил Айрис, которая сидела на софе, молча наблюдая за ним из-под ресниц. Другая бы начала флиртовать, но Айрис просто смотрела. Оценивая.
Она присматривалась к нему, пытаясь раскусить. Ричард не знал, что и подумать. Его это должно было бы позабавить.
– Мистер Уинстон Бевелсток, – объявил дворецкий. – И сэр Ричард Кенуорти.
Дамы встали, приветствуя их, и друзья сначала сосредоточили свое внимание на миссис Смайт-Смит, как того требовали приличия.
– Мистер Бевелсток, – улыбнулась она Уинстону, – не видела вас целую вечность. Как поживает ваша сестра?
– Очень хорошо. Ее уединение скоро закончится, иначе она не пропустила бы вчерашний концерт. – Он сделал жест в сторону Ричарда. – Мне кажется, вы еще не знакомы с моим другом сэром Ричардом Кенуорти. Мы вместе учились в Оксфорде.
– Сэр Ричард! – Она вежливо улыбнулась.
– Миссис Смайт-Смит! – склонил голову Кенуорти.
– Мои младшие дочери, – представила она двух девушек, стоявших позади нее.
– Я имел честь познакомиться с мисс Смайт-Смит вчера вечером. – Ричард поклонился Айрис.
– Ну да, конечно. – Миссис Смайт-Смит улыбнулась, но глаза остались серьезными.
И опять у Ричарда возникло стойкое ощущение, что его оценивают. По шкале, о которой ему ничего не известно. Он чувствовал себя чертовски неуютно, и ему уже не в первый раз приходила мысль о том, что, если бы на Наполеона натравили лондонских мамаш, то с ним было бы покончено задолго до битвы при Ватерлоо.
– А это моя самая младшая, – она кивнула в сторону белокурой скрипачки. – Мисс Дейзи Смайт-Смит.
– Мисс Дейзи! – Ричард склонился к ее руке.
Уинстон поступил так же.
После того как необходимые формальности были соблюдены, молодые люди заняли свои места.
– Как вам понравился вчерашний концерт? – поинтересовалась мисс Дейзи.
Кенуорти показалось, что свой вопрос она адресовала Уинстону, за что Ричард был ей признателен.
– Очень понравился, – сказал тот, как следует прокашлявшись. – Не помню, когда в последний раз я… э…
– Наверняка вы никогда не слышали, чтобы Моцарта исполняли с таким усердием, – отметила Айрис, приходя ему на выручку.
Ричард улыбнулся. Она была находчива, и это привлекало.
– Верно, никогда, – быстро подхватил Уинстон. – То был уникальный случай.
– А вам, сэр Ричард? – спросила Айрис.
Их взгляды встретились. У нее оказались голубые глаза необычайно светлого оттенка. К своему удивлению, Ричард заметил в них дерзкий огонек. Она его дразнит?
– Я считаю, что мне очень повезло присутствовать на нем, – ответил Кенуорти.
– Это не ответ, – сказала Айрис. Впрочем, сказала тихо, так что мать вряд ли ее услышала.
Он приподнял бровь.
– Другого вы от меня не надеетесь услышать.
Айрис открыла рот, чтобы ахнуть, но удержалась и только добавила:
– Добро пожаловать, сэр Ричард!
Разговор крутился вокруг предсказуемых тем – погоды, короля и снова погоды, пока Ричард не воспользовался удачным поворотом в обмене банальностями и не предложил всем прогуляться до Гайд-парка.
– Потому что погода отличная, – заключил он.
– Да, как раз об этом я и говорила! – воскликнула Дейзи. – Солнце сияет необычно ярко. На улице тепло, мистер Бевелсток? Я еще не выходила из дома.
– Очень даже тепло, – ответил Уинстон и послал Ричарду короткий, но уничтожающий взгляд. Теперь Ричард будет у него в долгу. Целый музыкальный вечер Смайт-Смитов ни в коей мере не сравнится с одним часом, который Бевелстоку придется провести рука об руку с Дейзи. Оба прекрасно понимали, что не Уинстон станет сопровождать Айрис во время прогулки.
– Не ожидала так скоро увидеть вас после концерта, – сказала Айрис, как только они оказались на улице и направились в сторону парка.
– А я не ожидал, что вы скажете это, – возразил Ричард. – Разве я произвел впечатление человека, который не проявил к вам интереса?
У нее от удивления расширились глаза. Вообще-то Ричард никогда не двигался напролом, но сейчас у него не было времени для утонченных ухаживаний.
– Не понимаю, – осторожно проговорила Айрис, – чем я заслужила такое внимание с вашей стороны.
– Ничем, – признался он. – К тому же внимание ведь не заслуживают, во всяком случае не всегда.
– Правда? – Судя по голосу, Айрис вновь сильно удивилась.
– И не в тот же момент. – Ричард улыбнулся ей, довольный тем, что поля ее шляпки оказались неширокими и не скрывали лица. – Разве не в этом заключается цель любого ухаживания – определить, стоит ли и дальше заниматься объектом, который привлек первоначальное внимание?
– Мне кажется, то, что вы называете вниманием, нужно назвать влечением.
Ричард усмехнулся.
– Вы, конечно, правы. Прошу, примите мои извинения за ошибку в определении.
– Значит, договорились. Я не привлекла вашего внимания.
– Но вызвали влечение, – отважно прошептал Ричард.
Айрис вспыхнула.
– Вы же понимаете, что я не это имела в виду, – пробормотала она.
– Вы завладели моим вниманием, – решительно добавил Ричард. – Если вы не заслужили его вчера вечером, то уж точно заслужили этим утром.
По глазам было видно, что Айрис смутилась. Тихонько покачав головой, она стала смотреть вперед на дорогу.
– Я никогда не относился к тем мужчинам, кто ценит в женщинах глупость, – беззаботно произнес Кенуорти, словно обсуждая товары, выставленные в витрине лавки.
– Вряд ли вы знаете меня настолько хорошо, чтобы определить, насколько я умна.