Академия Великой Матери
ЧАСТЬ 1. Невеста принца и волшебные бабочки
Пролог
– Оэльрио! Оэльрио! Где ты, детка?
Я отлично слышала взволнованный голос нянюшки и в душе злилась: «Чего так орет? Спугнет же!»
– Хорошая киса, иди ко мне, – повторила шепотом, привлекая внимание животного.
Настойчиво вытянула вперед развернутую ладонью вверх руку. Еще один мысленный посыл: «Подойди!»
Горячее дыхание зверя обдало кожу, и я зажмурилась в предвкушении. Вот-вот смогу потрогать огромный, бархатный, чуть влажный нос!
Я даже задрожала от нетерпения – так хотелось поскорее запустить пальцы в серебристую, покрытую округлыми пятнами, мягкую и густую шерсть.
Вот только бы нянюшка перестала кричать!
«Ну, пожалуйста, Нисси!» – взмолилась я про себя, подкрепив просьбу мысленным требованием покориться.
Только вот с няней такие фокусы никогда не проходили. Эх…
Зато скрыться от нее в густом кустарнике мне ничего не стоило. Колючие ветки всегда расступались, открывая потайные ходы и тропинки, достаточно только пожелать. Это сводило с ума приставленных ко мне слуг, а тем паче отца, который жутко сердился, в очередной раз узнав, что я сбежала за пределы поместья.
– Леди Оэльрио! – раздалось ближе и строже.
Похоже, няня теряла терпение. Огромный зверь от меня отвернулся и настороженно поднял уши. Принюхался. В глубине его горла уже рождалось рокочущее рычание.
– Тише, киса, тише, – попыталась я его успокоить, подкрепив слова ментальным касанием.
Вздыбленная шерсть на загривке прилегла, расширенные зрачки немного сузились, и я залюбовалась поразительным оттенком светлых, голубых, прямо как мое новенькое атласное платье, глаз.
– Киса, я люблю тебя! – вырвались искренние слова прямо из глубины души.
Сейчас мне казалось, что нет никого ближе и прекраснее, чем эта огромная кошка, величиной с папину лошадь.
– Ну, пожалуйста, Великая Мать, дай мне еще немного времени, чтобы побыть с ней! – шепнула я.
Зверь словно распознал это мое желание. Темно-серый, с синеватым отливом, мокрый нос наконец ткнулся в ладошку и шумно выдохнул, заставив хихикнуть.
– Щекотно!
Еле сдержав визг восторга, я смелее запустила пальцы в нежную шерсть под подбородком и почесала, будто это обычная ловчая кошка. Раздалось мурчание, похожее на рокот далекого водопада, который как-то показал мне папочка.
Не сдержав восторга, обняла могучую шею и чихнула, когда в нос попали шерстинки.
– Ты такая мягкая! Мне нравится, как ты пахнешь. Хорошая киса, будем дружить? – шептала я, продолжая гладить и чесать густой мех, радуясь, что моя нехитрая ласка зверю приятна.
– Оэльрио! – позади раздался треск кустов и невнятное ругательство, в котором мое чуткое ухо уловило собственное имя. – Оэль… Великая мать! – закончила Нисси севшим до едва слышного шепота голосом.
Я почувствовала, как напряглись мышцы под мягкой шкурой, басовитое мурчанье превратилось в угрожающий горловой рокот. Усы встопорщились. Острые клыки, почти с мою руку длиной, обнажились. Огромная дикая кошка зашипела, демонстрируя внушительный оскал. Медленно попятилась назад, пригибая к земле мощную голову, хлестнула по бокам хвостом.
Та связь, что едва возникла между нами, неумолимо рушилась. Испугавшись, я выпустила могучую шею зверя и свалилась на землю. Поднялась, отряхивая с испачканного зеленым травяным соком подола налипшие сухие листья, и притопнула ногой от разочарования.
Напротив, на границе небольшой, скрытой в тени раскидистых ветвей, поляны, стояла белая как полотно Ханиссия – моя нянюшка.
– Нисси, – я строго нахмурилась, наблюдая, как женщина, не отводя перепуганного взгляда от зверя, судорожно пытается нашарить карман передника. – Нисси! Если ты это сделаешь, я прикажу кисе тебя сожра…
И все же нянюшке удалось. Отец несколько дней назад выдал ей амулет вызова, как раз на случай, если я снова что-нибудь «эдакое вытворю».
Мгновение, и мой любимый, но очень грозный папочка возник рядом с нами прямо из центра сгустившихся на глазах теней. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Один взгляд в нашу с кисой сторону, и тени уплотнились, а в руке отца соткался черный хлыст. Грозный лорд Яррант щелкнул им в воздухе, и выкрикнул:
– Арр'тхэллэ тирсет!
Кошка медленно отступала, продолжая скалиться, а затем, резко развернувшись, прыгнула в заросли. Но прежде, чем меня окутала пелена папиной теневой защиты, мощный хвост зверя хлестнул по ногам. Не устояв, я снова свалилась на землю.
– Оэльрио Сатем Дариа Яррант!
Оэльрио, это собственно – я. Сатем и Дариа – имена папы и мамы. Я аристократка, поэтому называют оба. Но главное, мое полное имя в такой ситуации не предвещало ничего хорошего.
Отец говорил негромко, но угрожающе, и я невольно покосилась на хлыст в его руке. А что? Ведь не раз обещал выдрать. Мало ли?
Лорд Яррант проследил мой взгляд и, поморщившись, легким взмахом развеял свое грозное оружие.
Фух! И на этот пронесло. Поднялась, отряхивая подол своего нового… Хм… Похоже, теперь уже старого атласного голубенького платья.
– Здравствуй, папочка! – с радостной улыбкой побежала навстречу, раскинув руки.
Мой отец самый могущественный маг империи Эрессолд, и Нисси, да и прочие слуги, всегда робеют в его присутствии. Но только не я. Ведь папа меня очень любит, и я его тоже. А потому мне нечего бояться, даже когда вокруг его ног стелется эта жуткая черная дымка.
Пока бегу, успеваю заметить, как Нисси поспешно поднимается с земли, придерживаясь за ствол дерева – видать, с перепугу свалилась. Отодвигается в сторону, опасливо поглядывая на тени отца. Те пытают дотянуться до нее тонкими щупальцами, но тут же возвращается к ногам лорда Ярранта, подчиняясь его воле. Без страха я делаю последние шаги прямо по туманному мареву, чувствуя легкий ласковый холодок, щекочущий голые, исцарапанные и испачканные коленки.
Сильные руки подхватывают меня, а я продолжаю ослепительно улыбаться, но по строгому взгляду понимаю, избежать наказания и на этот раз тоже не выйдет.
– Киса, да? – спрашиваю серьезно, будто еще совсем маленькая, и чувствую, как в груди отца клокочет гнев вперемешку со страхом. Это он что, за меня так испугался? – Папочка, киса хорошая! Она бы меня ни за что не тронула, – мне уже восемь, но я знаю, когда Лорд Яррант сердится, лучше притвориться малышкой, так папочка быстрее меня простит.
– Оэльрио, ты хоть понимаешь, насколько опасен Арр'тхэллэ?
Так. Похоже, дела и правда плохи. Все еще Оэльрио. Не Элья и не Льяра – значит, отец на меня зол по-настоящему.
Чернильная дымка продолжала ворочаться подле его ног. Черные длинные волосы едва заметно шевелились, будто живые. Попыталась успокоить их мысленным приказом, но наткнулась на полный негодования взгляд отца. Вот и нянюшка шажок за шажком, продолжала отступать, в надежде скрыться среди деревьев. Ха-ха!
– Ханиссия! – суровый окрик лорда Ярранта заставил бедную женщину зажмуриться и непроизвольно пригнуться, так и не опустив поднятой для очередного шага ноги на землю.
– М-милорд?
Похоже, она уже жалеет, что киса ее не съела. Или арр… Арр'тхэллэ? Так назвал зверя отец?
– Ханиссия, почему вы ослушались приказа и вышли с юной леди за пределы поместья?
– Мы гуляли в саду, мой лорд, а потом Оэльрио пропала. Я бросилась на поиски и обнаружила ее только здесь. Не понимаю, как это случилось снова, милорд. Простите меня, пожалуйста…
Нисси заламывала руки, а на ее лице было такое искреннее раскаяние, что мне стало очень стыдно.
– Папочка, Нисси не виновата! Я просто попросила кустики, и они меня пропустили.
– Попросила кустики?! – брови отца удивленно взлетели. – Элья! Это не просто кустики, это защитный периметр!
Вечер того же дня
– Сегодня я был вновь вынужден экстренно покинуть собрание во дворце, сработал амулет вызова, который я выдал Ханиссии. Хвала теням и Великой Матери за то, что я смог переместиться прямо к месту, где они находились. И что ты думаешь? Я застаю эту негодницу рядом с реликтом! Да не с каким-нибудь. Самый настоящий арр'тхэллэ во плоти!
– Великая Мать! – не сдержался седой, длиннобородый старик в сером до самых пят балахоне, украшенном замысловатой изумрудной вязью по подолу и вороту. Он пристально взглянул на меня ярко-зелеными глазами.
Я спешно прекратила болтать ногами и баловаться с цветком в горшке, заставляя его то раскланиваться по моему мысленному приказу, то копировать движения нянюшки. Нисси, получившая выволочку от отца, сложив руки на переднике и чопорно оттопырив губу, стояла у двери и намеренно не смотрела в мою сторону.
Все-таки обиделась…
Я снова почувствовала легкий укол совести. Ханиссия добрая и искренне меня любит. Няня прощает мне все шалости и читает на ночь волшебные сказки. Нужно будет обязательно попросить у нее прощения…
Тем временем старик подошел ближе, и я почувствовала, как запахло сеном. Он присел передо мной на корточки, сухой мозолистый палец приподнял подбородок, поворачивая мое лицо к свету.
– Удивительно! Такая малышка… Глазки, что тунбергранс на второй день цветения Реснички хлоп-хлоп, будто птичка-пчелка мель'саа над цветком кружится. Кожа, что лунный свет на созревающих плодах апэля…
– Друг мой, я ни слова не понял, как обычно… – проворчал отец.
– Я восхищаюсь красотой твоего ребенка, Сатем. И как только у такого бесчувственного чурбана, как ты, мог родиться этот нежный цветочек?
– Оэльрио пошла в мать, это очевидно.
– И слава Великой! Дариа…
– Пицелиус, пожалуйста! Не надо о моей жене.
– Где моя мамочка? – оживилась я, переводя исполненный надежды взгляд с отца, на этого забавного деда.
Всхлипнула горестно Ханиссия.
– Прости, – покаянно произнес дед, и взгляд его зеленых, как весенняя трава, глаз вновь обратился ко мне:
– Так как ты, говоришь, смогла выйти за защитный периметр?
– Кустики расступились, и я прошла.
– Кустики, – усмехнувшись в густые усы, повторил за мной старик.
– Я просто попросила… Они всегда меня пропускают, – ответила я уже не столь уверенно.
Язык ворочался во рту с трудом, будто не желая подчиняться. Глаза старика расплылись яркой зеленью, заслонив все прочее. Не видно стало ни отца, ни нянюшки Нисси. Сплошная зелень и узкие вертикальные зрачки арр'тхэллэ в ней…
Они принялись ритмично расширяться и сужаться. Где-то далеко забили барабаны. Мне было непонятно – это барабаны бьют, и зрачки расширяются им в такт, или наоборот?
Старик заговорил монотонно, но я не понимала ни слова, пока не провалилась в полное ничто, где не было ни звуков, ни завораживающей зелени…
– …Поразительно! Впервые вижу столь незамутненное проявление энергии жизни во всех трех формах разом…
– И чего мне ждать? Каждый раз она выкидывает что-то новое. Она играет, не понимая, какие ей подвластны силы. Однажды она взбаламутит всю Чащу, тогда конец. Я ведь теневик, я не смогу это контролировать или остановить, Пицелиус!
– Не переживай так, Сатем. Я наложил блок, твоя дочь не сможет использовать свою невероятную магию.
– Постой! Она что, перестанет быть магом?!
– Ну что ты! Я оставил допустимый минимум способностей. Хватит на бытовые нужды, – старик скрипуче рассмеялся. – Когда придет время, ждем ее в Академии. Я сниму блок, и мы научим твою дочь контролировать силу.
– Не знаю, правильно ли мы поступаем, но спасибо.
– Ты не всегда сможешь быть рядом, Сатем, а твоя дочь – это грозное оружие в руках врага.
– Я это прекрасно понимаю, – недовольно отмахнулся отец.
– Оружие следует хранить в ножнах, чтобы не порезаться, – ответил ему дед.
Я попыталась открыть глаза и спросить, почему я вдруг – оружие, но сон взял верх раньше…
Глава 1
…И оказался мир на грани гибели из-за той войны. И проснулась Великая Мать. Открыла глаза и поразилась увиденным. И воздела десницу, и пали новые боги к ногам Ее. И отворила Великая Мать уста и молвила слово. И покрылся мир дремучими лесами без конца и края. И рождали те леса зверей виданных и невиданных. И сжала Великая Мать в гневе десницу свою и лишила новых богов их силы. И велела им жить бок о бок с людьми и выживать в новом мире вместе. И стали зваться новые боги лла’эно и повели людей за собой сквозь Чащу…
Пицелиус, «Война богов. Лла’эно»
Кабинет императорского советника
– Сатем, у тебя еще есть пара часов до прибытия посольства из Файбарда.
Лорд Сатем Ллорг Яррант оторвался от карт, где делал пометки, и удивленно взглянул на собеседника. Тот смотрел в распахнутое окно, стоя спиной к советнику. Снаружи легкий ветерок играл среди листвы растущих поодаль деревьев, донося в кабинет запах листвы и свежести. Солнце пронизывало ажурные кроны, пели птахи.
– Если ты о сведениях, доставленных разведгруппой Вердериона, то я с ними почти закончил…
Где-то в кронах пронзительно вскрикнула потревоженная птица, и мужчина повернулся:
– Я об Оэльрио, Сатем.
Прежде чем ответить, Лорд Яррант обвел утомленным взглядом кабинет.
Каждый завиток на резных подлокотниках кресел, каждый изгиб барельефов, украшающих потолок и десюдепорты над дверьми и большими, до самого пола, распахнутыми окнами, сквозил сдержанной роскошью. Стены, обтянутые зеленым шелком, украшали портреты видных государственных деятелей прошлого. Пара белоснежных бюстов в простенках между окон, и тяжелые шторы в тон стенам, окантованные по краю золотой оборкой и прихваченные такими же лентами. Толстый ковер на полу, отлично скрадывает звуки шагов, дабы слуги не отвлекали от работы.
Этот кабинет – зеркальная копия императорского, и Лорд Яррант его полноправный хозяин вот уже почти двадцать пять лет.
– А при чем здесь моя дочь? – его ответ прозвучал, когда тянуть дальше не осталось никакой возможности.
Собеседник ни на миг не поверил его удивленному тону.
– Ну как же! Разве ты забыл, что сегодня в Академии Великой Матери день открытых порталов?
– А, ты об этом, – Лорд Яррант поморщился и вновь обратил хмурый взор к картам.
– Сатем!
– Алларик, прошу тебя, не начинай. Мне будет намного спокойнее, если Оэльрио останется в поместье под надежной охраной. Учителей для нее я найму, это не проблема…
– Сатем Ллорг Яррант! Если бы ты не был моим первым советником, правой рукой и другом, я бы решил, что ты либо идиот, либо заслан прохвостом Яртом Берди, чтобы нарочно меня изводить.
Темноволосый коротко стриженный мужчина шагнул ближе и оперся кулаками на столешницу черного, отполированного до блеска дерева. Точнее, прямо на злосчастную карту, не давая лорду Ярранту работать. До бледности светлая кожа сделала пронизывающий взгляд его черных глаз еще острее.
Сатем лишь на миг с ним встретился, и со вздохом опустил взор на украшенные перстнями пальцы, придавившие карту. Как и браслеты, выглядывающие из-под обшлагов строгого императорского мундира – они все были мощными, напитанными под завязку тремя видами энергий, артефактами.
Грозный теневой маг не любил украшения и редко ими пользовался. А вот мундир, черный с серебряным шитьем вдоль воротника-стойки и по краю рукавов, украшенный двумя рядами бриллиантовых пуговиц был такой же.
– Сатем?
Лорд Яррант медленно поднял взгляд и почти уперся носом в инкрустированный черными и обычными бриллиантами орден – знак отличия, сменивший в свое время корону. Этот самый орден сейчас, покачиваясь, оттягивал императору шею. Понаблюдав за движением регалии, советник пошутил:
– Алларик, тебе ли не знать, что загипнотизировать теневого мага не получится.
– Не пытайся уйти от разговора столь примитивным способом, – хохотнул Алларик Норанг Пятый, Император Эрресолда. – Если пойдешь прямо сейчас, успеешь доставить Оэльрио в Академию. Испытания продлятся до самого вечера.
– Послушай, блок на ее потенциал наложил сам Пицелиус, покоя его душе в чертогах Великой Матери. Он был гением, а нынешний ректор вряд ли сумеет снять блок, не навредив моей дочери.
– Уверен, ты его недооцениваешь. К тому же ему подвластна вся мощь местного источника. Он справится.
– Может и так, но я бы предпочел не рисковать своим ребенком, – Сатем поднялся, с сожалением глянув на карту и, в свою очередь, подошел к окну.
Император проводил его взглядом.
– Поторопись.
– Знаешь, Алларик, за прошедшие годы дар моей дочери больше ни разу не доставил нам беспокойства. Меня это устраивает. Знаешь ли, меньше проблем. Сам понимаешь, что будет, если кто-то догадается, на что способна Льяра.
Собеседник понимающе усмехнулся, но продолжил уговоры:
– Нам нужен дар Оэльрио, Сатем. Чаща велика, и друид подобного уровня не помешает Империи.
– У нас хватает друидов, Алларик, – не желал сдаваться советник.
– Не стоит исключать вероятность, что блок будет разрушен сторонним вмешательством или снят самостоятельно, как водится, в самый неподходящий момент, – использовал свой главный аргумент император. – Пицелиус предупреждал, что такое может случиться. Что если на ее непроизвольный зов соберется вся Чаща во главе с обезумевшими реликтами? Мало нам проблем с Файбардом и культистами?
Сатем поджал губы, мысленно признавая правоту собеседника, но ничего не сказал.
Император нажал:
– Сатем, твоя девочка выросла. Она должна учиться. Отправляйся прямо сейчас, как раз успеешь вернуться к приезду послов. Мне нужно, чтобы ты послушал нашу приватную беседу с Яртом. Возможно, заметишь что-то, что могу упустить я.
– Алларик, ты мой друг, но я не хотел бы рисковать ради империи еще и дочерью!
Лорд Яррант почти обиженно откинул назад смоляные пряди, выбившиеся из хвоста, прихваченного черной лентой. Его серые, на удивление, светлые для теневого мага глаза раздраженно сверкнули. Император стиснул челюсти, наблюдая, как у ног советника заклубились, перетекая, тени. Шикнул на них, и они тут же опали, будто растворившись в молочно-палевом ворсе ковра.
– Хочешь запереть девчонку в поместье до самой свадьбы? – во вкрадчивых речах Алларика послышался шорох вынимаемой из ножен стали, напоминая, что свое место на троне он занимает по праву.
– Будь моя воля, я бы вообще не стал выдавать Льяру замуж! Не за кого!
– Но воля здесь моя! – рявкнул император и добавил мягче: – Сатем, я понимаю, что как глава безопасности ты знаешь про каждого претендента слишком много, но твое собственничество не приведет ни к чему хорошему. Или выберешь ты, или моя племянница сделает этот выбор сама. Вспомни, хотя бы Дариа.
Одно упоминание имени жены заставляло сердце могущественного теневого мага болезненно сжаться, а чувство собственного бессилия подкатило дурнотой к горлу. Реакция не изменилась, несмотря на прошедшие годы.
– Алларик, пожалуйста! – почти взмолился он.
– Почему стоит мне заговорить о своей сводной сестре, и ты, как последняя размазня, прячешь голову в кусты? Это ведь твоя безумная ревность довела ваши отношения до катастрофы! Ты не смог смириться, что Дариа слишком свободолюбива.
– Как и все проклятые кошки! Она мне изменила, Алларик! – самообладание отказало советнику.
– Ты никогда не пробовал выяснить, как все было на самом деле? Возможно, ты сделал ложные выводы?
Лорд Сатем, играя желвакам, снова отвернулся к окну, стараясь глубоко и ровно дышать. Недопустимо терять контроль над эмоциями.
– Тебе бы стоило извиниться перед ней за ту сцену. Уверен, Дариа бы простила. Она всегда тебя прощала, – продолжал император.
– Знаешь, сколько раз я пытался? Она не захотела меня слушать! А потом просто взяла и исчезла. Я не смог пройти к ней тенями, сколько ни старался. Я больше ее не чувствую. Где бы Дариа ни спряталась, теперь она мертва. И прошу тебя, хватит об этом! Это не тот разговор, который настроит меня на продуктивное общение с послами Файбарда.
– Я бы почувствовал смерть сестры, – не унимался император.
Он бы ни за что не признался, но ему нравилась хоть в чем-то видеть слабость своего советника. Лорд Яррант тоже это знал, потому глубоко вдохнул и медленно выдохнул.
– Хорошо. Если моя жена жива, почему за все годы не прислала весточки? Не навестила хотя бы дочь, если не желает видеть меня? – ладони советника ударили по подоконнику.
Алларик пожал плечами:
– Уверен, у моей сводной сестры имеются веские причины для подобного поведения. Она не желала, чтобы ее нашли. Именно потому я и приказал тогда прекратить ее поиски. – Император бросил взгляд на старинные напольные часы. – Отведи дочь в академию, Сатем, и возвращайся, у нас почти не осталось времени.
– Нет!
– Сатем Ллорг Яррант, отведи дочь в Академию! Выполняй приказ своего императора! Мне нужен не просто верный, но и сильный союзник в стане противника, а не беспомощная девчонка.
– Т-ты… Ты решил выдать мою дочь за принца Файбарда?!
Глава 2
Льяра
Ветер бил в лицо, играя волосами и конской гривой. Крутой поворот, и вот уже мои каштановые пряди смешались с молочными лошадиными, а затем все это богатство хлестнуло по щекам, попало мне в рот. Я развернула Апэль и, смеясь и отплевываясь на ходу, направила в сторону конюшен.
Апэль – моя лошадь, серая в яблоках тонконогая красотка с роскошной длинной гривой и хвостом, которые мне так нравится расчесывать, неслась галопом. Я сидела на ее спине, ощущая под собой горячее тело. Седел я не любила, а мой дар позволял прекрасно ладить с лошадьми. Пожалуй, только смоляной жеребец отца Демон не хотел меня признавать. Жуткая зверюга, полностью оправдывающая свое имя.
Сегодня выдался прекрасный погожий денек после целой недели затяжных ливней – давала знать о себе наступающая осень. Мы скакали по леваде, наслаждаясь ветром в лицо, жизнью и скоростью. Я была абсолютно счастлива, лошадка – тоже. Я это знала наверняка благодаря эмпатии.
Счастье всегда ощущается особенно ярко, по сравнению с другими эмоциями, отголоски которых я могу уловить, если нарочно сконцентрируюсь. Оно бьет бурным потоком, щедро разливая вокруг энергию жизни.
Легонько сжала крутые бока лошади коленями и мысленно скомандовала: «Домой!»
Апэль резко развернулась, из-под подков полетели комья влажной земли, и уже через несколько минут мы оказались на конюшне. Грохоча по деревянному настилу, миновали многочисленные пустующие стойла, добравшись до противоположного конца. Я ловко спрыгнула, не дожидаясь остановки лошади, а Михаль, младший конюх, привычно открыл воротца, ведущие на малый выгул. Он было уже собирался отправиться следом, чтобы обиходить мою лошадку, но я его остановила:
– Михаль!
Парень повернулся и, улыбаясь, убрал рукой упавшую на глаза челку.
– Госпожа?
Он был всего на два года старше меня и обладал густой копной соломенных волос, которые то и дело лезли ему в глаза. Внушительный рост и поразительная сила позволяли сладить даже с Демоном безо всякой магии. Прислуга поговаривала – в жилах этой зверюги течет кровь реликта, но моих способностей и знаний пока недоставало, чтобы узнать наверняка.
Я вот опасаюсь оставаться рядом с этим конем один на один, несмотря на все свои умения. Михаль же без особых проблем выгуливает, чистит, кормит, седлает и даже отваживается взбираться ему на спину. В такие моменты его светлые голубые глаза горят чистым восторгом, а мощный поток эмоций, дикое смешение которых я про себя называю «жаждой приключений», валит меня с ног, если забываю притушить восприятие. Наверное, эта смесь и делает Михаля для меня привлекательным. Он самый “яркий” из всех в нашем поместье. И самый симпатичный. Да и вовсе единственный молодой парень среди прислуги.
Мечтательный взор конюха остановился на моей скромной персоне, и я подошла чуть ближе, чем предписывают приличия. Глядя снизу вверх, спросила:
– Принес?
Конюх тут же нахмурился, его лучезарная улыбка угасла так же быстро, как погожий зимний денек.
– Угу, – обреченно кивнув, он покосился на распахнутые воротца, будто подумывая сбежать на выгул вслед за Апэлью.
Не давая Михалю опомниться, уперлась ладошкой в грудь, вынуждая отступить в открытое стойло. Я едва достаю ему до плеча и намного слабее. Вряд ли мне бы удалось сдвинуть эту махину с места, если бы он не поддался. К счастью, приказывать не пришлось. Не люблю я все это.
– Покажи, – я чуть не запрыгала на месте. – Ну дааавааай! – точнее, запрыгала, но после пары-тройки прыжков заставила себя успокоиться, лишь закусила губу от нетерпения.
– Госпожа, может, не стоит? Ваш отец меня уволит, если узнает, – в голосе парня проскользнула толика страха.
Я мгновенно ощутила кислый привкус этой эмоции, и он мне не понравился.
Нет. Так дело не пойдет, если я стану слишком ярко все чувствовать, то заражусь эмоцией сама. Мгновение молчу, ожидая, как намеренно раскрученная во время скачки эмпатия постепенно угасает.
Вот! Так-то лучше. Сейчас мне это ни к чему, да и расходует и без того невеликий резерв.
– Михаль, ты очень храбрый, я в тебя верю.
Моя рука все еще покоилась на его груди, и я, невзначай провела ладонью чуть ниже, чувствуя, как напрягаются под тонкой тканью клетчатой рубахи упругие мышцы. Теплые и твердые
Пока все, как написано в книжках.
Конюх тяжело вздохнул и запустил руку за пояс.
– Вот.
Он протянул мне маленькую плоскую коробочку и тихонько отступил.
– Здесь все?
Парень сглотнул слюну и кивнул.
Боится? Напрасно. Отец никогда не заходит в мою комнату без спроса и уж тем более не роется в моих вещах, иначе бы уже давным-давно обнаружил немаленькую коллекцию «неподобающих» дамских романов и журналов, которыми на свой страх и риск тайно снабжает меня наша кухарка Марисса. Взамен я одариваю ее разными штучками вроде дорогой косметики и дизайнерской бижутерии и одежды. Отец меня никуда не пускает, зато пускает Нисси. Няня время от времени отлучается и привозит мне необходимое. Но ничего «неподобающего благородной леди» естественно.
Я снова повертела в пальцах коробочку, прочитала надпись на крышке.
Отлично! Заказ получен, а теперь пришло время для «неслыханной дерзости», то есть я хотела сказать – благодарности. Ага!
Потянув за собой конюха, взобралась на весьма кстати оказавшуюся в стойле колоду. Вообще, ей здесь не место, но, похоже, кто-то принес ее сюда, чтобы дотянуться до створки узкого окошка наверху, да так и запамятовал убрать.
Теперь мы с Михалем стали одного роста.
– Ждешь награду? – постаралась говорить уверенно и проникновенно.
Так это с намеком. А сердце готово было из груди выпрыгнуть.
– Госпожа? – конюх нахмурился.
– Льяра, Михаль. Я же просила.
Сейчас или никогда!
Обвив шею парня руками, глянула из-под прикрытых век и незаметно втянула носом воздух. Запах лошадей, пота, свежего сена и какой-то едва уловимый аромат не то шампуня для волос, не то парфюма. Смесь запахов будоражила, и я непроизвольно вдохнула глубже.
Что же сердце-то так сильно колотится? И ладошки мокрые…
Я разве что не тряслась от страха, осталось зубами застучать.
Михаль до побелевших желваков стиснул челюсти. Сомнение в его глазах боролось с желанием.
Хочет? Конечно, он тоже хочет меня поцеловать! Но ужасно боится.
– Гос… Льяра, о чем ты? Не нужно мне никакой благодарности! Я тебе еще принесу. Все, что угодно! И за просто так. Ты же знаешь. Кстати, скоро у «Смерти Реликта» выйдет новый аль…
Ну уж нет! Мне двадцать, а я так ни разу ни с кем не целовалась!
Да и нет здесь никого подходящего, кроме Михаля. И наверняка еще долго не будет.
Все же повезло, что отец нанял именно его. Не слишком бы хотелось целоваться в первый раз с кем-то, кто мне даже не нравится. Но то ли парень не догадывался, как мне хочется попробовать, то ли делал вид. А, может, и правда боялся отца и моего положения настолько, что сам так и не отважился за целый месяц тщетных намеков. Пришлось действовать самостоятельно.
Ничего такого, просто невинный поцелуй. Жутко интересно узнать, как это.
Притягивая Михаля ближе, постаралась вспомнить, как там оно в книжках описано… Эх, было бы куда проще, если инициатива исходила бы не от меня…
Губы конюха оказались мягкими и теплыми. Получалось довольно приятно, хоть и странно. Но где головокружение и подкашивающиеся ноги, как пишут в романах? Где «сильные руки, сжимающие в объятьях»? Мне определенно чего-то не хватало в этом поцелуе. А может, он просто не старается?
От недовольства куснула конюха за губу. Сама не знаю, почему. Не могу объяснить.
Михаль отпрянул от неожиданности. Его взгляд мгновенно изменился.
Кажется, он разозлился, или это нечто иное?
– Льяра, твой отец меня не уволит, а убьет! – рыкнул он мне в лицо и в тот же миг шагнул ближе.
Я вдруг оказалась прижатой спиной к деревянной перегородке стойла. Широкие ладони конюха крепко обхватили мою талию. Я даже пискнула от неожиданности.
– Знай, моя смерть будет на твоей совести! – почти зло выдохнул он перед тем, как его губы накрыли мои.
Язык внезапно ворвался в рот, и… Я растерялась. Чувствуя, как запылали щеки, уперлась руками, отталкивая.
– Стой! Прекрати это немедленно.
Парень, наконец, сообразил, чего я от него требую и выпустил, прекратив попытки продолжить поцелуй. Мы оба тяжело дышали, глядя друг на друга. Стало совсем неловко.
– Простите, госпожа… – Михаль потупился, и даже не стал убирать упавшую на глаза челку.
– Ничего… Это было странно, но не… неплохо.
Стараясь на него не смотреть, тихонько спустилась с колоды. Ноги дрожали и подкашивались точно от потрясения. Я первой покинула стойло, но не успела пройти и трех шагов, как уткнулась носом в чью-то грудь. От неожиданности отшатнулась, но меня придержали за плечи, не давая споткнуться.
– Льяра?
– Папа?
Хлопала глазами, не зная, что и сказать. А ведь могло сбыться предсказание Михаля насчет убийства. Кажется, мы были на волосок от того, чтобы попасться. Меня обдало жаром, эмпатия тут же встрепенулась, и я почувствовала, как Михаль затаился в стойле, стараясь даже не дышать.
Да уж, непросто было бы объяснить лорду Ярранту, чем таким мы там занимались вдвоем. Надо бы как-то отвлечь Грозного теневого мага, и увести отсюда побыстрее.
– Папочка! – испустив радостный визг, подпрыгнула, растопырив руки.
– Элья!
Отец привычно подхватил меня и закружил, так легко, будто я весила не больше, чем перышко. Резкие черты его лица смягчились, как всегда вот в такие минуты нежности. Видел бы сейчас кто главу безопасности Эрессолда.
Обняв его за шею, запечатлела на гладко выбритой щеке поцелуй, вдохнула горчинку его туалетной воды, узнавая полынь, лемонграсс и дубовый мох.
– Ты говорил ждать тебя только на выходные. Послы из Файбарда отменились?
– Нет. Они еще не приехали, но приедут с минуты на минуту. Элья, я совсем ненадолго и должен вернуться во дворец в течение часа. Ханиссия сообщила, что ты здесь. Как твоя лошадка?
– Апэль великолепна! Спасибо тебе за нее, папочка!
– Рад, что угодил, – отец чмокнул меня в макушку.
– Пап, ты ведь ускользнул домой не для того, чтобы узнать насчет лошади? – спросила я уже серьезно.
Взяв отца за обе руки, потянула к выходу, отмечая периферийным зрением, как из стойла тихонько выбирается Михаль.
Хвала Великой Матери! Догадался.
Отойдя на несколько шагов вглубь конюшни, парень перестал красться и взял в руки метлу. Поди теперь разбери, откуда именно конюх взялся, главное занят делом. Парень ободряюще мне подмигнул, и я невольно залюбовалась перекатывающимися под рубахой мускулами. Один в один – герой с обложек моих незаконно добытых романов. Не знай я наверняка, что он не лла’эно, решила бы, что Михаль оборотник с ипостасью медведя или волка.
– Элья, у меня важная новость. Ты отправляешься в Академию Великой Матери прямо сейчас.
Я настолько погрузилась в собственные размышления, что смысл сказанного не сразу до меня дошел.
– Что? – переспросила, решив, что мне послышалось что-то другое.
Слишком уж абсурдно, слишком похоже на мечту это прозвучало. Почти так же, как если бы отец сказал: «А позови-ка вон того парня, будешь учиться поцелуям».
Я нервно хихикнула.
– Понимаю, ты удивлена. Я должен был тебя подготовить к этой мысли, но пренебрег отцовскими обязанностями. К счастью, образование, которое ты получила дома, позволит без особых проблем сдать вступительные экзамены…
– Папа, да о чем ты?
Мне было нужно услышать это еще раз. Убедиться, что не показалось.
– Оэльрио, Алларик не только мой друг, но и повелитель. Он дал мне прямой приказ. Я вынужден подчиниться, прости…
– Стоп! – Да. Я одна из немногих, кто осмеливается говорить в таком тоне с Грозным теневым магом. – Папа, давай по порядку, ладно. Что именно тебе приказал император? О каких экзаменах речь, и при чем тут я?
– Элья, ты меня, вообще, слушала?
Я непроизвольно покосилась на Михаля, который вошел через задние воротца с охапкой свежего сена, и отец проследил направление моего взгляда. Конюх вежливо поприветствовал своего господина поклоном. Лорд Яррант хмыкнул и пристально посмотрел на меня. Похоже, он только сейчас понял, какой просчет допустил, приняв на работу столь интересный для юных и невинных дев экземплярчик.
Я напустила на лицо скучающее выражение, будто мне нет никакого дела до симпатичного слуги. Не приведи, Великая Мать, еще уволит.
– Пожалуй, нам стоит побеседовать по дороге, где не будет отвлекающих факторов, – теперь уже отец потянул меня к выходу из конюшни.
– Так что ты говорил насчет экзаменов?
– Сегодня день, когда порталы Академии Великой Матери открыты для новых учеников. Нужно отправляться немедленно.
– Я буду поступать в Академию Великой Матери?! – моему восторгу не было предела.
Академия Великой Матери! Академия! Я буду учиться? Я буду учиться!
Я не выбиралась из поместья на протяжении последних пяти лет. Отец с детства повторял, что это слишком опасно, ведь из-за его работы, у него слишком много врагов. У меня не было причин ему не верить. Взять хотя бы мою маму. Так что я не роптала и жила добровольной затворницей под присмотром верных слуг.
И вдруг такое известие! Я отправляюсь в академию!
Я не могла справиться с нахлынувшими эмоциями. Радость и страх вперемешку с восторгом подкатили к горлу и встали комом, мешая задать всю ту тысячу вопросов, что разом возникли в голове, и которые я от потрясения не была способна облечь в слова.
Отец что-то еще говорил, но наконец заметил, что я не в состоянии слушать.
– Эй! – позвал он. – Малышка, ты сегодня где витаешь?
– Прости, пап. Твоя новость меня крайне ошеломила и, что уж, ужасно обрадовала.
Отец бросил быстрый взгляд на наручные часы, скрытые под рукавом форменного черно-серебряного мундира.
– Отправляемся прямо сейчас. Я сам доставлю тебя на место. Идем скорее.
– Как прямо сейчас? – я даже остановилась. – Вот прямо сейчас?
– Да. На сборы совсем не осталось времени. Извини.
Отец быстро зашагал, хрустя гравием на дорожке, которая вела к дому напрямик через парк. Он представлял собой настоящий лабиринт из причудливо подстриженных кустов и цветочных клумб, миниатюрных прудиков и водопадов. Лорд Яррант нанял лучших друидов Эрресолда и потратил целую прорву денег, чтобы разбить его для мамы. Парк раскинулся до самого охранного периметра, сразу за которым начиналась Чаща.
– А как же мои вещи? – я подумала о тысяче дорогих сердцу мелочей.
– Элья, на сборы совершенно нет времени. Я расквитаюсь с делами и загляну вечером, чтобы посмотреть, как ты устроилась и переговорить с ректором. Заодно принесу тебе все необходимое, Ханиссия соберет их.
– Но… Подозреваю, что неподобающе одета.
Отец остановился и придирчиво оглядел меня с ног до головы. Бросив озабоченный взгляд на часы, скептически поморщился и вздохнул. Похоже, до этого он не придавал особого значения тому, как я выгляжу. Да и к его появлению я обычно готовилась.
Облегающая маечка цвета хаки, оставляла открытой полоску кожи на животе. Хорошо хоть плечи прикрывала короткая куртка из плотной ткани. И то я натянула ее на всякий случай, если снаружи окажется ветрено. Мой туалет довершали изрядно поношенные штаны с объемными карманами, в которых так удобно носить угощение для животных, и мягкие мокасины на шнурках.
Отец явно был не впечатлен.
– Оэльрио, ты выглядишь, как… разведчик!
За исключением обедов, на которых присутствовали папины друзья и коллеги, я одевалась как хотела, предпочитая гардеробу, набитому всем, что только могла душа пожелать, простые удобные вещи. Пускай и на них были бирки с именами известных домов мод. Что с того?
– Почему ты, вообще, так одета?
– Па, я же каталась верхом!
– Амазонка была бы как нельзя кстати, когда катаешься в дамском седле… Хотя какое седло, когда речь о тебе? – лорд Яррант неодобрительно качнул головой.
– В дамском седле разве катаются? – парировала я, скептично приподняв одну бровь.
Нет. Я прекрасно держусь и в дамском, и в обычном седле, но всей душой их ненавижу. Манерам, естественно, обучена. Неплохо танцую. Говорю на нескольких языках, а на файбардском в том числе. Почти как на родном, хотя до сих пор не понимаю, зачем мне это нужно?
– А, может, это и к лучшему, – отец прервал поток моего мысленного возмущения неожиданным вердиктом. – Там и не такое видали.
Он посмотрел на меня сверху вниз и закатил глаза, скрывая желание рассмеяться. А я отметила, что он выглядит усталым. Наверное, дела в Империи идут не настолько хорошо, как кажется со стороны?
– Папа, проблемы на работе? – спросила, чувствуя, как внутри зарождается противное чувство тревоги.
– Нет, милая, все прекрасно. Просто немного утомился.
Отец наклонился и чмокнул меня в макушку. Его черные пряди на мгновение упали мне на лицо, пощекотав нос. Лорд Яррант никогда не стригся, это было бесполезно. Теневая энергия за несколько дней возвращала все на место. Аномалия, как он сам называл эту особенность. Хвала Великой Матери, не самая страшная. Встречаются куда страшнее. Только мне Лорд Яррант мог вот так скромно признаться в том, что и он не всесилен.
Я обняла отца, прижавшись к его боку. Так мы и поднялись на крыльцо нашего особняка.
Четыре этажа, белоснежные стены, стрельчатые окна, кое-где украшенные цветными витражами. Мраморные ступени и облицовка фасада, тоненькие изящные колонны, ажурные изразцы и увитая зеленью балюстрада огромной террасы. В такой солнечный день, как сегодня все это великолепие смотрелось просто ослепительно. Я любила свой дом.
У входа нас с поклоном встретил Рэдклиф, потомственный дворецкий. Уже несколько поколений Рэдклифов служило нашей семье, и отец всегда как две капли воды напоминал сына, а может, их таким похожими делали пушистые бакенбарды? В меру чопорный, но весьма приятный в общении, он всегда носил черную форменную ливрею Яррантов.
Когда мы поравнялись, дворецкий сделал отцу знак, и тот остановился. Рэдклиф что-то шепнул ему на ухо, и посмотрел на меня.
Неужто сдал? Я похолодела. Может, он узнал о моей коллекции романов? Или про музыкальные пристрастия? Вряд ли отец одобрит «Смерть Реликта». Я вспомнила об оставленной в конюшне музыкальной коробочке.
Надо бы ее как-то забрать. Нельзя подставить Михаля.
– Льяра, подожди меня в портальной, мне нужно отлучиться, – отец, в который уже раз, взглянул на часы. – Минут десять, не больше.
Мы вместе вошли в дом и повернули от входа налево. Туда, где распахнутые двери вели в портальную залу. Не останавливаясь, отец вошел в крайний портал – теневой.
Ага, значит, во дворец вызвали!
С тихим шипением фигура Лорда Ярранта растворилась в тенях, и я сорвалась с места. В конюшню влетела не намного медленнее, чем когда была верхом, и едва не сбила с ног вышедшего навстречу Михаля.
Он на миг придержал меня, но тут же отпустил, зорко высматривая не видел ли кто этих коротких объятий.
– Вот. Ты забыла, – конюх протянул мне коробочку с музыкальными пластинами, но не отдал, придержав в руке, когда я попыталась забрать. – Думал, конец мне. Сейчас милорд меня обнаружит и убьет. А он, выходит, даже не заметил…
– Все хорошо, Михаль. Не переживай, – я помялась, но все же похвасталась: – Ладно, я очень спешу. Представляешь, поступаю в Академию Великой Матери! Отправляюсь прямо сейчас.
– Простите, госпожа. Не смею вас задерживать, – он выпустил коробочку и церемонно поклонился, как и подобает воспитанному слуге.
Я не сдержалась и пихнула кулаком ему в каменный живот. Мы весело рассмеялись, и я развернулась, чтобы уйти. Почему-то было неловко.
– Льяра, мне тоже понравилось. Очень.
Я обернулась через плечо, чувствуя, как краска заливает лицо. Парень смотрел на меня серьезно, без тени улыбки. Он явно ждал какой-то реакции.
– Пока, Михаль! – струсив, просто попрощалась и сорвалась на бег.
– Госпожа! Госпожа, вы такая красивая, будьте осторожны! – донеслось вслед, и я вскинула руку в прощальном приветствии.
Глава 3
…И рождал лес чудовищ. И гибли как люди, так и лла’эно. И взмолились лла’эно: «Простые люди и то лучше нас научились жить в Чаще, да и те гибнут сотнями. Скоро не останется в мире разумных творений твоих. Помоги, Великая Мать!»
И взглянула Великая Мать на новый мир свой, и поняла, что правы её дети. Сжалилась она и наделила потомков своих силой. Так появилась энергия жизни, теней и света. Обрели все лла’эно силу, потому что текла в их жилах кровь старых богов, но лишь немногие из людей смогли сравняться или превзойти их, а потому стали лла’эно над людьми, чтобы править и защищать. И отступила Чаща, и наступила эпоха рассвета…
Пицелиус «Война богов. Чаща»
Льяра
– Госпожа Оэльрио, я соберу все необходимое, но милорд наказал, чтобы ничего лишнего. Он обещал лично доставить ваши вещи вечером, – Ханиссия снова тщетно попыталась забрать у меня из рук игрушечного волка.
– Что здесь происходит? – за препираниями мы не заметили возвращения лорда Ярранта. – Элья?
– Милорд, – Ханиссия беспомощно указала на вещи в моих руках.
Отец мягко улыбнулся:
– Элья, ты же не маленькая!
– Я не смогу без него уснуть, – нахмурилась, нехотя выпуская волка из рук.
Понимаю, глупо. Но я, и правда, сплю с этой игрушкой с десяти лет. С тех самых пор, как выиграла её на ярмарке – я неплохо стреляю из лука.
– Элья, – отец нетерпеливо поднял брови.
– Что? – сжала крепче мамин портрет в увесистой раме. Опережая любые замечания, уточнила: – Другого, поменьше у меня нет, ты же знаешь.
Отец ещё несколько мгновений смотрел мне в глаза, но я не отводила взгляд.
– Ты так на неё похожа… – он со вздохом сунул руку во внутренний карман чёрного форменного кафтана и выудил маленький прямоугольник с оборванным краем. – Вот, не потеряй.
– Снимок! – восхищённо выдохнула я и прижала руку к губам, едва сдерживая неожиданно подступившие слезы.
Ханиссия осторожно забрала портрет, я не препятствовала, рассматривая изображение на фотографии.
Мама была почти что моей точной копией. Хрупкая девушка с прямыми тёмно-каштановыми волосами до талии. Светлая кожа и огромные зелено-голубые, кажущиеся бездонными, глаза в которых затаилась печаль. Одетая здесь в простую белую футболку и завязанную под грудью зелёную клетчатую рубашку, она была едва ли старше, чем я сейчас. Фото и правда старое, сейчас подобные большая редкость. Сияющие утратили секрет изготовления таких снимков, а нынешние весьма недолговечны. Портрет в моих руках и вовсе принадлежал кисти известного художника, но на нём княжна крови, герцогиня Дариа Яррант представала светской дамой и выглядела старше и холоднее. Снимок был разорван на две части, чья-то рука обнимала маму за талию, также на этой половинке остались и знакомые пряди чёрных волос.
– А где вторая часть? На ней ты?
Отец улыбнулся и кивнул.
– Вторая пропала вместе с ней.
– Что? – мне показалась, или я ослышалась? – Ты сказал, пропала?
– Элья, я потом все тебе объясню. Идём. Отец ухватил меня за руку, увлекая к среднему порталу. – Держись.
Портал едва слышно зашипел, повинуясь мысленному приказу отца. Под ногами полыхнули холодным зелёным пламенем координаты, и мне стало жутко. Все же энергия теней сильно отличается от энергии жизни, да и я так давно нигде не бывала. Крепче обняла отца, чувствуя, как и он прижимает меня к себе, успокаивая, словно в детстве. Миг головокружения, и мы очутились на точно такой же круглой площадке.
Портальная зала академии была просто огромна. Десятки порталов, способных пропустить маленькую армию одновременно, расположились ровными рядами, отделённые друг от друга узкими тропинками. По трём сторонам вместо стен возвышались реликтовые деревья, чьи кроны вздымались под самые облака, а стволы были выбелены временем и окаменели снаружи. Переплетённые ветви образовали свод, сквозь который проглядывало голубое небо. Было слышно, как ветер играет в листве и раздаётся мелодичное птичье треньканье. Терпко благоухала, какая-то незнакомая трава, а воздух казался особенно чистым и свежим.
Пока озиралась вокруг, отец, уверенно шагая по проходу, тянул меня за руку. Мы дошли до края и спустились по трём каменным ступеням, очутившись на огромной, залитой солнечным светом и покрытой изумрудной травой, поляне, посреди которой возвышались три гигантских дерева. А, точнее, три ствола одного, как говорилось в учебниках. Ещё один реликт. Нет, я, конечно, видела и раньше изображения Древа, но…
– Вау! – выдохнула изумлённо.
– Это и есть Академия Великой Матери, Элья, – усмехнулся отец.
– Они такие огромные!
– Да. Там внутри есть все. Общежитие, аудитории для занятий, лаборатории, тренировочные залы – все необходимое для жизни и обучения. Помню, когда я здесь оказался в первый раз… – отец замолчал на полуслове прислушиваясь. Похоже, сработал амулет вызова. – Элья, послы прибыли. Мне пора, – лорд Яррант порывисто меня обнял, целуя в макушку. – Иди прямо к Древу, а там сама разберёшься. Думаю, проблем не возникнет.
Он повернулся и поспешно зашагал обратно.
– Но… Как же я буду сдавать экзамены? – тихо спросила, глядя на его стремительно удаляющуюся спину, и вдруг остро ощутила, что осталась одна. – Льяра, соберись! – скомандовала себе, подавляя панику в зародыше.
Пока стояла, не решаясь сделать первый самостоятельный шаг в новую жизнь, со стороны порталов мимо прошла парочка. Фигуристая девушка с шикарными медово-русыми волосами и худощавый, бритый наголо парень, череп которого украшала маленькая косичка. Оба в форме академии, состоящей из тёмно-зелёного цвета пиджаков. На левом плече каждого красовался золотой трискель – эмблема Академии, символизирующая единство трёх видов энергий. На девушке, вместо брюк, клетчатая юбка чуть выше колена и белые гольфы. Проходя мимо, ребята улыбнулись мне, а я совершенно бесстыдно уставилась на зелёную вязь татуировки, украшающей шею парня, которая не сочеталась с торжественным нарядом. До меня донеслось:
– А что, оригинально.
– И мне нравится.
Это они обо мне? Скорее о моём наряде. День открытых порталов – праздник, к которому я оказалась совершенно не готова. Ну да Великая Мать с ними. Я вытащила из кармана штанов новенькую «Мелодию» и коробочку с пластинками. Вынула одну и провела легонько подушечкой пальца по гладкой перламутровой поверхности, проступило название: «Смерть Реликта. Волчья ночь» – новый альбом, который так расхваливал Михаль. Приложила пластинку к прямоугольному разъёму и снова провела пальцем. Водрузив одно из лучших изобретений сияющих себе на голову, почувствовала, как привычно зашевелился обруч портативного музыкального проигрывателя, подстраивая размер. Заиграла нежная музыка, а через несколько тактов к ней присоединились более грубые и резкие звуки – поразительное, будоражащее душу сочетание.
Когда раздался волшебный голос солиста, на лице и вовсе против воли расплылась улыбка. Упавшее было настроение рвануло вверх, и я, едва не пританцовывая, устремилась вперёд, на радостях обогнав ту самую пару. Хорошо хоть слова песни мне были незнакомы, а то бы точно не сдержалась и принялась подпевать.
Вблизи Древо оказалось ещё больше, чем я могла представить. Готова поспорить, вся территория нашего поместья меньше, чем три расположившихся рядом ствола. У подножья толпились абитуриенты, большая часть в такой же форме, как и те двое. Были и отщепенцы вроде меня, но таких совсем немного. Я то и дело ловила на себе заинтересованные взгляды, порой улыбалась в ответ, но шла дальше, пока не увидела информационную стойку, к которой выстроилась небольшая очередь. Надо было понять, что делать и куда идти.
Очередь двигалась быстро, ещё не закончилась песня, как я очутилась перед улыбчивой девушкой. Поспешно сняв с головы обруч «Мелодии», разместила его на шее – невежливо разговаривать, слушая музыку. Но не успела открыть рта, как меня грубо оттолкнули в сторону. Я совершенно не ожидала подвоха, а потому уселась на задницу, не удержавшись на ногах. Тут же раздался гнусный смех. На меня сверху вниз презрительно смотрели холодные, странного фиолетового оттенка глаза. Утончённые черты лица, высокие скулы, длинные прямые волосы, белоснежного цвета спускались ниже плеч, выдавая чистого сияющего. Несколько тонкие губы, делали рот парня жёстким, но это скорее придавало чертам мужественности. Совсем не такой, как Михаль, но тоже бесовски красивый. Наверное.
До конца проникнуться не позволяло унизительное положение, и мерзко заливающаяся смехом девка, которая так и повисла у красавчика на руке. Рядом, пялясь на меня, стояли ещё два парня, не отличающиеся красотой или статью. Один из них, носатый и похожий на пучеглазую птицу, выглядел младше и тоже был одет в форму, остальные щеголяли модными нарядами.
Честно говоря, я ожидала как минимум извинений, но не фразы, которую услышала:
– Что, безродная, на форму денег не хватило?
Неторопливо поднялась с земли, за деланным спокойствием скрывая растерянность. Тщательно отряхнула свои любимые поношенные штанишки, обнаружив, что теперь на пятой точке красуется травяное пятно. Растерянность потихоньку сменилась гневом, и против воли обострилась эмпатия, а с ней и слух. Вдобавок засвербело в районе позвоночника. Раньше такое случалось редко, и я не придавала этому значения. Сейчас же ощущение стало невыносимым, остро захотелось почесаться, и я не удержалась, вызвав новый приступ истерического смеха.
– Посмотрите, да у неё и на мыло денег нет, – это уже второй ляпнул, коренастый и широкоплечий. Его пухлые, сложенные бантиком губы вызвали омерзение одним своим видом. Такие больше подошли бы блондинке, что висла на руке красавчика.
– Вали домой, оборванка! – тряхнув локонами, визгливым манерным тоном выпалила кукла, так я мысленно окрестила белокурый придаток фиалковоокого красавчика. Тот же продолжал молча пялиться. От его препарирующего взгляда мне вдруг стало не по себе.
В это время к стойке подошла та самая парочка, которую я встретила у порталов, и мой обострившийся слух позволил понять, они, так же как и я, собираются поступать на факультет друидов. Девушка, толкнув в бок спутника, повернулась в мою сторону и одними губами прошептала: «Не связывайся!» Бритый парень с татуировкой окинул «честную» компанию ненавидящим взглядом и даже несколько сбавил шаг, когда проходил мимо. Но его спутница, крепко схватив под руку, увлекла за собой. Мысленно поблагодарив ребят за предупреждение, решила, что на этот раз лучше будет уйти. Успею ещё оставить последнее слово за собой. Мне не дали. Пухлогубый преградил дорогу:
– Куда собралась, Галэн с тобой ещё не закончил.
Я повернулась к девушке за информационной стойкой. В конце концов она здесь работает, отчего не приструнит хамов? Та же, будто нарочно уставилась в противоположную сторону, не замечая, что под носом творится.
– Ребята, вы тут пока друг с другом развлекайтесь, а у меня дела.
Водрузив на голову обруч, отрезала себя от внешнего мира музыкой, показав тем самым «новым друзьям», что разговор окончен. Слушать их колкости дальше я не намерена.
Новая попытка уйти мирно не удалась. Меня грубо схватили за руку, но годы тренировок с мэтром Дорном были потрачены не зря. Тело сработало на рефлексах, и парень взвыл от боли. То ли он тренировался не столь прилежно? Или не ожидал, что «безродная» на такое способна? А, может, я попросту недооцениваю свои способности, но отпора мне никто не дал. Сильнее выворачивая руку, так чтобы неповадно было кого попало хватать, прошипела:
– Отвалите!
Губы Галэна, вроде бы так назвали беловолосого красавца, изогнулись в улыбке. Он впервые открыл рот и певучим голосом произнёс:
– Берегись, киска. Я с удовольствием вырву тебе коготки.
Я постаралась, чтобы моя ухмылка выглядела достаточно зловеще:
– Попробуй, и я откушу тебе голову, белобрысый.
Оттолкнув от себя, поскуливающего мягкотелого парня, который все это время вытанцовывал на носочках, брезгливо вытерла ладонь об штаны. Развернувшись, направилась в ту сторону, куда и предупредившие меня ребята, стараясь не сорваться на бег, чувствуя, как взгляды буквально прожигают мне спину. К счастью, следом никто не двинулся, а знакомцы не успели уйти слишком далеко. Усилием воли отключила эмпатию, и зубы тут же принялись выбивать частую дробь. Великая Мать, ну и денёк! Я никогда раньше не дралась, не грубила посторонним и не была так долго одна. Оставалось надеяться, что со стороны не видно, как меня колотит.
Преодолела примерно половину пути, когда парень с татуировкой обернулся. Заметив меня, придержал подругу.
– Привет! – лучезарно улыбнулась девушка, когда мы поравнялись. – Не повезло тебе в первый же день столкнуться с Галэном. Парень при этих словах неразборчиво прошипел что-то матерное и сплюнул. – Кэсси! Где твои манеры? – ненавязчиво и, похоже, привычно укорила его спутница. – Меня зовут Тилирио Нэпингтон, для друзей просто Тилья, – представилась девушка, и её травянисто-зелёные глаза обратились к парню. – А этот невоспитанный болван, мой двоюродный брат Касса…
– Лучше Сандр или просто Пёс, – поклонившись, перебил её парень с татуировкой. – На худой конец от тебя стерплю и Кэсси, – подмигнул он.
Его сестра рассмеялась, и я отметила, насколько приятный у неё смех. Тилья была выше меня примерно на полголовы, а ее брат возвышался над нами будто реликт. Долговязый, нескладный с резкими, рублеными чертами лица и большим ртом, он тем не менее вызывал больше симпатии, чем красавчик Галэн и вся его кодла.
– Льяра Яррант, – коротко представилась я. – И чего они пристали? Я же им ничего не сделала.
– Таким, как Галэн не нужен повод. Не обращай внимания, просто держись подальше, если снова станут задирать. И не вздумай мстить. Он неприятный и опасный тип, несмотря на смазливое лицо.
– Спасибо за предупреждение, но я так это не оставлю. Он ещё получит своё. Потом. А сейчас моя главная задача – сдать вступительные экзамены. Кстати, вы ведь тоже собираетесь на факультет друидов?
Мы тихонько направились дальше.
– По нам так заметно? – широко улыбнулся парень, отчего суровые черты смягчились, делая его еще более симпатичным. Не портило улыбку и расстояние между передних зубов. – А с Сиятельным лучше не связывайся, он ещё тот говнюк. Давно кулаки чешутся набить ему рожу.
– Кэсси остынь! Не вздумай задирать принца или кого-то из его компании. – Тилья проговорила это тихим серьезным голосом, потянув брата за рукав.
– Принц Галэн? Галэн Ярт Берди, принц Файбардский? – уточнила я.
– Собственной сиятельной персоной, – Тилья кивнула.
– Но если вы первогодки, откуда его знаете?
– О! Принц не пропускает ни одного светского приёма, куда приглашают наследников знатных родов. Впрочем, на них он занимается тем же самым. Находит беззащитную жертву, из тех, кто не может дать отпор, и издевается. Высокомерная тварь! – выплюнула ругательство моя новая знакомая. – Странно, что ты его раньше не встречала. Хотя, что это я? – она невольно окинула взглядом мой скромный наряд, по которому определить социальный статус было невозможно. Я могла в равной степени оказаться как состоятельной простолюдинкой, так и обеднев