Любовь и корона. Книга 2. Любовь и лёд

Глава 1. Подарок

В покоях принцессы Виолетты стены заледенели изнутри, невзирая на раскаленные угли в жаровнях и пышущий жаром камин. Искрящиеся узоры выглядели как хищные птицы с острыми зубами на клювах. Император Севера показывал свой гнев. Показывал, что ничто не спасет его невесту, если она не покорится его воле.

Так стоит ли сопротивляться?

Летта запахнула поплотнее рысью шубу, накинутую на плечи, погрузила пальцы в мягкий мех. Подарок молодого горного мага, ее телохранителя, защищал от холода лучше жаровни. Ей показалось, что волоски меха чуть светятся. Или это играли, отражаясь, небесные сполохи?

Этой ночью ласхи устроили феерию, отмечая помолвку своего императора. Радужные сияния разливались на полнеба, играли, рисуя сверкающих коней и небесные сады, свивались в живые узоры, непрерывно меняющиеся, словно по приказу божественного дирижера. Северная ночь убийственна для смертных. Но и прекрасна.

Виолетта сидела в кресле у окна, любуясь в небесах сияющим рисунком зримой речи, из которой не понимала ни слова. Но не могла отвести глаз, пока не продрогла.

– Ваше высочество, вам нужно поспать, чтобы утром, хотя и, конечно, весьма условным в полярную ночь, выглядеть достойно, – напомнила принцессе ее камер-фрейлина, леди Исабель.

Обе фрейлины, Исабель и Эбигайл, спали тут же, хотя им была отведена отдельная комната. Но в покоях госпожи царил такой адский холод, что дамы объединились, невзирая на статусы, перетащили жаровни и сдвинули диван и софу поближе к ложу принцессы.

– Да, Исабель, – кивнула Виолетта. И горько усмехнулась: – Марцела так и не вернулась.

– Нет, госпожа.

Третья фрейлина, сопровождавшая невесту из отчего дома к жениху, леди Марцела, после бегства госпожи с торжественного ужина в честь помолвки осталась сидеть на коленях императора.

Большее унижение Виолетте трудно было представить, но она уже не сомневалась, что мстительный владыка Севера придумает для нее еще что-нибудь.

И все из-за ее просьбы почтить память короля Роберта, ее погибшего отца. Просьбы соблюсти вековые традиции и отложить свадьбу на время ее траура. Разве она многого просила? Какой-то год! Всего лишь год.

И теперь Виолетта задумалась: а куда так торопится император Алэр? Насильно ее взять в жены он не может – договор заключен магический. Но упрямство невесты его так взбесило, что Алэр решил принудить ее так или иначе. И свой шантаж начал с соблазнения леди Марцелы. Мол, раз Виолетта отказалась ускорить свадьбу, то греть его постель будет ее фрейлина.

Девушка стиснула кулаки, чувствуя, что бессильный гнев мешает ей дышать.

Надо поспать. Надо быть на высоте и не позволить могущественному мерзавцу и его своре смеяться над ней. Над ее заплаканными глазами и опухшим лицом, над хлюпающим носом шестой дочери короля Роберта.

Но, когда сияния и фейерверки угасли, возвращая черному бархату неба звездный блеск, а по дворцу и над северной столицей пролетел мелодичный хрустальный звон, оповещавший о начале дня, Виолетта все еще не сомкнула глаз.

* * *

Не спала и леди Исабель, сквозь ресницы наблюдая за императорской невестой, чей безукоризненно красивый профиль с точеным носом и округлым высоким лбом выделялся на фоне мерцающих сполохов окна.

Мало ли… Полновесная магическая клятва, взятая с фрейлины королем Робертом, заставляла быть втройне бдительной, пока шестая дочь Роберта не родит, а ее ребенок не получит огненное благословение от брата, унаследовавшего трон и магию.

Ах, если бы не клятва, если бы король, этот проклятый рыжий бык, не проявил неожиданную прозорливость в самый последний момент! Наверняка ему кто-то подсказал, науськал. И этот проницательный «кто-то» не может быть никем иным, как вейриэном, наставником принца Лэйрина.

Черноглазый и холоднокровный красавец Рагар – вот кто виновен в том, что утонченная дочь герцога Лескара теперь в полном смысле слова прозябает на краю земли, где одна ночь длится полгода!

Исабель вспомнила холодный и острый, как лезвие ножа, взгляд вейриэна, перехватившего ее у дверей в покои принца Лэйрина. И всю ту безобразную сцену вспомнила, и снова содрогнулась от ужаса.

Она в тот вечер принесла принцу записку от принцессы Виолы и решила воспользоваться шансом, сделать шаг по пути, который ей пророчила старая бабка-шаманка и ее родной отец, который спал и видел на голове его единственной дочери королевскую корону. Получить ее был лишь один довольно простой путь – влюбить в себя юного принца Лэйрина и выйти за него замуж.

Все другие короны мира охранялись традициями престолонаследия или к ним невозможно было пробраться чужачке с шаунской кровью и магией.

У самих шаунов женщины не допускались к прямой власти, а быть первой госпожой гарема и всю жизнь провести в дрязгах и змеиных интригах – не та участь, о которой мечталось умнице Исабель.

У союзных шаунам зеленых магов при всем их многообразии имелась неизменная традиция – трон наследовали только дети с инсейской магией.

Аринты… У них княгиня мало чем отличалась от служанки. Женщина обязана вести дом и хозяйство, пусть это и дворец, готовить супругу самолично утреннюю кашу, следить за детьми и защищать их с мечом, если понадобится. Исабель не представляла себя ни с мечом, ни с поварешкой.

Северные маги – вековые враги шаунов. Да и о трехсотлетнем императоре умница Исабель уже была наслышана и прекрасно понимала, что ей не по зубам ни этот во всех смыслах отмороженный маг, ни его дети. Да и какой смысл, если страдавший паранойей император Алэр имел дурную привычку казнить наследников по мере их приближения к заветной короне?

А в Белогорье королевой может стать только горная ведьма – риэнна. Они и своих-то женщин не торопились возводить на пустовавший полтора века трон.

И что остается в мире?

Только небольшое, слабое, но очень выгодно расположенное королевство Гардарунт и единственный наследник, кронпринц Лэйрин. И что с того, что мальчишка на четыре года младше честолюбивой южанки и знать не знает о ее существовании?

Узнает.

Влюбится.

Женится.

Исабель красива, знатна, умна и осторожна. Она – маг. Она знает некоторые южные тайны и поможет в переговорах с шаунами. Она знает все секреты гардарунтского двора и станет идеальной опорой горному дикарю. Кто еще, как не она?

А став королевой, она осуществит мечту тайных покровителей ее семьи, да и всех шаунов – вернет желтому пламени оккупированные огненными королями земли. И весь Гардарунт впридачу, вплоть до Белых гор. А если вспомнить, что и сами Белые горы формально еще в составе королевства, то откроются совсем головокружительные перспективы… О, Исабель оставит свое имя в веках, ее будут помнить и боготворить, пока горит в шаунских очагах желтое пламя!

К гардарунтской короне юная Исабель начала восхождение загодя, в пятнадцать лет, когда еще и самого кронпринца не было в Найреосе, отсиживался в далеких горах. Но ни мудрейший отец южной красавицы, ни бабка-шаманка, ни сама девушка не сомневались: принц вернется в Найреос и получит корону из огненных, но сильно ослабевших рук Роберта.

Он и вернулся.

Вот только недолго радовалась Исабель. И даже не успела начать на мальчишку настоящую охоту, как двадцатилетнюю герцогскую дочь в принудительном порядке назначили камер-фрейлиной Виолетты, невесты северного императора, и выпроводили из Гардарунта в бездушные северные льды.

Только потому выпроводили, что вейриэну Рагару не понравился взгляд Исабель, искоса брошенный на принца Лэйрина. Так глупо попалась. Один только взгляд. Задумчивый, приценивающийся… Исабель лишь на миг забылась, улетела в мечтах. И ее скогтил белый коршун.

Не сразу. Южанка еще лелеяла мечты до того дня, как пришла в покои принца с запиской от принцессы. К Лэйрину ее не пропустили.

– Леди Исабель, отдайте послание мне, я передам кронпринцу, – сказал вейриэн Рагар, протянув руку так, что перегородил вход в апартаменты принца. И словно ожег взглядом угольных глаз. – И примите мой совет, леди. Не приближайтесь к его высочеству даже в мыслях. Забудьте ваши честолюбивые планы. Ваши и вашего семейства. И ваших покровителей. Рекомендую вам стать верной опорой гардарунтскому трону, но не посягать на него. Тогда у вас будет блестящее будущее.

– Я не посягаю, – пролепетала побледневшая девушка.

– Я рад, что вы меня поняли.

Несколько реплик, перечеркнувших ее будущее…

Теперь Лэйрин уже стал королем Гардарунта. Вряд ли советники будут тянуть с коронацией.

Вот где ей надо быть. Но…

Но южанка была умна, и растрачивать душевные силы на сожаления не собиралась. Она умела читать рисунок дюн судьбы, непрерывно меняющийся под ветрами перемен и крыльями Песчаного Дракона, покровителя песчаных магов.

Ей нужен другой план.

И вот уже девять дней южанка его обдумывала. Он состоял всего лишь из трех пунктов.

Первое – не допустить свадьбы императора Севера и появления огненного наследника.

Второе – убить Алэра или отстранить его от власти.

Третье – выйти замуж за кронпринца Игинира и в итоге стать императрицей.

Это может оказаться куда лучше жалкой гардарунтской короны, потускневшей в тени Белых гор. Горцы никогда не допустят самостоятельного правления Лэйрина, слишком большую власть они над ним имеют. А уж его смуглую королеву они тем более оттеснят, и план покровителей по возвращению оккупированных северных территорий, ради которого они и подняли из нищеты семью Исабель, надо признать нереальным. Южанка видела Таррэ и прекрасно понимает, что шауны – большие мечтатели. Как и ее отец. А значит, ее личные планы надо менять, ей нечего ловить в тени равнинного трона.

Все, что ни делается, можно повернуть себе во благо. Вот и ее путешествие на Север станет дорогой к заветной короне. И даже ее южная кровь – не препятствие, были у императора Алэра и шаунки в постели. А принц Игинир тем более не станет нос воротить, с его-то дипломатическим опытом. Он как раз оценит родословную и магические таланты своей будущей жены.

Примирить Север с Югом, создать небывалый магический союз, сжать клещи и раздавить Белые горы – это неожиданный и гениальный шаг, которого никто из врагов даже помыслить не мог!

Отец бы одобрил такой замечательный план, – улыбнулась Исабель, глядя на тонкий профиль принцессы. Вот только в ее замыслах не было места императрице Виолетте.

Но пока дочь Роберта действует так, как нужно южанке, Исабель будет ей помогать.

* * *

За час до завтрака в покои принцессы постучалась служанка. Так было принято в императорском дворце: слуги будили господ, чистили ночные горшки и меняли жаровни. Лишь к императору никто не смел сунуться, пока Алэр не вызовет сам. Остальные подчинялись традиции.

Младший лорд Яррен, в этот час охранявший гостевой этаж, впустил служанку и, взглянув на Виолетту, перебравшуюся в гостиную, неодобрительно покачал головой:

– Вы опять не спали, ваше высочество?

Она отмахнулась:

– Поверьте, фьерр Ирдари, в такую длинную ночь, как здесь на Севере, я еще успею выспаться.

Юноша хмуро предложил:

– Вы позволите помочь? Я не целитель, но последствия бессонной ночи сумею снять. Ни к чему демонстрировать всему двору вашу слабость. Вам же не нужны насмешки за спиной?

– Насмешки?

– Разумеется. Все хищники воспринимают красный цвет как сигнал к агрессии. А ваши красные глаза и нос…

– Поняла. Я приму вашу помощь, фьерр.

– Она будет дорого стоить. За прекрасный внешний вид на одно утро придется отдать полчаса жизни. Не будущей, а уже прожитой. Духи возьмут у вас воспоминания о ней. Но вы сами можете выбрать, что отдать. Согласны?

Виолетта ни на миг не задумалась:

– Конечно! Вы еще спрашиваете! Это же лечение не только тела, но и души!

– Осторожнее, принцесса. Каждое воспоминание – это кирпичик, из которого складывается здание вашей личности. Вы можете пожертвовать завитком отделки, но не фундаментом. И даже узор, который вы сотрете, обеднит вас.

– Я с радостью отдам некоторые воспоминания, они мне не нужны, – решительно заявила Летта.

– Тогда прикажите вашим фрейлинам оставить нас на несколько минут.

Через четверть часа принцесса выглядела как свежайший, только что распустивший лепестки бутон. Ни следа ночных переживаний в ясных как солнечный день голубых глазах и на чистом личике со здоровым нежным румянцем.

– Что это за чудесная магия, фьерр? – полюбопытствовала принцесса, любуясь собой в зеркале. – Если о ней узнают гардарунтские дамы, вам прохода не будет.

– Дамы не узнают, миледи. Мы не будем никому говорить, не так ли? – усмехнулся полукровка. – К тому же, это магия риэна, а Белые горы не всем готовы протянуть руку помощи.

– За плату, – напомнила принцесса, вернув усмешку.

– Плату взяли дýхи, не я.

* * *

В трапезную Виолетта явилась вовремя, и ее порадовала досада на лице императора, которого явно покоробил подчеркнуто свежий, выспавшийся и веселый вид его невесты. Сам он выглядел слегка помятым и чем-то сильно недовольным.

А его новая наложница, леди Марцела, к завтраку не явилась, и Летта не стала спрашивать о ее самочувствии.

– Вижу, вы хорошо провели эту ночь, моя прекрасная невеста? – процедил Алэр сквозь зубы.

– Да, восхитительно, благодарю.

– За что?

– За ваше внимание.

Она хотела добавить «не ко мне», но не решилась дерзить столь откровенно.

Успеется.

Император вяло ковырнул вилкой в тарелке какой-то белый сгусток, похожий на подтаявшее желе. Перед Виолеттой стояли тарелки с иной пищей, более привычной людям, и принцесса принудила себя съесть кусочек омлета, хотя аппетита не было.

Она давилась, но ела. Понимала, что сил больше взять неоткуда. Это не отцовский замок, где она могла втихаря наведаться на кухню, где сердобольный главный повар всегда держал под рукой для короля корзинку с бутылью вина и свежей закуской, а для младших принцесс – фрукты и пирожки с вишней или яблоками. Здесь Летте придется довольствоваться тем, что она сумеет проглотить под прицельными взглядами императора и его снежно-ледяной свиты.

Но спокойно позавтракать ей не дали.

– У меня есть для вас подарок в честь нашей помолвки, дорогая невеста. – Император щелкнул пальцами, и к нему торопливо подошел слуга с бархатной подушечкой в руках. На таких обычно подносят государям короны, а принцессам – диадемы и драгоценности. Но на синем бархате лежало дамское зеркальце в роскошной раме, усыпанной алмазной крошкой и переливающейся в свете волшебных огней. С обратной стороны к раме крепилась откидная опора.

Император поставил зеркало рядом с тарелкой принцессы так, чтобы она видела в нем его отражение. Летте показалось, что его глаза светятся предвкушением. Какую пакость он ей приготовил?

Летта лихорадочно вспоминала правила сложного северного этикета. Должна ли она сейчас отдариться на глазах у придворных? И чем же? Отцовская сокровищница далеко, да и она совсем пуста. А в ее сундуках с приданым хранится только свадебный подарок. Разве что использовать что-то из даров для принцев или… челяди?

– Это особенное зеркало, моя леди, – шепнул венценосный жених, склонившись к девушке. – Не только для того, чтобы отражать вашу несравненную красоту. Это редкий магический артефакт, предназначенный для обучения. Он отражает картины, запечатленные на особых ледяных кристаллах. Вот на таких, это тоже мой вам подарок, учебный, – Алэр вытащил из кармана шестигранный кристалл, похожий на горный хрусталь с полмизинца величиной. – Надеюсь, вы не забыли о нашем договоре? Напоминаю, до дня нашего бракосочетания вы обязаны обучаться всему, что я сочту необходимым для моей будущей супруги. И сегодня у нас первый урок.

Не забыла. Слова императора отпечатались в ее памяти, словно были нанесены острым безжалостным резцом по камню: «У нас масса вариантов. Помолвка и очное обучение. Помолвка и заочное обучение через посредницу. Обучение без помолвки и брака и статус наложницы или, если ваши таланты меня впечатлят, фаворитки. И наконец, полноценный брак без посредницы. Никогда еще я не был столь щедр на предложения. У вас полная свобода выбора, моя дорогая, и никакого принуждения. Как и у ваших фрейлин».

– Прямо сейчас? – дрогнул ее голос.

– Я лишь покажу, как им пользоваться. Берете кристалл и вставляете в центр цветка в основании рамки. Вот сюда, – император коснулся плоской стороной кристалла шестигранной выемки внизу зеркала.

На раме тут же вспыхнул разноцветными искрами причудливый узор. Алэр нажатием пальца утопил кристалл в выемке до щелчка. Искры пришли в движение, перетекли на серебристую поверхность зеркала и сложились в картину.

Принцесса заметила, как придворные вытягивают шеи, пытаясь рассмотреть, что происходит во главе стола, а слуги, стоявшие за креслом императора, наоборот, отвернулись и опустили головы.

Виолетте тоже хотелось отвернуться, закрыть глаза, исчезнуть… потому что в зеркале отражалась не просто картинка, а движущаяся. Леди Марцела, выглядевшая не как леди, а как пьяная кабацкая девка, полуголая, с распущенной шнуровкой лифа и разлохматившейся прической, жадно целовала императора, а он снисходительно, со скучающей миной надменного лица, принимал ее поцелуи.

Но Летта не пошевелилась. Кровь отхлынула от ее лица, дыхание сбилось, словно ее ударили, пальцы задрожали, и она очень аккуратно, чтобы не выронить, положила вилку на край тарелки.

Император усмехался, внимательно разглядывая невесту. И лишь через минуту ее позора он нажал на торчавший из выемки рамы острый кончик кристалла, и тот выскочил наполовину длины из паза. Искры погасли, зеркало снова выглядело обычным зеркалом.

– Это ваш сегодняшний урок, дорогая невеста, – Алэр вынул кристалл и протянул его Летте. Она сидела как статуя. Тогда она сам взял ее вялую руку, вложил в ладонь омерзительный дар, сжал ее пальцы и, склонившись почти к самому лицу девушки, сказал: – К моему визиту вам надлежит просмотреть его полностью. Я спрошу с вас, насколько усвоен урок. И если мне покажется, что вы что-то пропустили, я продемонстрирую его уже на вас. Встретимся через два часа.

Он отстранился и сделал знак слуге.

– Отнесите зерцало в покои моей невесты.

Второй слуга, бережно и с поклоном забрал зеркало и уложил на подушечку. Оба направились к высоким двустворчатым дверям трапезной, как вдруг те распахнулись, и в помещение плотным комом влетел снежный вихрь, за ним ворвалась вопящая что-то невразумительное на языке ласхов маленькая принцесса Осияна, за ней – ее гувернантка, а последней вбежала запыхавшаяся служанка с оборванным поводком в руках.

Вихрь ловко уворачивался от Осияны и шарахался от гувернантки.

– Держи ее, держи! – наконец, разобрала Летта.

– Стойте, принцесса, остановитесь! – рыдала гувернантка, заламывая руки.

Вихрь, почти пойманный за кончик снежного хвоста, отпрыгнул, ушмыгнул за слугу с подушечкой, тот споткнулся, драгоценное зеркало соскользнуло и с дребезгом шмякнулось о каменный пол.

И все замерли.

Изумленный вихрь отвлекся на блеснувший алмазами артефакт. Остановился и осторожно его обнюхал. Теперь, в малоподвижном состоянии лохматое снежное нечто обрело очертания маленького упитанного дракончика с полупрозрачными крылышками и хрустальным гребнем на спинке.

– Вот видишь, что ты натворила, Зигги! – укорила принцесса и немедленно вцепилась в гребень. Но тут гувернантка ухватила саму принцессу, а вихрик пискнул, рванулся, и Осияна не удержала.

Снежный дракончик, в котором Летта с трудом опознала подаренную ей крошку эйхо, тем временем успел оглядеться, узрел хозяйку и с восторженным писком ринулся к ней.

– Зигги, нельзя! – завопила маленькая принцесса, вырываясь из рук гувернантки.

Поздно. Эйхо, остановить которого не осмелился никто, даже онемевший при виде разбитого артефакта император, уже прыгнул на колени к Виолетте и смачно облизал ей лицо.

Попытавшись заслониться, императорская невеста вскинула руки, забыв о кристалле. Хрусталь блеснул в воздухе и был на лету проглочен прожорливым детенышем.

Алэр только зубами скрипнул от досады.

– Простите, ваша многоликость… я… нечаянно… простите, – спохватилась гардарунтская принцесса. – Мне так жаль!

Она с трудом сдержала ликование и зарылась в мягкую пушистую шерсть чудовищно подросшей Зигги. Эйхо опять ее выручила. И так вовремя! Как она тут оказалась?

– Объяснись, дочь, – потребовал император сквозь зубы. Скулы свело от гнева. У его ног ярились белые смерчи, разевали пасти, как клубок разъяренных змей. Парочка таких змей повернула к Летте головы со сверкающими клыками и явственно шипела.

Эйхо крутанулась на коленях принцессы и рыкнула на них. Змеи, шипя, опустились и больше не лезли.

– Папочка, прости! – Осияна потупила голову. – Я пришла покормить Зигги. Ты же знаешь, у ее новой воспитательницы нет магии, вот я и подумала… Теперь-то мне уже можно кормить Зигги, после ее привязки, не голодать же ей…

– Осияна! – император попытался прервать словесный поток.

– А она вдруг как вырвалась! – заторопилась принцесса. – Поводок откусила и вырвалась! Это же эйхо, она же маленькая, я за нее испугалась! А что тут произошло? Она же к хозяйке побежала, так ведь? Фиалке было плохо? Иначе с чего бы эйхо заволновалась?

– Какой еще фиалке? – буркнул Алэр.

– Виолетта на языке людей срединной равнины – это же фиалка, фиолетовый цветок! – девочка бросила на Летту лукавый взгляд и опустила ресницы. А морозный узор на ее розовой щечке вдруг замерцал, как магическое зеркало, и плавно перетек в изображение цветка, о котором шла речь.

– Осияна! – снова рыкнул император. Но взял себя в руки. – Ступай к себе.

– А Зигги?

Услышав свое имя, эйхо забеспокоилась, заскулила, прижавшись к груди Летты.

– Можно эйхо останется у меня? – спросила принцесса. – Раз уж мне ее подарили?

– Эйхо не дарят, – Алэр бросил на невесту злой взгляд. – Это не вещи и не животные, чтобы их дарить. Это ущербные дети. Но раз уж произошла магическая привязка к вам, то вы можете взять на себя ответственность за детеныша. Ее нянька поможет вам с уходом.

– Спасибо! – с искренней радостью поблагодарила Летта. – А Зигги не будет плохо от того, что она съела ваш кристалл?

Прекрасное лицо Алэра на миг перекосилось, но тут же разгладилось, а в глазах снова засветился огонек предвкушения.

– Ничего не будет. Это не природный кристалл, а магический. Через два часа будьте готовы к моему визиту, дорогая невеста. Мы все-таки проведем урок.

Глава 2. Урок для Фиалки

Обратно Летту сопровождали две фрейлины, телохранитель Кандар и служанка с эйхо на поводке и корзинкой с вещами. Поводок был уже новый, его доставили к концу завтрака, и дракончик смиренно позволил пристегнуть его к ошейнику из тисненой кожи.

– Как вас зовут? – поинтересовалась Летта у служанки.

Нянька была крупной и крепкой женщиной с грубыми чертами квадратного лица, но удивительно добрыми карими глазами. Руки у нее были сильные, словно у бойца. Иные, наверное, и не справятся с такими деточками, как снежные дракончики.

– Мара мое имя, – голос у женщины оказался громкий и гулкий, как труба.

– Скажи, Мара, если эйхо – не животные, то почему их держат взаперти и на поводке?

– Так ведь… убегут же и помрут от голода. Ума-то у них с горошину, а любопытства с ледяную гору.

– Расскажи о себе, Мара. Как получилось, что человек… ты ведь человек, не маг? – Летта дождалась кивка женщины и продолжила. – Как получилось, что ты стала нянькой магического существа?

Мара оказалась родом из Восточного протектората, из селения на границе с аринтскими владениями. В ней была осьмушка аринтской крови, но не было магии. А эхо дара красных магов проявилось в том, что Мара легко понимала разных животных, и те за ней ходили хвостиком. Известно же, что аринты и сами звери, и звериный язык понимают. Мара не понимала, но любила возится с любой животинкой. А потом в селе заметили, как к ней тянутся несчастные эйхо.

О таланте девушки донесли принцу Даэру, совсем еще юному лорду-протектору Восточного протектората, и тот забрал к себе во дворец полезную человечку. Через пять лет она, будучи нянькой ездовых эйхо принца, прибыла в свите в императорский дворец. Да здесь и осталась, потому что маленькая принцесса Осияна, любившая несмышленых сирот эйхо куда больше, чем родных по отцу братьев и сестру, вцепилась в Мару, как в родную мать, и не позволила уехать, устроила такую истерику, что император дрогнул, а Даэр вынужден был повиноваться. С тех пор старший брат затаил злость на младшую сестру. Не любил Даэр, когда у него что-то или кого-то отбирали.

За неприхотливым рассказом процессия добралась до гостевого крыла. При виде Яррена эйхо заскулила, словно собака, рванула вперед и протащила на поводке несколько метров крепкую с виду няньку. Вот это сила, – ужаснулась Летта. Что же будет, когда эйхо вырастет?

– Привет, Зигги, – Яррен присел на корточки и протянул эйхо раскрытую ладонь. – Как ты подросла, красавица!

– Урррм! – заурчала малышка, ласкаясь к его руке как щенок.

Летта подавила ревнивую мысль, что Яррен как-то слишком легко и быстро завоевал сердце ее драконочки. Когда успел?

– Зигги теперь будет жить здесь, – сообщила телохранителю леди Исабель. – И ее нянька Мара будет за ней ухаживать. Нужно подготовить комнату для них.

– Эйхо будет спать в моей комнате, – внезапно решила Летта.

– Госпожа, а как же я? Я же должна быть поблизости! – растерялась Мара.

– А ты – в комнате фрейлин. Там как раз освободилась койка.

– Миледи, как можно? – ужаснулась Исабель.

Но Летту было не переубедить.

Конечно, с такой соседкой будет меньше свободы, придется следить за языком. Наверняка служанке прикажут шпионить за принцессой и ее свитой. Но зато так безопаснее. Вряд ли император заявится ночью и будет устраивать проверки при таком ребенке как эйхо. Летта заметила, что северяне относятся к ним очень трепетно.

И на урок Летта ее возьмет. Ведь надо же ей привыкать к необычной воспитаннице.

– Ее высочество права, так действительно будет лучше. Эйхо – лучшие сторожа, они чуют любую магию независимо от ее цвета, – Яррен так сверкнул глазами на возмущенную Исабель, что та сразу замолчала.

Драконочка, воссоединившаяся с «мамочкой» была совершенно счастлива. А Летта, что бы там ни говорили о человеческом статусе драконов, воспринимала ее как большого щенка. Принцесса самозабвенно возилась с эйхо, не боясь поранить руки об острые гребни. И, удивительное дело, игольчатый покров драконочки на ощупь оказался мягким, хотя и холодным как снег, а хрустальные гребни только выглядели острыми.

Наконец-то в покоях гардарунтской принцессы звучал искренний смех.

Но были и неприятные последствия пребывания несмышленой эйхо: глупышка Зигги выпила всю магию, до какой могла дотянуться – сняла всю защиту с комнат, слизала чары с рысьей шубы и обратила в пустые стекляшки ожерелье принцессы, подаренное ей императором и «усовершенствованное» его сыном. У Летты осталась только булавка-амулет, тайный подарок кронпринца Игинира, до нее вечно голодная эйхо еще не добралась.

Оба горца, ответственных за безопасность принцессы, потребовали все-таки отселить мелкое чудовище, но Летте было до слез жалко.

– Придумайте что-нибудь, вы же маги! Скоро сюда явится император, нужно восстановить защиту, от него можно любых сюрпризов ожидать! – принцесса капризно скривила губы и обняла драконочку, окончательно размягшую от такого количества любви и ласки и превратившуюся в пуховую подушку с клыками.

Яррен, переглянувшись с Кандаром, тяжко вздохнул.

– Как прикажете. Вообще-то это парадокс – магией защитить чары от пожирательницы магии.

Драконочка, почувствовав, что речь о ней, издала виноватый хнык, вывернулась из рук принцессы и подползла к Яррену. Тот пригладил мягкие, как у молодой елочки, белоснежные иголки, почесал пробивающиеся ледяные рожки… хмыкнул и расплылся в улыбке:

– Дамы, у вас же есть ножницы?

Через полчаса защита была восстановлена. Полукровка опять проявил недюжинный ум и хитрость, вплетя в магическую охранную сеть еще и защиту от драконочки, и создана она была из игольчатой шерсти самой эйхо.

Зигги значительно похудела и перепугалась, когда ее стригли в восемь рук, но дамы хором уверяли драконочку, что с такой прической она стала еще симпатичнее, а шерстка вырастет еще гуще и белее. Правда, эйхо почему-то стала походить на пуделя, особенно, после того, как леди Эбигайл повязала ей розовый бант на шею.

Со всей этой возней Летта и ее свита как-то и забыли о том, что с минуту на минуту к ним явится хозяин дворца и всех северных земель, вод и льдов. И распахнувшиеся в разгар веселья двери произвели на них впечатление внезапного грома.

– Что тут происходит?

Император обвел взглядом веселые и разрумяненные лица принцессы и ее фрейлин, оживленные физиономии телохранителей, довольную мордашку Зигги и клочки шерсти, разбросанные по коврам, диванам и подушкам. Нянька Мара, ползавшая на четвереньках по ковру и подбиравшая шерстинки в передник, замерла за диваном и в поле его зрения не попала.

– Ваша многоликость… – дамы присели в реверансе.

Летте пришлось для этого снять с колен морду разомлевшей эйхо.

– Мы делали прическу малышке Зигги. Она страшно обросла! – ответила Виолетта и поправила бант на драконочке.

– Я рад, что вы не скучаете, миледи.

Император вошел в гостиную, а следом за ним, не поднимая глаз, вошла Марцела.

И атмосфера в комнате мгновенно стала такой напряженной, что даже короткая шерстка Зигги вздыбилась на загривке и заискрилась.

Летта оценила насмешку императора. Марцелу после ночи с мужчиной одели как непорочную невесту на брачную церемонию. На ней было новое роскошное платье, сшитое по моде северян – белоснежное, украшенное сверкающими как иней узорами, приталенное и узкое в бедрах, расширяющееся книзу несшитыми лепестками колокольчика. При движении лепестки слегка расходились, открывая многослойные нижние юбки из легкой летящей органзы.

Но при всем великолепии наряда юная леди, с ее колоритными медно-рыжими волосами, ярким румянцем и веснушками, выглядела в нем как вареный рак в креманке со взбитыми сливками.

– Выйдите. Оставьте нас с моей невестой, – приказал император, обратив тяжелый взор на Яррена.

Возразить ему никто не посмел, да и повода не было, все-таки жених оставался не наедине с невестой, а в присутствии ее бывшей фрейлины. Еще не разжалованной, к слову.

– Задержитесь на одну минуту, дамы и господа! – потребовала принцесса. Выпрямилась, вздернула подбородок и постаралась придать взгляду фиалковых глаз стальную властность, как умел ее отец. – В вашем присутствии, высокие леди и лорды, я объявляю, что отстраняю от должности фрейлины леди Марцелу, дочь виконта Эжена Дюран. Причину, надеюсь, объяснять не надо.

Марцела подняла голову и улыбнулась, прямо и бесстыдно глядя принцессе в глаза. Столь порочную улыбку Летта видела только у своих старших сестер, блудниц Адель и Агнесс.

– Если мне будет позволено, я бы хотела услышать причину, ваше высочество, – пропела наложница императора.

Летта стиснула кулаки, но усилием воли заставила себя не злиться. Это ничтожество не выведет ее из равновесия.

– Извольте. Ваша новая должность наложницы императора несовместима с должностью фрейлины. В моей свите могут служить только целомудренные девушки с непорочной репутацией.

– Но я еще девственница, – нагло ухмыльнулась рыжеволосая.

«Зачем я разговариваю с этой дрянью?» – укорила себя принцесса, а ее взгляд потемнел от сдерживаемого гнева.

– Это уже неважно, – спокойно произнесла она. – Вы нарушили клятву верности, покинули свой пост без моего на то дозволения и не ночевали в отведенных вам покоях. Ваша репутация, леди, не позволяет вам находиться со мной рядом в одной комнате.

Румяное лицо Марцелы побледнело, но огонь, горевший в рыже-карих глазах стал еще безумнее.

– Зато она позволяет мне находиться рядом с моим имератором везде, где он мне прикажет.

– О чем и речь, Марцела. Ты не можешь служить двум господам, потому я освобождаю тебя от служения мне. – Летта перевела взгляд на императора, с удовольствием наблюдавшего за скандальной ситуацией. – Рядом со мной должна находиться одна из моих верных фрейлин. Леди Исабель…

– Исключено, – веско, как ледяной глыбой, придавил владыка Севера. – Этикет соблюден, мы не наедине. Все прочие могут отправляться к темным. Это в ваших же интересах, моя дорогая невеста, лишние свидетели нам не нужны.

И что-то такое было в его взгляде, мазнувшем по ее лицу и груди, что Летта мгновенно вспомнила увиденный в магическом зерцале поцелуй и соотнесла с визитом наложницы. Если зеркало сломано, то… Неужели он зайдет так далеко в попытках ее унизить, что проведет проклятый урок наглядно?

– Тогда… – голос девушки все-таки дрогнул, – тогда со мной останется эйхо.

Алэр поморщился, но уступил.

Последним выходил Яррен, и едва за ним, бросившим напоследок обеспокоенный взгляд, закрылась дверь, Виолетта заявила:

– В чем бы ни заключался урок, ваша многоликость, прошу вас не осквернять мои покои. Само присутствие вашей наложницы здесь – оскорбление после того, как я дала ей отставку. Она должна немедленно уйти.

Алэр насмешливо вздернул бровь, словно поражался дерзости юной невесты. С той же насмешкой взглянул на Марцелу, взиравшую на бывшую госпожу с враждебностью и превосходством, а потом его взгляд упал на эйхо, не отводившую глаз от его рыжеволосой игрушки. Эйхо не способны говорить, но отлично чувствуют чужие эмоции, и они ей не нравились. Так не нравились, что драконочка замерла сжатой пружиной, готовой взметнуться и вцепиться в горло обидчице.

Крови Алэр не хотел. Не сейчас.

– Марцела, выйди, – приказал он.

– Но…

– Ты забываешься, – подчеркнуто ровно напомнил император.

– Простите, господин. Простите!

К изумлению Летты рыжеволосая предательница рухнула на колени перед мужчиной и, осторожно взяв обеими руками протянутую ей ладонь, исступленно поцеловала.

«Как быстро он ее сломал, – ужаснулась принцесса. – Он и меня так же ломает. Добивается рабской покорности. Не в этом ли заключается его урок?»

– Простите, мой господин! – лепетала Марцела между поцелуями. И лишь получив благосклонный кивок императора, избавила Летту от своего присутствия.

Дверь осталась открытой. Леди Исабель тут же встала у порога, но в комнату зайти не рискнула.

– Стойте там, леди Исабель, – приказал Алэр. И усмехнулся: – Не думал, что при дворе короля Роберта с его-то репутацией, столь строгие нравы.

– Дети за отцов не отвечают.

– Но идут по их стопам. Уже всему миру известно, что четыре из шести его дочерей потеряли девственность до замужества. А я всего лишь предлагаю ускорить наш брак. Но вы так сопротивляетесь, моя леди, что у меня возникают подозрения. Ваше тело невинно, к счастью для вас, но душа… Так ли невинна она? Уж не влюблены ли вы, моя дорогая? Не потому ли вы даже смотреть на меня не хотите? Не потому ли в вас сейчас, при виде моей наложницы, говорило только оскорбленное достоинство, но отнюдь не ревность? Кто он? Отвечайте!

Алэр протянул руку и, ухватив Летту за подбородок, повернул к себе ее лицо, заставив смотреть в ледяные глаза.

– Пустите! – процедила принцесса. – Вам не в чем меня упрекнуть!

– Отвечайте, леди. Вам нравится другой мужчина?

– Нет!

Разве может простое и пустое слово «нравится» отразить ее чувства? Нет. И даже слово «влюблена» – слишком поверхностное, слабое, как сквозняк против урагана.

Нет, она не влюблена. Она любит. Всей душой, всем сердцем, всей жизнью.

И в этот момент скулившая эйхо не выдержала, преодолела страх перед мощью северного мага и цапнула его за ногу. Но тут же отскочила стремительным снежным вихрем и юркнула под диван.

Летта перепугалась. Сейчас Алэр убьет или эйхо, или ее.

Лицо императора исказилось гримасой боли, покрылось коркой льда. Не только лицо. Летта почувствовала, как адский холод сковывает ее тело, а ледяные стрелы появились даже на потолке.

Но Алэр быстро овладел собой и даже жертву не выпустил из когтистых лап. Лишь покосился на диван, за которым поскуливала тоже перепуганная эйхо. Взмах второй его руки, и холод отступил, а угольки в жаровне ожили.

– Вы должны знать правила, принцесса, – жуткий взгляд Алэра не давал ей дышать полной грудью. – Мы не наказываем детей, в том числе эйхо. За каждый их проступок наказание несут их воспитатели. Раз уж вы решили оставить вашу эйхо при себе, вам придется научиться сдерживать эмоции и ни в коем случае ни к кому не испытывать злость и ненависть, если не хотите расплачиваться.

– Как… расплачиваться? – трясясь как осинка, спросила Виолетта.

– Ваша эйхо причинила мне боль.

– Но я… не целитель.

– Это неважно. В ваших силах исцелить мою рану. Подарить вместо боли наслаждение, – прошептал он ей в губы и, склонившись, накрыл их своими губами, холодными и твердыми, как у закоченевшего трупа.

Летта задохнулась, дернулась рыбкой, попавшей на крючок. Ей было омерзительно, гадко. Из глаз брызнули слезы. «У ласхов обмен поцелуем происходит только после брачных клятв», – вспомнила она предупреждение Исабель. Ногти принцессы царапнули по вышитому камзолу императора, но у девушки не было сил ни оттолкнуть, ни вырваться, ни закричать.

Но император уже отстранился, и в его лице было столько брезгливости и… ненависти, что Летта не выдержала. Спасительная темнота окутала ее сознание.

Яррен, ворвавшись, успел подхватить принцессу и опустить ее на диван.

Император, уже не обращая внимания на обморочную невесту, раскрыл снежный портал и, схватив за руку Марцелу, исчез вместе с наложницей. И не слышал, с какой яростью полукровка бросил ему вслед гневные слова:

– Я вызову тебя на суд чести, отмороженный чурбан!

* * *

«Зачем я ему? – была первая мысль очнувшейся Летты. – Он же меня ненавидит. Так люто, что его ничто не останавливает. Да и что может остановить такое чудовище? Безымянный, чем я заслужила все это? За что?»

Она искренне не понимала, как возможно такое отношение к будущей супруге, будущей матери своих детей. Или все дело в том, что Виолетта – не маг? А к другим своим женам как он относился? Не все же из них обладали искрой божественного пламени айров.

Она почувствовала, как рядом с ней пошевелился и заскулил детеныш эйхо. Открыла глаза, увидела заплаканное личико леди Эбигайл.

– Ваше высочество, как я рада, что вы пришли в себя! – сразу запричитала фрейлина. Протянула стакан с водой. – Вот, попейте. Лорд Яррен приказал выпить это сразу, как вы очнетесь. Зигги, не мешай!

Драконочка, жадно сунувшаяся к стакану, обиженно фыркнула. Значит, в напитке магия. А по виду и не скажешь, вода как вода. Вкусная. Летта, допив до дна, вытерла капельки с губ и протянула руку к малышке и почувствовала, словно крохотные иголочки прошлись по коже – эйхо впитала остатки магии и с благодарностью лизнула ее руку шелковым язычком.

– Надо дать эйхо новое имя, госпожа! – гулко пробасила нянька, выбираясь из-за дивана. – Это закрепит вашу связь. Все воспитатели дают питомцам новые имена вместе с глотком магии.

– Но это не моя магия, Мара, – Летта покрутила в руках пустой стакан.

– Неважно. Бывает, что и люди воспитывают порченых детей ласхов. Да хотя бы я тому пример. Уж простите меня, безграмотную, но я вот что скажу. Нет на земле людей без капли магии. Ведь айры, когда передали пламя магии избранным, наказали им раздать всем. Кому-то больше досталось, кому-то меньше, но с тех пор в каждом человеке дремлет хоть крохотная, но искра. Но не каждому удается найти ее в себе и раздуть ее до настоящего пламени. Так что, есть в вас магия, госпожа, есть.

Удивительно, но простые слова драконьей няни всколыхнули что-то в съежившейся, обожженной дыханием лютого холода душе принцессы. Она почувствовала себя цветком, оживающим под навалившимся на него сугробом.

Как часто в детстве они с Виолой горевали, что они, дочери огненного мага и горной волшебницы, не унаследовали дара от родителей. Никто из семерых детей Роберта и Хелины. Но кронпринцу Лэйрину дар достанется в наследство, а принцессы так и останутся обездоленными.

Потом, когда принцессы повзрослели, Виолетта уже понимала, что чем выше дар, тем больше платит миру одаренный. Она замечала, как иссушает отца его внутренний огонь, как сводит с ума. Не зря его прозвали за глаза «Бешеный рыжий бык».

Вот и трехсотлетний Алэр… Это магия сводит его с ума. Огромная, божественная власть над миром, доставшаяся обычному человеку, созданному не как сосуд для таких сил.

Что будет, если налить раскаленный свинец в тонкую фарфоровую чашку? Она лопнет.

Хоть бы поскорее, – вздохнула Летта и тут же устыдилась. Нельзя желать зла другому. Призванное зло сначала приходит к тебе.

Принцесса мысленно сделала отвращающий знак, представила зеркало – символ вод, отразивших лик Безымянного – и повернула его над головой отражающей стороной вверх.

– Спасибо за подсказку, Мара, – улыбнулась она. – Наверное, имя для эйхо должно быть на священном?

– Хорошо бы, – кивнула нянька. – Ведь в этих дитятках – чистая магия, а что она, как не дар айров? Только вот что. Надо, чтобы новое имя несло в себе частичку старого.

Летта задумалась. Она знала священную речь очень поверхностно, в основном, из церковных псалмов и гимнов, да и те большей частью зубрила, а не понимала смысл.

– Нареку тебя Зиантрой, – она осторожно погладила малышку по блестящим ледяным рожкам. – Зиантра – спасающая. Или просто Зи.

– А ведь в самую суть! – умилилась Мара.

– А где леди Исабель? – спохватилась принцесса.

Ответила фрейлина Эбигайл:

– Она беседует с кронпринцем Игиниром. Его высочество пришел осведомиться о вашем здоровье, но целитель запретил вас беспокоить.

Стрела ревности пронзила сердце принцессы. Ее камер-фрейлина до сих пор болтает с посторонним мужчиной?

– Мне уже легче. Позови ее, – приказала принцесса. Эбигайл метнулась за дверь. А Летта перевела взгляд на служанку. – А ты, Мара, можешь пока быть свободна. Зиантра побудет со мной.

– Я тогда вещи ее принесу. Принцесса Осияна задарила малышку, чего только нету… – уже на пути к двери пробормотала нянька и посторонилась, пропуская леди Исабель.

Из-под полуопущенных век Летта наблюдала, как неспешно, с достоинством камер-фрейлина входит в гостиную. На ее смуглом лице играл румянец, очень красивший девушку, полные губы улыбались, а взгляд больших и темных, как южная ночь, глаз был туманным, с поволокой.

Обжигающая красота, манящая. И приманивала она ее любимого! А Летта ничего не могла сделать. Ни взглядом, ни жестом нельзя показать ни своей любви, ни своей ревности. Если кто-то догадается, ей не жить…

– Леди Исабель, подайте мой экземпляр брачного договора, – распорядилась Виолетта.

Она заметила, как удивленно взметнулись ресницы камер-фрейлины, но та быстро взяла себя в руки, прошла к одному из сундуков и, сняв магическую печать, повернула ключ, откинула крышку и вытащила ларец, где хранила драгоценности и документы.

Тот тоже был опечатан шаунской магией, очень эффектной: ларец обвивал маленький дракон песочного цвета. Исабель погладила его по голове, снимая заклятие, и дракон поднял каменную голову, оскалился с шипением, но, признав хозяйку, рассыпался, словно горсть песка, и исчез.

Леди Эбигайл наблюдала за колдовством с восхищением – юную девушку восторгало все, что касалось магии, и она завидовала старшей фрейлине куда больше, чем принцессе. А вот эйхо злобно зарычала на враждебную ей шаунскую магию – она была для нее ядом.

Исабель, сняв последние запоры, вытащила из ларца несколько шкатулок и, наконец, на свет появился длинный пенал. Его она и подала с поклоном принцессе.

– Ваш документ, миледи.

Летта повертела в руках пенал, нажала в определенной последовательности секретные запоры, замаскированные под завитушки орнамента, а когда, щелкнув, отошла в сторону одна из завитушек, открывая отверстие замка, сняла с шеи цепочку с крохотным ключом и открыла шкатулку. И вскрикнула.

На алом бархате не было ни клочка. Пенал оказался пуст.

– Как это понимать? – гневно воззрилась она на хранительницу документа.

Исабель побледнела.

– Но, ваше высочество… Как же так? Печати были не тронуты!

– Но документ украден! И сделать это могли только вы! Кто еще мог снять печати и наложить заново?

– Клянусь желтым пламенем, я не прикасалась к пеналу. И как я могла, если ключ есть только у вас, и вы с ним не расстаетесь?

– Но я была без сознания. И… не первый раз! Леди Эбигайл, зови фьерра Ирдари!

Яррен явился только через четверть часа.

– Простите за задержку, ваше высочество, – поклонился младший лорд. – Моя смена закончилась, и я позволил себе в свободное время отлучиться из гостевого корпуса.

– Как глава моей охраны вы не должны никуда отлучаться без доклада и моего дозволения! – вспыхнула принцесса негодованием.

Изменчивые, как весенняя погода, глаза полукровки позеленели.

– Как главе вашей охраны, миледи, мне иногда необходимо сохранять полную секретность моих перемещений.

– Даже от меня?

– Даже от вас. Нет гарантии, что ваши покои не прослушиваются. Кроме того, иногда жизненно важно каждое мгновение, и недопустимо тратить время на ожидание, когда ваше высочество изволит принять меня. Вы в это время можете спать, купаться или пребывать в обмороке, как сегодня.

Получив отповедь, принцесса покраснела и вынуждена была согласиться с железными аргументами мага. Но последнее слово оставила за собой:

– Что ж, если я не могу принять вас, или ежели есть срочная необходимость покинуть ваш пост, вы вольны поступать на свое разумение. Но в остальное время я должна знать, когда и на какое время вы уходите, фьерр Ирдари.

– Как прикажете, – полукровка склонил непокорную голову, но его взор все еще непримиримо и ядовито зеленел.

– Так и прикажу, – Летта вздернула подбородок. Еще не хватало, чтобы ее приказы оспаривались. – Итак, я звала вас, чтобы вы разобрались, кто и зачем похитил мой экземпляр договора из пенала, который хранился в ларце с магическими печатями.

Глава 3. Минус один из трех

Портал перенес Алэра и Марцелу в холл перед покоями императора. Как только погас ярко-синий контур, Владыка льдов оттолкнул прильнувшую к нему девушку.

– Ступай в спальню! – приказал он и взмахнул рукой, создавая новый портал.

– Господин, могу я спросить?

– Ну что еще? – Алэр раздраженно обернулся. Наметившийся снежный круг мгновенно развеялся.

– Чем мне можно заняться в ожидании вас?

– Ничем. Обязанность наложницы – согревать своим телом постель к приходу господина. Если ложе окажется холодным, я тебя выгоню.

– Но это же скучно – все время лежать! – Марцела надула пухленькие губки.

– Скучно? – император поймал девушку за подбородок и провел большим пальцем по ее губам. – Дозволяю читать.

– Что? – рыжая гардарунтская розочка изумленно округлила глаза. – Читать? Я благородная леди, а не служка-чтец! Я не умею читать!

– Дура! – Алэр отшвырнул от себя девицу. – И как же вы живете в таком невежестве?

– В каждом благородном гардарунтском доме есть специально обученные слуги – чтецы и писари, – горделиво пояснила наложница. – Аристократу неприлично заниматься делом низких сословий. Кроме того, это просто вредно, особенно девушкам! От чтения появляются морщины и портится цвет лица, а от чернил пачкаются руки и одежда. Это постыдно! Единственное, что не возбраняется высокородным – расписываться в документах. Этого умения вполне достаточно.

Император расхохотался.

– Моя невеста такая же дура?

Марцела обиженно посопела, но выдавила:

– Хуже! Она втайне научилась читать и даже писать, словно какая-то купчиха, а не принцесса. Я сама видела, как ее обучал этот горец… фьер Яррен!

– Что? – мужчина сжал плечо наложницы так сильно, что она вскрикнула. – Значит, Яррен обучал? Этот мальчишка ей нравится? Отвечай!

– Да, он ей нравится. Я видела, как принцесса Виолетта им любуется. И еще когда кронпринц Игинир оставил его одного на пограничном берегу в ту ночь, когда Темная страна едва не пожрала Гардарунт, у Виолетты была самая настоящая истерика. Этому все были свидетели! А уж когда Яррен вернулся живой и невредимый, она ему на шею бросилась!

– Вот как? Яррен, подумать только! Щенок! – злая усмешка рассекла прекрасное лицо императора. – Теперь понятно, почему она так сопротивляется браку. И чему еще она обучилась у такого… учителя? Что они читали вместе? Любовные послания друг другу?

– Я… не знаю, господин. Не знаю! – захныкала наложница. – Пустите, господин. Мне больно!

– Жаль, что ты уже лишилась доверия девчонки. Поторопился я с тобой… А что ты скажешь об Эбигайл? В кого она влюблена?

– Мы не успели сблизиться, ваша безупречность. Ай, больно!

– Нужно говорить «ваша многоликость», глупая. Ты оказалась совсем бесполезна, Марцела. Я разочарован. И прекрати хныкать, ненавижу бабское нытье!

Император дунул в лицо девушки, и оно лишилось красок, а потом медленно, чтобы жертва успела прочувствовать, превратилось в ледяную маску с разинутым в немом крике ртом и ужасом в застывших глазах.

Марцела успела схватиться руками за немеющую шею, ее грудь вздымалась, но крик не мог вырваться из ледяного плена, а потом остановилось дыхание, и несчастная упала ничком у ног равнодушно наблюдавшего императора.

От удара об пол ледяное лицо треснуло.

– Достаточно, – Алэр распростер руку над сломанной куклой. Ее окутало синее сияние. – Надеюсь, этот урок будет усвоен твоей бывшей госпожой.

Он щелкнул пальцами, и в облаке сверкающих снежинок появилась огромная и плечистая фигура обнаженного ласха, сплошь покрытого светящимися узорами. Вместо лица у него белела чудовищная бугристая морда с вытянутой пастью.

– Убери здесь, Феранар. С девкой делай, что хочешь. Наиграешься, отдай в казармы.

– Разве это не благородная дочь равнинного барона? – глухо спросил ласх.

– Виконта, Феранар. Да пусть хоть гардарунтского короля. Это не имеет никакого значения. Выполняй.

– Благодарю за подарок, мой император, – клыки Феранара блеснули в хищной улыбке. – Ты впервые отдаешь мне девственницу!

Алэр отмахнулся. Какие мелочи.

– Наслаждайся. У нее, увы, попортилось личико, но тебя это вряд ли смутит.

– Это точно, – хохотнул монстр.

– И вот еще что. С горца Яррена фьер Ирдари не спускать глаз, но пока никаких провокаций без моего приказа.

– Слушаюсь, владыка.

Оставив сломанную игрушку в лапах верного слуги, Алэр открыл наконец снежный портал и ушел из дворца.

* * *

Яррен покрутил в руках пустой пенал, так же тщательно осмотрел ларец. Попросил леди Исабель активировать охранный артефакт. Подразнил песчаного дракончика, доведя того до приступа ярости, и убедился, что злобного охранника не обмануть известными полукровке чарами. Артефакт признавал только руку самой Исабель и крайне неохотно – руку принцессы Виолетты.

Яррен отодвинул ларец и повернулся к южанке.

– Если ваше колдовство так безупречно, леди, то получается, взять договор могли только вы.

– Зачем мне это делать? – камер-фрейлина пожала плечиком, придвинула ларец к себе и успокаивающе погладила дракончика, все еще плюющегося в Яррена ядовитыми каменными шипами. Колючки, увы, не причинили полукровке никакого вреда – они осыпались, не долетев до врага.

Яррен взял пустую шкатулку, покрутил, осматривая со всех сторон.

– Вот и я не понимаю, зачем кому-то это делать? Я помню договор наизусть. В Гардарунте хранится еще один экземпляр подлинника, и магическая копия с него будет иметь такую же юридическую силу. Какой смысл красть бумагу? Ее даже не подделать, она освящена тремя магиями, в том числе в храме Безымянного.

– Может быть, вор хотел показать, что если он захочет, то ничто не сможет защитить ни самые ценные мои вещи, ни… меня? – тихо спросила принцесса, не отводившая глаз от песчаного дракончика. Тот уже перестал напоминать раздувшегося ежа и прикрыл глаза, млея от ласки своей создательницы.

– Если вы говорили о вашем гостеприимном женихе, миледи, то вряд ли ему нужна для этого такая странная демонстрация. – Яррен перевел на Летту задумчивый взгляд. – Ваше высочество, прикажите вашим фрейлинам оставить нас для конфиденциального разговора.

Летта кивнула и обе дамы направилась к выходу.

– И ларец с собой возьмите, леди Исабель, – потребовал Яррен.

Глаза южанки на миг изумленно расширились, но она молча вернулась, подхватила за боковые ручки ларец с дракончиком на крышке и вышла.

– Так я и подумал, – усмехнувшись, пробормотал Яррен, не поленившийся плотно закрыть за фрейлинами дверь.

– Что подумали? – нахмурилась Летта.

– Что шаунский амулет работает не только как охранник, но и как соглядатай. Надеюсь, вы не вели секретных разговоров при нем?

– Н-нет, – в голосе Летты не прозвучало уверенности.

– Главное, держать ларец в сундуке. На него я навесил свое заклинание-щит от кражи, порчи, огня и прочего. Вряд ли через такой щит можно было что-то подслушать, находясь внутри сундука.

– Заклинание? – принцесса отчего-то побледнела. – Тоже следящее?

– Разумеется! – радостно улыбнулся полукровка. – Потому я уверен, что никто посторонний не притрагивался к сундуку. Но вопрос, как вору удалось украсть документ, мы пока отложим. А вот вопрос «зачем»… Что случится, если исчезнут все три экземпляра договора, принцесса?

Ее пальцы дрогнули, и она поспешно спрятала руки под стол.

– Не знаю, – выдохнула Летта и тут же прикусила губу.

– Если бы договор был обычным, вы оказались бы свободны от всех обязательств, словно и не было никакого договора, – пояснил телохранитель. – Но он необычный, миледи. Он магический. Бумага, на которой он написан, защищена от всех возможных попыток ее уничтожить. Вы хотели его порвать и сжечь, так? И у вас не получилось.

Лицо Летты стало совсем белым. Она молча кивнула, не отводя от горца огромных испуганных глаз.

– Все-таки зря людей не обучают хотя бы теории магии, вы бы тогда знали ее возможности, – вздохнул полукровка. – Предположу, что вы передали через посла в Гардарунт, чтобы второй экземпляр договора был уничтожен или спрятан. Но что бы вы делали с той бумагой, которая хранится у Алэра?

– Я надеялась уговорить… кое-кого… помочь мне, – прошептала Летта, а в прекрасных фиалковых глазах появились слезы.

– Как же вы еще наивны. Простите, миледи, – Яррен снова душераздирающе вздохнул. – Где договор?

– В жаровне, справа от моего ложа, – всхлипнула Летта. – И он не сгорел. Ночью я закопала его в угли.

– И слуги, меняющие прогоревший уголь в жаровнях, скоро придут и обнаружат в пепле несгораемую бумагу с интересными печатями. С вашего позволения я ее достану.

– Да, конечно, – принцесса сглотнула слезы.

– Не плачьте, прошу вас.

Утешитель из ученика вейриэна оказался никудышный – девушка разрыдалась еще горше. Яррен немедленно сбежал в спальню и через пару минут появился на пороге с целехоньким свитком в руках.

Летта уже справилась с собой, вытерла слезы и сидела с прямой, как натянутая струна, спиной.

– Как вы догадались, что я сама взяла документ?

– В последние дни к этому сундуку никто не прикасался, кроме вас, миледи, – Яррен вложил свиток в шкатулку, но не торопился отдавать. – Вы открывали его после вашей вчерашней помолвки, сегодня ночью, когда остались в спальне одна.

– Вы и это знаете?

– Вам нужно помнить, что вы окружены магами, и теперь, после стольких покушений, каждый ваш шаг отслеживается. Причем, не только мной. Нам с Кандаром стоит немалых усилий отводить императорскую слежку.

Летта стиснула руки.

– Я не знала. Почему вы мне не сообщили?

– Вам и без этих знаний нелегко. Меры предосторожности мы с Кандаром предприняли, чужие уши ничего не услышат, а мои для вас абсолютно безопасны. У меня только один вопрос: зачем вы разыграли этот спектакль для леди Исабель? Да, вы не знали, что ее артефакт сообщил ей, кто на самом деле взял свиток, и будь она вашим врагом, то получила бы повод для шантажа. Так что заставило вас открыть ей, что шкатулка пуста?

Принцесса скомкала мокрый платок и швырнула его в ближайшую жаровню.

– Знаю, что все получилось глупо. – Летта сжала кулаки и вздернула подбородок. – Мне подумалось, что нужно как-то предупредить Исабель, что свитка нет… И невозможно признаться, что это я сама… Понимаете? Наверное, надо было тихо положить его обратно в шкатулку, но я не могла вытащить его из раскаленных углей! Решила подождать. И о слугах, меняющих остывшие жаровни, я тоже подумала. И испугалась. Я же не знала, что бумага с магической печатью не горит! А Исабель умная, она бы что-нибудь придумала. Вдруг бы потом получилось уничтожить этот проклятый договор?

Яррен отрицательно качнул головой.

– Невозможно. Хотя… вы же не все способы пробовали, а только один. Ваше высочество, я на вашей стороне. Я дал вам клятву. Прошу вас, впредь советуйтесь со мной прежде чем что-либо предпринять. Каким бы неожиданным ни был ваш замысел. Может быть, я смогу подсказать вам более… правильное решение. Обещайте мне.

Летта молчала, сцепив тонкие пальцы и кусая губы.

– Прошу у вас всего лишь чуть больше доверия, – проникновенно сказал полу